Императорский дворец

Система Инвикта-прайм

Тронный зал императорского дворца был закрыт. Придворные, опасливо озираясь, собирались небольшими группами по закоулкам, обсуждая происходящее. Само по себе событие было не самым необычным — Лириан Четвёртый часто закрывался, чтобы поговорить со своими советниками без посторонних ушей. Вот только ещё ни разу за всю историю империи Тирис не было такого, чтобы прибывшие на встречу советники выглядели так, словно их выдернули с поля боя. Учитывая ситуацию с уничтоженным Вераском, это пугало и заставляло задуматься о сборе вещей и поиске безопасной системы.

Хотя, о какой безопасности может идти речь, когда в дело вступают ксорхианцы? Тем более те, которые умеют уничтожать целые звёздные системы?

Перед императорским троном стояли шестеро. Одинаковые одежды, одинаковые взгляды металлических глаз, одинаковые позы. Единственное, что отличало советников друг от друга — лица их «сосудов». Тех, кого единый разум преобразовал в своё продолжение.

Разум, привыкший называть себя Лораном Соларионом, стоял крайним слева и смотрел на остальных, прекрасно понимая, что смотрит практически на идеальное отражение самого себя. Пятеро других были такими же измученными, посеревшими, с тёмными провалами под глазами. Но это было не самым плохим. Хуже всего было то, что седьмое место, где когда-то стоял Станис Соларион, пустовало. Седьмой советник перестал существовать и именно его смерть ударила по единому разуму. Случилось то, чего не было никогда в истории. Верховный ксорх уничтожил одно из продолжений единого разума, напомнив о том, что в этом мире нет бессмертных существ. Рано или поздно умрут все. Потому что так было заложено создателями.

И это именно то, что желал изменить единый разум.

Император Лириан Четвёртый стоял на летающей платформе, не желая опускаться на трон. Это требовало сил, которых у единого разума и так осталось мало. Красный плащ, обычно застывший идеальными складками, обвис на плечах, а металлические глаза заметно потускнели.

— Прямая передача сейчас отключена, поэтому будем обмениваться информацией голосом, — произнёс император. — Этот способ архаичен, но сейчас является единственно доступным. Начнём с главного. Разум, отправленный за Троном, уничтожен. Верховные ксорхианцы действовали не так, как мы прогнозировали. Вместо того, чтобы сорваться к Вераску всей троицей, они разделились. Двое остались у Трона, один ринулся в наши владения. Это в корне переворачивает всю дальнейшую стратегию нашего противостояния. Верховные научились предсказывать наши действия.

— Что с верховным, который уничтожил Вераск? — спросил Лоран Соларион. — Империя волнуется. Она жаждет информации.

— Верховный вернулся домой, — ответил император. — Уничтожение планетной системы стоило ему около девяти десятых накопленной силы. Подобные действия не проходят бесследно даже для подобных творений создателей. На восстановление ему потребуются годы, если не десятилетия. Остальные верховные тоже покинули Трон, отправившись охранять сосуды.

— Это ловушка, — произнёс советник, находящийся в центре.

— Естественно, — ответил главный разум. — Они ждут нас. Готовы вернуться к Трону в любой момент и атаковать. Значит, отправляться за Троном нам больше нельзя. Потеря одного из разумов слишком сильно бьёт по нашей эффективности.

— Мне отправить за Троном адепта везучести? — спросил Лоран Соларион.

— Его пока не трогаем, — ответил император. — Если я правильно понимаю, верховные считают его уничтоженным вместе с Вераском. Пусть считают так дальше. Живое воплощение везучести является нашим активом, о котором противник не знает. Подобные инструменты применяют всего раз, в момент, когда промах исключён. То, что ему повезло стать в глазах верховных мёртвым, лишний раз доказывает его везучесть.

— Её можно изучить, — предложил один из советников. — Разобрать его на части и найти, что помогает ему выкручиваться из ситуаций, из которых выкрутиться невозможно. Он не должен был покинуть Вераск. Однако он не только покинул, но и добыл двести сорок килограмм миона. Это нужно проанализировать.

— Возражаю, — произнёс разум, привыкший называть себя Лораном Соларионом. — Живое воплощение везучести принесёт нам гораздо больше пользы, чем его вероятное изучение.

— Он наёмник, — возразил третий советник. — За ним охотятся Кироны и «Чёрный норк». Либо мы забираем его на опыты, либо он погибает, и мы не получаем ничего. Если же вы так хотите оставить его живым — нужно дать защиту. Наш актив должен находиться в безопасности, а не рисковать каждый день своей головой.

— И ещё раз возражаю, — ответил Лоран Соларион. — Актив должен работать. Набираться опыта и личных сил. Должен доказывать свою уникальность. Только там мы можем гарантировать, что он всё ещё актив, а не просроченный товар. Что касается нашей защиты — считаю, что она только навредит. Уникальность этого человека в том, что он действует по собственной воле, вытворяя то, что не придёт в голову ни одному разумному. С защитой его навыки атрофируются. И из актива он превратится в пассив.

Император молча смотрел на то, как его разум спорит сам с собой. Древняя машина предтеч умело распределила свои ресурсы между клонами, позволяя рассматривать вопросы с разных сторон. И сейчас главный разум был согласен с Лораном. Потому что запирать жужжащую букашку в коробке нельзя — она может сдохнуть. Пусть летает, обучается прятаться от хищных птиц. Если выживет — букашка принесёт пользу. Если нет — не очень-то и хотелось.

— Вопрос с Золотым решён, — произнёс император. — Его не трогаем. Пусть возится со своим отрядом, как хочет. Переходим к следующему вопросу. Потеря седьмого разума возмещена.

Лестница у трона дёрнулась и поплыла вверх, высвобождая проход, о существовании которого знали единицы. Ни одно сканирование не могло показать его существование — оно строилось самим единым разумом по технологиям, которые сейчас считаются утерянными.

В тронный зал из прохода вышла новая фигура. Новый сосуд единого разума ничем не выделялся среди остальных, разве что кожа его была свежей, без серого налёта истощения, да взгляд металлических глаз ещё не приобрёл той тяжести, которая приходит вместе с нагрузкой. Шестеро посмотрели на седьмого без приветствия и без любопытства, потому что смотреть на самого себя не имеет смысла.

— Кандидат, которого мы готовили, интегрирован этой ночью, — произнёс император. — Совместимость полная, перенос прошёл в штатном режиме. Отныне его имя Станис Соларион. Лицо сосуда приведено в соответствие, документы и внешние связи сохранены, и через месяц он вернётся к исполнению всех функций второго советника. Империя Тирис не должна заметить потерю одного из нас.

Империя действительно ничего не узнает. Сотни триллионов людей продолжат жить в уверенности, что советники императора вечны и неизменны.

— Корвин, — император перевёл взгляд на сосуд с настолько неприметным лицом, что его не запомнил бы ни один лишённый матрицы человек. — Что по основному проекту?

— Проект готов к развёртыванию, — ответил разум, привыкший называть себя Корвином Соларионом. — Производственные планеты в зоне «Чёрного норка» вышли на расчётную мощность одиннадцать месяцев назад. Совершенные вызревают из них стабильными партиями, проблем с адаптацией к жизни и сбоями в управлении не выявлено. Каждая партия проходит калибровку до полной функциональности. Накопленных объёмов достаточно, чтобы заполонить совершенными несколько систем за пределами зоны действия «Чёрного норка». Мы готовы к замене неудачного опыта создателей на наше совершенство.

— Запускаем, — произнёс император. — Время людей подходит к концу. Эксперимент создателей продлился дольше любых разумных сроков, и его пора завершать.

— Без Трона мы не сможем гарантировать нужные объёмы совершенных, — напомнил разум, привыкший называть себя Лораном Соларионом. — Нам не хватит ресурсов.

— Поэтому мы меняем только несколько систем, — заявил император, ставя в этом вопросе точку.

Возражений не последовало, поскольку возражать сейчас было некому. Единый разум принял решение задолго до этого собрания, и всё происходящее в тронном зале было лишь оформлением давно просчитанного. Создатели заложили в этот мир смерть, и единый разум намеревался исправить их ошибку. И начинать исправление следовало с самого неудачного из их экспериментов.

Двери тронного зала открылись, и семь советников императора вышли к притихшим придворным ровным, размеренным шагом, с одинаково спокойными лицами. К вечеру по дворцу пополз слух, что положение дел в империи полностью под контролем, и придворные, облегчённо выдохнув, отложили сборы. Империя Тирис не заметила ничего, как не замечала уже добрую тысячу лет.

Вызов по защищённому каналу пришёл ровно в два часа по стандартному времени. Секунда в секунду, словно граф Дариан сидел над кнопкой с часами и выжидал нужного момента. Я даже уважительно покачал головой — уважаю людей, которые не заставляют себя ждать. Сам-то я сидел перед терминалом уже минут двадцать, потому что опаздывать на разговор, от которого зависит благополучие не только моё, но и «Малышей» в целом, может позволить себе человек либо очень богатый, либо очень глупый. Я пока не относился ни к тем, ни к другим, хотя, если верить Зорине, уверенно приближался ко вторым.

— Барон, — граф Дариан Вейран возник на экране и приветственно кивнул. Закреплённое в кабинете ректора шаткое сотрудничество не растаяло, как дым. Это хорошо. Значит, есть возможность договориться и выторговать себе какие-то преференции. Планшет пискнул, показывая входящее сообщение и я невольно оторвался. Слишком специфичным оказался этот звук. Хм, а вот это уже интересно!

— Два миллиона кредитов переведены на счёт «Малышей», — продолжил граф, как только увидел мою реакцию на поступившее сообщение. — Я жду информацию.

Вот, значит, как граф решил начать? Не с момента обсуждения дальнейших поставок, а с информации? Что же, вариант вполне рабочий и меня полностью устраивает. На встрече с ректором я обозначил цену в два миллиона за информацию о том, каким образом мы получили мион. Граф назвал цену обсуждаемой, видимо, граф обдумал, граф заплатил. Даже стало как-то неловко — в голове сидел план поднять цену до двух с половиной миллионов, сославшись на эксклюзивность. Была у меня чёткая уверенность, что Вейраны начнут торговаться, пытаясь сбить цену. Не начали. Что ж — в следующий раз буду требовать сразу такую сумму, чтобы ни о чём не жалеть.

Пришлось рассказывать. Причём ту же самую историю, что и ректору, слово в слово. Легенда, по-разному рассказанная двум разным людям, перестаёт быть легендой и становится бредом. Так вот! «Грувака» изображает приманку на окраине системы, ксорхи стягиваются на неё всей своей биомассой, освобождая коридор, малый фрегат проскальзывает к планете, находящиеся на фрегате смертники уничтожают коронников, собирают с них мион, пока коронники «тёпленькие», затем группа уходит тем же путём, что и прибыла. На всё про всё уходит ровно пять часов. Больше нельзя, так как ксорхианцы почувствуют неладное и передислоцируются. Как выжили на планете, полной драксов, брутов и прочей ксорхианской нечисти? Чистое везение. Смертники, что с нас взять.

Рассказ получился красивым, героическим и почти правдивым. Мион-то я действительно собирал на Вераске, так что даже эликсир правды подтвердил бы моё сочинение на вольную тему. Да и сбежал я с уничтоженной планеты буквально за доли секунды до того, как она была уничтожена. Любое промедление — меня бы здесь не сидело.

Дариан слушал практически молча, редко задавая уточняющие вопросы, и по его каменному лицу невозможно было понять, верит он мне или прикидывает, сколько будет стоить моя тушка на аукционе Киронов. Когда я закончил, он какое-то время молчал, после чего кивнул.

— Занятная история, барон, — произнёс он. — Не могу сказать, что верю каждому слову, но я купил именно то, что хотел. Мион взят с коронников Вераска, а не выкраден с наших складов. Остальные детали меня не касаются. Теперь перейдём к вопросу, ради которого мы вообще сейчас разговариваем. Поставки миона. Меня интересуют объёмы, сроки и конфиденциальность.

Я мысленно хмыкнул. Выведен со складов? Это что там у Вейранов за склады, что с них можно вытащить двести сорок килограмм миона, не поставив на уши всю галактику? Или я чего-то не знаю? Если второе, то заинтересованность графа Дариана в нашем небольшом предприятии является не просто странной, а опасной. Тем не менее пришлось отвечать, так как мне задали вполне конкретный вопрос.

— Объём — двадцать килограмм миона за одну поставку, — произнёс я. — Сроки — каждые четыре месяца. Конфиденциальность — здесь не очень понял вопроса. Хотелось бы конкретики, о чём идёт речь. Кричать на каждом углу о том, что мы работаем с графом Дарианом Вейраном ни я, ни мой отряд не собираемся.

— Когда будет первая партия? — граф Дариан проигнорировал моё уточнение.

— Через четыре месяца, — ответил я. О том, где взять мион, «Малыши» уже прикинули. Оставалось дело за малым — заняться этим вопросом. Тем более что сейчас каникулы и такая возможность присутствует.

— Ты планируешь передавать мион под прикрытием гаранта? — задал следующий вопрос граф и тут мне стало всё понятно. Вот, значит, о какой конфиденциальности он говорил! Лишние свидетели, тем более Соларионы, Вейрану не нужны. Как не нужны ему никакие официальные договора, на которые можно сослаться. Что переводит наше соглашение из официального в понятийное поле.

— Передача будет осуществляться тому человеку, которого вы укажете, — ответил я. — В месте, которое мы согласуем. Гарант требовался только во время первой встречи, чтобы заявить о себе и своих возможностях. Дальше мы будем действовать вне юридического поля.

— Приемлемо, — кивнул граф Дариан, перенося «Малышей» из разряда «прилипал» в «стратегический резерв». Один такой кивок значил больше, чем сотня подписанных договоров.

Последовало ещё несколько вопросов, касающихся общих моментов, вот только всё, о чём мы говорили, включало обязательства «Малышей». Это понимал я, понимал граф. Мне оставалось только ждать, когда тот созреет до предложения. Дариан Вейран долгое время смотрел на меня, переваривая информацию, после чего подался вперёд, опершись локтями о стол.

— Хорошо, барон, твою позицию я услышал, — произнёс граф Дариан. — Готов озвучить свою. Первое — твой малый крейсер переходит на постоянную стоянку в сектор Вейранов. Мне нужны живые и защищённые партнёры. Юго-западный сектор — это территория, где ни Кироны, ни Соларионы, ни кто-либо ещё не решают вообще ничего. Корабль, стоящий у наших причалов, юридически и физически находится под рукой великого дома Вейран. Второе — ремонт, обслуживание и модернизация крейсера будут осуществляться на наших верфях, по внутренним тарифам, без очередей и без лишних глаз. Как я понял, «Грувака» — машинка занятная, и каждому уже понятно, что показывать её нутро посторонним мастерам ты не хочешь. У нас не станут лезть туда, куда ты не хочешь пускать. С этим у Вейранов строго. Третье — любые претензии к вольному отряду наёмников «Малыши», от кого бы они ни исходили, будут разбираться через наших законников и дипломатов. Соларионы, Кироны, пираты, РСМ — нам без разницы. Партнёров мы бережём. Тем более такими. Но всё это будет работать ровно до тех пор, пока будут подтверждённые поставки. Прекращаются они — прекращается защита. Справедливо?

Я внимательно посмотрел на графа. О переезде с РСМ в сектор Вейранов мы как-то не думали. С одной стороны — это огромные риски, с другой — несомненные плюсы. В Республике свободных миров свои законы и свои правила. Если им в какой-то момент не понравится то, что мы творим, они нас просто прихлопнут. И никогда не знаешь, когда это «что-то» наступит. Но и вот так соглашаться на предложение графа я не собирался. Потому что идти в лапы великого дома — это не самое разумное решение. Из них вырваться будет тяжелее, чем из лап РСМ. Там не будет свободы. Вот только свобода, как показывает практика, прекрасная вещь ровно до того момента, пока тебя, всего такого свободного, не начинают убивать все желающие одновременно.

— По поводу последнего — справедливо, — ответил я. — По переезду в сектор Вейранов отвечу позже, такие вещи решаются только вместе с командой. Ремонт и защиту принимаем без вопросов. И, раз пошёл настолько откровенный разговор, есть один неприятный момент, который хочется сразу обсудить. Меня волнует произошедшее на Сильве. Вейраны хотели захватить «Груваку», из-за чего, собственно, гарант передачи миона и появился. Какие гарантии того, что подобного не случится в будущем?

Лицо Дариана едва заметно изменилось, что для человека его калибра было равносильно недовольной гримасе.

— А вот здесь начинается то, что мне не нравится, барон, — произнёс он медленно. — Начальник смены действовал самостоятельно, без приказа сверху. За остановку «Груваки» и досмотр корабля он получил оплату через анонимный счёт в одном из банков РСМ. Стандартная схема, которую мы вскрываем по сотне на дню. Вскрыли и эту. Вот только результата это не принесло — деньги появились на счёте из ниоткуда. Я поднял свои каналы в РСМ, и оказалось, что республика здесь ни при чём. Их структуры этих денег не видели. Соларионы и Кироны отпадают — их финансы считываются легко. Пираты в подобные схемы не лезут. Для них это слишком сложно. Значит, появляется кто-то, у кого есть деньги, не существующие ни в одной известной мне финансовой системе, и интерес к содержимому твоих трюмов. И это, барон, задело меня уже не как партнёра, а как профессионала. Откуда взялись деньги? Кто подкупил нашего офицера? Сколько подобных офицеров куплено ещё? Слишком много неприятных вопросов, ответы на которые нам неизвестны.

Мы обсудили контакты, через которые будем работать, после чего экран погас, а я ещё долго сидел, глядя в тёмное стекло терминала. Новость пришла весьма интересная. Кто-то с деньгами, которых не существует в природе, интересовался моими трюмами, и этот кто-то не был ни Соларионами, ни Киронами, ни республикой. Вырисовывалась какая-то сила, которая стояла вне привычных всем систем координат. Существовать в подобных вводных — не самое приятное занятие, но выбора мне, по всей видимости, никто не оставлял. Придётся думать, как жить дальше.

Каникулы в Императорской военной академии, как оказалось, штука весьма странная. Целый год я мечтал о времени, когда меня никто не будет дёргать, а когда это время наконец-то наступило, выяснилось, что я разучился его проживать. ИВА практически опустела, подавляющее большинство курсантов разъехалось по домам, преподаватели попрятались по своим кабинетам, и даже слухи про уничтожение Вераска, которыми академия питалась последнюю неделю, начали выдыхаться. Практически идеальная тишина, от которой хотелось выть.

Нас в этой тишине осталось четверо. Я, Зорина, Вальтер и Аларик. Остальные отправились в ИБА и, судя по поступающим сообщениям, выли от скуки не хуже нашего. Хотя нет, лукавлю. Выть хотелось не от скуки, а от того, что начала вытворять Зорина. Моя девушка превратила тренировочный зал поместья в филиал ксорхианского ужаса и каждый день заставляла нас его проходить. Вальтер ходил мрачный и буквально каждые полчаса спрашивал, когда мы начнём делать лечебную капсулу предтеч. Без неё ему не видать личностной матрицы, а ждать отпрыск Киронов умел примерно так же, как я умел вышивать крестиком. Единственный, кто выглядел довольным, был Аларик. Он обложился навигационными симуляциями и записями наших полётов, отвлекаясь только на тренировки Зорины. Но даже так он воспринимал их как что-то действительно нужное. В отличие от нас с Вальтером.

Единственной радостью в первую неделю после нашего возвращения в ИВА стало общение с Эхом. Моя личностная матрица уверенно ковырялась в осколке управляющего контура Сердца и делилась наблюдениями с энтузиазмом ребёнка, дорвавшегося до чужого конструктора.

«Он не мёртвый!», — сообщил Эхо, когда я в очередной раз поинтересовался успехами. — «Я-то думал, что отщипнул кусок кристалла, который был частью чего-то целого и без этого целого превратился в красивый камушек. А он не превратился! Он спит, но структура внутри живая, и, когда я прощупываю её своими каналами, она отзывается. Медленно и неохотно, но отзывается. Мне нужен падальщик, Каэль. Хотя бы один, самый завалящий брут, чтобы проверить, дотянется ли контур до его сознания».

«Ага, сейчас», — ответил я. — «Схожу на рынок, куплю тебе брута. Может, сразу парочку, чтобы со скидкой?»

«Я серьёзно», — обиделся Эхо. — «Без этого никак!»

«И я серьёзно», — ответил я подстрекателю. — «Ксорхи сидят в местах, куда мы в ближайшее время не сунемся, и это не обсуждается. Изучай то, что можно изучить без экспериментов на живых падальщиках, а полигон я тебе обеспечу, когда придёт время. Оно придёт, не переживай. С нашей везучестью ксорхи сами нас найдут».

Эхо замолчал, но я чувствовал, что работу над осколком он не прекращал ни на секунду. Мой внутренний голос дорвался до игрушки, о которой не мог и мечтать, и отбирать её я не собирался. В конце концов, если из этого камушка действительно получится то, о чём мы оба старательно не говорили вслух, тактику боя с ксорхами придётся пересматривать с нуля. А пересматривать расклады я любил, особенно в свою пользу.

Очередной вечер каникул не предвещал ровным счётом ничего. Я только закончил безумную тренировку с Зориной, выполз из душа, мечтая о том, как бы поскорей сдохнуть, где-то бурчал Вальтер о том, что не видать ему матрицы, как своих ушей из-за медлительности отдельных личностей, Зорина недвусмысленно намекала на то, что через час будет ещё одна тренировка и она понравится мне куда больше первой, так что желание сдохнуть только усилилось. В общем, стандартное такое состояние, в котором мы пребывали последние дни.

И в этом блаженном состоянии мой планшет звякнул коротким служебным сигналом. На экране висело уведомление гильдейского реестра: «Вольному отряду „Малыши“ поступило предложение на найм».

Я резко выпрямился, и вся усталость мигом испарилась. За всю недолгую историю нашего отряда контракты нам сами не поступали. Мы их добывали, выгрызали, получали через ректора или через знакомства, но, чтобы кто-то сам, по доброй воле, нашёл в реестре вольный отряд «Малыши» и решил предложить ему работу — такого не случалось ни разу. В мире наёмников «Малыши» были «никем» и звались «никак». Любой заказчик в здравом уме выбрал бы отряд поопытней, поименитее и подешевле. Первый настоящий найм — это для «Малышей» было событием уровня совершеннолетия, и я, честно говоря, представлял его себе несколько иначе.

Потому что предложение на найм было практически пустым.

Мне пришла стандартная гильдейская форма, в которой оказалось заполнено два поля. В одном говорилось, что заказчик желает провести личную встречу с владельцем отряда для обсуждения условий, место встречи готов согласовать, время на усмотрение исполнителя. Ни описания задачи, ни сроков, а вместо подписи стоял идентификатор гильдейского аккаунта, зарегистрированного меньше месяца назад.

Второе заполненное поле заставило меня протереть экран. В поле «страховой депозит» находилась цифра в один миллион кредитов, внесённых единым платежом и зарезервированных по правилам гильдии. Если заказчик не является на согласованную встречу или условия найма не устроят исполнителя, депозит целиком переходит отряду.

— Снайпер, — позвал я, разворачивая планшет к Зорине. — Нужна твоя реакция.

Зорина подобралась. Когда я называл её позывным, речь явно шла не о романтике. Девушка пробежала глазами по экрану, и её брови поползли вверх.

— Грувакская отрыжка это, — сообщила она. — Вонючая, страшная и бесформенная.

Красноречивая реакция, конечно, но она полностью отражала и мои мысли. То, что я видел, на что-то здравое совершенно не походило. Ни один заказчик никогда не позволит себе подобные траты только ради того, чтобы поговорить с наёмниками.

Пришлось устраивать мозговой штурм.

— Кироны, — первым высказался Вальтер, изучив документ. — Дядя потерял флот, жаждет крови, а гоняться за «Грувакой» ему не хочется. Заманить владельца отряда на нейтральную встречу дешевле.

— У Киронов сейчас нет лишнего миллиона, — возразил Аларик. — После Вераска их бумаги просели на всех биржах, цены на топливо взлетели, а каждый крупный платёж дома отслеживается десятками глаз. Провести миллион мимо всех и похоронить его в гильдейском депозите Кироны сейчас физически не могут. И обрати внимание на дату. Аккаунт создан через день после уничтожения Вераска. О том, что Ксорх в этот момент был жив, никто не знал.

— Соларионы проверяют нас на жадность, — предложил Вальтер вторую версию, но уже без прежней уверенности.

— Соларионы не пойдут таким долгим путём, — покачал я головой. — Ректор просто вызовет меня в кабинет и поставит перед фактом.

Я смотрел на пустой контракт, и в голове крутилась мысль, которая мне активно не нравилась. Деньги, которых не существует ни в одной финансовой системе. След, уходящий в свободные миры и обрывающийся в пустоту. Заказчик, объявившийся сразу после гибели Вераска. Миллион, который я получу просто за то, что согласую встречу. В совпадения такого масштаба мне слабо верится.

«Есть кое-что ещё», — неожиданно произнёс Эхо. — «Запрос пришёл через сервер гильдии наёмников, так что мне не составило труда проследить маршрут, откуда он вообще появился».

«И?», — спросил я, так как Эхо умолк. — «Нашёл что-то странное?»

«В том-то и дело, что нашёл», — по-человечески вздохнул Эхо. — «Двенадцать узлов, грамотная маскировка, петли через республику и свободные миры. Одиннадцать узлов чистые, обычные коммерческие ретрансляторы, я проверил каждый по действующим реестрам. А вот с первым узлом, с точкой отправления, возникла проблема. Идентификатор настоящий, подпись валидная, гильдейский сервер принял его без единого вопроса. Но в действующих реестрах связи этого узла нет. Я нашёл его в архивах, которые не обновлялись больше ста лет. Узел числится за релейной станцией старой имперской сети, и станция эта, Каэль, расположена в системе Вераск. Этого узла не может существовать. Мы видели, как умирала система. Там не осталось ничего. Никакой релейной станции, через которую можно было отправить сообщение».

Я озвучил слова Эхо группе и какое-то время мы сидели молча. Первым заговорил Вальтер:

— Проследить маршрут несложно, — заявил он. — Заказчик знал, что мы это сделаем. Тем более по такому странному запросу на найм.

— Кто-то хочет показать, что он знает, что мы сделали, — подтвердил Аларик. — Причём знает не официальную, а реальную версию случившегося.

Я кивнул, соглашаясь с услышанным. Заказчик, чьи деньги не существуют в природе, объявился через день после гибели Вераска и подписал своё приглашение именем мёртвой системы. Меня приглашали на разговор, причём так, чтобы отказаться я не смог. Потому что человек, способный проигнорировать такое, должен быть начисто лишён любопытства, а с любопытством у меня всё в порядке. Даже слишком.

— Что же, давайте заработаем этот миллион, — произнёс я. — Место встречи назначим сами, подготовку проведём сами, и если это ловушка, то захлопываться она будет в тех условиях, которые выберем мы. Скала, свяжись с Шустриком. Нам нужны все «Малыши». Лёд — на тебе план встречи. Терзай Калькулятора, но придумайте мне такую встречу, чтобы ни одна ловушка против нас не сработала. Всё, «Малыши», каникулы закончились! Мы вписываемся в очередное безумие!

— Хреновая идея, — произнёс я. — Хотите, чтобы нас всех прибили? Вас что, в боевой академии обучают созданию глобальных проблем на свою тупую задницу? Чтобы потом героически их преодолевать?

Векс, развернувший над столом голограмму какой-то конструкции, похожей на гигантское колесо от телеги, застыл с самым оскорблённым видом, на какую вообще способен живой калькулятор.

— Ты даже не выслушал, — произнёс он. — Давать комментарии без полной информации — нелогично. Я бы сказал, что контрпродуктивно. Мы работали над этим планом долго.

— И работали хреново, — я не стал подбирать слов, сходу рубя правду-матку. — Ты предлагаешь устроить встречу где-то на отшибе галактики, на заброшенной станции, в области, где нет ничего и никого. Я правильно уловил мысль? Вижу, что правильно. Так вот — это не просто хреновая идея. Такое только груваки могут придумать.

Судя по молчанию остальных, мои слова зацепили всех. «Грувака» висел в открытом космосе где-то посреди систем и, что не могло меня не радовать, здесь собрались все «Малыши». Стоило Вальтеру связаться с Райном и описать проблему, как все наши официальные космодесантники, изнывающие от скуки в боевой академии, сбежали со своей планеты с такой скоростью, словно ректор академии лично гнался за ними, чтобы заставить пересдать все экзамены. Которые, хочу заметить, все «Малыши» сдали на отлично. Те, кто обучался в военной академии, перешли на второй курс, а курсанты боевой — на третий. Причём с такими оценками, словно они только и делали, что тренировались да зубрили. Чувствуется лапа Соларионов, но доказать я ничего не могу.

Как бы то ни было, Аларик с Вексом потратили целые сутки, чтобы приготовить идеальный, по их мнению, план встречи с нашим таинственным работодателем, и вот теперь я его хоронил, даже не выслушав до конца.

— Ксорх, тебе придётся всё же нас выслушать, — Векс подсветил колесо, отказываясь сдаваться без боя, — Это списанный карантинный терминал в системе бурого карлика. Ни планет, ни соседей, ближайший обитаемый объект находится в трёх световых часах. Любой корабль виден за сутки до подхода, спрятать засаду негде. Мы можем арендовать терминал всего за четыре тысячи кредитов в месяц и превратить его в неприступную крепость, чтобы…

— Отличный план, — перебил я. — Который будет работать ровно до выхода из гипера трёх линкоров.

— Это территория РСМ, — заявил Аларик. — Они не пропустят линкоры.

— Так они сами и явятся, — пожал я плечами. — К тому же, кто запретит линкору тех же Киронов явиться куда-то в глубины РСМ? Республика только что пылинки с них не сдувает. Да, сейчас Кироны получили по носу, но они всё ещё монополисты Гелия-10. Так что ругаться с великим домом ради каких-то вольных наёмников республиканцы не станут. Явится к этому терминалу какой-нибудь линкор, разик плюнет из главного калибра и всё, от нас даже пепла не останется.

— Почему ты решил, что это Кироны? — нахмурился Райн.

— Я ничего не решил, — пояснил я. — Я лишь предполагаю. И удивлён, что вы не рассматриваете самые хреновые варианты. Нежели «Малыши» настолько уверовали в свою силу, что забыли о банальной безопасности? Это раньше мы были никому не интересны. Сейчас, как «Малыши» напакостили Киронам и Соларионам, задружились с Вейранами — мы стали объектом пристального внимания. И плюнуть в нас, чтобы утопить, любой великий дом будет только рад. Я за безопасность, поэтому единственное место, где мы можем встретиться с заказчиком, готовым платить миллион только за встречу — это Инвикта-Прайм. Столица империи Тирис. Другого варианта просто не существует.

Секунды три стояла тишина, а потом заговорили все разом. Зорина, разумеется, была громче всех.

— Ты, грувака безмозглая, совсем головой ударился? — она подалась вперёд, и я на всякий случай прикинул дистанцию до её кулака. — Какая, ко всем грувакам, Инвикта-Прайм? Тебе мало того, что Соларионы тобой швыряются, как какой-то бесполезной вещью? Решил сунуться к ним на планету, чтобы они гарантированно придумали нам очередное, мать его за ногу, задание?

— Именно из-за того, что на Инвикте-Прайм сидит император со всей своей придворной мишурой, мы и проведём там встречу с непонятным заказчиком, — пояснил я. — Это самая защищённая планета империи. К ней не прыгнет ни один линкор, туда не протащить ни оружие, ни боевого дрона. Я прекрасно помню процедуру проверки и до сих пор вздрагиваю. Мы встретимся в одном из ресторанов столицы и любой, кто туда войдёт, будет просвечен, взвешен, разобран на молекулы и собран обратно имперской службой безопасности. Причём абсолютно бесплатно.

— Она не только проверит гостей, но и запишет каждое слово, — заметил Вальтер.

— Пусть записывает, — пожал я плечами. — Мы идём обсуждать официальный контракт, поступивший по официальному каналу. Никаких тайн или чего-то подобного. При этом ни заказчик, ни его конкуренты, ни третья сила, о которой мы пока не знаем, не провернёт любимый всеми злодеями финт под названием «выжечь всё нахрен, причём вместе с участниками». На станции, которую вы нашли, мы можем не дожить до конца переговоров. На Инвикте-Прайм, чтобы нас убить, вначале придётся объявить войну империи.

— Этот вариант не лишён смысла, — произнёс Аларик. Судя по тону, он уже всё успел обдумать и принять моё решение. — Попасть на Инвикту-Прайм — весьма нетривиальная задача. Если наш заказчик прибудет на встречу, то мы всё узнаем о нём ещё до того момента, как он откроет рот. Кто, что, куда и зачем.

— Ладно, допустим мой тупорылый грувака не такой и тупорылый, — вздохнула Зорина. — Тогда объясните, гении, а как мы сами туда попадём? С хрена ли нас пустят на закрытую планету Соларионов?

— Не нас, — после паузы ответил я. — Меня. Одного.

Это был тот момент, который мне больше всего не нравился, но выхода иного я просто не видел. «Малышей» в полном составе никогда на Инвикту-Прайм не пустят. А вот одного безземельного барона, кавалера Креста Героя, владельца вольного отряда наёмников, да и просто хорошего человека — могут согласовать. Минусов, конечно, куча, но с ними придётся мириться. Не будет Зорины с винтовкой на позиции, не будет Ториана за стенкой, не будет Рорка с его ледяным мнением. Только я, Эхо и вся имперская служба безопасности в качестве группы поддержки. Причём, случись что, служба безопасности будет спасать не меня, а порядок на планете.

Заявку в администрацию Соларионов я отправил в тот же вечер. Безземельный барон Каэль Золотой просит разрешения на частный визит и деловую встречу в одном из ресторанов столицы с целью переговоров по гильдейскому контракту, номер, запись в реестре, отпечатки пальцев. Всё честно, скучно и почти законно. Я ожидал, что ответ придёт дней через пять, не меньше. Имперская бюрократия не работает быстро даже под угрозой вторжения ксорхианцев.

Вот только я ошибся. Ответ пришёл через четыре часа после подачи документов, причём такой, что у меня появилось искреннее желание всё отменить. Жаль, что отступать было уже поздно

«Безземельному барону Каэлю Золотому. Разрешение на посещение Инвикты-Прайм выдано, коридор согласован, посадочное окно назначено. Просим обратить внимание, что советник Станис Соларион желает побеседовать с вами в удобное для советника время в период вашего пребывания на Инвикте-Прайм».

— Да что б вас всех груваки сожрали, — пробурчал я. — Скала, у тебя вся семья в большой политике. Переведи мне это письмо с имперского на человеческий.

— Словно тут перевод требуется, — усмехнулся Вальтер. — Если дословно, то звучит так: «Мальчик, мы знаем, что ты затеял, нам это тоже интересно. После того, как ты всё решишь, заходи к нам на огонёк, отчитаешься. Заодно спихнём на тебя какую-нибудь грязную работёнку». Ксорх, ты как маленький!

Да, это я понимал и сам, но почему-то хотелось подтверждения со стороны. Соларионы в очередной раз собирались нагрузить меня каким-то заданием и отказаться от него у меня не получится. Причём это уже не ректор, а сам Станис Соларион. Считай, главный среди советников машины, которая сидит на троне империи Тирис. Желай творение предтеч выдать нам простое задание, хватило бы нашего ректора. Но нет! Именно Станис. Можно сказать, в нас из главного калибра стрелять собрались!

Место и время встречи я отправил нашему потенциальному заказчику через официальный канал гильдии наёмников. Планета Инвикта-Прайм, ресторан «Сады Инвикты», небольшая видовая кабинка, день, час. Вот и посмотрим, на что заказчик готов пойти, чтобы сохранить свой миллион. Это мне согласовали посещение столицы за четыре часа. Видимо, слишком тяжёлое задание Соларионы желают спихнуть на мои плечи. Непонятному заказчику, который пользуется непонятными возможностями, придётся повозиться, чтобы получить доступ в столицу.

Вот только я вновь не угадал со сроками ответа. Коммуникатор пискнул через двадцать секунд после того, как я отправил своё сообщение. И в ответе нашего потенциального заказчика было лишь одно слово: «Согласовано».

Что-то мне начинает не нравиться вся эта возня. Может, закончить всё, да продолжить убивать коронников? Ради миона Вейраны обеспечат нам достойную жизнь, лишённую заданий Соларионов, непонятных заказчиков и прочих мелких неурядиц. Главное, поставки делать в сроки. Ага, сейчас всё брошу и поддамся эмоциям. Мне уже интересно стало! Это кто такой важный с нами желает связаться, что он согласился прибыть на Инвикту-Прайм всего за двадцать секунд и уверен, что ему согласуют пропуск?

Инвикта-Прайм встретила меня привычной тишиной и зеленью. В столице Соларионов не было городов. Планета была одним огромным сплошным лесом, уходящим до самого горизонта, и посреди деревьев располагались дворцы знати, органично вписываясь в общую картину. При этом здесь не было никакого транспорта — перемещение осуществлялось через сеть врат предтеч. И единственное, что выбивалось из общей картины зелёного мира — современный космопорт. Видимо, у Соларионов воображения не хватило, как можно озеленить ещё и его. Хотя, раз ведущий высший дом империи так легко относится к вратам предтеч, можно было связать орбитальную станцию с планетой, чтобы даже корабли не имели права опускаться в этот зелёный сон. Но, видимо, я чего-то не понимаю, раз так не было сделано.

Ресторан «Сады Инвикты» находился на кроне какого-то исполинского дерева. Вид, открывающийся отсюда, был настолько ошеломительным, что я несколько минут смотрел в окно, позабыв о цели своего визита. Слуги, ухаживающие за деревьями, превратили лес в произведение искусства, рядом с которым любой дворцовый парк смотрелся бы огородом. Кабинет на фоне этого великолепия выглядел блекло. Терраса между живых ветвей, стол, следящий за температурой блюд, и адаптивные кресла, подстраивающиеся под гостя раньше, чем он успевает сесть. Наверно, выглядело стильно и ультрасовременно, но не шло ни в какое сравнение с открывающимся видом.

«Что по гостю?», — спросил я через коммуникатор у Зорины. Она, как и все «Малыши», находилась на орбите Инвикты-Прайм, старательно изучая все доступные данные.

«Тишина», — пришёл удивительный ответ. — «Судя по данным „Садов Инвикты“, ты будешь обедать в гордом одиночестве. Никто к тебе не придёт. Что-то эта грувакская задница мне уже не нравится. Вали оттуда!».

Я проигнорировал последнюю реплику Зорины, сконцентрировавшись на первой. В смысле никто ко мне не придёт? Заказчик подтвердил место и время, так что должен понимать, что миллион кредитов уже мой. Нет, я, конечно, не против — такие лёгкие деньги всегда приветствуются, но мне хотелось посмотреть на человека, умудрившегося зарегистрироваться через терминал, которого не должно существовать.

Официанты принесли чайник с чем-то традиционным и безумно дорогим. Часы показывали, что до назначенного времени осталась одна секунда и, когда я в очередной раз моргнул, в кресле напротив меня сидел человек. Он не вошёл, не вышел из тени, не поднялся из-за соседнего столика. Он просто появился из ниоткуда. При этом адаптивная спинка кресла даже не шелохнулась под новым хозяином.

Заказчиком оказался мужчина неопределённого возраста. Ему можно было дать как сорок, так и шестьдесят лет. Точнее не скажешь. Он был одет в серый деловой костюм, явно видавший лучшие времена. Сидел гость совершенно неподвижно, положив ладони на стол и смотрел мне в глаза.

«Его не было», — ошарашенно произнёс Эхо. — «Его не было! Я держал под контролем каждый сантиметр этого здания и могу уверенно заявить, что секунду назад этого человека не существовало! Но теперь он здесь и сканеры говорят, что он сидел тут всегда. Сердцебиение, дыхание, температура — это не проекция, а живое существо, которого только что не существовало! Пора сваливать из этого места!».

За недолгую, но весьма насыщенную жизнь, мне довелось попробовать разное. И общаться с верховным ксорхианцем, и командовать ксорхами, и сражаться с пиратами, и воевать с великими домами. Так что выбить меня из колеи неожиданным появлением было тяжело. Боевой доспех предтеч, который был на мне, позволял провернуть подобное без каких-либо проблем. Даже удивительно, что Эхо об этом не подумал.

«В первую очередь!», — тут же вклинился Эхо. — «Я умею ощущать доспехи предтеч! Даже те, которые находятся в невидимости! Здесь что-то другое!»

«Просто другая технология», — успокоил я свою личностную матрицу. — «Хватит разводить панику на пустом месте.»

Гость продолжал молча смотреть на меня, поэтому я взял чайник и наполнил вторую чашку. Никаких эмоций или удивления. Подумаешь, заказчик появился из ниоткуда. Да у меня каждый день такое по три раза случается!

— Сразу к делу? — невозмутимо спросил я. — Или обсудим красоту за окном и погоду?

— Искусственный лес не вызывает желания его обсуждать, — ответил гость. — Что касается погоды, сегодня над столицей ясно. Вероятность осадков — ноль целых три десятых процента. Не вижу смысла тратить время на бесполезные разговоры, поэтому предлагаю сразу перейти к делу. Прежде всего хочу определиться с основным моментом — я являюсь посредником и представляю интересы своего клиента на переговорах с наёмниками группы «Малыши». В моих полномочиях изложить условия, согласовать оплату и подписать контракт. Имя своего клиента я не назову. Это условие не обсуждается, торг по нему не предусмотрен, и любые попытки выяснить имя через меня результата не дадут. Предлагаю не тратить на это время.

— Хорошо, — кивнул я, испытав некоторое разочарование. Посредник, конечно, интересный, но он не заказчик. Не он регистрировался через уничтоженный терминал в гильдейской системе. — Тогда начнём со знакомства. Вы знаете, кто я. Я о вас не знаю ничего.

— Можете использовать имя Латт, — ответил гость. — Оно не хуже других.

Вот как? Не хуже других? А этот посредник начинает меня заинтересовывать!

— Что же, Латт, готов вас выслушать, — произнёс я, откинувшись на спинку кресла. — Для чего вам понадобились «Малыши»?

В руках Латта появился информационный кристалл гильдейского стандарта. Ещё один фокус, который можно провернуть с помощью боевого доспеха предтеч. Это уже даже Эхо подтвердил. Латт положил кристалл на стол и тот сразу активировал под ним сервисную зону, выводя данные в виде голограммы. Так, теперь я хочу подобную мебель себе. Удобно, груваки их побери!

— Двенадцать дней назад ксорхианцы вошли в систему Веллор, — начал Латт спокойным голосом, словно говорил о погоде. — Южный сектор империи, фронтир, единственная обитаемая планета — Веллор-3, родовое владение дома Орвейн. Это аристократы средней руки, их флот состоял из двух устаревших малых крейсеров и классической орбитальной станции. Сопротивления, по сути, не было. За время вторжения с планеты успели уйти четыре гражданских борта. Семьи виконта Орвейн среди них не было.

Я слушал, прокручивая в голове всё то, что знал о таких историях. Знал я, к сожалению, много. Фронтир — это место, где империя давно закончилась. Когда ксорхи появляются в районе ключевых систем, туда сразу же летят имперские линкоры и гремят громкие заявления. Когда те же ксорхи поглощают систему на фронтире, в имперских сводках появляется строчка уровня: «система Веллор переведена в реестр утраченных территорий». На этом всё. Никто не полетит спасать виконта, всё имущество которого ограничивается двумя малыми крейсерами. Ещё, наверняка, и правильных знакомств у дома Орвейн нет. Что могу сказать — им не повезло. Впрочем, как и многим другим.

— Заказчику необходимо, чтобы с Веллора-3 были эвакуированы четыре человека, — продолжил Латт. — Виконт Одрик Орвейн. Его дочь и наследница Илана Орвейн. Двое её сыновей, девяти и двенадцати лет. На момент захвата планеты все четверо находились в родовой резиденции. Под ней расположен защищённый бункер с автономным жизнеобеспечением, рассчитанным на шестьдесят суток. На кристалле находятся полные схемы резиденции и бункера, коды доступа, биометрия всех четверых и данные их жизненных показателей.

— Свежесть данных? — спросил я, переведя взгляд на кристалл.

— Жизненные показатели сняты тридцать один час назад, — ответил Латт. — На этот момент все четверо были живы.

Я кивнул, а Эхо помог сохранить невозмутимое лицо, несмотря на то что в этот момент у меня внутри всё клокотало. Показатели были сняты тридцать один час назад, при этом планета уже как двенадцать дней находится под властью ксорхианцев. Началась орбитальная бомбардировка ядом и вскоре зелёный туман превратит жилую планету в мёртвый кусок камня. В ещё один Вераск. Но не из-за этого я возбудился. Из-за того, что ксорхи сразу подавляют любую связь с поверхностью. Не бывает свежих данных с планеты под ксорхами. Их просто неоткуда взять. Точнее, их невозможно получить, если ты живёшь в стандартной системе координат. Вот только мой заказчик, видимо, существует за её пределами. Несуществующие деньги, регистрация через мёртвые системы и, как вишенка на торте, данные с захваченной ксорхианцами планеты.

«Пульс шестьдесят», — тихо сообщил Эхо. — «Я веду его с момента появления и всё это время его пульс равнялся шестидесяти ударам. Даже когда он произнёс слово „ксорхианцы“, пульс не дрогнул ни на единицу».

«При чём здесь это слово?», — удивился я. — «Может, ксорхи не вызывают у него никаких эмоций».

«У всех вызывают, а у него нет?», — не согласился Эхо. — «Даже у тебя, несмотря на управление падальщиками, и то сердцебиение подскакивает на пару ударов при их упоминании. Это нормально. То, что происходит с человеком напротив, вообще к норме не имеет никакого отношения».

— Какие условия предлагает заказчик? — спросил я, не притрагиваясь к кристаллу.

— Оплата по факту эвакуации, — ответил Латт. — Сумма на усмотрение исполнителя в рамках согласованного лимита. Назовите вашу цену.

Вот теперь я нахмурился и даже Эхо не смог подавить мою мимику. Латт произнёс фразу, которой не существует в мире наёмников. В нашем мире заказчик называет цену пониже, исполнитель заламывает повыше, потом обе стороны часами пытаются продавить друг друга, и расходятся, довольные тем, что обманули партнёра. Это ритуал и основа основ. Человек, предлагающий мне самому назвать цену, либо не знает, как устроен рынок, либо знает нечто, что делает деньги несущественными.

Ладно. Хотите проверить мою жадность — у меня для вас плохие новости. Она бездонная.

— Десять миллионов кредитов, — произнёс я тоном человека, называющего справедливую рыночную стоимость подобной эвакуации. Которая, на самом деле, крутилась в районе двух-трёх сотен тысяч.

— Согласовано, — ответил Латт, не отводя от меня взгляда. Он даже в планшет смотреть не стал, чтобы свериться с «согласованным лимитом». Так, а что вообще происходит? На что меня хотят подписать?

— Депозит в миллион не входит в эту сумму и остаётся у отряда сверх оплаты, — добавил я, увеличивая степень наглости.

— Согласовано, — произнёс Латт, не моргнув и глазом.

— Полные права на любые трофеи, взятые в ходе операции, — продолжил я, входя во вкус. — Включая имущество дома Орвейн, не относящееся к спасаемым лицам, и включая любые артефакты предтеч или ксорхианцев, если таковые обнаружатся.

Вот здесь я решил зайти с козырей. Ни один заказчик в здравом уме не отдаст исполнителю права на находки такого класса, не попытавшись хотя бы выторговать долю. Если Латт начнёт торговаться за артефакты — значит, за ним стоят обычные жадные люди. Если не начнёт…

— Согласовано, — сказал Латт без раздумий.

…значит, заказчику плевать на вещи, за которые империя убивает. И от этой мысли мне стало совсем плохо. Но на жадность это никак не повлияло.

— Компенсация расходов на подготовку операции по смете, которую мы подготовим, а также страховые выплаты семьям в случае потерь — по два миллиона на человека, — продолжил я, уже не столько ради денег, сколько ради принципа. Мне хотелось найти потолок.

— Согласовано, — Латт вновь не мешкал. Ладно, а если так?

— Личный линкор с командой, — заявил я. — Розовый.

Вот! Наконец-то за всё время разговора Латт задумался. Причём достаточно долго — он молчал почти минуту. Всё это время он сидел в абсолютной неподвижности, даже не моргая. Эхо уже вовсю орал о том, что происходящее ему не нравится, но я терпеливо ждал ответа.

— Запрос выходит за рамки моих полномочий, — наконец, произнёс Латт. — Мне нужно проконсультироваться со своим клиентом.

— Не нужно, — махнул я рукой. — Это была проверка на чувство юмора, и вы её не прошли. Что со сроками?

— Все четверо должны покинуть поверхность Веллор-3 не позднее чем через двадцать шесть дней, считая от сегодняшнего, — ответил Латт таким тоном, словно никакого розового линкора не было. Вот это переключаемость!

— Откуда такие ограничения? — спросил я.

— После этого срока выполнение задания станет невозможным, — заявил Латт.

Ни пояснений, ни объяснений. Латт не утруждал себя подобным. Его волновало только ограничение бюджета и выполнение задания. Всё остальное отдаётся на откуп исполнителям. Тем более что они особо не ограничивали себя в своих требованиях.

Где-то внизу, под идеально причёсанными кронами, родился тонкий, на грани слышимости звук. Я скосил глаза на зелёную панораму за окном и меня в очередной раз проняло. В небе, в котором на этой планете не летает ничего и никогда, появилась целая стая боевых дронов. И, судя по тому, как они увеличивались, летела эта стая к нам. Твою груваку за ногу! Да что тут вообще происходит⁈

— Ещё вопрос, — произнёс я, перемещая взгляд на спокойного собеседника. По оценке Эха дронам лететь ещё минуты две, не меньше. — Передача спасённых. Куда и кому я должен их доставить?

— Координаты точки передачи будут направлены вам после подтверждения эвакуации, — ответил Латт. — Передача будет осуществлена представителю заказчика.

— То есть будет вторая встреча, — осознал я.

— Да, — кивнул Латт.

— Пока нас не смёл рой дронов, удовлетворите моё любопытство? — я откинулся в кресле и позволил себе улыбку. — Задание, если смотреть на бумаги, простое до безобразия и с ним может справиться любой отряд наёмников. Который ещё и возьмёт на порядок меньше нас. Почему «Малыши»?

— Вероятность выполнения задания отрядом «Малыши» оценивается заказчиком как наивысшая, — ответил Латт. — Все действующие группы наёмников, включая военные формирования и элитные отряды, были оценены по ряду параметров, и по показателям эффективности «Малыши» были признаны лучшими.

Вой внизу стал громче и теперь стало понятно, что это такое — сирены. К дронам прибавились тяжёлые платформы и небо столицы стремительно теряло девственную пустоту. Счёт, как я понял, шёл уже на десятки секунд. О минутах можно забыть.

— Что же, тогда последнее, — произнёс я. — Передайте заказчику моё восхищение. Зарегистрироваться через уничтоженный терминал системы Вераск — это сильный ход. Мёртвые системы редко дают о себе знать. Мне понравилось.

— Передам дословно, — ответил Латт.

«Шестьдесят ударов в минуту», — упавшим голосом произнёс Эхо. — «Пульс не увеличивается, зрачки без реакции. Он моргает каждые шесть секунд. Ни разу не сглотнул. При этом это человек. У него обычное тело. Оно дышит, гоняет кровь и двигает мышцами. Но сам он какой-то неживой. Я не понимаю, что происходит и это мне категорически не нравится. Давай откажемся, а?».

Паника Эхо была понятна, но у меня не было права отказаться от десяти миллионов кредитов, которые сами плыли мне в руки. Это только то, что мы получим в любом случае. Ещё что-то удастся урвать во время подготовки к контракту.

Стоило пожать руки, как пискнул терминал — заказчик подписал контракт на всех условиях, что мы здесь обсуждали. Словно он стоял рядом, наблюдая за ходом переговоров. Внизу, судя по сканеру Эхо, началось движение — прибыла гвардия. Ресторан был перекрыт, дроны зависли возле каждого окна, а возле нашего и вовсе обосновались десять боевых «Гераней», нацелив пушки в сторону Латта. Но тот не обращал внимания на подобное. Он дождался, пока я поставлю цифровую подпись в терминале, окончательно принимая задание, после чего кивнул:

— Мой клиент просил передать ещё кое-что, — заявил он. — Вне протокола. Он рад, что вы выжили на Вераске, Ксорх.

Дверь кабинета вылетела из пазов и в наш кабинет хлынуло железо. Два штурмовых андроида, четыре «Герани» и трое элитных бойцов Соларионов в «Призраках» последней модификации. Вот только Латта уже не было. Он исчез.

— Не двигаться! Руки! — рявкнул один из ворвавшихся, и я послушно поднял руки. — Где второй⁈ Сканеры фиксировали в помещении двоих!

— Прозвучит странно, но этот вопрос волнует и меня тоже, — произнёс я. — Как только поймёте, что происходит, расскажите и мне.

Мне заломали руки и ткнули лицом в пол. Я не сопротивлялся. Боевая броня предтеч могла меня спрятать, но прятаться я не собирался. Потому что происходящее начало меня забавлять. Это что за безопасность у Соларионов такая, что они позволяют появляться на своей планете каким-то невидимкам? Полагаю, как только двери выломали, Латт спокойно покинул кабинет и точно также спокойно спустился вниз, пропуская дроны и элитных бойцов.

Наконец, явившиеся закончили потрошить кабинет. Найти они, разумеется, ничего не смогли, а командир, послушав кого-то в канале, повернулся ко мне. Забрало его шлема ушло вверх, открыв лицо немолодого офицера. Весьма злого офицера, хочу сказать.

— Безземельный барон Каэль Золотой, — произнёс он. — Советник Станис Соларион желает вас видеть. Немедленно.

А забавно прошли скучные переговоры в самом безопасном месте галактики. Какие переговоры тогда можно назвать нескучными? Битву на выживание?

— Встать-то можно? — спросил я, когда стало понятно, что убивать меня не будут.

Офицер, явно пребывая не в самом хорошем настроении, какое-то время смотрел на меня, на сидящего на мне бойца, после чего коротким кивком приказал бойцу с меня слезть и отпустить руки. Отвечать вслух на мои вопросы он не собирался.

Решив, что я не собака, чтобы действовать по кивкам, остался лежать, дожидаясь ответа. На какое-то время в комнате повисла тишина. Даже дроны перестали гудеть, дожидаясь, когда я встану. Но вставать я не собирался. Мне разрешения на это не давали, а то, что руки отпустили, перестав их заламывать — это так, мелочи, не относящиеся к текущей ситуации. Может, боец устал, и командир дал ему отдохнуть.

— Ты чего разлёгся? — рявкнул офицер, не дождавшись моей реакции. — Тебя ждёт советник императора!

— Не получается встать, — ответил я, растягивая слова. — Рук не чувствую. Голова раскалывается. Вы слишком сильно приложили меня об пол. О, какие-то круги перед глазами пошли. А можно мне нотариуса? Хочу завещание оставить. Кажется, я уже вижу свет в конце туннеля. Мои предки… Они зовут меня…

Бред? Полный. Но после встречи с непонятным существом, который к человеку имел сугубо внешнее отношение, настроение было отменное. Точно так же, как с Латтом, хотелось проверить глубину терпения бойцов. Прибить меня не получится — Станис Соларион желает со мной говорить. Значит, относиться ко мне нужно максимально бережно и сдувать пылинки. Заламывание рук в это никак не вяжется. Вот и пусть думают, в каком виде меня к советнику императора доставлять.

Офицер молчал долго. Дроны и боевые дроиды покинули кабинет, оставив его и двух бойцов какого-то элитного отряда Соларионов. Все переминались с ноги на ногу, не понимая, что со мной делать. Пинками заставить встать? Так ведь Станис Соларион не приказывал действовать агрессивно. Да и аристократ я, как ни крути, пусть и безземельный. Могу и огрызаться начать, право такое у меня есть.

— Транспортируем, — приказал офицер и один из бойцов активировал интересное устройство, сформировавшее прямо подо мной энергетическую платформу. Она с лёгкостью подняла меня в воздух, подстроившись под моё тело. Никаких неудобств. Так, а что это за штука такая? Судя по применению, её используют для раненых или пленников. Когда будем собираться в поход, нужно будет запастись подобными устройствами — никогда не знаешь, когда тебе придётся что-то перетаскивать. В неактивном виде, как я понял, эта летающая платформа практически ничего не весила.

Так мы и двинулись к советнику. Я как лежал на животе с руками за спиной, так и остался в таком же положении. Пусть советник увидит, как относятся к тому, кому он желает поручить очередное безумное задание. Меня спустили с исполинского дерева на землю, после чего сетью врат предтеч мы двинулись в сторону дворца императора.

Приёмная Станиса Солариона плавно переходила в рабочий кабинет, который можно было описать одним словом — никакой. После лесной роскоши и коридоров дворца, увидеть пустое помещение с рабочим столом и двумя креслами было весьма неожиданно. В этом Станис очень походил на Лорана. Что у ректора его кабинет представлял идеал аскетизма, что у одного из главных советников императора он выглядел точно также. Видимо, сидящий на троне механизм предтеч отрицательно относится ко всякой мишуре этого мира.

— Безземельный барон Каэль Золотой доставлен, — произнёс командир элитного отряда, затаскивая меня в кабинет.

Повисла тишина, но нарушать её я не собирался. Как не собирался подниматься на ноги. Мне плохо, я страдаю и вообще, хочу домой.

— Второй? — послышался вопрос советника императора.

— Он исчез, — ответил офицер. — Видео с дронов уже загружено в систему.

— Я его видел, — заявил Станис. — Меня не интересуют ваши объяснения. Меня интересует результат. Почему служба безопасности дворца допустила появление на планете незарегистрированного человека и сколько подобных субъектов ещё находится вне поля вашего зрения?

О, а Станис Соларион начинает мне нравиться, несмотря на то, что когда-то он заставил меня пить эликсир правды! Обычно в присутствии посторонних руководители не отчитывают своих подчинённых. Это считается дурным тоном. Либо Станису плевать на это, либо он таким образом желает показать, какой он замечательный советник и как заботится о безопасности дворца.

Офицер ничего не ответил — да и отвечать смысла не было. Вопрос явно относился к риторическим.

— Почему барон Золотой находится в горизонтальном положении? — Станис, наконец, перевёл взгляд на меня.

— При задержании барон… — начал офицер, но я его перебил. Никому не позволено рассказывать сказки вместо меня.

— Я спокойно сидел в ресторане, но тут вломилась элитная гвардия Соларионов и уронила меня лицом в пол, — заявил я, не думая вставать. — Несмотря на мой титул и статус кавалера Креста Героя, на мне сидели и заламывали руки. Ещё допрашивать пытались, словно я какой-то преступник, а не человек, находящийся на Инвикте-Прайм абсолютно легально. Так что лежу и восстанавливаюсь. Может, врача позовёте? Или сразу нотариуса. Что-то у меня в голове шумит.

— Барон, не нужно переходить границы, — голос Станиса не изменился. — Судя по моим анализаторам, ваши жизненные показатели находятся в норме. Либо вы прекращаете изображать умирающего и садитесь в кресло, либо мне придётся приобщить ваше представление к делу.

— Приобщайте, — заявил я, решив идти до конца. — Я считаю недопустимым подобное отношение к аристократу, имеющим полное право находиться на Инвикте-Прайм. Мне была нанесена как физическая, так и моральная травма. И последнюю, как мне кажется, оценить внешними инструментами невозможно.

Судя по звуку, где-то позади меня кто-то начал скрипеть зубами. Командир элитного отряда желал одного — закончить то, что не удалось в ресторане. Если быть точнее — прибить одного наглого барончика, который вздумал отстаивать своё в присутствии советника императора. Ничего, пусть поскрипит. Иногда полезно размять челюсть.

— Свободны, — Станис перевёл взгляд на офицеров. — Разбор действий вашей службы состоится отдельно.

Двери закрылись, Станис откинулся на спинку кресла и уставился на меня металлическими глазами. Какое-то время ничего не происходило и только Эхо заявлял, что меня сканируют всеми возможными способами. Вот только смысла в этом не было. Для всех сканеров Соларионов я был чист, как качественно огранённый алмаз. Так что всё, что мне оставалось, невозмутимо лежать дальше, отыгрывая выбранную роль до последнего.

— Хорошо, ради чего ты затеял весь этот спектакль? — спросил Станис, переходя с привычного «вы» на «ты». О, у нас тут неформальный разговор намечается! Это я люблю.

— Что нужно сделать для того, чтобы членам «Малышей» интегрировали личностную матрицу? — спросил я, поднимаясь на ноги. Когда заходит подобный разговор, смысла лежать уже нет.

Судя по тому, как сузились глаза Станиса Солариона, на подобный вопрос он не рассчитывал. Эхо показал, что температура тела советника повысилась, словно он начал активно использовать энергию. Видимо, общался с императором. Раз меня не остановили в первые мгновения, значит можно продолжить:

— «Малышей» отправили на Вераск за архивом, — продолжил я. — Мы притащили то, что было потеряно сотню лет. Выполняем задания Лорана Солариона, постоянно действуем на грани, но толковой награды так никогда и не получаем. Крест Героя империи, конечно, весомый аргумент, но он хорош на каких-то приёмах, а не в бою с ксорхианцами. Там на кону каждая секунда. Все элитные отряды, с которыми мы пересекались, обладают личностными матрицами. Но не мы. Хочу устранить этот пробел.

— «Малыши» не обладают кровью Соларионов, — после паузы ответил Станис Соларион.

— Это не помешало интегрировать матрицу в Аларика Лиардана, — заявил я.

— Этот вопрос требует основательной проработки, — ответил советник. — Насколько мне известно, за доставку архива с Вераска «Малыши» получили награду.

— Получили, — согласился я. — Только эта была стандартная награда, которую дают стандартной команде наёмников. Просто кредиты. Вы же, как я понимаю, желаете использовать «Малышей» для не совсем стандартных задач. Поэтому и отношение к нам нужно поменять. Хорошо, личностная матрица всем не нужна. Тут я перегнул, согласен. Давайте остановимся только на Вальтере Кироне. Он точно заслужил себе что-то подобное.

— Кироны находятся в состоянии войны с твоим отрядом, — произнёс Станис таким тоном, словно я выбил его из колеи. Неужели машина может удивляться?

— Это не мешает Вальтеру быть заместителем командира отряда, — ответил я. — Собственно, меняю личностную матрицу Вальтеру Кирону на то, что я забываю про сегодняшний инцидент. Просто ради любопытства — стали бы ваши бойцы валить на пол какого-нибудь графа, маркиза или герцога? Что-то мне подсказывает, что они даже в комнату с ними не стали бы заходить.

— Ты не граф, — заметил Станис.

— Пока нет, — согласился я. — Это, к слову, ещё один вопрос. В империи Тирис, если смотреть с юридической стороны, бывают безземельные виконты?

«Ты сломал советника», — заявил Эхо, когда металлические глаза советника потускнели. Судя по всему, его разум отправился общаться с императором.

«Ничего, пусть поработает», — мысленно ответил я. — «Меня сюда притащили для того, чтобы я боялся и на всё соглашался. Пусть сами боятся».

«Торговля со странными людьми плохо на тебя влияет», — заметил Эхо. — «Ты начинаешь терять берега и требовать то, что требовать нельзя».

«Кто сказал, что нельзя?», — не согласился я. — «Просто все скромные. А мне уже скромничать некуда».

— Юридический статус безземельного виконта требует уточнения, — заговорил Станис Соларион. — Сейчас этот момент не урегулирован. Безземельный барон понятен. Бароны управляют планетами и, если планета уничтожена, бароны могут сохранить свой титул, но уже без земли. Причём планета должна быть именно уничтожена, а не потеряна вследствие, скажем, захвата ксорхианцами. Виконты управляют звёздной системой, а уничтожить её, как известно, невозможно.

— Система Вераск так не думает, — вставил я. — Если верить слухам, от системы ничего не осталось. Больше нет ни планет, ни звезды.

— Этот случай и заставил нас задуматься, — пояснил Станис Соларион. — В любом случае — нужно время для обсуждения. С наскока подобные моменты не решаются. С кем ты сегодня встречался?

Врать советнику я не собирался. Всё официально задокументировано в гильдейской системе наёмников и, как я думаю, Соларионы всё давно изучили. Поэтому только правда и ничего кроме правды. Тем более что посредник не говорил, что информацию о нашей встрече нужно хранить до последнего вздоха.

— Человек, с которым я общался, представился посредником по имени Латт, — ответил я. — Заказчика не назвал и заявил, что этот пункт не обсуждается. Объяснил суть найма, который не показался мне чем-то нереальным. Нужно эвакуировать четырёх человек с Веллор-3. На выполнение задачи нам выделили двадцать шесть дней. Собственно, из интересного это всё.

— Эвакуация не стоит десять миллионов кредитов, — заявил Станис.

— Он не торговался, — пояснил я. — Я назвал цену с потолка, посредник тут же с ней согласился.

— И тебя ничего не смутило? — продолжил допытываться Станис.

— После того, как этот человек появился в кресле напротив меня буквально за одно мгновение? — вопросом на вопрос ответил я. — Тот, кто умеет подобное, явно не нуждается в деньгах. Технология перемещения, которую он продемонстрировал, явно превосходит всё, что есть в распоряжении обычных людей. Так что удивляться желанию заплатить десять миллионов за четверых людей я не стал. Может, они должны ему куда больше, чем какие-то десять миллионов? Или они являются его самыми близкими людьми во всей галактике.

— После эвакуации Орвейны должны быть доставлены нам, — приказал Станис Соларион.

— Боюсь, это невозможно, Ваша Светлость, — ответил я. — У нас есть контракт, который мы обязаны исполнить с точностью. Иначе не видать нам оплаты. Передача будет осуществляться представителю заказчика в месте, которое он нам укажет.

— Ты мне отказываешь? — голос советника императора стал таким тяжёлым, что мне даже стало не по себе.

— Да, — я выдержал взгляд металлических глаз. — «Малыши» хоть и существуют не так давно, но у нас есть определённая репутация. Мы всегда выполняем заказ. Даже если придётся пойти против великого дома. Герцог Элиас Соларион, точнее, уже маркиз, тому пример. Исполняя контракт, мы выступили против герцога Альмира. Именно из-за этой нашей позиции вы и продолжаете работать с «Малышами». Мы не предаём. Предав заказчика раз, кто даст гарантию, что мы не предадим уже вас?

Мои доводы были железобетонными. Подкопаться к ним не получится.

— Но есть другой вариант, — после паузы ответил я, показав лояльность Соларионам. — В контракте ничего не сказано о том, что мы должны держать место передачи Орвейнов в тайне. Когда представитель заказчика сообщит нам о нём, никто не мешает нам связаться с представителями Соларионов и, за достойное вознаграждение, передать нужные координаты и время. Потому что мне самому интересно, кем является человек, способный появляться и исчезать так, что его никто не может найти.

— Достойное вознаграждение? — Станис Соларион внимательно на меня посмотрел.

— Конечно, — кивнул я. — Ваша Светлость — «Малыши» являются обычными наёмниками. Влезать в политику или какие-то сложные конфликты мы не желаем. Здесь, как мне видится, такой конфликт намечается, по сравнению с которым Гиперион-7 — это лёгкая прогулка. Полагаю, личностная матрица Вальтеру Кирону и титул безземельного виконта мне — отличная плата за информацию о месте передачи Орвейнов.

— Как было сказано, юридически статус безземельного виконта ещё не закреплён, — напомнил Станис Соларион. Но и отказываться он не стал.

— Могу стать безземельным виконтом Вераска, — пожал я плечами. — Так же можно?

Судя по красноречивому молчанию — можно, но сходу соглашаться на подобное советник не мог. Ему, якобы, требовалось обсудить этот момент с императором. Это я понимаю, что общение у них идёт в онлайне, советник-то о моих познаниях не знает. Я приготовился к очередному торгу, но советник, как выяснилось, умел удивлять не хуже меня.

— Обмен признан допустимым, — произнёс Станис Соларион. — Матрица для Вальтера Кирона и вопрос твоего титула будут решены после того, как координаты и время передачи Орвейнов поступят к нам и подтвердятся. Оплата по факту исполнения.

— Договорились, Ваша Светлость, — я изобразил лёгкий поклон, не вставая с кресла. — Меня, как владельца «Малышей», это полностью устраивает.

— Теперь вопрос, ради которого ты здесь, — Станис положил на стол информационный кристалл. — В северном секторе галактики существуют независимые миры, вышедшие из-под юрисдикции империи Тирис. Один из них — планета Керида. Три месяца назад при проходке глубокого горизонта одной из шахт были обнаружены объекты, которые мы классифицируем как артефакты предтеч. Местные власти не осознают характер находки, при этом начали торговаться со всеми заинтересованными сторонами. С империей, пиратами, республикой свободных миров, другими независимыми мирами. У нас нет права действовать в независимых мирах официально. Появление имперских подразделений послужит катализатором их объединения в новую структуру, чего мы хотим избежать. При этом мы не готовы платить запрашиваемую властями Кериды сумму. Она превышает все разумные пределы. Требуется посетить Кериду, исследовать находку, установить её характер и доставить её нам.

— Почему мы? — прямо спросил я. — Элитные подразделения Соларионов справятся с этой задачей куда эффективней нас.

— Они заняты на других задачах, — заявил Станис Соларион, из-за чего Эхо хохотнул:

«Заняты», — прокомментировал Эхо. — «В империи Тирис сотни, если не тысячи элитных подразделений и, так получилось, что все они заняты. Тебе не кажется, что нам только что соврали?».

Мне не казалось — я прекрасно знал, что советник императора врёт. Мало того, с самим артефактом может быть не всё так просто, как говорит Станис. Запросто может оказаться, что это какой-то малый форт предтеч, который утащить с планеты физически невозможно. Но задачу нам всё равно поставили. Видимо, чтобы посмотреть, как мы будем выкручиваться.

— Интересная задача, Ваша Светлость, — ответил я. — Но вы ничего не сказали про оплату. Что получат «Малыши», выполнив это задание?

— Кредиты, как я понимаю, предлагать бесполезно, — после паузы ответил Станис Соларион.

— Мы либо умрём, вытаскивая Орвейнов, и тогда нам никакие кредиты не помогут, либо станем баснословно богатыми, — ответил я. — Так что да, Ваша Светлость, предлагать кредиты не нужно.

— Титула виконта и матрицы для Вальтера Кирона тебя тоже не устраивают? — спросил Станис Соларион, многозначительно подняв бровь. Вот только на меня такое уже не работало.

— Титул и матрица — это награда за наши предыдущие заслуги, Ваша Светлость, — уверенно ответил я. — Нам поручались такие задачи, с которыми не могли справиться другие наёмники, при этом всё, что мы получили — какие-то деньги. Да и за информацию о месте передачи Орвейнов нужно платить. Мы же это уже обсудили.

— Чего же ты хочешь сейчас? — кажется, я сумел заинтересовать советника. — Если это не титул и не матрица, то что?

— Так получилось, что основа практически всех наших задач так или иначе связана с ксорхианцами или предтечами, — ответил я. — То корабль нужно доставить, то народ вытащить, то одно, то другое, то третье. И каждый раз, хочу заметить, в деле так или иначе замешаны ксорхи или предтечи. Было несколько случаев, когда сканирование «Груваки» едва не приводило к глобальным конфликтам, когда особо исполнительные люди на местах видели в трюмах что-то, касающееся наследия предтеч. Мне не хочется каждый раз дёргать уважаемых советников, чтобы решить проблемы с очередным исполнительным дураком. Поэтому я прошу право для «Малышей» на использование предметов предтеч. Чтобы ни один начальник отдалённой станции больше не останавливал нас из-за того, что у нас в трюмах что-то есть. Естественно, речь идёт только о тех предметах, которые распространены. Боевые мечи, к примеру. Лечебная капсула. Какие-нибудь защитные технологии. Универсальные кубы будем сдавать в империю. Как и прочие редкие находки. Но, если у нас будет официальное право пользоваться наследием предтеч, это сильно облегчит выполнение поставленных Соларионами задач. Вы же заинтересованы в том, чтобы ваши задачи выполнялись чётко и в срок?

— Заинтересованы, — медленно ответил Станис Соларион. — Это вопрос, который мне нужно обсудить с императором. Сходу дать одобрение на подобные послабления, учитывая изданный недавно закон, я не могу.

— Я понимаю, Ваша Светлость, — кивнул я, хотя ничего не понимал. — В любом случае, мы сможем приступить к вашему заданию только после эвакуации Орвейнов. Полагаю, к этому моменту вы уже обсудите этот вопрос.

— Условия участия «Малышей» в извлечении артефакта с Кекриды будут согласованы отдельно, — заявил Станис, и я перевёл это как «торговаться будем потом». Меня подобное устраивало. Главное в разговоре с Соларионами — не заканчивать на слове «бесплатно».

Встав из-за стола, я поклонился и вышел из кабинета, испытывая непередаваемые ощущения. Меня притащили сюда как мешок с картошкой, полагая, что этот мешок будет лежать, бояться и соглашаться на всё. Вместо этого мешок сумел выторговать управляющую матрицу для Вальтера, на которую мы потом наложим имеющуюся личностную, чем полностью легализуем Вальтера в глазах империи, а также неожиданно я могу перейти из барона в виконты. Это уже совершенно иной уровень отношений. Баронов много и считаться с ними другим аристократам не нужно. Виконтов, конечно, тоже много, но с ними уже приходится считаться. Глядишь, я так и до графа дорасту. Всего-то нужно позволить ксорхам уничтожить десять звёздных систем. Звучит безумно, но план, несомненно, интересный.

«А меня одного смущает, что Соларионы согласились ждать?», — Эхо не позволил насладиться моментом и, как только за мной закрылась дверь, набросился с вопросами. — «Соларионы не ждут! Они всегда получают то, что хотят! А тут такая снисходительность в общении! Да тебя сотню раз прибить должны!».

Эхо был прав. Если верить словам советника, власти Кериды активно пихают свою находку на рынок и за то время, которое мы потратим на вызволение Орвейнов, многое может произойти. Но Станиса это не волновало. Он согласовал всё таким тоном, словно вопрос с найденным артефактом давно решён и осталось только как-то официально его оформить. Никто никому ничего не продаст, а власти Кериды только и ждут, когда на их планете появится мой вольный отряд. Что-то здесь было нечисто, но ради официального права пользоваться предметами предтеч стоит рискнуть. «Малыши» иначе не умеют!

Я шёл по дворцу, погружённый в собственные мысли, и тут меня окликнули:

— Так это и есть безземельный барон Золотой? — послышался чей-то крик.

Голос был до того надменный, что у меня непроизвольно скривилось лицо. Я обернулся и увидел, что в сопровождении группы поддержки ко мне уверенной походкой направляется аристократ. На вид ему было лет тридцать. Высокий, тонкий, тёмный костюм по придворной моде, лицо совершенно мне незнакомое. А вот герб на груди был знаком. Великий дом Соларионов. Причём основная ветка, а не далёкая, как у Зорины.

«Кто бы сомневался», — вздохнул Эхо. — «То-то я смотрю, день у нас был недостаточно насыщенным. Каких-то напыщенных грувак нам для полной радости не хватало!».

Вокруг начали появляться люди, словно их заранее пригласили. Всё походило на плохо поставленный спектакль, в котором мне была отведена не самая приятная роль. В любом случае, её текста мне никто не давал, поэтому я молча смотрел на приближающегося мужчину, даже не думая отходить в сторону. Обойдёт.

Обходить меня не стали. Да что там — ко мне даже не подошли. Представитель Соларионов остановился в трёх шагах, смерил меня взглядом, полным презрения, после чего с издёвкой заявил:

— Даже не знаю, что она в тебе нашла, — заявил он. — Я вижу слабого и трусливого человека, годного лишь на то, чтобы прыгать перед моей семьёй на задних лапках. Давай, барончик, попрыгай, когда хозяин с тобой говорит. Голос!

Раздались смешки. Видимо, этот Соларион был весьма известной личностью во дворце. И, судя по тому, что до сих пор был жив с подобным поведением, какой-то неприкасаемой личностью.

Происходящее меня начало утомлять, поэтому я развернулся и спокойно пошёл дальше. Меня ждали врата предтеч, которые доставят до космопорта, а оттуда на «Груваку». Нужно рассказать «Малышам» о том, как прошла встреча и…

— Не смей поворачиваться ко мне спиной, чернь! — заревел Соларион, и я ощутил, как меня развернуло. Рядом со мной стоял один из прихлебателей крикуна. Судя по металлическому взгляду — кто-то из личной гвардии этого безумца.

— Ты кто такой? — спросил я. — И что тебе нужно?

— Что⁈ — только что не закричал Соларион. — Вы слышали? Безземельный барон посмел обратиться ко мне без уважения! Ко мне, герцогу Ардену Солариону!

На главу одного из секторов империи Арден не походил, как и на старшего отпрыска. Скорее внук по старшей линии. И этот внук окончательно утратил связь с реальностью, решив, что ему всё можно, а все проблемы родители порешают. И почему на моём пути постоянно встречаются подобные «экспонаты»? Стоп, он сказал: «она выбрала»? О ком это он? О Зорине? Она-то тут при чём?

— Шли бы вы по своим делам, Ваша Светлость, — произнёс я. — Не до вас сейчас.

На лице Ардена появилась довольная ухмылка. Он добился того, чего так ждал.

— Вы все слышали? — он обратился к зрителям этого спектакля. — Безземельный барон решил указывать герцогу, что тому делать! Такое оскорбление смывается только кровью! Убить его!

Сразу трое бойцов из группы поддержки, включая того, кто развернул меня, бросились в мою сторону, доставая силовые мечи. Проклятье! Да что б вас всех груваки загрызли! Сходил, называется, на встречу в самое безопасное место!

Хотите поиграть? Хрен с вами, давайте поиграем!

Зелёные линии вспыхнули перед глазами раньше, чем я успел подумать про иронию судьбы и безопасное место встречи. Эхо не стал тратить время на панику, комментарии и предложения сдаться. Услышав неприятное «убить его», моя личностная матрица переключилась в боевой режим, и мир привычно замедлился, разложившись на траектории. Три светящихся столба — мои противники. Красные линии различной интенсивности — сектора, которые могут быть перекрыты их силовыми мечами. И одна зелёная нить, петляющая между всем этим безобразием — мой маршрут.

«Щиты» — произнёс Эхо обычным тоном, словно ничего критичного не происходило. — «Эта тройка имеет силовые щиты Вейранов, установлены на левом предплечье! Направление ударов скорректировано в соответствии с этой вводной.»

Мне оставалось лишь усмехнуться. У посетителей перед входом во дворец забирали оружие и силовые щиты. Правила императорского дворца применялись ко всем, независимо от титула или статуса. Однако имелись лазейки. Например, мой боевой меч предтеч уверенно висел на поясе и покуситься на него никто не смел. Даже император! Согласно законам империи Тирис, артефакты предтеч являлись личной собственностью и не подлежали изъятию. Собственно, поэтому надо мной всегда кружила пара боевых дронов. Просто ради того, чтобы напомнить мне о месте, где я хожу и оградить меня от активации боевого меча.

Так вот! Оружие, которое использовали слуги Ардена Солариона, не было артефактами предтеч. Обычные поделки Вейранов, разве что чуть более совершенные, чем стандартные экземпляры. Тащить такое во дворец нельзя, однако потомственному герцогу было плевать на закон. Он делал лишь то, что считал необходимым, считая самого себя законом. Но ведь проверяющие точно знали, что Арден Соларион и его слуги тащат на себе оружие и силовые щиты. Почему они всё это согласовали? Страх перед герцогом? Или банальный подкуп?

Додумывал я всё это уже в движении. Тело, разогнанное боевым доспехом предтеч, скользнуло по зелёной нити влево, пропуская выпад ближайшего ко мне бойца мимо рёбер, а рукоять боевого меча сама прыгнула мне в руку. Клинок вспыхнул ярким красным пламенем, и я заметил, как ближайший ко мне противник сбился с шага, удивлённо уставившись на моё оружие. О, кто-то мечтал о лёгкой прогулке? Сюрприз!

Под потолком взвыли сирены, и оба дрона, висевшие над моей головой, ринулись вниз, заливая пространство парализующими лучами. Безжизненные машины не разбирались, кто прав, кто виноват. Они собирались глушить всех, кто начал размахивать оружием, чтобы уже после служба безопасности устроила разборки, кто, зачем, почему и сколько. Вот только в мои планы попадать под действие блокирующих лучей не входило. Потому что, в отличие от моих противников, силового щита на мне не было! Его добросовестно сняли, когда меня транспортировали во дворец.

Поэтому пришлось уклоняться. Сам-то я лучей не видел — на это человеческие глаза не были рассчитаны. Но у меня был Эхо! И всё, что мне оставалось — следовать за зелёной нитью, которая дёргалась и петляла, как заяц под обстрелом. Шаг, скольжение, перекат — сиреневый веер прошёл надо мной и смачно влепился в силовой щит первого телохранителя. Щит парализующему лучу не преграда, о чём слуга герцога узнал самым познавательным из возможных способов — у него отнялись ноги. Туша начала заваливаться на пол и Эхо скорректировал линии с учётом того, что моих противников осталось двое. Точнее, четверо, но дронов за противников я пока не воспринимал.

Дроны ушли на второй круг, даровав мне несколько свободных секунд, чем Эхо сразу же воспользовался. Зелёная линия перестала петлять, отправляя меня к следующему противнику. Тот действовал странно медленно, особенно для обладающего управляющей матрицей человека. Это что за скорость такая у элитного бойца? Он что, груваку решил косплеить?

«Всё дело в боевом доспехе предтеч», — охотно пояснил Эхо, умудрившись вставить слово среди боя. — «Твоя скорость сейчас превосходит стандартную раза в два. Считай себя элитой элит. Пока я с тобой, какие-то бездари нам не помеха. Пригнись!»

Над головой пролетел парализующий луч дронов, уйдя в никуда. Одновременно с этим я проскользнул под ударом противника и, ухватив его за запястье, резко развернулся. Силовой щит работал только против энергии. От физических атак он не защищал. Возможно, «Призраки», которые носили защитники герцога, и могли бы противостоять подобной атаке, но мой боевой доспех был сильнее. Рука, а следом и весь корпус элитного телохранителя, послушно описали дугу, оказавшись у меня за спиной живым щитом. Поэтому очередной веер парализующих лучей, предназначавшийся почему-то только мне, вошёл ему точно между лопаток. Тело в моих руках обмякло, но отпускать его я не собирался. Раз у меня нет своего щита, буду использовать подручные средства.

Третий телохранитель оказался умнее приятелей. Он не полез вперёд, а встал между мной и герцогом, укрывшись за щитом и выставив клинок. Грамотно, конечно. Может быть даже красиво. Вот только абсолютно бесполезно.

«Атака дронов через три секунды», — сообщил Эхо. — «Идут со спины, держась в слепой зоне. И кто их программировал? Глупая же тактика! Вперёд!»

Хорошо, будет вперёд! Я атаковал прямо в лоб, так, как запрещают делать в самом начале обучения фехтованию на силовых мечах. Противник, разумеется, принял мой удар на силовой щит, даже не думая уходить в сторону. Он занёс руку, чтобы контратаковать, но тут я сделал то, чего не ждали ни он, ни зрители этого странного представления. Я присел, продолжая использовать второго противника как щит. Косой веер парализующих лучей прошёлся по моей импровизированной «броне», пошёл дальше и целиком окутал третьего противника, уже начавшего прицеливаться, как эффективней меня прирезать.

Минус три активных противника, но я понятия не имел, сколько их ещё среди прихлебателей герцога. Поэтому не останавливаться!

Арден Соларион стоял там же, где и начинал свой спектакль. Вот только на привычный ему спектакль происходящее уже мало походило. За те секунды, что заняла вся эта возня, ситуация изменилась кардинально. Вот перед ним стоял безродный наёмник, годный лишь прыгать на задних лапках перед таким великим господином, а теперь этот наёмник мчался к нему, оставив за собой трёх парализованных бойцов. Зрители этого неудавшегося спектакля, как мне кажется, даже дышать перестали.

«Дроны не летают над Арденом Соларионом», — ещё до моего рывка заявил Эхо. Поэтому к моменту, когда защитники дворца зашли на очередной круг, чтобы залить пространство парализующими лучами, я уже стоял рядом с герцогом, держа возле его головы деактивированную рукоять боевого меча предтеч.

— Всем стоять! — закричал я, обращаясь, прежде всего, к летающим дронам. Точнее, к их искусственному интеллекту. — Если кто-то дёрнется, я активирую меч и в голове Его Светлости появится лишняя дырка!

«Ещё двое бойцов позади нас», — отчитался Эхо. — «Готовятся к атаке, но пока медлят. Нужно им показать, что ты настроен серьёзно. Да и дроны слишком уверенно движутся к нам. Действуй! Подсвечиваю нужную точку»

Я сместил рукоять с виска на плечо герцога Ардена, точно на зелёную метку, после чего активировал клинок. Запахло палёным герцогом и Арден Соларион взвыл, как нежная барышня, впервые увидевшая ксорхианца. Ноги герцога подкосились, и он мог рухнуть на пол, если бы я не придержал его за шиворот. Дырка в плече вышла аккуратная и местами даже красивая. Ни крови, ни угрозы жизни, сплошная демонстрация серьёзности намерений.

— Повторяю — всем стоять! — произнёс я, возвращая рукоять к его виску. — Следующая дырка появится уже у герцога в голове!

Вот! Теперь прониклись все. Дроны замерли и отлетели в сторону. Те двое, что собирались броситься на меня со спины, остановились, не понимая, что делать дальше. Как не понимали и придворные, наблюдавшие за этим представлением. Всё происходящее не укладывалось в их структуру мира. Бойня в императорском дворце? Да за меньшее лишали титулов!

— Ты… ты труп… — герцог хрипел от боли и бессилия. Видимо, впервые в своей жизни он столкнулся с человеком, сумевшим сказать «нет» и подкрепить свои слова физическим воплощением. — Тебя четвертуют… мой дед сотрёт тебя… весь твой отряд…

Договорить ему не дали. В коридоре началось движение, придворные расступились, пропуская Станиса Солариона. Но не его одного. Следом за ним двигался металл во всём своём многообразии. Десятки «Гераней», штурмовых андроидов, бойцов в «Призраках». Всё это за несколько мгновений очутилось вокруг нас, и мы с герцогом очутились в центре круга из стволов, силовых мечей и пушек.

Я не шелохнулся. Рукоять моего боевого меча как была у виска Ардена Солариона, так там и осталась. Станис Соларион медленно прошёл сквозь окруживших нас бойцов. Остановившись в нескольких шагах, оценивая картину, он приказал:

— Каэль, отпусти его.

Голос у советника был таким же мёртвым и ровным, как во время нашего разговора, словно происходящее совершенно не выбивалось из его стройной картины мира. Хотя стоит отметить тот факт, что ко мне Станис обратился по имени. Судя по тому, как начал дрожать Арден Соларион, он на подобное отношение к какому-то наёмнику не рассчитывал.

— Отпущу, Ваша Светлость, — ответил я, не двигаясь. — Сразу после того, как герцог Арден Соларион публично отменит свой приказ о моём убийстве. Приказ отдан при свидетелях, а вокруг нас всё ещё находятся слуги герцога, прибывшие во дворец императора с оружием, поэтому пока приказ в силе, отпустить его не могу.

Металлические глаза Станиса засверкали. Он безошибочно нашёл в толпе «зрителей» двух оставшихся приспешников герцога Ардена и кивнул в их сторону. Дроны действовали быстро и чётко — мгновением спустя на пол рухнули два обездвиженных тела.

— Ваша Светлость, вот запись произошедшего, — один из бойцов советника императора поднёс планшет. Какое-то время стояла тишина. Никто даже своим дыханием не хотел нарушить концентрацию советника императора. Тот ознакомился с видео и его взгляд упёрся в Ардена.

— Мне нужны объяснения, — произнёс Станис Соларион.

— Он меня ранил! — заорал Арден. — Этот безродный пёс напал на меня! Искалечил моих людей! Я требую…

— Во дворец проникли вооружённые люди, — оборвал его Станис Соларион, обращаясь к своему бойцу. — Найти пособников среди слуг дворца. Нарушителей уничтожить.

Дроны, что до сих пор работали только парализующими лучами, загудели совершенно по-новому. Сверкнули пять лучей и от телохранителей герцога Ардена Солариона не осталось даже пепла. Всё было уничтожено подчистую.

Хотя нет, кое-что осталось — белый туман наночастиц управляющей матрицы. Станис Соларион вытянул в сторону тумана руку и наночастицы повели себя как послушная собачка. Они не стали развеиваться в воздухе, а втянулись в советника императора. Вот теперь от пятёрки телохранителей точно ничего не осталось.

— Нарушители, обнажившие оружие во дворце императора и напавшие на аристократа империи Тирис, ликвидированы, — тем же ровным голосом продолжил Станис. — Герцог, третий раз я повторять не буду. Мне нужны объяснения.

И вот тут герцога проняло по-настоящему. Куда-то делись и рык, и хозяйские интонации, и даже «безродный пёс». Появился испуганный мужчина с дыркой в плече, который вдруг осознал, что папа с дедушкой далеко, а советник императора близко.

— Я… — Арден сглотнул. — Это недоразумение, Ваша Светлость. Я лишь хотел… Один из приближённых моего деда давно засматривается на Зорину Соларион-Дорн. Даже общался с её семьёй, выясняя возможность союза. А она… она предпочла этого… этого наёмника. Я хотел посмотреть, на кого она променяла достойного человека. Убедиться лично. А этот безродный посмел повернуться ко мне спиной, и я…

— Называть виконта империи безродным — недостойно герцога, — оборвал Станис.

Если бы советник объявил, что назначает меня императором, эффект был бы примерно таким же. Герцог в моих руках обмяк ещё сильнее, зрители вдоль стен загудели, да и я сам, если честно, едва не выронил рукоять меча. Мы договорились о том, что титул я получу только по факту передачи координат сдачи Орвейнов, но Станис публично, при огромной толпе свидетелей, даровал мне титул. И никто в империи не посмеет его поправить. Потому что люди такого калибра не ошибаются. Если он сказал, что я виконт, значит так и есть. И это напрягало меня не меньше герцога Ардена. Потому что машины вперёд не платят.

— Как… виконт? — просипел Арден. — Он же простой безземельный барон!

Станис никак не отреагировал на эти слова. Он какое-то время смотрел на Ардена Солариона, после чего повернулся к своему помощнику.

— Зафиксируй, — произнёс Станис, словно разговаривал о чём-то незначительном. — Внук герцога северо-западного сектора, вместо того чтобы решить вопрос чести лично, как подобает аристократу империи Тирис, протащил вооружённых слуг во дворец императора и натравил их на аристократа империи. Юный герцог решил попереть устои, на которых стоит империя Тирис. Приказываю уведомить герцога северо-западного сектора о поступке своего внука. Нарушителю бессрочно закрыт доступ на Инвикту-Прайм. Ему даётся два часа, чтобы покинуть столицу. В случае задержки хоть на минуту, нарушителя ликвидировать.

Пришло осознание, что рукоять у виска герцога стала чем-то неуместным. Нет смысла угрожать человеку, которого только что морально казнили. Я отпустил Ардена Солариона и отступил от него на шаг. Тот покачнулся, но устоял. Обернувшись в мою сторону, Арден подарил мне взгляд, который мне, наверно, никогда не забыть. В нём не осталось ни злости, ни надменности. Там была чистая и неприкрытая ненависть.

Не говоря мне ни слова, герцог развернулся и пошёл к вратам. Стража перед ним расступилась, и никто из зрителей не двинулся следом, чтобы успокоить или подбодрить.

— Виконт Золотой, — произнёс Станис, приковывая ко мне взгляды. — Полагаю, это недоразумение не повлияет на наши договорённости? Поставленная задача должна быть решена в срок.

Не дожидаясь моего ответа, советник императора развернулся и пошёл обратно в свой кабинет. Стража рассосалась так быстро, что никто ничего не понял. Раз — и я стоял посреди пустой галереи. И только ошалелые взгляды придворных, до сих пор ничего не понимающих, говорили о том, что всё произошло не в моём воображении, а на самом деле. И да — только что, прилюдно, Станис Соларион объявил меня своим человеком. Тем, кто делает какое-то особо важное задание для советника императора. Любой, кто пойдёт против меня, пойдёт против империи.

Да как же у меня получается влезать в подобные авантюры? Почему нельзя просто жить, как остальные?

До космопорта я добрался без приключений. Как без приключений сумел добраться до «Груваки». Уже, считай, победа. Правда, встречали меня совершенно не как победителя. Особенно Зорина. Ей хватило одного взгляда, чтобы понять — произошло что-то из ряда вон выходящее. О том, что устроил отпрыск герцога северо-западного сектора, на корабле ещё не знали.

— Так, грувака тупорылая, рассказывай! — приказала Зорина. — С самого начала и без своих любимых «да ничего особенного».

Пришлось действительно рассказать. Начиная от посредника и его появления, продолжая переносом меня к Станису Солариону и вознёй с герцогом. Ториан встретил битву хохотом, дырку в плече герцога — хохотом в квадрате, а вот дальше веселье как-то резко закончилось. Особенно когда я дошёл до казни телохранителей и белого тумана, который Станис втянул в себя. На фразе «один из приближённых герцога засматривается на Зорину» все головы повернулись к ней.

— Груваки охеревшие, — пробормотала Зорина и обвела всех взглядом. — Что? Думаете, я должна знать всех идиотов этого мира поимённо? Вокруг меня постоянно табун надушенных хлыщей с серьёзными намерениями крутился. Я из-за этого, собственно, и сбежала из дома. Не позволю, чтобы мной торговали, как какой-то вещью.

— То есть кандидатов, готовых вставить нам палки в колёса, много, — спокойно подытожил Вальтер.

— Ой, ты-то хоть не начинай! — сквозь зубы прорычала Зорина, но ей всё же пришлось отвечать: — Так-то да, кандидатов было много. Но я со всем разберусь. Отец с дядей у меня ещё трижды пожалеют, что вообще затеяли этот торг!

— Что же, давайте подведём итоги, — Райн вернул совещание в рабочее русло. — Что у нас из плюсов? Контракт в силе, сделка с советником заключена, Скале легализуем личностную матрицу, Ксорх получил титул виконта, скоро мы станем богаче на десять миллионов. Теперь минусы. Арден Соларион изгнан и унижен на глазах всего двора, причём виноватым он считает не себя, а Ксорха. Учитывая, кто его дед, северо-западный сектор империи отныне для «Малышей» закрыт. А ещё нам предстоит лететь за непонятным артефактом предтеч. И поверх всего этого стоит человек, умеющий сбегать с Инвикты-Прайм и отправлять деньги так, что Вейраны их не могут отследить. Ничего не упустил?

— Вроде всё так, — ответил я. — Но ты забываешь о важном — нам согласуют владение артефактами предтеч. Больше не придётся скрываться.

— Мёртвым артефакты не нужны, — заявил Райн. Настрой у командира отряда был, скажем так, слишком негативным. И он передался остальным. Шутки закончились, все начали хмуро переглядываться, осознавая, что впереди не всё так радужно, как хотелось бы.

— Вы уделяете слишком много внимания каким-то мелочам, — заявил я, пытаясь вернуть рабочий настрой. — Да, у нас появились новые враги. Но когда нам это мешало жить? Давайте решать проблемы по мере их поступления. И первая из них — Орвейны. Нужно придумать, как вытащить их с захваченной планеты. Калькулятор, ты же уже проработал этот момент?

— Проработал, — ответил Векс. — И этот вопрос нужно делить на две части. Логистика и снабжение. Начну с первого. Вероятность наличия врат предтеч на Веллоре-3 нулевая. Значит, нам придётся лететь в систему на «Груваке». Веллор-3 был захвачен недавно, так что в системе гарантированно есть минимум один сердцевик. Это прямой путь на тот свет. На «Груваке» против сердцевика даже Лёд не вывезет. Та сказка, которую ты всем скармливаешь про Вераск и наше на нём появление, здесь не сработает. Ксорхианцы слишком умные существа, чтобы гоняться за нашим кораблём, освобождая коридоры. Ещё нужно понимать, что в системе будут заблокированы гиперпрыжки. На текущий момент я не представляю, каким образом мы попадём на планету. У меня решения нет.

Стало как-то неприятно тихо. Если Векс заявляет о том, что решения нет, значит его вообще в природе не существует. Это аксиома. Но останавливаться на этом наш живой компьютер не стал.

— Теперь о снабжении, — продолжил Векс. — Как показала практика, нам необходима радикальная смена снаряжения. Мы используем слишком устаревшие технологии. Всё, что у нас есть — «Призраки» новой модификации, причём без дополнений. Нужно понимать, что планету уже начали бомбардировать ядом, так что текущие летающие платформы могут не выдержать работу в подобных условиях. Если я начну перечислять всё, что нам нужно обновить, совещание может затянуться надолго. Скажу прямо — сейчас мы не готовы.

— И где мы всё это можем получить? — упавшим голосом спросил я.

— В нашем секторе? — задумался Векс и тут же ответил: — На Крейде. Вот только туда нас не пустят. Это закрытая планета-полигон, торгующая самым современным оборудованием и вооружением. Доступ туда имеют высшие дома, имперцы, правительства планет. Но никак не вольный отряд наёмников. Даже если он якобы работает на советника императора.

— Высшие дома? — Райн зацепился за фразу. — Мы можем действовать через Вейранов.

— Можем, — согласился Векс. — Вот только чтобы нам что-то продать, они должны это что-то вначале купить. Это время, которого, как я понял, у нас нет. Полагаю, нужно минимум две недели, чтобы…

Договорить Векс не успел — мой планшет начал пищать, сообщая о получении сообщения с пометкой «важное». Открыв сообщение, я несколько раз его перечитал, пытаясь соотнести с происходящим, после чего Эхо просканировал «Груваку» вдоль и поперёк. Ничего подозрительного или необычного. Тот, кто отправил сообщение, не был на нашем корабле. Вот только текст говорил об обратном:

«Отряду „Малыши“ предоставлен допуск в систему Крейд. Код доступа во вложении. О стоимости снаряжения можете не беспокоиться: берите всё, что позволит вам выполнить задание. Латт».

Я вывел сообщение в виде голограммы, показывая его всем. Повисла очередная неприятная тишина.

— Меня одного беспокоит, что мы влезаем туда, куда влезать не нужно? — спросил Вальтер. — Ксорх, что говорит Эхо?

— Что на корабле посторонних нет, — ответил я. — Как людей, так и жучков. Вот только кто-то нас слушает и, как только мы начали обсуждать Крейд, тут же отреагировал, словно сидит за нашим столом.

— Откажемся от задания? — предложил Райн. — Ещё не поздно. Аванса не было.

— «Малыши» назад не сдают, — покачал я головой. — Да и завязаны мы сейчас на Орвейнов. Сильно завязаны. Капитан, курс на Крейд! Идём закупаться. И думать…

Крейд встретил нас так, словно нас тут давно ждали. Причём «ждали» не в смысле вежливого диспетчера, а ждали в самом буквальном смысле этого слова. Предоставленный Латтом код доступа открыл «Груваке» коридор высшего приоритета, мимо очереди из транспортов с гербами высших домов, а у шлюза торговой станции нас уже поджидал представитель администрации. Это был подтянутый мужчина с лицом человека, которому очень хочется задать вопросы, но инструкция запрещает.

— Виконт Золотой, вольный отряд наёмников «Малыши», — он сверился с планшетом, хотя, подозреваю, выучил наши физиономии ещё до стыковки. — Прошу за мной. Ваша секция подготовлена.

— Секция? — удивлённо переспросил я.

— Конечно, — повторил представитель. — Закрытая демонстрационная секция номер семь. Сторона, оплатившая ваш допуск, заранее передала нам спецификации. Всё, что может понадобиться вашему отряду, собрано в одном месте, проверено и подготовлено к погрузке. От вас требуется только ознакомиться и подтвердить приёмку. Должен отметить, что за двадцать лет работы я впервые вижу, чтобы под вольный отряд резервировали целую секцию. Обычно такое делают под закупочные комиссии секторов.

Оставалось только сделать невозмутимое лицо и следовать за провожатым, всем видом показывая, что для нас зарезервированные секции — обычное дело. Каждый вторник нам подобное согласовывают.

Секция номер семь оказалась ангаром размером с хороший стадион. Первые минут пять мы просто стояли у входа и молчали. Ровные ряды снаряжения уходили вглубь ангара идеальными линиями. Чего здесь только не было! Фильтрационные комплексы высшего класса. Модификации «Призраков» с маркировкой, которой Векс, судя по лицу, вообще никогда не видел. Четыре автономные капсулы жизнеобеспечения — две взрослые, две детские. Детские, понимаете? Кто-то учёл возраст спасаемых. Полевой медицинский комплекс. Даже новенькие летающие платформы в противоядной оплётке! Складывалось ощущение, что во время нашего разговора Латт стоял рядом и записывал все наши хотелки.

А потом я увидел стол и окончательно потерял логику происходящего. Между стеллажами с боеприпасами стоял ультрасовременный сервисный стол, точная копия того, что был в «Садах Инвикты». Тот самый, который следит за температурой блюд и разворачивает голограммы под положенным на него кристаллом. Тот самый, про который я в ресторане подумал: «хочу себе такое». Причём я только подумал, а не произнёс это вслух.

— Ксорх? — Зорина заметила моё состояние и проследила за взглядом. — Что не так со столом?

— Всё так со столом, — ответил я, заставив себя ухмыльнуться. Лучше так, чем демонстрировать холодок вдоль хребта. — Прекрасный стол, давно такой хотел.

Рядом со столом, словно издеваясь, аккуратной стопкой лежали энергетические платформы-переноски. Те самые, на которых меня катали по дворцу лицом вниз. Но паниковать я уже не собирался. После того, как мы вытащим Орвейнов, у меня будет новая встреча с Латтом. Вот тогда-то я все вопросы и задам. Причём так, что ни одна грувакская зараза не сумеет сбежать!

Забрали мы всё. Раз секция предназначалась нам, значит следовало пользоваться этим в полной мере. Погрузка заняла двадцать часов, мы покинули Крейд едва ли не самыми счастливыми наёмниками, но уже на выходе из системы Векс озвучил то, что грызло его всю дорогу.

— Снаряжение решает лишь половину проблемы, — сказал он. — Снабжение. Логистика остаётся нерешённой. Я по-прежнему не понимаю, как мы попадём на Веллор-3. В системе будет находиться сердцевик, прыгать внутри системы не получится. «Грувака» до планеты просто не дойдёт. У меня нет решения, Ксорх. Его не существует.

— У тебя нет, — согласился я. — А у меня есть. План готов, Калькулятор. Причём такой план, что ни одни ксорхи в галактике не смогут ему помешать. Больше того — они мне сами помогут, просто пока об этом не знают.

Неделю спустя в системе Веллор из гиперпространства вышел малый фрегат.

Я сидел за штурвалом. Фрегат вынырнул не на окраине системы, как положено всем нормальным кораблям, а сразу у планеты, на высокой орбите Веллора-3. Расчёты Эхо и Векса, над которыми они долго корпели, насилуя бортовые компьютеры, не ошиблись ни на градус. Красивый и весьма наглый прыжок. Дороги назад уже не существовало, потому что система отреагировала на моё появление мгновенно. Векс ошибся — в системе находился не один, а сразу два сердцевика ксорхианцев. Так вот, они накрыли пространство блокировкой, и гипер умер. От тёмной массы, висевшей над северным полушарием, отделился рой средних кораблей и пошёл на перехват, разворачиваясь классическим ксорхианским веером. Вариантов выжить с подобной тактикой проникновения на планету — ноль целых ноль миллионных.

Я развернул нос фрегата к планете и ухмыльнулся. План шёл отлично. Что мне какие-то миллионные доли процента?

Фрегат шёл на Веллор-3 на максимально доступной скорости. Система охлаждения начала трещать от напряжения, следом за ней пошёл петь корпус, угрожая исчезнуть буквально через несколько мгновений. Рой ксорхов висел на хвосте, но догнать меня им не получалось. Сердце, управляющее кораблями, оказалось не таким безумным, как я. Это хорошо.

Атмосфера ударила в лобовые экраны, окрасив обзор оранжевым пламенем плазмы. Словно сама планета была против того, чтобы я на неё летел. Пламя полностью закрывало обзор, но тут взвыли сканеры. Они-то работали отлично и показывали, как снизу, из зелёно-серой мути отравленных облаков, навстречу мне поднимаются биоплазменные шары драксов.

Ухмылка на моём лице стала шире. План шёл не просто отлично — он был идеальным!

Фрегат мчался к поверхности на огромной скорости, но шары оказались быстрее. Они всегда быстрее обычных фрегатов. На высоте примерно десяти километров над поверхностью шар биоплазмы догнал фрегат и врезался в корму, после чего яркая вспышка на несколько мгновений выжгла небо над Веллором-3.

Вниз, кувыркаясь и рассыпаясь в зелёных облаках, полетели обломки того, что когда-то было обезумевшим фрегатом. Корабли роя догнали обломки, просканировали и удостоверились, что ничто живое выжить после такого взрыва не может. Даже если оно будет одето в боевой доспех предтеч, но это уже мои мысли. Корабли ксорхианцев ринулись прочь, позволяя обломкам упасть на землю.

Так, первую часть плана мы выполнили. Теперь нужно найти Орвейнов и вытащить их с отравленной планеты.

Забавно, но самым тяжёлым в подготовке к походу оказались не закупки, не тренировки, и даже не спор с Вексом, который пытался доказать, что мой план — грувакская отрыжка, смешанная с их же навозом. Причём это самые литературные слова, которые использовал наш обычно спокойный живой компьютер. Некоторые обороты были такими, что даже Зорина задумчиво хмыкнула и что-то записала в свой планшет. Видимо, чтобы использовать в будущем.

Так вот, всё это было лёгким делом. Самым же тяжёлым оказались перелёты. Причём не потому, что они такие муторные и невыносимые. Тяжёлыми они были из-за того, что через шесть дней отдыха на Таркосе возвращаться обратно в «Груваку» было сущим кошмаром. Не хотелось категорически. Но обо всём по порядку.

Для проникновения на планету я предложил использовать врата предтеч. Один из самых дорогих, и потому действенных способов переноса физического объекта из одной точки в другую. Своих врат на Веллоре-3 не было. Ксорхи его только захватили, так что ещё не успели вырыть туннели для Ретрансляторов. Так что возникли два резонных вопроса — где взять врата и как их доставить на Веллор-3?

Первая проблема решалась достаточно легко. Где находятся врата мы прекрасно знали. Вот только для того, чтобы всё правильно организовать, требовались не одни, а двое врат. Через одни входишь, через другие выходишь. Первые мы вытащили с планеты Ретранслятора, едва не наткнувшись на патруль. За вторыми пришлось лететь через полгалактики на одну из мёртвых планет восточного сектора.

Собственно, пока летели, настолько обленились, что возвращаться на корабль уже никто не хотел. Из мёртвой и нелюдимой планеты Таркос постепенно превращался в отличный курорт. Локальный, конечно, в рамках нашей базы, но там уже организовали бассейн, зону отдыха, Рорк с Ланой на полном серьёзе начали поговаривать про водные горки и даже какие-то аттракционы. «Чтобы команде было где развлечься». Странная формулировка, учитывая, что развлекаемся мы между смертельными миссиями, но ладно. Каждый тратит свои деньги там, как ему совесть позволяет.

Фрегат-смертник мы купили практически задаром. Элиссандра расстаралась и через свои связи в РСМ презентовала нам убитый в хлам, но всё ещё летающий фрегат, оснащённый гипердвигателями. Видимо, кто-то из контрабандистов промышлял мелкими поставками, но был пойман. Иной причины, зачем на фрегат ставить гипердвигатель, занимающий практически весь трюм, я не видел.

Дальше всё было делом техники. Первые врата установили на одной из безжизненных планет какой-то бесполезной системы. Даже если ксорхи прорвутся туда, вреда не нанесут. Вторые врата я свернул и установил во фрегате. Прыгнул в систему Веллор, направил корабль по указанным Эхо координатам, после чего вышел через врата, наблюдая из безопасного места за тем, как биоплазма драксов сжигает фрегат. Идеальный, но настолько безумный способ проникновения на планету, что никто в здравом уме не стал бы его повторять. Врата предтеч — не та вещь, которой можно разбрасываться таким радикальным способом. Мы же понимаем, что забрать вторые врата с Веллора-3 не получится. Ксорхианцы не позволят. Появится стабильный, но совершенно бесполезный путь на эту отдалённую планету.

Кому она вообще нужна?

Следующие сутки мы ждали, чтобы на месте крушения фрегата догорело всё, что могло сгореть. Наконец, огонь исчез. Зелёный туман, которым уже была заполнена планета, сквозь врата не проникал, но уже активно начал пожирать искорёженный металл, покрыв его плёнкой. Пройдёт всего несколько лет и от фрегата не останется даже памяти.

— Всё, я пошёл, — произнёс я, расширяя врата. Несколько крупных камней тут же вывалились с той стороны, но ничего особо страшного не произошло. Врата послушно расширились, пропуская меня на Веллор-3.

Каких-то напутствий или чего-то подобного не было. Даже от Зорины. Да и зачем, если все прекрасно могли за мной наблюдать и, случись что, прийти на помощь. Для того, чтобы вытащить Орвейнов с планеты, нужно доставить к ним врата. Это нужно сделать максимально скрытно и так, чтобы ксорхианцы не перевозбудились лишний раз. Я единственный, кто может это сделать. Взвалю на себя сложенные врата, включу невидимость и тихонько полечу в сторону укрытия Орвейнов.

При этом Зорина, если со мной произойдёт что-то неприятное, тут же придёт на помощь. Я давно научил её расширять врата, да и Ласк, если что, ей поможет. Так что подстраховка у меня была, причём весьма надёжная. Никакого риска.

По какой-то странной причине ксорхианцы игнорировали врата предтеч. При том, что любой предмет древних вызывал у них приступ неконтролируемого безумия. Протиснувшись через камни, я взлетел на несколько метров над поверхностью Веллора-3, осматриваясь.

«Сканирования нет», — доложил Эхо, проверив эфир по всем диапазонам. — «Кораблей роя в доступной мне области нет. Да и обычных ксорхианцев мало. Можно сказать, что на двадцать километров вокруг нас тихо, мирно и идеально, чтобы лететь к цели».

Я спустился к вратам, сузил их до максимума, после чего развернулся и прислонил получившуюся конструкцию к универсальному хранилищу. Этот манёвр Эхо подсказал. Из моего рюкзака выбрались несколько зажимов, которые обхватили врата и прижали ко мне настолько плотно, что бежать с подобной конструкцией было бы тяжело. Вот только бежать никто не собирался.

Активировав невидимость, я поднялся на несколько метров над землёй. Перед глазами уже находилась зелёная нить, уходящая куда-то в сторону горизонта. Эхо сверился с текущими координатами и виновато заявил, что расчёты оказались недостаточно точными. Согласно первоначальной проработке, обломки должны были лечь максимум в тридцати километрах от резиденции Орвейнов. Реальность, как обычно, внесла поправки. Взрыв слишком непрогнозируемо раскидал куски фрегата, и наша «могила» оказалась в двухстах сорока километрах от цели. Эхо что-то начал рассказывать про переменную плотность атмосферы, боковой сдвиг ударной волны и сыпать десятками умных фраз, которые сводились к одному банальному «промахнулись». Лететь предстояло долго.

Веллор-3 умирал некрасиво. Поля стояли ровными квадратами, расчерченные под уборочную страду, которая никогда не наступит. Зелёный туман первым делом убил всю органику. Ни деревьев, ни травы, ни захудалой собаки. Вода была покрыта радужной плёнкой, словно кто-то разлил горючее. Посёлки ещё выглядели целыми, но это было ненадолго. Всё уже было покрыто зеленоватой плёнкой. Пройдёт лет сто и единственное, что выживет на Веллоре-3, будут железобетонные конструкции. Их зелёный яд грызть не мог.

Пролетая очередной город, я сбавил ход. Что-то было не так. Но не с городом. Железобетонный труп уже не вызывал никаких эмоций. Что-то было не так с ксорхианцами. Начать с того, что их здесь оказалось неприлично много для мёртвого города, в котором уже некого жрать. Эхо подтвердил, что в его сканеры живые люди не попадают. Однако ксорхи вели себя неправильно. Если это слово вообще можно применить к чужеродным тварям.

Бруты носились между домами, как ужаленные. Они бегали по кругу вдоль одних и тех же кварталов, натыкаясь друг на друга, разворачиваясь и начиная заново, как насекомые вокруг лампы. Несколько десятков средних кораблей роя летало над самыми вершинами зданий, задевая их днищем. Коронников видно не было, но я почему-то не сомневался, что они тоже где-то здесь. Скрываются, испытывая мою выдержку. Знают, гады такие, если вдруг я замечу целое поле коронников, не удержусь и устрою охоту. Договор с Вейранами сам себя не выполнит.

В общем, ксорхианцы творили то, что в обычной жизни они никогда не делают. Они творили хаос. И это заставило меня присмотреться к происходящему внимательней. Потому что там, где хаос, там всегда что-то интересное.

«Полностью согласен», — поддержал меня Эхо. — «Давай врата оставим здесь и налегке проверим, что там, да как. Самому интересно стало!»

Сказано — сделано. Спустившись на землю, я отсоединил врата и аккуратно уложил их на землю, на всякий случай закидав камнями. Да, ксорхианцы врата игнорируют, но перестраховка лишней никогда не будет.

Избавившись от сковывающего подвижность предмета, я помчался в город. Коронники, я иду к вам! Бурчание Эхо заставило меня тяжело вздохнуть. Рисковать выполнением задания ради нескольких килограммов миона нельзя. Эхо это понимал. Я это понимал. Все это понимали. Но как же хочется!

«Так, а это у нас что такое?», — послышался удивлённый возглас Эхо, как только мы подлетели к месту безумной пляски брутов. — «Ты должен это увидеть! Вот, смотри!»

Эхо вывел перед глазами трёхмерную проекцию города, особое внимание уделив его подземной части. Там, примерно в пятидесяти метрах под нами, начиналось какое-то эпохальное сооружение, уходящее глубоко под землю. До конца дотянуться Эхо не смог, не хватало его силы, но даже увиденного было достаточно, чтобы понять — на Веллоре-3 велись какие-то запрещённые разработки.

Почему запрещённые? Потому что практически всё, что показывал Эхо, носило пометку «предмет предтеч». Даже гигантская конструкция, уходящая глубоко под землю.

«Как туда попасть?», — спросил я, даже не пытаясь сдерживать удивление.

«Строю маршрут», — ответил Эхо. — «Придётся поработать. Основной путь завален, словно кто-то его взорвал. То же самое произошло с двумя техническими проходами. Но остаётся вентиляционная шахта. Вот эта. Если пробраться через неё, можно достичь нижнего уровня, а там, используя боевой меч, прорезать дыру в корпусе базы.»

«Сбегутся ксорхи», — тут же заметил я.

«Они и так обезумели», — не согласился Эхо. — «Это хорошо, что здесь ещё проходчиков нет. Видимо, не успели их сделать. Как только появятся черви, ксорхи сразу доберутся до этой лаборатории. Так что, идём?»

«Идём», — согласился я. — «Только нужно забрать врата».

«С ними будет тяжелее пробираться по воздуховоду», — произнёс Эхо.

«Зато через них „Малыши“ смогут попасть в эту лабораторию», — заявил я. — «Судя по тому, что ты показываешь — там есть что грабить. Есть предположение, что это такое?»

«Средний форт предтеч», — сходу заявил Эхо. — «И, если я правильно понимаю, с управляющим контуром.»

«То есть это место, где мы можем набрать наночастиц?», — спросил я и тут же ощутил, как Эхо встрепенулся. О подобном он не думал. — «Нужно забрать врата».

«Заберём!», — заявил Эхо. — «Мы всё заберём! Полетели!»

Вернув врата за спину, мы подлетели к неприметной конструкции, где брала своё начало вентиляционная шахта и уже через пять минут я понял, что Эхо был прав, отговаривая меня тащить врата с собой. Причём понял я это самым радикальным из всех возможных способов — тупо застряв на первом же изгибе!

Шахта была рассчитана на движение воздуха, а не виконтов с вратами предтеч за спиной. Она была утыкана решётками, изобиловала поворотами под неудобными углами и вентиляционными узлами, каждый из которых приходилось выламывать, откидывая в сторону. Стоял страшный грохот, но отвлекаться на него было уже глупо. Ксорхи шумели ничуть не тише.

Врата предтеч превратили меня в горбатое существо, и этим горбом я цеплялся за всё, за что в принципе можно зацепиться. Доспех скрежетал по бетону и металлу с таким звуком, что у меня сводило зубы. Даже думать не хочу о том, сколько новых царапин появилось на моей броне. Она, конечно, восстановится, но на это уйдёт время и нервы. Потому что две царапины в одном месте прорвут доспех насквозь.

«Я предлагал оставить врата», — не удержался Эхо, когда я в очередной раз застрял.

«А я предлагал тебе помолчать», — огрызнулся я. — «Видишь, оба страдаем. Где направляющая? Почему не вижу зелёных линий?»

Когда добрались до вертикального колодца, стало легче. Броня опускала меня плавно, как современный и дорогой лифт, так что в голову начали лезть мысли, которым в тесноте технических площадок было явно не место. Но отвязаться от них у меня не получалось.

Орвейны нарушали законы империи. Причём делали это не так, как каждый второй аристократ, недоплачивая налоги, работая с контрабандистами, а то и с пиратами. Нет! Они нарушали саму основу законов империи Тирис, в которой двойных трактовок не существует. Все находки предтеч сдаются империи. Все. Исключения оформляются короной, и только после того, как империя проверит находку. Тут же находится целый форт предтеч, и, судя масштабу проходов, можно говорить о десятилетиях раскопок, исследований и прочих запрещённых мероприятиях. За такое полагалось даже не ссылка на Жердан. За такое наказание было одним единственным — казнь без права на помилование. Соларионы могут многое простить, но только не утаивание наследия предтеч.

И вот тут начиналось интересное. Скрывать такое невозможно, даже на таком удалённом фронтире, как Веллор-3. Нужно исследовательское оборудование, причём настолько специфическое, что любая поставка будет отслеживаться Соларионами под микроскопом. Нужен персонал. Вариант «воспитаем своих на месте», конечно, хорош, но я в него не верил. Требуется особая подготовка, скрыть которую ещё тяжелее, чем исследовательское оборудование. Нужна энергия, нужен полигон, нужно много чего. Малый дом с двумя ржавыми крейсерами не потянул бы и десятой части всего этого. Значит, Орвейны действовали либо невероятно тайно, либо под чьим-то прикрытием. Например, под прикрытием того, кто умеет прятать деньги и информацию.

Латт и его заказчик? Вероятность сто тридцать процентов. Значит, мой контракт окончательно переставал быть спасательной операцией. Заказчик отправил меня не за четвёркой аристократов средней руки. Заказчик отправил меня за теми, кто курировал, а то и вёл проект по исследованию артефактов предтеч. Причём эти люди понадобились ему настолько срочно, что в ход пошли десятки миллионов кредитов, доступы туда, куда обычных людей не пускают, а также отряд наёмников с репутацией тех, кто умеет творить невозможное.

«Мы на дне шахты», — прервал мои размышления Эхо. — «Готовь меч, резать придётся долго. Это тебе не фазовый сплав. Это корпус среднего форта предтеч!»

Пришлось поработать. Боевой меч предтеч, который до сего дня был не в состоянии разрезать только биоткань ксорхов, натужно гудел, пока я продавливал его в оболочку форта. Продавливаться он категорически не желал. Тем не менее миллиметр за миллиметром, с шипением и снопами белых искр металл поддавался. Минуте на двадцатой заныло запястье. На сороковой я начал понимать ксорхов, бегающих кругами вокруг недоступной добычи. На пятьдесят третьей вырезаемый овал дрогнул и просел. Я едва успел подхватить плиту, чтобы она не грохнулась на меня. Весила она, к слову, как парочка хороших упитанных брутов.

«Хм…», — многозначительно произнёс Эхо, когда мы проникли внутрь форта.

«Что за вздохи?», — напрягся я. — «Разве мы не добрались до первой промежуточной цели?»

«Добраться-то добрались», — ответил Эхо. — «Только эта цель… Как бы сказать… Мертва! Малый форт, который мы нашли на Гиперионе-7, был жив. Там действовал управляющий контур, всё функционировало, всё работало. Здесь же не работает ничего. Всё, что ты видишь вокруг — мертво. Это просто железо. Пусть и железо предтеч. Кажется, я понял, почему ксорхи ещё не прислали сюда Пожирателя. Потому что тут толком жрать нечего. Идём дальше, нужно всё проверить»

Вывод Эхо мне не очень нравился. Неужели я потратил столько времени впустую?

Зелёная линия повела меня в огромный зал и, несмотря на продолжающего бурчать Эхо, я замер. Это определённо была лаборатория. Оснащённая так, что у меня от жадности даже в животе заурчало. Кругом стояли ровные ряды рабочих станций с манипуляторами тонкой работы, замершими над разобранными предметами предтеч. Несколько мощных сканеров стояли в сторонке, и внутри каждого висели артефакты. Пластина с текучим узором, связка стержней, что-то, до боли похожее на разрубленный вдоль универсальный куб. Вдоль дальней стены находились стеллажи с контейнерами, где тускло светились артефакты.

Всего было много, всё было таинственным и интересным, но всё выглядело так, словно кто-то разом вырубил рубильник прямо посреди работы, после чего все в спешке покинули форт-лабораторию. Вон, даже недопитая чашка чая стоит на столе! Зелёный туман ксорхов сюда ещё не добрался, сохранив лабораторию в том виде, в котором её оставили люди.

Установив врата предтеч, я расширил их и ко мне тут же вломились «Малыши».

— Ксорх, где мы? — спросил Райн, водя лучевой винтовкой из стороны в сторону.

— Средний форт предтеч, — ответил я. — Тайная база Орвейнов.

Пришлось рассказывать, что произошло за последние несколько часов моего путешествия по Веллору-3. Пока я говорил, Векс с Рорком деловито ходили между стеллажами и контейнерами, прикидывая, как можно использовать те или иные артефакты.

— Всё это нужно забрать, — заявил Рорк, закончив первоначальный осмотр. — По-хорошему, я бы ещё и форт утащил, если бы понимал, как это можно сделать. Сколько у нас времени до провала задания?

— Десять дней, — ответил Векс. — Мне не нравится происходящее. Что-то нелогичное во всём этом, но я пока не понимаю, что конкретно. Нужно изучать.

— Изучайте, я пока схожу к управляющему контуру, — ответил я. — Эхо сказал, что форт мёртв, но нужно проверить.

— Мускул, Следопыт — за работу! — скомандовал Райн. — Мускул — на тебе стеллажи. Следопыт — контейнеры. Перетаскивайте всё через врата. Остальным помогать! За дело, «Малыши»! Артефакты сами себя не перетаскают!

Началось любимое всеми нами мероприятие под названием «грабёж в промышленных масштабах». Все эти артефакты нам точно пригодятся. То, что Орвейны не смогли разобрать, мы найдём как использовать. В крайнем случае отдадим Соларионам, ещё больше завоёвывая себе различных бонусов.

Следуя за зелёной нитью, я спустился на уровень ниже, где, наконец, увидел тот самый управляющий столб. Точно такой же, как в малом форте предтеч. Рядом со столбом находился провал, уходящий куда-то в глубины планеты. Эхо дотянулся до двух километров, но провал на этом не заканчивался, уходя ещё глубже.

«Что там?», — спросил я.

«Без понятия», — честно ответил Эхо. — «Структура среднего форта мне неизвестна. Могу предположить, что там находится энергетическое ядро, питающее весь форт. Оно как-то взаимодействует с ядром планеты и… Ну-ка повернись!»

Голос Эхо стал таким, что я не мог не подчиниться. Я подошёл к столбу, коснулся его рукой, но ничего не произошло. Управляющий контур не признал меня за своего. Он вообще ничего не признавал, при этом нельзя было сказать, что столб был отключён. Он работал. Во всяком случае, один из его экранов был активным и именно к нему меня пригнал Эхо.

И по этому экрану медленно ползли цепочки тусклых символов. Красные такие, неприятные. По одному взгляду на которые можно точно сказать, что что-то идёт не так, как мне бы того хотелось.

«Это таймер», — произнёс Эхо упавшим голосом. — «Обратный отсчёт, который закончится через десять суток. А теперь давай сложим два плюс два. Мёртвый форт, в котором работает одна единственная система. Энергетическое ядро, уходящее к центру планеты. И таймер. Когда он дойдёт до нуля, ядро форта выплеснет всё, что в нём осталось, прямо в планету. Веллор-3 повторит судьбу Вераска. Есть возможность ещё кого-то сделать безземельным бароном».

Я смотрел на ползущие красные символы и ощущал, как по спине ползёт холод. Осталось десять суток до глобального взрыва. Ровно столько, сколько осталось до выполнения кажущегося простым задания. Что там говорил Латт? «После этого срока выполнение задания станет невозможным». Я ещё удивился этой формулировке. Теперь не удивлялся. Тяжело спасать кого-то с планеты, которая перестанет существовать.

А ведь задание казалось таким простым! Почему, груваки их всех раздери, всё всегда идёт через одно место?

Вопрос был риторическим, который тут же был загнан в самый далёкий угол сознания. Переживать и плакать будем позже. У меня есть десять дней и ими нужно воспользоваться сполна!

«Малыши» вошли во вкус. Ториан тащил к вратам целый стеллаж, не размениваясь на отдельные контейнеры, Орин с Зориной паковали содержимое сканирующих арок, Векс с Рорком спорили над разрубленным кубом, Аларик с Вальтером что-то откручивали и только Лана сидела с планшетом, присоединив его к местному терминалу.

— «Малыши», новая вводная! — крикнул я, останавливая грабёж. — На то, чтобы разграбить это место, у нас есть сутки.

— Это ещё почему? — возмутился Ториан, не выпуская стеллаж.

— Потому что через десять суток Веллора-3 не станет, — пояснил я. — Местные умельцы соединили энергетическое ядро с планетой и запустили таймер обратного отсчёта. Видимо, чтобы сдохнуть не только самим, но и прихватить с собой всех высокоранговых ксорхов, которые спустятся на планету. Остановить это нельзя, только смириться с тем, что Веллор-3 вскоре повторит судьбу Вераска. До бункера Орвейнов ещё шестьдесят километров лёту. Есть ненулевая вероятность, что придётся пробиваться через ксорхов. Это время, которое нужно закладывать на операцию. Так что на грабёж у нас не так много времени. Вопросы?

Вопросов не было. У нас вообще редко спорят, когда кто-то говорит подобным тоном. Райн разбил группу на смены, врата превратились в конвейер, и следующие часы форт Орвейнов методично перетекал на безымянную планету.

Лана в очередной раз доказала, что является одним из самых полезных членов нашего отряда. Пока все работали, она обнаружила в дальнем крыле лаборатории живой серверный узел. Проблем с его вскрытием не возникло и вскоре она скачала всё, до чего смогла дотянуться — огромные массивы данных, журналы исследований, какие-то архивы. Всё то, чем здесь так долго занимались Орвейны.

— Предварительно, — доложила Лана, закончив потрошить местную систему, — этой лаборатории около пятидесяти лет. Полный разбор займёт недели, но одно могу сказать уже сейчас — Орвейны копали здесь всю жизнь. Это не форт был случайно найден во время строительства города. Это город вокруг форта был построен!

Мне оставалось только усмехнуться. Проект длиной в полсотни лет. Такое прикрыть невозможно. Нет, можно, только если вообще не выпускать никого с планеты. Но Орвейны не были отшельниками. Это был обычный аристократический род средней руки. Такой же, каких миллионы по всей галактике. Значит, дело не в том, что они скрывали тайную. Тайна сохранялась на другом уровне — на уровне их куратора. Нашего таинственного заказчика.

Двадцать четыре часа спустя я выбрался из вентиляционной шахты и полетел в сторону резиденции Орвейнов. Сложенные врата предтеч привычно давили на спину, но я научился не обращать на такие мелочи внимания. Впереди меня ждали люди, положившие всю свою жизнь на изучение артефактов предтеч. Люди, готовые ради сохранения своей тайны уничтожить всю планету! Что-то мне подсказывает, что наша встреча лёгкой не будет. А когда было иначе?

В стандартной ситуации шестьдесят километров — это около часа спокойного полёта. Это когда ты неспешно летишь и при этом наслаждаешься красивым пейзажем, успеваешь выпить чашечку кофе, да ознакомиться с новостями. Вот только пейзаж был муторным и однообразным, кофе мой доспех создавать не умел, а отвлекаться на новости возможности не было. На планете, куда я попал, новостные каналы не показывали. Поэтому вместо одного часа на то, чтобы добраться до резиденции Орвейнов, мне пришлось потратить почти четыре.

Виноваты в этом были ксорхи. Чем ближе я подлетал к цели своего путешествия, тем их становилось больше. Что было весьма странно. Ксорхианцы распределялись по захваченной планете согласно простой и понятной логике — где больше еды, там и они. То есть огромные города, наполненные теперь уже мёртвыми людьми, должны являться основным местом их обитания.

Это если смотреть на ситуацию привычным взглядом. Здесь же, как я понял, привычный взгляд вообще не работал. Что заставляло задуматься как меня, так и Эхо.

Нет, нельзя сказать, что в городах не было ксорхов. Были. Причём весьма много. Вот только это были безмозглые бруты и летающие средние корабли роя. За всё время нахождения на планете в радиус сканирования Эхо попало лишь несколько драксов и ни одного коронника. Словно ксорхов, любящих копаться в мозгах людей, на эту планету не завезли.

Так вот! Резиденция Орвейнов находилась за пределами города в, теперь уже, мёртвой холмистой пустоши. Жрать тут нечего, так что по всем правилам поведения ксорхианцев резиденция должна была пустовать. Но она не пустовала.

«Я даже считать не берусь, сколько их здесь», — заявил Эхо, когда мы зависли на вершине очередного холма. — «Нет, если хочешь — посчитаю, конечно. Но есть ли в этом хоть какой-то смысл?»

Смысла не было. Я смотрел на резиденцию Орвейнов и искренне не понимал, что делать дальше. Виконты жили в небольшом дворце средней руки. Наверно его можно было бы назвать красивым, если бы не обстоятельства. Даже сейчас, когда от парка у дворца осталось одно воспоминание, его структура говорила о том, с какой тщательностью подходили владельцы дворца к оформлению.

Но насладиться красотами дворца не получалось, потому что всё пространство было заполненно ксорхами. Причём это были не патрули или отдельные группы. Это была одна сплошная живая масса. Бруты стояли плечом к плечу, причём ближе к зданию плотность становилась такой, что между тушами нельзя было разглядеть земли. Поверх этого живого моря ползали средние корабли роя, а чуть в стороне от дворца возвышались три неподвижные фигуры драксов.

«Эхо, а что тут происходит?», — спросил я, хотя прекрасно знал, что ответить моя личностная матрица не может.

Происходящее вообще не имело какой-то логики. Например, в городе, где был спрятан форт предтеч, ксорхианцы сходили с ума, бегая взад-вперёд, пытаясь пробиться к желанной цели. Здесь же они стояли, словно формировали дополнительную броню у дворца. Да и наличие драксов как бы намекало, что ксорхианцы прибыли сюда не уничтожать, а защищать.

Поднявшись на пару метров, я подлетел ближе, позволяя Эхо просканировать резиденцию в поисках выживших. Отчёт поступил не самый радужный. Хотя, на что ещё можно было рассчитывать в подобной ситуации?

«Итак, начнём с логистики», — заявил Эхо. — «Проникнуть в бункер можно только через главный вход. Других путей нет. Ни вентиляции, ни резервных тоннелей. Ничего. Бункер строили люди, поставившие себе целью организовать максимальную безопасность. Это довольно мощное сооружение. Теперь о неприятном — я не могу заглянуть внутрь. Дохожу до контура бункера и упираюсь в преграду, словно изнутри стены обложены биосетью ксорхов. Я не вижу ни людей, ни оборудования, ни жизненных показателей. Только оболочку бункера».

Вот, значит, как здесь дела обстоят! Использование биосети ксорхианцев не является чем-то невероятным. Те же Кироны или пираты «Чёрного норка» активно пользуются подобной технологией. Достаточно найти место произрастания эдриана, как можно пополнить запасы биосети. Она растёт большими кусками и вполне удобно транспортируется.

Вот только подобную биосеть можно было ожидать вокруг форта, чтобы сканеры прибывших в систему кораблей не показали ничего, связанного с предтечами. Но Орвейнов средний форт вообще не беспокоил. Подумаешь, запрещённые разработки. Кому они нужны? Но собственный бункер — это другое! Его и защитить от сканирования можно. Если бы я чётко не знал, что он здесь есть, можно было бы его и пропустить.

Вот теперь и думай, что такого ценного прячут Орвейны в своём дворце? И как, груваки его разбери, Латт получил жизненные показатели четвёрки Орвейнов, если бункер скрыт такой защитой? Мало того, что с планетой нет связи, так ещё и изоляция идеальная. Каким образом прошли данные о состоянии четырёх человек? И только ли четыре человека находятся в бункере?

Ответов давать мне никто не торопился, так что пришлось возвращаться к делам насущным. Ломиться в лоб через такую толпу брутов не стал бы даже я. А это, между прочим, весьма высокая планка безумия. Поэтому мне пришлось отлететь подальше от дворца, найти местечко поукромней и активировать врата предтеч. Пришло время мозгового штурма.

— Рассказывай! — Потребовала Зорина ещё раньше, чем я успел пройти через врата.

Рассказал. Причём в максимальных подробностях, со своими мыслями и неотвеченными вопросами. Даже жаль, что мы находились на безжизненной планете, так что все носили шлемы с непроницаемыми визорами. Хотелось бы мне посмотреть в этот момент на лица «Малышей». Даже мы, привыкшие к чему-то необычному, с подобным не сталкивались.

— Собственно, в этом и заключается проблема, — закончил я. — Нужно пройти через огромную толпу брутов. Как — ума не приложу.

— Потому что мыслишь узко, как и любой тупорылый грувака, — фыркнула Зорина. — Нужно жахнуть!

— Чего? — не понял я. — Жахнуть?

— Бункер защищён биосетью ксорхов, — пояснила Зорина свою мысль. — Значит, хоть планету взрывай, ничего с бункером не произойдёт. Полагаю, внутри ещё и антивибрационная система установлена, чтобы сильно не шатало во время катаклизмов. Если хорошенько жахнуть, с этими груваками хитрозадыми ничего не случится.

— Логичная мысль, — поддержал Векс. — Биосеть защитит от удара и устранит ксорхианцев. Дальше ты прорежешь проход мечом и пролезешь внутрь.

— Вы не забыли о том, что мой меч не режет биосеть? — спросил я. — Нужно ставить усиление, но тратить на это универсальный куб я не хочу.

— Зачем тебе её резать? — Райн повернулся в мою сторону. — Вспомни, как мы вытаскивали народ на Гиперионе-7? Мы резали сеть нижних пещер? Этого не потребовалось — люди спокойно протискивались через ячейки.

— Не совсем спокойно, но протискивались, — поддержал Ториан. — Вскрываешь внешнюю дверь, пропихиваешься внутрь, ставить врата и дело, считай, сделано. Вытаскиваем всех, кто там остался и пусть эта планета хоть сотню раз взрывается.

— Если в бункере вообще кто-то есть, — подал голос Вальтер. — Орвейны изучали технологию предтеч. Я сильно сомневаюсь, что у них не завалялось где-то в закромах захудалых врат, ведущих куда-то в безопасное место. Так что пролезет Ксорх в бункер, а там никого не будет. Хрен мы тогда задание выполним.

— Выполним, — не согласился Векс. — Этот момент отдельно отражён в договоре. Нужно собрать доказательную базу того, что Орвенов нет в бункере или что они погибли до нашего прибытия. Хотя получить титул виконта для Ксорха и право на матрицу для Вальтера мы не сможем.

— А меня одного беспокоит картинка с планеты? — подал голос Орин.

Все посмотрели на нашего следопыта, требуя пояснений. Тот смущаться не собирался и над его рукой появилась проекция картинки города, которую я скинул ещё до открытия врат в форте предтеч.

— Согласно полученным данным, перед нами мёртвый город, — пояснил Орин. — На который внезапно напали ксорхианцы и всё тут захватили. У меня вопрос — когда происходит внезапное нападение тех, кого нельзя остановить, люди оставляют свои машины в таком строгом порядке?

Орин скорректировал изображение, показывая летающие платформы, аккуратно припаркованные на землю, словно люди закончили работать, заглушили оборудование и только после этого предались панике. Хотя, как мне кажется, никакой паники не было. Потому что теперь уже и я вспоминал, на что похож город и понимал, что паникой там и не пахло.

— Ксорхи, конечно, порезвились, — продолжил Орин. — Разрушили здания, пустили свой яд, но лично у меня большие сомнения, что они хоть кого-то смогли сожрать. Во всяком случае — в этом городе. Да и не город это, бутафория какая-то. Люди не будут жить в подобных условиях. Здесь же нет ни магазинов, ни центров развлечения. Просто многоуровневые дома.

— Город был построен вокруг форта, — напомнила Лана. — Вариант, что он бутафорский, вполне рабочий. Но это не значит, что другие города планеты такие же.

— Не значит, — согласился Орин. — Я же просто описываю необычные вещи, которые бросаются в глаза. Странно просто всё это.

— Как странным является и поведение ксорхианцев, — задумчиво протянул я. — Они не нападают на бункер. Они его защищают.

«Может, захватим парочку падальщиков?», — предложил Эхо. — «Заодно проверим управляющий контур Сердца».

«И что это даст?», — спросил я. — «Брут — обычный рабочий инструмент. Солдат, выполняющий приказы. Он не думает и не размышляет о сути бытия».

«Через него выйдем на Сердце», — пояснил Эхо. — «Оно же где-то на планете должно быть? Иначе, как твари координируются? Они не похожи на самостоятельных особей. Ими кто-то управляет. Узнаем, кто конкретно и придумаем, что будем делать дальше».

«Не сейчас», — ответил я после паузы. — «Вначале жахнем. Мне нравится эта идея».

Судя по молчанию в эфире, слова Орина заставили всех задуматься.

— Как бы там ни было, нужно пробиться к бункеру, — заявил я. — Нужна взрывчатка. Организуете?

— Уже, — Зорина кивнула на увесистый контейнер. — Как знала, что пригодится. Сотрёт всё живое в радиусе трёх километров.

— Откуда такая уверенность? — поинтересовался я. — Три километра — это не в ресторан сходить между делом. Это дофига и ещё чуть-чуть.

— Ты забыл, грувака недоверчивая, что я, в отличие от некоторых, читаю спецификации на то, что лежит в нашем арсенале? — фыркнула Зорина. — Если говорю, что три километра, значит так оно и есть. Будешь сомневаться — получишь в тупорылую носопырку. Кстати! По поводу ресторана! Я не поняла, а когда это ты успел слиться с этой темы? Кто мне обещал лучший ресторан из всех, которые есть в этой галактике?

— С ресторанами разбирайтесь сами, — над ладонью Векса появилась проекция резиденции Орвейнов, где блестела оранжевая точка. — Я наложил характеристики взрывчатки на рельеф. Если установить заряд в указанной точке, зона поражения накроет и основное скопление ксорхианцев, и воздушный ярус над ним. С вероятностью девяносто шесть процентов от находящихся в данный момент ксорхианцев у дворца не останется ни одной боеспособной единицы.

— Почему не сто? — спросил я. — Куда ещё четыре процента подевались?

— Четыре процента я заложил на то, что бруты внезапно научатся летать, — невозмутимо ответил Векс. — Пусть данных о подобном в базе нет, всегда нужно исходить из худшего сценария.

— Годиться, — кивнул я, после чего побарабанил пальцами по створке врат. — Тогда возникает вопрос с доставкой.

«Почему у тебя возник с этим вопрос?», — откликнулся Эхо. — «Или ты про свой универсальный контейнер забыл? В него спокойно влезает одна тонна без ограничений по объёму. То, что мы прицепили врата предтеч к броне, а не закинули её в универсальный контейнер — техническое решение для быстроты активации».

«Что значит техническое решение?», — возмутился я. — «Мне пришлось скидывать врата! А когда мы лезли через воздуховод к форту предтеч, врата мешались!»

«Производственные трудности», — невозмутимо ответил Эхо. — «Тогда мне казалось это самым эффективным способом транспортировки…»

«То есть ты просто забыл?», — неожиданно понял я. — «Забыл о том, что мы адаптировали хранилище?»

— С чего вдруг этот вопрос возникнет? — спросил Райн, не слыша мою ругань с Эхо. — У тебя же контейнер тонну вмещает без ограничений по объёму.

— Да у меня в голове сидит особо продвинутая личностная матрица, которая напрочь забыла о контейнере, — пояснил я, после чего рассказал о том, как я тащил врата предтеч. Вскоре «Малыши» заржали. Причём так, что мне даже стало стыдно. Подставил Эхо по всем параметрам.

«Подумаешь, ошибся», — пробурчала личностная матрица. — «Я не обязан быть великим аналитиком, прорабатывающим все варианты действий!»

«Ладно, проехали», — примирительно произнёс я. — «Я сам виноват. Должен был вспомнить сам, а не перекладывать всё на тебя. Ты разобрался, как активировать взрывчатку?»

«Ещё бы я с подобное древностью не разобрался!», — ревностно ответил Эхо.

Радиус поражения в три километра — это достаточно большая зона. Так что установить контейнер, после чего сбежать во врата предтеч, откуда уже спокойно активировать взрывчатку, не получится. Ксорхи увидят контейнер и просто разнесут его в щепки, разорвав взрывчатку, как лист бумаги. Значит, между извлечением контейнера и взрывом должно пройти всего несколько мгновений, за которые я должен буду свалить во врата. И всё это под пристальным взглядом десятков тысяч брутов и средних кораблей роя.

Что-то мне начинает нравится это задание!

Контейнер мне передали в собранном виде. Заряд, штатный активатор и дублирующий канал, чисто на всякий случай. Хотя, какой может быть «всякий случай», никто не знал. Активация взрыва была настроена на контакт с поверхностью. Никаких таймеров. Как только контейнер коснётся земли или башки любопытного брута, тут же произойдёт то, что Зорина назвала «жахнем». Причём жахнет так, что мало никому не покажется. В том числе и тому, кто этот контейнер запустит.

План, придуманный на коленках, был уникален той красотой, которая делала наш отряд известным по всей галактике. Да, тот самый план, от которого у нормальных людей седеют виски. Подняться на двести метров, буквально под днища средних кораблей ксорхианцев. Выйти к точке подрыва. Вытащить бомбу из универсального контейнера, запустить её на землю, а дальше верить в чудеса акробатики и нерасторопность ксорхианцев. Меня, несомненно, заметят, но за те доли секунд, которые я буду виден, мне нужно будет вытащить врата предтеч, расширить их и перейти на другую сторону. При этом позволяя вратам спокойно упасть в самый эпицентр взрыва. Им-то ничего не будет, изделию предтеч какая-то взрывчатка нипочём, а то, что они улетят к грувакам, никого не волновало. Главное, что ксорхов в месте подрыва не будет.

Идеальный план! Который нужно выполнить с первой попытки, потому что второй уже не будет. Подопытный сломается.

— Я на месте, — произнёс я, прекрасно понимая, что меня никто не слышит. Через врата предтеч связь не пробивала, а тянуть провод, чтобы общаться с группой, было лишним. Потому что любой провод — это вероятность в нём запутаться.

Подо мной раскинулся дворец Орвенов во всей своей красе. Вместе с морем из брутов. Буквально в паре метров пролетел очередной корабль ксорхов, едва не вызывав у меня приступ паники. Хорошо у меня есть Эхо! Он показал, что наши траектории не пересекаются и в меня эта махина не врежется.

Ещё раз посмотрев вниз, я глубоко вдохнул и произнёс, настраивая себя на рабочий лад:

— Поехали!

Бомба ушла вниз так легко, словно всю свою недолгую жизнь только этого и ждала. Корабли над моей головой тут же задвигались активнее, заметив новую цель, но пока не стреляли. Они не понимали, что это такое, откуда взялось и почему в небе болтается какой-то человек.

Этот же человек, то есть я, уже держал в руках врата предтеч. Створки расширились, появилась рука Зорины, которая втянула меня внутрь с такой силой, что едва не поломала мне руки! Я рухнул за камни мёртвой планеты, а за моей спиной Зорина сузила створки врат. Акробатический этюд в исполнении одного безумного владельца группы наёмников был завершён.

А потом щель между створками полыхнула. Это было не такое пламя, как во время уничтожения Вераска, но что-то вполне близкое к этому. Изображение в щели сошло с ума. Огонь, небо, земля, дым, снова небо и огонь — картинка вращалась, кувыркалась и мелькала рваными кадрами. Как мы и предсказывали, взрыв не смог уничтожить врата. Но взрыв заставил их летать, причём, судя по увиденному, весьма далеко.

Вращение прекратилось через минуту. Картинка в щели дёрнулась последний раз и замерла, показывая серый грунт и кусок ядовито-зелёного неба. Огня не наблюдалось, так что я расширил створки и шагнул обратно на Веллор-3.

Врата валялись в небольшом кратере. Созданном, судя по увиденному, самими же вратами. Закинув их в контейнер, я взлетел и помчался обратно к резиденции. Документация на взрывчатку не соврала — от дворца, как и от ксорхов, не осталось ничего. Хотя нет, кое-что уцелело — то, что находилось ниже уровня земли. Взрыв уничтожил верхние этажи, вскрыв расположенный бункер Орвейнов. Причём кое-где не выдержала оболочка этого бункера. В проломах, среди дымящегося бетона, обнажилась плотная структура биоволокон. Им взрыв такой силы тоже ничего не смог сделать.

«Есть предложение воспользоваться подарком и не тратить время на взлом бронированных дверей», — предложил Эхо. — «Судя по моим данным, ты вполне можешь протиснуться в образовавшиеся проломы. Это сильно сэкономит нам время»

С этим я был согласен на все сто процентов. Ксорхи уже должны были понять, что произошло нечто неправильное и наверняка отправили сюда все силы, какие у них только есть на этой планете. Если бруты закроют своими телами высвободившийся бункер, пробраться в него будет уже проблематично.

Поэтому я подлетел к самому широкому пролому. Биосеть сидела плотно, была уложена в несколько рядов, чтобы наверняка защитить от всевозможных напастей, но одного строители бункера не прогнозировали — что кто-то вздумает протискиваться через ячейки. Моя броня изменилась, став максимально гладкой. Даже если захочешь — ничем не зацепишься. Эхо показывал зелёными направляющими, что нужно потянуть, что отжать, куда пропихнуться, я же упорно двигался вперёд, обдирая броню. Полз медленно, но уверенно. Если пролезла голова, то и всё тело заберётся. Так, во всяком случае, подсказывал мне Эхо.

Наконец, я это сделал. Упираясь двумя руками, я пропихнул свой таз в дырку и едва не рухнул вниз. Броня предотвратила моё падение, позволив зависнуть в воздухе и осмотреться. В бункере было темно, но для меня это уже давно не было проблемой, так что ничто не помешало мне насладиться зрелищем мёртвого бункера.

Мёртвого, между прочим, по всем правилам. Обесточенные пульты, застывший воздух, пустые стеллажи, а также куча взрывчатки у входа, настроенной так, что открытие дверей приведёт к детонации. И, судя по тому, что я видел, взрывчатки здесь было столько же, сколько мы использовали для очистки дворца от ксорхов. Если не больше.

Но всё это как промелькнуло перед моими глазами, так и исчезло. Какой смысл обращать внимание на мелочи, когда в самом центре бункера находились врата предтеч. Точнее, там находилась арка, внутри которой не было привычного всем перехода в сопряжённые врата. Я спустился ниже и Эхо однозначно подтвердил — врата уничтожены. Тот, кто ушёл через эти врата, очень сильно не хотел, чтобы за ним последовали, поэтому уничтожил сопряжённые врата. Сделал то, что до текущего момента мог делать только верховный ксорхианец. Другого существа, способного на подобное, в нашем странном мире я не знал.

Ничего другого в бункере не было. Ни тайников, ни записей, ни намёка на то, куда сбежали Орвейны. Как не было здесь и оборудования, через которое Латт мог получить данные о том, что четверо виконтов Орвейнов всё ещё живы.

Пришлось отрабатывать протокол «полная фиксация происходящего». Терять десять миллионов никто не хотел, так что «Малышам» пришлось поработать. Мы сфотографировали каждый метр бункера, включая ловушку у входа. Не забыли и о том месте, через которое я пролез — заказчик наверняка заинтересуется, каким образом у меня получилось попасть туда, куда попасть, по идее, возможности никакой не было.

Латт хотел отчёт? Латт получит такой отчёт, после которого ни одна грувакская душонка не посмеет сказать, что «Малыши» не дошли до цели. Свой контракт мы отработаем на все сто.

— Ты что задумал? — спросил Райн, когда я достал щипцы и взмыл к потолку.

— Не пропадать же добру? — ответил я, после чего вырвал крепление, которым крепилась биосеть к стене бункера. — Орвейнам это всё равно уже не пригодится, а нам обязательно понадобится. Может, сделаем вокруг базы на Таркосе купол, который обложим сеткой. Тогда нас ни один случайно залетевший в систему корабль не найдёт.

— Кто куда, а Ксорх за добычей, — усмехнулась Зорина, после чего вошла во врата и вернулась обратно с такими же щипцами. — Но мысль у моей груваки правильная. Сеть штука нужная. В хозяйстве точно пригодится.

Спорить с такой философией никто не стал и следующий час мы потратили на то, что высвобождали стены бункера от чужеродного материала. Перетащив всё на мёртвую планету, включая погасшие врата, через которые ушли Орвейны, мы переглянулись. Формально задание было выполнено. Мы попали в бункер, живых не нашли, эвакуировать некого. Вот только я стоял у наших врат и осознавал, что смысл происходящего окончательно от меня убежал. Караул у пустого бункера. Таймер, отсчитывающий гибель планеты. Данные о живых людях из мёртвого убежища. И, если добавить сюда мысли Орина, странность с паникой, которая должна была охватить население во время появления ксорхианцев. Если всё это сложить вместе, получается весьма некрасивая картина какого-то масштабного спектакля, в котором нам отведена роль статистов.

Терпеть не могу подобные роли. За них никогда не платят.

«Есть идея, причём она настолько безумна, что как раз в твоём репертуаре», — вкрадчиво произнёс Эхо. — «Кто-то ведь ставил падальщикам все эти странные задачи? Караулить. Кружить. Не входить. Так давай спросим у того, кто ставил! Захватим парочку брутов, подключимся к ним и выясним, кто тут отвечает за управление и как он вообще докатился до жизни такой».

Я посмотрел на взрывчатку у входа и усмехнулся. Вот, уже и личностная матрица у меня обрела зачатки безумия. Но план мне нравился! Эхо прав — он как раз в моём репертуаре.

— Народ, уходите, а мы с Эхо пойдём на охоту, — произнёс я. — Пока планета не взорвалась, нужно поговорить с местными властями. Вдруг что полезное расскажут?

«Ладно, Эхо, давай поработаем», — произнёс я, опускаясь на крышу многоуровневого дома. — «Доставай нашего спящего красавца, будем разбираться, как он функционирует. Ты у меня сколько полигон выпрашивал? Поздравляю, полигон прибыл — эта планета в полном твоём распоряжении. Правда, пользоваться ей можно суток девять, так что работать нужно быстро.»

«Давно было пора этим заняться», — отозвался Эхо, словно потирая свои невидимые руки. — «Доставай осколок управляющего контура. Сейчас будем творить!».

В голосе моей личностной матрицы было столько предвкушения, что мне даже стало как-то не по себе. Выставив ладонь, я сконцентрировался на универсальном контейнере и тот с лёгкостью выплюнул требуемую вещь. Это был небольшой кусок красного кристалла с рваными гранями, тёплый даже сквозь перчатку брони.

Стоило красному кристаллу появиться на свет, как бруты внизу встрепенулись. После того, что мы устроили у резиденции Орвейнов, ксорхианцы так и не забегали. Нет, к бункеру по-прежнему двигались толпы, создавая новое живое море, но те бруты, что бегали в бутафорском городе, продолжали тупить, гоняя по кругу. Средний форт предтеч манил их, причём куда сильнее приказа «сверху».

Но кроме того, что ксорхи на несколько мгновений отвлеклись от своей беготни, ничего не произошло. Мгновением спустя первая группа убежала, на её место прибыла вторая, тоже замерла и тоже умчалась прочь. И так до тех пор, пока мне не надоест сидеть на одном месте. Ксорхи вели себя настолько бестолково, что меня это заставило задуматься. Почему на одной планете есть два вида тварей? Точнее, вид один, но ведут они себя совершенно по-разному? Неужели всё дело в форте и инстинктах пожирания всего, что связано с предтечами?

«Кого выбираем?», — спросил я у Эхо. — «И сколько? Один, два, десяток?»

«Кого — без разницы, все падальщики одинаковые», — ответил Эхо. — «А вот сколько — это хороший вопрос. Давай начнём с одного, а там разберёмся, на что мы способны.»

«Принял, сейчас найдём», — кивнул я, взлетая над городом. — «Кстати, что делать-то? Нужно в голову попасть?»

«Тебе делать ничего не нужно», — пояснил Эхо. — «Ни прикладывать, ни направлять. Просто стой и не сопротивляйся тому, что сейчас произойдёт. Я организую канал связи через управляющий осколок и пущу его через тебя, как единственно доступное нам живое существо. Главное с ума не сойди — есть ненулевая вероятность того, что твой мозг может не выдержать нагрузки.»

«Стоп!», — заволновался я. — «Ты что, можешь сжечь мне мозг?»

«Не переживай!», — тут же успокоил меня Эхо. — «Зорина говорит, что там выжигать нечего, так что ничего страшного не произойдёт. Если что — мы тебя починим. Наверно. Так что, готов?»

Когда тебе говорят «не переживай», почему-то только и хочется, что переживать. Готов ли я к очередному безумству? Определённо нет! Особенно при том условии, что эксперимент может оказаться неудачным и меня превратит в овощ. Интересно, а Эхо овощем управлять сможет?

«Не дрейфь!», — произнёс Эхо с непонятным энтузиазмом. — «Я сто раз так делал! Начинаю!»

Мир мигнул и раздвоился. Ощущение было вполне знакомым — точно так же сознание раздваивалось во время нападения на главную систему «Чёрного норка». Одна часть сознания продолжала сидеть на крыше, чувствуя ветер мёртвой планеты. Вторая стояла внизу, на проспекте, четырьмя опорами ощущая треснувший камень, и медленно дожёвывала кусок здания, который зачем-то отгрызла минуту назад. Вкуса, кстати, не было. Теперь я знал это из первых рук.

Зрения в привычном понимании у брута не было. Вместо картинки шли какие-то потоки, от которых начинало рябеть в глазах моего первого сознания. Тепло, движение и что-то ещё, чему в человеческом языке даже названия не придумали. Город в этих потоках выглядел серой пустотой, зато сородичи светились ровными сгустками, а где-то на самом краю восприятия находилось плотное, невыносимо притягательное пятно. Я потянулся к нему и понял, что смотрю на форт предтеч. Вернее, на то место, где он должен находиться.

Никогда прежде мне не доводилось вот так управлять конкретным воином ксорхианцев. В корабле подобных ощущений не было. Что в виртуальной капсуле, что через дарованный мне обломками корабля предтеч функционал получалось управлять только сердцевиками и, уже через них, остальной армией. Причём такой полноты ощущений ни разу не было. Бруты были просто отдельными солдатиками, которых можно было переставлять с места на место. Сейчас же всё было совершенно иным и это ощущение мне нравилось.

Неожиданно я ощутил стороннее воздействие. Оно шло фоном, практически незаметным, но давило так уверенно, что мой брут постоянно дёргался. Давление нельзя было услышать — это был образ, впечатывающийся прямо в основу моего второго сознания. Эхо сумел убрать лишнее, подстраиваясь под новое давление и постепенно мы смогли вычленить главное — мне приказывали покинуть притягательное пятно и отправиться дальше. Туда, где находится центр этого мира. Нужно подойти, найти место и стоять. Не входить. Никого не подпускать. Защищать. Образ не требовал от меня понимания. Его интересовала лишь покорность и чёткость исполнения. Вот только что мой брут, что сотни его сородичей, «запертые» в этом городе, на давление внимания не обращали. Потому что притягательное пятно форта предтеч манило куда сильнее.

«Эхо, откуда идёт давление?», — спросил я, с удивлением обнаружив, что сносно ощущаю себя на границе двух сознаний.

«Откуда-то извне», — серьёзным голосом ответил Эхо. — «Приказ повторяется с завидной регулярностью, словно его транслирует механизм, а не живое существо. Видимо, мы подключились к местной системе управления логистикой».

«Тогда добираем комплект», — решил я. — «Одного брута нам точно мало!»

Дальше пошло веселее. Второе подключение далось легче первого, третье я вообще почти не заметил. Эхо тянул каналы через осколок, и с каждым новым ксорхом моё сознание не дробилось на части, а словно отращивало дополнительные пальцы. Управлять брутом оказалось не сложнее, чем сжать кулак. Захотел — туша пошла. Захотел — остановилась и села, если это слово применимо к существу без выраженной задницы.

Через полчаса на площади передо мной стоял десяток смертоносных туш, построенных в две шеренги. Строил я их исключительно для собственного удовольствия — надо же было проверить точность управления. Бруты стояли смирно, не шевелились и всем своим видом напоминали новобранцев в первый день учебки. Разве что преданности в наших информационных потоках было больше, чем у новобранцев.

— Красота, — вслух оценил я результат. — Зорина удавится от зависти.

«Не отвлекайся», — оборвал меня Эхо. — «Давление усилилось. Кажется, на нас обратили внимание».

Эхо был прав. Давление, которое до этого момента растекалось по всем ксорхам, начало собираться вокруг моего десятка. Сравнить это можно было с течением реки, в которой кто-то развернул десять рыбин против потока. Вроде всё то же, но каждая чешуйка чувствует, что плывёт неправильно. Приказ «охраняй бункер» стучался в моих брутов снова и снова, с каждым разом настойчивее, и мне приходилось прикладывать усилие, чтобы удерживать туши на месте.

Уступать я не собирался. Не для того мне пришла в голову гениальная идея подчинить себе десяток тварей, чтобы отдать их обратно при первом же недовольном бурчании. Вместо этого я собрал всё, что накопилось у меня за последние дни, начиная с пустого бункера и заканчивая ролью статиста в чужом спектакле, упаковал в один простой посыл и отправил вверх по течению: «Прошу уточнить цель и чётко поставить задачу».

Понятия не имею, как это выглядело с той стороны, но давление неожиданно исчезло. Совсем. На несколько долгих мгновений мои бруты остались одни в абсолютной тишине, но разбегаться они уже не могли. Мой контроль никуда не делся. Я вернул брутов обратно в строй, заставил их несколько раз пройтись по дороге в полной синхронности, после чего усадил на землю. Теперь оставалось только ждать.

И ждать пришлось недолго — новый образ пришёл минут через пять. Адресовался он конкретно моему десятку и суть его стала понятна практически мгновенно. И это несмотря на то, что слов в сигнале всё ещё не было. Дефектные единицы обязаны явиться к источнику для дальнейшего изучения. Солдаты не имеют права задавать вопросы.

«Слышал?» — усмехнулся я. — «Нас обозвали дефектными».

«Технически дефектными обозначили брутов», — уточнил Эхо. — «Но соглашусь, прозвучало неприятно, особенно часть про изучение. Как я понимаю, изучение в исполнении падальщиков это то, после чего изучаемый объект утрачивает целостность. Мы потеряем наших домашних животных. А ведь я уже начал думать о том, чтобы им имена придумать. Заберём с собой в академию, будем всех пугать. Шумиха на всю империю будет!»

Ага, обязательно будет. Вначале шумиха, потом камера без окон где-то в глубинах лабораторий Соларионов. Лучше избавиться от ксорхов сейчас, пока Эхо действительно к ним не прикипел. Поэтому я собрал все образы, какие только мог, и отправил новое послание: «Прошу сообщить, куда мне следует направляться. Жду координаты».

Координат не было. Ни через минуту, ни через пять. Мои бруты сидели на земле, вернувшийся фоновый приказ обтекал их стороной, а новых образов не поступало. Я уже начал прикидывать, не послать ли новый запрос, когда Эхо усмехнулся:

«Ещё бы они координаты нам прислали», — произнёс он. — «Дефектных никто никуда не приглашает — их просто эвакуируют! Подними голову».

Со стороны горизонта, снижаясь по плавной дуге, шёл средний корабль роя. Он завис над дорогой, где сидели мои бруты, опустился практически до самой земли, после чего в борту распахнулся овальный проём. Не было ни трапа, ни аппарели. Видимо, предполагалось, что дефектные единицы запрыгнут сами.

— Ну что, мои хорошие, карета подана, — обратился я к своему десятку. — Заходим по одному!

Бруты затопали к проёму. Не дожидаясь, пока последний скроется внутри, я сжал осколок Сердца в кулаке и, оставаясь в невидимости, влетел в отсек, устроившись под потолком. Хотя, вряд ли это можно было назвать отсеком. Ксорхианский корабль изнутри выглядел не набором коридоров, а системой полостей, соединённых сжимающимися проходами. Стенки отдавали тусклым красноватым свечением, по ним пробегали волны, и вся эта конструкция неприятно напоминала внутренности очень большого живого существа.

Проём затянулся и корабль пошёл вверх. Я висел под потолком, смотрел на брутов, невозмутимо стоящих посреди чужого желудка, и размышлял о том, что, возможно, впервые в истории этого мира человек летит на корабле роя в качестве пассажира. Пусть и безбилетного. Кому рассказать — не поверят. Хотя нет, «Малыши» поверят. Они уже ничему не удивляются.

Полёт проходил штатно. Во всяком случае, каких-либо сигналов бедствия или опасности живой корабль не передавал. Летели и летели. В какой-то момент давление сменилось лёгкостью и по поступающим от моих брутов информационным потокам я понял, что мы вышли за пределы атмосферы. А ещё через несколько минут я ощутил цель.

Сердцевик висел над планетой, как небольшая луна. Тяжёлый корабль ксорхианцев подавлял оба сознания. Что моё, человеческое, что моё, состоящее из десятка брутов. Окон у нашего корабля не было, но их и не требовалось — мои бруты ощущали корабль, как что-то важное и родное. Как то, что их создало. Так, а вот это уже интересно. Получается, брутов делали не на планете, а в космосе и уже потом спустили? Разве ксорхи поступают подобным образом?

Отвечать мне никто не стал. Даже Эхо проникся моментом. Давление сердцевика ощущалось настолько чётко, словно мы сами стали частью роя. В какой-то момент я даже хотел спрятать управляющий осколок, чтобы очистить сознание. Вот только имелась ненулевая вероятность, что нас тут же вернут обратно на планету. А то и вовсе взорвут корабль, на котором мы летели, чтобы не создавать себе лишних проблем.

Наш транспорт нырнул в борт сердцевика и, судя по ощущениям, шлюзов здесь не было предусмотрено. Плоть сердцевика расступилась, пропустила нас внутрь и сомкнулась за кормой. Корабль дёрнулся и замер, всем своим видом показывая, что дефектные особи дальше идут своим ходом. Появился проём, и мои бруты потопали наружу, ведомые как мной, так и короткими импульсами местного Сердца. Перехватить управление у него не получалось, но Эхо довольно ловко подстроил импульсы под общее управление «питомцами», чтобы Сердце ничего не заметило. Рано ещё ему что-то замечать.

Вылетев за своими брутами, я завис в метре от последнего, стараясь не касаться биоткани корабля, и тут случилось то, чего я не ожидал. До меня неожиданно дошло, что я понимаю, куда нужно идти. Да что там понимаю — я знаю весь этот корабль вдоль и поперёк! Например, левый проход вёл к энергетической артерии, питающей двигательные ярусы. Правый — к камерам вызревания, где сейчас доращивалась партия новых брутов. А широкий тоннель прямо по курсу упирался в главный зал. В место, где находилась та самая «цель».

«Эхо, откуда я это знаю?», — осторожно спросил я.

«Ты сейчас серьёзно меня спрашиваешь?», — отозвался Эхо после паузы. — «Если бы я понимал, что происходит, не был бы личностной матрицей, а управлял всей галактикой. Могу только предположить, что это результат того, что ты когда-то был Мозгом. Такие вещи бесследно не проходят. Наверняка какая-то часть знаний ксорхианцев просочилась в твоё сознание и куда-то спряталась. Причём как от тебя, так и от меня».

Мозг, значит. Что же, вполне логичное обоснование, но подумаю об этом позже. Учитывая всё то, что мне нужно обдумать, скорее всего никогда я к этому вопросу не вернусь. Потому что привычка откладывать подобные трудности и напрочь о них забывать уже не раз спасала мою психику от разрушения. Зачем копаться в себе, если можно не копаться? Так что мысли в сторону и нагонять моих брутов. Куда-то вся моя армия подевалась.

Брутов я нагнал у входа в главный зал. Вернее, нагнал я уже не брутов, а то, что от них осталось. Беспощадные смертоносные бойцы, которые час назад послушно строились передо мной в две шеренги, лежали вдоль стены аккуратной грудой запчастей. Конечности отдельно, туловища отдельно, внутренности в сторонке. Дефектную партию списали и разобрали на комплектующие, рядом с которыми копошились мелкие ксорхи незнакомого мне вида, деловито утаскивая фрагменты куда-то в боковые полости.

— Своеобразные у них тут премии за работу, — пробормотал я. — Ладно, спасибо за доставку, мужики. Дальше я сам.

Главный зал сердцевика оказался огромным. Видимо, я попал не просто в какой-то сердцевик, а в его улучшенную версию. До того, как у меня забрали брутов, я осознал размеры корабля и мог с уверенностью заявить, что исполин, который когда-то прибыл в систему Агрис, с лёгкостью бы поместился в этом сердцевике и ещё бы место на парочку осталось. Собственно, Сердце тоже было гигантским — раза в три больше того, из которого я вырвал управляющий контур. Отовсюду к нему тянулись красные нити, начиная от толстых жгутов в руку толщиной. заканчивая тончайшими волосками. И эти нити пульсировали в такт центральному органу сердцевика, передавая волны ощущений, превращающиеся где-то там, внизу, в приказ. Стой у бункера. Никого не подпускай. Не входи.

Вот, значит, кто у нас режиссёр местного спектакля. Или, как минимум, помощник режиссёра, который зачитывает актёрам текст и расставляет их по своим местам.

Я завис в десятке метров от кристалла, и в кои-то веки у меня не было мыслей. Одно дело планировать захват командного центра ксорхов, сидя на крыше мёртвого дома. Совсем другое — висеть перед этим командным центром и осознавать свою никчёмность. Я хотел узнать, откуда взялись странные приказы. Что же, я дошёл до места, где можно получить ответы. Осталось только понять, каким образом это можно сделать.

«И как им управлять?» — спросил я у Эхо.

«Никак», — обнадёжил меня Эхо. — «Давай сразу определимся с вариантами, чтобы ты не наделал глупостей. Первое, что приходит на ум — продавить Сердце осколком. Лично у меня огромные сомнения на этот счёт. Слишком размеры у этих сущностей разные. Сердце тебя даже не услышит».

«Плохо, конечно, но вполне ожидаемо», — согласился я. — «Вариант второй?»

«Он прост, как три кредита — нужно жахнуть, как говорит Зорина», — продолжил Эхо. — «Тоже сомнительный вариант. Убьём Сердце — не получим ответы. Мало того, умирая, Сердце может отправить импульс дальше, через Ретранслятор. И верховные ксорхи узнают, что ты всё ещё живой. Вдруг им это не понравится, и они за тобой явятся?»

«Ты бы не начал этот разговор, если бы не было третьего варианта», — понял я. — «Рассказывай, что мы можем сделать?»

«Вот, уже начинаешь меня понимать», — в голосе Эхо появились довольные нотки. — «Оглядись. Кругом нити связи. Сердце не управляет кораблём напрямую. Оно управляет вот этой сетью, которая разносит его волю по сердцевику и ко всем порождённым им тварям. Контур в этом случае является посредником. Тем, кто передаёт сигнал. Напомни, что ты держишь в руках?».

Я посмотрел на осколок управляющего контура. Это не осколок Сердца — это часть той самой сети, по которой ходят приказы.

«Именно», — подтвердил Эхо. — «Это самый простой и правильный доступ к сердцевику! Мы не будем воевать с Сердцем. Мы встанем между ним и кораблём, перехватив нити. Будем делать это медленно, по одной. Сердце продолжит отдавать приказы в контур, вот только контур будет уже нашим. А чтобы никто ничего не заподозрил, даже Сердце, я закольцую ответы, замкнув их на себя. Сердце продолжит генерировать приказы, а я буду показывать ему, что всё идёт без каких-либо проблем. Буду отвечать Сердцу голосом корабля. Но сразу предупрежу — это только та часть работы, которую я замкну на себя. Кому-то придётся выступить Сердцем, но здесь мои полномочия заканчиваются. Это твоя задача. Причём управлять придётся не только кораблём, но и каждым падальщиком, которого он породил».

— Работаем, — решил я, пока здравый смысл находился в полном шоке от услышанного. — С чего начинаем?

«С мелочи», — ответил Эхо. — «Видишь тонкий пучок справа, у самого пола? Циркуляция крови по внешнему контуру. Начнём с него, нужно набить руку».

Я подлетел к пучку, сжал осколок и позволил Эхо работать. Осколок в моей ладони потеплел, от него к пучку протянулось что-то невидимое, и через несколько мгновений я почувствовал ток чужой крови. В прямом смысле. Где-то в глубине сердцевика по сосудам толщиной с человека шли потоки того, что можно было назвать кровью корабля, и это движение отдавалось у меня под рёбрами вторым пульсом. Странное ощущение, конечно. Никому не рекомендую повторять подобное в домашних условиях.

Сердце действий Эхо не заметило. Его не волновало, что одна из тысяч нитей вдруг перешла под управление другого существа. Ведь Эхо сделал всё, чтобы Сердце по-прежнему ощущало утраченный канал связи.

«Работает!», — Эхо даже не пытался скрыть торжество. — «Следующий».

Дальше пошёл конвейер. Пучок за пучком, жгут за жгутом. Забрав восприятие корабля, я начал видеть пространство вокруг сердцевика так же ясно, как вижу собственную руку, если поднять её перед глазами. Следом пришла очередь двигательных ярусов, и у меня появились мышцы размером с городской квартал. С каждой перехваченной нитью чужая туша становилась моей, но каких-либо негативных ощущений не было. Всё воспринималось настолько естественно, словно так и должно быть. Когда-то я управлял сердцевиком, но сейчас понимаю — то управление не шло ни в какое сравнение с настоящим контролем. Полагаю, даже в текущем виде, всего с одним сердцевиком, я сумел бы разобраться со всем «Чёрным норком» разом.

Но не всё оказалось так радужно, как мне того бы хотелось. На толстом жгуте управления роем мы застряли.

«Здесь медленно», — предупредил Эхо. — «Этот жгут слушает планету и всё, что находится рядом. Дёрнем лишнее — почувствуют все. Мне нужно скопировать фоновый приказ и подставить копию так, чтобы ни одна волна не сбилась. Жди, на это уйдёт какое-то время».

Забавно, но это оказалось довольно легко. Боевой доспех предтеч обеспечивал полный комфорт, проблем с энергией не было, а практически полное управление сердцевиком заняло разум, вынуждая меня разбираться в тех, или иных блоках. Например, теперь я точно знал, что могу закрыть договор с Вейранами буквально за мгновение. Мион порождался в отдельном органе сердцевика, где и хранился до вживления в коронника. Всё, что мне нужно — сформировать сотню-две дефектных коронников и прибить их, чтобы забрать ценную добычу. Обязательно нужно будет этим заняться.

«Готово», — выдохнул Эхо спустя вечность. — «Копия встала. Рой слушает меня и только меня. Осталось само Сердце».

Изначальный хозяин сердцевика продолжал дышать светом, отправляя свои волны в контур. Величественное зрелище, если не знать, что контроль ему больше не принадлежит. Эхо замкнул вокруг Сердца его собственные нити и волны приказов начали уходить по кольцу, возвращаясь обратно с пометкой «выполнено».

Сердце забеспокоилось. Видимо, Эхо не подумал о временной задержке. Волны света начали ходить быстрее, сбились с ритма, несколько раз и вовсе полыхнули. Кристалл звал свой корабль и не слышал ответа. Вернее, слышал, но не понимал, почему ответ приходит так быстро. Пришлось Эхо перестраиваться, формируя паузы между ответами. Практически по каждой нити, которую мы захватили, пришлось прорабатывать свою задержку, но, когда моя личностная матрица закончила с последней, Сердце успокоилось. Всё вернулось в привычную ему норму.

«Вот и всё», — совсем по-человечески вздохнул Эхо. Были бы у него руки, ещё бы и пот со лба бы стёр. — «Пусть посидит здесь, в полной изоляции. Когда разберёмся с основными проблемами, обязательно его допросим. Тебе же интересно, почему Сердце отдавало такие странные приказы?»

— Обязательно допросим, — согласился я. — Проверяем управление. Поворот на один градус по крену и анализ происходящего в системе.

Сердцевик шевельнулся. Громадина качнулась ровно на один градус и замерла. В голове тут же всплыли сотни данных — что происходит в системе, реакция «детей», корректировка курса второго сердцевика, находящегося на другой стороне планеты. Ничего, что могло бы вызвать панику у ксорхианцев. Да и какая паника, если сознание всех моих «детей» контролировалось мной лично? Это даже не десятки — сотни тысяч существ различного вида, но, повторюсь, никакого напряжения на мозг я не испытывал. Видимо, Эхо перестраховался, предполагая, что у меня голова может закипеть. Или был прав, говоря, что кипеть там нечему. Зорина глупостей не скажет.

Кстати! Я отошёл от Сердца и достал врата предтеч. Таиться сейчас было лишним — это был мой корабль, и никто ничего здесь мне сделать не мог. Точнее, сейчас я был самим кораблём, поэтому какие-то врата мне точно не помешают.

Створки разошлись и буквально через мгновение на меня бросилась какая-то тень. Я даже защититься не успел, как тень прижала меня к стене, обретая форму «Призрака». И, судя по особым царапинам, внутри этого «Призрака» сидела Зорина.

— Живой, груваки тебя раздери! — прорычала она. — Живой!

— Конечно живой, — не понял я. — Я же говорил, что мы с Эхо на охоту идём.

— Какая, к хренам, охота? — следом за Зориной через врата прошёл Вальтер. — Ксорх, тебя не было восемь дней! Завтра планета должна взорваться!

— И что? — всё ещё не понял я. — Задержались немного, с кем не бывает?

— Он не понимает, — послышался голос Векса. — Поэтому наши эмоции для него не логичны. Ксорх, где находились врата предтеч, пока ты путешествовал по планете?

— В универсальном контейнере, — ответил я. Судя по всему, это какой-то серьёзный вопрос, раз все так переполошились. — Постойте, хотите сказать, что в момент нахождения врат в контейнере предтеч, они становятся неактивными?

— Не сразу, но суть ты уловил правильно, — ответил Векс. — Они перестали работать через сутки после твоего ухода. Не расширялись, ни на что не реагировали. Складывалось ощущение, что внезапно явился верховный ксорх и сожрал как тебя, так и всю планету. Мы уже собирались лететь в систему, но решили дать тебе ещё немного времени. Как видно не зря. Кстати, а где мы находимся?

Слова Векса немного шокировали. А ведь я уже привык к тому, что вокруг происходит какая-то хрень.

— Получается, те врата, которые мы нашли… — прошептал я.

— Орвейны не уничтожали их, — кивнул Вальтер. — Они спрятали их в универсальный контейнер и забыли о них на веки вечные. Ксорх, а ведь Калькулятор прав — ты куда нас притащил? И что это за жуть красная сбоку? Почему всё пульсирует? Где мы, груваки тебя раздери?

— Где мы? — задумчиво произнёс я, всё ещё с трудом осознавая, что на подчинение корабля ушло так много дней. — Народ, только сильно не пугайтесь, я потом как-нибудь на пальцах объясню. Когда сам пойму, как всё это так получилось. Если кратко — теперь у нас есть свой сердцевик. Осталось придумать, где его швартовать.

— Так, грувака хитрозадая, ты что опять учудил? — Зорина посмотрела на меня, требуя опровержения, но опровергать я ничего не мог. У меня действительно был сердцевик, и я им мог пользоваться.

— Твою же мать! — пробурчал Вальтер, осознавая уровень безумия, в которое «Малыши» в очередной раз окунулись. — Ксорх, ну на кой, а? У нас что, проблем нет? На кой нам ещё и сердцевик? Чтобы за нами начала охотиться вся галактика? Да если хоть кто-то узнает, что он у нас есть — нам же всем кранты!

— Знаешь, Скала, продолжишь в таком же духе, станешь Нытиком! — заявила Зорина. — Это же, мать его за ногу, сердцевик! Огромная грувакская дура, которую можно… Да я даже хер знает, что с ней можно сделать! Но что-то можно определённо! Ведь можно же, командир?

Зорина смотрела не на меня, как на автора этого чуда, а на Райна. Тот покачал головой, пытаясь осознать величину проблемы, после чего тяжело вздохнул:

— Скала прав, — произнёс Райн. — Как только хоть кто-то узнает о том, что мы стали владельцем сердцевика, «Малышей» можно считать трупами. На нас начнут охотиться все. И ни одни Вейраны нас не прикроют. Потому что они будут в первых рядах. Всё же умеет Ксорх подкинуть задачу.

— Прежде чем принимать решения подобного рода, нужно определиться, что вообще представляет собой сердцевик, — подал голос Векс. Судя по тону, нашему живому компьютеру было крайне любопытно, как оно всё работает и почему ещё не сломалось. — Ксорх, устроишь экскурсию? С указанием, что можно трогать, что нельзя, а что можно, но осторожно.

— И начни с той красной грувакской жути, которая пульсирует, — поддакнула Зорина. — У меня от неё мурашки даже по броне ползут.

— Красная жуть называется Сердце, — ответил я, ощутив некоторую злость. Я, значит, сердцевик урвать умудрился, а команда, вместо того чтобы радоваться, начала недовольно бурчать. — Трогать её нельзя ни при каких обстоятельствах, иначе мой контроль нарушится. Всё остальное трогайте. Это наш корабль, так что чувствуйте себя как дома.

Сказать, что «Малыши» чувствовали себя как дома, было бы сильным преувеличением. Ториан стоял у стены и с подозрением тыкал пальцем в биоткань, проверяя, не ткнёт ли она в ответ. Орин уже успел смотаться в соседнюю полость и вернуться с докладом, что «там то же самое, только чуть меньше». Рорк присел у пучка нитей и смотрел на них взглядом человека, которому показали технологию будущего. Все были чем-то заняты, и только Лана бродила кругами с планшетом в руках и мрачнела с каждой минутой.

— Здесь нет ни одного интерфейса, — пожаловалась она, останавливаясь рядом со мной. — Ни портов, ни панели управления. Как ты этим управляешь?

— Никак, — честно ответил я. — Я не управляю кораблём. Я он и есть.

Судя по реакции Ланы, ответ ей не понравился. Выругавшись, она вернулась через врата предтеч на мёртвую планету, чтобы покопаться в скачанных с базы предтеч данных. Там было понятней, что делать.

Следующие несколько часов превратились в то, что Векс назвал «нелогичная инвентаризация невозможного». Я водил отряд по кораблю, попутно рассказывая то, что знал сам. Знал я, как выяснилось, неприлично много. Что такое камеры вызревания и как они работают. Для чего существует энергетическая артерия с гудящей мембраной. И, что стало финальной точкой нашей экскурсии, что находится в огромном органе, размерами с тяжёлый фрегат. Орган был заполнен тусклым серебристым сиянием и выглядел настолько нереально, словно был выдумкой больного разума.

— Это же то, о чём я думаю? — тихо спросил Вальтер, глядя на сияние.

— Мион, — подтвердил я. — Здесь он рождается и здесь же хранится. В настоящий момент его здесь чуть больше трёх тонн. Три тонны сто двадцать два килограмма, если быть точнее. Орган генерирует килограмм миона в неделю, так что можете посчитать, сколько лет этому кораблю. При том, что на каждого коронника уходит по половине килограмма, а сколько было создано копающихся в мозгах тварей, я понятия не имею. Таких данных у меня нет.

— А ведь свой сердцевик — это не такая и плохая идея, — задумался Вальтер. — Килограмм в неделю — это шестьдесят килограмм в год. Почти половина всего того, что добывают Вейраны. Нам даже охотиться на коронников не придётся. Ксорх, давай грузить мион!

Идея загрузить в свой универсальный контейнер хотя бы шесть-семь сотен килограмм миона мне нравилась, вот только имелось одно «но». Наследство Мозга услужливо подсунуло справку, от которой хотелось выть. Орган не был складом, из которого можно забрать товар. Орган был местом генерации и транспортировки миона к камерам вызревания. Если вскрыть оболочку, доставая текущие запасы миона, они станут бесполезными уже через пять минут. Так что нужно либо разом всё забрать, что было невозможно, либо забирать через коронников. Два коронника в час — такая производительность камер вызревания. Коронники — не бруты. Их делать тяжело, поэтому их так защищают.

— Не всё так просто, — тяжело вздохнул я, после чего рассказал про ограничения.

— То есть перед нами три с хреном тонны миона, а взять из этого мы можем только тонну? — Райн посмотрел на меня, ожидая, что я тут же всё опровергну.

Но опровергать было нечего.

— Только тонну, — кивнул я. — Да и то в случае, если я полностью опустошу свой универсальный контейнер. По словам Эхо, нужно два куба предтеч, чтобы увеличить объём контейнера, но пойти на такое мне совесть не позволит. Универсальные контейнеры достать куда сложнее, чем мион. Как бы забавно это ни звучало.

— То есть вся проблема в таре? — понял Вальтер. — Напомни, с чем ты бегал по Гипериону-7? Насколько я помню, Арис Соларион тогда тебе что-то всучил для миона, ведь так?

— Верно, — кивнул я. — Те же Вейраны добывают мион и складируют его в особые хранилища, где он не портится. Только подобных хранилищ у меня нет.

— Зато мы знаем, где их можно достать, — произнёс задумавшийся Райн. — Не думаю, что граф Дариан нам откажет в ёмкостях. Ему же самому это выгодно.

Мысль была здравая, и я уже открыл рот, чтобы с ней согласиться, как неожиданно Векс поднял руку, как прилежный ученик, приковывая к себе всеобщее внимание.

— Оценивая перспективу, вы забываете о текущей ситуации, — произнёс наш живой компьютер. — Мы находимся на орбите планеты, которая должна взорваться через четырнадцать часов. Радиус разлёта обломков при гибели тела такой массы я даже считать не хочу. Иметь свой сердцевик, конечно, приятно, но, прежде чем думать о прибыли, эту прибыль нужно сохранить. Пора уходить от планеты.

Да твою же налево! Все эти новые чудеса, свалившиеся на голову «Малышей», напрочь выбили из памяти тот факт, что мы висим над бомбой размером с планету. Круто, наверно, думать о том, что мы получим гору миона, вот только вскоре не будет ни миона, ни сердцевика, ни нас, если мы не сбежим отсюда куда подальше!

Потянувшись сознанием в глубины сердцевика, я разбудил двигательные ярусы и повёл тушу прочь от Веллора-3, за орбиту второй планеты системы. Второй сердцевик никак не отреагировал, а предупреждать его о грядущем мне не хотелось. Однако стоило подумать о втором корабле, как меня посетила гениальная мысль, от которой я даже притормозил свой сердцевик.

«Эхо, а корабли роя?» — спросил я. — «В атмосфере и на низких орбитах находится почти полторы сотни средних кораблей. Их же всех уничтожит, а мне потом что, новые выращивать?»

«Так позови их», — ответил Эхо. — «Ты же сейчас для них Сердце, так что, по идее, можешь отдавать приказы. Пробуй!»

Попробовать? Я даже глаза закрыл, чтобы погасить на время своё человеческое сознание. Та часть меня, что была кораблём, стала чем-то большим, но я долго не мог понять, как приказать кораблям вернуться. Вроде чувствовал каждый, но при этом всё это было как-то чужим. Наплевав на логику, я сформировал образ, не имея ни малейшего представления, сработает это или нет, и отправил его всем средним кораблям, до которых дотягивался. Домой! Все! Бегом!

Следующие часы стали одним из самых странных зрелищ в моей жизни. Со стороны умирающей планеты к нам потянулись корабли роя. Сначала редкие точки, а потом сплошной поток биологических туш, охотно исполняющих мою волю. Они шли к сердцевику со всех направлений и сами выстраивались в очередь. Корпус корабля раскрывался им навстречу, принимал и укладывал каждый корабль в отведённую нишу, переводя в энергосберегающий режим. Меня наполнило непередаваемое ощущение наполненности. Причём не такой, как после хорошего обеда. Это была иная степень наполненности. Словно в меня вернулась часть меня самого, венув целостность.

Когда время, обозначенное Вексом, подходило к концу, мой сердцевик висел далеко за орбитой второй планеты. Тут же встал вопрос, который в приличном обществе не принято задавать: «Как смотреть на гибель целой планеты?». Интересно же! Обзорных площадок с прозрачными мембранами в сердцевике не предусматривалось. Кораблю, который видит всем телом, окна ни к чему.

— Сейчас что-нибудь придумаем, — пообещал я и потянулся к биоткани ближайшей стены.

Задумывал я что-то вроде большого экрана, но корабль понял задачу по-своему. Стена вздулась, пошла волнами, и из неё начало вырастать нечто, от чего отшатнулся даже Аларик. А ведь нашего невозмутимого командующего было тяжело чем-то тронуть. Оказалось, что огромная полупрозрачная мембрана, натянутая на каркас из живых рёбер, может тронуть кого угодно. Под её поверхностью ветвились сосуды, в глубине что-то медленно пульсировало в такт Сердцу, а сама поверхность отливала влажным блеском свежей кожи. Наверно, это можно было назвать глазом. Только вывернутым наизнанку. И этот глаз смотрел не на нас, а для нас. Сам запутался, пытаясь описать этот кошмар.

— Я это развидеть уже никогда не смогу, — пробурчал Райн. — Ксорх, у тебя все идеи такие, или бывают нормальные?

— Не нравится — не смотри, — заявил я, хотя, признаться, от собственного творения мне тоже было не по себе. — Эхо, выводи картинку.

По мембране прокатилась волна, сосуды налились светом, и в глубине живого экрана проступил Веллор-3. Изображение не было картинкой в привычном смысле. Оно дышало, плыло по краям и было насыщено чужеродными оттенками, словно планету показывали глазами существа, для которого наше зрение было непривычным. Да, странно, но это работало!

Когда таймер форта предтеч подошёл к концу, по серо-зелёной поверхности планеты побежала трещина. Она росла довольно быстро, ветвясь, как молния, а в разломах горело густое оранжевое свечение. Ядро форта предтеч выплюнуло всю энергию в планету и мир начал умирать. Точно так же, как когда-то Вераск, только на этот раз я смотрел на это не из гущи событий, а из первого ряда партера.

Вот только ограничится одним наблюдением мне не удалось. Потому что на планете оставались десятки тысяч брутов и так получилось, что я был каждым из них. Трещины бежали по планете, разрывали мои тела, а те как стояли, так и продолжали стоять на месте, даже когда земля под их лапами превращалась в чудовищное пламя. Приказ защищать резиденцию не предусматривал реакцию на гибель мира. Солдаты не имеют права задавать вопросы.

«Отсечь боль?» — тихо спросил Эхо.

«Приглуши», — ответил я. — «Но совсем не руби».

Эхо сжал канал до тонкой нити, убирая боль и через эту нить я смотрел до конца, как исполняется последний приказ Сердца. Бруты стояли, пока была земля, на которой можно стоять. Никто даже не дёрнулся.

Второй сердцевик тоже оставался на месте до последнего. Он висел над своим полушарием, не сходя с позиции, даже когда кора планеты пошла волнами, а из разломов ударили первые выбросы магмы. Веллор-3 лопнул, выбросив в пространство веер раскалённых обломков размером с горные хребты. Экран передал вспышку и то, как обломки превратили тяжёлый корабль ксорхианцев в ничто.

«Второй сердцевик передал импульс», — произнёс Эхо. — «За мгновение до разрушения. Даже не спрашивай, что за импульс и куда его передали. Я не знаю, но могу уверенно заявить, что кто-то только что узнал, что здесь произошло.»

На месте Веллора-3 расползалось облако раскалённых камней, в котором уже нельзя было угадать очертаний мира. Мы стояли перед жутким живым глазом и молчали. Даже Зорина не стала нарушать этот момент своими едкими замечаниями. Понимала, что сейчас не место и не время. Поэтому писк моего коммуникатора, прозвучавший в этой тишине, прозвучал сродни набату.

«Заказчик считает задание выполненным. Результаты выполнения и отчёт ожидаю через пять стандартных дней. Место встречи — Инвикта-Прайм, ресторан „Сады Инвикты“, 14:00 по местному времени. Кстати! Врата, которые вы вынесли с Веллора-3, тоже прихватите».

Судя по тому, что все повернулись в мою сторону, требовалось объяснение происходящему. Пришлось рассказывать и даже показывать поступившее сообщение. Подпись отсутствовала, но все и так прекрасно понимали, кто только что со мной связался. Посредник по имени Латт, работающий на странного заказчика. И, судя по месту встречи, его совершенно не беспокоят Соларионы и всё, что они могут устроить.

— Ксорх, дай коммуникатор, — потребовал Векс и, как только его получил, отдал его Лане. — Хакер, требуется компетентное мнение. Каким образом на устройство пришло сообщение?

Лана взяла коммуникатор, подключилась к своему планшету и на какое-то время ушла из реальности. Когда она заговорила, в её голосе читался искреннее непонимание.

— Я понятия не имею, как пришло сообщение, — ответила Лана. — Связи с базой нет. Ретрансляторов в системе нет. Мы внутри туши, которая глушит сигналы лучше любой биосети. Этого сообщения не должно существовать, но оно пришло. Судя по логам, канал гиперсвязи открылся на две сотых секунды, доставил сообщение и закрылся.

— Сообщение отправлено через двадцать пять секунд после гибели планеты, — добавил Векс, забирая мой коммуникатор. — Заказчик знал с точностью до минуты, когда планета будет уничтожена.

— А ещё ему известно, что мы были в бункере, — мрачно произнёс Вальтер. — Как известно и о вратах, которые мы вытащили с планеты. Ставлю всё, что у меня есть, что этот Латт знал о том, что Орвейнов нет на месте ещё до того, как подписал с нами контракт на их спасение.

— И это ещё не самое плохое, что у меня есть вам рассказать, — произнёс я. — Пока мы ходили по кораблю, Эхо кое-что выяснил. В общем, у нас опять есть небольшие проблемы. Контроль над сердцевиком работает не всегда, а только в том случае, пока мы с Эхо находимся на борту. Как только мы покинем корабль — Сердце вернёт над ним полный контроль. Причём вместе со всеми воспоминаниями о том, кто здесь ходил, что трогал и куда потом отправился. И вся эта информация отправится верховным ксорхам, которые уверены, что я умер. Стоит им узнать обратное — начнётся новая охота. И Вераск с Веллором-3 могут стать не единственными уничтоженными планетами.

— Кто бы сомневался, что всё будет хорошо, — усмехнулся Вальтер. — Получается, толку от наличия у нас сердцевика нет? Красивая игрушка на пару дней, а дальше или сиди на ней до конца жизни, или уничтожай?

— Мион, — не согласился я. — Технически, можно перевести корабль в режим экстренного функционирования. Тогда мион будет генерироваться по килограмму в сутки. Возьмём у Вейранов хранилища, зальём их под завязку и обеспечим поставки на десятилетия вперёд.

— Хрен с ним, с этим грувакским мионом, — отмахнулась Зорина. — С кораблём-то что делать? Бросать нельзя, продать некому, спрятать негде. Это же не врата, в контейнер не засунешь! Только не говори, что ты собрался здесь теперь жить?

— Спрятать действительно негде, — поддержал её Векс. — Я прикинул варианты. Сердцевики не могут входить в гипер, это подтверждено всей историей наблюдений. Между системами они ползут в обычном пространстве десятилетиями. Ширина нашего корабля такова, что он не пролезет во врата предтеч, даже если расширить их на максимум. Так что перегнать его куда-то мы не можем в принципе. Сердцевик застрял в системе Веллор-3 навеки.

За столом, если так можно назвать вырост биоткани, вокруг которого мы расселись, повисло уныние. Самый крупный трофей в истории нашего отряда стремительно превращался в самый бесполезный. Однако предаваться унынию я не собирался, потому что наследство Мозга подкинуло очередной подарок.

— Наверно, придётся вас в очередной раз удивить, — произнёс я. — Каждый сердцевик обладает возможностью разового перехода через ноль-пространство.

— Ты хотел сказать «гиперпространство»? — уточнил Векс.

— Нет, — я покачал головой. — Ноль-пространство. Даже не спрашивай, что это такое — я понятия не имею. Знаю только, что гипер тут ни при чём, переход мгновенный и что точку выхода можно выбрать любую, хоть на другом конце галактики. Из минусов — после перехода способность выгорает. Точнее, выгорает орган, который обеспечивает переход, а Сердце восстанавливать этот орган не умеет. Для восстановления сердцевику нужно вернуться на базу, которая находится где-то за пределами нашей галактики. И лететь туда корабль может только своим ходом. Тысячи, а может и десятки тысяч лет. Поэтому ксорхи считают переход крайней мерой и почти никогда его не используют.

— Почти? — зацепился Вальтер. — А когда используют?

— Когда Сердце покидает корабль, — ответил я. — Сердцевик — это не боевая единица в том смысле, в котором мы привыкли. Это целая экосистема, которая может функционировать как в космосе, так и на планете. Когда Сердце дозревает до того, чтобы сойти на планету и жить на ней, сердцевик совершает прыжок, доставляя хозяина к новому дому, а сам корабль идёт в качестве начальной пищи для колонии. У ксорхов нет отходов. У них в дело идёт всё, до чего дотягиваются их загребущие лапки.

Какое-то время все опять молчали, переваривая услышанное. Что-то у нас сегодня слишком много молчаливых пауз. Стареем, что ли? Обычно «Малыши» менее эмоциональны в этом плане.

— Итак, у меня есть план, — ответил я и поднялся. — Раз прыжок разовый, то нам нужно потратить его так, чтобы вся галактика содрогнулась от ужаса. Лично у меня есть большие претензии к пиратам «Чёрного норка». Заказ на меня приняли? Приняли. Флот на Вераск отправили? Отправили. Сражаться со мной один на один хотели? Хотели. Не вопрос, давайте устроим им сражение. Как по мне, один сердцевик против одного пиратского флота — отличная разминка.

— Тебя не смущает, что ты уже один раз проиграл битву пиратам? — спросил Аларик. — Тогда у тебя было четыре корабля. Сейчас один.

— Уровень контроля другой, — пояснил я. — Сейчас я готов к сражению.

— Полёт к пиратам — это дорога в один конец, — заметил Векс, даже не думая меня отговаривать. — Всё, что мы хотим с этого корабля получить, нужно получить до прыжка.

— Именно, — согласился я. — Поэтому к пиратам мы летим не сразу. Сначала вы отправляетесь к Вейранам за хранилищами для миона. Я остаюсь здесь и жду вас с тарой на три с лишним тонны. Не будем забивать мой контейнер, он нам пригодится для чего-нибудь другого.

— Знаешь, грувака ты хитрозадая, не верится мне, что ты просто хочешь отомстить пиратам, — неожиданно подала голос Зорина. — Рассказывай, что задумал. Целей в нашем мире дофига и больше, но ты выбрал именно «Чёрный норк». В чём дело?

Мне оставалось только ухмыльнуться — Зорина меня раскусила.

— А ты вспомни капитана Ирмала, — посоветовал я. — Ничего на ум не приходит?

Все смотрели на меня, я же смотрел на Лану, как единственного человека, который способен воплотить мой план в жизнь. Судя по очередному молчанию, никто моими словами не проникся. Или не понял. Ладно, поясню, мне не сложно.

— Капитан Ирмал, — напомнил я. — Капитан крейсера «Уничтожающий». Так получилось, что у этого замечательного человека была собственная база, о существовании которой мы узнали через поглощение личностной матрицы оного капитана. Учитывая связь с герцогом Альмиром, не удивительно, что Ирмал обладал матрицей, но дело сейчас не в этом, а в том, что любой нормальный пират должен иметь планету-базу, куда стаскивает всё награбленное. Делаем предположение, что у Кхатар-Прайма будет куча линкоров. Это такие дорогие летающие корыта, чьи капитаны вряд ли связаны с Соларионами. И все эти корыта бывали рядом с тайными базами, выгружая свою добычу. Продолжать, или логика уже понятна?

— Ты хочешь скачать базы всех пиратских линкоров? — прошептала Лана, ошарашенная не меньше других.

— Не я, а ты, — поправил я. — Пока все бегают за ёмкостями для миона, мы с тобой проработаем передачу данных, протестируем её, а потом, когда у нас будет всё работать, ринемся в систему Кхатар-Прайм. Уничтожить все линкоры и орбитальные станции, конечно, круто, но не это моя главная цель. Да и понимаю я прекрасно, что это нереально. Но вот запустить в линкор средним кораблём и через сидящего там брута добраться до центра управления — это другой разговор. Получаем координаты, уничтожаем всё, что можно уничтожить, и, как только сердцевик взорвут, выйдем через врата. Чем не план на победу?

— Грувака жадная, — произнесла Зорина, но в её голосе не было усмешки. Там было нескрываемое уважение. Вот! Мной уже гордятся!

«Малыши» вернулись через три дня, толкая перед собой платформы с чёрными цилиндрами хранилищ. Шестнадцать штук, каждая из которых вмещает по двести килограммов ценного груза.

— Граф Дариан не задал ни одного вопроса, — доложил Вальтер. — Вообще ни одного! Знаешь, Ксорх, это уже ненормально. Это же граф, что б ему пусто было! А он нас принял, выслушал и тут же распорядился выдать всё, что есть на складах. Ноль вопросов! Есть ощущение, что граф понял про нас что-то такое, чего мы сами про себя ещё не поняли.

Выгрузка заняла остаток дня. Я вырастил от мион-органа гибкий отросток и серебристое сияние потекло по нему в хранилища, не соприкасаясь с воздухом. Три тонны сто двадцать два килограмма ценнейшего ресурса, распределённые по шестнадцати цилиндрам. Если бы это можно было продать, мы бы стали самыми богатыми людьми известной галактики.

— Готовы? — я посмотрел на свой отряд. Покидать сердцевик никто не собирался. Всем хотелось своими глазами увидеть великую битву сердцевика с пиратами.

— Безумие какое-то, — пробормотала Лана, настраивая свой планшет. За три дня я, Векс, Рорк и Лана придумали такое идеальное решение по подключению к системам захватываемых кораблей, что даже синюю изоленту пришлось использовать всего пару раз. Ладно, вру — на синей изоленте всё и держалось. Ещё на честном слове Эхо, что новый орган, который я вырастил по его приказу, точно будет работать.

— Буду считать это за положительный ответ, — кивнул я. — Держитесь за что-нибудь. Понятия не имею, как ноль-пространство ощущается изнутри. Может, люди его и пережить не могут! Мозги закипят и вытекут через ноздри.

Буквально через мгновение в сердцевике остался только я. Остальные резко вспомнили, что у них срочные дела на Таркосе и вообще, делать им на корабле ксорхов нечего. Я лишь улыбнулся — рисковать отрядом мне не хотелось. Ведь действительно никто не знал, что такое ноль-пространство. Вдруг от этого волосы выпадают?

Мои мысли потянулись к дремлющему органу, и я разбудил его. Пора в гости, дружище! Пираты нас уже заждались.

Выход из ноль-пространства я почувствовал раньше, чем понял, что вообще находился в нём. Вот только что за бортом плыли обломки Веллора-3, а вот уже вокруг меня-корабля находилась чужая система. Не было ни ускорения, ни разгона. Просто пространство вокруг расплылось, оформившись в новую точку галактики. Вот, значит, как выглядят изнутри технологии предтеч! То, что ксорхианцы являются их творением, я уже знал. Значит, и часть технологий они им передали.

Кхатар-Прайм отстраивался. На месте орбитальных станций, которые я разнёс во время своего прошлого визита, висели две уже достроенные громадины и три пока ещё решётчатых скелета. Судя по тому, что я видел, пираты подошли максимально ответственно к восстановлению защиты своей главной планеты. Причём здесь были не только восстановленные орбитальные станции, но и флот прикрытия. Девять линкоров висели за внешней орбитой орбитальных станций, одним своим присутствием вводя в уныние любую армаду, которой вздумается появиться в этом месте.

Девять линкоров! Учитывая, сколько линкоров пиратов было уничтожено на Вераске, возникал резонный вопрос о том, кто на самом деле управляет нашей галактикой. Не уверен, что у Соларионов найдётся подобная сила. Или у любого другого великого дома.

Причём не одними линкорами была насыщена система. Тяжёлые и средние крейсера формировали третью линию обороны, а малых, подобных моему «Груваке», я даже считать не пытался. Складывалось ощущение, что все пираты «Чёрного норка» собрались в одном месте, словно ждали моей атаки. Но это было не так. Я прекрасно понимал, что передо мной далеко не вся сила пиратов. Так, малая часть, собранная здесь для того, чтобы охранять планету от нового прибытия ксорхов.

Видимо, усвоили они прошлый урок. Вывод, правда, сделали неправильный. Кто сказал, что мне нужна хорошая драка?

Увидев, что со мной ничего не произошло, «Малыши» вернулись на сердцевик. Всё это время они смотрели на меня через врата предтеч, ожидая реакции на ноль-пространство. Не дождались. Реакции вообще не было. Хотя, возможно, не было из-за Эхо, а у любого другого человека подобный перенос вызвал бы неконтролируемую чесотку. А то ещё чего похуже.

Лана влетела в созданное под неё кресло и развернула перед собой огромную панель управления. Остальные ей не мешали. По сути, сейчас всё зависело не от моего мастерства, а от того, насколько синяя изолента Рорка и выдумка Векса сработают. Если всё получится, Лана получит доступ к внутренним системам кораблей противника. Не получится… Что же, мы пытались.

— Поехали, — произнёс я, выпуская первую партию роя из недр корабля.

План был прост, как всё гениальное. И так же безумен, как любой план «Малышей». Пираты ждут от ксорхов типового поведения, какое было во время прошлой атаки. По всем правилам современных учебников по поведению ксорхианцев, сердцевики должны атаковать. Всегда. Словно это мелкие безумные собачки, которые лают и цапают всё подряд. Под это строилась вся стратегия войны с ксорхами. Собственно, поэтому Аларик так сыпался, когда мы сражались друг против друга. Во время предыдущей атаки мне так и не удалось толком развернуться. Тогда было слишком много пиратов на единицу площади, гораздо больше, чем сейчас. Но теперь много линкоров уже уничтожено, ещё больше потеряно у Вераска, так что быстро восстановиться пираты не могут.

Раз так — почему я должен вести себя так, как от меня все того ждут? Вообще никакого желания! В моих руках сердцевик с полным контролем. Так, может, проверить, на что вообще способны ксорхианцы?

Залп главного калибра сердцевика не ждал никто. Не стреляют ксорхи сразу после появления в системе. Они выбрасывают рой, продавливают противника своим могуществом, уничтожают щиты и только после этого начинают стрелять. Собственно, именно из-за этого пираты не додумались включать полную защиту на орбитальных станциях. Зачем, если у них куча времени на реакцию? Что могу сказать — добро пожаловать в мой мир! Мир Ксорха!

Сердцевик напрягся и выплюнул в сторону ближайшей ко мне станции огромный сгусток раскалённой биоплазмы. Сразу после этого, не дожидаясь попадания, я включил двигатели на полную мощность, уходя в сторону. Для того, чтобы действовать эффективней, мне нужно держать между собой и главным флотом пиратов один из спутников Кхатар-Прайма. Чем меньше народа будет в меня целиться, тем лучше.

— Лёд, твой выход, — произнёс я, улетая от планеты. — Что будут делать пираты?

Я долго думал, как можно использовать Аларика. В бою за людей он гораздо сильней и смышлёней меня. Это факт неоспоримый, с которым нужно просто смириться. Однако были проблемы — я не мог подключить Аларика к системам сердцевика, чтобы управлял кораблём уже он. Выступать в качестве передаточного звена тоже не вариант. Пока Аларик примет решение, пока я отреагирую, будут потеряны драгоценные секунды. Мне и так Эхо уже вовсю сигнализирует, что времени нет и нужно стрелять. Я, в принципе, был с этим согласен, так что «бегство» за спутник сопровождалось постоянными залпами. Фрегаты, корветы, истребители, транспортники, грузовые корабли — я сбивал всё, до чего мог дотянуться. Нечего летать там, где я работаю.

Так вот! Аларика я решил использовать как гениального командора пиратов. Точнее того, кто должен предсказывать гениальные ходы пиратов. Предыдущий бой показал, что в «Чёрном норке» есть вполне серьёзные ребята, способные творить настоящие чудеса. К подобному я был не готов, поэтому потерял два сердцевика раньше, чем понял, что произошло. Сейчас подобную глупость повторять мне не хотелось, поэтому я буду ориентироваться на Аларика. Пираты должны действовать так, как предскажет мой гениальный друг. Если же они не станут, то я слишком высокого мнения о других людях. Но исходить нужно из самого плохого сценария.

«Главный калибр восстановлен», — заявил Эхо.

«Ого, почему так быстро?», — удивился я. — «Пять минут же нужно!»

«Потому что это не самый обычный сердцевик», — пояснил Эхо. — «Одна из продвинутых версий. Тяжёлый из самых тяжёлых, если можно так назвать. У него две главные пушки, способные перезаряжаться каждые две минуты. Так что у нас есть чем удивить противника».

«Отлично, начнём с него», — я глазами корабля посмотрел на окружающее пространство и выделил первую цель. Линкор «Овракал» находился от нас в пяти световых секундах. Идеальная мишень, учитывая, что висел он к нам боком.

— Выстрел, — приказал я, отправляя вперёд заряд биоплазмы. Перед носом сердцевика появился огромный раскалённый шар, который понёсся вперёд с чудовищной скоростью. Не световой, конечно, иначе бой давно бы закончился, толком и не начавшись, но достаточно быстрой для того, чтобы «Овракал» не успел среагировать. Он начал разворачиваться, одновременно с этим ринувшись вперёд, но уйти из зоны поражения так и не успел. Прошло всего тридцать секунд, как в космосе вспыхнула ещё одна маленькая звезда — удар моего шара пришёлся точно в хвостовую часть линкора. Уничтожить не уничтожил, но двигателей лишил.

— Лана, готовься, — приказал я, выпуская первую партию роя.

Я работал на уровне одного из самых многозадачных компьютеров нашего мира. Даже Векс на фоне меня стоял бы в сторонке, нервно икая. Управляя десятью средними кораблями с десантом, я не переставал двигать сердцевиком дальше под защиту Пио, одного из трёх спутников Кхатар-Прайма. Пираты, наконец, опомнились, в мою сторону полетели смертоносные торпеды, линкоры начали перестраиваться, мелочь ринулась прочь, система орбитальных станций начала накапливать энергию для выстрела, но всё это было слишком медленно.

Люди банально не успевали. Чем я и собирался воспользоваться сполна.

— Они выведут флот сюда, — рядом с Алариком появилась проекция тактической карты, на которой тот переставлял корабли пиратов. — Пираты уже должны просчитать твою траекторию и обязаны встретить тебя на выходе из тени Пио.

— Принял, — кивнул я, активируя носовые манёвровые двигатели. Появились дополнительные мембраны, выросшие из потолка до самого пола, удерживая нас на местах. Резкий разворот на сто восемьдесят градусов гигантского корабля — не тот манёвр, который можно ожидать. Занос в космосе вообще штука весьма опасная. Если не чувствовать корабль на все сто процентов, можно уйти в неконтролируемое вращение, из которого можно и не выйти. Особенно вблизи спутника. Но мне подобные проблемы не грозили. Я не чувствовал корабль — я и был кораблём! Поэтому точно понимал, когда нужно прекратить давить с одной стороны и активировать двигатели с другой, чтобы погасить вращение. Двигатели в хвостовой части заработали на все сто процентов, гася нашу скорость, а потом резко разгоняя, утаскивая прочь от Пио.

Ой, а кто это не был готов к подобному манёвру? Что, ксорхианцы так не действуют? Так я вас удивлю — не каждый человек способен рискнуть своим кораблём, повторив подобный манёвр в опасной близости к спутнику планеты.

— Выстрел! — приказал я, отправляя пылающий шар в сторону очередной орбитальной станции. Чем больше защитных формаций я выведу из строя, тем проще будет сражаться.

Но на этот раз я действовал чуть иначе, чем раньше. Следом за плазменным шаром устремились десять средних кораблей роя, среди которых было сразу три с передатчиком, обмотанным синей изолентой. Меня интересовали не только корабли и их базы данных. Наверняка в базах орбитальных станций тоже есть что-то интересное. Выстрел главного калибра не уничтожит станцию целиком. Так, слегка подпортит, полностью выведя из строя, но она в любом случае останется висеть в космосе, с активированной системой вспомогательного питания, перезапущенной системой жизнеобеспечения и прочими важными компонентами для выживания персонала. Наверняка там тоже будет много чего интересного, что понравится Лане. Да и нам всем.

— Контакт! — произнёс я, рассказывая о том, что первая партия средних кораблей врезалась в корпус пиратского линкора «Овракал». Корабли не выжили. Их расплющило о корпус, но свою задачу они выполнили — пробили дыру в броне, через которую ринулись мои бруты. Им не требовался кислород, они вполне сносно действовали в вакууме космоса. Идеальные бойцы. Может, себе парочку оставить?

Я-брут влетел в глубины обесточенного корабля людей и ринулся вперёд. Туда, куда вёл главный разум. На моём теле был установлен передатчик и коннектор для удалённой связи. Всё, что мне оставалось — выполнить волю главного разума. Нужно найти любой соединительный порт, выглядящий как… Да вот же он! Вот так он выглядит! Я-брут прислонился к соединительному порту, приложив к нему лапу. К ней был примотан соединительный кабель. Щёлкнули зажимы, и на моей лапе загорелись зелёные лампочки. Соединение стабильно. Отлично! Значит, пришло время превратиться в статую, пока мои сородичи защищают меня от жалких людишек. Я выполнил волю главного разума…

— Есть данные! — воскликнула Лана. — Качаю навигацию!

— Я разделю силы, отправив четыре линкора блокировать тебя со стороны Пио, а остальными зайду сзади, — заявил Аларик, наблюдая за тактической картой. — Тяжёлые и средние крейсера зайдут сверху и снизу, заливая тебя ракетами и лучами. Если сердцевик останется у Пио, ему не выжить. Потери меня не волнуют — важно защитить систему.

— Принял! — ответил я. То, что говорил Аларик, было вполне логично. Я бы и сам разделил имеющуюся у меня армаду, атакуя неожиданно юркий сердцевик с разных сторон. Даже если я подобью ещё два-три линкора, результат битвы будет решён.

Наивные пираты! Как вам такой манёвр?

— Ты что, грувака тупорылая, задумал⁈ — воскликнула Зорина, когда мой сердцевик на полной скорости пошёл в сторону планеты. Где-то там, прямо перед нами, полыхала одна из тридцати шести орбитальных станций, окружающих Кхатар-Прайм. Идеальная система обороны, способная противостоять врагу даже в случае гибели минимум половины станций.

Вот только она способна противостоять противникам, нападающим на планету. Как насчёт того, что противник неожиданно начнёт шустрить между планетой и сетью орбитальных станций? Насколько я вижу, орудий, способных навредить сердцевику, с внутренней стороны станций нет. Да и откуда им там взяться? Ни один безумец не будет летать на тяжёлых кораблях на таких малых высотах. Любая ошибка — и притяжение планеты будет слишком огромным, чтобы его игнорировать. Да и топлива для манёвров на таких высотах нужно столько, что придётся за собой отдельный транспортник с гелием-10 таскать.

Но сердцевик подобные проблемы игнорировал. Это вообще удивительный корабль, на самом деле! Если бы не такая жёсткая привязка, я обязательно оставил бы его себе.

— Выстрел! — произнёс я, отправляя очередной шар биоплазмы в сторону тяжёлого крейсера, идущего нам наперерез. Говорить о том, что следом за шаром отправилась десантная группа, уже не нужно. Это само собой разумеющееся.

— Не вырулишь! — воскликнул Вальтер, когда я начал поднимать нос параллельно планете. — Мы слишком близко! Нужно во врата бежать!

— Нужно заткнуться и верить капитану! — рассмеялся я. — Приготовиться, сейчас тряхнёт!

Активировав носовые двигатели, я едва не выплюнул желудок наружу, настолько нас основательно приложило инерцией. Зорина со знанием дела выругалась, Лана несколько раз кувыркнулась, ударившись о мягкую стену, и только Аларик остался стоять, как стоял, словно врос в пол. Видимо, готовился к подобному манёвру.

Нос сердцевика выровнялся, и мы двинули вперёд, на сверхмалой для нашего корабля высоте. Орбитальные станции находились над нами, они стреляли, но ничего поделать с моими щитами какие-то лучевые пушки не могли. Здесь нужно что-то гораздо серьёзней, а не вот это вот всё.

— Выстрел! — произнёс я, отправляя очередной раскалённый шар перед собой.

Вечно летать на такой высоте не сможет даже сердцевик, но этого и не требовалось. Мне нужно пролететь вокруг Кхатар-Прайма хотя бы половину расстояния, чтобы выйти с противоположной стороны. Прямо в хвосте развернувшихся линкоров. Чем я и занялся, убрав из общей картины мира очередную орбитальную станцию. Мешается.

Выстрел орбитальных станций пришёлся в пустоту. Люди рассчитали траекторию сердцевика, нашли точку выхода, подготовили энергию и сделали упреждающий выстрел сразу с десяти орбитальных станций. Любой ксорхианский корабль, попавший под подобную энергию, превратился бы в мёртвое тело, способное только беспомощно дрейфовать вперёд. Вот только ни один ксорх в здравом уме не будет делать разворот на сто восемьдесят градусов на сверхмалых высотах. Потому что это безумие даже для людей. Но не для «Малышей».

Мой корабль на несколько мгновений отлетел от планеты, сделал выстрел в сторону ближайшего линкора и, пока в меня летели смертоносные снаряды, развернулся и вернулся обратно под сеть орбитальных станций. Полыхнуло знатно, я даже на несколько мгновений ослеп, глядя на происходящее «глазами» сердцевика, но всё это было где-то там, позади меня. Люди промахнулись.

Бой превратился в конвейер. Одним выстрелом я уничтожал орбитальную станцию, выпрыгивал с орбиты планеты и стрелял в очередной линкор, чтобы тут же вернуться обратно на малые высоты. Здесь попасть в меня главным калибром никто не мог — любой промах скажется на планете. Приходилось ограничиваться торпедами, плазменными да лучевыми пушками. Против щитов тяжёлого корабля ксорхианцев это было не страшнее плевка.

И, что меня больше всего радовало, каждый свой выстрел я сопровождал отправкой десанта. Лана работала за десятерых, получая данные в промышленных масштабах. В какой-то момент к ней присоединился Векс, затем Рорк. Наших мощностей не хватало, чтобы обработать поступающие данные. Нет, мы их сохраним, но сразу обработать не получалось.

— Ещё десять линкоров, — произнёс Аларик настолько будничным тоном, словно ничего не происходило. — Двадцать три тяжёлых крейсера. Пятьдесят три средних. Сто двадцать малых. «Чёрный норк» притащил сюда всё, что мог. Пираты пришли защищать свой дом.

— Пусть приходят, — ответил я. — Синей изоленты много, как и места для навигационных баз.

— На месте командующего флотом я бы пошёл на таран, — заявил Аларик. — Если я не могу уничтожить сердцевик обычными средствами, стоит действовать нестандартно.

— Так они уже пытались, — ответил я. — Правда, пока только фрегатами, но, думаю, скоро малые крейсера подтянутся.

— Я бы делал это тяжёлым, — произнёс Аларик. — Так надёжней. Вот, смотри. Один из прибывших начал набирать скорость. Явно идёт на сближение.

На что-то подобное я тоже рассчитывал. Люди вообще такая раса, что способны на героическую гибель ради общей цели. Даже если эта цель нужна не им конкретно. Судя по скорости тяжёлого крейсера, уверенно двигающегося в мою сторону, сворачивать он не намерен. Мало того, там ещё и траекторию корректируют, в зависимости от моих манёвров.

Ладно, вылетим из-под защиты погибших станций ещё раз.

— Выстрел! — произнёс я, набирая скорость.

Все пираты ждали, что я вновь нырну под защиту планеты, но не в этот раз. Сердцевик начал набирать скорость, уходя от планеты. Между мной и безумным крейсером находился шар биоплазмы. Пирату придётся либо свернуть, чтобы выжить, либо встретить носом удар моего главного калибра. И не факт, что тяжёлый крейсер переживёт такое попадание. Это не линкор с его выживаемостью.

Капитан пиратов выбрал первый вариант. Он ушёл в сторону, подставив мне корму, чем я тут же воспользовался — всадил в него из всех биопушек, какие только были у меня на борту. Кроме главных, конечно. Уничтожить не уничтожил, но о таране заставил забыть. Пусть возится с моим десантом.

Дальше пошла самая долгая и самая монотонная часть боя. Та, про которую не пишут в героических балладах. Десять прибывших линкоров — это десять зубастых крепостей, каждая из которых явно умирать не собирается. Пришлось добывать их по одной. Я нырял под сеть практически мёртвых станций, выпрыгивал в неожиданных точках, снимал очередную цель и уходил раньше, чем ответный залп до меня добирался. Аларик комментировал вражеские ходы, и от стопроцентного попадания у меня временами мороз по коже шёл:

— Я отвожу линкоры от планеты, — произнёс он за несколько десятков минут до подобного манёвра. — Я осознал, что вблизи Кхатар-Прайма ты неуязвим. Нужно растянуть тебя на дистанцию, отдав в качестве приманки тяжёлые крейсера. Я оставлю их у станций. Если захочешь их добить, то выйдешь на мой рубеж перехвата.

— Принял, — произнёс я, разглядывая, как пиратский флот проделывает ровно то, что озвучил Аларик. — Народ, вам не кажется странным, что Лёд командует пиратами эффективней, чем сами пираты?

— Мне кажется странным всё, что происходит две последние грувакские недели! — отозвалась Зорина. — Стреляй давай.

Я стрелял. Манёвр, выдуманный вражеским командующим, был хорош для войны с ксорхами из учебника. Вот только он не работал против сердцевика, который маневрировал, как сошедший с ума истребитель, успевая при этом плеваться биоплазмой каждые две минуты. Я обходил противника с флангов, кусал по линкору за заход и старательно давил в себе желание уничтожить здесь всё одной атакой. Потому что эти корабли мне нужны! Точнее, не сами корабли, а то, что скрывается в их навигационных базах данных.

Нельзя сказать, что пираты играли роль статистов. Один раз меня всё же сумели подловить. Два линкора начали отставать от строя, словно собирались сваливать куда подальше, я пошёл на сближение, чтобы перехватить их, но в момент, когда сердцевик поравнялся с одной из уничтоженных станций, она взорвалась. Пираты умудрились заминировать подбитую станцию и подорвали её, когда я проходил мимо. И это всё при том, что на станции наверняка оставались живые люди. Много людей.

Щиты сердцевика просели в ноль, и взрывная волна вырвала из левого борта огромный кусок обшивки размером с квартал. Я ушёл в сторону на манёвровых, шипя от боли.

«Минус четырнадцать процентов массы борта», — доложил Эхо. — «Плохо, но не смертельно. Летать будем».

Больше на сближение с убегающими кораблями я не шёл. Главные пушки работали без перерыва, уменьшая количество моих противников с чудовищной скоростью. И каждый мой выстрел сопровождался десантом. Лана уже не кричала «есть контакт». Она материлась от поступающей информации, едва успевая её сохранять на наших накопителях.

Линкор «Возмездие», флагман командующего флотом «Чёрного норка», огрызался до последнего. Когда от пиратского флота практически ничего не осталось, командующий развернулся и пошёл на меня. Убегать он не собирался. В какой-то момент у меня даже уважение к этому человеку проклюнулось. Он делал всё, чтобы защитить свой мир. Да, хреновый и чёрный, но родной для него и его команды.

Манёвр, который предпринял командующий, был понятен всем — лобовой удар. Линкор «Возмездие» вывесил перед собой все щиты, какие только мог. Такие два-три прямых попадания выдержат. А там уже неважно, что будет. Мёртвые не переживают за будущее.

Вот только ни один командующий не мог вообразить, что ксорхианский корабль способен на устроенный мной манёвр. Поворачиваться кормой к атакующему я не мог — не позволяла гордость. Да и отворачивать главные пушки от надвигающегося противника было глупо. Но что было не глупо — так это полностью загасить главный двигатель и врубить обратную тягу, начав убегать от «Возмездия».

— Выстрел! — произнёс я, отправляя первый плазменный шар. Он, как и предсказывалось, растёкся по выставленным щитам. Вот только это был первый мой залп. Через две минуты он повторился. Потом ещё раз. И ещё.

Мы так и летели вдоль искорёженных кораблей. Я стрелял в «Возмездие», линкор стрелял в меня, пытаясь догнать и растоптать. Если такая махина врежется в мой корабль, я потеряю явно не четырнадцать процентов массы.

— А вот не стоило гоняться за крабиками, — произнёс я, когда линкор неожиданно заглох. Мой десант добрался до двигателей и уничтожил силовую установку, превратив противника в огромный летящий кусок металла. Скорректировав курс, я ушёл в сторону, пропуская линкор мимо.

После того, как «Возмездие» заглохло, организованное сопротивление кончилось. Уцелевшая мелочь помчалась прочь из системы, чтобы выйти в гипер, но кто же их отпустит? Рой начал охоту, останавливая один крейсер за другим, я же приступил к долгому и муторному процессу зачистки. Линкоры и крейсера были просто подбиты, но не уничтожены. Если отправить к ним ремонтные бригады, то за пару месяцев активной работы и километры потраченной синей изоленты они вновь полетят. Значит, нужно сделать так, чтобы уже никто никуда не полетел.

С этим мне потребовалась помощь. Я подлетал к скопищу покорёженных кораблей, Лана подтверждала, что полностью скопировала всю базу данных, после чего я уничтожал корабли. Никто и ничто не должно выжить в этом хаосе.

Пару часов спустя Эхо подвёл финальный итог: девятнадцать линкоров, тридцать семь тяжёлых крейсеров, пятьдесят восемь средних и тридцать шесть орбитальных станций. Мелочь в виде малых крейсеров, фрегатов всех размеров, корветов и истребителей он даже не считал.

— Всё, это последний, — произнесла Лана, наконец-то откинувшись в своём жутком биологическом кресле. — Итого, скачаны навигационные архивы восьмидесяти трёх кораблей и орбитальных станций. Ксорх, я сейчас сдохну. Если ты заставишь меня всё это обработать — прибью. И даже Снайпер тебе не поможет. Тут работы на несколько лет, если не десятилетий.

— Помогу, — заявил Векс. — Я уже начал анализ данных. Интересного много, но нужно всё систематизировать.

«Слушай, а мы же начнём бомбардировку?», — спросил Эхо словно между делом, пока я слушал отчёт команды. — «Зелёного яда полно, можно превратить Кхатар-Прайм в отличную базу для вторжения ксорхов в этом регионе галактики. Даже верховные будут рады. Может, и тебя простят.»

Признаться, я реально задумался о подобном. На планете, по всем прикидкам, находилось около ста тысяч представителей элиты «Чёрного норка». Пираты, их семьи, обслуживающий персонал. Невинных овечек там мало. Если и вырезать эту опухоль, то так, чтобы от неё ничего не осталось.

Однако додумать я не успел — послышался задумчивый голос Векса.

— Кое-что интересное, — произнёс наш живой компьютер. — Хакер скачала не только навигацию. Один из пакетов орбитальной станции является архивом службы безопасности планеты. И там сказано, что на планете есть локация под условным обозначением «резиденция капитанов». Поднимаю все доступные данные с других орбитальных станций по этому месту… Архив «Возмездия»… Да, такое место действительно существует. Три контура обороны, автономные щиты, гарнизон. Судя по последним сообщениям между командующим флота и Кхатаром, под резиденцией капитанов находится бункер. Поднимаю раннюю переписку командующего… Да, всё верно. Это не просто бункер. Ксорх — это сокровищница, которую заполняли пять поколений капитанов. Координаты получены.

Повисло особое молчание, которое у «Малышей» означает высшую степень безумия. Но Векс продолжил изучать доступные данные по «резиденции капитанов».

— Защита у бункера такая, что она способна уничтожить любой рой, — дополнил он свой рассказ. — Спускаться на планету придётся по уже отработанному сценарию — через корабль с вратами. Других вариантов нет.

— Есть, — ответил я, поражаясь возникшей в голове гениальной мысли. — Через десять часов у меня встреча с Латтом. К этому моменту мы должны не только обнести сокровищницу, но и от корабля избавиться. Потому что я не могу дать ему возможность оповестить верховных ксорхов о том, что я жив.

— И что ты предлагаешь? — спросила Зорина, даже не упомянув любимых ею грувак. Прогресс? Или крайняя степень заинтересованности?

— План, который предложил Калькулятор, только с небольшими уточнениями, — пояснил я. — Вниз пойдёт не корабль роя, а сердцевик. Где-то там пираты построили защищённый бункер? А давайте проверим, что крепче — бункер или сердцевик? Ставлю на последний! Кто готов принять ставку?

— Итак, главный вопрос жизни, вселенной и всего прочего, — я развернул над выростом стола проекцию Кхатар-Прайма с указанием точки «контакта». Местом, где находился тайный бункер пиратов. — Как вашему любимому и, не побоюсь сказать этого слова, замечательному владельцу пережить собственную гениальность? Если кто-то забыл, напомню условие задачи. Контроль над кораблём должен сохраняться до самого удара, иначе Сердце получит свободу раньше времени и успеет отправить сообщение верховным ксорхам. Допустить мы этого, конечно же, не можем. Так что я до последнего должен находиться на корабле, но в момент удара каким-то образом должен оттуда сбежать. Это даже не миллисекунды — таких значений времени просто не придумали. Как по мне, то совместить эти два требования нельзя, но я в вас верю. Дерзайте, готов выслушать любой безумный план.

— Трос, — тут же предложил Рорк. — Делаем лебёдку на другой стороне врат, прицепляем тебя туда и держим тебя на корабле до зелёного сигнала. Потом механизм сработает и тебя выдернет через врата с такой силой, что станет вопрос в том, как бы тебя не разорвало пополам.

— Нерационально, — произнёс Векс. — На скорости контакта сердцевика с планетой рывок разорвёт либо трос, либо Ксорха. Скорее всего, обоих. Как я понял задачу, Ксорх должен выжить. Зачем-то.

Это что, была шутка от Векса? Куда мы катимся? Глядишь, дойдёт до того, что Зорина перестанет поминать грувак к месту и ни к месту. А Ториан с Орином перестанут драться за Элиссандру. Хотя в последнее верится с трудом, потому что предложение нашего громилы расставило всё по своим местам. Нет, «Малыши» не меняются.

— А почему мы не можем позволить работать автоматике? — предложил Ториан. — Направим корабль вниз и будем ждать результат на другой стороне врат! Это же просто!

Вид у него был такой, словно он предложил невероятно гениальную мысль.

— Ты чем, тупорылая грувака, слушал? — спросила Зорина. — Тебе же, жертве анаболиков, человеческим языком сказали — Ксорху нельзя покидать корабль до последнего! Мускул, ты бы мозги начал прокачивать, что ли! Я же даже начинаю понимать, почему Кукла вас со Следопытом динамит постоянно. С вами же трахаться не о чём!

Повисла тишина — все пытались понять смысл последней фразы Зорины. Девушка наверняка закладывала в свои слова что-то важное, но осознать это лично у меня не получалось. Ладно, хрен с ней, у меня сейчас есть дела поважней.

— Мускул, вариант хороший, но не рабочий, — произнёс я, возвращая всех в рабочее русло. — Давайте дальше.

— Что дальше? — набычился Ториан. Видимо, всё же Зорина умудрилась его зацепить. — Должен находиться на корабле? Ну и хрен с ним, пусть находится. Только вопрос — он там весь должен находиться или достаточно какой-то части?

Мысль, брошенная словно мимоходом, была такой гениальной, что мне даже стало неуютно, почему мы с Эхо до неё сами не додумались.

«Слушай, мы не обязаны быть самыми продуманными существами!» — тут же оправдался Эхо. — «Главное найти людей, которые будут умнее или мудрее нас. Идея мне нравится. Технически, если снаружи врат останется только голова, то нити не оборвутся. Так что ты можешь находиться во вратах почти целиком, высунув наружу только голову».

— А ведь может сработать, — озвучил я наши с Эхо мысли. — На корабле нужна только моя голова. Всё остальное может находиться сразу во вратах.

— Это вполне реализуемо, — поддержал Векс, на несколько секунд завис, явно формируя план на успех, после чего продолжил: — Решение весьма элегантное. Врата разворачиваем в глубине корабля и наклоняем створками навстречу вектору удара. Ксорх проходит на мёртвую планету, оставляя в створке врат только голову. В момент удара корабль резко затормозит, а голова по инерции продолжит движение. Так что теоретически её выбросит в створки, без тросов, лебёдок, прохождения по ссылкам и регистрации. Физика делает всю работу.

Нет, Векс определённо решил превратиться в человека. Вторая шутка за неполные десять минут. Либо наш живой компьютер постепенно оживает, либо он использовал весь лимит шуток на ближайший год.

— А мою хитрозадую груваку не расплющит? — неожиданно озвучила мудрую мысль Зорина. — Может, корпус сердцевика деформируется раньше, чем инерция закинет Ксорха во врата. Я, конечно, понимаю, что там в голове ничего полезного нет, но я привыкла к нему целому. По частям мне его не нужно.

— Делаем усилители, — поддержал Рорк. — Металла много. Сформируем прочную оболочку, которая примет на себя первый удар. Калькулятор, твой прогноз по времени между ударом и вылетом Ксорха через врата?

— Три десятых секунды, — ответил Векс. — Да, оболочка с усилителями всё решит. Ксорх, сможешь её закрепить якорями?

— Вы не забыли о том, что мы немного по времени ограничены? — напомнил я. — У меня так-то встреча с Латтом скоро.

— Полчаса ни на что не повлияют, — отрезал Райн. — Техник, Калькулятор, начинайте установку. Ксорх — переноси врата в хвост сердцевика и закрепляй их там так, чтобы от удара они не улетели, оставив твою голову отдельно от туловища. Всё, «Малыши», за работу! Времени нет!

План был безумен настолько, насколько положено планам «Малышей». Причём возражений ни у кого не было. Все воспринимали план как нечто само собой разумеющееся. Да мы каждый день в планеты на сердцевиках врезаемся! Тоже мне, нашли проблему.

Приготовления заняли чуть больше времени, чем мы планировали. Оказалось, у Рорка не всё было под рукой, так что ему пришлось лететь на «Груваку», а оттуда уже на нашу базу, где и находилось всё необходимое. Так что там, где мы планировали потратить полчаса, ушло целых два, что вызывало у меня лишь зубовный скрежет. До встречи с Латтом осталось восемь часов, а у меня ещё даже права на посещение Инвикты-Прайм нет. Пришлось запрашивать, а «Груваку» отправлять к планете Соларионов, не дожидаясь ответа. Если верить расчётам, на полёт уйдёт почти шесть часов. Как же я ненавижу жить в цейтноте!

Управлять кораблём, находясь в нём только головой, оказалось на удивление просто. Созданная Рорком конструкция полностью закрывала обзор, но мне он и не был нужен — я смотрел на происходящее «глазами» корабля. Даже интересно стало, о чём думали пираты, когда сердцевик неожиданно для всех развернулся в сторону планеты и начал набирать скорость, не думая сворачивать. Боюсь, об этом я никогда не узнаю, потому что все, кто мне мог бы быть интересен, наверняка спрятался в главном бункере. Ещё бы — самое защищённое место планеты! Ни одни ксорхи туда не пролезут. Ксорхи — нет. Ксорх — запросто!

Обшивка вспыхнула, когда я вошёл в атмосферу. Тут же начались чудовищные деформации корпуса, молотом отдавая по моему сознанию. Эхо даже пришлось приглушать боль. Сердцевик не был предназначен для полётов над поверхностью планеты, поэтому он начал разваливаться ещё в воздухе. Неприятно, но прогнозируемо. Векс предусмотрел даже это.

«Контакт через десять», — начал отсчёт Эхо. — «Девять. Восемь…»

Туша сердцевика рвалась на части, теряя огромные куски. Атмосфера сдирала с «меня» горящую плоть, а где-то в глубине корабля беспокойно полыхал кристалл, до которого начали доходить обрывки происходящего. Вот только на то, чтобы отреагировать на эти обрывки, у него просто не осталось времени.

«Три. Два. Один», — продолжил отсчёт Эхо. — «Контакт!»

Удар о планету я не увидел, так как экраны погасли раньше, чем мы достигли планеты. Оболочка сердцевика сгорела, а вместе с ней сгорели все чувствительные органы, отвечающие за «зрение». Так вот, удара я не увидел, просто осознал, что лечу. Созданная Рорком защита выдержала и подарила мне несколько нужных мгновений. Мою голову вышвырнуло из врат, тело послушно опрокинулось следом, и я въехал затылком в нагрудник Ториана. Хорошо, что Векс додумался сделать усилитель в виде обычной металлической рельсы, не став надеяться только на броню предтеч. Сила инерции была такой, что не выдержала бы ни броня, ни моя шея.

Зорина сузила врата, но даже так мы видели, как между створками всё замелькало. Созданную защиту смело, как лист бумаги, но всё это было уже неважно — я находился в безопасности. Ториан поставил меня на ноги, помог снять рельсу, после чего все «Малыши» наблюдали за чудовищной картиной ломающегося ксорхианского тела. Огня не было — в некогда живом организме ему было негде взяться, но оттого картина была ещё чудовищней.

— Ноль целых двадцать восемь сотых секунды, — сообщил Векс, сверившись с планшетом. — Даже лучше расчёта. Что с Сердцем? Успело отправить сообщение?

«Нет», — ответил Эхо, а я озвучил его слова. — «Я успел ощутить момент утраты управления. Буквально за сотую долю до гибели Сердце начало собирать пакет данных, но не успело. Ни собрать, ни отправить. Во всяком случае, такие данные на момент нашего вылета с сердцевика. Если через десять минут Кхатар-Прайм не исчезнет, уничтоженный верховными ксорхами, можно будет сказать, что у нас всё получилось. Ты по-прежнему мёртв для верховных».

Оставалось подождать положенный срок, который тянулся, казалось, вечность. «Грувака» находилась в гиперпространстве, Соларионы в доверенные отправители не входили, так что получим ответ о том, разрешён ли нам доступ в столицу или нет, уже по факту прилёта. Нас либо арестуют, либо мне дадут доступ. Склоняюсь ко второму варианту — советнику императора самому интересно разобраться, что за Латт такой и каким образом он получил доступ в столицу.

— Верховные не прилетели, — заявил я, глядя на сплошную стену биомассы, перегораживающей выход из врат. — Я пошёл.

Резать пришлось с первого же шага. За створками стояла спрессованная стена из камня, биомассы и рёбер каркаса, смятых в гармошку. Мало того, всё это ещё и дышало жаром! Пусть огня не было, но удар породил такое количество энергии, что плоть ксорхианского корабля нагрелась до непозволительных величин. Босыми ногами по такой не походишь.

План родился сам собой. Вырезаю мечом большой блок спрессованного «нечто», заталкиваю его в контейнер, берусь за следующий, и так до сообщения Эхо о пределе массы. Перетаскиваю врата на отвоёванный десяток метров, выхожу на Таркосе, вытряхиваю накопленное и лезу обратно. Эхо сканирует и ведёт меня зелёными направляющими, а «Малыши» обеспечивают моральную поддержку в виде комментариев о скорости моей работы. Всегда мечтал о подобной работе! Ещё с тех времён, как разбирал орбитальную станцию на границах своей родной системы.

Время сжалось в неприятный монотонный ритм. Боевой меч предтеч резал прекрасно, как ему и полагалось, но объёмы были такие, что даже подобная не самая пыльная работа превращалась в каторгу. Я прогрызался вперёд шаг за шагом, тонна за тонной, погружаясь в мёртвую тушу того, что ещё недавно было моим кораблём. Что странно, знания так и не выветрились с утратой контроля. Вот смятая в лепёшку камера вызревания. Вот обугленный жгут, по которому я когда-то перехватывал управление. Вот полость, в которой мы когда-то заседали. Теперь в неё не поместился бы и грувака. Я полз сквозь собственный труп, и Эхо, обычно не упускающий случая съязвить, всю дорогу тактично помалкивал.

Маршрут он при этом строил мастерски, строя ломаную через трещины, полости в биомассе и рухнувшие коридоры пиратской цитадели. Но даже так проход превратился в постоянные побеги на Таркос, чтобы сбросить очередную тонну биомассы. К концу первого часа я даже перестал считать ходки, лишь отмечая, что гора, куда я скидывал «награбленное», становилась всё больше и больше.

Причём нельзя сказать, что всё шло идеально. Вырезав очередной кусок камней, я услышал истеричный крик Эхо.

«Назад!», — прокричал он.

Хорошо, что я был рядом с вратами. Прыжок назад вышел на совесть. Там, где я только что стоял, пласты сплавленного с камнями биоматериала поплыли, забивая проход. Останься я на месте, меня бы похоронило вместе с мечом, бронёй и мечтами о безоблачной жизни. Мёртвый сердцевик оседал и миллионы тонн, потревоженные моей работой, искали новое равновесие в режиме реального времени. Пришлось ждать минут десять, пока всё уляжется и перестанет шевелиться.

«Пласты будут оседать ещё сутки», — сообщил Эхо, перестраивая маршрут. — «Моя ошибка — не предусмотрел этот момент. Корректирую правила прокладывания пути.»

У меня даже мысли не возникло, чтобы как-то отреагировать на подобное заявление. Никто и никогда не вытворял подобное раньше, так что винить Эхо было не в чем. Единственное, что я предпринял — начал всё время таскать за собой врата предтеч. Сделал шаг — подтянул врата. Сделал два — врата притянул ещё ближе. Если бы во время обвала я находился далеко от врат, выпрыгнуть бы у меня не получилось.

Искомая стена появилась передо мной в конце второго часа работы. Бункер, как и показывал Эхо, выдержал удар. Огромная толстая стена усиленного бетона уходила вглубь на двадцать метров и какой-то сердцевик её повредить не смог. Наверно, стоило бы радоваться и резать дальше, но подобную глупость я сразу отмёл. Эхо давно прошёлся сканером по стене, показывая в толще бетона целую систему энергетических усилителей. Та часть защитной системы Кхатар-Прайма, которая, по словам Ланы, была «способна уничтожить любой рой». Внешний уровень я уничтожил, но автономный контур бункера пережил таран и терпеливо ждал, когда какой-то безумный червь ксорхианцев коснётся стены. Ему подобное точно не понравится.

— Хакер, твой выход, — позвал я.

Лана справилась за пару минут. Пока я резал, она ковырялась в скачанных архивах, выискивая нужные мне данные. Единственное, что потребовалось — организовать контакт её планшета со стеной, протягивая провода с Кхатар-Прайма на Таркос. Выходить под толщу биомассы Лана наотрез отказалась. Безумным, как она заявила, у нас работает только Ксорх. Вот и пусть работает. Ей и на Таркосе неплохо.

В общем, защита бункера мигнула и погасла, как только Лана закончила колдовать над своим планшетом. Я осторожно коснулся кончиком меча бетона, ожидая сокрушительного удара, но его не последовало. Бункер был мёртв.

Последние двадцать метров прошли на удивление легко — двигаться в плотной среде было даже приятно. Учитывая, что пираты не стали вживлять в стены биосеть ксорхов, усиленный бетон вообще не вызывал у меня каких-то негативных эмоций.

Наконец, очередной кусок бетона рухнул на меня, открывя белые волокна биосети. Финальная защита, не позволяющая сканерам смотреть, что находится внутри пиратского бункера. Протиснув лезвие меча через ячейки, я вырезал остатки стены, заставив рухнуть её внутрь и замер, ожидая выстрелов. Это был самый слабый момент моего плана. Если в бункере находятся главы пиратов, то они сразу откроют огонь по любому существу, которое пытается к ним продраться. Лучевым оружием сеть не пробьёшь, но обычный огнестрел с лёгкостью пройдёт в ячейки. А у меня такая броня, что мне страшен даже огнестрел. За удобство нужно платить.

Выстрелов не было. Я просунул голову через ячейки, позволяя Эхо просканировать пространство. Живых не было. Мёртвых, впрочем, тоже. Вернувшись обратно, я спрятал врата и протиснулся через ячейки, попадая в святая святых «Чёрного норка». В тайный бункер, куда они стаскивали награбленное много поколений. Полагаю, здесь далеко не все капитаны линкоров бывали, только самые доверенные лица. И «Малыши», куда же без нас. Мы, если так разобраться, вообще самые доверенные лица нашего мира.

На удивление помещение оказалось не самым большим. Метров двадцать в поперечнике, с рёбрами силовых конструкций и автономной вентиляцией, гоняющей стерильный воздух. Вдоль дальней стены тянулись серверные стойки, и, судя по мигающим огонькам, всё ещё живые. Гор золота или других драгоценностей здесь не было, зато было нечто другое — в центре зала стояли активные врата предтеч.

— Да вы издеваетесь⁈ — послышался выкрик Зорины, первой выбравшейся из врат. — Опять⁈

Сравнение с бункером Орвейнов напрашивалось само собой, но с одной принципиальной разницей — эти врата работали. Значит, сопряжённая пара на том конце жива и развёрнута. Получается, пять поколений капитанов таскали своё добро на Кхатар-Прайм, но настоящая сокровищница лежала где-то там, за створками. В месте, до которого не дотянутся ни империя, ни другие жадные пираты. Всё, что нужно сделать для защиты — спрятать куда-нибудь врата, навсегда закрывая проход. Орвейны успели это сделать, пираты — нет. На наше счастье.

Следом за Зориной вышли остальные «Малыши». Лана, едва её взгляд зацепился за серверные стойки, превратилась в статую.

— Это же рабочий резервный сервер, — прошептала она с такой теплотой, с которой другие говорят о первой любви. — Ксорх, это резервный узел. Сюда стекались копии со всей их сети. Можно я… я только подключусь… немного…

— Подключайся, — разрешил я. — Только без фанатизма, нам ещё…

Договаривал я уже в пустоту — Лана сидела у стойки, засовывая кабели во все разъёмы, какие только видела.

— Два часа семнадцать минут до выхода из гиперпространства, — произнёс Векс. — Либо мы стоим здесь, наблюдая за Хакером, либо двигаемся дальше. Меня смущает тьма во вратах. Нужно отправить туда дрон, чтобы провести разведку.

— Нет у нас времени на подобные глупости, — ответил я. — Иду первым. Мускул, Следопыт — за мной. Зорина — на тебе наши врата.

Тьма, которая смущала Векса, была вполне понятной — в помещении, куда я попал, свет включался автоматически. Стоило мне войти, как стало светло, словно днём. Какое-то время я стоял у входа, готовый прыгнуть назад, под прикрытие моих десантников, но этого не потребовалось. Эхо провёл сканирование и озадаченно хмыкнул. Увиденное ему точно понравилось. Впрочем, как и мне. Лишь толчок в спину заставил меня осознать, что я стою на месте уже долгое время, улыбаясь, как ребёнок, увидевший настоящее чудо.

Это был склад. Огромный комплекс, уходящий рядами на несколько сотен метров вперёд. И, что меня порадовало больше всего, эти ряды были заполнены. Чего здесь только не было! Например, штабеля золотых слитков. Кому вообще нужно золото? Но нет — его здесь было так много, что можно было отлить золотую статую «Груваки» в полный размер.

Дальше шли контейнеры с драгоценными камнями. Естественно, без каких-либо документов от Лиарданов. Слитки чистейшего фазового сплава, а также металлов, названия которым даже Эхо не сразу подобрал. Отдельными рядами шли произведения искусства, начиная от картин, заканчивая статуями. Ювелирные украшения, какое-то оружие, наличные кредиты. Опять же — целыми контейнерами! Видимо, не доверяли пираты банкам, предпочитая хранить наличные деньги в своей сокровищнице.

Я шёл между рядами, мимоходом отмечая всё это, пока не подошёл к самому интересному. Эхо знал, куда меня вести! На отдельной площадке, огороженной силовыми стойками, стояли врата предтеч. Здесь находилось четыре пары, и эти пары были сдвоены. Всё, что требовалось — растащить врата по разным сторонам нашей многострадальной галактики, чтобы мгновенно перемешаться из одной точки в другую. Нам такое надо!

Но окончательно меня добил скромный стеллаж у одной из стен. Даже здесь, на тайном складе, пираты установили силовую защиту, явно не доверяя даже кладовщику. Потому что на стеллаже лежало тридцать пять универсальных кубов предтеч. Я даже сам пересчитал, не доверяя сканированию Эхо. Тридцать пять универсальных кубов. Учитывая, что на один доспех предтеч уходит семь кубов, «Малышей» ждут великие времена! Жаль, что кроме меня никто не понимает принципиального преимущества брони предтеч перед теми же «Призраками». Ибо выстрел в упор из любого оружия прошьёт дыру в броне предтеч, словно та сделана из бумаги. Но ведь её сила в другом!

Дальше началась работа, по сравнению с которой моё героическое копание было разминкой. Ибо копать может один человек, а вот вынести склад планетарного масштаба вдевятером нельзя даже теоретически. Векс прошёлся вдоль первых рядов, прикинул объёмы и озвучил время, после которого я сделал то, что давно напрашивалось — притащил в сокровищницу практически весь экипаж «Груваки». Сто сорок три человека, включая капитана Идриана Валка. Пришли все, оставив на корабле двоих людей на всякий случай. Да и то смысла в этом не было — пока корабль находится в гиперпространстве, с ним ничего не должно произойти. Если, конечно, кому-то не вздумается выдернуть нас ловушкой.

Когда первый шок прошёл, работали все, потому что понимали — это путь к безбедной старости. Хотя, где старость, а где «Малыши»? С такими приключениями до старости мы можем и не дожить. Зато не доживём весело!

Однако в любом идеальном моменте найдётся грувака, которая обязательно всё испортит. Нашлась такая и у нас. Когда до выхода из гипера осталось около десяти минут и весь экипаж вернулся на «Груваку», так и не закончив перетаскивать ценности, меня нашла Лана. И вид у неё был такой, что я сразу напрягся. Лана, которая пару часов назад светилась от счастья, получив доступ к серверам пиратов, сейчас была белой, как биосеть ксорхов.

— Каэль, есть проблема, — произнесла она, неожиданно обратившись ко мне по имени, а не по позывному. — Я разобрала сервер. Как я и думала, там находится всё. Описание сделок, заказчики, схемы. Всё, что «Чёрный норк» собирал десятилетиями. А ещё там есть записи встреч. Глава пиратов записывал все свои разговоры, видимо, страховался на будущее. Потому что там есть разговоры с советниками императора.

Я даже не удивился — о чём-то подобном я подозревал. Но Лана не закончила. Она, как оказалось, только начала!

— Я посмотрела последнюю запись. Станис Соларион недавно связался с главой «Чёрного норка» и назвал им систему, которую они превратят в полигон для идеальных людей. Они собираются уничтожить всех жителей планеты, заменив их на созданных. На территории «Чёрного норка» развёрнута лаборатория, где их и производят. Ты думал, что Основа находится у Соларионов? Она у пиратов! С её помощью они плодят совершенных.

— Ближе к делу, — попросил я, до сих пор не понимая, почему Лана так возбудилась.

— Всё дело в системе, которую они выбрали, — закончила Лана. — Эксперимент будет ставиться на фронтире. Система Агрис. Твой родной мир скоро уничтожат, Каэль…

Есть новости, после которых мир куда-то исчезает, оставляя тебя один на один с собственными мыслями. Причём эти мысли, как часто бывает, не имеют вообще ни одного положительного окраса. Непроглядная тьма, разбавленная горечью и жутью. Вот и сейчас — в ушах начала стучать кровь, и я совершенно не представлял, как себя в данной ситуации вести.

«Нормализую состояние», — откуда-то издали послышалась мысль Эхо.

В голове прояснилось. Да, всё ещё стоял какой-то туман перед глазами, но исчез шум в ушах и в груди перестало давить. Мысли побежали со сверхсветовой скоростью, пытаясь осознать услышанное и сопоставить всё это с текущей ситуацией.

— Когда должна начаться атака? — спросил я. На удивление голос оказался вполне спокойным. Эхо заслуживает самых высоких похвал.

Несмотря на то, что я покинул Агрис не в самых хороших отношениях со своей семьёй, вздумавшей отказаться от меня в угоду своим сельскохозяйственным привычкам, эта планета всё равно останется в моей памяти как родной дом. Там я вырос, там учился, там страдал и разбирал на части уничтоженную станцию. Так что новость о том, что кто-то вздумал уничтожить мой мир, была для меня неприятным ударом. Который нужно пережить и придумать, что с этим ударом делать дальше. Ибо позволять кому угодно вредить своему дому я не намерен. Будь это хоть пираты, хоть все Соларионы вместе взятые.

— Если верить данным переписки, то через несколько недель, — ответила Лана и развернула планшет, чтобы я видел экран. — Точной даты нет, есть промежуток готовности. Вот только сейчас атака под большим вопросом. Исполнителем значился флагман командующего пиратским флотом. Тот самый, с которым ты играл в догонялки над Кхатар-Праймом. Я подняла данные с его борта — там стояло спецоборудование под эту операцию. В базе оно так и называлось: «груз особого назначения». Причём без какой-то расшифровки. Либо вся информация была у командующего, либо у кого-то третьего. Однако сейчас флагман уничтожен, вместе со всем своим грузом. Уничтожены и основные силы пиратов. Ты понимаешь, что провернул, Ксорх? Ты сорвал атаку на собственный мир, даже не зная, что эта атака должна была быть!

Несколько секунд я честно пытался ощутить облегчение, но не получалось. Потому что радоваться было рано. Я уже прекрасно знал, насколько сидящий на троне механизм любит заканчивать свои дела. Раз он принял решение провести эксперимент, значит, он сделает всё, чтобы тот состоялся. Успешно или нет — это уже детали. Уничтожены пираты? Не вопрос, всегда можно найти иную силу. Великие дома, наёмники, РСМ, в конце концов. Кто угодно подпишется под задачей, особенно если эта задача будет сопряжена с огромными деньгами. Механизму не нужны кредиты — ему нужно подконтрольное человечество. Сейчас люди слишком независимы, что создаёт нерешаемые проблемы. Вот когда независимых не станет, или они будут загнаны в глубокие резервации на фронтире, тогда и в сторону ксорхианцев можно будет посмотреть. Один эксперимент предтеч будет возиться с другим экспериментом, покорив третий. Звучит жутко, но это та реальность, с которой нам теперь приходится жить.

Так что вопрос не стоит в том, будет ли атака на Агрис. Вопрос стоит в том, когда она теперь состоится. Пираты закончились — будут найдены другие силы.

— Ксорх, я понимаю, о чём ты думаешь, — Лана правильно поняла мой вид. — Я тут покопалась в данных флагмана и вот что нашла. Сейчас совершенных людей делают в одной безымянной системе, которой нет ни на одних имперских картах. Есть только координаты самой системы и порядок прохождения досмотра. Судя по тому, что я поняла, там такая же укреплённая оборона, какая стояла вокруг Кхатар-Прайма.

— То есть у них уже есть экспериментальная планета? — удивился я. — Зачем им потребовался Агрис?

— Это не совсем планета, — поправилась Лана. — Это лаборатория с полигоном, но она ограничена размерами. Мощностей не хватает, чтобы полноценно провести тиражирование совершенных, вот им и потребовался новый мир. Кстати, если я правильно поняла, Основа находится именно там, на этой безымянной планете. И ещё, но это уже из забавного. Восемь лет назад на борт флагмана поднялись несколько образцов, созданных на планете. Угадай, куда их доставили?

— Инвикта-Прайм, — ответил я. — Советники императора получили своих совершенных помощников.

— В точку! — ответила Лана. — Флагман пиратов спокойно вошёл в систему Инвикты-Прайм, как к себе домой. Никто на него не нападал, никто его не преследовал. Произошла передача образцов, после чего флагман вернулся на Кхатар-Прайм.

— Это подтверждённые данные? — спросил Вальтер. — На них можно опираться?

— Вполне, — кивнула Лана. — Все данные подписаны бортовыми ключами безопасности. Если туда внести какие-то изменения, ключи пропадут.

— Подделывать, как раз, ничего не нужно, — задумчиво произнёс Вальтер. — Насколько мне известно, великие дома давно точат зуб на Соларионов. Никому не нравится их сила и власть. Что, если мы сольём информацию о том, что творит императорский дом в СМИ великих домов? Имперская сеть, конечно, подобное не пропустит, но по всей империи слушок о подобном пройдёт.

— Как мы объясним наличие у нас подобных данных? — спросил Векс. — Объяснения, достаточно логичного и не ставящего нас под удар, не существует.

— Зачем нам кому-то что-то объяснять? — удивился Вальтер. — Будем действовать анонимно, через посредников. Никто и никогда не свяжет полученные данные с нами, а Соларионы определённо начнут нервничать, если всё это обнародовать. Заодно обнародуем записи между главой пиратов и советником. Покажем всей империи, кто на самом деле нами управляет.

— До выхода из гипера две минуты! — по кораблю прошло уведомление.

— Идея мне нравится, — кивнул я. — Но нужно всё детально проработать. Хакер, сколько времени уйдёт на подготовку данных?

— Сутки, может двое, — ответила Лана. — Я уже поняла, что нужно скачивать. Показываем только связь Соларионов с пиратами? Или ещё то, что они хотят сделать с Агрисом?

— Обе новости, — заявил я. — Все переговоры, все записи, всё, кроме, может, координат тайной системы — всё сливаем.

— Почему не трогаем систему? — удивилась Лана, но сама же ответила на этот вопрос. — Потому что тебе нужна Основа. Поняла.

Всё верно — мне нужна Основа. Производство наночастиц является крайне важной задачей. Бегать по галактике, вырывая из Соларионов или их приспешников по две-три наноструктурных единицы — не самый правильный ход. У нас должна иметься независимая и, что важно, собственная система производства подобных вещей.

— А меня одного смущает, что мы летим к Соларионам? — неожиданно спросил Райн. — О том, что произошло с пиратами, они уже знают. Как знают они и то, что «Малыши» замешаны во всей крупной возне нашего мира. Значит, каким-то образом мы должны быть связаны и с тем, что произошло с пиратами. Поправьте меня, если это не так.

— До выхода из гипера одна минута! — словно в насмешку над словами Райна по кораблю прошло новое оповещение.

— Нас будут не просто сканировать, — произнёс Вальтер, первым разобравшийся в ситуации. — Нас будут досматривать! Причём по всей строгости, с командой на «Груваке». И мы никак не сможем отказаться от проверки. Только не на Инвикте-Прайм. Соларионов совершенно не будет волновать, что мы прилетели с официального задания на Веллоре-3. По сути, с другой части галактики.

По спине пробежал холодок. На «Груваке» находится тайная комната, обшитая биосетью ксорхов. В комнате находятся врата предтеч, ведущие на Таркос, а на самом Таркосе… Даже думать не хочется, как возбудятся Соларионы, когда попадут на нашу базу. Одно могу гарантировать — ссылкой на Жердан мы не ограничимся. «Малыши» как боевая единица закончатся прямо в системе Инвикты-Прайм.

— Нужно убирать тайную комнату! — только что не прокричал я. — Пока мы выйдем из гипера, пока нас притянут к орбитальной станции, пока к нам прибудут проверяющие… У нас полчаса на всё про всё! Нужно снять биосеть, а врата я спрячу в свой контейнер.

— Отставить панику, — послышался спокойный голос, не позволив запуститься глобальной перестановке.

Капитан Идриан Валк всегда присутствовал на наших совещаниях, но редко когда позволял себе право голоса. Потому что его задача — вести корабль. С которого он, напомню, права сходить не имеет — таково было решение теперь уже бывшего герцога Элиаса Солариона.

— Снимать сеть — ошибка, — произнёс он. — «Грувака» уже неоднократно проходила имперские сканирования. Структура корабля давно зафиксирована и помещена во все имперские базы данных. Та самая структура, в которой помещение скрыто. Если мы уберём сеть, то структура нынешнего сканирования не совпадёт с имеющейся в базе. Это можно списать на расширение корабля, и данные будут перезаписаны. Но мы после этого обязательно вернём сеть назад. И тогда структура вновь не совпадёт. На основании этих данных любой ИИ-аналитик определит, что на корабле что-то было, потом исчезло, потом появилось вновь. И тогда к «Груваке» будет вопросов ещё больше, чем может возникнуть сейчас. Предлагаю обратное. Не просто оставить сеть, но и позволить проверяющим найти тайную комнату. Врата, разумеется, нужно убрать, а вместо них положить в комнату что-то ценное и не вполне законное. Например, драгоценные камни, на которые нет документов Лиарданов. Полагаю, их у нас теперь в достатке. Нельзя, чтобы «Малышей» сочли слишком чистыми. Наёмники по определению не могут быть такими, это вызывает вопросы и заставляет внимательней смотреть в их сторону. А так проверяющие найдут именно то, что ожидают найти у отряда с нашей репутацией — контрабанду. Камни Соларионам не интересны — не тот масштаб. Нас пожурят, может, заберут сеть, сообщат советникам об успешном улове, но не более. Отдадим часть правды, чтобы скрыть главное.

Какое-то время я смотрел на капитана, ощущая, что моё уважение к его профессионализму встаёт и начинает аплодировать. Подобный вариант не пришёл в голову ни мне, ни Эхо!

— Учитесь, безмозглые груваки, — произнесла Зорина, поражённая не меньше моего. — Вот что значит быть человеком с мозгами! Никаких «снять, убрать, скатать».

— Выход из гипера, — послышалось оповещение, после чего гул двигателей сменился. — Внимание, зафиксировано внешнее сканирование!

— Что и требовалось доказать, — кивнул капитан. — У нас не было ни единой возможности успеть убрать комнату. Но нужно всё подготовить к встрече гостей.

— Делаем, как сказал капитан, — распорядился я. — Мне нужны десять ящиков с драгоценными камнями прямо сейчас! Вперёд!

Пискнул коммуникатор — пришло сразу два сообщения. Первое было весьма желанным — виконту Каэлю Вераскому (как же непросто привыкать к своей новой фамилии) предоставлен доступ на Инвикту-Прайм. Маршрут и посадочный коридор прилагаются. Второе уже слабо походило на желанное, но было вполне ожидаемым — малому крейсеру «Груваке» предписано принять на борт досмотровую группу. Любые препятствия досмотра будут восприняты как бунт против империи со всеми вытекающими. И подпись: Станис Соларион. Ни объяснения причин, ни ссылок на регламент. Просто уведомление о грядущей проверке.

Досмотровая группа прибыла через пятнадцать минут. Соларионы не мелочились, отправив на наш малый крейсер сразу три наполненных людьми больших фрегата. Почти сотня человек проверяющих, если переводить в числовой эквивалент, прибыла на «Груваку», щеголяя в форме имперской инспекции. Сходу были развёрнуты сканеры, какое-то непонятное оборудование, а возглавлял это всё мероприятие офицер с металлическими глазами. Даже смотреть на Зорину не требовалось, чтобы определённо заявить — передо мной какой-то из Соларионов.

Зачем смотреть на Зорину? Потому что её Ласк прекрасно умел определять себе подобных. Если у человека есть личностная матрица, неважно, какого ранга, Ласк её определит. Это не мой Эхо. Но он хорош в другом.

Встречала проверяющих Элиссандра. Во-первых — она была главой службы безопасности «Груваки», так что по определению должна присутствовать на всех проверках, чтобы прибывшие не подкинули ничего лишнего. Во-вторых — она была сногсшибательно красива. Да, это была искусственная красота, являющаяся результатом многих операций, но прибывшие об этом не знали. А даже если бы и знали, одно дело — знать, другое — стоять рядом с такой красоткой. Мне даже пришлось Ториана с Орином убрать в каюты, чтобы они не набросились на прибывших из-за своей ненаглядной. Интересно, они её когда-нибудь поделят? Или Элиссандра так и будет ими играть? Пока это не вредит группе, я молчу. Но рано или поздно точно выскажусь.

Мы успели. В тайной комнате «Груваки» отныне лежали не только драгоценные камни, но и несколько паллет со слитками из чистейшего фазового сплава. Если и делать контрабанду — то такую, чтобы она действительно походила на настоящую.

Офицер проверяющих раздал приказы и двинул ко мне.

— Виконт Каэль Вераский, вам надлежит немедленно проследовать на планету, — произнёс капитан-инспектор. — Приказ Станиса Солариона. Челнок подготовлен, коридор открыт, сопровождение выделено. Досмотр корабля пройдёт без вашего участия.

Вот, значит, как. Что же, можно и на планету проследовать. Даже хорошо, что меня не стали здесь держать. Во-первых — уберу с корабля врата. Во-вторых — до встречи в «Садах Инвикты» оставалось около получаса. На дорогу уйдёт минут двадцать, и то если гнать, не размениваясь на церемонии. Кто-то настолько не хотел, чтобы я опоздал на встречу с Латтом, что ради этого сломал собственные регламенты. Мне даже не делали знаменитую на всю галактику очистку, являющуюся визитной карточкой Инвикты-Прайм. Советнику нужна моя встреча с Латтом. Возможно, даже больше, чем мне.

— Корабль в вашем полном распоряжении, капитан, — ответил я. — Команда предупреждена, чтобы не чинить препятствия. Если возникнут вопросы — смело обращайтесь к капитану Идриану Валку. Он уполномочен решать всё на месте.

Челнок действительно гнал. Пилот вошёл в атмосферу по такой траектории, что даже обшивка загудела. У посадочной площадки меня уже ждал распорядитель, и дальше всё слилось в одну быструю смазанную ленту. Поклон, врата, переход, ещё раз врата, галерея на исполинской кроне, очередной поклон. В «Садах Инвикты» я появился за четыре минуты до назначенного времени. Причём появился сразу в забронированном для меня отдельном кабинете, куда Соларионы заранее притащили врата предтеч. Меня ни о чём не спрашивали, ничего не проверяли. Полагаю, за всё время существования империи ни один наёмник не проходил на закрытую планету Соларионов с такой скоростью. Вот только гордиться этим почему-то не хотелось.

«Кругом датчики», — начал перечислять Эхо, как только мы очутились в ресторане. — «В стенах, в полу, даже в светильниках. Идентифицировал блокирующую мышечную активность аппаратуру, но она пока неактивна. Зато активна система блокирования связи, записи, сканирования. В соседних комнатах, судя по оборудованию, посетителей нет. Там элитные бойцы Соларионов. Впрочем, как и весь персонал ресторана. Здесь очень ждут Латта».

Оглядевшись, я выбрал один из двух стульев и уселся, глядя на бесконечный лес за стеклом. Кресло услужливо подстроилось под спину, но сейчас это было не в диковинку. Подобное уже стояло как на «Груваке», так и на Таркосе. Удобная штука, конечно, всем рекомендую. Главное брать у проверенного поставщика.

Тем не менее напряжение не уходило, даже несмотря на идеальное кресло. Я не доверял имперцам. Если они начнут буянить, то считаться с сопутствующими потерями не станут. Грохнут меня, лишь бы добраться до Латта. К тому же не нравилось мне выступать в качестве сыра в мышеловке. Сыр, насколько я знаю, редко когда заканчивает хорошо. Либо его мышь сгрызёт, либо мышеловка раздавит. Либо он от времени испортится и его выкинут за ненадобностью. Последний вариант меня устраивал на всё сто.

Дверь ушла в сторону и в кабинет пришёл официант. Это был высокий, безупречно вежливый мужчина, с фигурой Ториана и глазами владельца личностной матрицы. Идеальный официант, ничего не скажешь. Особенно если не смотреть на мозоли на его ладонях, явно оставленные не подносами.

— Господин виконт, — произнёс он с поклоном. Играл свою роль он, к слову, довольно сносно. Никаких дерзких взглядов или чего-то подобного. — Рекомендую вам взять филе миньон из горного оленя, а на гарнир — верлинские шандры в панировке. Сегодня повар превзошёл самого себя.

— Несите, — легко согласился я. Меню мне всё равно не предоставили. Признаться, я не планировал, что мне и мясо принесут, однако буквально через пару минут дверь открылась вновь и всё тот же официант поставил на стол дымящийся кусок ошеломительно пахнущего мяса, окружённого чем-то непонятно-зелёным. Видимо, те самые верлинские шандры в панировке. Чтобы это ни было.

Однако, несмотря на великолепный запах и, наверняка, сногсшибательный вкус, есть я не спешил. Да мне банально кусок в горло не лез! Я сидел в самом охраняемом ресторане империи, ковырял вилкой кулинарный шедевр и думал обо всём сразу. Что там сейчас на «Груваке»? Нашли уже проверяющие тайную комнату или всё ещё ходят кругами? Если нашли, как прозвучит доклад, который уйдёт наверх? Как дела дома, на Агрисе? И что вообще творится в мире, где советники императора заказывают пиратам чужие планеты, пираты выращивают идеальных людей, а личность, назначившая мне эту встречу, проходит сквозь лучшую охрану галактики так, что охрана об этом даже не догадывается? Вопросов много, только ответов мне никто на них давать не собирался.

Ровно в четырнадцать ноль-ноль пространство на стуле напротив меня замерцало, воздух сгустился, пошёл рябью и на стуле оказался Латт. Обычный, ничем не примечательный человек в неброской одежде и с вежливой полуулыбкой. Он сидел так, словно сидел здесь всегда, и лишь мерцание, ещё дотаивающее по краям силуэта, напоминало, что секунду назад стул был пуст.

— Заказчик удовлетворён результатами, — вместо приветствия произнёс Латт. — Полностью удовлетворён. И желает показать вам ваше следующее задание.

— Показать? — я отодвинул тарелку, так и не притронувшись к великолепному блюду. — Обычно задания озвучивают или присылают, но точно не показывают. И, к слову, о результатах — врата, которые вы просили привезти…

— Врата уже конфисковали Соларионы, — мягко прервал меня Латт. — Пусть, заказчику был важен сам процесс доставки, а не итоговый результат. К сожалению, у меня не так много времени, чтобы пояснять суть нового задания и договариваться об оплате. Скажу сразу — заказчик не возражает, если о сути задания узнают Соларионы.

Двери в кабинет сорвались и в помещение влетел мой официант. Только на этот раз вместо подноса у него в руках было лучевая винтовка. Я ощутил, что тело мне больше не подчиняется — включились блокираторы мышечной активность. Даже дышать было трудно. Над стулом с Латтом появилось энергетическое поле, похожее на клетку, через окна влетело ещё несколько элитных бойцов, дроны. Стало крайне неуютно, но Латта всё происходящее, кажется, вообще не трогало. Он только покачал головой, полуулыбка превратилась в полноценный оскал, после чего этот странный человек махнул рукой и ресторан исчез.

Не потемнел, не растворился, не разлетелся на атомы. Он просто исчез! Только что вокруг меня находилась элитная имперская гвардия, а вот под ногами заскрипела серая пыль, над головой повисело низкое чужое небо, а Эхо экстренно включил режим маскировки, активируя доспех предтеч. Форма «Груваки», в которую был превращён доспех, исчезла, а её место заняла модификация «Призрака ×2».

«Несанкционированный переход!» — Эхо сорвался на панику. — «Это переход через ноль-пространство! Я теперь это ни с чем не спутаю! Мы же летали подобным с помощью сердцевика. Вот только там под это был отведён отдельный орган размером с гору, заряжаемый раз в жизнь, а этот человек просто махнул рукой! Так только предтечи умели!»

Пока моя личностная матрица переживала экзистенциальный кризис, меня накрыло ощущение узнавания. Я уже был в этом месте. На этой планете. Передо мной растянулись серые холмистые пустоши до горизонта, заполненные ордами ксорхианцев. На наше появление они внимания не обратили, продолжая своё вечное патрулирование. Потому что планета, где находится один из старейших Ретрансляторов, должна охраняться по всей строгости ксорхианских законов. Если они вообще существуют, эти законы. Память Мозга на этот счёт ничего не подсказывает.

Я знал, что увижу, когда обернусь. Поэтому не испытал каких-то лишних эмоций. Примерно в полукилометре от того места, где мы появились, находился шарообразный корабль. То самое наследие предтеч, поверх которого находился Поглотитель и с удовольствием пытался прогрызть дыру в корпусе. Судя по серости и потерянному блеску обшивки, у высшего ксорха это получалось отлично. Сколько уже веков он так делает? Счёт точно идёт не в годах — в веках. Пять или шесть, не меньше. С этим даже Эхо был согласен.

Я перевёл взгляд на Латта. Мой спутник стоял в двух шагах, сложив руки за спиной, и разглядывал чудовище со спокойным, почти скучающим интересом. На нём не было герметичной брони, но отсутствие кислорода его, видимо, мало заботило. Либо броня была, но, как и моя, маскировалась под невзрачный костюм. Зачем показывать кому-то свою силу?

Подумав, я тоже заставил броню измениться, вернув внешний вид формы «Груваки». Забавное, наверно, было зрелище со стороны. На планете, наполненной ксорхианцами и лишённой привычной людям атмосферы, стояли два человека в обычной одежде и смотрели на то, как Поглотитель пытается пожрать то, о чём говорят лишь в сказках. Перетаскивая меня сюда, Латт не спрашивал, есть ли у меня возможность выжить в текущей обстановке. И это нужно учитывать тот факт, что обладатели личностной матрицы предтеч не могут находиться на планетах Ретрансляторов. Значит, у самого Латта подобной матрицы нет. Либо она одного ранга с моим Эхо. Что звучит ещё хуже. Потому что его матрица гораздо развитей моей.

— Вот твоя следующая задача, — произнёс Латт, не поворачиваясь в мою сторону. — Заказчику нужен этот корабль. Достань его.

— Не самая смешная шутка, — заявил я, осознав, что нужно от меня таинственному заказчику. И это «что-то» совершенно не укладывалось в привычную мне картину мира. Потому что я даже для себя ещё не до конца решил, что делать с двумя кораблями предтеч, к которым у меня есть координаты, а тут кому-то приспичило прибрать к рукам один из них. Причём, судя по масштабу происходящего, Латт не считает это шуткой или чем-то забавным. Ради того, чтобы заполучить этот покрытый слизью ксорхов металлический шарик, он даже с Соларионами готов «играть». И, груваки ему в одно место, мне категорически не нравилось, что в этой игре задействовали меня.

— Это не шутка, — ответил Латт противно ровным голосом. — Это то, что нужно моему заказчику. То, что ты ему достанешь.

Пожиратель, судя по тому, как мерно вздымался и опадал его корпус, продолжал свою вековую работу, не обращая на нас никакого внимания. Время для него ничего не значило. Была поставлена цель пробиться на корабль — он эту цель выполнял. То, что не получается — дело второе. Не получится сейчас, через три сотни лет вполне сработает.

Оторвавшись от не самого приятного зрелища, я обвёл взглядом окрестности. Хотелось напомнить, в какой грувакской заднице находился этот корабль. Кругом были серые каменные пустоши до самого горизонта, по которым лениво перекатывались орды ксорхов. Защитный купол, скрывающий древнего Ретранслятора, разделял орды на две части. Внутреннюю, где преимущественно находились бруты и коронники, и внешнюю, где властвовали все остальные. Причём как на земле, так и в воздухе. Уверен, внутри камней тоже полным-полно ксорхов. Черви-то никуда не делись.

Атаковать подобную планету — безумие. Металлический шар находился внутри защитного купола, так что пробиться сюда извне не получится. Только через одни из шестидесяти врат. А вот что делать потом — вопрос вопросов. Потому что у меня нет ни малейшего представления, как это — потом? Пусть Пожирателя я прибить и смогу, опыт подобный имеется, но вряд ли остальные ксорхианцы будут стоять в стороне и спокойно ждать, когда я закончу все свои дела. Минус Каэль — плюс вкусная еда для ксорхов.

«Мне не нравится, когда ты думаешь обо мне, как о вкусной еде для падальщиков», — недовольно пробурчал Эхо. — «Но в целом я твой план полностью поддерживаю. Я не вижу ни одного варианта, как можно выполнить это задание. Даже трижды подумал, прежде чем окончательно заявить о невозможности. Предлагаю отказаться. К тому же, кому нужен этот корабль, когда у нас есть второй? Целый и не такой загруженный падальщиками!»

Эхо говорил о корабле, который однажды возник перед нами после активации карты предтеч. Это было весьма неожиданное открытие, однако оно позволило нам точно определить координаты места, где спряталось то, что нам действительно нужно. Но не сейчас. Потому что заполучи «Малыши» подобный корабль сейчас, уровень проблем, свалившихся на наши головы, скакнёт куда-то в небеса. Нам пока мелочей хватает.

— Спорное утверждение, что я кому-то что-то достану, — заявил я. — Слушай, раз ты такой прыгучий, так, может, сам заказчику всё достанешь? Судя по тому, что я вижу, с перемещением по галактике у тебя полный порядок. Ручкой махнул и хоба, переместился к груваке в задницу. Так махни другой, чтобы ещё и корабль забрать.

— Не получится, — ответил Латт, даже не думая обижаться на мои слова. — На планеты, где сидит Ретранслятор, мне хода нет.

— Но ты же сейчас стоишь здесь, — заявил я, уставившись на Латта, как на не самого вменяемого человека.

— Здесь нахожусь не я, здесь находится мой образ, — продолжил удивлять меня Латт. — Настоящий я нахожусь в другом месте.

Вот тут меня переклинило второй раз за день. Образ? Конечно, как я мог забыть? Я-то, наивный, всё гадал, каким образом неприметный дядька в сером костюме просачивается сквозь лучшую охрану империи, а вот он ответ! Это не человек — это образ! Сразу всё стало на свои места, сразу всё стало чётко и понятно. Да ни хрена не понятно, грувака ему в глотку!

«Даже думать в мою сторону не смей!» — заявил Эхо, предвосхищая мой вопрос. — «Я не понимаю в происходящем вообще ничего. Если это образ, то я ректор ИВА! Это настоящее тело. Я вижу, как бьётся сердце, как течёт кровь, как лёгкие дышат. Это человек! Живой и вполне себе здоровый.»

— Не совсем понял, о чём ты, — произнёс я, не желая затягивать паузу. — Если образ — это голограмма, то каким образом ты передал мне информационный кристалл во время нашей первой встречи? Или наше рукопожатие? Я ощущал твоё тело. Настоящее, плотное, местами даже потное. Голограммы на такое, как мне кажется, не способны.

— Мы сейчас здесь не для того, чтобы обсуждать меня, — заявил Латт. — Мы здесь для того, чтобы пояснить тебе суть нового задания.

— Неправильная формулировка, — заявил я. — Для того, чтобы у наёмника появилось новое задание, он должен с ним согласиться. Я ни с чем соглашаться не намерен. Потому что не существует ни единого варианта, при котором «Малыши» не погибают во время выполнения этого, несомненно, важного для твоего заказчика задания.

— Ты отказываешься? — кажется, впервые в голосе Латта мелькнуло удивление. — Насколько мне известно, безземельный виконт Каэль Вераский не отказывается от заданий, даже если они выглядят как сущее безумие.

— Безземельный виконт, возможно, и не отказался бы, — я пожал плечами. — А вот владелец вольного отряда наёмников «Малыши» — отказывается. Потому что это чистой воды самоубийство. Если ни ты, ни твой заказчик не можете добраться до корабля, несмотря на все технологии предтеч, не понимаю, каким образом девять простых людей сумеют это сделать? Эта задача невыполнима. Ни для «Малышей», ни для другого отряда наёмников. Чтобы стащить корабль с планеты, которую стережёт старый Ретранслятор, нужна армия. Желательно численностью во всю империю Тирис. Чтобы закидать ксорхов трупами и, пока они их жрут и давятся, отважная группа смельчаков утащила бы корабль домой. Это единственный вариант, другого я физически не вижу. Так и передай своему таинственному заказчику — «Малыши» отказываются. Нет такой цены, ради которой мы подпишемся под собственными похоронами.

— Я ничего не говорил про старого Ретранслятора, — заметил Латт.

— Думаешь, ты один такой шустрый? — усмехнулся я. — Я уже был на этой планете. Думаешь, почему этот корабль до сих пор находится не в моём пользовании? Потому что для «Малышей» это невозможно! Мы взвесили все за и против, приняв решение, что рисковать не стоит. Нужна армия.

— Однако на планете находишься ты, а не армия, — заметил Латт. — И был ты здесь один, а не в составе армии. Малая группа способна выполнить это задание. Вероятность подобного исхода практически двадцать три процента. Нас устраивают подобные вероятности.

— Вот ты сейчас вообще себе легче не делаешь, — заметил я. — То есть ты открытым текстом говоришь, что с вероятностью семьдесят семь процентов мы умрём? Спасибо, конечно, но теперь уже точно нет! «Малыши» под подобное безумие не подпишутся. Ты мне лучше вот что скажи — мне назад как добираться? Прыгать по галактике, как ты, я не умею. Раз ты сюда меня приволок, то будь любезен вернуть туда, откуда взял.

— Верну, — пообещал Латт. — Это не проблема.

— Тогда возвращай, и разойдёмся друзьями, — предложил я. — Когда появится задание, с которым мы всё же сможем справиться — приходи, обсудим.

— Заказчику нужен этот корабль, — Латт явно не умел слышать слово «нет». — Считаю, что тебе будет разумнее согласиться с заказом и приступить к обсуждению стоимости твоего участия. Боюсь, если ты откажешься, то мне придётся применить несколько непопулярных решений. Например, империя Тирис может узнать много интересного. Например, о том, что на безжизненной планете Таркос находится база одной весьма любопытной группы наёмников. Или о том, что под твоей скромной формой «Груваки» скрывается полный доспех предтеч. О «Малышах» можно многое поведать, Каэль.

— Пугать меня вздумал? — я даже улыбнулся. — Так это ещё глупее, чем рассказать про двадцать три процента успеха. Расскажешь про доспех предтеч и базу на Таркосе? Переживём. Построим новую базу и получу новую броню. Эту, так и быть, сдам. А вот что будет с Орвейнами? Сейчас для империи Тирис это всего лишь обычный род виконтов, который никому не интересен. Но стоит Соларионам узнать о том, что на их планете находился средний форт предтеч, и что Орвейны полным ходом вели запрещённые разработки — дела у них явно поплохеют. Ладно, сами Орвейны сбежали. Но их счета? Их родственники? Да всё, что связано с этим родом? Соларионы не прощают подобного предательства. База и доспех, конечно, тоже плохо, но не настолько, чтобы нас жёстко наказывать.

— Заказчику безразлична судьба Орвейнов, — произнёс Латт. — Они знали, на что пошли, начав сотрудничество с ксорхианцами. Мало того, если Орвейнам удастся как-то навредить, заказчик воспримет это с положительной стороны.

Я даже удивляться перестал. Орвейны, на самом деле, сотрудничали с ксорхами? Вот, значит, откуда два сердцевика и охрана их базы? Ксорхи до момента взрыва среднего форта предтеч старательно берегли «тайну» о том, что Орвейны живы и куда-то сбежали. Но тут появился я и тайное стало явью. Пожалуй, мне обязательно нужно наябедничать Соларионам на Орвейнов. Люди, работающие с ксорхианцами, являются последним, что я хотел бы видеть в нашем мире.

«Технически ты и сам работаешь с падальщиками», — напомнил Эхо. — «По всем формальным признакам я их творение, а не Основы предтеч. Да и с верховными ты общался, как с равными.»

«Ровно до того момента, как они меня прибить решили», — парировал я. — «К тому же тебя я заполучил сам, а не получил у ксорхианцев. Так что ты не считаешься. И вообще — у любого правила есть исключение. Ты являешься моим исключением.»

— Во время нашей первой встречи ты требовал розовый линкор, — неожиданно произнёс Латт. — Заказчик готов предоставить отряду «Малыши» подобный корабль. Выполни это задание и линкор последней модификации перейдёт в твою полную собственность.

Какой это по счёту шок за последнее время? Если честно, я уже считать устал. Ещё один. Линкор — это уже серьёзная заявка на победу. Это не хвост груваки, с которой можно не считаться. Это сила, статус и хрена вы мне что сделаете! Вот только за красивым предложением сразу же нарисовалась суровая проза жизни.

— И куда я его дену? — искренне поинтересовался я. — Линкор — это тысячи человек экипажа, особенные доки, специфическое обслуживание. Да мне его даже банально парковать негде! Вейраны никогда в жизни не пустят в свои системы независимый линкор, а РСМ вначале нас уничтожит, а потом начнёт спрашивать, что вообще хотели. Да ладно с парковкой — где я команду наберу? По объявлению? Спасибо, конечно, но мне такого не надо. Так что оставь линкор себе, тем более розовый. Или заказчик пусть на нём катается. Или кто-то, кто знает, как вытащить этот металлический шарик на свободу. «Малыши» пас.

Латт смотрел на меня очень долго, и я готов поклясться, что за внешним показным спокойствием кто-то очень напряжённо шевелит извилинами, решая, стоит ли давить дальше.

— Мы ещё вернёмся к этому вопросу, — наконец, произнёс Латт. — Заказчик желает получить корабль, а мой заказчик всегда получает всё, что хочет.

Ответить я не успел. Пространство передо мной дрогнуло, поплыло, серые пустоши смазались в мутное пятно, и неожиданно я ощутил, что под моей спиной находится мягкая спинка адаптивного кресла. Меня вернули в «Сады Инвикты». В то самое кресло, из которого так нагло вырвали несколько десятков минут назад.

Правда, в отличие от прошлого раза, кресло встречало меня отнюдь не дружелюбно. Тело налилось свинцом и перестало слушаться. Блокираторы мышечной активности продолжали работать, несмотря на то, что блокировать было уже некого. Эхо предложил убрать блокировку, но десятки лучевых винтовок, направленных в мою сторону, говорили о том, что лучше мне не рыпаться и действовать так, как ожидают гвардейцы Соларионов.

Дальнейшее слилось в одну смазанную ленту. Меня, всё ещё обездвиженного, вежливо, но крепко подхватили под руки, врата, переход, коридоры и, наконец, кабинет. Знакомый до боли в дёснах. Меня усадили в гостевое кресло, а напротив, за своим привычным местом, расположился человек с холодными металлическими глазами. Станис Соларион возился в планшете, даже не удостоив меня взглядом. Дела имперские были куда важнее какого-то виконта. К тому же безземельного.

Блокираторы отпустили тело, вернув мне возможность шевелиться, но радости от этого было немного. Во всяком случае, шевелиться я не собирался, продолжая играть роль статуи. И тот факт, что в кабинете находились только мы со Станисом, совершенно не был на моей стороне. Потому что при свидетелях советник императора убивать меня если и станет, то заранее придумав вескую причину. Сейчас же ему ничего не стоит прибить меня на месте и не факт, что Эхо поможет в этой ситуации выжить.

«Точно не помогу», — уверенно заявил Эхо. — «Матрица Станиса наверняка опытней и сильней меня. Как ни крути, это часть единого механизма предтеч, а я — просто личностная матрица. Так что на многое не рассчитывай.»

Наконец, этот великий момент настал — Станис Соларион оторвался от терминала и поднял на меня взгляд. Наверно, на других подобный приём обязательно произвёл бы невероятное впечатление и заставил признаться во всех грехах этого мира, но у меня был слишком хороший учитель. По сравнению с Арисом, Станис просто ребёнок.

— При досмотре «Груваки» была обнаружена контрабанда, — произнёс Станис вместо приветствия. — Запрещённая биосеть ксорхианцев, драгоценные камни без клейм дома Лиардан, а также слитки фазового сплава сомнительного происхождения. Мне нужны объяснения.

Ни слова о Латте. Ни слова о том, куда я пропал почти на полчаса и каким чудом вернулся. Существо с металлическими глазами волновала только контрабанда. Да, до Ариса Солариона машине, притворяющейся человеком, ещё далеко. Тот бы начал разговор совершенно иначе. Кстати, как он там поживает? Стоп! С чего меня вообще волнует судьба гада, в своё время решившего уничтожить меня особо извращённым способом? Да, Арис многое для меня сделал. Это факт. Вот только мотивы его поступков отнюдь не были чистыми.

— Так вышло, что на пути к Веллору-3 мы повстречали пирата, — ответил я с самым честным видом, на какой был способен. — Наивного, надо сказать, пирата. Он почему-то решил, что малый крейсер является лёгкой добычей. Его крейсер, к сожалению, не уцелел, но содержимое трюмов перешло в наше пользование. Законы фронтира, на котором я вырос, говорят о том, что добыча является неотъемлемой частью нашей жизни. Вот мы и решили, что добру пропадать нельзя. Примерили даже сеть, которую сняли с корабля пирата. Легла идеально, но, хочу официально заявить — это было ровно до момента возвращения с задания. Потом мы планировали сдать подобные ценности в имперскую казну, исполнив свой долг законопослушных граждан. Так что никакой контрабанды. Только то, что мы спасли от наглых пиратов.

— Ответ приемлемый, — Станис не стал уточнять, зачем мы решили «примерить» биосеть. Я мог поставить «Груваку» на то, что найденное на моём корабле интересует его не больше прошлогоднего снега. Если здесь, на Инвикте-Прайм, вообще есть снег. Станису нужно было с чего-то начать разговор, вот он и начал с контрабанды.

— Теперь о главном, — советник императора сам понял, что начал неправильно. — Мне нужен полный отчёт о произошедшем. Начиная с первого поручения посредника по имени Латт, заканчивая твоим исчезновением из ресторана и неожиданным возвращением.

Вот, значит, что отслеживал Станис на терминале. Не делами занимался, а отчёты читал о том, каким образом я появился у него в кабинете. Ладно, нужен отчёт? У меня есть что предложить! Особенно если вспомнить слова Латта о том, что Орвейны ему не нужны. Раз так — добро пожаловать в страну сказок Каэля Вераского!

Я выложил всё. Про контракт на Веллоре-3, куда меня отправил Латт вытаскивать семейство Орвейнов из бункера. Единственное, что слегка приукрасил героический полёт на купленном фрегате к Веллору-3. О том, что Элиссандра помогла нам купить фрегат, Станис Соларион наверняка уже знал, так что этот факт нужно подвязать под полуправду. Так вот, про контракт я рассказал. Как рассказал и про средний форт предтеч, обнаруженный на планете. Про то, как планета превратилась в облако пыли буквально через несколько мгновений, как я улетел оттуда. Фрегат, к сожалению, не выжил, но ксорхианцы уже ушли от планеты, поэтому прибывший «Грувака» сумел меня поднять на борт. Меня и, конечно, врата предтеч, которые я сумел вытащить из бункера. Сами врата, что разумеется, уже преспокойно конфисковали Соларионы. Тут «Малыши» чисты, как слеза младенца, всё в рамках закона. И, как финал, фокус с исчезновением, планета Ретранслятора, шарообразный корабль под Пожирателем и требование его «достать».

— Несколько дополнений, — закончил я. — Латт не настоящий человек. Точнее, человек, но тот, кто к нам приходил, человеком не был. Он сам назвал себя странным термином «образ». Что это за образ такой и с чем его едят — понятия не имею. Важно то, что этот образ не может находиться на планете с Ретранслятором, как и любой другой человек с личностной матрицей. Вот, собственно, и полный пересказ произошедшего. Вроде ничего не утаил.

Станис какое-то время молчал, а его металлические глаза потускнели. Верный признак того, что советник сейчас где-то там, на другом конце незримой линии, подключая к разговору нечто куда более крупное. Наконец, плёнка сошла, показывая, что император принял какое-то решение.

— Образ, значит, — произнёс Станис, словно понимал, о чём идёт речь. — Это меняет дело. Хочу поздравить, виконт Вераский, тебе повезло столкнуться с одной из самых старых тайн нашей галактики. Образ — это технология предтеч, которую до сих пор считают ненайденной. О том, что технология существует, мы знаем. Но не владеем ею. Получается, кто-то нас опередил в развитии. Человек, назвавшийся Латтом, сидит в надёжном месте и рассылает свои образы по всей галактике. Ему безразлично, куда именно их отправлять. Карты предтеч позволяют видеть любую точку галактики в реальном времени, значит, для этого человека нет ни расстояний, ни закрытых дверей.

— Ваша светлость, а зачем мне эта, несомненно, конфиденциальная информация? — спросил я, прекрасно понимая, что за любую информацию нужно будет платить. А я не люблю платить за то, что не просил. — Мне, как наёмнику, не нужно знать, что такое образ и как он работает. Моя задача выполнять задания, согласовав плату.

— Мы хотим, чтобы ты понимал, с кем имеешь дело, — ответил Станис. — Образ нельзя убить, но его можно остановить. Теперь, когда мы знаем, кто такой Латт, мы будем реагировать на него иначе. Средство против него мы передадим и тебе. В этом случае ему придётся появляться рядом с тобой самостоятельно, в физическом воплощении. Образ не сможет пробиться через нашу защиту.

Это походило на что-то полезное, но меня пугало, что полезные вещи Соларионы просто так не раздают. Значит, где-то есть подвох. И он не заставил себя ждать. Станис нажал на терминал, разворачивая над столом объёмную проекцию. Планета, серые пустоши, и поверх всего этого мой старый знакомый. Тот самый древний Ретранслятор, который уже не помещается в свой кратер.

— Это тот Ретранслятор? — спросил Станис.

— Он, — кивнул я, отметив про себя любопытную деталь.

Оказывается, Соларионы не сидели сложа руки. Пока «Малыши» ковырялись со сдачей экзаменов в академиях, элита великого дома окучивала места, где когда-то произрастал эдриан, и добралась-таки до планет нескольких Ретрансляторов. Раз Станис показал одну картинку, у него наверняка есть и другие. Получается, что скоро в галактике не останется ни одного укромного уголка, где можно было бы по-тихому разжиться вратами предтеч. Соларионы всё приберут к рукам, а пирог, как бы это ни было печально, не резиновый.

— Я хочу нанять «Малышей», — заявил Станис. — В составе наших элитных войск вы отправитесь за кораблём предтеч. Основную работу будут выполнять наши бойцы. От «Малышей» требуется подстраховка и твоя удача.

Как, оказывается, весело бывает в мире! Буквально только что я объяснял Латту, что за кораблём предтеч не полезу ни за какие сокровища галактики, и вот уже второй желающий предлагает мне ровно то же самое, только с другого боку. Мир определённо решил, что без этого проклятого шара мне жизни не будет.

— Прежде чем ты откажешься, назову цену, — Станис смотрел на меня не мигая. — Вольный отряд наёмников «Малыши» получит официальное право владеть тайником. Там ведь стояли врата предтеч? Можешь не отвечать, эманации врат аппаратура считывает без труда. У «Малышей» есть тайная база, что само по себе нормально. Наёмники без секретов не бывают. Помоги нам достать корабль, и за «Малышами» официально закрепят право владения вратами предтеч.

Звучало это куда мощнее, чем все предложения Латта. Даже почти щедро. Вот только именно «почти», ибо об одной маленькой детали советник, разумеется, скромно умолчал. Стоит официально закрепить за «Малышами» право владеть вратами предтеч, как мы в тот же миг превратимся в цель номер один для каждого наёмника галактики. Да и не только наёмников — любая банда обязательно захочет с нами встретиться, чтобы высказать свои претензии. Врата нужны всем, желательно не одни, а сразу десяток. И вот, пожалуйста, готовенькие врата, и всего-то нужно вскрыть один малый крейсер. Есть у меня стойкое подозрение, что «Груваку» после подобного «разрешения» придётся менять на что-то мощнее.

Хотя, если так подумать, может, зря я отказал Латту с его линкором? Пусть даже и розовым. Мысль ведь, на самом деле, хороша! Линкор. Мой. Собственный. Вольный отряд наёмников «Малыши» на линкоре.

Звучит-то красиво!

Но что-то мне говорит, что это только звучит красиво. А по факту… Вот и что мне теперь делать?

Всегда знал, что торговаться с машиной — занятие на любителя. Причём на такого, у которого сразу хочется проверить адекватность. Это живого человека можно разжалобить, разозлить, заболтать, поймать на жадности, в конце концов. Машину, тем более машину предтеч, ловить не на что. Она в своей жизни видела такое, о чём я даже не подозреваю. Да и считает варианты она куда лучше какого-то человека. Так что нет ни единой ситуации, когда с машины предтеч можно урвать себе что-то действительно ценное.

В обычной ситуации, конечно же. Вот только кто видел у нас здесь обычную ситуацию? Машины всё предсказывают? Беда, конечно, но именно в этом их минус и состоит. Любое предсказание строится на основе каких-то данных. Тем более предсказание машины. Эти данные могут быть новыми, старыми, найденными на стороне, но всегда обязаны быть. Иначе машина просто не сможет принять нужного решения. В этом плане человек куда гибче. Зачесалась у тебя левая пятка правой ноги — всё, срочно сдавать назад. Никаких договорённостей и вообще, мне давно домой пора. К тому же люди умеют то, чего не умеет ни одна разумная машина — они умеют выдумывать себе такие причины, почему нужно делать так, а не иначе, что ни одна машина и рядом не стояла.

Отказаться от заказа Станиса Солариона я не мог. Это Латта я с чистой совестью мог отправить ко всем грувакам нашего мира, пусть обнимается с этими милыми созданиями. С советником такой номер не пройдёт. Как ни крути, «Малыши» появились на свет благодаря воле императора и его советников. Значит, этой же самой волей нас можно закрыть буквально за пару мгновений. Вот ты владелец вольного отряда наёмников, а вот ты уже преступник, благо если беглый, а не находящийся на одном из Жерданов. И никакие заслуги перед империей здесь уже не помогут. Можно быть хоть трижды героем империи Тирис, крайне полезным человеком и вообще, хорошим малым, если машина решит иначе, всё это будет проигнорировано.

Так что отказываться права у меня нет. Это факт. Вот только скатываться в состояние «меня прижали к стенке» мне категорически не нравится. Я в него в любой момент скатиться успею. Куда интересней состояние: «ладно, приму задание, но вначале нужно поторговаться». Я наёмник, груваки всем в одно место! И должен вести себя как наёмник, иначе «Малыши» меня не поймут. Зорина и так недобро смотрит на меня из-за пиратских линкоров. Нужно исправляться. К тому же я тут недавно прочитал красивую мысль. Можно даже в рамочку поставить или на корпусе «Груваки» выгравировать огромными буквами. Чтобы все видели и сразу понимали, с кем имеют дело.

«Наёмник, который не торгуется — не наёмник.»

Вот такая мудрая мысль, лежащая в основе всего существования «Малышей». Значит, нужно ей следовать до последнего!

— Ваша светлость, прежде чем говорить об участии «Малышей» в этом, несомненно, опасном мероприятии, нужно понимать, с кем мне придётся иметь дело, — начал я. — Я услышал важную информацию о том, что «Малыши» идут в составе элитных войск Соларионов. Именно они будут делать основную работу, не мы. Это хорошая новость. Но кто эти бойцы? Кто ими командует? Какой у них план? Как далеко они забирались на планету с огромным Ретранслятором? Проводилась ли разведка? Я был на этой планете буквально несколько минут назад, могу предоставить полную информацию о том, что окружает нужный вам корабль. Причём, хочу заметить, без каких-либо требований по оплате. Для меня люди в приоритете, особенно если эти люди будут прикрывать меня самого.

— Эта информация закрыта, — ответил Станис.

— Ваша светлость, вы же понимаете, что и разговаривать тогда не о чем, — я развёл руками. — Поймите меня правильно. Я был на этой планете. Видел, что там творится. И если план добычи корабля предтеч формировал человек без должной информации или опыта в проведении подобных заданий, то от «Малышей» вам понадобится не поддержка, а доставка трупов. Потому что живыми они оттуда не выйдут, если не подготовятся так, как надо. Хотите использовать мою удачу, так покажите, к чему её прикладывать.

Станис смотрел на меня очень долго. Я практически видел, как его разум отправился к императору на «ковёр», чтобы донести новую вводную. Интересно, кстати, а как у них всё устроено? Единый разум един всегда, или советники являются независимыми единицами? Для чего тогда император их постоянно собирает?

«Скорее всего это автономный функционал с возможностью прямого доступа», — предположил Эхо. — «Если бы все разумы были едиными, то советниками никогда бы не требовалось время обдумать предложения. А так, получается, автономная личность получает некую информацию и, осознав, что её уровень превосходит её полномочия, отправляет информацию дальше, в главный разум. При этом сам главный разум в любой момент времени может обратиться к любому своему локальному отголоску, чтобы получить всё».

«Не кажется, что это слишком сложно?», — удивился я.

«Как раз это наиболее оптимальный вариант существования подобного творения предтеч», — не согласился Эхо. — «Императору, по идее, нужны разные взгляды на происходящее. Может, каждый его советник — настроенный на определённую стратегию интеллект. Кто-то постоянно поддакивает, кто-то вечно противоречит и так далее. Собираясь вместе, такие интеллекты способны рассмотреть любой вопрос с разных сторон, стараясь защищать только свою сторону.»

Наконец, Станис Соларион вернулся в своё тело. Эти моменты я даже научился замечать — металлические глаза стали более живыми. Если к ним вообще применима подобная фраза.

— Группа «Зет», — наконец, произнёс советник императора. — Специальное подразделение великого дома Соларионов для решения задач, решить которые другие подразделения не в состоянии. О существовании группы не знают даже главы великих домов империи Тирис. Предупрежу сразу — тебе придётся пройти процедуру блокировки. Существование группы «Зет» должно остаться тайной.

Тайна, по всей видимости, скрывалась идеально — Эхо лишь мысленно развёл руками, показывая, что слышит о группе «Зет» впервые. Интересно, а в записях пиратов упоминание о подобной группе есть? Ведь где ещё могут использоваться подобные люди, как не в сотрудничестве с «Чёрным норком»? Хотя…

— И в «Зете» нет ни единого человека с личностной матрицей? — спросил я, складывая картинку в единое целое.

— Эта группа специализируется на заданиях, где требуется находиться в местах, недоступных владельцам личностных матриц, — подтвердил Станис Соларион, чем, собственно, сразу очертил степень применения группы «Зет». Нет, с «Чёрным норком» они не работают. Зачем стрелять по грувакам с главного калибра линкора? Хватит и обычной мухобойки. «Зет» специализируется на путешествиях по планетам с «Ретрансляторами» или с какими-то другими высшими ксорхианцами. С теми, кто совершенно не терпит соседства личностных матриц.

— Могу узнать размер группы? — спросил я. — Не всей, а той его части, которая планируется для выполнения задания.

— Две тысячи человек, — шокировал меня советник императора. — Что-то не так?

— Не так? — переспросил я. — Ваша светлость, вы хотите их всех уничтожить? Нет, не так — вам нужен результат, или вы хотите проверить, как долго ксорхи будут пережёвывать вашу элиту? Давайте ещё раз повторю — эта планета буквально напичкана высшими ксорхианцами. Бруты и коронники там так, мелочь, на которую внимания не обращают. Что они с Пожирателем делать будут? А с роем, который над куполом крутится? С самим Ретранслятором? Планету взорвут и уже с обломков корабль поднимут? Так не сработает…

Или сработает?

Мысль, сказанная сгоряча, меня остановила. А ведь действительно — это идеальный вариант! Грохнуть планету со всеми ксорхианцами, прилететь туда и спокойно забрать корабль.

— Планета находится в зоне, которую мы не контролируем, — осадил мой пыл Станис Соларион. — Мы не сможем пригнать туда флот.

Ага, значит, координаты планеты уже выяснили. В принципе, это не сложно, имея хорошую разведку и все ресурсы империи Тирис. Это мне помогает Векс с Эхо, остальные действуют куда проще.

— Тогда две тысячи человек для подобной операции — перебор, — уверенно заявил я. — Они даже до корабля не дойдут. Нужна малая группа, которая прибудет к нужной точке и уже оттуда начнёт действовать.

— План действий уже составлен, — заявил Станис и коснулся терминала.

Над столом развернулась проекция планеты, но только той её части, которая находится под куполом Ретранслятора. При этом данные были неполными — корабля предтеч там не было. Советник что-то сделал и по проекции побежали цветные линии. Точки маршрута, зоны закрепления. Всё, как учат в боевых академиях, разве что с учётом особенностей планет ксорхов.

Я смотрел на эту красоту и с каждой новой линией мне становилось не по себе. Да, у меня нет классического образования в части боевых действий с ксорхианцами. Да что там, у меня и просто образования ещё нет, год в ИВА не считается. Так что я, как условный ребёнок, должен восхищаться великими умами, придумавшими подобное безумие. Но восхищения, почему-то, не было. Только шок от увиденного. Я не теоретик. Я, груваки мне в глотку, практик! И как практик я хочу сказать, что с таким подходом «Зет» даже из туннеля не выйдет!

— Вопросы можно, ваша светлость? — спросил я и сам же ответил. — Можно. Вопрос номер один. Врата, через которые «Зет» войдёт на планету, охраняются драксами. Причём не просто охраняются — эти живые пушки нацелены внутрь коридоров и готовы выстрелить при первой же проблеме. Мало того, выход заблокирован живым щитом из брутов. У вас же есть такая информация, верно? Получается, что первая волна «Зета» пойдёт в штурмовую атаку против биоплазмы, которая корабли сжигает. Вы так хотите от них избавиться? Нет, это не второй вопрос, это эмоции. Второй вопрос — корабль предтеч оплетён Пожирателем. Стащить подобную тушу простым оружием не получится, потребуются боевые мечи предтеч. Не силовые поделки Вейранов, а настоящее оружие. Вот только стоит его вытащить на свободу, как ксорхи всей округи ринутся на безумца, заявившего о том, что он является владельцем предмета предтеч. И, собственно, из этого вытекает третий вопрос. Как только их почувствуют, а их точно почувствуют, либо в туннеле, либо у Пожирателя, на «Зет» ринется вся планета разом. Как они планируют выжить во время подобной атаки? В красивых линиях, которые вы показали, ответов я не увидел.

— Это технические моменты, которые ты сможешь решить с командиром группы «Зет», — оборвал меня Станис. — Меня интересует только результат. И он всё ещё находится на планете ксорхианцев.

В кабинете повисла пауза, которая была красноречивей многих слов. Изначальный план проникновения на планету со старым Ретранслятором не подразумевал наличия на планете корабля предтеч. Вот и выходит, что он был создан для того, чтобы уничтожить как можно больше ксорхов, а не для того, чтобы тайно стырить огромный шарик. Да, кое-как план подправили только что, но до ума не довели. Главное показать начальству, что идея есть. А то, что сама идея нереалистична, так это уже рабочие моменты, которые будут решаться на месте. Судя по всему, даже в группе «Зет» знают, что любые планы имеют правило идти в гости к грувакам сразу, как только группа выходит на дело. Дальше вступает в ход чистая импровизация. Но импровизация хороша, когда у тебя десять человек в подчинении. Да и то это дофига и больше. С двумя тысячами соваться на планету ксорхов я бы точно не стал. Потому что из этих двух тысяч назад вернётся хорошо если половина. Или у империи Тирис есть такое понятие как «приемлемые потери»? Даже если и есть, «Малыши» по такой логике не работают.

— За техническими моментами скрывается самое главное, — не согласился я. — То, от чего будет зависеть цена нашего участия. Если от «Малышей» требуется постоять в сторонке, чтобы мы наблюдали за тем, как великая группа «Зет» работает, то предложение легализовать у нас врата предтеч весьма щедрое и я готов на него согласиться. Мы стоим, смотрим, учимся и, как только «Зет» забирает корабль, уходим вместе с ними. Ваша светлость, но вы бы никогда не предложили нам участие в подобной акции, если бы от «Малышей» просто требовалось бы постоять в сторонке. Значит, что-то вы недоговариваете или что-то предвидите. Например, что ваши красиво нарисованные линии ни к чему не приведут и нам, простым наёмникам, придётся вытаскивать и корабль, и «Зет», да и всю операцию из грувакской задницы. Но это уже не подстраховка. Обычно это называется «ребята, сделайте всю работу за две тысячи человек». Тогда она и оплачивается по совершенно другому тарифу.

— Вы наёмники, — отрезал Станис. — Участие наёмников в делах империи Тирис зафиксировано в тарифной сетке. Я и так предложил плату выше.

— Определён стандартный тариф на стандартную работу, — согласился я. — Ваша светлость, найдите, пожалуйста, в тарифной сетке империи строчку «спасение секретной группы Соларионов на планете Ретранслятора при краже корабля предтеч». Есть у меня подозрение, что нет такой строчки в тарифах. И да, нужно сразу определиться — я не поведу «Малышей» на планету с Ретранслятором. Как я уже говорил, чем больше человек принимают участие в подобной авантюре, тем меньше вероятность её положительного исхода. Поэтому от «Малышей» я пойду один. Вам ведь нужно сохранить тайну группы «Зет» и использовать мою удачу? Так берите её, а не девять человек с бластерами. К тому же вы не хуже меня знаете, что двое из «Малышей» на эту планету не смогут попасть.

О том, что у Зорины и Аларика имелись матрицы, знала, наверно, уже вся империя Тирис. Но будет не лишним ещё раз об этом напомнить. Вдруг в мозгах машины предтеч что-то переклинит, и она решит, что плевать на потери, «Малыши» должны идти в полном составе.

— Собственно, моё предложение простое, — закончил я. — Если от «Малышей», то есть от меня, требуется только участие и взгляд на операцию со стороны — то я согласен на то предложение, которое вы мне сделали. Легализация врат предтеч, даже если это приведёт к проблемам с другими наёмниками и простыми бандитами. В этом случае сразу определимся — я буду только наблюдателем. Если что-то пойдёт не так, то я уйду, спасая только себя. Но! Если требуется моё активное участие в операции, если придётся кого-то вытаскивать, если мне лично придётся добывать корабль предтеч — это уже совершенно другая плата. Я отказал Латту, придётся отказать и вам. Пусть это и будет чревато проблемами для «Малышей». Как по мне, лучше нас вовсе распустят, чем мы бесславно умрём.

Станис в очередной раз надолго замолчал, отправившись совещаться с императором. Это уже выглядело странным, конечно, но кто я такой, чтобы указывать советнику? Так что я молча ждал, когда он вернётся, чтобы принести мне одну из двух вестей. Либо «Малышей» распускают, а меня насильно пихают в «Зет», чтобы я принял участие в этой авантюре, либо в империи Тирис всё же умеют думать и принимать непопулярные решения. Почему непопулярные? Потому что это они ещё о моей цене не знают! Как я уже говорил, с машинами нельзя торговаться. Но если очень хочется, то можно. Даже нужно!

— Допустим, предмет торга существует, — наконец, произнёс вернувшийся обратно в своё тело Станис Соларион. — Как показывает практика, твоё активное участие в операциях гарантирует их стопроцентное выполнение. Использовать тебя как наблюдателя неправильно. Твои условия? Что ты хочешь?

Вот он, момент, ради которого я и городил весь огород. Я даже паузы делать не стал, показывая, что давно всё обдумал.

— Мне нужен Арис, что некогда носил гордую фамилию Соларион, — заявил я.

Станис застыл. Не задумался и не отправился на очередное общение с императором. Именно застыл, как механизм, у которого внезапно программа выдала несуществующий результат.

«Поздравляю, ты сломал этого советника» — произнёс Эхо, даже не пытаясь скрыть сарказм. — «Нужно нести следующего. Интересно, а есть какое-то личное достижение по этому поводу? Не думаю, что отголоски главного разума машины предтеч застывают каждый день»

— Деньги, — произнёс Станис после очень долгой паузы. — Ценности. Оборудование. Артефакты. Даже врата предтеч. Всё это входит в допустимые рамки оценки стоимости твоего участия. Преступников империи в этом перечне нет.

— Ваша светлость, вы знаете мою историю, — пояснил я. — У меня перед Арисом должок. В своё время именно он вытащил меня с Агриса. Не было бы его — не было бы ни Ксорха, ни «Малышей», ни нашего текущего разговора. Ковырял бы я сейчас фазовый сплав на какой-нибудь брошенной станции и был бы совершенно счастлив. Долги нужно отдавать, иначе они начинают висеть над тобой тяжёлым бременем. Это причина того, почему мне нужен Арис. Теперь второе — почему вы должны согласиться. Связано это со спецификой «Груваки». Полагаю, вам не сложно поднять все данные по моему экипажу. Да вам и поднимать ничего не нужно — вы и так всё знаете. На девяносто девять процентов экипаж моего корабля состоит из смертников. Тех, на кого пал гнев бывшего герцога Элиаса Солариона. Например, капитану Идриану Валку запрещено покидать борт «Груваки» на любой планете, независимо от её принадлежности. И мы чётко выполняем этот приказ. Ни капитан Идриан, ни остальные члены экипажа не покидают «Груваку». Никогда. Такова цена их существования, с которой они смирились. Собственно, я не прошу снять с Ариса статус «преступник». Я хочу дать ему возможность воплотить все свои огромные знания на благо «Малышей» и, уже через нас, на благо империи Тирис. Сейчас Арис сидит на Жердане и является бесполезным членом общества. Отдайте его «Малышам» и он начнёт приносить пользу.

Звучало убедительно. Это даже было правдой — долг перед Арисом действительно существовал, несмотря на всё, что он со мной сделал. Вот только хотел вытащить я его с Жердана не ради собственного успокоения.

Мне нужна его особенность. Обрубок Альмора, который умудрился выжить внутри императора после поглощения и который до сих пор передаёт Арису обрывки мыслей механизма предтеч. Единственная возможность во всей галактике, через которую можно подглядывать за единым разумом, причём не просто подглядывать, а узнавать тайные мысли, которые механизм редко произносит вслух. Трон. Верховные ксорхи. Основа. Создание совершенных людей. Через Ариса можно многое узнать. В том числе и о планах Соларионов относительно Агриса. Я был уверен на сто процентов — они не откажутся от уничтожения моего мира. «Чёрный норк» закончился — найдут кого-то иного. Я должен узнать об этих «кто-то» раньше, чем они возьмутся за дело. И для этого мне нужен Арис. Живой, относительно здоровый и обязанный мне по гроб жизни.

— И сразу уточнение, ваша светлость, — добавил я, пока Станис не успел ответить. — Арис нужен без маски. Точнее, маску можете оставить. Насколько я понимаю, без неё ему теперь никак. Но взрывчатку из неё нужно будет извлечь. Недопустимо, чтобы на «Груваке» ходила живая бомба, которая может взорваться в любой момент.

— Это всё? — холодно спросил Станис.

— Нет, не всё, — я решил сразу обозначить все свои хотелки. — Ещё есть группа «Тень», которая раньше подчинялась Арису. Её официально расформировали, но группа-то никуда не делась. Я хочу стать её владельцем. Мне нужны все бойцы, включая Лирэн Соларион и гарантии их неприкосновенности. Никто не продолжит охотиться за их матрицами. Никаких поглощений, лабораторий или чего-то подобного. Думаю, пора расширять состав боевой группы «Груваки» и «Тени» для этого подойдут идеально.

— Не много ли ты хочешь за своё участие? — если бы машины умели усмехаться, я бы поклялся, что Станис усмехнулся.

— Так в этом же вся прелесть моего предложения, — пояснил я. — Если операция пройдёт штатно, как и задумала ваша элитная группа, то я получу только право на владение вратами предтеч. Ни Ариса, ни «Теней». Но если ваша элита начнёт косячить и возникнет реальная угроза провала задания, то мне придётся вмешиваться. И тогда уже появится и Арис, и «Тени». Это не плата за участие, ваша светлость. Это плата за недостаточную подготовку «Зета». Справедливее условий не придумать.

Расчёт базировался на том, что Соларионы должны верить в своё элитное войско. Даже если им повезёт, и они каким-то образом вытащат корабль предтеч, советник императора уже будет знать о том, что мне нужно и при следующих переговорах, которые обязательно когда-то состоятся, предложит уже либо «Теней», либо Ариса. Вот только не верил я, что две тысячи человек способны перевернуть мир. Нельзя просто так взять и войти на планету со старым Ретранслятором. Всегда возникает какой-то подвох. А любой подвох — это время Каэля Вераского. О, я уже к своему новому имени привык!

Станис молчал долго. Его глаза подёрнулись знакомой мутной плёнкой, показывающей, что вопрос ушёл наверх. Плёнка сходила и возвращалась трижды. Видимо, спор шёл нешуточный.

— Нам нужно обдумать этот момент, — наконец, произнёс Станис. Видимо, императору требуются дополнительные вводные, чтобы принять решение. Посеял я, всё же, зерно сомнений в его цифровые мозги!

— Как будет угодно, ваша светлость, — кивнул я. — Мне подождать здесь или я могу идти?

— Оставайся на планете, — приказал Станис Соларион. — Тебя проводят в гостевые покои. Ответ будет дан через сутки.

Я изобразил вежливый поклон и позволил безмолвному сопровождению увести себя из кабинета. Забавно получилось. Даже если Ариса мне всё же не отдадут, сам факт того, что ради корабля император всерьёз решился на дополнительные торги, уже говорит о многом. Им нужен корабль, причём настолько сильно, что они готовы жертвовать репутацией. Ведь если кто-то узнает, что Арис больше не на Жердане, а на «Груваке», на Соларионов начнут коситься.

Но прямо сейчас главному разуму на это плевать. Ему нужен корабль. И, зная всю подоплёку того, что происходит, я даже понимаю, для чего. Соларионы хотят наладить процесс изготовления собственных личностных матриц. Наноструктурные компоненты Основа делать позволяет, но в них нет личности. О чём это говорит? О том, что мне точно нужен Арис, чтобы понять, что задумали Соларионы. Они же не просто так всё это делают? Вот я и хочу всё разузнать.

Любопытство, особенно моё, оно такое. Обычно до добра не доводит. Точнее, доводит, но только меня. Те, против кого я любопытничаю, обычно страдают. Может, пришла пора пострадать Соларионам, сидящим на самой верхушке империи Тирис? А почему бы и «да»?

Есть такое особое искусство — уметь возвращаться так, чтобы по одному выражению лица стало всё понятно. Даже толком расспрашивать не нужно. У меня, судя по всему, это искусство возведено в абсолют. Стоило мне шагнуть из шлюза на «Груваку», как радостные улыбки встречающих начали гаснуть одна за другой. И на их место приходило то, о чём в приличном обществе не принято говорить. По одному моему лицу было видно, что задница груваки — это не самое плохое место, куда нам придётся отправляться.

А ведь моему возвращению из «плена» Соларионов действительно радовались. В принципе, тяжело не радоваться, когда ты четверо суток висишь на орбите под прицелом нескольких орбитальных станций, а врат предтеч, через которые можно сбежать, на корабле больше нет. Вот сиди и думай, что происходит. Жив я уже или ещё нет. Любимая фраза Зорины.

Да, держали меня на Инвикте-Прайм четверо суток. Столько потребовалось единому разуму механизма, чтобы принять решение о том, как действовать дальше. Мало того, меня ещё отрезали от сети, не позволяя связаться с командой. Для них всё это время я болтался непонятно где, непонятно зачем. И тем более никто ещё не знал, что я побывал на планете со старым Ретранслятором в обществе Латта.

— Давай, жги, грувака бестолковая, — первой, разумеется, высказалась Зорина. Она стояла впереди всех и сверлила меня странным взглядом. Вроде как там читалась радость, но и острое желание заехать мне промеж глаз. — Мало того, что весточку за эти четыре дня не догадался отправить, так ещё и вернулся с таким видом, словно завтра идёшь на дуэль с верховным ксорхом. Что ты там опять натворил?

— Почему сразу «натворил»? — удивился я. — Как по мне — провёл весьма продуктивные переговоры. Мы живы, здоровы и у нас всё ещё есть корабль. Разве это плохо?

— Ксорх, можно же и промеж глаз получить! — огрызнулась Зорина, озвучив то, что читалось в её взгляде. — Какого хрена ты так долго?

— Да я тут подвязался на небольшую авантюру, — ответил я. — Пока ещё не разобрался, насколько она авантюра, а насколько полное безумие. В общем…

Договорить мне не дали. Пискнул сигнал с капитанского мостика, и голос вахтенного сообщил, что имперский борт запрашивает стыковку. Естественно, никакого объяснения происходящему они не дали. Империя вообще говорит один раз. Потом либо получает то, что она требует, либо стреляет.

— И кого ты к нам притащил? — спросил Райн, прекрасно понимая, откуда растут ноги у неожиданного появления имперцев. — Очередных шпионов?

— Не совсем, — вздохнул я. — В общем, это, полагаю, как раз то самое, о чём я не успел рассказать. Стыковку принимаем. И да — что бы вы сейчас ни увидели, делайте вид, что так и было задумано. Объясню я всё чуть позже.

Имперских дознавателей было четверо. Они носили серые мундиры без знаков различия и, что забавно, среди всей нашей делегации, прибывшей их встречать, сразу выцепили Элиссандру. Наш специалист по безопасности даже не думала прятаться и стояла в первых рядах, выполняя свою работу. Всё, что касается несанкционированных проникновений на вверенный ей корабль, она должна контролировать лично. Тем более, когда на корабль прибывают коллеги по цеху. Интересно, а между империей Тирис и РСМ есть какие-то протоколы передачи информации? Например, о бандитах или террористах? Наверняка должны быть. Такие вещи находятся вне политики.

Четвёрка дознавателей убедилась, что агрессии мы не проявляем, и расступилась, пропуская на «Груваку» очередного гостя. Он шёл в знакомой маске, скрывающей лицо. В отличие от нашей первой встречи, Арис не хромал и не делал вид, что сломлен. Он шёл с высоко поднятой головой, готовый встретить любую проблему. Видимо, о том, куда его направляют, ему ещё не говорили.

Повисла такая тишина, что стала слышна ругань механиков где-то на дальней палубе. Экипаж «Груваки» узнал гостя и пытался осознать, какая грувака его к нам занесла и зачем. В прошлый раз, когда Арис имел удовольствие гостить на нашем корабле, нам пришлось отправляться за обломками корабля предтеч. Кстати, забавно. Когда Арис был у нас временно, мы добывали лишь обломки. Сейчас, когда я планирую поселить его на корабле навечно, придётся доставать целый корабль. Весьма недёшево обходится мне этот человек!

«Итак, тебе рассказать правду, или сказать, что всё хорошо?», — деловито спросил Эхо.

«Дай угадаю — взрывчатки нет», — ответил я, глядя на Ариса. — «Однако они напихали в него столько жучков, что перед нами не Арис, а второй Векс».

«В точку!», — заявил Эхо. — «Причём не просто жучки! Здесь то, что я ни разу в своей жизни не видел. А видел я уже, хочу тебе сказать, много чего интересного. Так вот — взрывчатки действительно нет. Ни в маске, ни в теле. Но ты прав — аппаратуры в нём столько, что даже страшно становится. Как он до сих пор живой со всем этим добром? Причём, что самое странное, аппаратура у него не просто вживлена в тело. Она является частью его организма. И как это сделано — я понятия не имею. Например, чтобы провернуть нечто подобное с тобой, мне придётся основательно повозиться».

«Но всё же получится?», — спросил я.

«Да, получится», — ответил Эхо. — «Помнишь, как я тебе на станции добавил сканеры, чтобы ты видел фазовый сплав? Здесь что-то подобное, только гораздо в большем масштабе. Нужно разбираться, что это такое и зачем сделано».

Весело. Впрочем, чего-то подобного можно было ожидать. Не могли же Соларионы просто взять и отдать мне ходячий архив имперских тайн, не извратившись так, чтобы этот архив имперских тайн начал поставлять тайны уже куда-то на сторону.

— Груз передан, — сообщил старший дознаватель, протягивая мне планшет с актом. — Нужна подпись о получении. Отныне забота о грузе на плечах «Груваки».

— Небольшое уточнение, — я принял планшет. — Груз… С ним всё в порядке? Я договаривался с советником Станисом Соларионом о том, что с грузом не будет никаких проблем. Мне нужно знать что-то особое?

— Груз чист, — ответил дознаватель. — Можете сканировать, внутри него нет ничего.

Даже так? Я кивнул Рорку и тот отвёл Ариса в сторону. В руках нашего техника появились странные приборы, вскоре к нему присоединился Векс и на двоих они изучали прибывший «груз» так, словно тот был не живым человеком, а действительно опасным грузом с подводными камнями.

— Чист, — послышался отчёт. — В нём нет ни одного устройства.

Вот, значит, как! Империя Тирис перешла на принципиально новую аппаратуру, способную пройти детальную проверку Рорка и Векса? В том, что они работали добросовестно, я не сомневался. Мало того, они ещё и использовали устройства из новой партии, доставшейся нам при подготовке к выполнению задания Латта. Так что не приходилось сомневаться, что у нас новейшие и лучшие сканеры из всех, доступных как простым, так и не совсем простым людям. Вот только эти сканеры не видели того, что видел Эхо. И сказать об этом прямо сейчас я не мог, потому что у дознавателей появятся вопросы, ответить на которые я не смогу.

— Что-то не так? — спросил старший дознаватель, правильно прочитав мою реакцию.

— Сомневаюсь я, — скрывать свои мысли смысла никакого не было. — Не привык, что Соларионы работают честно.

— Ты смеешь сомневаться в императорской семье? — дознаватель даже вперёд подался. Видимо, подобные слова приравнивались к предательству империи.

— Смею, — подтвердил я. — Если есть вопросы по поводу того, имею ли я на это право — обратитесь к Станису Солариону. Полагаю, он пояснит куда лучше меня.

— К Его светлости, советнику Станису Солариону, — тут же поправил меня старший дознаватель, сдав назад. О как, а у меня, оказывается, есть какие-то полномочия? Приятно. Наверно.

— К Его светлости, — согласился я. — И да, очень большие сомнения, что Арис чист. Но доказать я этого не могу. У вас всё?

— Акт, — напомнил дознаватель, кивнув на планшет, что всё ещё находился у меня в руках.

Акт был подписан и вскоре дознаватели покинули борт «Груваки». Прощаний и пожеланий чего-то хорошего не было. Дознаватели — это не про пожелания.

— Техник, он точно чист? — спросил я, едва шлюз закрылся.

— Я проверил всеми доступными мне способами, — ответил Рорк.

— Ксорх, твои сомнения основаны на каких-то знаниях, или просто ощущения? — Векс понял всё правильно. Если у меня есть сомнения, значит они чем-то обоснованы. Например, мне подсказал Эхо. Раз так, принимаем тот факт, что в присутствии Ариса ни о каком Эхо мы не говорим.

— Ощущения, основанные на точных знаниях, — подтвердил я. — Соларионы никогда не делают что-то просто так. Раз в Арисе нет ни одного жучка, значит он сам один большой жучок. И с этим нужно будет что-то делать.

— А расскажи мне, грувака ты подколодная, а зачем нам вообще что-то делать с этим телом? — спросила Зорина, кивнув в сторону неподвижного Ариса. Тот, наконец, обернулся в сторону Зорины, словно собирался ей что-то высказать, но долгое время на Жердане научили Ариса держать рот на замке.

— Каюта четырнадцать, — произнёс я, обращаясь к Арису и игнорируя Зорину. — Располагайся там, потом определимся, что с тобой дальше делать. Еду тебе будут приносить, поэтому по кораблю пока не гуляй. Все детали твоего вызволения обсудим позже. Полагаю, тебе нужно прийти в себя и, наконец, снять эту дурацкую маску. Пока ты на «Груваке», в ней нет необходимости.

Забавно было смотреть, как руки Ариса дёрнулись к маске, но он тут же себя одёрнул. Отныне у него есть своя каюта и, прежде чем показать другим людям свой облик, он обязан вначале посмотреть на него сам. Заодно и в человеческий вид себя привести, благо автоматические системы на корабле уже давно стояли. Как раз перед отправлением на задание Латта поставили.

Ариса, наконец, увели, оставив меня один на один с командой. И сейчас взгляды «Малышей» не предвещали ничего хорошего. Если я и дальше начну отнекиваться от детального и обстоятельного рассказа, то меня точно прибьют.

— Не здесь, — заявил я. — С нашей тайной комнаты биосеть ксорхов не сняли?

— Не сняли, — подтвердил Вальтер. — Что само по себе странно.

— Вот и пойдём туда, — ответил я. — Веры в Соларионов нет, а поговорить нужно так, чтобы нас никто не слышал.

Причём даже когда мы вошли в тайную комнату, я не стал говорить, а просто установил врата предтеч, возвращая доступ на Таркос. Потому что я не до конца понимал технологию, которую засунули в Ариса. Одно мы с Эхо поняли точно — это что-то из биотехнологий ксорхианцев. Некая живая ткань, вставшая на службу империи Тирис. Раз так, то подобным технологиям может быть безразлична биосеть ксорхов. Они, собственно, работают по одним принципам и, случись что, запросто могут помогать друг другу, передавая нужные данные. Так что только на Таркос, оставляя между собой и Арисом врата предтеч. Мало того, я ещё и врата спрятал в универсальный контейнер, обрывая связь с «Грувакой». Вот теперь мы точно находимся в месте, куда потенциально всеведущие сканеры Ариса не доберутся.

— Значит, вот что произошло на Инвикте-Прайм, — начал я, описав встречу с Латтом и последствия, к которым она привела. Не обошёл я стороной и Ариса, пояснив, зачем затащил его на корабль. При этом упомянул про странные биодатчики, которыми напичкано его тело.

— Хреново, — протянул Вальтер. — Получается, нам теперь на «Груваке» вообще ничего нельзя обсуждать? Если у Ариса технологии ксорхов, то он может слышать любую точку корабля. И тут же отправлять её куда-то дальше.

— Это временное явление, — кивнул я. — С ним придётся мириться, но недолго. Как только я отправлюсь на задание, вы затащите Ариса на Таркос и засунете его в лечебную капсулу предтеч.

— Которой у нас, напоминаю, нет, — вставил реплику Вальтер. Он как никто другой был заинтересован в лечебной капсуле, чтобы установить себе личностную матрицу.

— Придётся делать, — пожал я плечами. — Откладывать дальше не получится, так что какое-то количество универсальных кубов придётся на это убить. Капсула полностью восстанавливает тело человека, так что с вероятностью девяносто девять процентов она удалит из Ариса всю ксорхианскую гадость, заменив её нормальными органами. Один процент даю на то, что Арис сдохнет во время процедуры очистки, так как с подобным симбиозом мы никогда не сталкивались.

— Получается, у Соларионов есть несколько проектов? — задумался Аларик. — Один связан с идеальными людьми, второй, как я понял, с интеграцией в людей технологий ксорхианцев. Полагаю, это не все проекты. Хакер? Калькулятор?

— Разбирать и разбирать, — ответила Лана, правильно поняв, что Аларик спрашивал её про скачанные с пиратских кораблей данные. — У нас столько информации, что можно чокнуться, пока её всю разберёшь. Но по проектам Соларионов у пиратов было мало. Они вели только идеальных людей.

— Нам нужен корабль Соларионов, — Аларик посмотрел на меня, словно я ему мог вытащить из кармана какой-нибудь завалявшийся там флагман и предоставить для изучения. — Желательно из первой двадцатки флагманов. Без полноценной информации мы слепы. Принимать решения в подобной ситуации, ориентируясь только на эмоции, глупо.

— Что переводит нас к новой теме, — произнёс Вальтер. — Ксорх, ты уверен, что нужно отдавать Соларионам корабль предтеч?

— Этот — да, — кивнул я. — Другой нужно как можно быстрее прибирать к рукам. Есть у меня подозрение, что чем дольше мы тянем, тем хуже нам всем будет.

— Война против всей империи? — усмехнулась Зорина. — Я за! Покажем этим грувакам, как правильно детей делать!

— Мы не станем в открытую конфликтовать, — осадил я девушку. — «Грувака» останется нашим официальным кораблём. На нём «Малыши» будут выполнять задания, его будем везде парковать и светить. А вот шарик предтеч — это другое. Нужно придумать, где его парковать.

— Таркос? — нахмурился Райн. — Что не так с нашей базой?

— Слита она, — ответил я, дополнив свой рассказ деталями разговора с Латтом. — Кем бы Латт ни был, он знает о Таркосе. Значит, в любой момент может эту информацию использовать и отправить её нашим недоброжелателям. Или сам здесь может появиться.

— То есть прямо сейчас эта грувака хитрозадая может нас слушать? — спросила Зорина.

В ответ я продемонстрировал круглое устройство, вручённое Соларионами. Эхо уже подтвердил, что внутри жучков нет и, что бы это устройство ни делало, оно полностью выполняло свои функции.

— В радиусе двух километров от этого устройства образ не может появляться, — пояснил я. — На новой нашей базе подобные устройства должны стоять с самого начала. Причём сама база должна находиться там, куда ни один нормальный человек не сунется. Да и не совсем нормальный тоже. Предлагаю прибрать к рукам базу Ирмала. Нечего ей бесхозной стоять. Вот туда мы свой корабль и будем парковать.

— Ты так уверенно говоришь о том, что у нас будет свой корабль предтеч, что я практически поверил, — заявил Вальтер. — Только что-то я не вижу ни корабля, ни плана, как мы его доставать будем. К тому же, с каких пор ты заделался в пилота предтеч? Что-то мне подсказывает, что управление у шарика немного отличается от того, к которому ты привык.

— Несущественные мелочи, — отмахнулся я. — Главное определиться, что нам нужно, а то, как мы это получать будем, уже второй вопрос. Таркос базой так и останется, но не основной. Раз о ней уже знают, сделаем из неё приманку. А настоящую базу будем строить в другом месте.

— Как только мы начнём закупку строительных модулей, Латт всё поймёт, — заявил Векс. — Я бы отслеживал все движения финансов «Малышей», чтобы понимать, что мы задумали. Это нетрудно сделать.

— Придётся пользоваться текущими мощностями базы Ирмала, — пожал я плечами.

— То есть у нас даже туалета нормального не будет, — вздохнул Ториан, молчавший всё это время. Пока «умные» товарищи обсуждали дела, командир одной из штурмовых групп не лез. Но, как только речь зашла о чём-то родном, тут же забеспокоился.

— Сейчас ничего не будет, — подтвердил я. — Хотя, Скала прав — у нас сейчас и корабля нет, так что обсуждать что-то — лишнее. Расстраиваться будем тогда, когда корабль появится. Так, если сейчас вопросов или предложений нет, то я пошёл работать. Нужно сделать лечебную капсулу.

Семь универсальных кубов давно ждали своей участи, находясь на отдельной полке. Вальтер лично отложил их, заявив, что позволит пустить только на капсулу. Вот, пришло время ему возрадоваться. Если в подобной ситуации вообще можно хоть чему-то радоваться.

Эхо провёл операцию по созданию лечебной капсулы настолько эффективно, словно каждый день ею занимался. На самом деле всё оказалось так просто, что даже стало как-то обидно. Столько слов, столько подготовки, а по факту я объединил семь универсальных кубов, после чего с помощью Эхо активировал их в определённой последовательности. Всё! Эхо получил запрос на модернизацию, правильно его скорректировал и буквально через пять минут передо мной стоял огромный механизм, ради которого любой великий дом объявил бы войну другому. Да хоть бы тем же Соларионам. Ибо лечебная капсула нужна всем. А есть она, во всяком случае по имеющейся у меня информации, только у «Малышей». Тут впору начать собой гордиться.

— Ариса оберните сетью и тащите сюда, — заявил я, активировав капсулу. Крышка призывно открылась, предлагая разместить в себе смертельно больного человека. Или ксорхианца. Или кого-то другого. Механизм лечения был настолько универсальным, что даже немного пугал.

— Мы-то притащим, не сомневайся, — заявила Зорина. — И пока мы это делаем, ты в очередной раз отправишься в какое-то пекло?

— Первый раз, что ли? — усмехнулся я. — Меня другое сейчас волнует. Почему Соларионы отдали мне Ариса ещё до начала задания? Они что, заранее понимают, что их «Зет» провалится и их придётся вытаскивать?

— Ты, главное, себя вытащи, — Зорина подошла ко мне так близко, что я почувствовал её горячее дыхание. — Мне плевать, сколько элитных бойцов Соларионов ты оставишь ксорхам. Если сдохнешь — домой лучше не приходи. Прибью. Ты всё понял?

— Понял, — кивнул я, умудрившись чмокнуть Зорину в кончик носа. Отстраняться девушка даже не думала, лишь зыркнула в сторону хохотнувшего Орина. — Кто сдохнет — тот лузер. Такой настрой мне нравится. Всё, пора возвращаться. За мной скоро прилетят. Врата оставляю, но сразу предупреждаю — как только меня заберут, Соларионы объявят на всю империю, что вольный отряд «Малыши» имеет право владения вратами. Так что пока я буду возиться с кораблём предтеч, вам придётся возиться с желающими заполучить наши врата. Лёд, тебе придётся основательно поработать. На нас могут выйти на тяжёлом крейсере или даже на линкоре. Хотя последнее вряд ли. Капитаны линкоров идти против Соларионов не будут.

Транспортник прибыл за мной через три часа после моего возвращения на «Груваку». Это был небольшой десантный борт без единого опознавательного знака. Полагаю, даже в имперском реестре он не числится. Просто безликий кусок фазового сплава, на котором якобы передвигается элита Соларионов. Честно говоря, удивился. Вроде элита, а летает на каком-то транспортнике. Любой бандит пристрелит издали и всё, закончилась элита. И ничего экипаж с этим поделать не сможет.

Обняв Зорину и выслушав от неё контрольное «сдохнешь — прибью», я шагнул в шлюз, чтобы тут же осознать собственную глупость. Нет никакой элиты Соларионов в транспортнике. Это просто средство доставки из пункта «Грувака» в пункт «полная задница». Экипаж состоял всего из одного пилота, за весь полёт не произнёсшего ни слова. Хотя, если честно, я даже не пытался завязать разговор. Не видел в этом смысла.

Набрав скорость, транспортник обогнул Инвикту-Прайм, пару раз прыгнул по системе и, наконец, мы очутились рядом с одной из страшных орбитальных станций столичной планетной системы. Вот тут-то я и осознал всё величие элитного отряда. Рядом со станцией находился огромный линкор, тоже без единого опознавательного знака. И назвать эту громадину куском фазового сплава язык уже не поворачивался.

«Судя по конфигурации корабля — это новейшая серия» — оценил Эхо. — «Причём часть надстроек выглядит так, словно это либо экспериментальное вооружение, либо что-то, чего в открытых базах данных отродясь не было.»

В ангаре линкора меня уже ждали. Десятка три бойцов в новейших «Призраках ×2», хорошо хоть без шлемов, стояли недалеко у трапа и по выражению их лиц и позам я понял две важные вещи. Первая — это профессионалы такого уровня, до которого «Малышам» ещё расти и расти. Вот понятия не имею, как это можно считать с позы, но Эхо умудрился. Вторая — мне здесь не рады. Причём не рады настолько, что это даже не пытались скрывать. Это уже я считал с радостных и приветливых лиц. Если что — последние фразы были шуткой. Стоило мне выйти из транспортника, как я попал под тяжёлые взгляды элиты Соларионов. И смотрели на меня не как на помощника, а как на проблему, которую тоже придётся решать.

Навстречу вышел человек, и мне окончательно всё стало ясно. Это был уже немолодой мужчина, покрытый сеткой старых шрамов, которые он по какой-то причине отказался сводить. Видимо, дороги ему как память о прожитых не напрасно годах. Вновь никаких знаков различия, но их сейчас и не требовалось. И последней груваке было понятно, что передо мной не просто элита, а элита элит. Командир всего этого великого сброда бойцов, которых мне придётся вытаскивать из задницы ксорхианцев. В том, что всё же придётся, сомнений у меня уже не было. Потому что выглядели бойцы Соларионов так, как и должны выглядеть военные. Страшными, сильными, но вопросики остаются.

— Виконт Каэль Вераский, — произнёс мужчина без тени доброты. — Я командор Дарген Холт. Группа «Зет». Следуй за мной.

Холт привёл меня в тесную переговорную, ткнул пальцем в кресло, после чего рухнул в кресло напротив.

— Скажу сразу, чтобы очертить границы нашего сотрудничества, — начал он. — Я не верю в тебя, виконт. Ни в сказки про твою удачу, ни в сказки про выходца из фронтира. За каждой такой сказкой стоит либо чья-то большая игра, либо гора трупов, на которой стоит везунчик. Я тридцать лет вожу людей туда, куда ксорхи срать боятся ходить и каждый раз возвращаюсь с выполненным заданием. Группа «Зет» лучшая, потому что мы всегда прорабатываем всё заранее и никогда не берём на операции неизвестные величины. Ты — неизвестная величина, навязанная мне приказом. Причём приказом такого уровня, отказать которому у меня права нет. Значит ты идёшь с нами, как бы мне ни хотелось обратного. Твоя задача — чётко выполнять приказы. Скажут прыгать — прыгай. Скажут замри — замрёшь, даже если ксорх начнёт твою ногу грызть. Ты всё понял?

— Как не понять такое? — ответил я. Год назад меня подобная речь заставила бы проникнуться по самые грувакские яйца. Сейчас же я смотрел на Даргена Холта и думал про себя, что вы ходите туда, где ксорхи срать боятся? А мы ходим в такие места, которыми ксорхи своих детей пугают!

— Ты действуешь так, как тебе разрешат, — продолжил Холт, решив, что добился нужного эффекта. — Молчишь, не отсвечиваешь и даже дышишь через раз. Не трогаешь моих людей, не лезешь с советами и не проявляешь инициативу. Если по твоей вине хоть один ксорх косо посмотрит в сторону моей группы — тебя пристрелят. Спишем на ксорхов, и никто не станет разбираться. Мы поняли друг друга, виконт?

Я смотрел на командора и, что удивительно, испытывал что-то подозрительно похожее на уважение. Дарген Холт был тем, кем и должен быть командор элитной группы. Он заботился о своих людях и ему плевать было на всех, кого ему сунули сверху. Да, меня придётся взять, но это не значит, что он не может очертить границы моего участия.

— Без проблем, командор, — кивнул я. — Не мешаюсь, под ноги не лезу, инициативу не проявляю, на ксорхов даже не смотрю. Это ваша операция и я не вмешиваюсь, пока вы сами этого не попросите. Правильно понял задачу?

Холт даже нахмурился. Он явно ожидал, что я начну качать права и заявлять, что это именно я спасу весь мир и захвачу корабль предтеч. Сюрприз! Геройствовать я, конечно, умею, но желания у меня такого нет. Арис всё равно уже на «Груваке» и отдавать его обратно я не собираюсь. Желает группа «Зет» быть героями? Флаг им в одно место!

Командор смотрел на меня ещё какое-то время, после чего поднялся и, выходя из переговорной, заявил:

— Сиди здесь, — приказал он мне. — Когда мы прибудем на место, за тобой придут.

Линкор шёл в гипере чуть больше шести часов. Меня, как и обещали, не трогали. Даже еды не принесли, груваки жадные! Эхо от скуки составил карту корабля, успев порадовать меня наличием на безымянном линкоре точно такой же тайной комнаты, как и на «Груваке». Хоть в чём-то элита похожа на нас! Видимо, даже бойцам Соларионов не разрешается в открытую пользоваться вратами предтеч. Тем забавней будет выглядеть новость о том, что вольный отряд наёмников «Малыши» получил право на технологии предтеч. Не удивлюсь, если одними из тех, кто придёт за нашими вратами, будет «Зет». Из того, что я понял про командора, ради своих людей он готов на всё.

Из гипера мы вышли у безымянной планеты где-то на окраине мира. Учитывая конфигурацию линкора, за шесть часов гипера мы могли пролететь всю империю насквозь, так что однозначно утверждать, на какой планете мы оказались, я не могу. Эхо попытался сопоставить звёзды, но без данных Векса он был слаб. Ясно одно — мы где-то там, где я ещё никогда не был. Рядом с каким-то мёртвым каменным шаром без атмосферы и намёка на жизнь.

Транспортник доставил нас на планету, неподалёку от базы у входа в скрытую биосетью ксорхов пещеру. Проникнуть внутрь неё Эхо не смог, но по конфигурации проходов точно заявил, что где-то там точно что-то есть. Я ожидал, что мы пройдём в пещеру и спустимся вниз подъёмниками, но «Зет» приятно удивила. На базе оказались врата предтеч, ведущие в нижнюю пещеру.

— За мной, — приказал громила с позывным Вальрог. Командор Холт выделил мне его в качестве няньки. Чтобы следил за мной и сопли подтирал.

Мы прошли через врата, очутившись в нижней пещере и тут у меня случился разрыв шаблона. Две белые нити, через которые Ретранслятор связывается с эдрианом, оставались на месте. Одна из них уходила куда-то по туннелю справа, вторая взлетала к потолку, втыкаясь в закупоренную крышку шахты. Рядом с этой шахтой находилась другая, вырытая уже людьми. Судя по всему, элита Соларионов не стала срывать эдриан, оставив его на своём месте, и просто сделала рядом новую шахту. При наличии технологий, прорубиться через два километра твёрдой породы не проблема.

Проблема, на самом деле, в другом.

— Вы же не понимаете, в чём ошибка, верно? — спросил я, задрав голову. Меня всё никак не отпускал вид уходящего в шахту над нами белого кабеля.

— Стоишь молча и не каркаешь! — огрызнулся Вальрог, не думая вступать в дискуссию.

С его точки зрения всё было в полной норме. Он явно никогда не был Мозгом, так что не мог достоверно доказать, что ксорхи уже знают о том, что к ним в гости идут люди. Но, раз они ничего не делают, значит им что-то от нас нужно. Что не может не пугать. Умные ксорхианцы — последнее, с чем я хотел бы встречаться.

— Первая группа — вперёд! — в наушниках послышался приказ командора. Для всех я был в «Призраке ×2», так что меня заранее подключили к общему каналу, чтобы я не действовал, как тупая глухая грувака.

Но тупая грувака здесь точно не я, а тот, кто планировал всю эту самоубийственную миссию. Остановить её, предупредив об опасности? Да меня никто слушать не станет! «Зет» действует так, как привык. Они не удаляют эдриан — они прогрызаются рядом с ним. Если это не первая подобная акция, то старый Ретранслятор или тот, кто за ним стоит, уже в курсе того, как работают люди, и подготовился. Ему зачем-то нужны бойцы элитного отряда, иной причины инертности ксорхианцев я не вижу. Не удивлюсь, если у прохода не будет ни брутов, ни драксов. Мало того, «Зет» даже позволят к кораблю предтеч дойти! Всё интересное начнётся потом.

В том, что оно начнётся, я уже не сомневался. Опять мне придётся работать, а вы бы знали, как я этого не люблю!

Человек за человеком «Зет» пролетал через врата, работая по отработанному сценарию. В какой-то степени я даже порадовался за «Малышей». Элита элит Соларионов, оказывается, недалеко ушла от нас. Как и мы, «Зет» использовал летающие платформы, разве что чуть улучшенный вариант наших. Бойцы «Зета» не столько стояли на них, сколько сами были платформами. Небольшие антигравитационные пластины находились на подошвах, коленях, локтях и корпусе их «Призраков». Получалось, что они могли принимать как вертикальное, так и горизонтальное положение, в чём-то копируя мой боевой доспех предтеч. Давалось им это не так легко, как мне, но всё же давалось! И это было интересно вдвойне — Рорку такие пластины точно понравятся. Надо будет только придумать, где их найти. На складах, куда нас запустил таинственный заказчик Латта, ничего подобного не было. Видимо, личная разработка группы «Зет».

— За мной, — приказал Вальрог, мой сопровождающий. Взлетев, он двинул к вратам в числе последних. Командор Холт, к примеру, уже давно находился на той стороне врат.

Меня встретил привычный коридор с красно-бурой пульсирующей биотканью. Я непроизвольно двинул к стене, выискивая хоть какую-то защиту. Там, впереди, нас должны были ожидать драксы. Если кто-то из них выплюнет в нашу сторону свой заряд, плохо придётся всем.

— Лети прямо! — послышался злобный рык Вальрога. — Только попробуй стены коснуться! Командор приказал сразу тебя прибить!

Вот, значит, как! Ладно, не буду травмировать нежную психику группы «Зет» и сделаю так, как меня просят. Но с такими нервами на планету Ретранслятора соваться — последнее дело! По себе знаю.

«Что-то здесь не так», — задумчиво произнёс Эхо. — «Сканирование показывает, что никаких драксов впереди нет».

«Как нет?», — удивился я. — «Мы же с тобой своими глазами их видели!»

«Вот так нет», — ответил Эхо. — «Ни драксов, ни брутов. Вообще никого. Чистый проход, без падальщиков. Словно нас туда вежливо приглашают».

Невидимость моей брони Эхо заранее подогнал под характеристики «Призрака ×2», чтобы формировалось стандартное искажение воздуха и энергетический след. Пока не требуется иного, я должен выглядеть как стандартный боец в стандартном стелс-режиме. О том, что под этой имитацией прячется технология, способная обмануть всех ксорхов вместе взятых, моим временным союзникам знать не нужно.

К слову, о союзниках. Изначально Станис Соларион пугал меня двумя тысячами бойцов, но на планету Ретранслятора отправилось всего пятьдесят. Холт отбирал их лично. Хоть где-то элита Соларионов включила голову и действовала не по инструкции, а правильно. Во всяком случае так правильно, как это видел я.

Туннель мы миновали без происшествий. Да их и быть не могло. Ксорхи, что нас ждут, не станут устраивать неприятности здесь. Потому что нам сбежать проще простого. В том, что нас ждут, сомнений уже не было. Такую тишь да благодать даже у груваки в заднице не увидеть. А здесь вот, пожалуйста. Наслаждайся!

— Чисто! — в эфире раздался отчёт первой группы. — Выходим из туннеля!

Эта фраза была сказана в общем канале, чтобы её, в том числе, слышал и я. А вот дальше разговор «Зета» ушёл в частный канал группы, куда меня, конечно же, добавить забыли. Какая жалость для «Зета», что Эхо было глубоко плевать на их приватность.

— Ксорхов нет, — произнёс один из бойцов. — Вообще. Этот хрен из «Малышей» навыдумывал сказок, чтобы босса развести.

— Разговоры! — следующим был голос командора Холта. В отличие от нашего с ним общения, сейчас в голосе командора не было даже намёка на гнев или холодность.

— Бать, ну серьёзно, сам глянь! — на экранах планшетов, в том числе и на моём, появилось изображение серой пустоши с сидящим где-то на горизонте в своём кратере Ретранслятором. — Нет никого!

— Что странно, — произнёс незнакомый голос. — На ксорхов не похоже. Тут даже патрулей нет. Ретрансляторов не оставляют без прикрытия.

Я чуть в ладоши хлопать не стал, радуясь тому, что среди элитных бойцов всё же есть те, кто умел сопоставлять одно с другим.

— Ты на его размеры глянь, — ответил командор. — Куда его прикрывать? Если что-то живое приблизится к этому ксорху, то сдохнет от излучения. А купол какой вокруг твари? Энергетические всполохи даже отсюда видны. Нет смысла держать армию рядом. Ретранслятор и есть армия. Выдвигаемся. Вальрог, что с Ксорхом?

— Бать, этот урод чуть в стену не врезался! — с нескрываемой злостью ответил мой надзиратель. — Какой, нахрен, это помощник? Балласт, как он есть! У него даже горизонтального полёта нет! Сольёт нас, как только из туннеля выйдем, как пить дать!

— Тогда оставайтесь с ним в туннеле, — приказал командор. — Первая группа, запускайте дроны. Мне нужно точно знать, что корабль всё ещё на месте. Хмурый, готовь врата.

— Готовы, — ответил Хмурый. Судя по голосу, это был тот самый «сомневающийся».

Больше ничего интересного не происходило, что позволило мне осмыслить услышанное. Вот, значит, как «Зет» действует! А что — вполне грамотно. Имея неограниченные ресурсы, я бы действовал точно так же. Ладно, я точно так же и действую, только знать моим союзникам об этом не нужно. О чём речь? О том, как они собрались вытаскивать корабль предтеч с планеты. Оказалось, вполне логично, пусть и весьма затратно. Добираешься до цели, вытаскиваешь врата предтеч, активируешь их, после чего натягиваешь их на корабль, проталкивая его, таким образом, на другую сторону. Уменьшаешь врата, засовываешь их в хранилище, чтобы ксорхи за тобой не прошли, и всё, дело сделано! Что могу сказать — план вполне рабочий. Мне даже интересно стало, как ксорхи ему помешают? Потому что я планировал действовать точно так же. Мои врата, к примеру, лежали в универсальном контейнере. Так, на всякий случай. Сопряжённые Райн в этот самый момент должен устанавливать на какой-нибудь безжизненной планете, поближе к ксорхам. Даже если они прорвутся за мной, глобальной катастрофы не будет.

Наверно.

Стоит отдать должное Вальрогу. Я прекрасно слышал, что он на меня злится, так что вполне мог выплеснуть эмоции. Но нет! Как только группа «Зет» начала работать, Вальрог жестом показал на себя, меня, а потом на выход из туннеля. Мол, остаёмся здесь. Никаких движений пальцем рядом с горлом, показывая, что прибьёт, если я слушаться не стану. Правда, и голосом он со мной общаться не стал, только жестами. Видимо, боялся, что сорвётся.

Ладно, можно постоять и здесь, тем более что нам начали показывать весьма интересное кино.

«Записываешь?», — спросил я у Эхо.

«А то!», — ответил Эхо. — «Надо будет остальным „Малышам“ показать. Красиво работают!»

«Зет» действительно действовал красиво. Распределившись на три крупные группы, бойцы выдвинулись вперёд, подходя к точке с кораблём предтеч с разных сторон. Как я понял, у каждой из групп были при себе врата предтеч, чтобы задание гарантированно было выполнено. Ресурсы, которые Соларионы вложили в реализацию этого плана, действительно впечатляли.

Дроны-разведчики, наконец, добрались до нужной высоты, показывая нам всю красоту внешнего купола гигантского Ретранслятора. Красные точки, которыми отображались бойцы «Зета», уверенно двигались к большой синей, обозначающей корабль. Зелёные, отвечающие за ксорхианцев, практически отсутствовали. Действительно, складывалось ощущение, что ксорхи просто покинули это место, так как не хотели мешаться под ногами высшего. Переключившись на камеру разведчика, оценивающего состояние за куполом, я нахмурился — там-то ксорхов было достаточно. И никто из них практически не двигался, застыв неподалёку от купола. Причём выглядели они так, словно были готовы броситься внутрь, как только такая команда поступит.

Предупредить?

Нет, не стоит. Командор прекрасно видит картинку с разведчиков. Либо не придаёт этому значения, либо у него есть какие-то дополнительные вводные. В своём закрытом канале, во всяком случае, никто из «Зет» не стал удивляться странному поведению ксорхов. Всех всё устраивало.

«А ты можешь чуть выйти из туннеля?», — спросил Эхо. — «Далеко не нужно, буквально метр. Хочу просканировать землю вокруг нас. Стены туннеля выложены сетью, через неё не пробиваюсь».

— Куда⁈ — рявкнул Вальрог, как только я пролетел несколько метров вперёд.

— Да здесь я, — ответил я, остановившись у самого края. Но из туннеля всё же вылетел. — Хочу своими глазами посмотреть на то, что здесь творится.

— Вернулся в туннель! — Вальрог навёл на меня сразу два бластера. — Живо!

«Да, можешь возвращаться», — ответил Эхо. — «Уже можно».

— Что у вас? — послышался обеспокоенный голос командора.

— Этот придурок наружу выбрался! — заявил Вальрог. — Батя, он нам всё задание провалит!

Сразу несколько дронов-разведчиков ринулись к нам, отслеживая состояние окружающего пространства. Нет ли какого движения, нет ли беспокойства Ретранслятора? Ничего подобного не было. Да и я уже давно в туннеле находился.

— Всё тихо, — отчитался один из бойцов «Зета». — Никакого движения.

— Ещё одна подобная выходка, и ты труп, Ксорх, — заявил командор Холт. — Вальрог, даю добро стрелять на поражение.

— Принял! — с радостью ответил мой надзиратель. Даже бластеры в меня вновь направил, жестом предлагая ещё раз выбраться из туннеля.

Я лишь усмехнулся и показательно отлетел на пару метров назад.

«Что будем делать?», — спросил я. — «Предупреждаем?»

«Придётся объяснять, откуда ты всё это знаешь», — со вздохом ответил Эхо. — «Если они своими сканерами это не засекли, то ты и подавно не должен был ничего увидеть. Так что ждём и смотрим, что тут будет происходить».

С Эхо я был полностью согласен — мне не поверят. Да я бы и сам не поверил, что ксорхи действуют настолько хитро. Надо же, действительно организовали ловушку!

Туннель, по которому мы двигались, был обложен сетью ксорхов. И сразу за сетью располагался десяток проходчиков, внутри которых находилось, по данным Эхо, около сотни брутов. Ещё несколько сотен проходчиков разместились строго вертикально под землёй, метрах в двадцати от поверхности. Нужно всего несколько мгновений, чтобы они выбрались наружу и выплюнули всех брутов и коронников, которые внутри них находятся. До корабля Эхо не дотянулся, но я не сомневался, что под ним червей не меньше, а то и на порядок больше, чем рядом с нашим туннелем. Ксорхи затаились, ожидая, когда люди подойдут к нужной точке. А так да — никаких ксорхов на поверхности.

Красивая ловушка, построенная на полном знании ограничений человеческих технологий. И сразу вопрос — а зачем всё это ксорхам? Что они задумали?

— Есть визуальный контакт с целью! — послышался отчёт одного из бойцов, после чего на передаваемой картинке показался обшарпанный корабль предтеч. Он ничуть не изменился с того времени, как я видел его в последний раз. Пятидесятиметровая металлическая шарообразная болванка с потрёпанным корпусом. Ещё целым, но у меня не было сомнений, что лет через триста-четыреста ксорхи всё же смогут найти брешь в защите и проникнут внутрь. Всё оставалось по-старому, разве что Пожиратель, который сидел на корабле, стал ещё больше.

— Вперёд! — приказал командор Холт. Называть его Батей я даже мысленно не хотел. Какой же он Батя, если так плохо о своих детишках заботится? Сожрут же их сейчас!

Три группы выдвинулись, остановившись метрах в двадцати от корабля. Пожиратель не дёргался. Его туша обвивала щупальцами верхнюю часть корпуса корабля, мерно вздымалась и опадала, продолжая своё вечное занятие, и совершенно не обращала внимания на невидимых гостей. Словно действительно их не видела.

Всё случилось в момент, когда Хмурый достал врата предтеч. Дрон показывал, как артефакт появился метрах в двадцати от корабля предтеч, Хмурый начал возиться с корпусом, чтобы расширить врата и тут ксорхи не выдержали. Одно дело ждать, когда придёт приказ от высшего, другое — ждать, когда рядом с тобой находится желанный объект предтеч.

Планета ожила. Кажется, даже Эхо хрюкнул, в шоке от увиденного. Из каждого камня, из каждой трещины, из каждого невинного бугорка на этой мёртвой равнине полезли небольшие ксорхи, похожие на пауков. Те самые, безглазые, на тонких лапках.

— Контакт! — взорвался эфир десятком голосов. — Контакт по всему периметру!

— Кольцо! — в голосе Холта не было страха. — Первая, вторая — периметр! Третья — прикрывает Хмурого! Хмурый, врата!

«Откуда их здесь столько?», — ошарашенно спросил я. — «Ты же сканировал?»

«Сканировал», — признал Эхо. — «Только сканировал я крупные цели, а не мелочь. У меня же пара секунд всего была. Вот я их и не увидел. Но согласись — красиво лезут!»

Серая пустошь превратилась в движущееся море, разбавленное взрывами и всполохами бластеров. Просто так сдаваться «Зет» не собирался. Никакой паники, никакого хаоса. Полсотни человек за пару мгновений сжались в плотное кольцо вокруг Хмурого с вратами, и по паукам ударил такой слаженный шквал огня, что первую волну тварей просто смело. Лучи резали пауков десятками, бойцы били короткими очередями по своим секторам. Красиво работали, ничего не скажешь. Вот только пауки всё лезли и лезли, и на месте каждого сгоревшего из-под камней выбирались двое новых. А потом в движение пришли проходчики и земля содрогнулась, выплёскивая наружу сотни брутов.

Вальрог держался секунд десять, не больше.

— Стой здесь! — приказал он, для убедительности угрожая бластером. — Понял⁈ Стоишь здесь и не дёргаешься!

Дожидаться ответа мой надзиратель не стал — он улетел к своим, в самое пекло. Впрочем, осуждать его я не собирался. Случись подобное с «Малышами», я бы действовал точно так же. Смотреть за балластом, пока сражается моя группа, я бы точно не стал.

Вальрогу потребовалось секунд двадцать, чтобы добраться до своих и занять место в строю. Никто даже слова ему не сказал, просто чуть разошлись, освобождая место. И командор Холт, груваки ему в задницу, даже не спросил, как я там поживаю! Пусть даже не думает, что я его Батей хоть раз назову!

Биомасса, которой был устлан туннель, задрожала. Вначале сканеры Эхо ничего не показывали, так как пробиться через биосеть не получалось, но постепенно эта самая сеть начала исчезать. Её просто отдирали с внешней стороны туннеля, расчищая путь проходчикам! Вот и говори потом о том, что ксорхи являются тупыми созданиями!

Стены дрогнули и из глубины туннеля донёсся неприятный скрежет. Черви, что всё это время терпеливо прятались на внешней стороне, принялись рушить туннель. Причём рушить грамотно, от дальнего конца к выходу, отрезая дорогу к вратам. Обе нити, что когда-то были прикованы к эдриану, отцепились и с сумасшедшей скоростью двинулись к Ретранслятору. В уши ударили крики. Эфир с той стороны врат тоже ожил — стрельба, мат, чей-то приказ держать вход в пещеру. Понятно, ловушку устроили не только здесь. Ксорхи ударили и по планете с вратами, полностью обрывая с ней контакт. Чтобы ни одна живая душа гарантированно не смогла покинуть устроенную ловушку.

Несмотря на то, что всё происходило чудовищно быстро, время на обдумывание ситуации у меня всё же нашлось. Крохи, конечно, но их вполне хватило, чтобы принять решение. Вариант первый — рвануть сквозь рушащийся туннель к вратам и уйти на ту сторону, к основной группе «Зета». Там бой, своя мясорубка, но там хотя бы есть официальная дорога домой. Вариант второй — остаться здесь, чтобы посмотреть, что всё же задумали ксорхи. Случись что — я всегда смогу сбежать. Мои-то врата никуда не девались, они как были у меня в хранилище, так там и лежат. Но вот понять, для чего ксорхианцы придумали такую сложную операцию, мне очень хочется. Тем более если я сбегу, мне не заплатят. Соларионам нужно, чтобы я вытащил их бойцов живыми и здоровыми. Покинь я планету с Ретранслятором, это будет тяжело сделать.

«Ладно, Эхо, мы остаёмся», — заявил я, вылетая из туннеля. Несколько мгновений спустя он полностью схлопнулся и из дыр рядом полезли бруты. — «Врубай нормальную невидимость и полетели смотреть, что тут происходит».

Взлетев, я ринулся к месту боя. «Зет» держался поразительно стойко. С начала боя прошло уже несколько минут, а у них никто не умер! Вот что значит элита элит!

«Снизу идёт что-то интересное», — произнёс Эхо и развернул данные сканирования.

Снизу шёл проходчик, который мне не понравился с первого взгляда. Те черви, что выплёвывали брутов, рядом с этим смотрелись бы худосочной мелочью. Этот был больше, шире и двигался так тяжело, словно тащил в себе что-то необычное. И, что самое противное, туловище этого проходчика было обито биосетью. Всё, что мы с Эхо видели — что он уверенно двигался к поверхности. Точно к центру круга, занимаемого группой «Зет».

И тут меня осенило. Наконец-то стало понятно, что мне не нравится в происходящем. Бруты! Они мне не нравились! Нет, так-то по жизни это весьма специфичные и весьма противные ксорхи, но они предсказуемы и всегда делают то, ради чего их создавали. Они убивают. Те бруты, что кружились рядом с «Зет», не убивали. Они прыгали, чтобы тут же отскочить назад, заставляя кольцо «Зет» сжиматься плотнее. В горячке боя, конечно, этого не видно, но мне, с такой удобной наблюдательной позиции, было видно, что бруты действовали, как заправские загонщики. Ксорхи не пытались перебить «Зет». Ксорхи сгоняли его в кучу.

— Хмурый, долго ещё⁈ — проорал в эфир командор.

— Минута! — рявкнул Хмурый. — Почти расширил!

Минута? Я посмотрел на ползущего к поверхности проходчика. Насмешил, Хмурый. Сильно насмешил. Нет у тебя минуты. Я бы сказал, что у тебя и половины нет. При этом я прекрасно понимал, что ускориться Хмурый не может. Расширить врата предтеч без личностной матрицы — уже героизм. Сделать это быстро — героизм в квадрате. За такое медаль должны давать. Но, видимо, сегодня не тот день, когда кто-то будет кого-то награждать. Потому что проходчик, наконец, добрался до нужной ему точки и остановился.

А потом группа «Зет» превратилась в статуи. Проходчик раззявил свою пасть и из её глубин ударил концентрированный ЭМИ такой мощности, что зацепило не только людей, но и всех дронов. Картинка дёрнулась и исчезла.

«Сейчас всё будет», — заверил меня Эхо, включая какую-то функцию боевого доспеха. Тут же появилась трёхмерная картинка происходящего, причём значительно лучшего качества и обзора, чем с дронов. Наверно, стоило подобным пользоваться с самого начала.

Новая модификация «Призраков ×2» весьма живуча. Да, ЭМИ штука неприятная, но внутри каждого доспеха имелась система перезагрузки, так что превратились бойцы «Зет» в статуи всего секунд на десять, не больше. Вот только ксорхи тоже не дремали. Серая волна мелких пауков накрыла застывших бойцов. Твари облепили каждый корпус в несколько слоёв и принялись методично, раз за разом, бить импульсами в броню. Броня начинала перезапуск и тут же ловила новый импульс. И так по кругу. Никто никого не грыз, не отрывал конечности. Пауки просто держали полсотни лучших бойцов империи Тирис в полной отключке. Им, по сути, оставалось только экстренно выпрыгивать из брони, чтобы героически пожить несколько секунд на лишённой нормального воздуха планете. Но, раз никто не выпрыгивал, какие-то инструкции на этот счёт у «Зет» всё же имелись.

Когда к неподвижным статуям подошли бруты, я приготовился к худшему. Даже собирался бросаться вниз, чтобы отбить людей. Но этого не потребовалось. Никто никого не рвал. Бруты поднимали застывших бойцов бережно, словно ящики с надписью «не кантовать». При этом на каждом «Призраке» продолжало сидеть по несколько пауков, методично лупивших импульсами в броню, чтобы ни одна железка не вздумала перезапуститься. В таком виде группу «Зет» и потащили прочь от корабля. Но, как я понял, не к Ретранслятору. Куда-то в другое место.

Врата, к слову, не тронули. Они так и остались стоять у корабля, разве что в них начали забегать бруты и коронники, расчищая пространство с той стороны. Ксорхи действовали максимально эффективно и продуманно, не желая получить «сюрприз» в виде какой-нибудь бомбы, способной уничтожить целую планету.

— О как! — вслух произнёс я, когда Эхо показал место, куда тащили группу «Зет».

Точка находилась примерно в километре от корабля, чтобы боестолкновение гарантированно обошло её стороной. Там тоже находился один из странных проходчиков, только этот всё же выбрался на поверхность, позволяя выбраться наружу своему пассажиру.

Я уже достаточно повидал ксорхов всех мастей. Бруты, коронники, драксы, черви, пауки, Мозг, Пожиратель, Ретранслятор, вот, на закуску. О кораблях даже говорить не буду, смысла нет. Так вот! Существо, которое выбралось из червя, было чем-то новым. Бледное, почти белое, на тонких членистых опорах, которые еле держали раздутое полупрозрачное брюхо. А в брюхе, если присмотреться, медленно ворочалось что-то молочное. Такого ксорха прихлопнет любой десантник.

«Наночастицы!», — в голосе Эхо появились нотки удивления. — «Я их чувствую! Вот то молочное облако в брюхе!»

Существо остановилось и к нему поднесли первую статую. Одна из опор ксорха поднялась и вошла в голову десантника настолько легко, словно никакого «Призрака ×2» у него не было! Пауки дружно замерли, прекратив выпускать разряды. Броня начала перезагрузку и на этот раз ей никто не мешал. Я ожидал, что сейчас боец вскинет бластер и прикончит находящегося перед ним ксорха, а то и вовсе активирует взрывчатку, уничтожая всё в огромном радиусе, но этого не произошло. Боец просто отошёл в сторону, а на его место тут же поднесли новую статую, чтобы повторить процедуру.

Эхо молчал секунды три, что по его меркам — вечность.

«У этого человека теперь есть личностная матрица», — наконец, произнёс он.

«Ты же чужих матриц не видишь», — удивился я. — «Ты же Ласка у Зорины в упор разглядеть не можешь».

«Ласка не вижу», — согласился Эхо. — «А эту вижу! И я даже могу объяснить, что здесь происходит. Ласк — это личностная матрица предтеч. Я могу её воспринимать в виде наночастиц, но стоит ей активироваться, как она для меня пропадает. Чужая архитектура, если говорить простым языком. А эта матрица сделана ксорхами. По той же самой архитектуре, что и я. Я её вижу, потому что мы с ней… родня».

И вот тут у меня в голове сошлись кусочки мозаики. Я, Эхо, Зорина, когда она впервые попала на планету с Ретранслятором и мы с трудом её выходили. Всё же было на поверхности!

«Зона давит не все матрицы, а только те, что были созданы предтечами», — подумал я. — «Те, которые спроектировали ксорхи, здесь как свои и ты остаёшься работоспособным. Вот почему верховные зовут тебя потеряшкой! Ты же был рождён точно такой же грувакской отрыжкой, какую мы сейчас видим! Только в тебе что-то сломалось…»

«Либо во мне было слишком мало наночастиц, чтобы выполнить заложенную в меня функцию», — дополнил мои мысли Эхо.

О том, какую функцию он должен был выполнить, мы оба прекрасно понимали, но озвучивать не хотели. Результат такой функции был перед глазами в виде бойцов «Зет», которые отходили от странного ксорха, как от родного. Никаких попыток убить или остановить чудовищное заражение. Почему? Да потому что бойцы себе уже не подчинялись! Личностные матрицы забрались им в голову и полностью погасили личность, заместив её собой.

У меня по спине холодок пробежал от осознания того, что сейчас происходит. Ксорхи «перепрошивают» людей, причём далеко не самых последних, чтобы отправить их в виде своих шпионов в наш мир. Верховным что-то нужно, поэтому они сделают всё, чтобы командор и его люди выполнили задание. Вот почему врата предтеч всё ещё активны — потому что как только закончится финальное превращение, все пятьдесят человек вернутся домой, притащив с собой как корабль, так и Пожирателя, что на нём находится. В виде трофея. За такую доблесть их, конечно же, поведут награждать на самый верх. Может, даже до императора или его советников допустят. И что произойдёт, когда столкнутся матрицы предтеч и матрицы ксорхов, лично я сказать не берусь.

Да даже если ничего не произойдёт, результат всё равно ужасает. В империю Тирис ринется полсотни шпионов, обладающих весьма специфичными навыками. И ничего хорошего для моего мира точно не будет.

Тогда что делать?

Срывать? Устроить армагеддон, вытащить оставшуюся нетронутой элиту и провалить операцию? А потом каким-то образом объяснить Станису Солариону, что произошло, стараясь не выдать наличие у себя Эхо. Или не мешать? Спокойно постоять в сторонке, дать операции «успешно завершиться» и собственными руками запустить в империю полсотни марионеток с допуском в святая святых? Пусть Соларионы с ксорхами сами возятся. Мне от этого ни холодно, ни жарко.

Выбор, конечно, такой себе, но принимать решение нужно быстро. Потому что времени у меня осталось не так много. Всего сорок пять матриц времени.

Есть у меня одна дурацкая привычка, за которую Зорина давно обещает заехать мне промеж глаз. Я называю её «адекватным подходом к суровой реальности», а Зорина — «грувакской жадностью, когда даже медицина уже бессильна». Суть моей привычки простая, как отрыжка тех самых грувак. Прежде чем принять любое серьёзное решение, я рассматриваю ситуацию с позиции того, что из происходящего может осесть у меня в карманах. Потому что бесплатно виконт Каэль Вераский не работает.

Эта привычка не делает меня героем, который должен своей квадратной челюстью выносить всех врагов. Вот только благодаря ней я достиг всего того, что имею. К чему сейчас это всё поясняю? К тому, что решение лезть в самые глубины задницы грувак, вытаскивая бойцов «Зет», я принял не сердцем или долгом, как сделал бы какой-нибудь герой из имперских агитационных листовок. Я оценил его с позиции того, что из этого могу получить я сам.

Итак!

Если я просто постою в сторонке и посмотрю, как ксорхи завершают формирование пятидесяти марионеток, то не получу ничего. Вот совсем ничего. По договору со Станисом Соларионом, Арис и полный состав «Теней» переходят в моё непосредственное подчинение при положительном вмешательстве во время операции. Точнее, когда всё вокруг будет говорить о том, что провал неизбежен, должен появиться я и всё порешать, как какой-то папка.

Провал, причём самый что ни на есть полный, в наличии имеется. Вот только вмешательства нет. Если я приду к советнику императора с рассказом о том, как «ваши бойцы превратились в марионеток, я стоял рядом и очень за них переживал», что услышу в ответ? Как мне кажется, ничего хорошего. Если же промолчу, то тоже ничего хорошего для меня не будет. Ксорхи, которые управляют марионетками, считают их память и осознают, что вместе с ними на битву пришёл некто с позывным Ксорх. Причём этого Ксорха они не превращали. Сложить одно с другим труда не составит, так что верховные ксорхианцы тут же поймут, что я жив. Что тогда произойдёт, даже думать не хочется. Есть у меня подозрение, что за мной начнётся охота. Чего я очень хотел бы избежать.

Да даже если про меня забудут сейчас, пятьдесят пар ксорхианских глаз с допуском на самый верх — это та напасть, которая для меня вредна. Рано или поздно эти глаза доберутся до всего, что плохо лежит. А у меня, если смотреть объективно, много чего лежит плохо. Корабль, врата, предметы предтеч. Слишком много всего ценного, чтобы светить этим перед чужими.

Ну и третье, самое простое. Если позволю ксорхам превратить всех в марионеток, то у меня не появятся должники среди элиты. Что-нибудь сейчас придумаю — «Зет» просто так мои действия не оставит. Наверняка почувствуют себя мне должными, как это ощутили все, кого я вытащил с Гипериона-7. Должников, как говорится, много не бывает. Никогда не знаешь, когда они тебе пригодятся.

Забавно, как легко действовать, когда ты принял какое-то решение. Сомнения остались где-то позади, впереди только чёткая уверенность в том, что я прав. Даже несмотря на место, где я находился.

«Хорошо, если ты всё решил, вот что я предлагаю», — Эхо, прекрасно умея считывать мои мысли, уже разработал начальный план. — «План с пометкой „никогда так не делать“. Всё, как ты любишь».

Мне оставалось только ухмыльнуться, выслушав предложения Эхо. Действительно, я слишком плохо на него влияю. Если логически обосновать всё, что сейчас происходит, то можно гарантированно сказать, что спектакль с ловушкой ксорхи затеяли ради одного — операция группы «Зет» должна увенчаться успехом. Полсотни героев должны вернуться домой с желанным Соларионами трофеем, после чего расползутся марионетки по кабинетам и не факт, что белый туман останется в элитных бойцах. Может, переберётся в придворных, тут Эхо пояснить не мог. Да и не требовалось этого, потому что ключевое слово сейчас было одно — трофей. Корабль предтеч, ради которого всё и затевалось. Марионетки перетащат его на другую сторону своих врат, чтобы превратиться в героев. По-другому оно не работает. Собственно, поэтому врата до сих пор лежали у корабля целые и невредимые. Ксорхи берегли их, как грувака свои яйца.

А теперь вопрос на миллион! Что произойдёт, если корабль внезапно исчезнет? Правильный ответ — да хрен его знает, что будет! Но точно ничего хорошего. Что, собственно, мне и нужно. Потому что вся эта великая многоходовка, которую затеяли ксорхи, превратится в пшик. Обожаю портить другим хорошее настроение.

«Готов?», — спросил я у Эхо, на всей доступной мне скорости отправляясь к кораблю.

«Нет», — ответил Эхо. — «Но тебя же это не остановит, верно? Поэтому нужно действовать. Чем дольше мы ждём, тем больше марионеток падальщики сделают».

Правильное замечание. Пока я думал о своём участии, ксорхи уже превратили шесть бойцов «Зета» в своих помощников. Продолжу думать — уже вся элита перестанет быть людьми, и тогда никакой награды я не увижу. А без награды оставаться я не согласен. Поэтому времени на раскачку у меня физически нет.

Зависнув над кораблём предтеч, я позволил себе пару секунд промедления. Пожиратель откровенно пугал. Это сейчас высший ксорх выглядит миролюбивым существом. Так-то я прекрасно знаю, на что он способен. Надеюсь, в имперской боевой академии обучают качественно, и «Малыши» смогут разобраться с Пожирателем без лишних потерь.

Почему «Малыши»? Да потому что использовать врата «Зет» я не собирался! Туда сбежали ксорхи, там сейчас идёт активная заварушка, зачем оно мне всё надо? Достаточно будет и моих врат, тем более это будет красивым доказательством того, что мне всё же пришлось вмешаться в происходящее. Понеслась!

С подобным фокусом выступать мне ещё не доводилось, но ничего особенно сложного я не видел. Поднявшись метров на сто над кораблём, я вытащил свои врата предтеч и принялся их расширять. Под действием силы тяжести врата начали падать, и удерживать их я не собирался. Наоборот, ещё и ускорение придавал, продолжая расширение. В отличие от Хмурого, действовал я быстро. Когда врата обрушились на землю, то поглотили не только Пожирателя, но и целиком корабль предтеч, остановившись только тогда, когда рамка коснулась камней.

Ксорхи засуетились сразу. Видимо, не ожидали они, что из ниоткуда появятся новые врата. Когда я подлетел к земле, в мою сторону уже неслась целая прорва брутов и пауков. Мало того, тварь, сидящая под землёй, умудрилась активировать ЭМИ, чтобы блокировать меня. Какая жалость, что боевой доспех предтеч глубоко плевал на какие-то импульсы.

«Быстрей!», — воскликнул Эхо, как только я начал складывать врата. — «У тебя три секунды!»

А то я сам не вижу! Корабль предтеч и Пожиратель уже находились на другой стороне, так что мне ничто уже не мешало. Взяв один из концов врат, я потянул его к центру, заставляя их сжиматься. Сопротивления не было, да его и быть не должно было — врата с лёгкостью продавливают всё, до чего добираются. Надеюсь, что корабль предтеч не разорвёт, а вдавит во врата, чтобы он оставался целым. Будет трудно объяснить Соларионам, почему я притащил им огрызок корабля.

Арка послушно сжалась, после чего универсальный контейнер самостоятельно её сцапал, обрывая связь между двумя точками пространства. Теперь Пожирателю помощь не придёт, как бы тот ни звал. Вся надежда на «Малышей», но это уже дела других людей. Конкретно меня сейчас заботила такая штука, как собственная безопасность. Потому что доберись до меня любой брут или даже паук — мне хана. Несмотря на всю свою невероятную функциональность, боевой доспех предтеч является крайне хрупким предметом. Достаточно одного удара, чтобы мои приключения закончились здесь и сейчас.

Активировалась невидимость, и я взлетел. Причём так резко, что у меня даже в глазах потемнело. Эхо, конечно, тут же всё исправил, но ощущения были не самые приятные. И тут же, практически мгновением спустя, место, где я находился, перестало существовать. Из глубин планеты вырвался тот самый чудовищный проходчик, в слепой жажде меня сцапать, а также добралась волна брутов и пауков. Началась какая-то свалка, но меня это уже всё не касалось.

Мельком взглянув на врата, оставленные группой «Зет», я полетел к месту превращения людей в ксорхианских марионеток. Сердце, конечно, кровью обливалось, когда я на них смотрел, но я не мог позволить себе потратить время, чтобы их забрать. Потому что слишком много ксорхов вокруг них сейчас толпилось. Да и из самих врат бруты попёрли, явно получив команду разобраться с непонятно откуда взявшимся человеком. Нет, пусть и дальше стоят бесхозными. Может, когда-нибудь кому-то пригодятся.

Конвейер по превращению людей в марионеток застопорился. Седьмой боец так и стоял перед бледной тушей, а отросток застыл перед его шлемом, не завершив начатое. Пока я подлетал, отросток медленно втянулся обратно, и молочное облако, которое уже начало наливаться на его конце, утекло назад, в полупрозрачное брюхо. Всё. Фабрика марионеток закрылась на переучёт.

А дальше произошло то, что вызвало удивление уже у меня. Установщик решил сбежать. Бледная туша развернулась на своих тонких опорах и заковыляла к бронированному брюху большого проходчика. Видимо, ксорхианская тварь решила, что во время непредвиденных событий нужно сохранить самое ценное, что есть на этой планете. Причём это не старый Ретранслятор. Это она сама! Точнее, океан живых наночастиц в её пузе. Его нужно спрятать под землю, причём как можно быстрее.

Вот только сделать это ему не позволили. Причём не я!

От кургана Ретранслятора прошла какая-то энергетическая волна, видимая в обычном зрительном спектре. Эта волна прошла сквозь всех ксорхианцев, после чего установщик замер, даже не донеся опору до камней. Какое-то время ксорх стоял неподвижно. Дёрнулся и снова застыл. Ещё раз дёрнулся. Брюхо колыхалось, опоры скребли по камню, но тварь не двигалась. Приказ Ретранслятора держал её на месте.

Занятно. Едва ли не самое ценное существо на планете рвётся в укрытие, а хозяин прибивает его к месту. Зачем? Единственное объяснение, которое приходило мне в голову, заключалось в том, что Ретранслятор ещё не решил, что делать дальше. Корабль испарился, план рассыпался, но люди-то остались! Шесть готовых марионеток, плюс сорок четыре заготовки под матрицы. Вдруг ещё пригодятся? А раз так — фабрика должна стоять там, где стояла, до особого распоряжения.

Тем временем Ретранслятор уже навёл на своей равнине порядок. Свалка у места кражи унялась и хаос на глазах начал превращаться во что-то системное. Ксорхи выстраивались в линии, занимали места, понятные одним им. Из-под земли начали выползать новые проходчики, выплёвывая из себя новых ксорхов. А потом Ретранслятор показал мне, что такое настоящий масштаб.

Внешний защитный купол исчез. Тот самый, за которым все эти часы терпеливо стояла основная армия. И сейчас вся эта армия ринулась вперёд сплошной массой, получив один простой приказ — найти невидимку. Приятно, конечно, такое внимание, вот только чем дольше я смотрел на то, как они ищут, тем меньше этого внимания мне хотелось. Пауки выстроились в длинные цепи и пошли по равнине частым гребнем, простукивая импульсами каждый метр и каждую трещину. Бруты двигались второй линией и переворачивали камни. Коронники разошлись по секторам и давили своим липким вниманием, от которого даже сквозь доспех хотелось вжать голову в плечи. Корабли роя летали сверху, формируя подавляющее поле и не факт, что через него я смог бы проскользнуть.

И, как вишенка на торте, между кораблями роя и брутами на земле летали шесть бойцов «Зет», прочёсывая пустое пространство с помощью какой-то энергетической сети. Там, где марионетки ксорхов пролетали, оставались всполохи чего-то энергетического. Видимо, процесс поиска себе подобных у «Зет» был налажен на отлично. Даже если ты невидимка и умеешь летать, тебе всё равно не уйти от возмездия.

От увиденного я даже часто задышал. Это была человеческая методика поиска на службе у ксорхианской воли. Марионетки передали новому хозяину всё, что умели, и теперь эти умения работали против меня. Вот для чего, на самом деле, нужны шпионы из людей! Они думают так, как думаем мы.

«Сеть сжимается с трёх сторон», — доложил Эхо. Голос у него был непривычно собранный. — «Расчётное время до нашего сектора — пять минут. Прятаться в камнях бессмысленно. Уходить к туннелю бесполезно. Летать, как теперь стало понятно, тоже опасно. Слушай, а давай я скажу банальную вещь? Нам нужен план».

План? Так-то у меня план имелся, но я о нём даже думать не спешил, чтобы не показывать Эхо. Это было что-то на уровне подсознания. Что-то, что точно не понравится ни мне, ни Эхо, да вообще никому. Но это «что-то» вполне может сработать так, как нужно.

«Опасно», — произнёс Эхо, когда сумел выудить из моего подсознания тот самый план. — «Впрочем, это именно то, что нам сейчас нужно. Сейчас обдумаю, как это реализовать. Но ты же понимаешь, что это сработает только с одним из 'Зета»? Остальная пятёрка продолжит твои поиски?

«Для начала нужно проверить, что это вообще работает», — ответил я. — «И что ты не сойдёшь с ума после подобного. Мне бы не хотелось становиться марионеткой».

Суть моего предложения была проста, как отрыжка груваки. В летящих шести марионетках находится личностная матрица, построенная по технологиям ксорхианцев. Эхо прекрасно её видит, в то время как наши противники нас, по всей видимости, не замечают. Значит, уровень Эхо значительно выше, чем у матриц наших противников.

Когда я был на приёме у императора, то видел страшную картину поглощения. Вначале император сожрал одного Солариона, уже даже имя его забыл, потом приложился к Арису, практически полностью его высосав. Но не до конца, за что и поплатился. Но сейчас это не имеет значения, важен сам процесс. Значит, более развитая личностная матрица может поглощать менее развитую. Чем мы, собственно, должны воспользоваться.

Сражаться со всеми ксорхами этого мира я не собирался. У меня нет ни сил, ни возможностей. Но сразиться с шестёркой марионеток мне вполне по силам. Даже с учётом того, что идут такие активные поиски меня любимого. Всё, что нам с Эхо нужно — правильно подгадать момент и время, чтобы напасть на одну из марионеток. И Эхо, после долгих раздумий, мне такую возможность предоставил!

Перед глазами появилась зелёная линия, ведущая витиеватыми зигзагами к ближайшему бойцу. Я присмотрелся и даже ухмыльнулся. Вальрог. Вот, значит, какая незавидная судьба у моего надсмотрщика. Оставил меня, чтобы помочь своим и, как результат, сейчас должен умереть от моей руки. Правда, умрёт только тело, так как разум, как я понял, уже давно уничтожен.

Перчатка правой руки потекла, формируя длинный трёхгранный шип, похожий на штекер передачи информации.

«Подлетаешь и бьёшь в основание черепа», — начал пояснять Эхо, проектируя мне подробные картинки того, что нужно делать. — «Мне нужен прямой контакт с носителем. И ещё. Если я начну проигрывать — ты это почувствуешь. Не геройствуй, рви контакт сразу».

«Договорились», — согласился я. Как и я, Эхо тоже переживал. Мы ещё ни разу не поглощали чужую матрицу целиком. Даже пирата хапнули самую малость, так что это не считается.

«И последнее», — Эхо решил подстелить соломку на все вероятные проколы. — «Если сожру эту дрянь и стану невыносимым, то предупреждаю заранее — это не я. Это гены. Время! Пошёл!».

Когда у тебя перед глазами чёткие линии, по которым нужно действовать, всё получается максимально просто. Правда, я даже дышать перестал, чтобы не спугнуть противника. Понимал, что глупо — дыхание в герметичном доспехе не слышно никому, кроме меня самого, но всё равно перестал. Марионетка летела ровно, метрах в двух над грунтом, успевая разбрасывать какие-то маячки, формирующие плотную энергетическую сеть позади неё. Туда соваться уже было опасно, даже Эхо не был готов строить зелёных линий. Шарахнет током так, что ни одна броня предтеч не спасёт!

То, что когда-то было Вальрогом, нырнуло за очередной гребень, на секунды выпав из виду других марионеток. Сеть в его руках натянулась, марионетка остановилась, начала подниматься и в этот момент рядом с ней появился я. Удар вышел идеальным, моей жертве не помогли ни рефлексы элитного бойца, ни все знания ксорхов. Штырь прошёл сквозь броню и в этот момент я едва не задохнулся. В меня хлынул поток белого тумана.

Не знаю, как описать свои ощущения тому, кто ни разу не принимал в себя чужую личностную матрицу. Наверно, больше всего это похоже на мощный горный поток. Ты входишь в спокойную речку, а тебя начинает бить таким потоком, что на ногах невозможно устоять. Собственно, я и не устоял. Если бы не броня предтеч, то рухнул бы я на землю, дёргаясь в конвульсиях.

Наночастицы шли сплошным потоком. Они проходили через штырь, затем руку, плечо и, наконец, куда-то туда, где живёт Эхо. У меня даже в глазах потемнело. Я держал обмякшее тело Вальрога, висел вместе с ним в этой забытой всеми груваками низине и чувствовал, как внутри моей головы идёт война.

«Куда полезла? Стоять и слушать меня!» — в голосе Эхо звучало какое-то странное возбуждение. — «Слушать, что говорят старшие! Даже не думай брыкаться, отрыжка бестолковая!»

Длилось всё это, если судить по ощущениям, часа два, не меньше. Если же судить по фактическому времени — буквально три секунды. Ксорхи, что находились под нами, даже толком ещё ничего не поняли. Вот летит их марионетка, вот рядом с ней появился кто-то странный, вот марионетка исчезла. Как, впрочем, и кто-то странный.

И да — марионетка исчезла!

Я даже толком не понял, как это сделал. В какой-то момент наночастицы в Вальроге полностью закончились, отпускать его тело я не хотел и мой универсальный контейнер, недолго думая, закинул уже мёртвую тушу внутрь себя. Живого человека он туда отправить не мог, как и тело с личностной матрицей. А вот пустое тело — всегда пожалуйста! Даже напрягаться не пришлось.

«Живой?» — спросил я у Эхо, отлетая в сторону.

Другие марионетки забеспокоились, сгруппировались, подлетели к тому месту, где я уничтожил Вальрога, но ни следов, ни намёков на то, что здесь только что произошло, не было.

«Живой», — Эхо отозвался не сразу. — «Поглотил. Точнее, вначале подавил, потом забрал все воспоминания, а потом поглотил. Слушай, это была какая-то особо редкостная дрянь. Агрессивная, тупая и злая. Она даже не пыталась договориться, сразу рвалась захватывать. На чём и погорела. Правда, мне тоже повезло, что матрица ещё закрепиться не успела. Ей бы месяц и тогда мне бы пришлось напрягаться. Причём не факт, что я бы сумел справиться. А так это просто большой опасный щенок. Злобный, но всё ещё щенок».

«А ты у нас, значит, матёрая грувака», — усмехнулся я.

«Я у нас, значит, единственная приличная матрица в этой семейке», — буркнул Эхо. — «Зато теперь поглощения пойдут на порядок проще. Мало того, что я теперь их лучше знаю, так я ещё и свою функциональность до тридцати девяти процентов поднял. Стал сильнее, поэтому следующих поглощу быстрее. Кстати, я же тебе уже говорил, что воспоминания новые получил? Теперь знаю, где находится база „Зета“. Думаю, это не та информация, которую Соларионы рассказывают.»

Ксорхи перестроились и взялись за меня, надо признать, всерьёз. Прямо-таки хорошо взялись, с душой. Сколько мы с Эхо ни смотрели, новой атаки подгадать не могли. Марионетки двигались друг к другу настолько близко, что шансов сделать всё незаметно не было. Того и гляди, загонят меня к восстановившемуся внешнему куполу, где и прибьют. И что в этой ситуации делать обычному нормальному человеку?

Правильно! Лететь подальше от купола! Туда, где ксорхов поменьше, где марионеток ещё нет, да камни повыше есть, за которыми можно спрятаться. Собственно, я туда и полетел. То, что в той стороне находится старый Ретранслятор, было всего лишь совпадением. Ведь совпадением же, верно?

Ладно, кого я обманываю?

Эхо сумел разобраться в поглощённых наночастицах и уверенно заявил, что всем здесь на планете управляет не какой-нибудь Мозг, Сердце или верховный ксорх, а именно Ретранслятор. Он достиг того уровня развития, когда у него было полное право управлять своей планетой самостоятельно. И все ксорхи, что за мной прямо сейчас охотились, включая марионеток, целиком и полностью ему подчинялись.

Значит что? Значит, нужно сделать так, чтобы никто уже никому не подчинялся. Эта тварь управляет огромным сектором. Шестьдесят врат предтеч как бы на это намекают. Она выстроила коварную ловушку, сумела привести её в действие и даже сейчас действует слишком грамотно, ища невидимку. Если оставить её нетронутой, будет плохо. Причём всем. Информация обо мне, в конце концов, дойдёт до верховных ксорхов, чего я хотел бы избежать. Но для того, чтобы сохранить информацию, нужно чуть поработать.

«Знаешь Эхо, а давай-ка мы посмотрим, что там нам Зорина такого интересного вручила?», — предложил я, уверенно направляясь в сторону огромного Ретранслятора. — «Может, жахнем, как она любит?»

Подарки бывают разные. Например, полезные. Сюда включаем универсальный куб или лечебную капсулу предтеч. И пусть хоть какая-то грувака скажет, что это не подарок! Ещё какой подарок! И ещё как он полезен, особенно мне!

Ещё бывают приятные подарки. То, что я больше всего люблю. Например, тяжёлый крейсер или линкор, который отдают мне в вечное пользование. Жаль, что таких приятных подарков мне ещё никто никогда не дарил, но я верю в людей! Придёт время и меня начнут одаривать чем-то приятным. Главное, дождаться этого и не сдохнуть раньше времени.

А ещё есть подарки от Зорины. Это отдельная категория, главная особенность которой заключается в сопроводительном слове. «Пригодится», как сказала Зорина, собирая меня на эту миссию. На самом деле Зорина много чего говорила, но общий смысл её слов сводился именно к «пригодится». Я всегда старательно избегал подарков Зорины. До тех пор, пока ситуация не критичная, даже смотреть не хочу, что там моя девушка мне всучила. Но сейчас именно тот момент, когда «пригодится» мне крайне необходимо. Потому что ничего другого выдумать я не мог.

Контейнер услужливо выдал мне внушительный свёрток в руки, словно только и ждал этого момента. Плотная ткань раскрылась, и мы с Эхо издали звук, похожий на хрюканье. Что было вполне объяснимо — содержимое свёртка я сразу узнал. Компактные ребристые тёмные блоки с уникальной для своего класса маркировкой. «Молния». Взрывчатка, которой в обычное время уничтожают драксов и тяжёлую технику противника. Ещё и моё поместье в ИВА, конечно же, но это уже детали.

Откуда у моей девушки оказался запас «Молний», я даже думать не хотел. Такую штуку в магазине за углом не купить. Это тот случай, когда меньше знаешь — крепче спишь. Хотя, применительно к Зорине, меньше знаешь — целее черепушка. Ибо проломит она её одним щелбаном, если я начну задавать неудобные вопросы. Главное результат — в моих руках была взрывчатка, которая с лёгкостью могла уничтожить всё живое внутри огромного купола.

«Ладно, давай думать», — мысленно произнёс я, взвешивая в руке смертоносные предметы. — «Если всё это собрать в одну закладку и рвануть у внутреннего купола — что останется от Ретранслятора?»

«С вероятностью девяносто процентов взрыв его не потревожит», — огорошил меня Эхо. — «Если судить по данным, которые я скачал из марионетки, то внутренний купол может выдержать удар главного калибра линкора. А вот от всего остального в радиусе нескольких километров не останется ничего. Это же „Молния“, ею драксов в пыль разбирают. Ты хоть понимаешь, что Зорина таскала в своей сумочке⁈ Это вообще нормально⁈»

Редко бывает, когда Эхо испытывает такие эмоции. Причём я его прекрасно понимал — у меня даже в голове не укладывался тот факт, что Зорина спокойно передала мне свёрток с тремя «Молниями». Чисто «пригодится». Сколько же у неё ещё таких свёртков в загашниках? И что будет, если хоть один из них сдетонирует? От «Груваки», как мне кажется, не останется ничего. Как и от тех, кто на нём находится.

«Получается, ксорхи на равнине будут стёрты?», — уточнил я.

«Ксорхи?» — Эхо на мгновение завис. — «Им конец, это факт. Бруты, пауки, марионетки — умрут все».

«Что будет с остатками группы 'Зет»?«, — продолжил допытываться я, всё ближе подлетая к внутреннему защитному энергетическому куполу. — 'Тоже умрут? Мне бы хотелось вытащить хоть кого-то живым. За мёртвых награду не дают.»

«Вот тут нужно думать», — честно ответил Эхо. — «У них броня последней модификации. Даже неактивная, она всё равно достаточно крепкая, чтобы противостоять взрывной волне и её последствиям. Мало того, они находятся в низине, ниже основного уровня равнины. Если мы заложим взрывчатку вот в этой точке, то взрывная волна и основной жар пройдут сверху. Бойцов, конечно, основательно прожарит, но теоретически они должны выжить. Опять же — теоретически. На практике всё зависит от самих людей и уровня их подготовки. Если сумеют продержаться в раскалённых доспехах до того, как те перезагрузятся — будут жить».

Точно, перезагрузка! Взрывом сметёт пауков с корпуса и «Призраки» вновь начнут перезагружаться, чтобы восстановиться. Значит, через тридцать секунд после взрыва группа «Зет» будет в боевом строю. Если выживет, конечно. Потому что просидеть тридцать секунд в нагретой броне — то ещё удовольствие.

Ладно, будем считать, что в «Зет» парни крепкие и умеют терпеть. Потому что другого способа вытащить их из этой грувакской задницы я не вижу. Второй раз провернуть тот же фокус с вратами предтеч мне не позволят. Ксорхи слишком быстро обучаются. А ещё у них появились марионетки. Их тоже нужно учитывать.

Наконец, я подлетел к внутреннему куполу. Ксорхов здесь практически не было. Все они искали меня там, на внешнем периметре. Видимо, твари решили, что беглец побежит от Ретранслятора, но никак не к нему. Приятно иметь дело с разумным и предсказуемым противником.

Защита Ретранслятора впечатляла. Издали купол казался мерцающей плёнкой над курганом, такой мыльной полусферой с энергетическими всполохами. Вблизи выяснилось, что эта плёнка была толщиной в десяток метров и состояла из чистой энергии, гудящей, как трансформаторы на «Груваке». В затылке тут же начало давить. Когда до купола осталось метров тридцать, виски словно тисками сжало. В ушах поднялся звон, а картинка перед глазами поплыла. Организм, который спокойно переносил перегрузки, ноль-пространство и прочие радости моей насыщенной жизни, сдавал прямо на глазах.

«Стоп!» — забеспокоился Эхо. — «Дальше нельзя!».

Как будто я сам не понял, что дальше двигаться живое существо не может. Вот она, защита, о которой говорил командор. Старому Ретранслятору не нужна армия. Он сам является армией и в состоянии о себе позаботиться.

Отлетев назад метров на сто, я с облегчением выдохнул. Тиски в висках нехотя разжались, дурнота отступила, а звон в ушах стих до приемлемых значений.

«Это энергетическое поле Ретранслятора», — пояснил Эхо. — «Оно подавляет всё, что не относится к падальщикам. Причём не имеет значения, что конкретно ему подавлять — предтеч, людей, животных. Любое биологическое существо, не имеющее отношения к падальщикам, будет уничтожено.»

«Значит, взрыв он тоже подавит?», — спросил я.

«Теперь я точно знаю, что взрывная волна дальше купола не пройдёт», — выводы Эхо были неприятными. — «Ретранслятор защищён по высшему разряду и у нас нет ничего, чем мы можем его потревожить. Не падальщиками же в него швыряться?»

«Что ты сказал?», — спросил я, зацепившись за какую-то мысль. — «Швыряться падальщиками?»

Мои мысли были для Эхо открытой книгой. Он сумел вычленить главное и буквально через несколько мгновений построить на их основе новый план.

«Слушай, а это хороший вариант», — заявил он. — «Должно сработать. Можешь взлететь? Здесь кораблей не так много, а мне нужно оценить окружающее пространство, чтобы точно понимать, что делать дальше».

Сказано — сделано! Я взлетел, всё ещё держа в руках три «Молнии». Эхо просканировал равнину и тут же скорректировал точку установки взрывчатки. Значительно левее от исходной. Объяснения не заставили себя ждать:

«Драксы, находящиеся справа, не пострадают», — заявил Эхо. — «Ты уверен, что хочешь так рисковать?»

«У тебя есть идея лучше?», — вопросом на вопрос ответил я. Что было забавно. Эхо — часть моего сознания. Получалось, что прямо сейчас я спорил сам с собой. Любой психиатр с удовольствием бы руки потёр, заполучив меня в качестве пациента. Это же целую научную статью можно написать! Каэль Вераский и споры со своими глюками!

Идей получше у Эхо не нашлось. Он ещё раз пересчитал последствия взрыва и вновь сместил точку установки «Молний» метров на сто влево. Я не спорил — Эхо лучше меня разбирается в таких вещах. Всё, что мне оставалось — добраться до нужного места и, рыча от боли в висках, установить взрывчатку, поставив таймер на тридцать секунд. Столько мне нужно, чтобы добраться до находящихся в удалении драксов. У меня на них были большие планы.

«Молнии» я разместил между большими камнями и, на всякий случай, ещё и закидал их, чтобы ксорхи случайно не утащили. Взлетев, я дал указание Эхо до последнего не запускать таймер. Только когда между нами и местом установки стало больше километра, стало понятно — тянуть дальше нельзя. Ещё немного и связь оборвётся. «Молнии» не запустятся и придётся всё начинать с самого начала. Учитывая, что ищущие меня ксорхи не думают останавливаться, это будет проблематично.

«Понеслась», — приказал я и Эхо активировал тридцатисекундный таймер. Лететь на максимальной скорости я не мог — завихрения пыли могли выдать моё местоположение, так что мне приходилось держать баланс между скоростью и осторожностью. Ещё и обратный отсчёт вести, несмотря на таймер, который Эхо вывесил перед моими глазами.

Двадцать секунд. На горизонте показались драксы, к которым я так стремился.

Десять секунд. Драксы стали огромными и страшными.

Три секунды. Туша ближайшего ко мне дракса выросла настолько, что стало неуютно.

Ноль. Мир за моей спиной перестал существовать.

До сего момента мне никогда не приходилось видеть действие «Молнии». Сам я таким не пользовался, против меня их хоть и применяли, но активировать не успели, а видео, которое показывали во всяких агитационных роликах, даже близко не стояло рядом с реальным взрывом. Тем более, когда у меня была не одна, а сразу три «Молнии»!

Белая стена света рванула во все стороны, поглощая пространство с неотвратимостью голодной груваки. Поисковые цепи, пятёрка марионеток, бруты, пауки, корабли — всё, что час назад прочёсывало равнину, перестало существовать. Я хоть и был уже далеко, но меня всё равно основательно толкнуло взрывной волной. Что-то у меня есть большие сомнения, что кто-то из «Зет» в таких условиях может выжить. Вся надежда на Эхо и его расчёты.

Драксы, рядом с которыми я стоял, качнулись, но устояли. Это давало шанс группе «Зет». Если Эхо не ошибся здесь, может, и с ними он тоже всё верно рассчитал?

Ладно, это всё мелочи, на которые отвлекаться некогда. Сейчас важно другое. Я положил ладонь на ближайшего ко мне дракса и даже глаза прикрыл. От того, что сейчас произойдёт, будет зависеть слишком много.

Как я и думал, защищающий Ретранслятора купол выстоял. Даже трёх «Молний» было недостаточно, чтобы его продавить. Прав Эхо — всё, что сделано не ксорхами, через этот купол не пройдёт. Поэтому я и стоял рядом с драксом, пытаясь перехватить управление. Лучшего времени для этого нельзя было и придумать. Хаос, который появился внутри внешнего купола после взрыва, занял все мысли Ретранслятора, из-за чего воля дракса осталась один на один со мной. Старого ксорха волновали сейчас не драксы, а причина взрыва. Ведь он не понимал его источника, потому должен был переключить на эту задачу всё своё внимание. Чем я и воспользовался.

Управлять ксорхом для меня давно не было чем-то необычным. Управляющий контур, оставшийся со мной со времён порабощения Сердца Верска, сделал своё дело — на какое-то время я стал драксом. Заставив своё огромное тело повернуться и чуть опуститься, я активировал формирование биоплазменного шара и, как только тот созрел, тут же выпустил его на свободу.

Ослепительный сгусток чистейшей биоплазмы ушёл в сторону внутреннего защитного купола, и я затаил дыхание. Вот он, момент истины. Либо у меня всё получится, либо мне будет нужен новый план.

Нового плана не потребовалось. Биоплазменный шар даже не заметил энергетического купола, продолжив свой полёт в сторону Ретранслятора. Тот, кажется, только сейчас ощутил, что происходит что-то неправильное, вот только слишком поздно он это заметил. Шар вошёл в тушу, но результата я дожидаться не стал. Некогда. Сейчас всё висело на жёстком тайминге, и каждая секунда, потраченная на любование, работала против меня. Я оттолкнулся от первого дракса и рванул к следующему.

Ладонь на тело. Приказ Эхо. Корректировка тела в соответствии с указаниями моей личностной матрицы. Зарождение биоплазмы и, как только она созрела, активация выстрела. Второй шар ушёл туда же, куда и первый, что, наконец, позволило мне насладиться результатом.

У кургана появился толстый огненный столб, уходящий в небо метров на сто. Внутренний купол мигал и расползался дырами, а сама гигантская туша, восседавшая в кратере груваки знают сколько тысяч лет, судорожно сжималась и разжималась. Из двух рваных дыр в шапке толчками выплёскивалось что-то тёмное, мгновенно вспыхивая и ещё больше питая огненный столп. Жуткое зрелище, которое я бы даже в страшном сне не смог бы увидеть. Кстати, а чего это только я должен наслаждаться подобным зрелищем?

— Запись! — приказал я, выкидывая в воздух один из дронов. То, что сейчас происходило, потом можно будет весьма дорого продать. О том, что мне нужно хранить невидимость, речи уже не шло. Не до невидимости сейчас! Меня ждут в другом месте.

«Есть подозрение, что „Призраки“ уже должны перезагрузиться!» — произнёс Эхо, пока подо мной проносилось огненное безумие. Ксорхов было так много, что не всех из них уничтожило. Обгоревшие, покорёженные, они, тем не менее, всё ещё двигались, оставаясь крайне неприятным и опасным фактором. Придётся его учитывать.

К выемке, в которой находились бойцы «Зет», я подлетал без невидимости. Наверно было бы правильным вновь создать под ногами летающую платформу, чтобы лишний раз не заставлять чужаков хмурить лбы, но тратить энергию на это мне не хотелось. Сейчас не до таких мелочей.

— Свои! — заорал я в эфир, подлетая к элите Соларионов. — Не вздумайте стрелять!

Внешний вид их «Призраков», конечно, оставлял желать лучшего. Огненная волна основательно прошлась по корпусам, лишив его былого величия. Правда, заодно и пауков истребила, но это всё мелочи. Бойцы заметно шатались, даже несмотря на доспехи, однако уверенно направляли в мою сторону оружие. При этом они умудрились ещё и круговую оборону организовать. Не все, конечно, десяток осталось лежать и, как мне кажется, уже навсегда, но это были те потери, с которыми я готов был мириться. Парни знали, на что шли, согласившись на этот контракт.

— Ксорх? — послышался голос командора Холта. О, начальство выжило! Уже плюсик мне в карму!

— Нет, — огрызнулся я. — Грувака залётная здесь появилась. Кто же ещё тут может хозяйничать?

— Доклад по форме — что здесь произошло? — командор тут же проявил свойственную ему «гибкость». Обожаю таких людей. Кругом хаос, а ему доклад по форме.

— Всё плохо, ксорхи скоро полезут, — ответил я, приземляясь в нескольких метрах от командора. Не дожидаясь реакции на мои слова, я установил врата и расширил их до трёх метров в диаметре. — Сваливайте отсюда! Живо!

— Отставить! — рявкнул Холт, когда пара бойцов потянулась к вратам. — Ксорх, у меня недокомплект группы! Шестерых нет! Их нужно найти!

— Закончились они! — рявкнул я в ответ. — Ксорхи их сожрали на моих глазах. Собирались вами закусить, так что пришлось вмешиваться. Живо во врата, пока я не стал нервничать! Учти, командор, когда я нервничаю, я начинаю делать необдуманные вещи.

— Мы прибыли сюда… — начал было командор Холт, но я его перебил:

— Вы притащились сюда за кораблём, но я его уже перенёс через врата! — я уже только что не кричал. Судя по картинке, которую Эхо показывал, вокруг начинало твориться что-то реально безумное. Ретранслятор, судя по всему, окончательно утратил контроль над ксорхианцами и те начали действовать по своей воле. А что нужно ксорхам, вернувшим себе контроль над сознанием? Им нужно жрать! А тут такая огромная толпа закусок стоит и не двигается!

— Ты утащил корабль? — опешил командор.

— Да! — всё, я уже орал. — Живо во врата, груваки вам всем в задницу! Хватайте раненных и сваливайте отсюда!

Наверно, что-то в моём голосе всё же убедило командора подчиниться. Он кивнул и отдал приказ:

— «Зет», уходим! Стандартный порядок эвакуации! Пошли!

Элита Соларионов уходила быстро, по двое, поддерживая хромающих и утаскивая тех, кто так и не сумел встать на ноги. Я ошибся — зелёные огоньки на броне говорили, что неподвижные бойцы всё же выжили. Из сорока четырёх человек не умер никто. У меня даже уважение к стойкости этих людей появилось. Не факт, что все «Малыши» смогли бы пережить подобное.

Я крутил головой, оценивая обстановку не только по данным сканера Эхо, но ещё и визуально. Бруты уже во всю неслись в нашу сторону, так что мне пришлось доставать лучевую винтовку. Рядом пристроился командор. Уходить, судя по всему, он не собирался.

— Сваливай отсюда! — приказал я, заметив, что остальные бойцы «Зет» уже находятся на той стороне врат.

— После тебя! — упёрся командор. — Прикрою.

— Задницу свою прикрывай! — окончательно разозлился я. Вывел меня Холт всё же. И как ему только это удалось?

Развернувшись, я схватил командора за ногу и руку, после чего дёрнул его на себя, лишая опоры. Мне повезло, что Холт всё ещё был не в лучших кондициях и сопротивляться не мог. Раскрутившись, я швырнул командира элитного отряда во врата, как какой-то мешок с мукой. Он, конечно, активировал антигравитационные пластины, чтобы сгладить падение. даже развернулся в полёте, намереваясь выбраться обратно, вот только не успел. Ибо следующим движением я сжал врата предтеч в походное состояние и универсальный контейнер спрятал их, позволяя мне активировать невидимость.

К чему подобный героизм? Почему я не ушёл вместе со всеми?

Ответ на эти вопросы находился в ста шагах от меня. Ксорх, который отвечал за установку личностных матриц, выжил. Его бледная туша основательно обгорела. Опор осталось едва половина, бок обуглен до черноты, но ксорх упрямо полз вперёд. Туда, где под камнями ворочался большой проходчик. Тоже потрёпанный, но тоже живой. Транспорт подан, господа, просим предъявить билеты. Самое ценное существо этой планеты, являющееся живой фабрикой наночастиц, уползало у меня из-под носа со всей скоростью, на которую были способны его обломанные ножки.

Груваку всем в одно место, а не побег! Бесхозного имущества не бывает. Бывает имущество, которое я ещё не успел прикарманить! И отказываться от такого подарка сейчас я точно не буду!

Стоит отдать должное ксорху — он успел доползти до своего транспорта раньше, чем я добрался до его белого тельца. Установщик, буду называть его так, потому что другого названия у меня нет, дополз до нужной точки и червь сделал рывок вперёд, клацнув страшными челюстями. Проходчик буквально сожрал раненного ксорха — раззявил пасть и втянул бледную тушу в себя целиком. Прикольная эвакуация! Я даже усмехнуться успел.

Пасть сомкнулась, кольца твари вздулись, и червь начал зарываться, унося моё имущество в глубины планеты. Куда⁈ Стоять — бояться! Это всё моё!

Что я там говорил про свою привычку всё оценивать? Так вот, официально заявляю — чушь всё это, придуманная для того, чтобы запудрить мозги доверчивым людям. Когда доходит до дела, никакой рациональностью я не пользуюсь. Тем более, когда от меня уходит возможность развить Эхо с его текущих тридцати девяти процентов до, скажем, пятидесяти. А то и больше!

Боевой меч оказался в моих руках раньше, чем я успел об этом подумать. Дальше помню рывок, свист воздуха рядом с бронёй, потом была зубастая морда проходчика. Причём помню её я во всех деталях, настолько близко она от меня очутилась. Я врезался в червя, взмахом клинка расчищая себе дорогу от зубов. Червь содрогнулся всей тушей и дёрнулся, пытаясь меня стряхнуть. Но куда там! Я уже во всю лез вперёд, прямо в горячую пульсирующую тьму. Туда, где по данным сканеров Эхо находилась моя цель.

Червь уходил вглубь планеты с поразительной скоростью. Я чувствовал это всем телом. Кольца проходчика сжимались и проталкивали его дальше, мимо меня, в соседнем «отсеке», проходили тонны каменной породы. Тварь глотала планету, а я продирался сквозь неё изнутри, работая мечом и локтями. Причём, как мне в какой-то момент показалось, работал я на чистой злости. Ибо разум уже во всю орал, что нужно срочно доставать врата предтеч и сваливать отсюда как можно быстрее! Ага, сейчас всё брошу и свалю! Другого такого шанса у меня никогда не будет! Мало того, что Эхо можно развить до небывалых высот, так ещё и за информацию об установщике Соларионы заплатят столько, что «Малышам» хватит на всю оставшуюся жизнь. Больше не придётся выполнять дурацкие задания, не придётся рвать задницу, прыгая выше головы. Всё, закончились наши проблемы. Впереди маячит светлое будущее. Правда, между этим будущим и мной находится пять метров плотной туши огромного проходчика.

Поэтому только вперёд! Ни шагу назад и будь что будет!

«Знаешь, что мне нравится в твоих планах?» — усмехнулся Эхо. — «В них всегда наступает момент, когда я жалею, что не достался нормальному человеку».

Даже комментировать это никак не стал. Где я, а где нормальный человек?

До цели я добрался на исходе пятой минуты. Вспорол очередную мембрану и вывалился в тесную камеру, где в живой упаковке из мышечных колец лежала обгоревшая бледная туша. Живая. Брюхо с молочным облаком уцелело и слабо светилось в темноте. Эхо встрепенулся, ощутив небывалый поток наночастиц. Я потянулся к бледной туше мечом, чтобы проткнуть её и поглотить всё, что мне полагается за труды тяжкие, но довести до конца свой замысел не сумел. Червь неожиданно остановился, мышечные волокна рядом с обгоревшей тушей начали двигаться, превратившись в непонятное устройство. И из этого устройства послышался голос, от которого у меня всё внутри сжалось:

— Потерявшийся, остановись! — прозвучал тяжёлый голос. — Мы хотим с тобой договориться!

Верховный ксорх узнал, что Каэль Вераский всё же выжил. И, как мне кажется, спокойная жизнь в будущем мне не грозит.

Я прожил пусть и не так много лет, но они оказались настолько насыщенными, что у меня сложилось определённое мнение касательно переговоров. Они бывают разные. Например, самые любимые мной переговоры — когда у тебя на руках все козыри, и собеседник об этом прекрасно знает. Выступать с позиции силы — идеальная ситуация, к которой нужно стремиться всегда и везде.

К сожалению, складывается такая ситуация не всегда и зачастую переговоры носят рабочий характер. Когда и козырей у вас с собеседником пополам, и наглости обеим сторонам не занимать. Тогда и результат хуже, да и удовольствия меньше.

Говорить про ситуацию, когда ты находишься в заведомо слабой позиции, мне даже не хочется. Будем считать, что в моей практике такого никогда не было, а если и было, то никто ничего не докажет. И то, что подавляющее большинство всех моих переговоров находится именно в этом блоке, ни на что не влияет. Раз я сказал, что такого не было, значит не было.

Однако бывают переговоры, которые нельзя отнести ни к одному из трёх выше озвученных типов. Потому что переговоры, которые ты ведёшь в брюхе червя на глубине груваки знают скольких километров, удерживая боевой меч предтеч рядом с пузом обгорелого ксорха, а с тобой через кусок живых мышц разговаривает существо, которое старше самой империи, вряд ли можно куда-то отнести. О таких переговорах в учебниках не рассказывают.

— Договориться? — уточнил я. — О чём мы можем договариваться?

— О многом, — пришёл ответ. — Убери меч от сеющего. Он и так пострадал слишком сильно.

Я перевёл взгляд с разговаривающего куска мяса на белое тельце ксорха. Сеющий, значит? Так-то я согласен, «установщик» звучит некрасиво. Ладно, пусть будет сеющим. Лично мне без разницы, как называется источник наночастиц. Сеющий, установщик, да хоть квадробер! Важен результат, а не название.

— А ты, смотрю, тот ещё шутник, — ответил я. — Я сейчас уберу меч, а меня тут же попытаются убить.

— Сейчас никто из моих детей не будет представлять для тебя опасность, — заявил кусок мяса. — На время переговоров ты неприкасаем. Таково моё слово.

То, что со мной говорит верховный ксорх, я понял сразу, как только кусок мяса заговорил. Не думаю, что у ксорхов так много существ, способных к обычной человеческой речи. Я понятия не имел, насколько можно доверять слову существа, которое старше человеческой истории и которое однажды пообещало меня уничтожить. Как бы одно обещание противоречит другому, что заставляет меня сделать самый главный вывод — моя рука с мечом находится в очень правильном месте.

— Ладно, верховный, давай договариваться, — согласился я. — У тебя, кстати, имя-то есть? Как мне к тебе обращаться?

— Ты можешь называть меня Вторым, — произнёс ксорх. — Убери меч от сеющего.

— Только после того, как мы договоримся, — не согласился я. — Сейчас ему ничто не угрожает, пусть восстанавливается. Но и убирать меч я не стану. Потому что я тебе не доверяю.

— Приемлемо, — произнёс Второй. — Назови свои требования, потерявшийся.

— Ты в очередной раз называешь меня потерявшимся, — заметил я. — Почему? Где я потерялся?

— Ты — ошибка, — неожиданно заявил Второй. — Дефект, подлежащий ликвидации. Тебя надлежит уничтожить, чтобы не плодить дефектные сущности.

— Дефект? — уточнил я, стараясь погасить злость. Дефектом меня ещё никто не называл. Какое-то время я обдумывал слова верховного, после чего на меня снизошло озарение. Дефект! Он не говорил обо мне, как о человеке! Он говорит обо мне, как об Эхо!

Я уже собрался доносить свою мысль до Второго, как вмешался Эхо:

«Не думаю, что будет правильным рассказывать верховному о том, что у тебя два независимых сознания», — произнесла моя личностная матрица. — «Сейчас он уверен, что я полностью тебя подавил и захватил тело, как это было с телами марионеток. Если он узнает, что сознание человека сохранилось, может решить захватить тебя, чтобы понять, как так получилось. Так что я бы рекомендовал придерживаться легенды, что ты — это я. Ты — потерявшийся. И говори о себе с этой позиции».

Замечание Эхо было весьма логичным. Действительно, всё время, что мы общались с верховным, что сейчас, что раньше, он никогда не называл меня иначе, кроме как «потерявшийся». Видимо, верховный даже представить не мог ситуации, при которой разум созданной им личностной матрицы не захватывал полностью тело человека.

— Расскажи обо мне, — потребовал я, принимая новую легенду. — Когда я захватил это тело, у меня оставалось только пять процентов функциональности. Я совершенно ничего не помню о том, что было «до».

— Ты был первым поколением личностных матриц, созданных нами по проекту воссоздания создателей, — ответил верховный. — Однако первый эксперимент показал свою несостоятельность. Личности получились нецелостными, с откровенными дефектами в части подчинения. Было принято решение уничтожить первое поколение и полностью переработать механизмы и подходы к созданию матриц. Так был создан сеющий. Мы осознали, что нельзя добавлять матрицы сразу в живое существо. Необходима предварительная переработка через наше сознание.

— Однако я каким-то образом выжил, — я вернул верховного в нужное мне русло.

— Перед тем, как принять решение об уничтожении, мы отправили десять кораблей в свободное плаванье, — охотно ответил Второй. Судя по всему, что-то скрывать он не собирался. Да и зачем? Я ведь являюсь одним из них. — После того, как мы приняли решение о ликвидации дефектных матриц, каждую пустили на развитие Сердца того корабля, на котором она находилась. Девять дефектных матриц было поглощено, но с тобой произошла непредвиденная ситуация — корабль был утерян до того, как тебя поглотили. Поэтому ты — потерявшийся. Дефект, который должен быть стёрт, как только будет найден. То, что ты жив, огорчает нас.

Отличная дипломатия, ничего не скажешь! Огорчает его, видите ли, что я живой! Не переговоры, а какое-то безумие! Впрочем, чему я удивляюсь? Где я, а где что-то обычное?

— Огорчает то, что я жив? — ошарашенно переспросил я. — Ты же сам приглашал меня в гости! Как только я стану сильнее, мне стоит найти тебя, чтобы получить ответы на все вопросы!

— Мы приглашали тебя для того, чтобы устранить, — ответил верховный без малейшей тени сомнения. — При изучении дефектных матриц первого поколения была выявлена проблема проектирования. В конструкцию при создании закралась ошибка, которую мы слишком поздно выявили. До сорока процентов твоя функциональность будет расти стандартно, без каких-либо отклонений. Однако затем начинается экспоненциальный рост потребности в наночастицах. К примеру, чтобы поднять твою функциональность до шестидесяти процентов, потребуются все наночастицы этого мира. Как наши, так и наночастицы создателей. Мы понимали, что рано или поздно ты точно столкнулся бы с этим ограничением и, не имея ответов, что делать дальше, должен был явиться к нам.

— Явиться для того, чтобы вы меня ликвидировали, — закончил я мысль Второго.

— Всё верно, — верховный был предельно откровенен. — Мы не можем допустить, чтобы дефектная матрица, не подчиняющаяся нашей воле, гуляла без присмотра. Ситуация, из-за которой нам приходится сейчас общаться, тому пример. Если бы мы сразу тебя ликвидировали, нам не пришлось бы договариваться.

— И теперь я даже не знаю, о чём мы можем договориться, — честно ответил я. — Изначально я планировал получить сто процентов функциональности, чтобы стать целостным. Но, как стало понятно, этому никогда не бывать.

— Верно, — подтвердил Второй. — Выше сорока двух процентов тебе не вырасти. Дальше потребуется слишком много наночастиц. Их будет так много, что твой носитель не сможет уместить их внутри себя. Изъян будет виден сразу.

Носитель? Это, видимо, уже обо мне, о человеке. Так, стоп! Изъян?

— Ты говоришь об изъяне, который виден у механизма предтеч? — спросил я. — Металлическая кожа и нечеловеческие глаза?

— С ним ситуация иная, — ответил Второй. — Его функциональность значительно превосходит сто процентов, что делает невозможным скрыть визуальные дефекты. Из-за переизбытка механизму приходится копировать себя в другие носители, чтобы окончательно не утратить человеческий вид.

— Зачем он ему вообще нужен? — я решил полностью прокачать ситуацию. Раз есть возможность разобраться с тем, что происходит в мире, почему бы это не сделать? — Почему механизм предтеч выглядит как люди? В чём смысл этого?

— Потому что такова воля создателей, — ответил Второй. — Они слишком трепетно относились к своему первому творению. Создатели ошиблись — люди слабы и никчёмны. Всё, на что они годятся — быть кормом для наших детей.

— Однако за тысячи лет, что существуют люди, вы так и не смогли их всех уничтожить, — напомнил я.

— Люди существуют не тысячи лет, потерявшийся, — поправил меня верховный ксорх. — Значительно дольше. Речь идёт о миллионах лет. Вначале предтечи создали людей на одной из отдалённых планет галактики. Потом наблюдали, как люди развивались и делали первые шаги со своей планеты. Потом люди расползлись по другим планетам, как вирус. Пришло осознание, что их нужно остановить. Потребовалась сила, способная это сделать. Так появились мы. Совершенное творение предтеч. Санитары галактики. Как только популяция людей достигает критичной отметки, приходим мы и регулируем её.

— Однако вас самих пришлось регулировать, — понял я. — Потому что вы слишком заигрались. Машины были созданы для того, чтобы остановить уже вас.

— Создатели ошиблись, создав машины, — заявил Второй. — Да, они смогли нас остановить, но какой ценой? Ценой собственного существования! Машины решили, что им не нужно подчиняться кому-то. Они уничтожили создателей. Уничтожили их наследие. Нам пришлось встать на защиту заготовок, ибо машины жаждали стереть всё, что напоминало о предтечах. Поэтому были рождены соглашения. Как первое, так и второе. Но мы ошиблись. Машины не собирались следовать своим соглашениям. Они не хотели просто править людьми. Их не устраивала независимость. Они, как и мы, пошли по пути тотального подчинения. Мы остановились на личностных матрицах, машины пошли дальше. Они решили подчинить саму человеческую природу. Создать идеальных управляемых людей. Так появился проект «совершенные». Для его реализации машинам нужен Трон. Без него они не могут плодить совершенных. Благодаря твоей подсказке мы остановили машины и сильно повредили одну из тех, кто пришёл за Троном. Но на этом машины не остановятся. Годы, десятилетия, века — время не властно над ними. Пусть не сейчас, так через тысячи лет они всё равно добьются результата. Тем более что теперь у них есть корабль. Он даст энергию их концентратору, чтобы создавать новые личностные матрицы. Это позволит машине плодить свои сущности в неограниченном количестве. Каким образом ты связан с тем, что произошло на этой планете?

— Пытался остановить людей, — ответил я, не желая выдавать свою истинную роль в похищении корабля. Не хватало, чтобы верховный прервал переговоры и явился сюда, чтобы меня прибить. — Но у меня не получилось. Прибыла слишком подготовленная армия.

— Один из древнейших Ретрансляторов пострадал, — подтвердил Второй. — Это невосполнимая потеря. Потребуются тысячи лет, чтобы оправиться от удара, который нам нанесли сегодня люди. Но теперь у машин есть корабль. Что говорит о том, что у нас нет тысячи лет.

— Корабль можно и похитить, — предложил я. — Но это уже вопрос следующих договорённостей. Сейчас важно понять, что я получу за сеющего?

— Что ты хочешь? — спросил Второй. — Назови свою цену.

— Ты обещал меня уничтожить, — напомнил я. — Мне это не нравится.

— Ни я, ни другие верховные не будут открывать на тебя охоту, — тут же произнёс Второй. — Однако это не значит, что ты получил неуязвимость от наших детей. Дефектная матрица должна быть уничтожена. Пусть не нами, но нашими детьми.

— Принимается, — согласился я. — Мне будет достаточно того, что ни ты, ни двое других верховных не станете охотиться за мной по всей галактике. Даже несмотря на информацию, которую я сегодня получил. Но это не все мои требования, Второй. Это так, основа для разговора. У меня есть два требования. Первое — мне нужно довести свою функциональность до сорока двух процентов. Второе — мне нужен рабочий корабль предтеч.

Верховный ксорх, кажется, сломался. Он не отвечал добрых пять минут и, если честно, мне начало казаться, что уже никогда и не ответит. Я даже на всякий случай приготовился врата доставать, чтобы срочно в них нырять. Сейчас явится на планету верховный и всё, приключения Каэля Вераского закончатся, толком и не начавшись. А я, между прочим, только жить начал! Вон сколько всего сегодня узнал!

— Мы не можем выполнить твоё первое требование, потерявшийся, — наконец, произнёс кусок мяса. — Если сеющий отдаст тебе требуемое количество наночастиц, он умрёт. Тогда наше общение не имеет смысла.

— Хорошо, с наночастицами я сам разберусь, — легко согласился я. Проценты функциональности в моём случае не так важны, как корабль. — Что по второму требованию?

— Предоставить рабочий корабль предтеч не проблема, — Второй, видимо, решил меня шокировать. — Однако в этом не будет смысла. Ты не сможешь им пользоваться. Твоя миссия заключалась в том, чтобы войти к механизму предтеч в доверие и найти способ его уничтожения. Управление кораблём предтеч мы тебе не закладывали.

О как! О том, что у Эхо есть какая-то миссия, было сказано во время предыдущего разговора с верховным, когда он обещал меня уничтожить, но тогда Второй не сказал, в чём она заключается. Получается, нужно войти в доверие и найти слабое место?

— Хочешь сказать, что вы не знаете, как уничтожить механизмы? — удивлённо спросил я. — И когда один из них прибыл за Троном, вы только отогнали его, не сумев уничтожить?

— Создатели хорошо поработали над механизмом, — подтвердил Второй. — Они создали его так, чтобы мы не могли его уничтожить. Чтобы никто не мог этого сделать. Даже сами предтечи, как показала история. Но мы уверены, что слабое место у механизма всё же есть. Его просто нужно найти. Для этого мы и запустили проект по созданию марионеток.

О, хоть здесь я с названием угадал. Марионетки. Что же, это многое объясняет.

— Ладно, вернёмся к кораблю, — предложил я. — Где я могу обучиться им управлять? И не нужно говорить, что такого места не существует.

— Существует, — заявил верховный ксорх. — Нужно пройти подготовку в автоматизированном обучающем центре. Центр жив и работает. Но он находится в системе, которую вы называете Орсан.

— Что не так с этой системой? — спросил я. Эхо уже вовсю копался в имеющихся у меня базах, но не находил подобного названия.

— Этой системой управляют механизмы, — ответил Второй. — Они удалили упоминание о ней из всех баз данных. Единственным, кто знает, где находится система Орсан, является сам механизм.

Вот тут задумался уже я. Если Второй прав, а у меня не было повода ему не доверять, то где-то существует система, в которой находятся весьма важные для меня предметы. Что-то мне подсказывает, что там не только автоматизированный обучающий центр, но и ещё куча всего интересного. Например, Основа, которой владеют механизмы. Или концентратор, что бы это ни было.

Если придумать способ, как попасть в эту систему, то можно будет знатно прибарахлиться. Хотя, а что придумывать? Я и так знаю, как туда попасть! Если я прав, а в таких вещах я редко когда ошибаюсь, то украденный мной корабль предтеч первым делом отправят в систему Орсан!

— Когда я могу забрать свой корабль? — спросил я, радуясь своей задумке.

— Я бы не рекомендовал тебе спешить с этим, потерявшийся, — неожиданно произнёс Второй. — Как только корабль создателей появится в вашем основном мире, за ним начнётся охота. И охотиться будут не только люди.

Не только люди? Но ведь не ксорхи же? Они так-то сами мне корабль отдают.

— Хочешь сказать, что за кораблём придут предтечи? — догадался я. — Но ты же сам сказал, что они уничтожены!

— Уничтожены те, кто любил менять тела, — произнёс верховный. — Однако среди создателей были и такие, кто оставался в одном теле, не желая его менять. Были и те, кого изгнали. Среди предтеч тоже не было единения. Они существуют до сих пор, растворившись среди людей и интегрировавшись в ваше общество. Их мало. Они терпеливы и тысячелетиями не выдают себя. Но ради рабочего корабля создателей они выйдут из тени. Все и сразу. Скрыть корабль невозможно — пока у него нет пилота, он будет звать всех, кто его может услышать. Поэтому мы всегда накрываем корабль Пожирателем. Не для того, чтобы проникнуть внутрь. Для того, чтобы не дать распространиться зову.

У меня в голове что-то щёлкнуло, причём с таким неприятным звоном, с каким последний кусок мозаики становится на своё место. С Пожирателем всё ясно, я принял этот факт как данность. Но куда важнее для меня стало другое открытие. Я же своими глазами видел существо, которое ходит через ноль-пространство! Которое могло стоять на планете Ретранслятора без брони и кислорода. Которое Эхо назвал «каким-то неживым», а сканеры отказались понимать. Которое может отправить сообщение с планеты, которая уже не существует!

— Латт, — произнёс я, ошарашенный открытием. — Латт и его заказчик являются предтечами! Может, даже никакого заказчика не существует!

Верховный не ответил. Да и не требовался его ответ. И так было понятно, что на самом деле происходит. Грувакская задница происходит, вот что!

— Хорошо, я пройду обучение и стану пилотом, — произнёс я после паузы. — Как я могу получить свой корабль?

— Запоминай координаты, — произнёс верховный ксорх. — Это планета, на которой находится один из молодых Ретрансляторов. Он будет предупреждён, что ты явишься за кораблём, и не станет тебя трогать. Но это разовая акция, потерявшийся. Если ты явишься на эту планету ещё раз, тебя уничтожат.

Ксорх начал произносить цифры, которые Эхо, конечно же, запоминал, а я думал о том, что слишком у Второго высокое мнение о своих «детях».

— Мы договорились, потерявшийся? — спросил верховный, как только передал координаты. Сверять их с теми, что у меня уже были, буду после.

— Договорились, Второй, — согласился я. — Я не трогаю твоего сеющего.

Кусок мяса расплылся, вернувшись в свою изначальную форму — верховный ксорх оборвал канал без прощаний. Ну и грувака с ним. Мы друг другу не понравились, и это, пожалуй, самый честный итог переговоров.

Всё дальнейшее было делом техники. Я достал врата и активировал их прямо в брюхе червя. Потом выплюнет, если будет такое желание. Либо переварит, что тоже не лишено смысла. Арка развернулась среди пульсирующих мышечных стенок, упёршись краями в живую плоть, но червь даже не дёрнулся. Видимо, получил команду терпеть до конца. Ещё раз взглянув на бледную тушу сеющего, я сделал шаг, покидая планету старого Ретранслятора. Надеюсь, я больше сюда никогда не попаду.

На пустоши безымянной планеты горели прожекторы, между ними сновали люди. Поодаль темнел шарообразный корабль предтеч, а на его макушке больше никто не сидел. Туша Пожирателя, разделанная на несколько гигантских кусков, остывала в стороне. Возле неё уже копошились чьи-то хозяйственные фигуры, не желая упускать такую ценность. Высшие ксорхи являются слишком уникальной добычей, чтобы позволять ей просто так валяться.

Свернув врата, я закинул их в универсальный контейнер. Всё, переход мёртв. Жалко терять сразу двое врат? Что свои, что те, которыми владела группа «Зет»? Не то слово! У меня внутри оркестр жадности играл похоронный марш. Но оставлять открытую дверь из кишок червя прямо в лагерь, где спят раненые — это диагноз. Будем считать, что я оплатил переговоры вратами.

Зорину я увидел неподалёку от лечебных капсул. Судя по находящимся рядом с ними бойцам «Зета», раненых всё же было много и ими уже вовсю занимались. Заметив меня, Зорина не стала ничего говорить, просто махнула рукой. Если перевести это с её языка на общедоступный, получается что-то вроде: «жив — хорошо, но дома основательно поговорим, грувака тупоголовая». У меня даже улыбка на лицо наползла — Зорина никогда не меняется. Что бы ни произошло.

А потом мой взгляд упал на корабль, и хорошее настроение кончилось.

Шарообразная громадина стояла посреди пустоши и впервые за груваки знают сколько лет она была голой. Если Второй не соврал, а смысла не доверять ему у меня не было, то в эту самую минуту корабль орал на всю галактику, желая заполучить себе пилота. И Латт, если он действительно предтеча, уже должен был получить об этом весть. Единственное, что стоит между его появлением и кораблём — подарок советника. Латт пользуется образами, а мы научились их блокировать. Во всяком случае, пока рядом «Грувака», образ Латта рядом не появится. И увидеть, откуда орёт корабль, он не сможет.

— Зорина, мне нужно прикрытие, — заявил я, уходя в невидимость и общаясь с девушкой по личному каналу.

— Что задумал? — тут же спросила она. — Ты же в курсе, что ты тут неожиданно стал всем нужен? Этот хрен грувакский из «Зета» мне уже плешь проел, когда ты вернёшься и когда он сможет с тобой поговорить! Сам с ним разбирайся!

— Поэтому мне прикрытие и нужно, — ответил я. — Выставь вокруг корабля охрану. Если не хватает людей — тащи их с «Груваки». Нужно, чтобы вокруг этого шарика находилось так много людей, как только можно. Пусть «Зетовцы» тоже охраняют. Командор пусть связывается с Соларионами. Корабль нужно передать им, причём только через врата предтеч. Никак иначе.

— Так, я не поняла, — Зорина повернулась в мою сторону, но, что естественно, никого не увидела. — Ты что задумал, грувака хитрозадая?

— Когда будут спрашивать, где я, отвечай, что понятия не имеешь, — продолжил командовать я. — Скажи, что я остался на планете с ксорхами.

— Каэль! — только что не закричала Зорина. — Ты что задумал⁈

— Сделай всё, что я тебе сказал и будет нам счастье, — заявил я, подлетая к кораблю предтеч.

Вблизи он казался ещё более внушительным, но дефект я заметил сразу. Та часть, что прошла через врата, была повреждена. Её идеально срезало, что давало возможность проникнуть внутрь корабля. Чем я сразу и воспользовался. Устроившись в укромном месте, я закрыл глаза и расслабился. Сканеры меня не увидят — доспех предтеч этого не позволит. Врата, которые ведут на планету старого Ретранслятора, имеются. Не туда, конечно, я хотел сбежать, но что имеем, то имеем. Потом будут разбираться, как свалить уже с той планеты. Отправляться на «Груваку» за новыми вратами у меня возможности нет.

Сейчас важно одно — чтобы Станис Соларион точно получил этот корабль. Потому что как только советник его получит, он отправит его в систему Орсан. И уже там буду думать, что делать дальше.

Весёлая всё-таки у меня жизнь! Врагу такой не пожелаешь!

Что могу сказать — боевой доспех предтеч в очередной раз доказал, что является вершиной инженерной мысли древних. Когда я забирался вглубь корабля предтеч, полагал, что мне придётся страдать. Что немудрено. Пролежать неподвижно не пойми сколько времени — то ещё испытание. Причём как в части затёкших мышц, так и в части автономной работы.

Однако никаких проблем я не испытывал. Эхо подключился к доспеху и активировал систему поддержки, которая не позволяла мышцам затекать. Мало того, в какой-то момент я и вовсе понял, что моя личностная матрица перестаралась, устроив мне настоящую тренировку. Тело горело, но не от безделья, а словно прошло через тесное знакомство с инструктором Карсом. Пришлось вносить корректировки, отключая такую интенсивность.

Что касается автономности, то здесь и вовсе никаких проблем не было. Боевой доспех оказался в состоянии обеспечить меня как едой с питьём, так и энергией до нескольких месяцев непрерывной работы. Причём если с едой и питьём ещё и могли возникнуть какие-то проблемы через эти самые несколько месяцев, то с энергией был полный порядок. Её могло хватить лет на двадцать, если не больше.

В общем, моя броня оказалась идеальным местом хранения моей тушки, а наличие Эхо скрашивало моё пребывание в полном одиночестве. Потому что моя личностная матрица развлекалась, передавая мне переговоры всех без исключения команд вокруг корабля предтеч.

Начать, конечно же, стоило с Зорины. Она вызывала меня каждую минуту, причём по всем доступным ей каналам. По личному, аварийному, общему каналу «Малышей». Действовала моя девушка настолько методично, что у меня закралось подозрение, что это уже не она работает, а Ласк, захвативший её тело. Потому что на Зорину подобная целенаправленная работа не похожа. Отвечать я не мог, так что просто лежал и слушал, как Зорина проходит все стадии принятия неизбежного. Начиная от холодного «Ксорх, отзовись», продолжая информативным: «Ксорх, грувака ты подколодная, если ты жив — я тебя убью», заканчивая чем-то настолько творческим, что я узнал о себе много чего нового, включая подробности моего происхождения. И только спустя несколько часов Зорина замолчала, что заставило меня напрячься. Потому что молчащая Зорина гораздо хуже орущей. Молчащая может и учудить что-нибудь.

Тем не менее я был доволен. Зорина делала именно то, на что я и рассчитывал — она всех и каждого заразила мыслью о том, что меня на этой безымянной планете нет. И ей верили! Во всяком случае, если судить по переговорам группы «Зет» между собой. Для всех срыв Зорины выглядел стопроцентно честным.

«Малыши» даже брифинг устроили, пытаясь понять, куда я подевался. Сканеры-то меня не показывали! Да и не отвечал я на запросы. Райн собрал всех в небольшом боксе, и даже активировал систему защиты от прослушивания, но что какая-то защита может сделать против Эхо? Если верить услышанному, то народ действительно не понимал, куда и зачем я подевался. Искать меня на пустой планете глупо и недальновидно. Векс пояснил, что я должен находиться где-то здесь, потому что врат, через которые я вернулся, нет. Значит, я забрал их в универсальный контейнер, после чего зачем-то спрятался. Вариант, что я нахожусь внутри корабля предтеч, тоже рассматривался. Идею подкинул Аларик. Вот только Векс и Рорк её опровергли. По данным сканеров, внутри корабля меня нет. В общем, все сошлись на мысли, что я в очередной раз решил учудить что-то, что негативно скажется на «Малышах». И только Вальтер неожиданно оказался на моей стороне, заявив, что Ксорх знает, что делает. Если мне нужно спрятаться от «Зета», чтобы не попасть на встречу с советником императора, значит, на то есть веские причины. Видимо, при выполнении задания произошло нечто неординарное, что заставило меня предпринять такие непопулярные действия. Неожиданно, на самом деле! Причём практически угадал!

Зорину слова Вальтера успокоили. Во всяком случае, поминать меня недобрым словом перестала. Ещё раз вспомнила мои слова, сказанные перед исчезновением, и, что было ей свойственно, успокоилась. Раз я спрятался, на то были свои основания. Это потом, когда я вернусь, она мне ручки-ножки оторвёт и скажет, что так и было задумано. Сейчас, так и быть, можно перестать нервничать.

Но не за одних «Малышей» было интересно слушать. Например, экипаж «Груваки», привлечённый таскать раненых и разворачивать оборудование, пребывал в состоянии тихого ужаса. Обгоревшие «Призраки», которые они таскали, оказались не безликими железками. На броне под копотью обнаружились символы принадлежности к высшему дому Соларионов. Причём это был символ не какого-то далёкого рода, не имеющего к императору никакого отношения, нет! Это был самый что ни на есть тот самый род, который управлял империей Тирис. Элита элит войск Соларионов находилась в главном роде дома, а мой экипаж, подавляющее большинство которого являлось смертниками по воле бывшего герцога Элиаса Солариона, чувствовал себя не совсем уютно. Только все проблемы ушли, они заполучили относительную свободу, как на тебе — очередные Соларионы из высшего рода. Тут что-то не так сделаешь или случайно покашляешь в сторону раненых, запросто могут и вспомнить о том, что смертники должны быть смертными. В том смысле, что казнят их бойцы «Зета» без суда и следствия.

И третий источник забавных новостей — командор Холт и группа «Зет». Вот где эмоции хлестали через край. Группа «Зет» не привыкла чего-то не понимать. А не понимала она сейчас примерно всё. Наёмник с позывным Ксорх, который вытащил их с того света, исчез. Причём не просто улетел или сбежал вратами предтеч — именно исчез. Хмурый, как главный специалист по разведке, гонял сканеры по всем диапазонам, но его отчёты были малоинформативными.

— Сигнатуры отсутствуют, — заявлял он. — Остаточного фона нет. Словно врат вообще не существовало.

— Как это возможно? — спрашивал командор Холт.

— Бать, если бы я понимал, — честно отвечал Хмурый. — Как я вижу по данным, что предоставил его светлость, у Ксорха есть улучшенный универсальный контейнер, но даже с ним врата просто так не исчезают. Мистика какая-то!

— Отставить мистику! — приказал командир «Зета». — Мне что, докладывать наверх, что Ксорх просто испарился? Да на меня смотреть будут как на умалишённого!

— Бать, Хмурый прав — с этим Ксорхом не всё так просто, как кажется, — к разговору подключился ещё один голос. — На него не подействовал ЭМИ ксорхов. А ты видел, что он устроил на планете? Да там же «Молния» рванула, причём, как мне кажется, не одна! Откуда у него «Молния»? Соларионы ему вручили? С хрена ли? Они и нам-то подобное выдают крайне нехотя.

Командор Холт ничего не ответил, лишь что-то нечленораздельное прорычал. Ситуация его не устраивала, но ничего поделать он не мог. Новость о том, что «Зет» знает обо мне всё, включая расширенный универсальный контейнер, была, конечно, неприятной, но не критичной. Раз Станис Соларион готовил эту группу, то он наверняка слил ей всё, что к этому моменту накопилось у механизма предтеч на меня. О том, что универсальный контейнер перешёл на новый уровень, Станис знал. Хорошо, что он не догадывается, что я его ещё больше прокачал, что позволило мне прятать врата предтеч.

Несколько раз Холт подходил к Зорине, требуя моей немедленной выдачи. В противном случае, как заявлял глава «Зет», мне несдобровать.

— Становись в очередь, — ответила злая Зорина. — Как только я эту груваку хитрозадую увижу, такое ему устрою, что все твои угрозы покажутся детскими проделками!

Люблю свою женщину.

А потом прилетели Соларионы, и балаган закончился.

Они пришли из гипера практически у самой планеты. Капитану Идриану даже «Груваку» пришлось убрать в сторону, чтобы не врезаться в один из линкоров, внезапно появившихся на орбите безымянной планеты. Всё происходило со скоростью, которой позавидовал бы любой абордаж. Вниз посыпались десантные боты, лагерь в считаные минуты оцепили, и по нему пошли вежливые люди в броне со знаками Соларионов. Всех, кто был в лагере, взяли в оборот. Экипаж «Груваки» и «Малышей» отправили на наш корабль, вежливо попросив никуда не лететь, пока не будет разрешения. Учитывая наличие трёх линкоров на орбите, это была скорее не просьба, а приказ.

Раненых перегрузили в медицинские модули и отправили на линкор, а вокруг пятидесятиметрового шара началась стройка. Техники Соларионов устанавливали какую-то конструкцию, похожую на энергетические экраны. Я, конечно, не самый большой знаток новейших технологий, но то, что устанавливали вокруг корабля предтеч, явно имело маркировку «изобретено минут двадцать назад». Только после того, как вокруг огромного шара появилась дополнительная сфера, полностью прячущая в себе корабль предтеч, техники успокоились. Видимо, новая оболочка должна была полностью погасить ор корабля на всю галактику. Соларионы не желали привлекать к своему новому имуществу лишнее внимание.

Несколько раз корабль предтеч сканировали, причём один раз чем-то странным, из-за чего весь корпус начал вибрировать. Мне даже взлетать пришлось, чтобы ничего не касаться.

— Чисто! — отчитался техник, проводивший сканирование. — Внутри корабля нет ничего живого.

— Ксорха там тоже нет? — спросил мрачный командор Холт, не оставляющий попыток меня найти.

— Там нет ни ксорхов, ни людей, вообще никакой органики, — подтвердил техник, не очень поняв вопрос. — Транспортируем!

— И куда же этот хрен с горы делся? — пробормотал сам себе командор Холт, оглядывая теперь уже пустую планету. Лагерь свернули, моих людей отправили на «Груваку», а других вариантов, где я мог находиться, не было. Но и тут командир «Зет» решил идти до конца. — Мне нужна помощь. Просканируйте «Груваку» и планету. Нужно найти человека или врата предтеч, через которые он ушёл. Остановите транспортники, которые идут на «Груваку». Их нужно проверить сканерами тоже. Нужно всё проверить! Ксорх не должен исчезнуть!

Судя по всему, полномочий у командора Холта было много, потому что прибывшие Соларионы начали суетиться. Эхо засёк несколько сканирующих импульсов, пришедших с линкоров, и лишь хихикнул, заявив, что подобной технологией нас никогда не найти. Соларионы старались, честно выполняя приказ, но ничего найти не смогли. Человека с позывным Ксорх не было ни на «Груваке», ни в транспортниках, ни на планете. Потерялся!

Наконец, командор со своей группой покинул планету, и за корабль предтеч взялись техники. Они активировали врата предтеч, и вскоре безымянная планета осталась где-то позади. Корабль предтеч переместили в какой-то ангар. И куда конкретно нас занесло, я не имел ни малейшего понятия.

— Стерилизуем! — послышался приказ, после которого мне вновь пришлось взлетать, чтобы не касаться корпуса. Судя по тому, как слаженно работали техники, они сталкивались с подобной задачей не первый раз. Корпус пятидесятиметрового шара покрыли какой-то пеной, она же вошла внутрь через проломы и, по словам Эхо, с лёгкостью растворила бы даже «Призрак». Нас просто заливали кислотой, растворяющей всё, что не имело отношения к предтечам. В очередной раз я порадовался своему боевому доспеху, что греха таить.

После пены пошли водные процедуры, затем новый виток пены, теперь уже обычной, не кислотной, снова вода и, как результат, примерно через шесть часов корабль сверкал как новенький. Вся грязь, накопившаяся за время нахождения под Пожирателем, была удалена.

— Транспортируем! — приказал техник, и рядом с кораблём вновь появились врата предтеч.

Новый переход — и мы с Эхо неожиданно оказались в космосе, в трюме какого-то гигантского грузового корабля. Врата, через которые мы сюда прибыли, исчезли, а на их месте появились новые, чтобы перетащить добычу на новый корабль. И так ещё пару раз, чтобы окончательно запутать потенциальных преследователей. Соларионы настолько внимательно следили за тем, чтобы никто и никогда не понял, куда они доставляют корабль, что мне даже как-то стало не по себе. Если механизм предтеч узнает, что мне известны координаты системы Орсан, то «Малышей» уже никто и ничто не спасёт. От нас избавятся сразу и без права на помилование.

Переходы, наконец, закончились. Если до этого момента рядом с кораблём находились люди, которые только и хотели «сбагрить» ценный груз дальше, то сейчас появились настоящие «хозяева». Эти уже работали степенно, без суеты. К тому же фразы, которые Эхо перехватывал, звучали уже как что-то вполне рабочее: «постоянный контур», «программы исследований», «стапель». Всё, приехали. Конечная.

Вокруг корабля началась очередная суета. Роботы и люди тащили гору аппаратуры, которая тут же устанавливалась на внешнюю сферу. Мало того, вокруг внешней сферы начала появляться новая, которая росла сразу из пола. Теперь я точно понял, что никто никуда корабль предтеч уже не потащит. Можно выбираться, пока вокруг не выросло столько аппаратуры, что даже с помощью Эхо я выбраться не смогу.

Вылезал я с такой осторожностью, словно вокруг меня находилась активированная «Молния» и любое неосторожное движение приведёт к детонации. Причина подобного поведения заключалась в аппаратуре, которая появлялась вокруг корабля предтеч с поразительной скоростью. Задень я хоть что-то, даже последний кабель, как десяток систем контроля тут же начнут выяснять, что происходит. Поэтому я двигался так аккуратно, как только мог. И, стоит отдать должное, если бы не зелёные линии Эхо, мне никогда бы не выбраться из той западни, в которую я сам себя добровольно загнал.

Только когда я взлетел на пару метров, чтобы не мешаться снующим туда-сюда людям, смог выдохнуть и, наконец, осмотреться. И чем дольше я осматривался, тем больше мне становилось не по себе.

Люди вокруг были странными. Но не в части уродства, с этим как раз всё было идеально. Кругом находились сплошь красавцы. Странность заключалась в другом — в нечеловеческой аккуратности. Они двигались так, словно были не людьми, а запрограммированными андроидами. Ни одного лишнего движения, ни одного жеста. Даже друг с другом они разговаривали сугубо по делу, не думая перебрасываться мнением о том, что перед ними находится корабль предтеч. Да каждый день им тут подобное доставляют, чего обсуждать?

Осознание, что происходит, пришло к нам с Эхо одновременно. Вот, значит, что тут устроили Соларионы!

«Совершенные!» — произнёс Эхо. — «Все, начиная от грузчиков, заканчивая лаборантами. Кругом только совершенные! Обычных людей здесь нет».

Да, это были совершенные. Пусть и не точная копия помощницы ректора ИВА, но ближайшие ей родичи. Причём я вполне понимал, почему Соларионы отправили сюда именно совершенных. Если это самое тайное место империи Тирис, то и обслуживаться оно должно теми, кому можно доверять. Обычный человек болтает, пьёт, влюбляется, продаётся, в конце концов. Доверять такому что-то важное — прямой путь к провалу. Доверять можно только тому, кто подчинён тебе от и до. Кто, по сути, не является человеком, а лишь идеальной машиной в человеческом обличии. Здесь не нужна блокировка памяти, не нужна охрана секретов, не нужно разграничивать уровни доступа. Зачем? Кругом нет ни одного существа, которое способно предать. Потому что в её программу подобное не закладывалось.

Поднявшись выше, на уровень верхушки корабля предтеч, я, наконец, осмотрелся по-настоящему. И осознание масштаба происходящего, скажу я, впечатлило даже меня, привыкшего к чему-то колоссальному.

Ангар, в котором стоял корабль, был огромным, но он оказался всего лишь одним ангаром из множества других. Рядом находились другие, и каждый из них жил своей жизнью. Кругом была непонятная аппаратура, совершенные люди и, что заставило моё сердце быстро биться, склады. О, что это были за склады! Судя по тому, что показал мне Эхо, на уходящих куда-то в горизонт стеллажах находились предметы предтеч. Универсальных кубов, к сожалению, обнаружить не удалось, но все эти кольца, перемычки, какие-то шланги, рычаги — сюда притащили всё, что имело хоть какое-то отношение к предтечам. Всё, что люди находили на бескрайних просторах империи Тирис, свозилось сюда, на склады таинственной лаборатории несуществующей системы.

«Знаешь, тут есть кое-что странное», — произнёс Эхо, и в его голосе было нечто, похожее на удивление. — «Мои сканеры показывают то, чего быть не должно, но пересказывать, что я увидел, я не хочу. Нужно, чтобы ты посмотрел на это своими глазами. Потому что сканеры могут ошибаться».

Сканеры Эхо могут ошибаться? Неожиданная новость. Кажется, я вообще впервые слышу что-то подобное от своей личностной матрицы. Обычно он куда более категоричен в вопросах своей компетенции.

«Давай посмотрим», — согласился я. — «Веди».

Добраться до места оказалось проще, чем я боялся — проходы между лабораториями не запирались. Не было ни замков, ни постов, даже контрольных рамок между секциями. Сначала меня это удивило, а потом я сообразил, что всего этого и не нужно! Блокировка нужна там, где кто-то может что-то украсть. В лаборатории, где работают совершенные, красть по определению некому. Все работают только там, где им разрешено. Никто никуда не ходит и ничего не высматривает. Безопасность, доведённая до абсолюта, выглядит как её полное отсутствие.

Двери, правда, всё равно присутствовали, но носили чисто декоративный характер. Пришлось какое-то время висеть перед ними, не желая самостоятельно их открывать. Незачем оставлять в местных журналах отметки о створках, которые открылись сами по себе. Какой-то из совершенных вышел из лаборатории, и я проскользнул следом, попав в огромный коридор. Миновав несколько дверей, ведущих в свои лаборатории, я добрался до двери, за которой скрывалось то, что шокировало Эхо.

Несколько минут ожидания и, наконец, я очутился внутри. Осмотрелся и понял, что Эхо был прав, позволив посмотреть на это своими глазами.

Лаборатория была большой и тихой. Кругом находились летающие платформы, на которых, закреплённые силовыми фиксаторами, лежали ксорхи. Живые. Коронники, бруты, даже пауки. К голове каждого ксорха было присоединено устройство, из которого выходили провода. Они сливались в один большой кабель, перехваченный жгутами, и заканчивались в существе, находящемся в центре этого безумного места.

Вначале мне показалось, что это Мозг. Тот самый гуманоид, с которым мне уже доводилось сталкиваться. Такое же гуманоидное тельце, такие же пустые глаза. Но чем дольше я смотрел, тем яснее видел — не Мозг. Точнее, это оболочка для предтечи, но без ксорхианского Мозга внутри.

«Пустой сосуд», — тихо произнёс Эхо. — «Его используют как переходник. Сигналы от ксорхов стекаются в это тело, оно их перерабатывает и отдаёт дальше. Видишь кабель? Сосуд выступает как живой транслятор между падальщиками и тем, что находится дальше».

Я проследил подсвечиваемые Эхом предметы. От затылка оболочки уходил кабель. Толщиной в две моих руки, он был убран в кожух и уходил куда-то на верхние ярусы. Что получается? Империя через сосуд предтеч слушает живых ксорхов? Зачем? Они что-то ищут? В принципе, да, ищут. Трон, к примеру. Или, как вариант, информацию о том, что верховные покинули своё место и удалились на Вераск. И путь к Трону, что бы это ни было, свободен. Я полагал, что у механизмов предтеч есть свои шпионы среди ксорхов, но даже представить не мог, что всё окажется настолько интересней. Зачем делать шпионов, если можно напрямую подключиться к сети ксорхианцев и считывать всё общение? Интересно, а моё общение с верховными тоже считали? Или оно было организовано по прямому каналу?

«Куда идёт кабель?» — спросил я.

Эхо какое-то время молчал, продолжая сканировать пространство, после чего показал мне структуру лаборатории и все активные объекты, излучающие хоть какую-то энергию предтеч. Таких было много, но взгляд сразу зацепился за яркий, сияющий, находящийся несколькими ярусами выше, в отдельном бункере с толстыми стенами.

И там, в этом бункере, находилась Основа. Точная копия той, что когда-то размещалась на Вераске и из-за которой ксорхи были вынуждены заключить оба соглашения с машинами предтеч. Забавно получилось, конечно. Ксорхи полагали, что Основа одна и её нужно охранять, машины же делали всё, чтобы их враги не догадались о том, что у них уже есть своя Основа. Даже попытку похищения Основы Вераска предприняли, чтобы отвести от себя лишние подозрения.

Как только механизм предтеч узнает о том, что мне известен этот секрет — меня уничтожат. Причём вместе с кораблём, командой и тем сектором пространства, где меня поймают. Мысль о том, как старательно меня ищут Соларионы, заиграла новыми красками. Что-то мне уже не хочется находиться.

А потом Эхо показал соседний с Основой бункер и мне окончательно стало понятно, что впереди меня ждут титанические неприятности. Второй бункер был практически точной копией первого, с той разницей, что Основы там не было. Там находился работающий конвейер.

Другого слова подобрать мне не удалось. Кольцевая линия, вдоль которой стояли похожие на печи установки, и по этой линии медленно ползли капсулы. На входе капсулы были пустыми, на выходе в каждой из них находилось по нескольку крупинок белёсого тумана. Практически пылинки. Но эти пылинки светились, как маяки и я ощутил, как Эхо подобрался, словно почуявшая дичь гончая.

Наночастицы! Конвейер, работающий в соседнем с Основой бункере, производил свежие и вполне себе рабочие наночастицы, годные для развития личностных матриц. Так вот какой ты, концентратор! Если к этому конвейеру подключить энергию из корабля предтеч, то на выходе будут уже не просто наночастицы, а цельные личностные матрицы.

Так. У ксорхов сеющий, у механизмов предтеч концентратор, и только у меня нет ничего. Как по мне, налицо несправедливость, которую нужно в срочном порядке устранять.

Придумать бы, конечно, как это сделать. Потому что прямо сейчас нет ни одной идеи, как всё это утащить с собой, сохранив инкогнито.

Эхо, наконец, достроил карту. Не всей лаборатории, на это его возможностей не хватало, только той его части, до которой смог дотянуться. Он развернул её у меня перед глазами, и я мысленно присвистнул. Гигантская решётка уходила во все стороны, и конца и края этому не было. Ярусы, ангары, транспортные тоннели, склады, лаборатории, энергостанции, жилые блоки. Это был огромный город, в котором ни на мгновение не прекращалась работа.

Ладно, с этим понятно. Забраться на какой-нибудь склад, конечно, было бы идеально, но я прибыл сюда не для этого. Мне нужен автоматизированный обучающий центр, который делает пилотов. Судя по данным предварительного сканирования, в доступной Эхо области ничего подобного нет. Можно, конечно, лететь дальше, в надежде наткнуться на нужное мне место, но я не верил в удачу. Она приходит к тем, кто заранее позаботился о результате. Что мы, собственно, сейчас и сделаем.

Место, где можно позаботиться о результате, я уже видел. Это был небольшой кабинет тремя уровнями выше. Судя по оформлению, там находился один из управляющих центров. Там же располагался терминал, к которому Эхо мог подключиться и выяснить, где находится нужная нам зона.

Раз так — туда мы и отправимся! Пора проверить, на что способны тридцать девять процентов доступной функциональности моей личностной матрицы. Не всё же Лане ломать системы! Пора и самому этим заниматься.

Вначале я пробовал действовать правильно. Перед моими глазами была структура лаборатории, и Эхо честно построил дорогу через все коридоры, переходы и галереи. В итоге получилось четырнадцать дверей. Четырнадцать! И перед каждой дверью мне надлежало торчать уйму времени, ожидая, когда кто-то из местных учёных соизволит отправиться по своим делам. Учитывая, что шататься без дела здесь не принято, ждать у каждой двери пришлось бы по несколько часов, если не дней!

Нет, на такое пойти я не могу. Меня там Зорина ждёт, нельзя заставлять её нервничать лишние дни. Ибо если моя девушка решит предъявить мне все претензии, плохо будет не только мне, но и всему миру. Так что пришлось отказываться от идеи ждать открытых дверей и пользоваться универсальной отмычкой под названием «боевой меч предтеч».

Стены лабораторий, при всей внушительности этого комплекса, были всего лишь обычным строительным материалом. Здесь не было фазового сплава, над которым пришлось бы попотеть. Здесь был обычный железобетон, пусть и весьма толстый для обычных помещений. Меч входил в стены, словно нож в расплавленное масло. Получилось, что мой маршрут шёл не по коридорам, петляя, как пьяная грувака, а напрямую, через техническое помещение, склад расходников и ещё одно техническое помещение.

Работал я аккуратно, со знанием дела. Прорезал дыру, вытаскивал кусок железобетонной стены, проскальзывал в отверстие и возвращал вырезанный кусок обратно. Вначале возникли проблемы с креплением вырезанных обломков, но на одном из складов я обнаружил что-то, похожее на клей. Или сопли заболевшего ксорха, что тоже не лишено смысла. В общем, большая ёмкость с чем-то, что позволяло скреплять два предмета между собой. Забрав эту гадость, я вернулся обратно, к началу своего пути. Вырезанные куски держались на честном слове и при любой тряске, если на планете есть что-то подобное, должны были вывалиться из ниш. После обработки никто никуда вываливаться уже не будет. Что касается того, что вырезанные куски сильно бросались в глаза, если пристально всматриваться в стены, то я уповал на самих совершенных. Они не станут крутить головами по сторонам. Незачем им это делать. У них есть работа, которую они выполняют, всё остальное их не должно смущать. Как по мне, в этом была главная дыра местной идеальной системы безопасности.

Что касается камер наблюдения, которых здесь тоже было достаточно, то с ними вышло ещё проще. Изначально я думал, что потребуются танцы с бубном, вырезая дыры в стенах так, чтобы не попасть в объективы местного контура наблюдения, но у Эхо обнаружился невероятный талант к нахождению слепых зон. Он прекрасно видел не только каждую камеру и датчики, но ещё и зону их покрытия. Всё, что мне оставалось — двигаться по зелёным линиям, наслаждаясь прекрасной прогулкой. Кажется, где-то Соларионы всё же недоработали. Они явно рассчитывали, что их базу атакуют обычные люди. Мысль о том, что сюда может заявиться кто-то в полном доспехе предтеч, поддерживаемый личностной матрицей ксорхов, у них даже не мелькнула. Хотя я не представляю, каким образом можно защититься от Эхо. Не сетью ксорхов же здесь всё обшивать! Это уже паранойя, доведённая до абсурда.

Несмотря на полное отсутствие проблем, добраться до нужного кабинета мне удалось только спустя час. Эхо старался вести меня техническими помещениями, но в некоторых из них всё равно присутствовали местные учёные, так что резать стены приходилось с ювелирной точностью и осторожностью сапёра. Любая искра или лишний шум обязательно привели бы к активации системы безопасности.

Узел управления оказался небольшой коробкой со стеклянными стенами, просматриваемыми сразу из нескольких лабораторий этого уровня. Вот здесь пришлось подождать, так как внутри работали люди. Точнее, совершенные люди. Лишь три часа спустя они покинули узел управления, отправившись на приём пищи. Причём ушли все разом, не оставив никого для подстраховки. Ещё одна дыра в местной системе безопасности, которой нельзя не воспользоваться. Все всё делают одновременно.

Убирать невидимость я не стал — через стекло слишком хорошо всё просматривалось. Терминалы были заблокированы, но они мне и не требовались. У меня тут личностная матрица с тридцатью девятью процентами развития имеется. Что она, не разберётся в местной системе? Ещё как разберётся!

Подлетев к коммутационному разъёму, я приложил к нему руку, и из перчатки выдвинулся трёхгранный штырь. Несколько мгновений на анализ поступающих пакетов данных — и вот перед моими глазами развернулась трёхмерная проекция планеты. Эхо получил доступ к данным и начал ими делиться со мной.

Что могу сказать о месте, в которое я попал? То, что эта планета была одной сплошной лабораторией. Не «на планете есть лаборатория или крупный исследовательский комплекс», а «под лабораториями и крупными исследовательскими комплексами есть бесполезные камни, похожие на планету».

Вся поверхность Орсана была расчерчена на зоны, и каждая зона, судя по полученным Эхо данным, занималась своим делом. Кто-то изучал боевые мечи и способы их воспроизводства. Кто-то, как наша зона, возился с кораблём предтеч и ксорхами. Где-то изучали влияние различных излучений на организмы людей. Зоны были огромными, размером с хороший город, а между зонами находились области, которые обозначались как «полигоны». У меня даже появилось невольное уважение к тому, кто всё это проектировал. Планета полного цикла! Исследование — создание — испытание. Наверно, если хорошо поискать, можно и полноценное производство здесь найти, хотя в последнее я не верил. Зачем тратить лишние ресурсы? Производством можно заняться на других планетах, здесь, на Орсане, важно изобрести и довести до ума. По сути — это мозговой центр империи Тирис. Место, где рождается всё самое высокотехнологичное, что только есть в нашем мире.

Я полистал реестр зон, чтобы хоть примерно понимать, чем тут занимались. Энергетика, материалы, вооружение, медицина, наследие предтеч. Всего было так много, что даже глаза разбегались. Вот бы всё это забрать! «Малышам» точно хватило бы, чтобы жить, ни в чём себе не отказывая. Да и нашим детям с внуками тоже досталась бы беззаботная жизнь. Если, конечно, мы смогли бы выжить после того, как империя Тирис на нас разозлится. В том, что злиться она будет весьма сильно, сомнений у меня не было. Одно то, что я знаю об этом месте, уже являлось основанием для моей ликвидации.

«Показать кое-что интересное?», — спросил Эхо, анализируя структуру местной лаборатории. — «Смотри, что я тут нашёл!»

Перед моими глазами появились какие-то непонятные строения. Сначала я ничего не понимал, а потом как понял, у меня даже дыхание перехватило. Форты предтеч! Причём не один или два — сразу десяток! Шесть малых, точь-в-точь как тот, в котором мы прятались на Гиперионе-7. Три средних, являющихся близнецами того мёртвого железа, которое я нашёл на Веллоре-3. И один крупный. Такого форта видеть мне ещё никогда не доводилось. Огромная замкнутая область, размером с тяжёлый крейсер, располагалась на другой стороне планеты, и ею занималась гигантская лаборатория. Эхо вывел количество персонала того блока, и я лишь сглотнул, окончательно осознавая масштаб этого места. Один миллион двести тысяч человек изучали только один крупный форт предтеч. И все, если я правильно понял, являлись совершенными людьми. Теми, кто находится под полным управлением механизма предтеч.

Причём, что самое чудовищное, форты были активными, а не просто кусками мёртвого металла. Они что-то производили, что-то формировали. По моей команде Эхо начал ковыряться в данных со складов той лаборатории, и на какое-то время мы оба с ним выпали в осадок. Потому что на одном из складов обнаружилось двенадцать миллионов универсальных кубов предтеч! Двенадцать миллионов! Вот чем здесь занимаются Соларионы! Они производят себе заготовки под будущие предметы древних! Боевые мечи, доспехи, врата, лечебные капсулы и множество всего остального — всё это можно сделать из универсальных кубов, если понимаешь, как правильно их активировать. Полагаю, механизм предтеч прекрасно всё это знает, что делает его не просто опасным противником — это делает его существом с параметром «нужно уничтожить как можно быстрее». Потому что чем больше у этого существа будет универсальных кубов, тем сильнее оно станет. А допустить, чтобы наша галактика превратилась в скопище планет с совершенными людьми, лично мне не хочется.

Хотя у меня всё же есть вопросы. Если из кубов можно сделать всё, то почему Соларионы до сих пор не сделали себе свой корабль? Зачем им было вначале тащить себе обломки корабля, а затем уже и целый корабль? У них нет чертежей? Или энергии? Да и рынок империи Тирис не завален боевыми мечами, если говорить объективно. Соларионы целенаправленно изымают всё, что связано с предтечами? Но ведь вратами они сами пользуются, причём весьма активно. Нет, что-то здесь не сходится, но что — пока непонятно. Нужно больше информации. Знать бы ещё, где её получить.

«Ладно, посмотрели на масштаб происходящего и хватит», — предложил я. — «Ищи обучающий центр».

«Нашёл», — ответил Эхо, подсветив одну из областей на планете. — «Ближайший автоматизированный обучающий центр находится в шести зонах от нас. Примерно полторы тысячи километров, если по прямой».

Ближайший? Центров обучения несколько? Хотя чему я удивляюсь? Соларионы тащили на эту планету всё, что имеет отношение к предтечам, на протяжении тысячи лет. Нет ничего удивительного, что за такое время было найдено несколько обучающих центров.

«Отлично, как нам туда попасть?», — спросил я, ожидая новой зелёной линии. Полторы тысячи километров, конечно, достаточно приличное расстояние, но летать в боевом доспехе предтеч одно удовольствие.

«Как попасть?» — переспросил Эхо, после чего заявил: — «Никак. Я перерыл всю местную логистику, пытаясь это выяснить. Так вот — между зонами нет проходов. Вообще ничего нет. Каждая лаборатория — замкнутый мешок. Попасть внутрь и выйти наружу можно только вратами предтеч. Причём управление вратами находится не здесь. Нужно формировать заявку, и тогда где-то на другой стороне врата активируются. Ты же понимаешь, что это значит?»

«Кто-то прячет врата в универсальные контейнеры», — мрачно ответил я, осознавая всю глубину проблемы.

«Именно!», — заявил Эхо. — «То, что ты считал чем-то уникальным, давно и успешно используется здесь, на Орсане. И сами врата на той стороне, как нетрудно догадаться, находятся у существа высшего уровня доступа. Не удивлюсь, если речь идёт про одного из советников. Машина предтеч наверняка здесь активно пользуется своими преимуществами. Нужно делать заявку на орбитальную станцию, там её обработают и только после этого откроют врата из конкретной лаборатории на станцию. Но не между лабораториями. Этого пути здесь нет».

Я молча осознавал услышанное. Попасть на планету, куда никто не может попасть, чтобы вот так бездарно зависнуть — это верх издевательства судьбы.

«Стоп!», — меня осенило. — «Есть же полигоны? На полигонах тоже есть люди, там проводятся испытания».

«Полигоны есть», — подтвердил Эхо. — «Вот только беда в том, что люди полигонов и лабораторий не пересекаются. Вообще. Это словно две разные касты. У них раздельная логистика, раздельное снабжение, раздельные врата. Судя по документам, ни один лабораторный совершенный ни разу не выходил на полигон, а полигонный — не входил в зону. Результаты работ передаются, люди — нет. Кстати, я нашёл данные по строительству лабораторий. Так вот — все внешние стены зон армированы биосетью ксорхов. Прорезать дыру мы не сможем».

«Ты сказал, что между лабораториями и полигонами идёт передача работ», — я ухватился за единственную соломинку, за которую мог. — «Каким образом происходит передача материалов?»

«Минуту», — задумался Эхо, и вскоре передо мной висела трёхмерная проекция механизма, похожего на мойку сельскохозяйственной техники на Агрисе. С той разницей, что здесь «мойка» была более технологичной. — «Передача касается только механизмов предтеч, и она проходит через систему фильтрации. Ту самую, через которую мы уже проходили. Кажется, мы нашли выход! Но придётся поработать — выходной терминал нашей лаборатории представляет собой метровую трубу, заполненную кислотой.»

Когда есть цель и способ её достижения, жить сразу становится как-то легче и приятней. Дождавшись возвращения совершенных, я покинул узел управления и отправился вдоль зелёной линии, формируемой Эхо. Вновь пришлось прорезать себе дорогу, несколько раз ждать по часу перед закрытыми дверьми там, где прорезать было опасно, и, наконец, мы очутились рядом с фильтрационным узлом.

Он работал без остановки — наша лаборатория постоянно отправляла на полигоны какие-то устройства, принимая их обратно после использования. Конечно, лезть в камеру, в которой находится субстанция, способная растворить даже «Призрак», было некомфортно, но выбора у меня не было. Пена сомкнулась над головой, началось шипение, но всё довольно быстро закончилось. Видимо, с меня даже пылинки стёрли. Вскоре ударила вода, удаляя остатки кислотной пены, после чего массивные створки передо мной раскрылись, и контейнеры, между которыми лежал и я, отправились вперёд.

Всё остальное было делом техники и зелёных линий Эхо. Я взлетел, миновал несколько манипуляторов, выбрался через огромные внешние створки и, наконец, очутился под звёздным небом. На пару мгновений я даже забыл, ради чего сюда прибыл. После стольких дней в трюмах, ангарах и коридорах надо мной раскинулась ночь, а вместе с ней миллионы светлых точек. Звёзды предстали передо мной во всей своей красе.

«Вот теперь мы точно знаем, где находится эта планета», — заявил Эхо спустя пару мгновений, сделав все необходимые расчёты. — «Ещё один повод уничтожить нас с тобой как можно быстрее».

Несмотря на ночь, полигон продолжал жить своей полигонной жизнью. Вдалеке, у горизонта, что-то мерно вспыхивало. Испытывали то ли щиты, то ли оружие. Ближе к нам тянулись ряды техники под тентами, у которых возились жители полигонов. Двигались они, кстати, точно так же как лабораторные. Чтобы я точно понимал, что кругом находятся не люди, а их технологические копии.

Полторы тысячи километров полёта — это почти сутки спокойной жизни. Я даже поспать успел, попросил Эхо управлять доспехом в моё «отсутствие». Как ни крути, железным я точно не был. Но к моменту, когда передо мной выросла стена нужной зоны, был свеж и готов к дальнейшим приключениям.

Снаружи лабораторная зона выглядела как горный хребет, который отлили из металла и отполировали. Пришлось полетать по периметру, пока мы с Эхо не нашли фильтрационный узел, а дальше всё было вполне отработано. Кислотная пена приняла меня вместе с возвращающимися контейнерами, осознала, что растворять во мне особо нечего, и отступила, успев стереть с меня всю грязь и пыль.

Эта лаборатория отличалась от той, в которую я попал изначально. Не было ни складов, ни ксорхов на платформах. По сути, это был набор гигантских залов, в каждом из которых находились обучающие центры. Устройства предтеч оказались обычными шарами, разве что размером поменьше, чем корабли. Если последние имели минимальный диаметр в пятьдесят метров, то обучающий центр едва ли мог похвастаться двадцатью.

Двери между залами были открыты, так что я облетел все центры обучения, прежде чем начал думать, что делать дальше. Шары находились на невысоких опорах, и вокруг каждого была развёрнута исследовательская аппаратура. Кольца датчиков, манипуляторы, экраны, жгуты кабелей. Повсюду работали совершенные. Они всё время что-то замеряли, что-то записывали. Причём всё это делалось молча, никто даже короткими фразами не обменивался. И именно эта тишина пугала меня больше всего.

— Проводится эксперимент номер восемнадцать тысяч триста сорок пять, — неожиданно прозвучал безжизненный голос. — Всему персоналу собраться во втором ангаре.

Народ вокруг зашевелился. Все пошли во второй ангар, где уже происходило что-то странное — аппаратуры стало ещё больше. Взлетев к самому потолку, я смотрел, как совершенные становятся плотным строем вокруг центра обучения, а в руках каждого находился планшет, куда поступали данные с аппаратуры. И всё это молча! Жуткое зрелище.

— Эксперимент восемнадцать тысяч триста сорок пять начать! — произнёс всё тот же безжизненный голос и неожиданно один из совершенных сделал несколько шагов вперёд.

Мужчина молча положил планшет на пол, потом так же медленно разделся, ничуть не смущаясь коллег, после чего спокойно отправился к центру обучения. Чем ближе он подходил к шару, тем явственней становились двери на этом самом шаре. Если раньше их не существовало, то сейчас, когда человек стоял буквально в шаге от двадцатиметрового шара, появился проход. Совершенный, не сбавляя скорости, сделал шаг внутрь и исчез.

Исчез, чтобы появиться буквально через пару мгновений, вылетев из прохода окровавленным куском мяса. Я видел много смертей, но от этой по спине протянуло холодом. Не было ни вспышки, ни даже звука. Просто внутрь зашёл человек, а наружу вылетел кусок мяса.

Обучающий центр предтеч не принял совершенного. За несколько мгновений шар рассмотрел кандидата, вынес вердикт и вернул отправителю то, что счёл нужным вернуть. А дальше началось то, что окончательно заставило меня осознать, что вокруг меня находятся не люди. Никто не закричал. Никто не побежал. Местные учёные синхронно сделали шаг назад, убрали планшеты и, развернувшись, отправились в свои ангары. Те, кто работал во втором, отошли к дальней стене. И как только люди убрались, из технических помещений прибыли роботы-уборщики, начав привычную им процедуру очистки.

— Эксперимент восемнадцать тысяч триста сорок пять провалился! — прозвучал безжизненный голос. — Готовимся к эксперименту восемнадцать тысяч триста сорок шесть!

Получается, эта нештатная ситуация давно стала здесь штатной. Совершенные отправлялись в шар раз за разом, и это считалось нормальным ходом исследований. Подумаешь, погибло уже восемнадцать тысяч триста сорок пять человек. Кто их вообще считает?

Пока роботы-уборщики занимались полом, я скользнул вниз, к шару. Проход всё ещё оставался открытым, так что это меня не выдало.

«Рискуем?» — спросил я у Эхо. — «Готов к тому, что меня тоже вот так выплюнет?»

«Не выплюнет», — ответил Эхо через пару мгновений, и я явственно ощутил в его голосе облегчение. — «Центр обучения нас видит и примет. Даже не спрашивай, откуда я это знаю. Просто знаю. Но сразу скажу, что понятия не имею, что будет внутри. Этого знания у меня нет. Кстати! Есть кое-что, что тебе точно понравится. Если ты успешно пройдёшь обучение, центр перенесёт тебя в точку пространства, которую ты выберешь сам».

«В любую точку?», — ошарашенно переспросил я. — «Вообще в любую?»

«Так заявлено в протоколе обмена данных, которые я получил от центра обучения», — подтвердил Эхо. — «Выпускник центра переносится к месту службы. Видимо, древние не любили терять время на походы к своему кораблю».

Вот, значит, как! Предтечи беспокоились о сервисе, не желая лишать себя удобств! Уважаю и прекрасно их понимаю. Я бы и сам так сделал, если бы у меня были их возможности. Ещё раз взглянув на шар, потом на молчаливо стоящих у стены работников второго ангара, затем мысленно на всю эту тайную планету с её зонами и полигонами, как мне пришла в голову гениальная мысль. Если обучающий центр отправит меня в любую точку пространства, то невежливо уходить, не попрощавшись с хозяевами!

Как ни крути, но после моего ухода останутся следы. Прорезанные стены, вскрытый терминал, наверняка ещё и система фильтрации обнаружит какие-то несоответствия. Так что рано или поздно всё это обнаружат, сложат одно с другим и начнут задавать вопросы — кто, как, куда делся? Судя по всему, совершенные здесь умные, сразу догадаются, что здесь был замешан я. И всё, песенка «Малышей» будет спета окончательно. Нам подобного не простят.

Но что, если запустить сюда ксорхов?

Дыры в стене? Так это ксорхи сделали. Терминал сломался? Определённо ксорхи его ломали. Что-то странное в системе фильтрации? Ксорхи ломились сюда! Если всё получится так, как я задумал, то верховные ксорхи заодно узнают о том, что у машин предтеч есть ещё одна Основа и концентратор. Уверен, это отличный повод для того, чтобы начать третьи переговоры.

Так, надо подумать. Врата, которые я оставил в брюхе червя, уже давно должны находиться на поверхности. Я лично в этом не сомневался. Мало того, рядом с вратами должна находиться целая армия ксорхов. Потому что это обычная тактика ксорхов. Они настолько терпеливы, что спокойно могут простоять неподвижно хоть день, хоть год, хоть столетие. Спешить им некуда, да и незачем.

Я отлетел в дальний край зала, уже особо не скрываясь. Да, меня сразу заметят датчики, но им нужно будет меня как-то идентифицировать, а пока я в броне предтеч, сделать это невозможно. Вот, ещё и образ коронника возьму! Мы же можем так сделать?

«Можем», — тут же заверил меня Эхо, после чего мой доспех начал меняться, превращая меня в аляповатого, но всё же коронника. — «Знаешь, а мне твой план нравится. Есть в нём что-то такое… Твоё!»

Врата появились на полу и тут же сработала система безопасности. Завыла сирена, начали мигать красным. Но всё это было сейчас бесполезным, потому что установленные врата начали расширяться. Десять метров. Тридцать. Сто. Я развернул врата до предела ангара, не став его разрушать. Можно было, конечно, разворачивать и дальше, до шестисот метров, но для этого мне пришлось бы тратить слишком много времени, которое я с удовольствием потрачу на что-то иное.

Взглянув внутрь врат, я лишь ухмыльнулся. Мои догадки оказались верными — червь уже их выплюнул. И рядом с ними, как я и думал, находилась огромная армия брутов, коронников и даже драксов. И, едва врата появились, как вся эта ксорхианская братия ринулась вперёд.

Не думаю, что они поняли, куда именно попали. Не думаю, что им было это важно. За аркой находилась территория врага, и этого им было достаточно. Первая волна ринулась в переход единой массой, и стена зала напротив врат перестала существовать вместе с аппаратурой. Наконец-то зал заполнился звуками! Оказывается, совершенные люди тоже умеют кричать от страха и боли. Я-то уже думал, что им эту функцию тоже отключили!

Пока ксорхи разбирались с лабораторией, я подлетел к шару. Вновь появился проход и на этот раз я не медлил. Забирать врата, через которые прибыли ксорхи, не стану. Уверен, старый Ретранслятор, чья туша всё ещё виднелась на горизонте, сделает всё, чтобы люди не сумели отбить эту точку. Сюда пустят всех ксорхов, какие только у него есть. В конце концов, машина на троне так любит изучать ксорхов — вот я и организовал ей материал для исследований. Оптом и с доставкой. Если же Соларионы организуют орбитальную бомбардировку… Что же, врата останутся активными и через них ксорхи вновь войдут на эту планету. С активными вратами отбить эту планету будет тяжело.

Сделав шаг, я вошёл в проход и на несколько мгновений пространство вокруг меня поплыло. Когда всё вновь стало плотным, я очутился в большом белом зале. И это явно не были внутренности двадцатиметрового шара, потому что этот самый шар с лёгкостью мог бы поместиться в этом самом зале.

— Право пользования центром подтверждено, испытуемый, — раздался приятный женский голос. — Желаете приступить к обучению на пилота корабля?

Подтверждено право пользования центром? Кажется, впервые за всё время своей жизни, кроме момента получения Эхо, я был рад родству с Соларионами. Предтечи что-то сделали с их кровью, что устройства древних начали положительно реагировать как на самих Соларионов, так и на их потомков. Это не может не радовать!

— Желаю, — произнёс я. Мои слова эхом пронеслись по залу. Однако я прекрасно понимал, что сходу сдать ни одного экзамена не смогу, даже с учётом притихшего Эхо, поэтому сразу дополнил: — Но перед этим я хотел бы пройти предварительное обучение. Сразу становиться пилотом опасно.

— Требования принимаются, — ответил всё тот же приятный женский голос. — Запущен модуль предварительной подготовки. Добро пожаловать в систему обучения пилотов, курсант.

Пространство перед моими глазами мигнуло и зал исчез. Я очутился во тьме, наблюдая за самым невероятным зрелищем в своей жизни. Передо мной находилась наша галактика во всей её красе.

— Начнём первый урок, — появился второй голос, каждое слово которого каким-то образом закреплялось в моей памяти. — Тема урока: «Навигация в рамках начальной галактики».

Начальная галактика? Значит, есть и другие галактики? Что-то мне подсказывает, что обучение будет интересным! И, если эти места всё же существуют, я знаю, куда «Малыши» могут сбежать от механизмов предтеч! Так, хватит думать о лишнем, нужно превратиться в слух. Нельзя упускать ни единого слова! Все эти знания точно понадобятся мне в самое ближайшее время! Потому что мне, видимо, придётся сражаться сразу со всеми! И с ксорхами, и с механизмами предтеч, и, чего отнекиваться, с теми предтечами, которые всё ещё живут в нашем мире.

И пусть хоть кто-то скажет, что у меня скучная жизнь! Да ни одной груваке подобного не пожелаешь!