Я покраснела до корней волос и плотнее сжала губы, чтобы с них не сорвалось что-то ругательное.

— Я не торговаться с тобой пришла. За что ты его в темницу?

Эйдан привстал с кровати, мелькнув голыми ягодицами, и запахнулся в тяжёлый бархатный халат. Открытой осталась безволосая грудь и босые ноги. Он медленно подошёл, не сводя глаз с моего лица, и мне пришлось отступить — сделала шаг назад, чтобы оказаться как можно дальше от подавляюще-высокой фигуры.

Глаза из возбуждённых сделались холодными. Он придвинулся плотнее и взял меня за подбородок двумя пальцами. По спине пробежала волна страха, и я сильнее стала ломать пальцы на ладонях.

— Это не твоё дело, принцесса. Твоё место совсем не там, где ты думаешь. Я здесь решаю политические вопросы, и не готов делать это в опочивальне, куда ты так нахально вломилась.

— Но ты ведь… заточил его из-за меня. Ты схватил его после того, как я сбежала, но я же вернулась. Я тут, с тобой. За что его удерживать в темнице?

— Я не буду сейчас спрашивать, откуда у тебя секретные сведения об узниках подземелья, но обязательно об этом узнаю. А сейчас повторяю — если не хочешь вновь очутиться в моей постели, то у тебя есть ровно секунда, чтобы уйти.

Тихие рычащие нотки появились в его голосе, и я молниеносно повернулась и ретировалась из покоев. Заменить собой красотку было бы ещё ужаснее, чем… чем оставить Маклейна гнить в подвале.

Ничего, я ещё непременно придумаю, как его вызволить. А сейчас надо уносить ноги.

— Оставь меня, — приказала я Юли, которая уже дожидалась в покоях с неизменным тазиком с водой и притираниями. — Я хочу спать!

И когда недоумевающая служанка вышла, я подпёрла дверь столом и только тогда выдохнула.

Пустая корзинка стояла на подоконнике, а самого ворона не было видно. Получил свою мышь и улетел.

Ощутив саднящую боль в ладони, подняла руку к глазам и увидела покрасневшую кожу в самом её центре. Надо же! Магия способна обжигать меня саму, если я не пускаю её в дело?

Тело начала сотрясать мелкая дрожь. От слабости подогнулись коленки, но я была рада, что успела уйти. Что ещё за тёмные тайны скрывает от меня Эйдан?

Да и я тоже — хороша, наивная овечка. Размечталась, что королю нужна я сама. Хрен там плавал! Снова государственная необходимость! Эйдан холодно и расчётливо использует меня в своих целях, а я тут молодец — драю его замок, навожу порядки, создаю уютное гнёздышко. Сыпануть бы ему цикуты в напиток и все дела!

Я подошла к тазу, чтобы сполоснуть ладонь прохладной водой. Тут же почувствовала боль и жжение — магический ожог, никакая вода не спасёт. Ну и влипла ты, Женя!

Остаток ночи я металась, словно тигр в клетке. В голове всплывали коварные планы: от безумной идеи выкрасть Роба, использовав свою магию, до бешеного желания в самом деле отравить Эйдана.

Последнее время я слишком часто чувствую себя подавленной и обманутой. Каждый день подкидывает новые драмы, а я, как большая рыба на суше, только открываю и закрываю рот.

И бежать некуда… ну куда я смогу скрыться после того, как меня последняя собака в Эле узнает и донесет королю? Нет, тут нужно выходить замуж, хочешь ты того или нет. И научиться защищаться — чтобы никакой брачной ночи подлецу. Сам сказал, что у нас уже было — вот пусть и утрется. А приспичит, так вызовет свою профурсетку и развлекается весь медовый месяц!

Значит, задача номер один — научиться давать отпор с помощью магии. Отточить навык, а для этого — залечить ладонь. И закончить возиться с кухней, чтобы уже не отвлекаться на хозяйственные хлопоты.

Спустя три дня шеренга слуг выстроилась передо мной на чистых плитках пола в камковом дворике. Это был финальный день нашей маленькой местечковой перестройки и я чувствовала, что сделала великое дело. Больная рука была аккуратно забинтована, но я всё равно чувствовала, как её слегка дёргает.

В заботах и приготовлениях эмоции немного улеглись, и у меня было время всё обдумать. Пора прекращать врываться в покои короля и вести себя, как маленькая девочка. Теперь нужно учиться строить многоходовочки и манипулировать окружающими. Всё по-взрослому, как в настоящей жизни. Наивность и открытость теперь — мои уязвимые места.

И план у меня тоже созрел, но я не спешила его воплощать. Надо было десять раз всё перепроверить и оценить риски, чтобы не пострадал Роберт, а заодно и я.

И вот теперь передо мной стояла шеренга из шести прежних и семи новых сотрудников. Кухня блестела и сияла чистотой, и я, поприветствовав команду, повела их на новое рабочее место.

Чисто отмытые окна, хоть и были под самым потолком, но давали гораздо больше света, чем раньше. Стены оказались не серыми, голубовато-белыми, и стараниями Джона Грея мы повесили над каждым рабочим местом ещё по паре масляных ламп.

Между сводами очагов, у самых стен, притулились рабочие столы. Они получились из двух длинных старых махин, отпиленных в нужных местах.

— Здесь у нас будет холодный цех. Этот стол — для чистки и нарезки овощей. Также тут можно перебирать и смалывать орехи, обрабатывать фрукты и зелень. Смотрите — на всех ножах и разделочных досках есть пометки — зелёными нитками. Это означает, что эти приборы и инструменты используются только здесь. После мойки они тоже возвращаются сюда. И само рабочее место помечено зелёным цветом, — и я тоном заправской учительницы показала на вывеску, выполненную на дощечке, выкрашенной яркой зеленью. На табличке красовались все те продукты, которые разрешались к использованию на этом рабочем месте.

Столпившиеся работники покивали и в кухне поднялся приглушённый шум — обсуждали мою затею.

— Здесь — место для разделки мясных туш и рыбы. Только для сырой дичи и улова. И цвет здесь — красный. Вот топорики, вот большие ножи, вот молоточек для отбивания. Всё с красным цветом — поглядите, вот тут!

Люди одобрительно загудели. Видимо, интуитивно чувствовали, что всё сделано правильно и так, как надо.

Дальше шёл хлебный цех — вся посуда и столы были помечены жёлтыми нитками. Любое тесто, выпечка, все кондитерские изделия должны были готовиться здесь. Рабочее место расположилось рядом с печью, так, чтобы от её тепла дрожжевые изделия поднимались быстрее.

— Здесь рабочее место того, кто будет делать холодные закуски. Я специально выбрала розовый цвет — как у ветчины. Тут можно нарезать уже выпеченный хлеб и готовый сыр, готовить намазки на тосты и порционно выкладывать копчёную рыбу, мясо, маринованные овощи и прочие вкусности.

Над столом висели острые тонкие ножи, фигурные резаки, на полках стояли деревянные блюда и шпажки. Серебряные подносы и бокалы тоже расположились неподалёку.

Теперь вместо общей зоны, где мешались кони и люди, кухонное пространство было поделено на несколько рабочих зон. Стало просторнее и тише, когда нанятые работники распределились по цехам согласно своей квалификации.

Если новый Главный Повар будет поддерживать такой порядок и следить за чистотой, то питаться в замке станет намного безопаснее и вкуснее.

В углу, у бассейна для мытья овощей и посуды, мужчины под руководством Стефана — инженера леди Анны — заканчивали монтаж деревянных желобов. После многочасовых обсуждений и споров было решено, что вместо труб будут деревянные корытца, как в бывшей пивоварне. Такая технология оказалась понятней местным умельцам, и я не стала настаивать.

Даже стало смешно — как король Эйдан собирался налаживать мосты с моим миром, если у них тут нет даже самых элементарных вещей вроде водопровода и электричества?

Кухня была готова к работе, а вот персонал — ещё нет. Поэтому завтра ранним утром четыре повара с каждого цеха отправятся на стажировку на кухню Андреаса — шефа леди Анны. Она великодушно разрешила командировать персонал, чтобы поднять общий уровень королевского общепита.

Моя же роль во всём этом была закончена. Хотя нет — я всё-таки кое-что забыла.

— Прошу всех собраться у мусорных баков, — громко объявила я и скорее почувствовала, чем услышала стон, прокатившийся по устам некоторых работников. — Объясняю один раз и требую соблюдать.

Наступила тишина. Я показала рукой на первый бак — на его боку были нарисованы овощи и фрукты.

— В этот бак мы скидываем очистки от овощей, кожуру, хлебные крошки, стебли, листья, обрезки рыбы и мяса, остатки еды с тарелок. В общем и целом, всё то, что отлично перегниёт в земле и станет удобрением. Этот бак опорожняется в компостную кучу — в ту, на которую укажет дежурный садовник.

Я сделала паузу и оглядела людей. Пока было понятно.

— В этот бак нужно складывать кости — те, что остаются после варки похлёбок, бульонов, даже после того, как некоторые из них обглодают собаки. После того, как наполнится, этот бак будет вывезен из дворца и продан костяных дел мастеру. Он сделает из сырья ручки для столовых приборов и кинжалов, письменные принадлежности, инкрустацию и прочие красивые вещи. Ни к чему добру пропадать!

Все закивали. Кое-кто даже улыбнулся — надо же, а сами они не догадались.

— В этот мусорный бак выкидывается битая посуда и прочий мусор, который не гниет и не идёт на кости. Его будут вывозить и сжигать. Всё понятно?

Поднялся шум, и я поняла, что есть и возражения.

— Принцесса Евгения, разрешите спросить! — одна из судомоек побойчее подала голос и покраснела. — Раньше мы, если оставались кости с обрезками мяса, уносили их домой. Это составляло дополнение к нашему жалованью. Теперь так делать нельзя?

Я задумалась. Чуть не лишила людей приятной радости утащить что-то с кухни.

— А кто следил, что именно вы берете домой? — строго спросила я.

— Я, Ваше Высочество, — Фрэнк Гордон выступил вперёд и поклонился. — У меня всё записано и ведётся строгая очередность.

— Хорошо, тогда дозволяю. А кости из супов у вас тоже кто-то забирает? — поинтересовалась я и все отрицательно покачали головами. — Тогда так и решим. Сюда идут те кости, которые не интересны работникам кухни.

Ну, вот теперь вроде бы всё. Можно выдохнуть и подумать о себе.

Сибилла уехала в мой дом вчера — с солидным жалованьем в кармане и жалобами на то, как она устала.

— Не нужон мне ваш замок. Шастают тут все, под ногами мешаются. Я люблю быть хозяйкой на кухне, и чтоб никто под руку не говорил. Коли разрешишь, принцесса Евгения, я возвернусь, откуда прибыла.

— Ты правда не хочешь стать Главным Поваром? Я уже приготовилась назначать тебя на эту должность, — пригорюнилась я.

— Не хочу. Стара я уже. Пусть тут молодые спину гнут, а мне лучше у себя на кухне, — проворчала она. — Вот из столицы не уеду, не оставлю тебя. Буду рядышком, да и Лили под боком. Свадьба у ей сразу после вашей с Его Величеством, — веско сказала Сибилла и улыбнулась.

Я обняла её и отпустила с каретой домой — она славно мне помогла и заслуживала быть рядом с теми, кого любила.

Должность Главного Повара займёт кто-то из тех, кто хорошо покажет себя на нынешней кухне. А я могу отдыхать и надеяться на вкусный и съедобный обед.

Но не пришлось.

— Ваше Высочество, вас ожидает Его Величество в тронном зале. Прошу вас пройти незамедлительно, — холёный лакей в белых перчатках церемонно поклонился и повернулся, чтобы я проследовала за ним.

Я же только вздохнула. Ждала, когда меня позовут, и одновременно боялась. Но раз зовет в тронный зал — значит, там будет кто-то ещё и он не посмеет меня домогаться. Это хорошо.

Я неторопливо шла за лакеем и обдумывала, для чего король организовал аудиенцию. Очень скоро я получу ответы на все вопросы.

Церемониймейстер распахнул двери и громко доложил о моём прибытии.

Король сидел на троне, а перед ним стояли трое мужчин в диковинных нарядах. Белоснежные рубашки с пышными рукавами, бриджи, башмаки с пряжками. Они напоминали мушкетёров в карнавальных костюмах. Шляпы с длинными перьями дополняли образ, и я еле сдержала смешок. Стыдно, Женя. Наверняка какие-то послы и они мгновенно считают насмешку.

Я мысленно представила себе морозное поле и сосны в снегу, чтобы принять такой же холодный вид. Получилось.

Мужчины повернулись и следили за мной взглядом, пока я шла по залу. Король Эйдан встал со своего места, подошёл и протянул мне руку — и я запоздало сообразила, что надо подать ему свою. Он склонился над ней, легко поцеловал и потянул меня за собой. Справа от его трона стоял чуть менее помпезный стул, и Эйдан со всей учтивостью посадил меня на него.

Ого, я уже имею своё место подле короля? Несмотря ни на что, мне это польстило.

— Рады видеть вас, Ваше Высочество принцесса Евгения! Мы наслышаны о вашем уме и доброте, а теперь поражены красотой и ярким свидетельством принадлежности к роду Эллингов! — высокопарно заявил главный среди гостей. Я величаво кивнула и улыбнулась. Большего от меня, вроде бы, не требовалось.

— Евгения, лорды Южных морей приглашают нас к себе на морскую рыбалку, — пояснил Эйдан, поймав мой вопросительный взгляд. — Каждое лето король посещает одну из провинций и в этот раз пришла очередь ехать на юг. Чему я несказанно рад, господа.

Эйдан соскочил с трона, подошёл к южным лордам и по-мальчишески всех обнял.

— К чёрту церемонии, мы уже все их соблюли. Как же я рад вас видеть! Вы уже всё для нас приготовили? Яхта, фрукты, вино? Морские гады на открытом огне? Чем там ещё славится ваш край?

— Всё, как вы любите, Ваше величество, — расплылся в улыбке один из лордов и похлопал короля по спине. — Для вас и вашей невесты.

Я вытаращила глаза. Юг? Море, фрукты и вино? Звучит просто замечательно, кроме одного — туда едет Эйдан.

Но я вовремя вернула на место холодную равнодушную маску, чтобы никто не догадался, что на самом деле идея мне очень нравится. Мой план стал сбываться сам по себе, а значит, я поймала удачу за хвост!

Я сжала губы в тонкую полоску и выразительно посмотрела на короля, давая понять, что могу ляпнуть возражения и при гостях. Но лучше бы их выпроводить.

— Господа, покиньте нас на несколько минут, — радостно рассмеялся

Эйдан и добавил: — Нужно обсудить гардероб и милые мелочи с Её Высочеством!

— Не скупись, Эйдан, такие хорошенькие женщины дорого обходятся, — загоготал один из них, а я бросила на него убийственный взгляд. Тоже мне, шутник!

По смех и фривольные замечания раскованные лорды покинули зал, а Эйдан подошёл ко мне вплотную и весело спросил:

— Ну что ещё тебя не устраивает? Отдохнём перед свадьбой и холодами. Это королевская традиция!

— Я. Никуда. Не поеду! — раздельно сказала я и снова сжала губы в полоску. Пусть видит, что я серьёзно!

— Почему? — ухмыльнулся он.

— Ни почему. Никуда не поеду. Езжай один! — упрямилась я.

Но король, вместо того, чтобы разозлиться, вдруг рассмеялся и сказал:

— Ну давай, начинай торговаться. По глазам вижу, тебе что-то от меня надо!

Мне даже стало немного обидно, что он так легко меня раскусил. Хреновая из тебя интриганка, Женя. Учиться ещё и учиться!

— Ну! — нетерпеливо топнул ногой Эйдан, как на норовистую лошадь. Я неохотно раскрыла рот и быстро произнесла:

— Я поеду, если ты освободишь Роба!

И густо покраснела.

— А ну-ка, что это тут у нас? Уж не влюблена ли ты в него? — тут же насторожился Эйдан. — Зачем мне выпускать соперника?

— Не влюблена! Но он — один из моих близких друзей, я много времени провела под его покровительством. И пострадал он ни за что! Да ты сам в его замке спасался от лордов, когда прижало!

Эйдан отвернулся.

— Мне не нравится эта торговля в наших отношениях.

— Мне тоже. Но по-другому ты меня не слышишь.

В комнате повисла тишина. Я слышала стук собственного сердца и пыталась скрыть напряжение за расслабленной позой на троне.

— Хорошо, я освобожу Роба. Но не потому, что ты поторговалась, а потому что и сам хотел это сделать. Я погорячился тогда, а он, думаю, усвоил урок. Но если я пойму, что ты питаешь к нему нежные чувства — ему будет худо. Лучше побереги его и не давай мне шанса для ревности.

Я склонила голову в молчаливом согласии, а потом встала с трона и величаво пошла на выход.

— Пакуй наряды и закажи себе новые. У тебя есть всего неделя! — негромко сказал он вдогонку, но я расслышала.

Склонив голову, я присела и вышла из залы. Пусть думает, что я подчинилась. Главное, Роба освободят. И мы ещё повоюем.

Глава 2

Только очутившись в карете, я слегка выдохнула. Неделя выдалась суматошной — потому что пришлось завершить сотни дел. По обычаю, летние поездки длились по несколько недель, и терять столько времени зря не хотелось.

Во-первых, я вызвала к себе человека, которого король выделил для ведения моих личных дел. Он вёл учёт моих расходов и доходов (которые состояли пока только исключительно из подарков короля и денежных сумм, выделяемых по его воле), хранил важные документы (например, купчую на дом с пивоварней на двоих с Бри). Оказалось, что его зовут Конрад и он напрямую подчиняется королю.

Ну, что ж. Личный бухгалтер — это очень неплохо. Для начала я выяснила у него, все ли долги кондитерской погашены и были ли отправлены деньги на содержание моего дома, как мы договорились с Эйданом. Не могла же я оставить Сибиллу с Лили, Патриком и Ксандером голодать!

Перепроверив все расписки о том, что Патрик получил нужные суммы, я успокоилась.

Второй заботой стало согласование окончательного проекта дворца, под который уже начали проводить земляные работы. Меня не устраивало отсутствие водопровода и слива воды из покоев и кухни, и я настояла на том, чтобы пригласили Стефана и Андреаса из поместья герцогов Арронских. Вместе мы нарисовали очень примитивную канализацию и водопровод, и я почти два часа отстаивала их перед архитекторами. Напыщенные мужланы, которым даже в голову не пришло, что так можно делать и это не баловство, а элементарное соблюдение правил гигиены.

Мой будущий дворец будет считаться летней резиденцией королевской четы. Но я настояла на том, чтобы под полом проложили тонкие медные трубки, которые можно наполнять горячей водой. Я буду жить там и зимой, чего бы там Эйдан себе не возомнил, а мне нужно тепло и комфорт.

Весь первый этаж в левом крыле на плане занимала кухня — просторная и с большими окнами. К ней примыкал большой зал, назначение которого я не объясняла. Надо — и всё! В правом крыле — гостиная и спальни для придворных. А вот второй этаж — полностью приватный. Там будут спальни, детские, внутренняя гостиная, игровая комната, зимний сад и гардеробные. Мне было важно, чтобы никто из чужаков даже не подумал соваться туда. Частная жизнь требует защиты.

По периметру забора я запланировала высадить сосны — растут быстро, воздух очищают, и напоминают о лесах Форса, которые так полюбились моей душе. Ещё перед дворцом будет большая лужайка с выходом к озеру, где можно устраивать званые приемы. А вот с задней стороны спроектирован внутренний сад, куда посетителям тоже не окажется места. Захочу — спрячусь. И если у меня будут дети — тут я неосознанно прикоснулась к животу ладонью — то смогут играть там, не опасаясь чужих людей.

Комнаты для слуг традиционно расположились на мансарде — или попросту на чердаке. Там же комнаты для хранения зимней и летней утвари, одежды, вещей и мебели.

В целом получился компактный, но одновременно вместительный дворец. Даже скорее особняк — потому что дом был не такой уж и большой.

Третьей задачей стало успеть с новым гардеробом. Летом хочется носить шелковые облегающие платья, свободные силуэты и широкополые шляпы. Тем более на море. Поэтому я категорически отказалась от корсета, и мадам Бьянка, которую я пригласила для снятия новых мерок, уговорила меня просто на уплотнённый корсаж. К сожалению, полностью отменить здешнюю моду пока не могу. Я с завистью вспоминала Бри, которая носила, что хотела, и не понимала, почему не могу также?

В итоге мадам Бьянка усадила за работу всех своих помощниц и швей, и к отъезду у меня было десять летних платьев из дышащего муслина, чистого шёлка и даже тонкого хлопка на все случаи жизни. Вдобавок я заказала летние туфельки — оказалось, что королевской особе не пристало носить обувь с открытыми носами, а тем паче сандалиями! Зонтики, перчатки для званых приёмов, кружевные воротнички и невесомые газовые шарфы для того, чтобы прикрыть грудь и плечи от солнца. Новое белье — нижние сорочки и лёгкие кружевные панталончики.

В итоге сейчас, очутившись, наконец, в карете, я почувствовала, как же устала. Даже предвкушение от поездки сгладилось, настолько я была вымотана. Но в этом был и свой плюс — я совсем не видела Эйдана и даже не думала о нём. Мысли о свадьбе не так уж и страшили, а когда я вспомнила, что от меня зависит ещё и будущее моих друзей — то и вовсе поняла, что замуж выходить придётся, а уж потом выкручиваться всеми силами.

Наше путешествие началось в большой компании. Помимо моей кареты, где я ехала в гордом одиночестве, имелась ещё карета Эйдана. Она была в два раза больше и помпезнее, но я порадовалась, что он не едет со мной вместе.

Позади была карета для моих служанок и камердинеров короля — вот те уже ехали вместе и по взрывам хохота становилось понятно, что люди очень этому рады.

Следом катилась карета герцогов Арронских, но ни леди Анны, ни Джеймса Хантера я среди отъезжающих не видела. Или я ещё не со всеми членами семьи знакома?

В пятой карете ехал Роберт Маклейн.

Я увидела его перед самым отъездом, и у лорда был вполне себе цветущий вид. Он поправился, отъелся и в целом вёл себя непринуждённо. И только я, хорошо знавшая его лицо, заметила несколько новых морщинок и чуть опустившиеся уголки губ. Ко мне он не подходил и заговаривать не пытался — да и я хорошо помнила угрозу Эйдана, чтобы постараться не вызывать у него ревности.

Дальше тащились многочисленные телеги с тюками, сундуками и провизией. У меня сложилось полное ощущение, что мы едем на целый год.

Оставшись одна в тишине кареты и задернув шторы, я вспомнила своё намерение поупражняться с магией. В маленькой кожаной сумочке, висевшей на тонком ремешке, опоясывающем талию, хранились кусочки сахара. И в целом ничего не мешало узнать, как работает моя магия.

Я раскрыла ладонь и вспомнила, что магический ожог так до конца и не прошёл. Поэтому сдёрнула повязку и раскрыла другую руку, вызывая огонёк.

«Полечи мою рану», — прошептала я ему и сложила руки домиком. Между ладоней появилось тепло и я тут же вспомнила, как лечила ссадины на лице у крестьянки Агнес. Как там она и её малыш?

Слабость вялой волной потянулась по телу. Посидела ещё немного и раскрыла кисти рук. Ожог стал поменьше, но затянулся не до конца. Я же, подавляя тошноту, кинула в рот кусочек сахара и замерла, стараясь справиться с откатом как можно быстрее.

Карета мягко переваливалась на колёсах, и я почувствовала, как по спине начинает стекать пот. Лето выдалось жарким, и мне вдруг вспомнилось купе поезда, мчащегося на юг, к морю. Раскаленные железные стены, горячий ветер в лицо из сдвинутых вниз окон. И запах пропитанных потом тел.

Выдохнула. Снова раскрыла правую ладонь и прошептала новую команду:

«Пусть моя перчатка взлетит», — и с удивлением смотрела на то, как огонёк уменьшился в размерах и погас. Странно. Не хочет?

Сахар во рту ещё не успел растаять, поэтому я решила попробовать ещё раз. Может быть, магия не работает в тех случаях, когда в этом нет смысла? Ну зачем мне летающая перчатка?

«Сделай воздух в карете прохладным», — пробормотала я над ладошкой, представляя, чего бы сейчас хотела больше всего.

И — о чудо — откуда-то с потолка кареты задул восхитительный прохладный воздух. Молодец, Женя, ты изобрела кондиционер!

Но ехать стало легче.

У меня на сиденье лежала стопка газет времени правления моего отца, и документы, которые я не успела изучить. Думала почитать в дороге, чтобы было не скучно.

Но первая же газетная заметка вызвала бурю негативных эмоций:

«Вестник Эльмариона», № 73, пятница, 19 ноября

О РОЗЫСКЕ БЫВШЕГО КОРОЛЯ ГЕОРГА ВОСЬМОГО

По истечении двух месяцев со дня исчезновения из Западной башни Королевского замка бывшего монарха Георга Восьмого надлежит констатировать: розыскные мероприятия не привели к обнаружению означенного лица.

Озеро у западной стены обследовано трижды, в том числе с привлечением водолазов. Лесные массивы Западного Предела прочёсаны силами трёх поисковых отрядов при содействии егерей и своры гончих. Дорожные заставы в первые дни после побега были усилены. Результат отрицательный.

Ни тела, ни следов пребывания, ни новых вещественных доказательств получено не было.

Совет Лордов, в ведении которого находится дело, официальных комментариев не даёт. Поисковая группа расформирована ввиду исчерпания практических возможностей. Дело не закрыто, однако дальнейшие активные действия признаны нецелесообразными.

Среди подданных бытуют различные толки — от версии о бегстве за пределы королевства до предположений о гибели в непроходимых болотах. Отдельные голоса упоминают о возможном участии лиц, владеющих особыми способностями, однако документальных подтверждений сим слухам не представлено.

Совет Лордов сохраняет молчание. Официально розыск продолжается, но фактически дело переведено в разряд ожидающих новых обстоятельств».

Тот, кто делал газетную подборку, явно пытался вызвать у меня чувство, что всё безнадёжно. Короля свергли, дело закрыто. Дальше рыть нет смысла.

Я отложила пожелтевшую газету и уставилась в окно. Воздух в карете хорошо охладился и я не заметила, как уснула.

— Просыпайся, любимая, — я открыла глаза от лёгкого поцелуя в щёку и ласковых ноток в голосе Эйдана.

Карета стояла, дверца была распахнута, а Эйдан залез в неё и пытался меня разбудить. Я тут же отпрянула, но ощутила слабость — видимо, магический кондиционер высосал все силы. Как же убрать эти дурацкие откаты? Не могу уже я всю дорогу поддерживать температуру воздуха за счёт своих сил?

Голова была тяжёлой, взгляд мутный. Эйдан взял меня за руку и помог выйти из кареты, и я с трудом огляделась вокруг.

Весь королевский обоз уместился на подъездной аллее прекрасного дома в южном стиле. Белые колонны поддерживали портик над входом, а стены выкрашены в нежно-лимонный цвет. Арочные окна и тонкие рамы во французском стиле создавали невесомый силуэт, и я тут же вспомнила виденные на картинках особняки в средиземноморском стиле.

Прямо у окон дома ввысь тянулись пальмы, которые листьями доставали до крыши трёхэтажного дворца. Клумбы пестрели красными и персиковыми розами, а в воздухе одуряюще пели цикады. Как же здесь хорошо!

Дурнота слегка прошла, и я вынужденно оперлась на руку Эйдана, чтобы пройти внутрь дома. Тут нас ждала молодая пара — улыбчивая леди с чёрными очами и смуглой кожей, и её супруг — похожий на пирата лорд Эштон.

Эйдан осторожно прижал меня к своему боку, придерживая, и представил. Сил на церемонии не было, и я просто кивнула.

— Моя невеста устала от дороги, поэтому я провожу её в покои, — распорядился Эйдан и повёл меня в дом.

На удивление, никаких поползновений в мою сторону не делал — даже не разговаривал. Просто усадил в кресло, пожелал спокойной ночи и ушёл.

Спустя несколько минут дверь открылась и вошла горничная Юли в сопровождении лакея. Он был одет в белоснежную рубашку и бриджи, а в остальном ничем не отличался от столичных официантов. На подносе стоял длинный тонкий стакан с чем-то тёмным. Рядом на тарелке лежала длинная изящная ложечка.

Он с поклоном поставил передо мной угощение и я еле сдержала себя, чтобы не схватить стакан. Руки дрожали. Проклятый откат!

Едва дверь захлопнулась, как я взяла напиток и пригубила. Приятная шоколадная сладость растеклась по языку, а ещё я почувствовала колотый лёд. Восхитительно! Густой шоколад с молоком и льдом — то, что нужно!

После того, как я осушила коктейль, силы потихоньку вернулись. Я смогла немного осмотреться и даже решилась выйти из комнаты. Статус королевской невесты обязывал к определённому общению с придворными, но церемоний не хотелось. Может быть, я тихонечко пройдусь по этажу, выскользну в сад, и меня никто не заметит?

В доме было тихо. Белоснежные стены ярко контрастировали со множеством комнатных растений, заполонивших этаж. Высокие окна от пола до потолка давали достаточно света, чтобы они росли и цвели здесь во всей первозданной красе. Я узнала гибискус и фикусы, комнатные розы и даже колючий алоэ. Дом всё больше нравился мне.

В галерее, ведущей от коридора с комнатами к лестнице, висели портреты. Вереница семейных сценок — вот двое родителей и четверо детей сгруппировались на диване, а у ног хозяина дома лежит кудрявая собачка. Вот леди на охоте — в изящном камзоле, обе ноги свисают сбоку лошади на неудобном дамском седле. Она вызывающе смотрит на зрителя и производит впечатление сумасбродки.

Рядом я увидела милый портрет девочки лет десяти. Она выглядела чистым ангелом — нежная смуглая кожа и румянец цвета майской розы, чистые карие глаза смотрят нежно и будто обдают теплом. На девочке нежно-голубое платье с воланами и гладкие тёмные волосы, подхваченные лентой в тон платью. На ногах — туфельки. В руке девочка держит зеркало и в нём отражается солнце.

Залюбовавшись картиной, я не сразу заметила, как сзади подошла хозяйка дома. Та самая дама, что ласково приветствовала нас с Эйданом внизу. Только я совсем не запомнила, как её зовут…

— Ваше Высочество? — она изящно присела передо мной и я улыбнулась ей. — Изучаете портреты?

— Да… мне очень понравилась эта девочка. Это вы в детстве? — решила я сделать ей комплимент.

Но прекрасное лицо хозяйки дома помрачнело.

— Нет, Ваше Высочество, это моя старшая сестра Ая. У неё был редкий магический дар — она умела очаровывать людей, если хотела. По портрету видно, что она так же зачаровала художника, поэтому он смог вместить в картину весь свой художественный дар. Ая погибла совсем ребёнком, а я родилась уже после. Родители долго горевали…

— Как мне жаль, — я ощутила острую жалость к девочке и дотронулась до руки хозяйки. — Зовите меня Евгения. Мне будет приятно!

— А вы зовите меня Оливия, — улыбнулась женщина и я порадовалась своей находчивости.

— Ваш шоколадный напиток просто спас меня! — похвалила я её гостеприимство и добавила: — Но я всё равно бы хотела провести этот вечер в уединении, если возможно.

— Конечно, Ваше… принцесса Евгения. Я могу распорядиться, чтобы вам накрыли ужин во внутреннем дворике. И если хотите, составлю вам компанию.

— Да, мне бы хотелось, — улыбнулась я. — С удовольствием поем на свежем воздухе. А мужчины пусть развлекаются, мы ещё успеем к ним присоединиться.

— Всё будет так, как изволите, — леди Оливия присела передо мной и поспешила вниз, отдавать приказания слугам.

Я же смотрела на портрет маленькой Аи, и не могла оторваться. Такие чистые линии, яркие цвета и взгляд, будто бы направленный в душу. Этот художник, должно быть, невероятно талантлив!

На следующем портрете я увидела и родителей: все трое стояли у пруда, где девочка кормила золотых рыбок. Те жадно выпрыгивали из воды и ели у неё прямо из рук.

Я улыбнулась такой аллегории и прошла всю галерею до конца — там у выхода висел свадебный портрет Оливии и её мужа. Выходит, что этот дом принадлежит семье жены, а не мужа?

Этот вопрос я задала Оливии за ужином, который накрыли в увитом побегами бугенвиллеи беседке. Белоснежная скатерть, столовое серебро и букет шипастых роз в вазе — только сейчас я осознала, что нахожусь на юге. Вот если бы сюда ещё добавить запах шашлыка и вино из ароматной Изабеллы… получился бы настоящий черноморский закат.

— В наших краях имущество и фамилия передаётся по женской линии. Девочки с рождения защищены — именно они получают наследство и решают, кого брать в мужья, — с улыбкой пояснила хозяйка, накалывая вилкой розовую креветку в сливочном соусе. — И мне кажется очень несправедливым, что на севере всё по-другому.

— Дорогая Оливия, — я вытерла губы и посмотрела ей прямо в глаза. — Вы только что подали мне прекрасную идею!

Глава 3

Пузырьки от шампанского бурлили в голове — а всё потому, что в этом доме было принято подавать игристое на завтрак. Энергия, накопившаяся за время дороги, импульсами вспыхивала в теле и я посмеивалась сама с собой. В голове рисовались картины моего правления: вот я устанавливаю матриархат и отныне род начинает вестись по материнской ветке.

Не мужчины сватаются к юным леди, а девочки присматриваются к юношам и выбирают, кто из них по душе. Наследство оставляют дочкам и жёнам, и никто не вправе принуждать их к чему-либо. Наоборот, к женщине вынуждены относиться со всем почтением и уважением, не то, что раньше.

Эх, и взвоют все эти хвалёные лорды и джентельмены!

Примерить эту ситуацию на себя оказалось легко. Нелёгким будет совершить такой переворот сознания в мире, полном мужчин, обвешанных оружием. Это под силу только особо изощрённой магии или физическому истреблению всех носителей сами знаете чего.

Но мечтать было прекрасно. Не страдать от того, что я в полной власти Эйдана, а поразмыслить о том, каким образом я смогу обратить себе на пользу всю ситуацию. Я сделала ещё один глоток и зажмурилась, раскатывая терпкий напиток на языке. Восхитительно!

Тёплая ладонь Эйдана коснулась моей талии и я замерла. Он осторожно прижал меня к себе и проговорил:

— Такой ты мне нравишься больше. Улыбаешься и веселишься вместе со всеми, а не сидишь букой у себя в покоях.

Я метнула на него острый взгляд. Тело всё ещё реагировало на него неприятием, но разумом я старалась подавить этот порыв и взять себя в руки. Мне нужно одолеть его любой ценой, а страх тут не помощник. Тем более, я теперь знаю, на что он способен и буду очень осторожна.

— Когда вы, Ваше Величество, ведёте себя как джентльмен, мне несравнимо приятнее, чем в обратных случаях, — с улыбкой промолвила я. — Если мы заключим пакт о ненападении, то я, быть может, и вовсе смогу расслабиться.

Стрельнула в него глазами, а он тем временем ухмыльнулся. Рука, лежащая на талии, притянула меня к нему сильнее и я поняла, что он ещё сдерживает себя. Ему очень хотелось меня касаться, а я не поддавалась.

— Ты ещё не знаешь, какого рода пакты я умею заключать. Но когда станешь королевой, нам с тобой станет несравнимо легче. И ещё понравится, я уверен.

Внутри вспыхнуло раздражение. Опять эта мужская самоуверенность — детка, тебе понравится, ты ещё просить будешь. Ага, неси седло. Поскачем вместе.

Но я в ответ только улыбнулась и допила последний глоток игристого. Мимо прошёл лакей и Эйдан подал мне новый бокал.

— Чувствуй себя свободно, милая. Мы приехали отдыхать!

И он отошёл, оставив меня наедине с моими мыслями. Но одиночество длилось недолго — я отыскала в толпе Роберта Маклейна, который мирно беседовал с Бри. Неожиданно! Когда она успела появиться?

Я подошла к ним и улыбнулась своей подруге — если мы всё ещё дружили, конечно.

— Бри, дорогая, очень рада тебя видеть, — и мы с ней, не сговариваясь, прикоснулись щеками друг к другу в имитации дружеского объятия. — Я так переживала за тебя! Тогда, на озере…

Многозначительно на неё посмотрев, я убедилась, что она меня прекрасно поняла.

— Было непохоже, что переживала, — съязвила она. Старая добрая Бри! Ледяная красавица с острым язычком.

— Ну если бы кто-то не сдал меня Эйдану, то я бы непременно о тебе позаботилась! — вернула я ей колкость, краем глаза наблюдая за Робертом. Он стоял со скучающим видом и слушал нашу милую перебранку.

— Лорд Роберт, рада вновь встретить вас в добром здравии! — сказала я, а он кивнул, отвесил лёгкий поклон и удалился, заметив лакея с подносом. Избегает.

Я вздохнула, но Бри наклонилась ко мне и прошептала:

— Маленькая глупая Женя, ты ещё удивляешься? Я бы на месте Роберта вообще убегала бы, только завидев тебя. Но он молодец, держится.

— Роб не трус, в отличие от тебя, — сейчас мне нравилось это шуточное противостояние с Бри. Оно было искреннее и намного приятнее, чем недомолвки и все эти тайны, которые скрывали от меня окружающие.

— Не трус. Но весть о твоей влюблённости в лорда Маклейна явно не понравилась королю. Мужчины такого не прощают, — невинно пропела она.

— Не твоя ли птичка напела? — спросила я, сузив глаза.

— Даже если и моя, то что с того? Каждый держится за эту жизнь, как может! — Бри отсалютовала мне крошечным бутербродом с маслиной и тунцом и была такова.

Ну, что ж. Роберт меня избегает, Бри открыто язвит, а Эйдан разрешил развлекаться. Может быть, так и стоит поступить?

Ближе к обеду наш багаж погрузили на большой корабль, который все здесь почему-то называли яхтой, а мы сами ступили на судно последними. Заиграл оркестр на берегу, трап был убран и матросы забегали по палубе, готовя яхту к отплытию.

Далёкий горизонт манил своей неизведанностью, и я только сейчас сообразила, что мы покидаем остров Эл. Корабль отплыл на Юго-Восток, и сколько продлится наше путешествие, я не представляла. Зато стояла в окружении трёх поклонников и улыбалась им всем с особым удовольствием.

Друг Эйдана, которого я видела ещё в Королевском замке, оказался остроумным и находчивым собеседником. Его звали Серж Олон и он без зазрения совести открыто за мной ухаживал. Прямо сейчас по его знаку принесли кружевной зонтик из каюты, чтобы я не испортила свою белоснежную кожу быстрым морским загаром.

— Мы идём на мой остров, который расположен в открытом море. Если ветер будет таким же, как сейчас, то мы успеем добраться туда уже завтра к вечеру. В этих широтах вода спокойная, поэтому даже качки не предвидится. Вы хорошо переносите морские путешествия, Ваше Высочество? — голубоглазый брюнет учтиво уставился на меня, не преминув состроить мне глазки.

— У меня не было возможности проверить, милый Серж, — ответила я, чувствуя себя центром внимания и наслаждаясь ситуацией. — Но я надеюсь, что организм у меня крепкий, и не подведёт.

Двое других собеседников — лорд Джонатан и лорд Квентир — согласно закивали.

— Вы такая отважная юная леди, принцесса, — восхитился один.

— Именно такой королевы достоин наш Эл! — подхватил другой.

У меня уже щёки устали улыбаться, но я не спешила уходить. Стоять и слушать ни к чему не обязывающую болтовню было приятно. Один из поклонников принес мне креманку с нарезанными фруктами, второй держал тарелку с кусочком пирожного. Я наслаждалась жизнью и планировала делать это как можно дольше.

— Позвольте, лорды, украсть у вас мою невесту, — услышала я над ухом низкий голос и вздрогнула. — Мне самому хочется побыть в её обществе.

Лордов как ветром сдуло, а Эйдан хитро улыбнулся и пристроился рядом со мной, облокотившись о борт корабля. Матросы тем временем поставили паруса и судно чуть накренилось набок.

— Эйдан, что тебе от меня нужно, — недовольно проговорила я и ощутила привычное напряжение в его присутствии.

— Перестань на меня злиться. Нам всё равно придётся бывать вместе, нравится тебе это или нет, — парировал он. Я ощутила хоть какое-то движение энергии — когда мы, не скрываясь, говорили правду, мне становилось легче.

— Это так не работает. Сперва ты… принуждаешь меня, а потом велишь перестать злиться. Я вообще решила больше никогда тебя к себе не подпускать. Так что привыкай.

Как же приятно было высказать ему всё в лицо!

— А кого будешь подпускать? Этих хлыщей? — он недовольно мотнул головой в сторону моих поспешно ретировавшихся поклонников.

— Никого не буду. Вы мне все одинаково противны, — сказала я и поняла, что поведала чистую правду. Ни об одном мужчине я больше не думаю в том ключе, который предполагает постель.

Эйдан помолчал и сделал глоток из бокала. Я молча стояла рядом и смотрела на горизонт, отчаянно желая, чтобы король исчез. Но его присутствие было ощутимо — я чувствовала рядом его крупное мускулистое тело и не могла перестать об этом думать.

— Давай заключим ещё один договор, — вздохнул он.

— Какой? — вот сейчас мне было намного интереснее, чем я хотела показать.

— Ты перестаёшь избегать меня на людях, потому что это уже вызывает кривотолки. Не хамишь мне при слугах и не оспариваешь мои решения вслух. По крайней мере до того момента, как мы обсудим их наедине, — произнёс он твёрдо. — И ещё одно — ты даёшь мне второй шанс. В плане ухаживаний и близости.

Я чуть не задохнулась от негодования. С чего бы я должна это всё соблюдать?

— А ты мне что? — насмешливо спросила я.

— А чего бы тебе хотелось? — он повернулся ко мне и заставил посмотреть ему в лицо.

Я замолчала, потому что нечего было ему ответить. Он поймал меня в момент, когда я была максимально расслаблена, и заготовленных желаний у меня не было. Но я попыталась собрать мысли в кучу.

— Знаешь, Эйдан, ты испортил всё, что мог. И даже не раскаялся в этом, как будто бы это нормально. Ты принуждаешь меня к свадьбе. Ты нуждаешься во мне — потому что все окружающие признали меня потомком короля Георга Восьмого. Что мешает мне убить тебя и самой занять трон? — я впервые с той ночи посмотрела ему в глаза и ощутила, что забыла, как они могут быть притягательны.

Он даже не ухмыльнулся. Выдержал мой взгляд, и даже взял двумя пальцами за подбородок, чтобы я не могла отвернуть лицо:

— Я нуждаюсь в тебе. В твоих жилах течет кровь, в которой нуждается мой род. Ты действительно потомок Эллингов. Я хочу тебя, как женщину. Но если ты пойдёшь против меня — я подниму всю грязь, которой запятнал себя твой отец и вылью на твою голову. Также быстро, как и возвысил, я опорочу тебя в глазах подданных. Я конфискую твоё имущество и меня будут благодарить за это. Тебя даже поломойкой никто не возьмёт в свой дом. Ну, а уж о том, чтобы женщина единолично заняла престол — такого никто не позволит, даже если меня не будет в живых.

Он подождал, пока его слова дойдут до меня, и удержал второй рукой, чтобы я не сбежала:

— Но я не хочу всего этого. Я предлагаю тебе мир. Помнишь, ты когда-то таяла в моих объятиях? Я дурак, что всё разрушил. И хочу вернуть назад. Поэтому я и спрашиваю: чего ты хочешь?

Обида жгла глаза, и в них уже начинали собираться слёзы. Услышать раскаяние из уст Эйдана было неожиданно, но только осознав его слова, я поняла, как в них нуждалась. Но… простить его не могла. Душа внутри рвалась и плакала, и даже если бы очень захотела, я не смогла бы изгнать горечь и отвращение, поселившиеся внутри.

Я опустила ресницы, и по щеке побежала предательская слеза. Было унизительно плакать вот так, в объятиях своего обидчика и на глазах у придворных, и я смогла себя пересилить.

— Я обдумаю твои слова, Эйдан. И если смогу принять твои условия, то озвучу свои. Но не сейчас. Не торопи меня.

Он отпустил меня, и я поспешно отвернулась к морю, где солёный бриз быстро высушит щёки.

Чего я хочу?

Как ему сказать, чтобы он понял?

Я хочу быть счастливой. Чтобы меня никто ни к чему не принуждал. Хочу заниматься любимым делам — мои руки уже очень соскучились по пуховому тесту и жару духовки. Хочу любви и детей от мужчины, которого выберу сама. Хочу быть лучшей в своём деле, чтобы меня знали, как настоящего профессионала и не воровали мои идеи. И меньше всего на свете я хочу выходить замуж за насильника.

— Я хочу отдохнуть, — пробормотала я и ушла в каюту. Хотелось поплакать в тишине и обдумать, что ответить королю. А в том, что он будет торопить с ответом, я уверена.

В каюте ощутила, что осталась совсем без сил. Яхту покачивало, и через некоторое время на меня напала дурнота. Кусочек сахара, как и кисленький лимонад, не помог. Меня вывернуло наизнанку всем съеденным и я долго лежала на кровати, приходя в себя.

В голове крутились разные мысли. Это морская болезнь? Или всё же беременность? Сколько времени прошло, когда появляются первые признаки? Я безумно боялась, что та ночь дала свои плоды, потому что не хотела всю жизнь видеть перед глазами живое напоминание о случившемся. Да, возможно, это неправильно, но ничего не могла с собой поделать.

Я вся взмокла от слабости, и когда попыталась вызвать огонёк, чтобы полечить себя, то у меня и на это не хватило сил.

И только провалившись в глубокий сон, наконец, забылась и сознание поглотила спасительная темнота.

Следующим утром меня разбудил дикий голод. Я ощутила, как подрагивают руки и ноги, и поспешила позвонить в колокольчик. Юли, прибежавшая откуда-то сверху, принесла большую миску овсянки и кусок хлеба.

— Кок сказал мне, что морскую болезнь легче лечить простой едой, — проговорила она тоненьким голоском, подавая серебряную ложку. Ага, значит, видела следы моей «болезни».

Я накинулась на овсянку, заедая хлебом, и жадно глотала порцию за порцией. Наконец, слабость постепенно прошла и я смогла даже выпить несладкого лимонада. Стало хорошо.

Следующий час Юли прибирала меня и умывала, и я вышла на палубу только часам к десяти утра. Там было пустынно — очевидно, что придворные кутили до рассвета, и сейчас все безбожно дрыхли в каютах. У меня было пару часов до того момента, как любопытные сунутся наверх, чтобы подышать морским воздухом.

Паруса бессильно повисли, и на море не было ни намёка на ветер. Зато вовсю пригревало солнце, и я прошла под натянутый на носу тент и растянулась на шезлонге. Мне тут же предложили фруктов и напитки, и я выбрала холодный ягодный морс со льдом. Хорошо, что здесь загар не в моде — моя бледная кожа не выносит солнечных лучей и тут же становится красной, как после бани. Тут я могла с чистой совестью прятаться от ультрафиолета и блюсти цвет своей кожи.

Через полчаса ко мне подсела Бри. Сегодня она, пожалуй, была менее агрессивной и более разговорчивой. После обмена приветствиями мы начали лёгкий разговор.

— Я не вижу среди гостей леди Арронскую или лорда Хантера. Хотя карету с их гербом заметила в обозе, — обронила я, наблюдая, как нахальная чайка подлетела к блюду и, резко схватив розовую креветку, взмыла в небо.

Бри тоже проследила за ней взглядом и ответила:

— Потому что их и нет среди сопровождающих. Карета была предназначена мне.

Моя челюсть почти отпала, но я вовремя спохватилась и взяла себя в руки. Надо бы поучиться этому у Бри.

— Тебе? Значит, ты тоже герцогиня Арронская? — удивилась я.

— Нет. Но имею к семье некоторое отношение, — спокойно ответила Бри и бросила в свой бокал крупную оливку. — Джеймс не может отлучаться из Эльмариона одновременно с королем, потому что сейчас он временно замещает его. Государственные дела никто не отменял.

— А леди Анна? Я была бы рада иметь её в попутчицах, — поделилась я, доедая треугольный кусочек арбуза без корки. Святые люди — даже семечки выковыривают из него для королевских особ!

— Леди Анна не переносит жару и всегда на лето прячется в своих садах, или уезжает гостить к северным друзьям, — пояснила Бри и вздохнула. — Как бы сейчас пригодились чёрные очки из твоего мира! Из-за яркого солнца я вынуждена щуриться, а от этого возникают морщины!

Я прыснула — так не вязался облик суровой Бри с такой заботой о красоте кожи лица.

— Ну и что нам мешает изготовить себе тёмные очки? — проговорила я. — В моём детстве мы коптили стекла и смотрели сквозь них на солнце. Особенно на затмение, которое было в Сибири в восьмом году. Здесь тоже можно придумать что-то подобное.

Бри оживилась и посмотрела на меня:

— Думаешь, это возможно? Мы найдём такого умельца? — наконец-то я задела её за живое. Эту женщину действительно волнует только красота!

— Если правильно объяснить и нарисовать, то почему и нет? Тем более, что я без пяти минут королева. Кто мне откажет? — я улыбнулась и поймала ответную улыбку от подруги.

— А ещё мы запретим изготавливать очки для кого-либо ещё, кроме нас, — мечтательно проговорила она, а я рассмеялась:

— Нельзя быть такой жадной, Бри! Люди тоже заслуживают хоть капельку прогресса!

Но подруга внезапно посерьёзнела и сказала несколько угрожающее:

— Ты даже понятия не имеешь, насколько я жадная, Женя. Особенно, если у меня отнимают моё.

И по моему телу неожиданно поползли мурашки. В каком смысле?

Глава 4

Что делают люди в отпуске? Загорают, читают книжки, пьют вино, едят фрукты и заводят курортные романы.

Чем занимаюсь я?

Прячусь от солнца и терплю длинную одежду, скрываюсь от собственного жениха, а ещё пытаюсь разгадать, кто же такая Бри. Она явно многого мне не договаривает. Прикидывается бедной овечкой, вынужденной шпионить ради пропитания. А на самом деле она — самая свободная женщина на этом корабле. Появляется и исчезает, когда захочет. Носит ту одежду, которая нравится ей самой. Занимается тем, чем ей нравится, ну или делает такой вид. Язвит каждому, кто ей не по нраву, и в принципе гуляет сама по себе, как заправская кошка. И имеет отношение к семье герцогов Арронских, что само по себе подразумевает, что ей не грозит умереть с голоду.

Кто посмеет отнять у неё что-либо? И кому она это позволит?

Когда на палубу стали выходить первые придворные, я, наоборот, спустилась в каюту. Пора было поесть, пока ветра нет и судно почти не качает. Слабость всё ещё давала о себе знать, но я надеялась справиться с ней с помощью еды.

Сегодня рацион был поприятнее — свежий арбуз, жареные крылышки цыплёнка в медово-горчичном соусе, квадратные кусочки свежесолёного лосося в панировке из кунжута и крошечные бутерброды с огурцом и креветкой. Повар Эштонов оказался ничуть не хуже Арроновского Андреаса, и намного лучше покойного королевского коллеги.

С аппетитом умяв предложенную трапезу, я осмотрела свою руку, по-прежнему забинтованную и не до конца долеченную. Вызвала Лиловый огонь, но вместо него появился оранжевый. Он поскакал по моей ладошке, но ничего не сделал. Странно! Почему он меня не слушается?

Зато откат накрыл такой, что я мгновенно отрубилась и проспала до вечера, пока Юли не разбудила меня и не сообщила, что мы прибыли на остров Эльбион. Я сладко потянулась, и ощутила, что снова полна сил и энергии. Где бы раздобыть розетку, чтобы она меня заряжала без сахара и сна?

Остров Эльбион оказался маленьким уютным частным островком с небольшой гаванью и пристанью всего на несколько судёнышек. Среди буйной зелени проглядывали мощёные камнем дорожки и невысокие белёные стены между домиками. Небольшие жилища крестьян лепились к скале и сбегали к морю пологими ступенями.

Пахло нагретым камнем и рыбой. Громкие чайки сновали между носильщиками, которые трудолюбивыми муравьями взбирались на палубу по трём трапам и исчезали в гружёном трюме.

Для аристократов на каменный причал был спущен широкий трап с поручнями, по которому мы с Эйданом взошли на берег.

Здесь нас ждали лёгкие экипажи, в которые погрузились гости и минут десять ехали до главного дома. Я поражалась, как хорошо устроилась местная аристократия. Я бы однозначно предпочла жить в таком месте, а не в устаревшем Королевском дворце. Здесь всё напоминало какой-то уютный курортный город то ли в Греции, то ли в Турции.

Вилла тоже не подкачала. Белые стены, окружавшие поместье, и синие наличники окон напоминали греческие усадьбы. В центре возвышался монументальный дом, а перед ним — самый настоящий фонтан!

Значит, технологии позволяют проводить здесь воду и запускать струи в небо! Почему этого нет в столице? Я смотрела вокруг широко открытыми глазами и впитывала в себя южные краски и запахи. В воздухе разливался какой-то сладковатый аромат, тягучий и манящий. Так пахнет только там, где растут вечнозелёные растения.

Дорожки в поместье были посыпаны дроблёным известняком. Он быстро окрасил туфельки дам в белёсый цвет, но зато прекрасно смотрелся на фоне тропической зелени и бездонного синего неба. В таком месте нужно проводить медовый месяц!

Невольно зардевшись, я оглянулась. Никто не заметил моего восторженного состояния?

Пока нас разместили и сытно накормили, настала ночь. Но придворным было не до сна — приём перерос в танцы, и причём пары отплясывали особенно весело. Никакого чванства и степенности, как в Королевском замке. Взрослые люди будто бы вырвались от родителей и всеобщего надзора и веселились на всю катушку. Даже Эйдан отбросил свою всегдашнюю серьёзность и закружил меня в танце.

Его прикосновения творили со мной странное. Между нами будто бы пробегала искра, и я чувствовала тягучую слабость в ногах. Но он улыбался, шептал мне: «Ты самая прекрасная женщина на свете!» И я проникалась его обаянием, отдаваясь во власть музыке и тёплому ветру.

В какой-то момент совершенно расслабилась и почувствовала, как в венах бурлит веселье и восторг. Я раскрыла ладонь, откуда показался оранжевый огонь, который тут же подбросила вверх, держась второй рукой за плечо Эйдана. Над нами сверкнул сноп ярких искр и взорвался в самой вышине фейерверком. Это была моя дань летнему вечеру, прекрасному, как самая волшебная драгоценность.

Гости взвизгнули, а потом захлопали в ладоши, очарованно любуясь гаснущими в небе снопами искр. Я же покачнулась, поздно вспомнив от откате. Поэтому сняла свои туфельки, ощутив ступнями горячее тепло каменных плит на танцполе, а потом неверной походкой пошла к лужайке. Пальцы ног с наслаждением утонули в зелёной траве и я почувствовала неожиданное облегчение. Добрела до ближайшего кипариса и обняла его стройный ствол.

В ушах прозвучал папин голос: «Дерево, Женя, оно живое. Если ты обнимешь его и прислушаешься к голосу, то услышишь самые сокровенные тайны природы. Всегда, когда тебе плохо и нет сил, прислоняйся к дереву. Оно даст тебе всю силу, которой обладает».

То ли радость, то ли лёгкое опьянение сыграло свою роль. Но я вдруг ощутила, как стала ещё одним стволом. Мои ноги, как корни, упирались в землю, а верхняя часть тела сливалась с шершавой корой. Энергия потекла в меня, как в иссохшую почву. Я почти физически чувствовала, как невесомое зеленоватое облако проходит сквозь кожу и наполняет меня изнутри. Отката как не бывало.

Сердце по-сумасшедшему билось, и я не могла поверить, что всё оказалось настолько просто. Обнять дерево? Постоять босиком на траве? И всё? Ни сахара, ни долгого сна?

Тогда к чему был весь этот сыр-бор? Строгие санкции вокруг сахара, как средства, снимающего откат. Монополия аристократов. Не может же быть такого, что маги просто не знают о таком простом способе снятия последствий колдовства?

Я отделилась от дерева, и чтобы никто не увидел моего ликования, босиком побрела по траве к морю, чьё дыхание слышалось совсем неподалёку. Факелы, воткнутые в специальные держатели на деревьях, освещали пустынную дорожку. Мне хотелось побыть наедине с собой и обдумать этот открытие, а ещё до дрожи хотелось почувствовать на своей коже соль морской воды.

Хотелось содрать все эти нарядные тряпки и окунуться с головой, почувствовав, как намокшие пряди колышутся вокруг головы и дарят покой. Растянуться бы на песочке и лежать, глядя на незнакомые звёзды…

Из всего этого я сделала только это — растянулась на песке, задрав голову вверх. Ноги застыли после прогулки по морской воде, но я чувствовала себя как никогда живой. Хотелось верить, что вот сейчас я поверну голову и увижу мужчину, к которому захочется потянуться губами и забыться в его объятиях.

Но я была одна. Даже удивительно, как это мне удалось ускользнуть незамеченной. Я повернула левую ладонь к неверному лунному свету и даже не удивилась, что кожа оказалась гладкой и здоровой. От раны не осталось даже следа. Я тихонько рассмеялась своему открытию и глубоко вдохнула пряный воздух. Я была благодарна этому дню.

Поместье было достаточно большим, чтобы люди группками разбрелись по территории и не мешали друг другу. На следующий день после прибытия причалили ещё яхты, с которых сошли незнакомые мне лорды и леди. Но я была настолько переполнена осознанием своего открытия, что просто излучала энергию и довольство.

Эйдан не сводил с меня восхищённых глаз. Мужчины наперебой спешили представиться и украдкой разглядывали меня, как нового человека в их узком кругу, да ещё и будущую королеву, а я не спешила их разочаровывать. Даже Роберт Маклейн осмелился постоять в моей компании, украдкой бросая странные взгляды сквозь рой кавалеров.

К обеду второго дня все были немножко навеселе. Кто-то только вылез из постели и сразу пришёл на пляж, а кто-то сонно позёвывал, собираясь прилечь на обеденный сон в тишине пустой усадьбы. Здесь царила радостная неразбериха, и каждый делал, что хотел. Никаких церемоний, никаких протоколов.

Лично я посматривала на дикие заросли за забором усадьбы, чтобы разведать наличие каких-нибудь пряных трав и специй. Я видела на картинках, как растёт перец, и надеялась, что по запаху смогу отличить коричное дерево от любого другого. Возможно, где-то тут можно найти дикорастущие кусты кофе и какао? Вдруг в самой чаще висят коричневые стручки ванили?

Бри, расслабленная после обильных возлияний и мужских комплиментов, незаметно возникла рядом.

— Я хотела тебя подготовить, — легкомысленно проговорила она. — Завтра будет сложный день. Морально.

— С чего бы это? — проговорила я в сторону, подходя ближе к цветущей ветке, лежащей поверх изгороди.

— По традиции король будет возлагать цветы на могилу погибших детей. И будет общая молитва.

Молитва? Я настолько привыкла к мысли, что в этом мире главенствует магия, что совсем забыла о религии. А ведь Сибилла была набожная, да и я в Эльмарионе посещала службу. Мысль о молитве показалась интересной.

И только во вторую очередь до меня дошла мысль о погибших детях. Я всем телом развернулась к Бри и взглядом впилась ей в лицо.

— К какой могиле? — кровь отхлынула от лица и я почувствовала озноб.

— Тут неподалёку есть пещера, в которой были найдены тела мёртвых детей с магическими способностями. Это было больше двадцати пяти лет назад, — Бри обеспокоенно всматривалась в моё лицо и добавила: — Именно это послужило основанием для обвинения против короля Георга.

Лицо Бри выражало скорбь и что-то ещё, какое-то ускользающее чувство, которое она быстро спрятала за привычной маской. Но новость настолько оглушила меня, что я проскочила этот момент в своём сознании и закрыла глаза, чтобы обдумать известие.

— И… будет какая-то церемония? — переспросила я. — Как это будет выглядеть?

— Все наденут скромные одежды и принесут по букетику. Потом капеллан местной церкви проведёт службу и прочитает молитву об упокоении невинных. Затем зажгут свечи. И после все разойдутся, чтоы продолжать есть, пить и веселиться.

Бри пыталась придать легкомысленности своему тону, но я уловила скрытый смысл.

— И мне обязательно присутствовать? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Более того, на тебя будут устремлены все взгляды. Это будет твой экзамен, — поджала губы Бри. — Поэтому я и посчитала нужным тебя предупредить.

Вечно я не успеваю за событиями! Опять узнаю всё последней! Почему бы не приставить ко мне человека-справочник, который долго и обстоятельно рассказывал бы мне обо всём, что мне нужно знать. Как расспрашивать людей, если не знаешь, чего ожидать вообще?

Мысли об отце ворвались в моё сознание. Бри уже отошла, а я всё стояла, облокотившись спиной о дерево, и вспоминала. Папа казался таким родным, таким своим. Все эти россказни про замученных детей, про его преступления во время правления не укладывались в моей голове. Вот он держит меня на плечах и покупает сахарную вату, а вот его помпезный портрет в заброшенной комнате Королевского замка, покрытый пылью и паутиной.

Что за цирк для меня придумал Эйдан? Он хочет, чтобы я отреклась от отца? Публично и открыто? Осудила? Ни за что! У меня будет собственная игра!

В свои покои я вернулась с чётким намерением. В стопке газет и документов, взятых в дорогу, лежала неприметная тетрадочка, исписанная папиным почерком. Мне нужно снова перечитать то, что он написал. Нужно прикоснуться мыслями к нему и набраться сил, читая родные слова.

Тетрадка казалась тёплой в моих руках. Мягкие страницы послушно шелестели в пальцах, когда я раскрыла ладонь и на ней запрыгал Лиловый огонёк. Почему он меняется на оранжевый и обратно? Но размышлять было некогда. Я увидела, что мне открылось новое послание папы, ранее зашифрованное в непонятных лиловых буквах.

«Милая моя дочка. Я смотрю на то, как ты растешь, и меня охватывает страх при мысли о том, что тебя могло бы ждать в Эле. Как хорошо, что тот мир недоступен тебе, а ты — ему. Жестокости хватает и в этом мире, но здесь хотя бы нет тех ужасных людей, что используют детей с магическими способностями. Мне пришлось покинуть Королевство, потому что меня обвинили в страшном преступлении. Десятки маленьких жизней, замученных по воле человека, который посмел воспользоваться их магией себе во благо. Я плакал, когда нашел их маленькие тела. Тогда мне не хватило времени разобраться, кто виноват в их смерти. И я до конца жизни несу в себе этот грех — я не смог наказать виновных, хотя обязан был в силу своего королевского статуса. Я люблю тебя, доченька. Знай, что я невиновен в том, в чём меня обвиняли. На моей совести нет детских жизней. Мне пришлось убивать врагов, на коне и с мечом в руке. Но я никогда не убивал безоружных. И если бы у меня было время, я обязательно бы нашёл истинного виновника. Но тебе стоит знать только то, что на мне и моих потомках нет вины. Живи спокойно, а я всегда буду рядом, хотя бы в мыслях. Твой папа Георг.

P.S. Опасайся синего магического песка — он вытягивает колдовские силы. Вода, трава, деревья и земля — возвращает. Тренируй свои способности. Самое простое — это представить вокруг себя магический кокон. Когда он окрепнет, после многих тренировок, то сможет защитить тебя. Твоё воображение — твой меч. Всё, что ты представила — существует на самом деле. Учись постоянно, тренируйся и никому не показывай свою силу. Не доверяй даже самым близким. Не повторяй моих ошибок».

Тетрадка выпала из рук, пока я собирала мысли в кучу. Язвительный голос в голове твердил, что папа мог бы и пораньше сообщить про воду и деревья, а ещё про то, как мне тренировать силу. И на том спасибо. А другая часть — человеческая Женя — плакала, не скрывая слёз. Я безоговорочно верила тому, что он написал. Я знала его и чувствовала, что он не мог совершить того, в чём его обвиняли. А значит, придётся это как-то доказать. На меня тоже падает тень тяжкого обвинения.

Если бы можно было оживить мёртвых и дать им рассказать всё, что с ними случилось…

Утром, когда во дворе поместья собрались придворные, одетые в скромные белые наряды, я спустилась вниз и хмуро оглядела их всех. Никакого плана у меня не было. Я всю ночь проворочалась на своей кровати, обдумывая сложившуюся ситуацию, но так и не смогла придумать что-то более-менее связное. Поэтому пришлось подниматься, умываться и действовать по ситуации. В конце концов, я за словом в карман никогда не лезла. Одно знала точно — нельзя показывать, что я не верю в виновность отца. Под подозрением — каждый. Поэтому надеваем скорбную личину и в путь. Я тут не росла, я вообще не при делах.

Единственное, в чём я была уверена, это в своём воображаемом коконе. Я мысленно рисовала его с рассвета и до подъёма, и теперь физически чувствовала его над своей головой. Интересно, кто-нибудь ощутит его также, как это делаю я?

Эйдан подошёл ко мне сразу же и учтиво поцеловал руку, потом предложил свой локоть и протянул букет белых лилий. Они одуряюще пахли, и почти сразу же у меня закружилась голова.

Мы во главе процессии двинулись к морю. Вдоль кромки пляжа прошли к скалам и там я увидела пещеру, которая хитроумно скрывалась за двумя выступами. Если не знать, что здесь есть такое укрытие, ни за что не догадаешься.

Там уже поджидал священнослужитель с молодыми помощниками. Они зажгли двадцать одну свечу и начали службу. Молитва, по обыкновению, трогала за душу. Я заставила себя отвлечься от обвинений в сторону отца и просто скорбела вместе со всеми. Дети, которым сейчас было бы чуть больше лет, чем мне, стали невинными жертвами и инструментом по свержению действующей власти. И если я хочу выяснить, что произошло тогда, то нужно было начинать отсюда. С места, где всё началось и всё закончилось.

Когда служба закончилась и мы молча возложили цветы, я оглянулась на пещеру. Свечи догорели и погасли, и мне стало жаль этой кратковременной памяти. Я раскрыла ладошку и двадцать один лиловый огонёк заплясал под сводами пещеры. Стало красиво.

Глава 5

После церемонии Эйдан стал особенно внимателен ко мне. Заботливо поддерживал под локоть, принёс горячего кофе. По глазам видела — он был доволен тем, как я вела себя на церемонии. Весь день был предупредителен и вежлив, не отходил от меня ни на шаг.

Сначала я раздражалась, потому что хотелось побыть в своих мыслях и обдумать всё то, что узнала. Сопоставить образ папы и то, что услышала тут из уст чужих людей. Постоять ногами на траве, зарядиться энергией. Но Эйдан, казалось, был везде.

Когда подали обед, накрытый в белоснежной беседке прямо посреди парка, он усадил меня на почётное место рядом с собой — и всю трапезу развлекал. Напротив нас расположилась чета Эштон, и я с удовольствием общалась с Оливией и её супругом, похожим на пирата. Леди Эштон так и не сняла белых траурных одежд.

— Я подкинула вашей невесте ужасающую идею, — тонко улыбнулась она Эйдану. — Теперь принцесса Евгения подумывает о том, чтобы установить право наследования всего имущества за женщинами.

— Ну вот, теперь Эйдан всё знает и мне не удастся провернуть всё втихаря, — притворно расстроилась я и намазала паштет из морского криля на поджаренный крутон. — Я приглашу вас, леди Оливия, ко двору, и мы вместе составим заговор против мужчин.

Мы с Оливией рассмеялись, пока Эйдан с лордом Эштоном обсуждали завтрашнюю рыбалку.

— Скажу по секрету, принцесса Евгения, что вам не следует соглашаться на эту ужасную затею, — прошептала она мне. — Мужчины ужасно скучны, пока пялятся на воду в ожидании, что какая-то глупая рыбёшка попадётся на их удочку. А если такая и найдётся, то они перемажутся в её внутренностях и чешуе, и будут отвратительно вонять. А уж если откроют чёрный ром и примутся отмечать улов, то это и вовсе зрелище не для женских глаз.

— Вы советуете пропустить эту часть программы? — прямо спросила я её, осторожно соскребая двузубой вилкой сырную корочку с мидии, запечённой на углях. Та пахла дымом и морем, и я давно не ела ничего вкуснее.

— Я просто рекомендую! Знаете, тут имеется особое место в поместье, куда нет доступа мужчинам. Зато там есть прекрасные руки служанок, что разминают каждую косточку. Они наносят волшебные масла, и после их массажа…

— Ни слова больше, леди Оливия. Я согласна! — улыбнулась я, предвкушая южную СПА-программу. Об этом даже и мечтать не приходилось!

Эйдан нежно тронул меня за рукав и пригласил на танец. Я, увидев, что за беседой мы пропустили начало веселья, послушно встала. Несколько пар уже кружились в вальсе на утоптанной площадке, выходящей баллюстрадой прямо на море. Над водой алел закат, и красная дорожка подсвечивала и волны, и небо до самого горизонта.

Это было очень романтично.

Эйдан осторожно положил руку мне на талию и уверенно повёл. Мой опыт вальсирования ограничивался школьным выпускным вечером, когда мы полгода разучивали основные па с неловкими мальчиками. Но теперь море, вино и закат сделали своё дело. Ноги сами вспомнили ритм «раз-два-три» и понесли меня кружиться в объятиях короля.

Внутренне я была настороже — и если бы он допустил хоть что-то вольное, тут же бы сбежала. Но Эйдан явно сменил тактику — он был предупредителен и осторожен, не позволяя рукам гулять по моему телу. И в конце концов у меня получилось расслабиться и отдаться ритму.

После я танцевала ещё с лордом Эштоном, а потом меня пригласил и Роб Маклейн.

— Ты больше не боишься, что тебя заточат в темницу из-за меня? — расслабленно спросила я его, кокетливо наклонив голову.

— Я был бы счастлив, если бы меня схватили только из-за тебя, — вернул он улыбку, и я почувствовала, как напряглась его рука на моей талии.

— В каком смысле? — я откинула голову назад и посмотрела на него внимательнее.

— Ты помогла мне раскрыть тайну убийства моей семьи, — он был очень серьёзен, но губы его улыбались. — И я тебе очень благодарен. Только улыбайся, прошу тебя, и не показывай виду, что мы разговариваем о серьёзных вещах.

И он особенно лихо закрутил меня, вынуждая прекратить разговор и следить за дыханием.

— Род Маклейнов истребили из-за того, что отец отказывался разрешать добычу Изумрудного песка на своих землях, — спустя несколько тактов проговорил он. — И когда семьи не стало, продолжали добывать и оббирать маленький народец. Пока я рос, у короны был беспрепятственный доступ к магическим ископаемым в окрестностях Форса.

Я прикрыла глаза, переваривая эту новость. Значит, дело не в близкородственной магии, а в ресурсах. Здесь нет ничего нового — в моём мире из-за полезных ископаемых не гнушались истреблять целые народы и страны. Интересно, если бы отец Роберта знал, к чему приведёт его решение отказать королю, он бы всё равно его принял?

— Ты из-за этого участвовал в заговоре против короля Ричарда? — проговорила я одними губами.

— У меня не было доказательств, но я уже многое знал из того, что тебе сейчас рассказал. А когда ты показала мне место, где подобрала мешок с Изумрудным песком и рассказала про корабль, я всё понял.

— И напали на нас тогда тоже люди короля?

— Да. Добыча всё ещё идёт. Правда, король Эйдан уверил меня, что он об этом ничего не знал.

Я тут же поймала на себе нетерпеливый взгляд своего жениха и поняла, что танец пора прекращать.

— Спасибо, что рассказал. Но лучше я буду делать вид, что ничего не знаю об этом, а думаю, что ты пострадал из-за королевской ревности.

— Разумное решение, — Роберт лихо мне улыбнулся, потом подвел к королю и с чувством поцеловал руку, покидая танцевальную площадку.

Эйдан с улыбкой кивнул и прошептал мне:

— Ты пытаешься вызвать мою ревность?

Мне захотелось картинно расхохотаться, чтобы отвести подозрения, но я мило улыбнулась, посмотрела на него из-под ресниц и ответила:

— И мысли не было! Ты планируешь запретить мне общаться с другими мужчинами?

Эйдан подал мне руку и пригласил прогуляться.

— На самом деле нет. Я не вижу в тебе никаких явных пороков. Ты прекрасна, моя Евгения. И я бы хотел, чтобы мы начали всё с начала.

Я пытливо посмотрела ему в лицо, но ничего не ответила. Искренен ли он? На самом деле я бы тоже хотела начать всё с начала, потому что жить во вражде я не смогу. Но точно ли он сможет сдержать своё слово? В жизни будет ещё много ситуаций, где я буду действовать так, как считаю нужным. Что он будет делать тогда?

— Ты подумала, что ты хочешь попросить взамен того, что я получу ещё один шанс?

— Я не уверена, что ты выполнил прошлый уговор до конца, — неуверенно начала я. — Я по-прежнему не знаю всего, что касается свержения и бегства моего отца. Те бумаги, что мне прислали — полная ерунда!

Эйдан нахмурился.

— Ты хочешь сказать, что мой секретарь плохо справился со своим заданием?

— Я думаю, что мне намеренно подсунули кипу ничего не значащих газетных статей и… — тут я споткнулась о массивный древесный корень, выпирающий из-под земли прямо посредине тропинки, и начала падать.

Эйдан среагировал и обхватил меня левой рукой, невольно прижав к себе. Наши глаза встретились, и я ощутила, как между нами проскочила искра. Тело заполнил жар, и я ощутила его от макушки до кончиков пальцев на ногах. Колени тут же ослабели.

Король подхватил меня второй рукой, а потом медленно наклонился и нежно поцеловал. Жар свернулся клубком в позвоночнике и мягко опустился в низ живота, а я поразилась реакции своего тела. И отталкивать не стала.

А когда открыла глаза, потому что Эйдан закончил поцелуй, то почувствовала, что если бы не его поддержка, то точно бы упала.

Свободной рукой я оперлась о дерево и мягко высвободилась, восстанавливая дыхание. Такого я не ожидала — собственное тело предавало, и мне нужно было восстановить силы. Я скинула туфельки и встала босиком на землю, опираясь на ствол. Почти физически я почувствовала, как наполняюсь живительной энергией, и закрыла глаза.

— Голова кружится? — нежно спросил Эйдан без тени самодовольства на лице. Только забота и участие.

— Отведи меня в дом, — попросила я его, но надевать туфельки не стала. Он легко подхватил их одной рукой, меня — другой, и мы двинулись в сторону особняка, освещённого мерцающими огнями.

Я молчала, и он не прерывал тишину. Может быть, тело не врёт? И мне и правда суждено прожить всю жизнь с этим человеком, несмотря на ужасное начало? Может он измениться?

Наутро я чувствовала себя больной и разбитой. То ли мидии были несвежими, то ли вина было слишком много. Я осталась в постели и отклонила приглашение леди Эштон составить ей компанию и посетить средневековый СПА. Юли принесла мне изящный фарфоровый горшок, куда меня несколько раз вывернуло.

Я слышала, как мужчины на нескольких яхтах отбыли на морскую рыбалку, сама же осталась в постели.

Нехорошие подозрения стали закрадываться в мою душу. А вдруг я и вправду… беременна?

Эта мысль никак не хотела укладываться в моей голове. Я не хотела, чтобы это произошло… так. Своих детей я хотела родить в любви и точно после свадьбы. И что мне теперь делать?

До полудня я лежала пластом, а потом вспомнила совет из папиной тетрадки.

«Всё, что ты представляешь в голове — существует».

Папа советовал представлять магический кокон, но я боялась, что если помещу себя внутрь защиты, то так и останусь слабой и нездоровой. И я стала представлять, как будто большой столб золотистого света лечит меня и наполняет силой. Я много раз слышала о подобных техниках в моем мире, но никогда не воспринимала всерьёз. А раз здесь есть магия, то ничего не мешает мне попробовать.

И я тренировалась несколько часов, с удивлением понимая, что воображаемый столб света с каждым разом всё крепнет и приобретает видимые черты.

Наконец, я спокойно уснула и проспала до самого вечера. А когда проснулась, то поняла, что постоянно думаю об Эйдане. Вспоминала о наших первых встречах — и особенно о том поцелуе в карете, который поразил меня до глубины души. Тогда я была почти влюблена в него, и собственная реакция на него ошеломила.

Я попала в Эл девушкой, которая много заглядывалась на парней, но настоящей влюблённости не испытывала. И каково это — любить мужчину — не знала. Меня попросту страшила интимная сторона отношений, как страшит всё неизведанное.

И эта сторона до сих пор осталась загадкой. Тот опыт, который случился с Эйданом — не в счёт. Он был ошибкой и… думать об этом спокойно я всё ещё не могла.

Но ведь люди отчего-то теряют голову, когда влюбляются? Ради этих ощущений совершают безумные поступки. Кто-то ищет их раз за разом, меняя партнёров как перчатки, а кто-то даже предаёт любимых, заводя отношения на стороне.

И меня терзало понятное любопытство. И страх, что я так никогда и не узнаю, какая близость бывает у нормальных людей, не попавших в ловушку в треклятом королевстве и которым не надо выходить замуж за странного короля.

Когда думать об этом стало невыносимо, а тело уже горело, как в огне, я всё-таки решилась встать с кровати и пройти в сад. Мне нужно было прикоснуться к земле, обнять дерево, восстановить силы. Нужно было избавиться от мыслей об Эйдане и о физической стороне любви.

Я позвала Юли, оделась и выскользнула из покоев, запретив горничной говорить кому-либо, куда ушла.

Прохладная трава на тёплой земле — отдельный вид удовольствия. Я просто физически чувствовала, как моя стопа вытягивает энергию земли, струясь по венам и наполняя силами. Около часа бродила босиком по саду, чувствуя себя всё лучше и лучше. На поместье опустились сумерки, и я услышала, как мужчины вернулись с рыбалки.

Когда они заполонили сад и расселись за столами, пробуя поздний ужин, я проскользнула на пляж, к морю. Пустые лодки покачивались на волнах, пахло водорослями и мокрым песком. Есть не хотелось.

Я подоткнула длинную юбку за пояс и по колено зашла в воду. Долго стояла, подняв лицо к небу, и чувствовала, как волны колыхают меня, раскачивая от берега к морю и обратно. Природа убаюкивала.

Я решилась раскрыть ладонь и в этот раз на ней снова появился Оранжевый огонек. Я долго смотрела на него, не зная, чего ему приказать. Он дружелюбно мерцал, будто маяк, и я просто любовалась.

— Не знал, что ты так любишь воду, — прошептал Эйдан, неслышно подходя сзади. Я вздрогнула, но он уже обнял меня и прислонил к себе. Потушив огонь, я усилием воли заставила себя расслабиться и прикрыла глаза. — Как твоё самочувствие? Оливия сказала, что тебе нехорошо.

— Теперь уже лучше, — пробормотала я. — Но днём и вправду было не очень. Наверное, морепродукты не очень хорошо усвоились.

Он легонько прижал меня к себе, и я посмотрела вниз.

— Ты в сапогах? — воскликнула я. — Зачем?

— Не очень люблю наступать на морских ежей, знаешь ли, — рассмеялся он, а я взвизгнула.

— Тут есть морские ежи?

— Полным-полно, — со смехом пробормотал он и взял меня на руки. — Давай лучше я донесу тебя до безопасного места.

И он понёс меня в поместье, рассказывая о том, какой они привезли улов. Помимо трёх больших рыбин, им удалось поймать несколько осьминогов и даже небольшую акулу.

— И тебе не жалко было их ловить? — жалобно спросила я. — Это жестоко!

— Это жизнь, моя дорогая. Тебе же не жалко куриц, когда ты на обед ешь их крылышко?

— Эйдан! — я шутливо хлопнула его по руке, улыбаясь. — Я же их не убиваю!

— Может, и зря. Пожалуй, проведу тебе небольшой урок, когда вернемся в замок.

У входа в дом он церемонно чмокнул меня в щёку и отпустил, и я незамеченной добралась до покоев. Я уснула только поздней ночью, прокручивая в уме всё произошедшее за день. Моя броня стала давать трещину, и я не знала, плохо это или хорошо.

Наутро меня ждала радость — пришли женские дни и я поняла, что мои подозрения о беременности не подтвердились. Я ликовала и раньше обычного спустилась вниз — задолго до завтрака.

Почему-то перед отъездом захотелось ещё раз прийти к памятной пещере, где нашли магически истощённых детей. Ноги сами несли меня туда, и я ускорила шаг.

К удивлению, возле входа с букетиком цветов сидела Оливия, и при моём приближении быстро спрятала лицо. Но я успела заметить мокрые дорожки слёз у неё на щеках.

— Прошу прощения, леди Оливия… — я не знала, что ей сказать. Отвернуться и уйти? Поздно, я уже заметила и её состояние и букет цветов. Внезапно меня озарила догадка. — Ваша сестра Ая погибла именно здесь?

Оливия кивнула и осторожно положила букетик на памятный камень.

— Вы тоже пришли попрощаться? — спросила она, и я кивнула. — Конечно, для вас это место тоже имеет значение…

— Да. Это место стало началом конца для моего отца. И я всё ещё не могу поверить, что он мог совершить что-то подобное.

— Раньше сюда ездили целыми семьями, вместе с детьми. Знатные гости селились по всему побережью, не только на этой вилле. Это было традицией, и все ждали поездки как нечто прекрасное, — Оливия говорила отрывистым голосом, сдерживая слёзы. — Мама рассказывала, что поначалу никто не связал пропажу детей по дороге сюда и отсюда друг с другом. Кто-то тонул, кто-то оставлял записку и сбегал. Всё выглядело так… естественно. Только Ая пропала внезапно. И все начали поиски, хотя уже должны были уехать.

Я прошла к пещере и, опустившись на траву, положила руку на теплые камни, оставив Оливию позади. Мне было страшно посмотреть ей в лицо. Она молчала, а я сидела на коленях перед пещерой и боялась шелохнуться.

— В конце концов кто-то из аристократов набрел на это место, а внутри сидел король Георг и плакал, держа за руку бездыханную сестру. Отец тогда набросился на него, и чуть не убил. Его оттащили, заключили под стражу короля и вернулись в столицу, где заставили колдуна отречься от престола.

Слушая Оливию, я только сейчас осознала весь ужас произошедшего. Слёзы катились по щекам, и я боялась повернуться к несчастной Оливии, которая так страдала.

— Мама с папой ушли один за другим, когда мне было пятнадцать лет. Они так и не оправились от гибели сестры, хотя честно старались дать мне всю свою любовь. И я никогда не прощу того, кто сделал это со всем Элом. Загубить невинные жизни ради магии… каким злом надо быть, чтобы сотворить такое?

Настала тишина. Когда я осмелилась повернуться, чувствуя не себе всю тяжесть вины дочери человека, которого обвинили в страшном преступлении, позади уже никого не было.

Глава 6

Больше Оливию я не видела. К вечеру мы погрузились на яхты и покинули райский остров, планируя к утру причалить к острову Эл. В последний раз я любовалась закатом над тёплыми водами, с тоской думая о том, что придётся возвращаться в более северные широты. Перепад температур и климатических поясов тут поражал: он был резким и непредсказуемым на протяжении небольшого, по моим меркам, расстояния, и я удивлялась, как такое возможно.

Но щебет экзотических птиц и буйные джунгли на острове подтверждали, что всего в нескольких десятках километров от Эльмариона располагаются настоящие тропики.

Эйдан не отходил от меня весь вечер — он ласково касался руками то моей талии, то плеча. Откидывал завиток со лба, нежно смотрел. Он и правда старался быть заботливым и внимательным, и я уже ловила себя на том, что везде ищу его взгляд. Стоило ему только отойти, и я кожей чувствовала, что на палубе стало пусто.

Лёгкий ужин и всеобщая усталость разогнали людей по каютам. Я же смотрела на небо цвета розовых фламинго и не хотела уходить в замкнутое пространство с качающимся полом. Король тоже не торопился покидать меня — он принёс тёплый плед и ласково укрыл плечи. Я снова почувствовала, как в его присутствии меня охватывает лёгкая слабость. Хотелось прижаться к его плечу и бессмысленно улыбаться.

— Как тебе наша прогулка, Женя? — неожиданно спросил он и я вздрогнула. — Бри сказала, что тебя зовут именно так.

Я улыбнулась и мне стало приятно.

— Да, так звал меня папа, — и осеклась, но не заметила на лице Эйдана никаких неприятных эмоций.

— Тогда и я буду звать тебя именно так. Же-ня, — повторил он по слогам. — Очень непривычное имя.

— А как тебя звала мама? — спросила я у него, кутаясь в теплую шерсть накидки. Становилось прохладно.

— Мама рано умерла, и я не помню ни её голоса, ни того, как она меня называла. У нас осталось только несколько её портретов. Она была хорошей подругой леди Анны.

Ах да, герцогиня Арронская, которая заменила принцу мать. Как это печально!

— Не переживай, я уже давно вырос, и рядом со мной теперь будет женщина, которая позаботится обо мне. Так ведь?

Сердце сжалось, и я ничего не ответила. Вот уж не уверена, что смогу о нём хорошо позаботиться. Да, в путешествии я подпустила Эйдана к себе поближе, но не простила окончательно. И не знаю, смогу ли когда-нибудь это сделать.

— Расскажи мне о Бри! — попросила я. — Она такая необычная, и такая… колючая. Я не могу понять, кто она на самом деле.

Эйдан замялся и ушёл от ответа.

— Я плохо знаю Бри, потому что она не училась с нами в Королевской школе. Я видел её несколько раз у леди Анны, но близко никогда не общался. Её не принимали в нашем обществе.

— Из-за того, что у неё нет магических способностей? — удивилась я. — Она же такая красивая, неужели магия так много значит для аристократов здесь, в Эле?

— И да, и нет. Происхождение Бри весьма туманно, и приличным детям не разрешалось с ней общаться. Леди Анна, по слухам, помогала ей с образованием и нанимала учителей. А вот почему она так возилась со своей воспитанницей — никто не знает.

Рассказ Эйдана не вязался у меня с тем, что я знала о Бри. Если она — королевская шпионка, то как может король не знать о ней?

— А чем она занимается сейчас? Почему то пропадает, то появляется неожиданно? — мне показалось, что Эйдан почувствовал моё недоверие и напрягся.

— Она выполняет некоторые поручения Джеймса, но напрямую я с ней не общаюсь. Поэтому тебе лучше расспросить лорда Хантера, если уж она так тебя интересует.

Я представила одноглазого советника короля и внутренне содрогнулась. Рука Эйдана ласково коснулась моей шеи, и по спине пробежала горячая волна. Тело реагировало, и я не могла этого скрыть.

— У тебя пробежали мурашки, — прошептал он и легко поцеловал меня возле уха. Тягучая нега побежала во все стороны от места поцелуя, и я пошатнулась.

— Всё, всё, больше не буду, — ухмыльнулся он. — Пойдём, я провожу тебя в каюту. Нужно хорошенько отдохнуть перед прибытием.

Всю дорогу от причала до столицы я проспала в карете. Она убаюкивала своим мирным ходом, а я всё ещё чувствовала недомогание. У меня уже закрадывались в душу нехорошие подозрения — может, быть я подхватила каких-нибудь лютых глистов или у меня развилась анемия? Почему меня выворачивает при каждом приёме пищи и я постоянно сплю?

На стоянках первым делом снимала обувь и ходила по земле босиком. А на долгих остановках и вовсе усаживалась в позе лотоса под каким-нибудь деревцем и опиралась на него спиной. Становилось легче, и я была благодарна отцу за его совет из тетрадки.

Сейчас мне хотелось просто добраться до замка и привести себя в порядок. Хотелось увидеть леди Анну и спросить у неё совета насчёт своего самочувствия. Я была уверена, что вот уж у неё-то найдётся и толковый врач, и нужные лекарства. А может и маг какой, который мановением руки исцелит мой организм.

В пути я пару раз видела, как Эйдан применяет свою магию. Он заживлял порез на ноге лошади, которая споткнулась и поранилась об острый камень.

— Эйдан, а ты можешь лечить только раны или ещё и другие болезни тоже? — поинтересовалась я, с любопытством глядя, как Изумрудный огонь мерцает в его ладони.

— А ты плохо себя чувствуешь? — обеспокоенно нахмурился он и оглядел меня с ног до головы.

— Нет-нет, что ты, — поспешила заверить его в обратном. — Но вдруг, что-то пойдёт не так…

— Моя магия помогает живым тканям расти. Я могу ускоренно выращивать растения или заставлять затягиваться раны. Но как врач я не лечу. Для этого есть придворный лекарь. А магия очень непредсказуема, поэтому мы не используем её для излечения от болезней.

Хм, странно. А я прекрасно помогла вылечиться крестьянке Агнес. Правильно говорят, что новичкам везёт — когда не знаешь, что чего-то нельзя, просто делаешь и у тебя получается.

Постепенно, благодаря прогулкам на природе, я почувствовала себя лучше. Видимо, деревья и земля — вот мои лекарства. Стоило запомнить и почаще заряжаться энергией.

Остаток пути до Эльмариона я мучила папину тетрадку — держала над ней Оранжевый огонёк, шептала разные слова, поворачивала и так и сяк. Бесполезно! Лиловая вязь не хотела открывать свои тайны.

Видимо, чтобы прочитать следующие послания, нужно было ещё как-то прокачать свои способности. Только вот как?

К концу путешествия, когда мы на закате въехали в Королевский замок, нас встречал целый парад с оркестром и слуги, выстроившиеся в шеренгу перед каретой. С крыльца легко сбежал Джеймс Хантер в своей неизменной повязке на глазу и строгом мундире. Он лично открыл дверцу кареты и подал мне руку.

Мне было неловко смотреть ему в лицо, и я бегло улыбнулась и сошла на ковровую дорожку, полная сил и отдохнувшая. От утреннего недомогания не осталось и следа.

В сопровождении Хантера мы с Эйданом прошли в парадную столовую, где уже был накрыт ужин, который приятно поразил.

На фарфоровых тарелках исходили паром стейки лосося, приготовленные в сливках и приправленные розовым перцем. В порционных салатниках ярко выделялся салат из огурца, ветчины, красного лука и маринованных каперсов, заправленные самым настоящим майонезом. Я увидела тут руку Андреаса и мысленно послала в его адрес благодарности.

Вместо обычных кусков хлеба нам подали поджаренные на огне кусочки багета с восхитительным чесночным маслом, взбитым в нежный мусс из сливочного с добавлением соли и лимонной цедры.

Лично для меня лакей принёс горячий шоколад с молочной пенкой, а для мужчин — по рюмочке бренди. Эйдан довольно растянулся в кресле у камина и произнёс:

— Должен признать, принцесса Евгения, что вы постарались на славу. Блюда королевской кухни стало много лучше, и я очень благодарен вам за это. Вы можете просить для себя любой подарок, я всё исполню!

Я потупила глаза и произнесла:

— Я бы хотела поскорее заняться обстановкой своего нового дворца. То есть… летней резиденции, которую строят на берегу озера Аррон. Если бы вы могли ускорить строительство…

Я поймала на себе внимательный взгляд Хантера и мне стало не по себе.

— Если Ваше величество позволит, я лично займусь этим для вашей невесты, — сказал он, глядя на Эйдана. Тот рассеянно кивнул. — Я прикажу привлечь больше строителей и даже приведу начинаюших магов из Королевской школы. Пусть тренируются в переносе грузов по воздуху и прочих практических вещах. После стольких лет запрета пора подать пример подданным, чтобы не боялись применять магию. Как вы считаете?

Эйдан внимательно посмотрел на советника и тоже кивнул.

— Отличная мысль! Я думаю, что принцесса будет очень рада и у не появится место, куда она сможет снова применить свой талант. А что там насчёт замкового рва? Я помню, как Хеймор рвал и метал, что его посмели тронуть без его ведома.

— По моему поручению инженеры изучили документы и пришли к выводу, что ров нуждается в очистке и обновлении. Я дал им такое разрешение, и уже через пару недель нас будет окружать чистая вода, а весь ил вывезут на поля и будут использовать как удобрение.

Я улыбнулась, скрывая усмешку за высоким бокалом с горячим шоколадом. Что-то неуловимо изменилось, раз мужчины при мне обсуждают государственные вопросы, пусть и касающиеся меня лично. Меня будто бы допустили в кружок избранных, и я чувствовала в этом свою маленькую победу.

Наконец, я допила напиток и встала. Эйдан вскочил следом и поцеловал мою руку, неотрывно глядя мне в глаза. Я заметила, что при этом из его руки проскочила изумрудная искра и с удивлением уставилась на неё. Хантер тоже это заметил.

— Спокойной ночи, дорогая принцесса Евгения, — промурлыкал Эйдан и бросил предостерегающий взгляд на Хантера. Я улыбнулась им обоим и выскочила из комнаты, чувствуя, как часто бьётся сердце. Нельзя, нельзя подпускать его близко. Иначе я потом снова буду об этом жалеть!

А вообще в Королевском замке стало не так уж и плохо! Я поняла, как сильно успела привыкнуть к своим покоям и мягкой перине, и нежилась на ней до позднего утра. Когда заспанная Юли — она-то в отличие от меня распаковывала вещи и раскладывала их по местам до поздней ночи — принесла мне поднос с завтраком, я нашла в себе силы сесть в постели и восхититься.

Во-первых, среди приборов и тарелочек стояла миниатюрная ваза с кремовой розой. А вокруг были разложены вкусные кусочки сытного завтрака: омлет с грибами в корзиночке из слоёного теста, белые грибы с шапочкой из запечённого сыра, тонкие тосты с джемом, ароматные кусочки южной дыни и большой кофейник с горячим бодрящим напитком.

Я с аппетитом умяла угощение и вдруг почувствовала, как мне не хватает какого-нибудь вкусного десерта. Захотелось чего-то сладкого и сытного. Такого, что я давно уже не ела…

После того, как горничная причесала меня и помогла одеться, ноги сами понесли на кухню. После всех путешествий захотелось воочию убедиться в том, что все новшества внедрены как надо и используются повсеместно. Ну, и руки зачесались приготовить что-нибудь самой.

Я хочу чего-то настолько шоколадного, чтобы прям шоколад в шоколаде и политый шоколадом. И внезапно поняла, чего именно.

На замковой кухне царило оживление. Сам Андреас командовал готовкой, и он с почтением склонился, увидев меня в дверях.

— Пошевеливайтсь, быстро! Придётся научиться работать по-новому, раз уж сама принцесса не гнушается домашних дел и лично спускается на кухню!

Я улыбнулась и вежливо поздоровалась со слугами. Те сновали по помещению туда-сюда, но хаоса не было. От котлов вкусно пахло чем-то мясным, а возле печи поднимались караваи хлеба в корзинках, накрытые полотняными салфетками.

— На обед будет паштет из гусиной печени, Ваше высочество, зажаренные перепела на овощной подушке, рыбный риет с креветками и заморские фрукты, которые вы привезли с юга, — отчитался шеф-повар.

— Благодарю вас, господин Андреас! Я распоряжусь, чтобы вас достойно наградили за то, что вы делаете. Я бы хотела, чтобы вы обучили кого-то вместо себя, потому что не хочу злоупотреблять доверием леди Анны.

— Безусловно, — кивнул повар. — Я уже этим занимаюсь. Но представлю вам кандидатуру на должность Главного Повара позже, когда выберу из тех трёх, кто сейчас тренируется под моим руководством.

Я улыбнулась и добавила:

— Андреас, я очень хочу приготовить шоколадный торт. Можно мне выделить кого-то, кто хоть немного понимает в десертах?

Шеф с достоинством кивнул и представил мне молодого поварёнка.

— Это Майкл, Ваше Высочество. Он знает, где что лежит, и поможет вам во всём.

Я повела Майкла к бассейну с водой и полюбовалась, как журчит вода по деревянным желобам, стекая в ёмкости с чистой водой. Вот бы ещё смеситель изобрести, чтобы экономить воду и мешать холодную с горячей. Но это нужно притащить в Эл сантехника из моего мира, а я пока этого не умею. Улыбнувшись своим мыслям, я проследила, чтобы юный Майкл помыл руки с мылом и сама сделала то же самое.

— Майкл, мне понадобится мука, сахар, соль, сода, какао-порошок… Так, что же ещё? — я порылась в памяти, восстанавливая в уме рецепт своего любимого торта. — Ещё нужен молотый кофе и рюмочка ароматного спиртного. Бренди или ром, что найдёшь! Запомнил?

Мальчик излишне старательно кивнул и убежал исполнять поручение. Я же пока заняла стол, где месили тесто и готовили выпечку, и приготовила большую деревянную миску, сито, а затем надела передник, висевший на крючке.

Тут же лежали яйца и стояла стеклянная бутылка с растительным маслом. Когда Майкл принёс требуемые продукты, я снова послала его в подвал: забыла про стручки ванили и молоко.

Сама же засучила рукава и не торопясь просеяла два стакана муки. Туда же добавила соду и полстакана какао-порошка. Венчиком перемешала сухую смесь и отставила.

К этому моменту вернулся Майкл и я велела ему взбить два стакана сахара с половиной стакана растительного масла. Путь будет сладко, сахара не жалеем! Пока он это делал, я подогревала пять столовых ложек молока со стручком ванили, чтобы оно впитало в себя нежный запах. На той же плите варила кофе — мне понадобится полноценная порция, целая кружка.

Когда Майкл хорошенько смешал масло и сахар, я велела добавить туда три яйца. И взбивать изо всех сил, чтобы смесь стала белая.

Пока мой заменитель планетарного миксера усердно трудился, я приготовила форму. Взяла медную, круглую, и от души намазала сливочным маслом. Потом подумала и присыпала мукой — так делала мама, ещё когда не было форм с тефлоновым покрытием и хорошей пергаментной бумаги.

Наконец цвет яичной смеси меня удовлетворил и я велела в два захода высыпать сухие ингредиенты с мукой. Получилась коричневатая жижа, которая уже пахла шоколадом. Но главное действо был впереди.

Я велела моему помощнику не останавливаться, а сама тонкой струйкой влила в тесто горячее ванильное молоко, потом порцию горячего кофе и в самом конце — рюмочку чёрного рома.

Весь секрет был именно в температуре жидкости и последовательности добавления. Молоко заваривает какао и превращает тесто в жидкий шоколад, а кофе придаёт дополнительный аромат. Пары алкоголя от горячего теста испаряются, оставляя только пикантную нотку, но зато как она играет в готовом тесте!

Я осторожно перелила тесто в форму — оно получается довольно жидким. Но когда поднимается в печи, то рвёт верхушку — почти всегда у готового коржа корочка трескается.

А сам бисквит получается влажный, пористый и сумасшедше-шоколадный. Более шоколадного шоколада я никогда не ела!

С большими предосторожностями — не расплескать бы драгоценное тесто — я поставила его в специальный шкаф с отдельной дверцей в печи — аналог нашей духовки, и перевернула песочные часы. Такое сокровище печётся не меньше часа, потому что там много масла и жидких ингредиентов.

Майкл смотрел во все глаза и запоминал — мне бы хотелось, чтобы потом он мог испечь этот торт для меня сам. С чувством выполненного долга я покинула кухню, велев Майклу вытащить бисквит, когда в часах кончится песок.

Никакого крема здесь было не нужно. И ждать, пока бисквит созреет через сутки, я не буду. Слопаю пирог ещё горячим, как есть. И, наверное, угощу Эйдана. Пусть попробует настоящий шоколадный бисквит. Пожалуй, он заслужил.

Глава 7

— Интересно, есть ли тут патентное право, — проговорила я вслух, поднимаясь с замковой кухни вверх в ожидании шоколадного пирога. — Может быть, я не с того начала в своей кондитерской? Стоило оформить патенты на мои десерты, чтобы никто не мог безнаказанно их воровать. А я поторопилась, наломала дров и потерпела поражение.

Удовольствие, которое я испытала, погрузившись в выпечку, отвлекло меня от мыслей о свадьбе и об Эйдане. Это же так просто — проводить дни, занимаясь тем, что тебе нравится. Кормить людей, изобретать новые рецепты. Даже если твоя личная жизнь не удалась — всегда есть профессия. То, в чём ты действительно хороша.

Я решила послать слуг в Торговую Палату и пригласить ко мне ответственного чиновника. Пусть по-человечески объяснит, как следовало поступить. Теперь, когда я титулованная принцесса, со мной точно будут разговаривать по-другому!

С этой мыслью я шла к кабинету Эйдана — чтобы застать там лорда Хантера. Попрошу его позаботиться об этом, раз уж он первый советник короля. Незачем тревожить моего жениха, пусть занимается важными государственными делами.

К моему удивлению, ни церемониймейстера, ни лакея возле королевских апартаментов не оказалось. Зато я услышала голоса двух мужчин, которые спорили на повышенных тонах. Движимая порывом, я тихонько прильнула к двери и вся обратилась в слух.

— Ты перестал себя контролировать! — жёстко проговорил один. — Ты знаешь, чем это может кончиться! Так нельзя!

— Ты забываешься! — отвечал второй. — Я прекрасно осознаю всё, что я делаю. Не ты ли предложил мне этот выход? Ты первый придумал наш план!

— Я не думал, что ты зайдёшь так далеко! Ещё чуть-чуть, и последствия нельзя будет скрыть!

Неожиданно дверь распахнулась и я отпрянула, чуть не получив тяжёлой створкой по лицу.

— Что ты тут делаешь? — рявкнул Эйдан, вылетая из кабинета и увидев, что я подслушивала разговор. — Разве ты не знаешь, что подслушивать опасно для здоровья?

Глаза его пылали, и в глубине их разгоралась зеленоватая искорка. Мне стало не по себе. Эйдан сделал пару глубоких вдохов, успокаиваясь, и сказал уже тише:

— Как твоё самочувствие? Отошла после дороги?

Я кивнула, не в силах заговорить. Мне казалось, что если я издам хоть звук, он обязательно окажется писклявым и чужим.

Следом за Эйданом быстрым шагом вышел лорд Хантер, тяжело дыша и не глядя на меня. Он быстро кивнул и скрылся за поворотом. У меня все просьбы вылетели из головы.

— Пожалуй, я пойду, — пропищала я и тоже устремилась в коридор вслед за Хантером. Он показался мне менее опасным в этой ситуации, чем Эйдан.

Услышав, как за спиной захлопнулась дверь, я ускорила шаг.

— Лорд Хантер! — впереди я слышала его шаги, и потому позвала громче: — Джеймс! Постойте!

Он остановился и ждал меня за следующим поворотом. Спокойный и доброжелательный, он внимательно смотрел на меня своим единственным глазом и терпеливо ждал, когда я подойду.

— Лорд Хантер, я шла к вам с просьбой. Если у вас есть время…

— Я вас слушаю, — вежливо перебил он.

— Мне необходимо разобраться с делами кондитерской… «Сахар и мёд». И я хотела бы, чтобы ответственный чиновник навестил меня со всеми документами и помог узнать о некоторых юридических тонкостях. Если это возможно.

К концу речи я растеряла всю свою уверенность, потому что Хантер преувеличенно внимательно смотрел на меня. Мне тут же показалось, что я занимаюсь глупостями. Поэтому в конце я сдобрила просьбу лёгкой улыбкой.

— Если вам удобно, я пришлю к вам министра по торговым делам завтра же, — отрывисто сказал он.

— Не надо министра, — попросила я. — Можно того чиновника, что занимался моим делом. Мне нужен тот, кто действительно разбирается в вопросе, в полевых условиях.

Лёгкая усмешка тронула губы Хантера, и он кивнул.

— Это всё?

— Да, — пробормотала я, окончательно смущаясь.

— Лекарь вам не нужен? — неожиданно спросил он и я нахмурила брови.

— Нет, спасибо! Я прекрасно себя чувствую! — скромно улыбнулась, присела в небольшом реверансе, как перед королём, и почти сбежала от него, устремившись вперёд по коридору. И пока шла, мне казалось, что он озадаченно смотрит мне вслед.

В покоях меня ждал шоколадный пирог. Он остывал под чистой холщовой тканью, а рядом стоял кофейник и молочник.

Я обрадовалась такой заботе и присела у окна, велев Юли подать кофе за столик у окна. Пирог оказался именно таким, каким я его помнила. Пористый, влажный, он крошился в руках, пока горничная резала его острым ножом. Аромат наполнил комнату, и я мгновенно успокоилась.

Ну и что с того, что меня застали за подслушиванием? Я такой же человек, как и все, и могу иногда ошибаться. Было стыдно в глубине души, но ещё больше бесило то, что я не понимала о чём речь. Голоса мужчин звучали приглушённо, и я даже не понимала, кто кого упрекал — Эйдан Хантера или наоборот? О каком плане они говорили? Что за контроль имелся в виду?

Я вонзила зубы в шоколадную мякоть и застонала от удовольствия. Всё же вкусная еда не просто питает и приносит наслаждение. Иногда она помогает почувствовать, что ты хоть что-то в этой жизни контролируешь.

После того, как я умяла целых два куска шоколадного пирога, мне пришло в голову угостить им леди Анну. Эту даму я больше других хотела увидеть после своего возвращения, потому что у меня к ней было много вопросов. И прежде всего мне хотелось расспросить её о Бри.

Но всё пошло не так, как я надеялась.

В прекрасном расположении духа я шла к потайной калитке между нашими замками. Пирог грел руку, завернутый в чистую ткань и заботливо положенный на дно ивовой корзинки. Я улыбалась и предвкушала встречу с пожилой дамой. Я надеялась, что она простит мне такое вторжение, без предупреждения и не по протоколу.

Леди Анну я увидела сразу, как открыла калитку своим ключом и попала на её территорию. Она стояла возле розового куста и осторожно срезала огромными ножницами завядшие бутоны, аккуратно складывая их в корзинку у своих ног. На ней было лёгкое ситцевое платье, скорее удобное, чем нарядное. Рукава закатаны, а спереди повязан передник.

Она удивлённо уставилась на меня, но глаза её уже тронула улыбка.

— Принцесса Евгения! Как я рада вас видеть в полном здравии! — улыбнулась она и подошла, чтобы легко обнять и чмокнуть в щёку. — Я рада, что вы уже вернулись в Эльмарион.

— Я тоже рада видеть вас в хорошем расположении духа. И ещё принесла вам пирог, который испекла собственноручно. Он шоколадный, и ещё тёплый! Надеюсь, вы простите мне вторжение, — улыбнулась я в ответ.

Леди Анна тут же заверила меня, что очень рада визиту и тоже против формальностей.

Она провела меня в беседку, где тут же накрыли стол, принесли лимонад и нарезали мой пирог порционными кусочками.

— Леди Анна, вы же знали моего отца? — решила я начать издалека. — Расскажите о нём. Каким он был королём?

Хозяйка не торопилась отвечать, смакуя шоколадный кусочек, прикрыв глаза от удовольствия.

— Меня так давно никто о нём не спрашивал, — наконец произнесла она. — Я не видела его много лет, но у меня в памяти он остался как один из самых приятных людей на земле. Он рано стал королём, и ему было трудно поначалу. Но он справлялся.

Глаза герцогини заволокло пеленой, и она помолчала, будто не зная, что ещё сказать.

— Мне показали ту пещеру, — начала я, боясь продолжить. Голос изменил мне.

— Да, это должно было рано или поздно произойти. Просто чудо, что появилась ты — его прямая наследница. Впрочем, у Георга не мог появится плохой ребёнок. Он был чудесным человеком и хорошим королём. Может быть, слегка доверчивым…

— Так странно слышать от вас такие слова. Все остальные уверены, что это он убил тех детей, накапливая магию…

Леди Анна накрыла мою ладонь тёплой рукой и проговорила, заглядывая в глаза.

— Верь себе, девочка, и никому больше. Если ты веришь, что твой отец невиновен — так оно и есть. Я тоже не верила, но разве кто слушал тогда молоденькую девушку?

— А что стало с его невестой, леди Элизабет Сомс? — спросила я, вспомнив её имя из газет и протокола заседания Совета лордов.

— Очевидно, она вышла замуж. Откуда ты про неё знаешь?

— Я читала газеты того времени и ещё несколько документов. Но всё равно ничего не поняла.

Леди Анна вздохнула, ничего не сказав. Отпила лимонад, пригладила волосы.

— Магия, как и религия, Евгения, плохо изучена в нашем мире. Её не принято разглядывать и описывать. Она просто есть, как воздух. Поэтому долгое время никто не понимал процессов, которые протекают с помощью магии. А так как люди обманом завладели магическими способностями, покорив коренной народ Эла и истребив его, то и секреты нам не достались. Если кто и знает до конца, на что способны наши артефакты, так это те, кто навсегда ушли с острова под землю.

Я молча слушала, не до конца понимая, куда она клонит.

— Есть то, что стало понятно со временем. То, что ты излучаешь магически в мир, всегда к тебе возвращается. Поэтому магию можно впитать в себя, а можно отдать. И такие люди, как правило, сильно страдают при этом. Если ты тратишь много магии на нужды королевства — как это делал твой отец — то тебе нужно как-то восполнять ресурсы. Считается, что твой отец умел высасывать магию из детей, так как они беззащитны перед взрослым. А король Ричард Пятый научился высасывать магию из самого Эла — с помощью синего песка. В конце концов, и бывший король, и узурпатор закончили свои дни одинаково.

— Это я понимаю. А что стало с Элизабет? — нетерпеливо переспросила я. Герцогиня явно стремилась увести разговор в сторону.

— Наверное, она тоже лишилась своей магии и посвятила себя новому мужу и семье. В конце концов, жизнь не заканчивается, если уходит один человек.

— Вы думаете, что мой отец похитил и её магию? — удивлённо переспросила я.

— Нет, что ты, — улыбнулась она. — Но если она его любила — то магия сама могла исчезнуть из её жизни, не находишь? И она просто доживает свои дни, подрезая розовые бутоны и радуясь простому солнечному дню.

Яркая догадка поразила меня, и я выпалила:

— Элизабет Сомс — это вы, да?

Леди Анна прикрыла глаза, будто бы от солнца, а когда открыла, я прочитала в них ответ. Сразу всё стало ясно — и её расспросы о том, как мой отец жил там, в моем мире. Любил ли мою маму, почему рано умер…

— Но как вы оказались… Анной? И почему?

— Меня звали Анна Элизабет Сомс, и я просто взяла своё первое имя при замужестве, — хрипло проговорила она, вытирая набежавшую слезу. — Никогда не думала, что ещё раз услышу своё настоящее имя из чужих уст.

— Вы любили его? — я тронула её за руку, и мне вдруг стало невыносимо жаль её. А ещё я чувствовала радость от того, что нашла человека, который знал моего отца и не обвинял его во всех смертных грехах.

— Да, — просто призналась она. — И сейчас люблю. Его портрет до сих пор висит в моей комнате.

Я кивнула. Значит, я не ошиблась, когда в видении ворона увидела портрет в будуаре герцогини. Просто там рыжий Георг был ещё молод, и я не помнила таким своего отца.

— Тогда как же вы… вышли замуж за герцога Арронского?

Она снова вздохнула, будто решая, стоит ли мне рассказать ещё что-то. Мне же хотелось хорошенько её встряхнуть и заставить говорить любой ценой.

— Если я всё тебе расскажу, Евгения, то только при условии сохранения тайны. Я прожила так много лет не потому, что была импульсивна и рассказывала всем то, что знаю. Ты должна поклясться, что никому не скажешь того, что услышишь от меня.

Я не сомневалась ни минуты.

— Клянусь! Ни одна живая душа не узнает от меня то, о чём вы мне поведаете!

— Давай позовём служанку, пусть накроет нам обед. Твой пирог хорош, но разговор предстоит долгий.

Я согласилась, и мы сидели в тишине всё то время, что слуги сновали туда-сюда с подносами и приносили миски для омовения рук. Леди Анна собиралась с мыслями, и я не мешала ей. Просто смотрела и пыталась представить, как она выглядела, когда была совсем молоденькой, и что мог чувствовать к ней мой папа.

— Мы были помолвлены с Георгом с детства. Он был единственным наследником правящей династии, а я — дочерью ближайшего сподвижника его отца. Наши семьи дружили, и мы быстро привыкли к мысли о том, что когда-нибудь поженимся. Отец Георга, король Карл Третий, открыл Королевскую школу для мальчиков, и на время обучения твоего отца мы отдалились. Мальчики из благородных семей уезжали туда на несколько лет и были оторваны от своих семей. Но после того, как Георг закончил школу и обрёл магические способности, мы встретились снова. Нам было по семнадцать лет. И вот тогда я уже влюбилась в него по-настоящему!

— А разве магические способности не обретаются при рождении? — спросила я у герцогини.

— Нет. Они проявляются либо при достижении совершеннолетия в двадцать один год, либо чуть раньше, благодаря магическим практикам.

— У папы тоже был Лиловый огонь? — спросила я.

— Да, — подтвердила леди Анна. — И у мальчиков Маклейн тоже. Когда-то давно их семьи породнились, и Лиловая магия стала проявляться и у северных лордов.

Понятно, почему Роберт принял меня за свою родственницу. Хотя, конечно, вряд ли. Я — рыжая, и он прекрасно знал, что всех рыжих на острове истребляли вслед за королевской семьёй. Скорее, просто играл на публику, чтобы я поверила, что я — его сестра и не строила романтических планов на его счёт. Засранец!

— Георг стал королём в восемнадцать лет, когда его отец на охоте напоролся на кабана и истёк кровью. Эта нелепая смерть поставила крест на всей династии Эллингов, потому что Георг не был готов к такой ответственности. Он только выпустился из школы и между нами вспыхнула любовь. Мы строили планы на жизнь, и он надеялся подготовиться к своему правлению, пока его отец крепко держал в своих руках всё королевство. Но получилось по-другому.

Леди Анна прервалась, чтобы допить бокал с водой, который ей принесли вместе с обедом. Но она не притронулась к еде, как и я. Просто кусок в горло не лез.

— После смерти отца советники старого короля начали наседать на Георга, навязывая ему свою волю. И он несколько лет занимался тем, что менял своё окружение. В конце концов вокруг него оказались люди, с которыми он дружил в Королевской школе. Они быстро прибрали к рукам важнейшие должности и стали наводить свои порядки в стране. То, что отстраивалось веками, начало рушиться. Но это я понимаю уже сейчас, сотни раз прокручивая в голове случившееся. Что-то я узнала потом, через много лет. О чём-то догадалась, но доказательств нет. Но точно одно — вокруг короля собрались люди, которые хотели только личной выгоды и им было плевать на государство. Они были молоды и агрессивны.

— Неужели отец не видел, что всё рушится? — спросила я.

— Не знаю, милая Евгения. Мы с ним не говорили о скучных делах. Мы говорили о любви и о детях, целовались украдкой и жили только ожиданием свадьбы. Как ты сейчас, — и леди Анна остро взглянула в мою сторону.

Я удержалась от саркастической улыбки и просто пропустила замечание мимо ушей, взглядом умоляя её продолжать.

— В конце концов я поняла, что ближайший советник твоего отца — лорд Хантер — положил на меня глаз. Он ухаживал за мной, несмотря на то, что я постоянно напоминала ему, что я королевская невеста.

— Лорд Хантер? — я в ужасе уставилась на неё, сопоставив все факты. — Отец Джеймса?

— Да. Как видишь, он добился своего. Я всё-таки вышла за него замуж.

Я откинулась на спинку садовой скамейки, переваривая услышанное.

— Вы думаете, что против отца составили заговор… из-за любви к вам?

Леди Анна грустно улыбнулась, снова тронув меня за руку.

— Наверное, это было бы слишком самонадеянно. Но я думаю, что каждый заговорщик преследовал свои цели. Хантер хотел заполучить меня, а Ричард Орбрук — престол. Я думаю, что в заговоре ещё участвовал Маклейн-старший и кто-то из Монро. И потом, после того, как Ричард занял престол, он стал устранять тех, что помогал свергнуть Георга. Так и осиротели мальчики Монро и Маклейн.

Я втянула носом воздух, чтобы сбросить напряжение. Так вот оно что!

— Если говорить совсем честно, Джейн, то я думаю, что Ричард изобрел способ как-то вытягивать магию из людей, и та пещера с детьми — его рук дело. Когда всё вскрылось, он подставил Георга и умело обратил народный гнев против него.

— Но отец сумел сбежать…

— Это я подстроила его побег. И дверь в ваш мир открыла для него я. Из-за потрясения у меня открылись магические способности. Только никто здесь не умел ими управлять. Многие до сих пор не знают, на что я способна. Запомни, Евгения, лучше хранить в тайне то, что ты умеешь. Иногда это может спасти жизнь.

— Извините, леди Анна… но если вы умеете открывать двери в другие миры, то Бри…

— Да, ты всё верно поняла, моя дорогая. Бри — моя дочь. Она незаконнорожденный ребёнок Георга и твоя сестра.

Глава 8

Я встала и в волнении прошлась вокруг беседки. В голове всплывали горькие слова леди Бри: «Я изгой в собственной семье», «Я жадная, если у меня отнимают моё».

В какой момент Бри изменила отношение ко мне? Ещё в замке, когда я предложила ей бежать вместе в столицу, я была всего лишь приблудной девкой для неё. А потом, когда она поняла, кто я на самом деле?

Каково ей было знать, что мы — дочери одного отца — занимаем столь разное положение? Мне всё преподнесли на блюдечке просто потому, что у меня рыжие волосы. А она, уроженка этих мест, дочь аристократов, вынуждена влачить жалкое существование.

Да она ещё и незаконнорожденная!

— Как так получилось? Вы вышли замуж, будучи беременной?

— Да, — леди Анна уже взяла себя в руки, но её пальцы еле заметно подрагивали, а в глазах застыла влага. — Собственно, я поэтому и согласилась на предложение Хантера. Он был готов воспитывать моего ребенка, и на этих условиях мы и поженились.

Чувства обуревали меня. Как же сложно и больно было юной Элизабет, когда её мечты на счастливый брак рассыпались в мгновение ока? И тут же я вспомнила видение — Бри и леди Анна вместе гуляли по поместью Хантеров, и тогда всё встало на свои места.

— Тогда почему Бри не занимает подобающего ей места в обществе? — удивилась я.

— Потому что мой покойный супруг не сдержал своего обещания. Он не признал Бри и позволил мне оставить её в доме под видом воспитанницы, не имеющей к нам никакого отношения. Я должна была скрывать ото всех, что она моя дочь. И сейчас, когда прошло так много лет, и выросло новое поколение, мало кто помнит, что меня когда-то звали Элизабет, а Бри — моя воспитанница. Она старается избегать любой связи с именем герцогов Арронских.

— Вы невероятно сильная женщина, — пробормотала я. — И я чувствую себя теперь захватчицей. Ведь Бри старше, и титул принцессы должен был перейти ей по праву!

— Нет, Евгения. Всё случилось так, как должно быть. Никто бы не принял Бри как дочь Георга. Она родилась вне брака, да ещё без магических способностей!

Я покачала головой и ухмыльнулась, ведь мы обе знали, что это не так.

— Никто не должен знать, что у неё есть своя магия. Умение отворять двери в иные миры — очень опасная история. Об этом знаем только мы втроём, Эйдан и Джеймс. Возможно, ещё кто-то из старых советников короля, но это маловероятно. Эйдан и Джеймс росли вместе, а Бри ходила за ними хвостом. Поэтому и тайны у них были общие.

— А вы? Неужели никогда больше не использовали свою магию? Не искали моего отца?

Леди Анна покачала головой.

— Я дала клятву своему мужу, что не буду искать Георга. Что брошу все свои силы на нашу семью и буду ему благодарна. И я выполнила обещание, пусть и ценой своего счастья. Да и что я могла сделать? Двери открываются в одну сторону, и мы в том мире лишь призрачные тени.

— Но вдруг Георг мог бы вернуться обратно?! — я не понимала, почему она выбрала такой путь. Смириться с требованиями нелюбимого мужа и бросить попытки спасти любимого?

— Ты ещё очень молода, девочка. И не дай тебе Бог стоять в жизни перед таким выбором, какой пришлось сделать мне. Хантер любил меня, но это была страшная любовь. Он с ревностью следил за каждым моим шагом, и я потратила годы на то, чтобы завоевать его доверие. И ещё была Бри. Угрожая благополучию дочери, можно очень умело манипулировать матерью, ты не находишь? Если бы я нарушила слово и Бри бы пострадала из-за меня, я бы не смогла дальше жить. Да и не одной любовью жив человек.

Сердце у меня колотилось как бешеное. Судьба несчастной Бри раскрывалась передо мной, и я остро почувствовала её одиночество и безнадёжность. Вот почему моя сестра так тщательно подчёркивала свою красоту — она была её самым важным оружием. Скрывая свой дар, для всех она стала неполноценной, негодной партией для благородных лордов. А вот перед красивой женщиной раскрываются все двери. Но какой же несчастной она при этом была.

— Бри проговорилась мне, что она королевская шпионка. Как же она смогла служить короне после всего того, что ей довелось вынести? Зная правду, она…

— У Бри свои секреты, моя дорогая. И я прошу тебя сохранить втайне её происхождение. Я не планировала посвящать тебя в это, но и позволить, чтобы ты сделала неверные выводы, не могла. Ты нужна нам, Евгения!

— Зачем? — я знала, чувствовала, что меня пытаются использовать в своих интересах! И теперь леди Анна открыто признаёт, что у неё есть на меня какие-то планы. — Вы готовите заговор?

— Нет, — она покачала головой и слабо улыбнулась. — Все заговорщики рано или поздно понесут своё наказание. История учит, что тот, кто предал однажды, сам будет предан. Посмотри, что стало с теми, кто оклеветал Георга? Монро и Маклейн убиты по приказу Ричарда, мой покойный муж тоже на том свете. Сам Ричард казнён по приказу сына… Кара настигла их всех.

С этой стороны я на произошедшее не смотрела. В моём мире принято решать проблемы по мере их поступления. И никто не думает на несколько лет вперёд — все живут по принципу «после нас хоть потоп». Леди Анна же открывала для меня путь в иной мир, в иное мышление.

— И чего же вы добиваетесь? — допытывалась я.

— Я просто хочу, чтобы справедливость восторжествовала. Ты должна занять трон и править Элом. Возможно, тогда справедливость и процветание снова придут в этот мир. Узурпаторы никогда ещё не приносили добра, не принесут и сейчас.

— А как же Эйдан?

— А что Эйдан? Женщине нужен мужчина, чтобы не только продолжить род, но и решать её проблемы, заниматься тяжёлой работой и обеспечивать стабильность. Одинокий король на троне имеет слишком много времени на войны и глупости. Мужская энергия должна быть уравновешена женской, ты не находишь? А уж когда пойдут дети, то ему и вовсе не будет дела до чего-либо.

— Я думаю, всё не так просто, — пробормотала я. — Ещё никогда женщины и дети не удерживали мужчин он глупостей и войн. Разве вам удалось усмирить вашего мужа?

— Да. Он души во мне не чаял. Рано отошёл от государственных дел и единственный из всех заговорщиков умер своей смертью. По крайней мере, не от рук короля. И не надо меня жалеть, милая Евгения, я живу хорошую жизнь. В конце концов оказалось, что брак может быть очень приятным и без великой любви. Если у супругов есть уважение друг к другу и общие цели — тогда жить становится проще.

Пожалуй, леди Анна для меня слишком опытная женщина. Она уже стара и не понимает того, что говорит. Или просто убедила себя со временем, что у неё всё прекрасно, чтобы не сойти ума. Антидепрессантов в её реальности ещё не придумали, поэтому она изобрела свой способ ухода от проблем.

— Но почему вы отказались от мысли посадить на трон Бри? Она красива, она старшая дочь короля Георга. Стоило бы выдать замуж за Эйдана именно её.

— Нет, милая. Ты хороша именно тем, что появилась из ниоткуда и у тебя нет здесь своей истории. Бри хорошо известна в некоторых кругах, и её персону никто никогда не примет. Ты же — как чистый лист. Такая же рыжая, как твой отец. И словно бы искупаешь его вину своими добрыми делами. Джеймс правильно сделал, что организовал те публикации в газетах…

— Так это он следил за мной? Ну конечно, чего я удивляюсь! — я внезапно почувствовала, как я голодна. Суп уже остыл и не вызывал аппетита, но я подхватила подсушенный на огне кусочек хлеба и положила на него целых три куска тонко нарезанной ветчины. Пока жевала, пыталась осмыслить всё то, что мне открылось сейчас.

— Так какой у вас план? Подружиться со мной, вынудить выйти замуж за Эйдана и нарожать ему кучу детишек? Или моими руками свергнуть его с престола? Зачем вам это всё?

Леди Анна вздохнула, глядя на меня своими бледно-голубыми глазами. Совсем как у Бри, а я раньше и не замечала…

— Евгения, я хочу, чтобы поняла для себя одну вещь. Мы — женщины, и мы никогда прямо не влияем на решения мужчин. Они играют в свои взрослые игрушки — войны, соревнования, зарабатывают деньги, испытывают азарт и банальную похоть. Но мы можем формировать их точку зрения, внушать правильные мысли и направлять на истинный путь. Именно женщины в конечном итоге способны вылепить из мужчины великого человека или превратить его в убожество. Просто наш путь длиннее и незаметней. Я не желаю зла Эйдану, но мне важно, каким он станет королём. Кто укажет ему путь? Ведь кроме жены это может быть ещё и любовница, которая нашёптывает ему по ночам нужные ей мысли.

— То есть ваш план в том, чтобы я каждый день капала королю на мозг и проводила нужные вам решения? Только и всего? Всю жизнь положила на то, чтобы кому-то стало лучше? И, наверное, вы ещё попросите, чтобы я и о Бри позаботилась, ведь так?

Леди Анна молча смотрела на меня, как я металась вокруг беседки, до глубины души возмущённая её словами.

— А как же я? Как же мои желания, моё счастье? Вы хотите вылепить из меня свою копию — смиренную спокойную леди, которая уже забыла, как чувствуется счастье?

— А ради чего ты живёшь, Джейн? — она впервые за долгое время назвала меня так и я поняла, что смогла, наконец, пронять ледяную герцогиню.

— А ради чего стоит жить? Я хочу быть счастливой! Не служить инструментом в чьих-то руках, не участвовать в заговорах. А делать то, что я хочу! Быть свободной!

— Ты всегда инструмент в чьих-то руках, Евгения! Просто для того, чтобы узнать это, нужно научиться смотреть на мир чуть глубже, чем привыкла, — леди Анна быстро взяла себя в руки, и отступать она не собиралась. — Ты можешь быть инструментом в руках людей — и тогда ты никогда не сможешь быть свободной. А можешь быть инструментом в руках добра, в руках Бога. Если ты решишь жить так, чтобы стать источником света для других, то сможешь обрести подлинное счастье.

Я рассмеялась, но получилось как-то грубо. И не нашлась, что ей ответить.

— Ты хочешь быть счастливой? Так будь ей! Прямо сейчас! Посмотри, сколько тебе дано! Ты не голодаешь, на тебе — лучшие одежды. У тебя в услужении другие люди, которые спасают тебя от неприятных и откровенно грязных дел. Для чего они это делают? Чтобы ты сидела, сложа ручки, и ныла от выдуманных проблем? У тебя нет проблем, оглядись! Ты здорова и молода, так ради чего ещё тебе жить?

Меня проняло. Впервые за несколько последних месяцев я осознала, что у меня действительно нет причин жаловаться на жизнь. Нет, конечно, кое-что есть — на то, как поступил со мной Эйдан, как жестоко я разочаровывалась раз за разом, как рухнул мой кондитерский бизнес… Но разве это несчастья? Я жива, у меня есть руки и ноги, еда, крыша над головой и перспективы стать главной женщиной в королевстве. Так чего я жалуюсь на Бога или кто у них тут самый главный?

Я села на скамейку и уставилась на леди Анну:

— Так это и есть ваш рецепт счастья? Стать кем-то, кому дано многое, и творить при этом добро? А кто же решает, что есть добро и что есть зло?

— Ты, — улыбнулась она и придвинула к себе чайник. — Если прислушаться к себе, в глубине души ты всегда знаешь, что такое хорошо, а что — плохо. Нужно только научиться не обманывать себя. А ещё нужно научиться смотреть на мир чуть шире, чем ты привыкла. Мужчины могут просчитывать на несколько ходов вперёд, как в логической игре. Ты же должна мыслить поколениями.

— Как это?

— Давай посмотрим на историю Эла за последние несколько сотен лет. Ты, наверняка, не знаешь, но Королевством всегда правили Эллинги, почти тысячу лет без нескольких столетий. Не всё было справедливо и хорошо, но достаточно устойчиво, чтобы не рушиться. Но потом всего за двадцать пять лет на троне сменилось целых три короля. Хорошо это или плохо?

— Плохо. Нет стабильности, власть лихорадит. Страна уже не управляется твёрдой рукой, и начинаются злоупотребления.

— Это если смотреть поверхностно, то да. Но на самом деле, когда короли свергаются, как пешки, то в головах у аристократов прочно поселяется мысль: «А почему бы мне или моему сыну не стать королём?» Понимаешь, чем это грозит?

— Да, — я кивнула и отпила из чашки чай, налитый герцогиней.

— Именно поэтому Джеймс не позволил поймать и убить Эйдана, а потом помог ему занять трон. Пусть король будет другой, но хотя бы из той же династии. Для стабильности и устойчивости.

Пока что я понимала ход её мыслей, это было разумно.

— Но что будет дальше? Что, если трон захочет занять Роб или Сэм Монро? Или лорд Арчибальд из Штормфорда? Или сам Джеймс? — спросила леди Анна.

— Начнётся смута. Такое уже было в моем мире, и не раз.

— Верно. Что тогда будет с нашими детьми? В каком мире они будут жить? Устоит ли Эл перед внешней угрозой? А она обязательно появится, если Королевство ослабнет.

— Да, это я понимаю. Я учила историю моей страны, и у нас так и было. Много раз.

— Значит, нужно держать стабильность любой ценой. И тут нужна женщина. Такая, чтобы наставила короля на путь правды и добра. Чтобы зажгла в нём самое светлое и доброе. Чтобы помогла осознать ценность семьи и людских жизней. Эйдан рос без матери, и у него нет такого опыта — жить в любви и согласии с собственной семьей. Его отец не смог создать для него нормальную семью, и у мальчика не было примера в жизни. Откуда черпать королю силу и поддержку, чтобы правильно управлять государством? Кто будет нашёптывать в его голову верные мысли?

— Значит, вот какую роль вы мне отвели? Рулить королём через его постель? — съязвила его. К горлу подкатил комок и меня начало подташнивать.

— И вот тут зреет главный вопрос — а ради чего ты живёшь? Что оставишь ты после себя? Разруху и хаос, или благоденствие и процветание? Разве сможешь ты быть счастлива в мире, где крыша каждый день готова обрушиться на твою голову? Даже если при этом ты будешь свободна и будешь любить выбранного мужчину?

Я вздохнула, поражаясь красноречию леди Анны. Из неё бы точно вышла великолепная королева, потому что она умеет убеждать. Но положить свою жизнь на благо других людей?

— Я знаю, что среди молодых модно думать только о себе и своём счастье. Ты считаешь, что я выжившая из ума старуха с манией величия. Но я прожила жизнь, моя милая, и я знаю, о чём говорю. Ты — ключ для этого мира. И ты многое сможешь сделать. Например, реабилитировать имя твоего отца, чтобы его нигде не полоскали вместе с грязным бельём. Помочь Бри обрести её место. Помочь молодому Маклейну восстановить былое величие рода и замка Форс. Помочь Сэму Монро стать тем, кем он является на самом деле. И помочь несчастному Эйдану стать счастливым.

— Вы слишком много на меня возлагаете, — прошептала я.

— Это сейчас так кажется, что впереди много дел. Если делать их по чуть-чуть, каждый день, то настанет момент, когда ты поймешь, что завала больше нет. И у тебя есть время для себя самой — печь десерты, кормить людей, воспитывать своих собственных детей и наслаждаться ласками мужчины, который ест из твоих рук. Это и есть счастье!

Я бросила взгляд на остатки шоколадного пирога — будь он неладен. Каких демонов я выпустила наружу, просто решив угостить им свою титулованную соседку?

— Жизнь длинная, принцесса Евгения. Её повороты порой изумляют, но поверь мне — в момент, когда ты перестанешь бороться, а решишь служить для высшей цели и находить счастье в каждом дне, она изменится. И ты поймёшь, что всё, что предлагает тебе твоя судьба — самый лучший вариант. И то, что ты сейчас здесь — самый лучший вариант для тебя. Что бы ты делала сейчас в своем мире?

— Работала бы помощницей кондитера в пекарне, — медленно ответила я. — Или лежала бы в больнице поломанная после того, как меня сбила машина. Или… искала работу, потому что была в шаге от увольнения.

— А сейчас ты что делаешь?

— Примеряю на себя роль королевы и спасительницы Королевства. Разговариваю с невестой своего отца и матерью моей сестры. Пытаюсь решиться на роль, которая мне не по силам.

— Ты справишься, дорогая. Перестань сопротивляться. А если ты когда-нибудь решишь принять мою помощь — то и я, и Джеймс к твоим услугам. И даже Бри поможет тебе, что бы ты о ней ни думала. Ты — не одна. Мы вместе!

Я прикрыла глаза и решила прислушаться к себе, как раньше советовала леди Анна. Душа никогда не врёт, ведь так?

И где-то глубоко внутри, там, где я держала всё самое сокровенное, шевельнулся лучик надежды. Как будто бы я не разрешала признаться себе, что меня в самом деле ждут великие дела, о которых я даже не представляла. И моя душа только и ждёт, чтобы расправиться на полную катушку. Я хочу прожить свою жизнь так, чтобы обо мне слагали легенды. И не хочу сгинуть в безвестности. Я хочу приносить добро и жизнь в этот мир. Я хочу всего и сразу!

Глава 9

Назад от леди Анны я шла окрылённая. Всего одной беседой она рассеяла мои сомнения и сделала так, что я сама захотела замуж за Эйдана. Пусть наша с ним история началась не так, как надо. Но ведь и он — пострадавшая сторона. Бедный мальчик вырос без матери и любящего отца, он может просто не знать, как нужно обращаться с женщиной! А ещё Эйдан превыше всего ставит государственные интересы. И это даже хорошо — потому что есть, с чем работать!

И есть ещё один момент, который я упускаю из виду. Потеряв невинность, я потеряла шанс на удачное замужество с любым местным мужчиной. И это тоже не стоит списывать со счетов, строя козью морду Эйдану!

Всё-таки хорошо, что я испекла шоколадный пирог. Он стал поистине судьбоносным!

В гостиной перед моими личными покоями сидел тот самый Крючкотвор, который выдавал мне лицензию на открытие кондитерской. Он имел всё тот же неприступный чиновничий вид, что и всегда. Не робел, не смущался. Демонстрировал, что всегда относился ко мне ровно и с одинаковым рвением. Я поздоровалась и присела рядом с ним.

— Ваше Высочество, я принёс все документы, касающиеся кондитерской «Сахар и мёд».

И он пододвинул ко мне папку. На минутку я словила панику, что ничего не пойму, но потом вспомнила, что читать я всё-таки умею, если не слишком сильно вглядываться в текст. Будто бы на уровне интуиции считываю смысл, а мне и этого достаточно.

В папке было всё по-взрослому: план обследования помещения и заключение о пригодности к производству, свидетельство о вступлении в гильдию, контракты на импорт сахара, кофе и какао, Королевское разрешение на открытие пекарни, копия купчей на дом и участок. Я бегло проглядела документы, продумывая свой следующий вопрос о патенте, но глаз зацепился за знакомую фамилию. Королевское заключение было подписано лордом Дж. Хантером.

Опять Хантер! Он натравливает на меня журналистов, подписывает разрешение на открытие пекарни… Он что, приставлен ко мне следить?

Сразу же вспомнилось, как я увидела его лицо в окне — впервые без повязки. Тоже следил, но уже двумя глазами! По коже пробежал озноб, и мне стало не по себе.

— Подскажите, разве лорд Хантер всегда подписывает Королевские разрешения на открытие заведений? — поинтересовалась я у Крючкотвора.

— Если речь идёт об особо важных заведениях — то да, — важно ответил он, сложив руки перед собой. — А что вас смущает?

— Ничего, — покачала я головой. — Подскажите, пожалуйста, могу ли я зарегистрировать патент на свои изделия? Скажем, на пирожные или торты, которые придумала сама?

— Зачем? — не понял чиновник.

— Видите ли, уважаемый господин…

— Меня зовут Дорн. Мэттью Дорн, — учтиво представился Крючкотвор.

— Господин Мэттью, моя кондитерская на грани разорения из-за того, что мои идеи своровали некие господа, из-за чего я теряю свои прибыли. Я могу как-то защитить свои изобретения?

— Но разве пирожные — это изобретения? — не понял господин Дорн.

— Да, это изобретения. Такие сладости, которые делаю я, не умеет делать больше никто. Пока не купит и не скопирует! — я начинала терять терпение, а благодушное настроение, которое я приобрела благодаря леди Анне, начало улетучиваться.

— Я не уверен, что смогу вам помочь. Никто и никогда не патентовал рецепты… для этого нужно принять соответствующие законы, а на это потребуется время, — начал увиливать сухощавый Мэттью.

— А если я обращусь к лорду Хантеру? Может он подписать такой указ?

Крючкотвор нервно сглотнул и кивнул.

— Хорошо, тогда спасибо за консультацию. Вы свободны! — я еле сдерживала нетерпение и торопилась выпроводить чиновника. План действий уже был готов в голове, и мне не терпелось его воплотить.

— Лорд Хантер, потрудитесь объяснить, по какому праву вы вмешиваетесь в мою жизнь? — я горела праведным негодованием и хотела получить ответы. Может быть, сегодня именно такой день — важных откровений и неожиданных открытий?

Я заметила, как Хантер, стоящий спиной ко мне, взял со стола бархатную ленту и завязал свой глаз. Потом не спеша повернулся и посмотрел на меня сверху вниз. Я осознала, насколько он высок, только когда опрометчиво шагнула к нему и застыла перед внимательным взглядом единственного карего глаза.

— Что вы имеете в виду, Ваше Высочество? — он был холоден и предельно вежлив. Но не на ту напал.

— Вы подписали Королевское разрешение на открытие моей кондитерской, — начала я, но он перебил:

— И чем вы недовольны? — выразительная бровь поползла наверх, но меня не так-то просто был смутить.

— Вы организовали газетные публикации о моих приключениях в Эле! — я продолжала перечислять, тыча пальцем ему в грудь. — Вы следите за мной!

— Да, и буду делать это ещё долго. Я только не понимаю, чем вы недовольны? — он нахмурился, действительно не понимая, что в этом такого. — Я также контролирую строительство вашего дворца, доделываю за вами работы по расчистке замкового рва, слежу за тем, каких лошадей вам выбирают, одобряю ваши решения по поводу слуг и многое, многое другое. Таковы мои обязанности!

Я осеклась.

— Вы шутите? Вместо того, чтобы заниматься важными мужскими делами — ну, скажем, обороной Эла, пополнением казны, расследованием преступлений, вы ведёте за мной слежку?

— Я вынужден быть в курсе ваших дел, потому что вы — королевская особа. А когда станете королевой, то обязанностей только прибавится. И, смею вам заметить, я отлично справляюсь с ними!

— Когда мне выдавали разрешение на кондитерскую, я ещё не была королевской особой!

— Это вам только так кажется. Но с пекарней вы правы. Я занялся этим делом по просьбе короля Эйдана.

На моём лице расцвела улыбка, хотя я постаралась её скрыть. Безуспешно. Значит, Эйдан всё-таки помог мне? На сердце стало теплее.

— Значит, я могу обращаться со своими просьбами к вам напрямую? — спросила я, чтобы хоть как-то смягчить ситуацию. Кажется, я совершенно зря на него наехала.

— Безусловно, — высокомерно сказал он и спросил: — Это всё?

— Безусловно, — передразнила я его и вышла вон, хлопнув дверью.

Что ж, будем играть по их правилам. Раз теперь мне не нужно тревожить Эйдана своими просьбами, я протопчу дорожку к Хантеру. Так даже удобнее. Кое-что вспомнив, я вернулась в кабинет и застала хозяина в той же позе. Он что, так и пялился на дверь всё это время?

— Лорд Хантер… Как скоро я смогу обставлять свой новый дворец? Вы, помнится, обещали ускорить его строительство.

— Ваш дворец почти готов, Ваше Высочество. Со следующей недели можно будет завозить мебель и оборудование.

Я задохнулась от такой новости:

— Вы не шутите?! Там действительно есть стены и крыша?

— И водопровод. Всё по последнему слову техники. Садовники уже готовы высаживать растения в саду, а работники приступили к оформлению пляжной зоны.

— Но как такое возможно?! — изумилась я. — Никто не может строить такими темпами!

— Что ж, сознаюсь вам, что мы загнали до смерти дюжину магов… а в остальном всё абсолютно реально, — серьёзно сказал он.

— Вы шутите! — воскликнула я, но по улыбке, тронувшей его губы, поняла, что он и правда дразнит меня. — Хорошо, спасибо!

Я наконец вспомнила о хороших манерах и присела в реверансе.

— Я вам очень благодарна. Жду с нетерпением, когда смогу увидеть новую резиденцию.

И на этот раз я степенно удалилась, аккуратно прикрыв дверь.

Душа пела. Что за прекрасный день! Новости следуют одна за другой, и все — хорошие!

Я пустилась по коридорам вприпрыжку, мечтая вскочить на лошадь и помчаться к озеру. Собственный дворец! Ура!

На следующий день я села в карету, запряжённую четвёркой лошадей, и со всеми полагающимися почестями проследовала к новому дворцу. Со мной была кипа чертежей, с которыми я собралась сверяться на месте. Одно дело рисовать планы и согласовывать их на бумаге, а другое — увидеть результат на местности.

Я собиралась быть дотошной и внимательной — раз уж для меня построили целый дворец, то важно проследить, чтобы там всё было как надо.

Ещё на этапе проектирования я настояла на ванных комнатах и отдельных туалетах со сливом и водопроводными трубами. Материал я оставила на усмотрение строителей и рабочих, и мне было интересно посмотреть, как они справились.

На кухне были спроектированы вытяжки над каждым очагом и плитой.

В подвальных помещениях, помимо кладовых, располагались прачечные и хозяйственные комнаты. А внутри моих покоев, состоявших аж из двенадцати комнат, был задуман настоящий хаммам с маленьким бассейном. Я хотела иметь в своём жилище что-то вроде купальни в Форсе. Но так как горячих источников, как в Злобных Пустошах, на месте дворца не было, пришлось объяснять архитектору, как устроен хаммам.

Дело в том, что когда-то давно я с классом ездила в одно интересное место. Это село Болгары в Татарстане — бывшая столица Волжской Булгарии, центр древнего исламского мира. Там были развалины древнего хаммама — и нам показывали каменные ёмкости под полом, которые обогревали горячей водой весь банный комплекс. Сбоку располагались печи, которые подогревали воду, и та циркулировала по сложной системе каналов в стенах и специальных нишах.

Я объяснила, как смогла, архитектору, и он вроде бы даже понял. И теперь мне не терпелось увидеть всё своими глазами.

Мысленно я торопила лошадей, мечтая оказаться на месте как можно быстрее. Но когда выскочила из кареты, то встала как вкопанная: на месте, где ещё совсем недавно росла трава по пояс, возвышался двухэтажный белоснежный дворец в классическом стиле. Он будто сошёл с итальянской открытки и был лёгким и невесомым на вид.

Парадная лестница перед крыльцом, портик с колоннами, двускатная крыша по центру. От него раскинулись два крыла полукругом. Вокруг сновали люди и я с удивлением увидела, как кирпичи и тяжёлые брёвна летают по воздуху, управляемые узкими ладошками людей в длинных мантиях. Маги! Стройматериалы передвигают по воздуху!

А учёные нашего мира до сих пор гадают, кто и как построил пирамиды в Египте или Стоунхендж в Англии. Да вот так, очень просто!

Но ещё больше я удивилась, увидев среди множества строителей Бри в мужском костюме. Длинные ноги и округлые ягодицы облегали чёрные брюки, заправленные в сапоги. На стройном стане затянута жилетка, под которой белела рубашка с пышными рукавами. На голове — узкая мужская шляпа с высокой тульей.

Бри мусолила во рту карандаш и расхаживала по территории, раздавая указания.

— Бри! — я полетела к ней, как на крыльях, но тут же осеклась, вспомнив откровения леди Анны. — Как я рада тебя видеть!

Она смерила меня взглядом с ног до головы и кивнула.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я её, подходя ближе.

— Распоряжаюсь строительством твоего дворца, — деловито пояснила она. — Ну как ты делаешь! Я же показывала тебе чертёж! Вот уроды безрукие, ничего сами сделать не могут!

Я вздрогнула, так буднично и привычно прозвучали резкие слова.

— Но почему ты? Ты что, строитель? — я растерянно оглядывалась, почувствовав тревогу.

— Женя, не тупи, — раздражённо сказала она. — Ты же хотела водопровод, хаммам, тёплые туалеты? Ну вот я здесь, чтобы всё это обеспечить!

— Как? — до меня всё ещё не доходило.

— Мягким местом об косяк! Ради твоих прихотей я то и дело мотаюсь в Москву и смотрю, как делается то или иное приспособление. Запоминаю сотни чертежей, по памяти зарисовываю. Я у них даже формулу чугуна своровала!

Бри говорила сухо и раздражённо, но в глубине души была горда за себя. Я угадала это по её блестящим глазам и самодовольному виду.

— Бри, ты гений! — прошептала я. — Вот как можно использовать твою магию!

— Тебе лишь бы использовать! — ухмыльнулась она. — Не будь у меня такой хорошей памяти и выносливости…

— Ты настоящий гений! Я и подумать не могла, что можно вот так…

— Ой, ладно, не мельтеши… хватит с меня твоей благодарности!

— А словечек-то понабралась! — я наконец-то пришла в себя. — Ты на стройках понаслушалась, как мужики выражаются? Ты бы поосторожнее, так в приличном обществе не разговаривают.

— Ага, поучи меня ещё! — отмахнулась она и снова прикрикнула на рабочего, который выкладывал плитку ёлочкой перед парадной лестницей.

— А биде ты для меня установила? — с улыбкой подначила я её и она наконец остановилась, внимательно посмотрев на меня.

— Бумагой подотрёшься! — неласково сказала она.

Я же смотрела на неё и не могла поверить, что она — дочь моего отца. Такая красивая, самоуверенная, колючая. Из неё бы вышла достойная наследница престола. Если бы всё сложилось по-другому и Элизабет родила бы её в любви и браке, а меня бы никогда не оказалось на свете…

— Ты чего поплыла, Женя? — Бри встряхнула меня и внимательно поглядела в глаза. — Пошли, кухню покажу. Знаю, ради чего примчалась сюда.

И я послушно пошла за ней следом, перескакивая через какие-то блоки, мешки с песком и металлические инструменты. Как же за такое короткое время у них получилось построить самый настоящий дворец?!

Кухня вышла именно такой, какой я её и задумывала. Сквозь высокие окна лился яркий дневной свет, а потолок в высоту был метра четыре, не меньше. Жарко не будет!

Прямоугольная, вытянутая, она состояла из ниш, в которые потом будут вмонтированы дровяные плиты и отдельные рабочие места. Стены как раз штукатурили многочисленные работники — только на кухне я насчитала около двадцати человек.

Полы выложены гладкими плитами, щели между ними — минимальны. Во всей кухне целых три мокрых точки — и ко всем подведены чугунные трубы. Эл под руководством Бри совершил технологический скачок лет на триста вперёд!

— Тебе сюда придётся экскурсии водить, — довольно сказала Бри. — Все, кто это строит, до сих пор пребывают в шоке, что так можно было.

— А они знают, что ты таскаешь технологии из другого мира? — осторожно спросила я, когда мы отошли от скопления рабочих.

— Нет, он думают, что я всё это придумываю сама, — хихикнула она и на мгновение стала выглядеть очень молодо, совсем девчонка.

— Спасибо тебе за это, — я неопределённо махнула рукой на окружающее пространство. — Я буду помогать тебе всем, чем смогу. И если стану всё-таки королевой, то ты получишь при дворе самое почётное место.

— Ты сначала стань, — протянула она. — Хотя… если не станешь, то я сама тебя убью. Найду и голову оторву. Иначе для чего я проделала столько работы?

Я не выдержала и крепко её обняла, чувствуя, как она окаменела под моими руками. Я не знала, стоит ли ей говорить, что я знаю о нашем родстве. Но Бри умная, она и так всё поймёт, без слов.

Когда я её отпустила, то отвернулась, чтобы смахнуть слезу. Чувства переполняли меня, но здесь было слишком много людей, кто-то мог нас подслушать. Вместо этого я спросила её:

— А электричество когда проведут?

— Эй, а ты не обнаглела ли? — с усмешкой спросила Бри. — Меня могут сжечь на костре за это твоё электричество! Неизведанная магия, все дела.

— Ладно, это мы как-нибудь потом притащим сюда, — улыбнулась я. — Но розетки неплохо бы предусмотреть…

Бри кинула в меня какой-то тряпкой, а я со смехом увернулась. С такой сестрой не соскучишься!

— Ну что ж, я увидела всё, что хотела, — важно сказала, копируя серьёзного чиновника. — Можно ехать домой. А завтра переезжать можно?

Бри округлила глаза, но потом поняла, что я шучу.

— Дня через три привезут оборудование для кухни и мебель. Вот тогда лучше приехать и всё самой проконтролировать. А сейчас езжай-ка домой, ублажать своего жениха. Он ради тебя вон какой дворец отгрохал! — Бри снова обрела свой спокойный ледяной вид, но я уже не куплюсь на эту метаморфозу.

— Слушаюсь, моя дорогая напарница. Так и сделаю, — я приложила к голове руку, шуточно по-военному отдавая честь.

— Вот и славно! — она проводила меня до кареты и даже предупредительно придержала дверь. — Удачной дороги!

— Бри! — в последний момент окрикнула я её. — Возьми меня как-нибудь с собой!

Та коротко кивнула и скрылась посреди стройки.

Глава 10

— Почему ты не носишь мои подарки? — с обидой в голосе проговорил Эйдан. — Они настолько тебе не нравятся?

Сегодня у нас было ещё одно свидание «по плану». Я догадалась, что его секретарь ставит в расписание встречи со мной заранее — раз в три дня — потому что уж очень одинаковая периодичность была у наших аудиенций.

Но обижаться не стала — наверняка у королей по-другому нельзя. И, если уж по-честному, мне это тоже было удобно. Я могла планировать собственное время и готовиться к свиданиям заранее.

А ещё, если уж быть предельно откровенной, то следовало признаться себе ещё и в том, что я готовлюсь выйти замуж по расчёту. Ещё совсем недавно эта мысль была для меня невозможной и запретной. Зачем мне это нужно?

Но сейчас, обдумав слова леди Анны, я поменяла своё мнение. Ну и что, что по расчёту? Разве я первая? Из века в век браки заключались ради выгоды. Чем я хуже или лучше? Меня отрезвила мысль герцогини о том, что жизнь длинная, и в ней возможны всякие повороты.

Что, если свадьба с Эйданом — всего лишь ступенька на пути к чему-то большему? Как замок Форс был всего лишь платформой для того, чтобы оттолкнуться и взлететь до уровня принцессы целого королевства.

А вдруг, если я отвергну этот брак, то лучшее будущее для меня так и не наступит?

Эти мысли преследовали меня, пока я думала о Бри. Она родилась в мире, где её считали отверженной. И если бы она родилась уродиной, то её судьба была бы очень печальна. Но она, приняв всё как есть, превратилась в надежду Эла благодаря своей способности подглядывать за идеями из чужого мира, ушедшего в развитии далеко вперёд.

Что, если бы мы научились мысленно телепортироваться к инопланетянам и подсматривать за их технологиями? Тем, как они лечат друг друга, какие материалы используют, какое топливо заливают в космические корабли?

От того, какие возможности открывались не только перед Элом, но и передо мной лично, захватывало дух. Если у Эйдана есть преданный ему Хантер, то у меня может быть такая же незаменимая Бри. Я смогу дать ей признание и защиту, она — развитие и процветание Элу. Мы вместе сможем открыть больницы, обучить врачей, учителей, физиков, химиков. Столько предстоит сделать!

— Женя, о чём ты задумалась? — донёсся до меня голос Эйдана.

Я настолько унеслась мыслями вперёд, что забыла о нём.

— Прости, я обдумывала идеи для дворца, — проговорила я. Эйдан, пока я витала в облаках, успел придвинуться ближе и положить руку мне на талию. Я не стала отодвигаться и усилием воли подавила привычный страх, который возникал после его прикосновений. Придётся с этим тоже что-то делать…

— Ты хочешь быстрее переехать? — спросил он, глядя на меня искоса сквозь длинные ресницы.

— Да, потому что тогда будут соблюдены все приличия. Мне кажется, что невеста и жених не должны жить вместе до свадьбы, — парировала я.

— Но мы и не живём. Королевский замок большой, — продолжал уговаривать он. — От твоих до моих комнат идти можно целый час!

— Эйдан, я буду с тобой откровенна, — решилась я высказать то, что лежит на сердце. — Мне сложно забыть и простить то, что ты со мной сделал. И мне будет проще это сделать, если я буду далеко, на расстоянии от тебя. Хоть и небольшом. В своём собственном доме я буду чувствовать себя в безопасности, и это поможет мне обрести душевное спокойствие.

Он замолчал, обдумывая мои слова.

— Тем более, всё равно я стою у тебя в расписании, и на наши встречи это не повлияет, — добавила я лукаво и рассмеялась.

Он тут же оттаял и улыбнулся ответ.

— Ты права. Неважно, куда придётся приезжать к тебе. Главное, что я буду знать, где ты. И прости меня ещё раз, я обещаю тебе, что больше против твоей воли я действовать не буду.

По спине пробежал озноб — его слова всколыхнули эмоции, и я тут же почувствовала тягучую слабость в ногах. Пришлось облокотиться о его тёплый бок и замереть. Его прикосновения стали приятны, и я расслабилась.

— Тогда не мешай мне переезжать. Обещаю, что тебе понравится наш новый дом. В нём будет гораздо удобнее жить, чем в этом старинном монстре, — пообещала я и положила голову ему на плечо.

— Я бы очень хотел, чтобы наш брак оказался удачным, — проговорил он, крепче прижимая меня к себе. — Моя любовь к тебе сможет победить все преграды. Я сделаю тебя счастливой, можешь мне верить. Только будь честна и говори всё также прямо, как и сейчас. Нет ничего хуже, чем пустые усилия, направленные на человека, который тебе лжёт.

Я просто кивнула, не потрудившись ответить. Голова слегка кружилась, и я крепче вцепилась в перила, у которых мы стояли. Впереди расстилалось озеро Аррон, сбоку был виден белоснежный дворец и маленькие люди, похожие на муравьёв. Они сновали туда-сюда и выглядели очень занятыми.

— Над чем ты сейчас работаешь? — вдруг спросила я. — Ты же король, наверняка у тебя полно забот. Я хочу, чтобы ты рассказывал мне о том, как идут дела.

— Тебя интересует внешняя политика или внутренняя?

— И то, и другое. Давай присядем? — попросила я, чувствуя слабость в ногах. Он подхватил меня за руку и подвёл к стулу, галантно отодвинув его от стола. На нём красовалась ваза с фруктами и ягодами: алая клубника, розоватая малина, жёлтые бархатные абрикосы. Вишня, на мой вкус, была кисловата, и я выбрала аппетитную клубнику. Сладкая!

— Самая важная забота сейчас — армия. Люди, которые умеют только воевать, не любят сидеть на месте и жить мирной жизнью. Они всегда должны быть заняты. Поэтому важно сплотить её вокруг меня.

«Чтобы они не поддержали нового претендента на престол», — мысленно закончила его мысль я. Это как раз то, о чём говорила леди Анна.

— А самая важная проблема внутри государства — это магия. За многие годы запретов знания были утрачены или спрятаны так далеко, что сами Хранители уже не знают, где они. Вместо того, чтобы изучать, систематизировать и по крупицам собирать магические знания, чиновники сжигали старинные свитки и уничтожали книги. Немногие ослушавшиеся не спешат вытаскивать на свет то, что спрятали. Нет доверия власти — и я понимаю, почему.

— Неужели твой отец был так недальновиден? — спросила я. Мне очень хотелось понять, как он относится к бывшему королю.

— Мой отец к концу своего правления уже не был самим собой. Я помню того, кто начинал свой путь с веры в справедливость и добро, а закончил сумасшедшим правителем с магической зависимостью. Он перестал быть тем, кого я знал. Без синего песка он превратился в жалкого старика. И, если честно, я считаю, что совершил доброе дело, прекратив его мучения.

Цинизм Эйдана немного покоробил, но я оценила его честность.

— Почему с ним это произошло? — спросила я.

— Я и сам не понимаю. В том числе для того, чтобы понять, я и решил узаконить магию. Её нужно изучить, чтобы предупредить подобные случаи в будущем. Возможно, есть какое-то лечение или ещё что-то в этом роде.

— Значит, армия и магия. А как же образование? Медицина? Условия труда? Сельское хозяйство? Этим занимается Хантер?

Король странно на меня посмотрел, вертя в руках косточку от абрикоса. Потом осторожно положил её на стол, где уже выстроились три других. Получился идеальный ряд, словно по линеечке.

— Чем-то срочным занимается Хантер и просто докладывает о том, что сделано. У него есть моя печать и право ставить свою подпись там, где не требуется каких-то судьбоносных решений. А если чем-то мы и не занимаемся, то только потому, что не хватает времени в сутках. После свадьбы ты вполне можешь взять на себя что-то из этого.

Я улыбнулась. Что ж, возможно, когда-нибудь, если я буду готова к такой ответственности…

— Прости, дорогая, но у меня встреча с губернатором. Я вынужден тебя покинуть!

Эйдан встал и, близко подойдя к моему стулу, легко наклонился и поцеловал в губы. Накопленное статическое электричество больно ударило искрой в верхнюю губу, и мы оба вздрогнули.

— Прости! — он смутился и погладил большим пальцем губу. — Я не специально!

Я улыбнулась и кивнула головой.

— Я ещё посижу, больно вид хороший, — пробормотала я. — А ты иди.

И он вышел, явно торопясь решать свои важные государственные вопросы.

Ну что ж, у меня тоже были задачи не менее сложные. Моя задумка была близка к завершению, и нужно было тщательно всё подготовить. А ещё вчера перед сном появилась крутая мысль, которая не давала мне покоя. Нужно будет спросить у Бри, как можно это воплотить в жизнь!

Мама рассказывала, что когда они с папой переехали в свою первую квартиру — ту самую, в которой я побывала вместе с Бри — они первое время спали на матрасе, брошенном прямо на крашеные доски пола. Вместе клеили обои, выбирали мебель и занавески. Папа запрещал делать дырки в стенах, чтобы повесить картины и фотографии, и мама тайком от него бегала с молотком и пыталась забить тонкие гвоздики в бетонные стены. Те ломались, а она сквозь зубы ругалась и требовала от отца повесить дорогие сердцу изображения.

В конце концов они договорились, что повесят картины там, где они будут находиться всегда. Папа организовал дырки в стенах, а мама выбрала рамы. И сколько я жила потом в этой квартире, фотографии никогда не перевешивались. Папы уже не было, а новых картин мама больше так и не повесила.

Здесь же не пришлось идти на такие жертвы. К моему приезду дворец был вымыт и гулко отдавал эхо, когда я шла на маленьких каблучках принимать работу.

У дворца полукругом выстроились маги — совсем молодые ещё эллийцы — и гордо ожидали моего вердикта. Рядом со мной шла Бри, давая необходимые пояснения. Во всём чувствовался её безупречный вкус — и я радовалась, что именно она занималась этим проектом.

Если бы она родилась в моём мире, то из неё получилась бы известная модель, дизайнер одежды или интерьеров. Невероятный талант и безупречный стиль там ценятся гораздо выше, чем здесь.

Самой оформленной частью дворца оказалась оранжерея — сюда привезли уже выращенные в горшках и кадках растения со всех концов Эла. В основном тут были вечнозелёные пальмы, ярко-цветущие тропические лианы и карликовые копии больших деревьев. К сожалению, в ботанике я разбиралась гораздо хуже, чем в кулинарии, но увиденное очень порадовало. Я поспешила к пальме и прислонилась к её стволу.

Энергия южной красавицы оказалась совсем другой, не как у сосен или дубов — перед глазами стояли голубоватые всполохи, а под носом разлился запах моря и йода. Слабость, поселившаяся в теле с утра, прошла и я почувствовала, что решение сделать оранжерею частью дворца было правильным. Ещ не зная тогда о чудодейственной силе растений и земли, я чувствовала, что хочу эту энергию себе домой.

— Бри, я в полном восторге! — если бы мои глаза умели излучать любовь и благодарность, то моя сестра утонула бы в их сиянии. А так она сдержанно улыбнулась и насмешливо проговорила:

— Прости, но пока без кондиционеров и электричества. Но отопление есть — водное, под полом. Будет почти всё, как в твоей любимой «хрущёвке».

Мы обе прыснули со смеху и порадовались шутке, понятной только нам двоим. Как же это восхитительно, иметь того, кто знает про тебя всё и понимает, как никто другой.

До вечера мы с Бри следили за тем, как маги методично «забрасывают» в распахнутые окна и двери тяжеленные диваны, кровати и шкафы. К сожалению, мастера-краснодеревщики, плотники и столяры не умели изготавливать мебель касанием руки. И поэтому обставить смогли только мои покои — будуар, ванную комнату с фарфоровым унитазом и личную гостиную.

Но зато здесь обстановка была продумана до мелочей! Мебель из орехового дерева, наборный паркет из трёх пород и стены, оббитые шёлком янтарного цвета. На фоне комнат моя бледная кожа приобретала здоровый тёплый оттенок, а волосы контрастировали с изумрудной обивкой дивана и кресел. Эта комната создавалась так, чтобы стать достойной оправой для моей внешности.

Если бы Бри создавала комнату под свою северную красоту, то подобрала бы тёмную мебель и бело-серый мраморный пол. Но я заметила, что она постаралась для меня и ощутила в сердце любовь. И она согрела меня не хуже объятий самого желанного из мужчин. Остро захотелось отплатить ей тем же.

Когда я закончила осмотр комнаты, любовно трогая золотую инкрустацию на туалетном столике и рассматривая себя в серебряное зеркало, то почувствовала дикую усталость. Ехать в замок не хотелось, и я решила остаться здесь ночевать.

Один из слуг был послан в замок за Юли и ещё одним из лакеев, я же со вздохом растянулась на кровати, застеленной хлопковым пледом медового цвета. Не было ни постельного белья, ни подушек. Но я уже чувствовала себя как дома.

Мне снилось, что с неба на меня спускается столб света, отсекая всё лишнее. Не осталось ничего — ни дворца, ни людей, ни природы. Золотистые пылинки летали вокруг лица и тела, и в этом освещении я казалась самой себе совершенной. Я будто одновременно видела себя изнутри и снаружи.

Вокруг меня плясали лиловые, изумрудные и оранжевые огоньки, но за световой круг не заходили. Тело же моё будто напитывалось этим светом и пульсировало в такт.

Я открыла глаза и увидела, что в комнате горит одинокая свеча, а в кресле подле неё свесила голову на грудь спящая Юли. Мне стало стыдно — вызвала девочку, а сама уснула. Горе-хозяйка!

Приподнявшись, я осторожно позвала её по имени и она встрепенулась, протирая глаза. Я велела ей лечь на диване и укрыться одеялом, которое она держала в руках. Свечу задули, и дворец погрузился во мрак. Я тоже прикрыла глаза и не заметила, как уснула.

Кухня во дворце постепенно обрастала оборудованием. Первыми прибыли каменщики и сложили печи и плиты. Тяжёлые чугунные листы были уложены на раствор и намертво закреплены. Теперь тут можно будет ставить чайники, сковородки и кастрюли с плоским дном. У меня будут блинчики, и жареная картошечка, и даже наггетсы. Всему своё время!

Я обходила свои владения и то и дело прикасалась к неживым пока предметам.

Вот тут в углу к стене прислонили решётку для гриля и метровые шампуры. Тут же притулились котелки: судя по размеру, начиная от четырёх и закачивая несколькими десятками литров. Посредине кухни ожидали массивные столы из дерева. Бри сказала, что до технологии изготовления нержавеющей стали она пока не добралась, поэтому сделать мне кухню, как в лучших ресторанах моего мира, не может. Но я и дереву была рада — главное, что они есть.

Мойки были выточены из камня. Сколько труда на это понадобилось — я не уточняла, просто понадеявшись, что тут приложили руку какие-нибудь маги-геологи или кто-то в этом роде.

А вот трубы из чугуна были гордостью Бри.

— Ты знаешь что-нибудь о коксе, флюсе или доменной печи? — высокомерно спрашивала она, осыпая меня терминами. — Ты бы видела, как смотрел на меня королевский кузнец! Хорошо ещё, что сразу не выгнал взашей. А уж когда я нарисовала ему схему доменной печи, так вообще прослезился. Ты знала, что мужиком можно завладеть, просто нарисовав ему гигантскую бандуру и показав то, до чего он сам не додумался?

Она хохотала, трогая пальчиком своё творение.

— А когда я рассказала ему, что можно делать из этого чугуна… — она притворно вздохнула. — Не там мы, женщины, пытаемся искать мужское внимание. Наряды и косметика — баловство. А вот всякие технические штучки и знания — это настоящее сокровище. Читай книжки, Жень, если хочешь заполучить внимательного мужа!

Мы с ней рассмеялись, а я снова попросилась с ней в «поход» в мой мир.

— Нельзя, милая. Туда нет хода так часто, как ты хочешь. У меня магия в крови, а у тебя — другая. Потерпи, пусть пройдёт хотя бы год. А пока, вон, займись делом, чтобы не страдать. А будешь себя хорошо вести — схожу, посмотрю, как у твоей мамы дела. Договорились?

Глава 11

Этой ночью я спала в своих покоях в Королевском замке, мечтая о том, что всего через несколько дней смогу переехать в летний дворец и почувствовать себя хоть немного свободней.

Здесь же меня посещали странные сны. Мне снился мальчик, в которого я была влюблена в колледже. И даже, скорее, не он сам, а то чувство, что я испытывала к нему. Тело будто бы обволокло негой и предвкушением прикосновений. Я всегда чувствовала, когда он рядом. Мне не надо было смотреть по сторонам, чтобы понимать, что тот мальчик на меня смотрит. Кровь превращалась в жидкое пламя и разносило по телу счастье и жар, который сводил с ума. А если ненароком получалось прикоснуться к его руке, то она пылала, будто обваренная кипятком.

От меня во сне будто отрывались золотистые лучи ауры и тянулись к нему, в неведомые дали, туда, где за иномирной дверью скрывался тот, кого так жаждала душа и тело. Он был рядом, и одновременно далеко.

Проснувшись, я поразилась тому, что ощущения никуда не пропали. Это была любовная истома — так высокопарно классики называли это чувство — и я как никогда ясно осознала, о чём они писали. Мне не хотелось двигаться, открывать глаза и вылезать из-под тонкого покрывала. Хотелось хоть чуть-чуть ещё уловить то состояние, в котором я пребывала во сне. Хотелось найти того мальчика и почувствовать рядом с ним то самое, от чего трепетало сердце.

Но ноздри уловили запах кофе, и я поняла, что Юли уже принесла завтрак и терпеливо ожидает, когда я встану. Жар из тела потихоньку улетучивался, и я остро жалела об этом. Но день брал своё — нужно было жить свою настоящую, а не призрачную жизнь, а мечтаниям оставить то время, которое подарено только нам самим и нашим любимым.

Но сон из головы не шёл. Почему именно тот мальчик? Чувствовала ли я и правда к нему такой трепет и желание? Или это взрослые гормоны играют со мной такую злую шутку?

Наверное, что-то похожее я чувствовала к Эйдану, когда он целовал меня в карете.

Пальчики на ногах поджались от воспоминания, но потом нахлынуло ставшее привычным чувство страха. С этим тоже придётся что-то делать. Мне бы хорошего психолога, что ли… Которого здесь нет и быть не может.

Потом вспомнился вопрос Эйдана про драгоценности, которые я не ношу. Правда была в том, что мне неудобно было заниматься повседневными делами, будучи обвешанной ожерельями и браслетами. Но вот положить их на видное место, чтобы надеть вечером на свидание — это сделать нужно.

— Юли, подай мне шкатулку, пожалуйста, — попросила я её после того, как съела весь завтрак и выпила кофе. Вставать из кровати по-прежнему не хотелось.

В ящичке из тёмного полированного дерева хранились не только подаренный Эйданом изумрудный кулон, который Бри сорвала с меня тогда, когда мы бросились в мой мир, соседствовал с браслетом. Он неведомым образом снова вернулся ко мне, но после газетных публикаций я уже ничему не удивлялась — следили за мной тщательно. Тут же были полудрагоценные броши и серьги, которые подбирала к мои нарядам мадам Бьянка. И в самом уголке валялась аметистовая пуговка с остатками белых ниток, которая и сейчас еле слышно пульсировала и подмигивала мне Лиловыми искрами.

Я совсем про неё забыла!

— Юли, пришей мне, пожалуйста, эту пуговку к корсету, — распорядилась я. — Только так, чтобы её никто не видел.

Почему-то мне отчаянно хотелось, чтобы об этой пуговке знала только я. Она ведь и пришита была к исподнему, значит, в этом скрывался какой-то смысл!

Камни могут служить накопителями энергии, ведь смог как-то король следить за мной с помощью кулона! И аметист не зря подмигивает мне лиловой искоркой — в этом я тоже было твёрдо уверена. Что ещё могут камни? Какими свойствами обладают?

В голове всплыло воспоминание — как я год назад драила вытяжку в замке Форс, сломала её, а оттуда выпал изумрудный мешочек с драгоценностями. Роберт тогда быстро забрал его и я совсем забыла про эти камни. Но сейчас вдруг та ситуация всплыла в голове и я удивилась: почему Маклейн не использовал их, чтобы заново возродить свой замок? Только кто же продаёт камни, которые могут служить источниками или проводниками магии? Что он с ними сделал?

Не думая, схватила перо и бумагу и присела у секретера, чтобы накидать краткое письмо.

«Дорогой Роберт, у меня к тебе есть один важный вопрос. Нужно срочно увидеться. Дай знать о времени и месте. Дж.О.»

Я открыла ладошку и выпустила Оранжевый огонёк. Тот вспорхнул на бумагу и оставил там тонкую восковую печать, хотя я даже не брала в руки принадлежности для оттиска. Я довольно улыбнулась.

— Юли, ты знаешь Сибиллу? Ту, что командовала у нас на кухне? — спросила я девчонку.

Та подумала, потом кивнула.

— Она сейчас живёт на Озёрной улице, которая примыкает к богатому кварталу. В доме, где на первом этаже открыта пекарня «Сахар и мёд». Доставь ей мою записку, пожалуйста. Она поймёт, что с ней сделать.

Юли коротко присела, взяла записку и вышла. Я выдохнула. Идея с камнями могла оказаться очень перспективной, а раз я хотела больше у знать о здешней магии, то она могла сильно продвинуть меня вперёд. Если Роберт позволит просто потрогать камни, поработать с ними, узнать их историю — это это будет уже кое-что!

— Бри, ты мне нужна, — коротко сказала я, врываясь прямо в середину огромной комнаты, которая проектировалась как бальная зала.

Там два мага с математической точностью держали под потолком две здоровенные люстры, которые нужно было за металлические крюки подвесить к скобам на потолке.

Четыре гигантских окна высотой почти под два метра выходили на террасу, с которой виднелась серая гладь воды озера Аррон.

Под потолком, на деревянных лесах, несколько человек вешали длинные плотные портьеры цвета топлёного молока. На них золотой нитью были вышиты загадочные геометрические узоры, в которых будто бы угадывались алхимические символы.

На полу в хаотичном порядке стояли мраморные кадки с пальмами, а кое-где виднелись кучки земли. Очевидно, что кто-то пересаживал растения и готовился расставить их по залу.

В стороне, противоположной от входа, виднелось двухступенчатое возвышение — на нём будут сидеть музыканты во время балов и приемов.

Зал получался невесомый и очень нарядный — самое то для длинных летних вечеров, украшенных дрожащими язычками свечей.

— Ты что-то ещё придумала? — с еле скрытым недовольством проговорила Бри, но от созерцания своих записей отвлеклась. Сегодня на ней был лёгкий комбинезон с широкими длинными штанинами. Лёгкая летняя блузка расстёгнута до ложбинки у груди, а широкие лямки сарафана выгодно подчеркивают силуэт. Модница-огородница! Чёрная коса пышно заплетена и небрежно переброшена набок.

— Да, и это важный вопрос. Конечно, не чугун, но всё же…

— Ну давай, жги, — улыбнулась она и я заметила в обычно спокойных глазах азарт.

— Пошли прогуляемся, — не стала я вываливать свои задумки на виду у всех.

Мы вышли из дворца и пошли по направлению к лесу, который подходил прямо к низкому каменному заборчику.

— Бри, мне нужно наладить производство силикона в Эле.

Та усмехнулась и недоверчиво произнесла:

— Давай я тебе лучше жёлтую справку из Москвы приволоку. Ну проще же будет!

— Спасибо, но после попадания в Эл она у меня автоматом имеется. Кто знает, может на самом деле я сижу в оббитой войлоком комнате и вижу восхитительно натуральные шизофренические сны?

— Зачем тебе силикон?

Я вздохнула.

— Нужен. Но, поверь, если мы сможем притащить сюда эту технологию, то Эл невероятно разбогатеет! Особенно если удастся сохранить её втайне.

— То есть ты хочешь, чтобы я снова корпела над инструкциями, запоминала, потом приходила сюда и втолковывала неведомые знания нашим рабочим. И всё это — не зная, зачем?

Я кивнула, улыбаясь.

— Бри, ну ты же знаешь, что я из того мира, где пользовалась удивительными вещами. Я знаю, что с ними сделать, но не знаю, как их изготовить. А ты мне в этом поможешь!

— Я бы на твоём месте не очень в это верила!

— Ну скажи мне, что ты хочешь? Я постараюсь дать тебе это взамен!

Бри тяжело вздохнула. Помолчала, устремив взгляд вдаль.

— Бри, если бы это было в моей власти, то я бы с удовольствием передала тебе трон Эла и своего жениха впридачу…

— Да ни за что! — Бри нахмурилась и сплюнула на землю слюну, как заправский моряк.

— Тогда что ты хочешь? — тихо спросила я. — Леди Анна наверняка сказала тебе, что я знаю правду о твоём происхождении. И я очень рада тому, что мы с тобой…

— Стой, не надо, — она чуть ли не отпрыгнула от меня, отгородившись руками. — Никаких сопливых сантиментов. Не от тебя!

— Я не виновата в том, что я родилась, Бри. И в том, что попала сюда — тоже.

— Я знаю. Но это не меняет моих чувств на этот счёт. Я завидую тебе и одновременно понимаю, что я бы так не смогла, — проронила Бри, и глаза её стали подозрительно беззащитными.

— И я тоже так не могу. Разве ты не понимаешь, что я здесь — беззащитна и одинока? Мне не хватает родного человека, и я обрадовалась, думая, что ты теперь со мной! Не разочаровывай меня!

Мне отчаянно захотелось достучаться до неё.

— Если ты не заметила, то я всё ещё с тобой. Я помогла тебе с покупкой дома, и сейчас тоже не делаю ни одного шага, который бы навредил тебе… Леди Анна настоятельно просила меня об этом.

При мысли о её матери на душе потеплело.

— Бри, чего ты хочешь взамен? Чего ты на самом деле хочешь от жизни?

Она застыла, не решаясь сказать. Эта ледяная на первый взгляд женщина точно знала, чего хотела — в этом я нее сомневалась. Но вот сможет ли она мне прямо сказать об этом?

— Ты не сможешь мне помочь! — наконец, выдавила она. — Это точно не в твоей власти!

— Почему? Я могу дать тебе любую придворную должность, королевскую защиту, а в будущем — богатство. Могу даже выдать тебя замуж…

— А ты попробуй! — вдруг перебила она.

— Замуж? Ты хочешь замуж? За кого?! — поневоле я приблизилась к ней и даже распахнула глаза от азарта.

— За Хантера, — твёрдо произнесла она.

— За Джеймса? Ты с ума сошла?! — я совсем опешила от её слов. — За твоего брата?!

Бри жёстко усмехнулась и беззащитность исчезла из её глаз. Подбородок дёрнулся вверх и она будто захлопнулась, как раковина.

— Лорд Хантер мне не брат. Он сын мужа моей матери от первого брака, — сказала она спокойно. — И я была права, когда сказала, что ты не сможешь мне помочь.

Я лихорадочно соображала.

— Но вы же росли вместе?

— Да, с самого моего рождения.

— И… он не проявлял никаких романтических чувств?

— Я была влюблена в него, сколько себя помню, — вместо ответа произнесла Бри. — А он вёл себя как образцовый старший брат, но не более. Баловал меня, когда наказывали, и таскал тайком конфеты. Но когда я подросла и стала мечтать о замужестве, именно он сообщил мне, что в Эле никто из аристократов не захочет взять меня замуж. Что я — девушка из проклятого рода, незаконнорожденная, связью с которой никто не станет марать свою кровь. И тогда я впервые убежала из дома.

Перед глазами проносились картины безрадостного детства Бри. Влюбиться в собственного старшего брата — надо же! И теперь, учитывая то положение, какое занимает сейчас Хантер, их брак становится всё менее реалистичным.

— Он тебе когда-нибудь говорил о своих чувствах?

— Женя, я говорю о замужестве, а не о любви. Любить меня необязательно, но я хочу видеть его каждый день, иметь равное с ним положение и иметь от него детей. Я никогда не мечтала об этом всерьёз, но раз уж ты спросила…

То есть задача облегчается. Не нужно требовать от Джеймса чувств, только брак. Такой, как у меня — по расчёту. А это уже очень облегчает дело.

Если, например, создать ситуацию, при которой Хантер станет моим должником, и потом потребовать в уплату брак с Бри… Хм.

— Знаешь, Бри, я думаю, что при определенных условиях это возможно, — пробормотала я. — История государств в моём мире пестрит примерами самых необычных браков. И короли женились на кузинах, и даже «донашивали» жён за своими старшими братьями, и много чего ещё интересного. Если, к примеру, создать тебе хорошую репутацию в глазах аристократии, а потом подловить Хантера на чём-то… ты уверена, что сможешь жить без любви с человеком, которого вынудили жениться?

— Легко, — и Бри улыбнулась, демонстрируя безупречной белизны зубы. — С учётом того опыта притворства и дипломатии, который я приобрела за свою жизнь, с этой задачей я справлюсь без проблем.

Я в сомнении покачала головой.

— Мне нужна твоя дружба… сестра. И я обещаю, что не сделаю ничего, что бы пошло тебе во вред!

Бри мягко улыбнулась и предостерегла:

— Не говори того, над чем ты не властна напрямую. А о том, что я тебе сестра, лучше никогда никому не говори. Мать не зря столько лет хранила это втайне. Для всех я — безродная сиротка, из жалости усыновленная Хантерами. Правду знают всего несколько человек!

Я кивнула, соглашаясь.

— Ну тогда ты достанешь мне технологию изготовления силикона?

Я настороженно смотрела на Джеймса Хантера, который ловко вскочил на коня и, наклонившись, что-то ему ласково прошептал, поглаживая гриву между двумя настороженными ушами. Сверху, из моего окна, был виден его худой высокий силуэт и волосы, упавшие на лицо, скрыв уродливую повязку.

Кто ты, Джеймс Хантер? Почему Эйдан так доверяет тебе? Почему Бри любит тебя? Что ты чувствуешь на самом деле? Что скрывает твоя повязка и непроницаемое выражение лица?

И Бри, и Джеймс обладают поистине дьявольской способностью надевать на лицо маску, за которую не проберётся ни один простой человек. У таких людей всегда есть свои тайны, я чувствую это на уровне вибраций. И от того их хочется побыстрее разгадать.

Внезапно Хантер поднял лицо и глянул прямо мне в глаза. Я подавила желание отшатнуться и спрятаться за занавеску и выдержала взгляд.

Ну что ж, придётся теперь быть поближе к этому мистеру Дарси, чтобы понять, какой он на самом деле. И если удастся помочь Бри устроить свою жизнь с этим человеком — я в лепёшку расшибусь. Где-то внутри разливалось пьянящее тепло — я чувствовала, что могу сыграть исключительно важную роль в их судьбе. Даже если я попала в Эл, чтобы только помочь своей сестре — это уже достойная роль для простой девочки из провинциального райцентра. С такой ролью я могу смириться, она для меня более чем знакома. Осталось только понять, чем зацепить внимание лорда Хантера.

Я открыто улыбнулась Джеймсу из окна и кивнула головой в знак приветствия, и он ответил мне тем же. Затем советник развернул коня и ускакал к крепостным воротам, а я осталась продумывать пути подхода к второму человеку в Королевстве.

Нужно заручиться поддержкой Эйдана и сделать так, чтобы он сам одобрил мою дружбу с Хантером. Главное — не навредить.

А значит, пора принимать ванну и прихорашиваться. Пожалуй, стоит сделать сладкий сюрприз для своего жениха, чтобы задобрить его и достичь своих целей. Потому что если у меня появится силикон, а у Бри — жених, то все от этого только выиграют!

Я отдала распоряжения Юли, которая вернулась и доложила, что передала мою записку точно в руки Сибилле, и спустилась в дворцовую кухню.

— Гордон, узнайте, пожалуйста, могу ли я занять вашего кондитера? У меня есть одна мысль, которая не даёт покоя, и я хочу воплотить её сразу же. Десерт для короля!

И я заговорщически подмигнула, улыбнувшись своей самой очаровательной улыбкой. Гордон расплылся в улыбке и ушёл искать Андреаса, который до сих пор обучал своего преемника и разрывался между двумя кухнями. Ничего, его награда будет выше всяких ожиданий, я уж об этом позабочусь!

— Ваше высочество! Майкл готов к вашим услугам! — Андреас почтительно склонился, а за его спиной маячил тот самый мальчик, что помогал мне с шоколадным пирогом.

— Замечательно! Здравствуй, Майкл. Итак, принеси мне, пожалуйста, миндальную муку, яйца, сахар, какао-бобы и сливочное масло. Сегодня будем готовить новый десерт!

И Майкл, радостно кивнув, умчался в кладовые, а у меня сразу же улучшилось настроение. Мы ещё приберём к рукам этих несносных мужчин, Бри. С помощью сладостей, или без. Но лучше, конечно, всё-таки искать дорогу через желудок!

Глава 12

Макарон — одни из самых капризных пирожных в кондитерском мире. Результат зависит от множества нюансов: погоды, настроения кондитера, опыта его работы.

Поэтому я закатала рукава и призвала себя к терпению. Абсолютно всё может пойти не так в мире без миксеров и идеально выверенных электрических духовок. Поэтому первым делом я наказала Майклу измельчить в ручной кофемолке сахар до невесомой пудры, а потом то же самое сделать с миндальной мукой. Если она будет слишком крупного помола, то тесто получится неоднородным, и на крышечках появятся бугорки.

Я же сама разложила вокруг себя остальные продукты и принялась осторожно отделять белки от желтков. Тут тоже важна точность: стоит хоть капле воды или желтка попасть в белковую массу, и тесто не получится. Поэтому я практически не дышала, священнодействуя с начисто вымытыми яичными скорлупками.

Потом задумалась над тем, как я буду отделять готовые крышечки пирожных от противня. Используя дома специальные силиконовые коврики с нарисованными на них кружочками, я была уверена, что мои макарон получатся идеально ровными и красивыми. Тут же я не была так уж уверена в результате. Придётся наносить на противень густой слой масла и молиться, чтобы оно не испортило мне тесто.

Майкл тяжело дышал, но в миске рядом с ним уже возвышалась горкой мелко смолотая сахарная пудра, и я забрала её себе. Пока поварёнок будет молоть муку, я взобью меренгу.

Добиться из массы белков глянцевой воздушной смеси было нелегко. Рука уже отваливалась, а белки всего немного побледнели. Досыпая пудру частями, я всё же увидела привычную картину: белковое тесто постепенно стало глянцевым и белоснежным, а пики на венчике уже не опадали мягкими пузырьками.

Мы подошли к макаронажу — этапу, который даже получил своё особое название за его важность. На самом деле, от того, насколько правильно ты введёшь в меренгу миндальную муку, зависит успех всего предприятия. Тут важно не торопиться, а осторожно перемешивая лопаточкой, маленькими порциями всыпать муку в белковую смесь.

Если слишком сильно перемешаешь — тесто станет жидким и растечётся на противне. Если, наоборот, недостаточно долго будешь вводить муку — получишь комочки и неравномерно пропечённое изделие. Поэтому я слежу, стараясь поймать момент, когда тесто из рыхлого станет тяжёлым, блестящим и тягучим, и начнёт стекать с лопатки широкой лентой.

Я осторожно размешивала массу несколько минут и остановилась за секунду до того, как сердце ёкнуло: «Хватит!» Кажется, получилось, как надо.

Настала очередь отсадки. В кондитерский мешок из промасленного льна заходит ровно полпорции теста — и я, держа руку строго вертикально, отсаживаю на смазанный противень ровные кружочки. Рука помнит всё до автоматизма — и мне даже не нужны нарисованные колечки, чтобы создавать одинаковые по размеру крышечки. Этот этап прошёл без сбоев.

— Да ладно, Женя, — прошептала я сама себе. — Никто из местных не знает, какие должны быть макарон на самом деле. Никто ни разу не видел ни годной юбочки, ни цветных пирожных.

Можно было бы подкрасить тесто соком ягоды, но тогда бы нарушилась консистенция теста, и в первый раз я не стала рисковать. Ещё будет время довести технологию до совершенства.

Теперь, когда у меня получились ровные кругляши на двух противнях, я отставила их к самой стене, чтобы они подсохли. Важно, чтобы поверхность крышечки схватилась ещё до печи, и тогда они равномерно поднимутся и станут идеальными.

Как раз есть время приготовить шоколадный ганаш. Но технология несколько длиньше обычной, и мне придётся полагаться на свой опыт и вкус. Я кладу како-бобы на сковороду с высокими бортами и ставлю её на раскалённую плиту. Никогда ещё не поджаривала какао-бобы, и поэтому боюсь совать их в печь. Могу упустить!

А тут приходится стоять и следить за ними, легонько перемешивая лопаткой. Но момент, я надеюсь, не упустила: от коричневатых бобов начал подниматься насыщенный аромат жареных орехов, кофе и шоколада. Даже соседние поварята начали оборачиваться, влекомые манящим запахом.

От како-бобов начала отделяться шелуха, и я потратила ещё какое-то время, пока очистила драгоценное сырье. Ну а затем настала очередь Майкла — поджаренные бобы какао засыпали в ступку и я наказала перетирать их, пока не получим маслянистую пасту. В моё время её называют «какао тёртое».

Когда паста станет блестящей, можно будет добавить сахарную пудру и жирные сливки. Ещё, наверное, щепотку соли и ваниль. Я уже почти что пританцовывала, вбирая носом изощрённые ароматы, которые напоминали о доме и радовали сердце.

Потрогав пальчиком крышечку макарон, я осталась довольна. Она была сухая и твёрдая, а значит, можно осторожно отправлять в печь. Я спустила жар, чтобы получить температуру не выше 160 градусов — ох, как сложно определять её «на глаз» — и поставила первый противень. Ждать надо около тринадцати минут, но тут у меня нет стеклянной дверцы — а я ведь привыкла следить за тем, как макарон поднимаются наверх, показывая всем свою фирменную юбочку. Пришлось засекать по песочным часам и переминаться с ноги на ногу, ожидая результат.

С трепетом и надеждой открыла заслонку и достала первую партию. Юбочки есть! Но… почти каждая половинка треснула. Некрасивые полосы змеились по бархатным крышечкам и я чуть не заплакала. Печь оказалась натоплена сильнее, чем я ожидала.

Поэтому перед второй партией я выгребла оставшиеся угли и подержала дверцу открытой чуть подольше. Перед отправкой второго противня в печь даже перекрестилась!

Томительные тринадцать минут длились особенно долго, но я усилием воли заставила себя отвлечься на ганаш — Майкл уже размешивал шоколадную пасту с сахаром и сливками, чтобы получить начинку для макарон.

Открыв дверцу печи, я подпрыгнула — вот теперь крышечки получились идеальными! И юбочки были на месте!

Теперь важно было запастись терпением — нельзя отрывать макарон от противня до полного остывания. Так очень легко оторвать их наполовину, оставив донышки на месте. Поэтому я вновь отставила противни к стене и постаралась забыть о них. Одновременно соображала, что мне делать с трещинами на крышечках — и старалась себя убедить, что ничего страшного не произошло.

Ну что ж, пока ганаш и макарон остывают и созревают, пора принарядиться. По расписанию у нас с Эйданом сегодня нет свидания, но тем приятнее сюрприз.

Наверху я не спеша приняла душ, потом нанесла дорогие масляные духи на запястья, ключицы, сгибы локтей и место за ушами. Особенно тщательно уложила волосы с помощью Юли — девочка оказалась очень искусной в вопросах причёски и подбора аксессуаров.

Платье выбрала торжественное — из жёлтого шёлка с изумрудной вышивкой гладью и целыми кусками зелёной материи, искусно вшитой в виде листьев и стеблей. Это платье напоминало мне наряд лесной феи, и я очень его полюбила — с первого взгляда.

При мысли об Эйдане привычно потянуло присесть — ноги не держали. Странное чувство — это от любви или от страха? Я понимала, что равнодушной к нему не останусь — и придётся или принять этого человека, или отвергнуть раз и навсегда. А я обещала леди Анне постараться и всё-таки принять.

Ладно.

Спустилась в кухню, осторожно оберегая наряд от случайных брызг и грязи. Майкл уже, не дождавшись меня, осторожно отделил макарон от противня и осторожно разложил на чистой деревянной доске. Я, недолго думая, закинула одну крышечку в рот и улыбнулась — получилось вкусно. Конечно, для идеального результата требовалось дать и ганашу, и макарон созреть, оставив их в покое хотя бы на ночь.

Но нет. Моё не самое худшее качество — нетерпение — требовало сделать всё здесь и сейчас, как я задумывала. Да и моя миссия — подружиться с Хантером и сделать так, чтобы он женился на Бри — не требовала отлагательств.

Подпись

Поэтому я показала Майклу, как отсаживать крем на крышечку, как скреплять половинки между собой, и нетерпеливо постукивала ножкой, пока он совершал эти нехитрые манипуляции.

Потом, осторожно осмотрев макарон с треснутыми крышечками, я взяла острый и тонкий нож, зачерпнула им шоколадного ганаша и замазала трещину. Вместо того, чтобы скрыть недостаток, я превращу его в достоинство. Будет кракелюр! Это такая имитация трещин, придающая изделию благородства — и сейчас она была очень кстати.

Спустя томительные полчаса я уже поднималась по лестнице, самолично относя поднос с пирожными королю Эйдану. Если будет занят — подожду!

Церемониймейстер учтиво пропустил меня в королевскую гостиную и отправил лакея доложить Эйдану о моём приходе. Сердце колотилось, как сумасшедшее, пока ждала возвращения слуги. Впервые я делаю шаг навстречу после того инцидента, и сама не понимаю, плохо это или хорошо. Но решила, что буду надеяться на лучшее.

Откуда-то из боковой двери вышла плачущая старуха. Она прятала лицо в пышный платок и ускорила шаг, чтобы пройти мимо меня не замеченной. Я сделала рывок ей навстречу, но в последний момент остановилась — пожилая дама явно стыдилась своих слёз, и я решила не усугублять положение.

Церемониймейстер помог ей выйти за дверь, и в следующее мгновение лакей пригласил меня к Эйдану и я вошла, выкинув печальную посетительницу из головы.

Король стоял у трюмо с серебряным зеркалом и поправлял шейный платок, тщательно расправляя его складки. Я ожидала найти его удручённым слезами посетительницы, но он, наоборот, был собран и приветлив. Даже доволен.

— Милая моя невестушка, как хорошо, что ты зашла! — чуть ли не пропел он и элегантно поцеловал ручку. — Чем это так прекрасно пахнет?

Живой взгляд его глаз остановился на подносе с пирожными и он удивлённо присмотрелся:

— Ты испекла для меня… печеньки? — Эйдан расплылся в улыбке и я утонула в сиянии его глаз.

— Это пирожные! В моём мире называются «макарон». Это, на самом деле, один из шедевров французского кондитерского искусства! — гордо сказала я и взяла одно пирожное. Потом протянула Эйдану, но вместо десерта он взял мою ладонь и приблизил к своему рту, осторожно кусая хрустящую крышечку.

— Ммм, какой тонкий вкус! — воскликнул он и облизал крошку в уголке рта. — Ты невероятно талантлива, моя Евгения!

И потом поцеловал мою ладонь в месте, где она соединяется с запястьем. По коже прошла дрожь от поцелуя, и мелкие волоски стали дыбом.

— Томас, вели подать игристого! Этот шедевр просто необходимо запить чем-то… полусладким.

Я улыбнулась и не отказалась от тонкого бокала с изящной ножкой, поданного лакеем.

— Итак, что мы празднуем? — спросил Эйдан жизнерадостно, а я почувствовала, как буквально заражаюсь его настроением.

— Мы празднуем мой переезд в летний дворец! — воскликнула я и улыбнулась. — А ещё — наше примирение.

Эйдан заулыбался, а я строго добавила:

— Если ты совершишь ещё одну ошибку, то я уже не прощу. Поэтому будь осторожен, будущий муж! — и чокнулась с ним бокалом. Тонкий звук скрепил договоренность и я тоже угостилась макарон.

Пирожные действительно получились вкусные. Я наслаждалась и вкусом, и запахом. Натуральный шоколад, без добавок и искусственных ароматизаторов раскрывался, казалось, с каждой секундной всё больше. А волшебные пузырьки на языке лопались, разгоняя кровь по венам.

В какой-то момент Эйдан подхватил меня и поцеловал, и я не стала сопротивляться. Возбуждение неожиданно охватило всё тело, и я даже немножко испугалась его силы. Но мой жених умело управлял поцелуем, оставив меня с припухшими губами и лёгким головокружением.

— Как хорошо, что ты пришла! — сказал он и пригласил присесть на диван. Сам же расположился рядом и взял ещё один макарон с тарелки. — Рассказывай, что у тебя нового!

— Я счастлива, что мой дворец уже готов. Это невероятно по нашим, земным, меркам! И там всё так, как хотела! И даже больше! — поделилась я с Эйданом, соображая, как бы перевести разговор на Хантера.

— Это я распорядился, чтобы все твои пожелания были учтены. А Джеймс придумал подрядить Бри, — похвастался король.

— Ты принял самое верное решение! — обрадовалась я и потянулась за очередным пирожным. — Как Хантер успевает столько дел держать на контроле?

— Очевидно, у него есть какой-то секрет, — поддразнил меня король.

— Он женат? — начала я с конца.

— Нет, мне кажется, Джеймс — убеждённый холостяк. Он видел, как его отец пожертвовал всем ради леди Анны, и не хочет совершать тех же ошибок. Ты знаешь, что леди Анна — не мать Хантера?

— Да? — изобразила я удивление на всякий случай. — Интересно! А что за ошибки совершил его отец?

— Он променял карьеру на женитьбу. И потом исполнял все прихоти своей жены — иногда даже в ущерб себе… Я не знаю всего, но Джеймс всегда удивлялся, как леди Анна смогла околдовать его разумного отца. Для Джеймса же государственная служба превыше всего. Он считает, что королевством нужно управлять железной рукой, не отвлекаясь на сантименты. Только тогда можно принести пользу стране.

— А ты так не считаешь? — поинтересовалась я, ощущая, как рука Эйдана крепче прижимает к себе мой бок.

— Я считаю, что всё в жизни должно быть в гармонии. И трону нужен наследник, да не один. Королевству нужна и мужская, и женская рука. И я уверен, что смогу совместить и личное счастье, и управление государством.

— С таким советником, как Хантер, это неудивительно, — польстила я другу короля и задала главный вопрос: — Но ведь Хантеру, как герцогу Арронскому, тоже необходим наследник? Неужели он никогда не женится?

Эйдан задумался. Видимо, на этот раз я задала сложный вопрос.

— Если я ему прикажу, то женится! — внезапно нашёл он ответ. — Ты права, ему тоже нужен наследник.

Ага, значит, Эйдан совсем не думал о друге в этом ключе.

— Надо найти ему молодую аристократку с хорошим происхождением, чтобы род продолжился, — задумчиво пробормотал он.

— А как же любовь? — задала я встречный вопрос.

— А причём тут любовь? Всё сходится — Хантер не хочет влюбляться, так ему и не надо. Женился, выполнил долг, и свободен.

Ну, теперь всё точно выглядит так, будто эту мысль Эйдан придумал сам. Осталось только пустить всё в нужно русло.

— Я думаю, что тебе не стоит торопиться с выбором юной аристократки для него, — осторожно ввернула я. — У него, видимо, сильные предубеждения против женщин в принципе. Представляешь, как ты сильно испортишь жизнь его жене, если вынудишь её выйти замуж за женоненавистника? Давай попробуем изменить его мнение, а там посмотрим. Может, он и сам к тому моменту выберет себе невесту. Он же ещё не старый?

— Нет, не старый, — засмеялся король и поцеловал меня в висок. — Я же говорил, что ты станешь замечательной королевой! Ты не только печёшься о нуждах государства, но ещё и думаешь о чувствах его обитателей. Но как ты собираешься менять мнение Хантера?

— Я ещё не придумала. Но если почаще с ним общаться… понять его вкусы и осторожно познакомить его с нужной девушкой, то может получиться! — воскликнула я. — Главное, чтобы наше общение с первым советником короля не выглядело подозрительно!

Ну вот, я и закинула удочку. Пусть он теперь придумает за меня, как лучше подобраться к Хантеру.

— Если поручить тебе какое-то дело, которое находится в ведении Джеймса, то ваше общение не будет выглядеть странным. Только вот какое?

Я пожала плечами, предоставив ему самому решить. Пока всё складывалось удачно, и не стоит излишне спешить.

— Я обсужу это с ним. Тебе, как принцессе и будущей королеве, можно начинать свою благотворительную деятельность. И тогда ты сможешь вести свою вторую, сводническую деятельность, — пошутил Эйдан и сгрёб меня в охапку, жадно целуя горячими губами.

На секунду я запаниковала, но потом заставила себя расслабиться и ответила на его поцелуй. Он не сделает мне ничего плохого, он обещал! И мне пора начать доверять будущему мужу. Я прижалась к нему покрепче и попросила у судьбы счастья для себя. Хотя бы немного!

Глава 13

— Роберт, у меня к тебе очень важный вопрос, который не даёт мне покоя, — прошептала я, оглядываясь. Для того, чтобы встретиться наедине, мне пришлось организовать поездку к летнему дворцу и пойти в одиночестве на пляж. Там, никем не замеченный, уже ждал Маклейн.

С одной стороны, мы с ним прогуливались совершенно открыто — потому что вдоль кромки воды нас было хорошо видно. С другой стороны, никто не сможет нас подслушать, а это было наиболее важным. Я решила, что так мы не подставим друг друга, а повод для встречи всегда можно выдумать, если кто-то нас увидит.

Роберт Маклейн неуловимо изменился. Он уже ничем не походил на того растерянного юношу, которым был всего год назад. Его взгляд потяжелел, а между бровей прочно обосновалась хмурая складка. Он раздался в плечах и будто бы вырос вверх — его фигура стала массивнее и увереннее. Если бы дело происходило в моём мире, я бы подумала, что он прочно обосновался в качалке.

А ещё изменился его взгляд. Он смотрел на меня так, будто хотел проникнуть в душу и посмотреть, что у меня там. Чёрные глаза стали непроницаемыми, и оттого мне было немного неуютно.

— Что ты знаешь о драгоценных камнях и магии? Как они взаимодействуют между собой?

Роб издал какой-то звук, будто резко подавился, и я с удивлением посмотрела на него. Но нет, выражение лица осталось таким же непроницаемым, как и было.

— Если бы я не знал тебя раньше, то подумал бы, что ты пытаешься сдать меня магическим ищейкам, — хмыкнул он.

— Какие ещё магические ищейки?! — выпалила я, мысленно застонав. Сколько ещё вещей я не знаю про Эл?

— Ну те, что ищут доказательства магических преступлений и наказывают провинившихся. Их контора очень древняя, что-то вроде магического ордена. Именно они расследовали преступления короля Георга и выносили свой вердикт.

Я устало вздохнула. Ни конца, ни края! А самое главное — прошлое никак не отпускает. Все то и дело говорят мне про бывшего короля, про моего отца. Он словно смотрит на меня из могилы и ждёт, когда я смогу вернуть его имени былую славу и доказать невиновность. А я… не хочу?!

— Роберт, ты можешь ответить на мой вопрос или мне поискать кого-то другого в собеседники? — я твёрдо понимала, зачем я здесь, и не хотела сворачивать с намеченного пути.

— А ты попробуй, поищи, — хохотнул он. — Насколько я знаю, взаимодействие камней и магии относят к разрядам высшей магии и не афишируют. Ей обучали только детей самых знатных дворян и королевских отпрысков. Такие вещи тебе мог рассказать отец, а не я.

В голове тут же мелькнула мысль о тетрадке. Понять бы, какой ключ открывает зашифрованные надписи! Может, отец и правда что-то сообщил мне об этом?

— То есть, взаимодействие есть, и оно скрывается? — пробормотала я и задумчиво потёрла большо палец. — А что знаешь именно ты?

Роберт помолчал, а потом повернулся ко мне и произнёс:

— Я знаю, что камни могут накапливать и отдавать магию. По крайней мере, я видел краем глаза, как магия перетекает в них и обратно. И внутри кристалла при этом вспыхивают огоньки.

Точь-в-точь как мой аметист!

— Ага, — кивнула я. — Я тоже это видела. Но как практически сделать что-то подобное? Как заключить магию в камень?

— Этого я не знаю, — покачал он головой. — Только мне интересно, почему ты об этом заговорила. И почему именно со мной?

— Я вспомнила об изумрудном бархатном мешочке, что вывалился в твоей кухне из дымохода. Может быть, там были не просто драгоценности? Возможно, часть камней была… магической?

— Драгоценности исчезли из моего сейфа, — Роб остановился, повернулся ко мне лицом и положил руки мне на плечи. — И я не знаю, что с ними. Мешочек не мог принадлежать нашей семье — на нём вышит герб Орбруков. Поэтому, возможно, даже хорошо, что его у меня больше нет.

— Это драгоценности семьи Эйдана?! — выпалила я. Вот так новость!

— Разве жених не дарит тебе камней? Поупражняйся с ними, — ворчливо сказал Роберт и продолжил прогулку. Я с трудом пристроилась под его быстрый шаг.

— Дарит. Но они… кажутся мне чужими, — я внезапно облекла в слова то, что кружилось в голове, но никак не оформлялось во внятную мысль.

— Попробуй аметист! — словно невзначай посоветовал Роб и я скривилась. Уже знаю, спасибо!

— Роберт, попробуй найти для меня ещё аметисты, — попросила я. — Я выкуплю, найду деньги. Мне нужно разобраться во всём этом!

— Разве король не может прислать тебе учителей, чтобы они учили тебя магии? — в лоб спросил Роб, и я поняла скрытую причину его недовольства. Для него всё так очевидно!

Ну и как же я могла забыть! Я ведь просила об учителе Эйдана, перед тем, как он… обидел меня. Значит, настала пора попросить ещё!

— Эйдан может, это я сама как-то о таком не подумала, — соврала я. Можно было прощаться и идти восвояси, но почему-то медлила.

Наверное, дали о себе знать прошлые чувства. Роб выглядел таким мужественным и одновременно таким злым, что мне захотелось его подбодрить.

— Роберт, ты всегда можешь на меня рассчитывать, — сказала я с надеждой. — Когда я стану королевой, мне понадобятся свои люди. И я бы очень хотела видеть тебя в их числе!

Он хмуро кивнул и усмехнулся одними губами.

— Пошли, будущая королева, я провожу тебя до дворца. Негоже тебе надолго задерживаться на прогулках с холостыми мужчинами. Надо беречь репутацию!

Я согласно кивнула и смело взяла его под руку.

— Веди, а то я устала!

В летнем дворце царило оживление. Мои комнаты уже обставили, и на очереди было завершение большой дворцовой кухни. Бри сегодня не было, но главный прораб командовал и без неё.

Я же быстро прошла в свои покои и скомандовала Юли, чтобы она набрала мне ванную. Помпезного переезда не получилось. Мы как-то частями перебрались в новые покои, и я то и дело гоняла слуг в старый замок за своими вещами. Просто однажды осталась тут ночевать и больше не хотела возвращаться в прежние покои.

Тут я чувствовала себя в безопасности. Несмотря на обилие работников и строителей, мне тут не мерещились подкупленные соглядатаи аза каждым углом, а коридоры не были наполнены страхом наткнуться на какие-то следы другой эпохи.

Я потихоньку начинала смотреть в будущее и чувствовала острую неприязнь к прошлому. Особенно к прошлому своей семьи. Каждый раз, когда кто-то вспоминал моего опального и оболганного отца, я начинала злиться и переводила разговор в другое русло.

Вот и сейчас, в ожидании, пока горячая вода наполнит мраморную ванну, я листала папину тетрадку, ожидая, что новое письмо раскроется передо мной, как в прошлый раз. Но нет! Скорее всего, надо что-то прокачать в своих способностях, чтобы открылось ещё одно послание. И для этого я потребую у Эйдана учителя! Хотя… нет. Надо действовать хитрее. Я попрошу помощи у леди Анны!

Вдохновлённая этой идеей, я послала ей записку с просьбой о встрече и пошла совершать вечерний туалет.

Завтра важный день — я буду принимать кухню и наконец начну воплощать в жизнь свою самую смелую мечту. Я до последнего держала её в секрете, но совсем скоро придётся раскрыть карты. И предвкушение этого бурлило в моей крови, как игристый коктейль. Скорее бы завтра!

Наутро я нарядилась максимально просто. Конечно, Юли всё равно пришлось до блеска расчёсывать мои локоны и собирать в красивую причёску, но зато я вместо юбки нацепила широкие брюки-палаццо и удобную рубашку без кружев и украшений. Чисто рабочая униформа для деловитой принцессы.

От удовольствия, что на мне даже нет корсета (о, какой стыдный и восхитительный факт!), я вприпрыжку спустилась в кухню и сразу же занялась проверкой всех моих требований с прорабом.

Этот невысокий черноглазый и смуглый мужчина сразу захватил внимание своей живостью и непринужденными манерами. Он быстро тараторил, не всегда правильно произнося отдельные буквы, и то и дело потирал внушительный нос с горбинкой. Чёрные кучерявые волосы прилипли ко лбу, но его это не смущало. Он то и дело откидывал их жилистой пятернёй и успевал оббежать вокруг меня два раза, пока я вникала в ту или иную деталь.

Кухня получилась что надо. Зона, куда прибывали продукты со двора, отделялась от зоны выдачи. Цех обработки располагался рядом с зоной приёмки и мойкой, а дальше располагались рабочие места, рассортированные по мере приготовления продуктов. Горячий цех ближе всех находился к зоне выдачи, чтобы блюда не успевали остыть.

Тут всё получилось по науке. Для идеального результата не хватало только столов и приборов из нержавеющей стали, но во всём Эле в принципе не было ни грамма этого сплава. Так что я справилась на «ура».

Рядом с основным кухонным помещением я оборудовала ещё одно. Там тоже была печь и длинная плита, несколько столов и стеллажей. Тут будут готовиться кондитерские изделия, поэтому я предусмотрела много мест для хранения инвентаря. А ещё тут соорудили много поверхностей для длительных этапов кондитерского производства: самодельный шкаф для расстойки теста, одной стенкой примыкающий к печи; полки для застывания глазури; стеллажи для созревания зефира, макарон и прочих изделий.

Всё было новеньким и блестело. Я воочию увидела то, о чём не смела и мечтать в детстве: и это лучше всяких слов доказало мне, что я на своём месте. Именно здесь меня ждёт счастье и успех!

День пролетел незаметно. Наскоро пообедав и поужинав тем, что принесли из замковой кухни, я, наконец, закончила с делами.

Полная радости и надежд, но изрядно уставшая, я устремилась на улицу, чтобы побродить босиком по траве. Тут же решила, что буду делать это ежедневно, чтобы подзаряжать свою магическую батарейку. Я уже и забыла, когда в последний раз «лечила» откат сахаром!

Вечер уже опустился на загородную резиденцию, но тут вовсю пели птицы и пахло свежескошенной травой. Двор постепенно приобретал тот вид, который я представляла в своих мечтах и нарисовала на плане строителям. Минимум скульптур и беседок, максимум дорожек и насаждений, чтобы можно было прогуливаться и скрываться от назойливых глаз.

С озера тянуло холодком. Ветер трепал локоны у лица и щекотал ими щеки. На душе было пусто и спокойно.

Я обвила руками дерево и встала босиком на землю у его основания. Закрыла глаза. Выровняла дыхание, стараясь ощутить те потоки энергии, что ощущала ранее на юге. Но ничего не получалось — тело не чувствовало ничего, кроме покоя.

Я начинала злиться, а потом снова успокаивала себя и пробовала снова и снова. Потеряла счёт времени, и уже начала зябнуть.

«Пожалуйста», — прошептала я, прося что-то, чему не имела даже определения. Папа писал, что всё, что я представляю — уже есть. Значит, надо только почувствовать!

Я стала представлять, будто от дерева отделяются тонкие золотистые нити и обвивают моё тело, даря радость и энергию. Представляла вновь и вновь, зная, что визуализация точно сработает.

«Пожалуйста, помоги мне!» — отчаянно шептала я дереву, и в какой-то момент почувствовала что-то, похожее на отклик. Дерево будто задрожало под моими настойчивыми ладонями и я ощутила, как оно отталкивает меня.

Мои ладони перед мысленным взором засветились оранжевым светом, и их стало нестерпимо жечь.

Из дерева на меня смотрело бледное лицо с горящими лиловыми глазами и я узнала в нём Старейшину рода Маклейн. Губы у призрачной женщины были сурово поджаты, а глаза неодобрительно смотрели на меня, пугая до глубины души.

Я оцепенела и только смотрела, как её силуэт отделяется от дерева и потихоньку плывёт ко мне. Несмотря на явное недовольство Старейшины, я не боялась. Наоборот, мне казалось, что долгожданная помощь пришла. Это то, что точно не будет мне вредить!

Старейшина, обычно говорившая со мной, сегодня была враждебно молчалива. Она будто обнюхивала меня и облетала со всех сторон, и я почувствовала, что мои ноги опутали корни дерева так, что я не могла двинуться с места.

И тогда призрачная седовласая женщина протянула руку и схватила тонкую оранжевую нить, начав тянуть её из моего тела. Я ощутила режущую боль и вскрикнула, но не услышала ни звука. А бледная рука взялась за новую нить и тоже вытянула её из меня, невзирая на крики и боль. Меня охватило ощущение, что эти магические нити сделаны из раскалённой проволоки, которая тянется из самого моего нутра и бесконечно мучает моё тело.

Земля подо мной начала еле заметно вибрировать, вбирая мою боль, и стало легче. Но старуха не унималась, и я уже вся стояла в слезах, наблюдая, как крошечные струйки крови стекают с точечных ранок на моих предплечьях, груди, ногах. Внутренним взором я видела, как нити взрезают кожу и ранят, покидая мою плоть.

Безжалостная старуха ускорилась, что-то шепча беззубым ртом. Лиловые огни отделились от её глаз и начали сверкать вокруг меня, заставляя кружиться голову.

— Запретное колдовство! — скорее почувствовала я, чем услышала посторонний вопль. Он нарушил тишину и разом прекратил все мои мучения. Я повернула мокрое лицо к источнику шума и увидела, как бледный лорд Хеймор — губернатор Эльмариона — со страхом смотрит на меня и тычет пальцем в дерево, из которого появилась Старейшина.

Рядом с ним стояли двое стражников, которые всегда сопровождали его в делах. Я стыдливо оглядела себя и обнаружила, что я по-прежнему стою в утреннем наряде — широченных брюках и рубашке — и на них нет ни единого следа крови. Магия исчезла, и в теле осталась только лёгкость и ощущение чистоты.

— Запретная магия! Её нужно арестовать во благо Эла! Она продолжает дело отца! — возопил Хеймор и к нашей группке уже стали сбегаться люди.

Я только открывала и закрывала рот, как рыба, не в силах сказать что-либо в ответ. Мне самой было непонятно, что только что произошло, а уж объяснить этому дурню, что я ничего предосудительного не делала, я и вовсе не могла.

Паника накрыла с головой и я с ужасом вспомнила заголовки газет, пестревшие жуткими подробностями преступлений, в которых обвиняли моего отца. «Запретная магия», «высасывал магические силы», «колдовство вне этики и человеческих законов».

Из глаз покатились слёзы раньше, чем я успела сообразить, что происходит. Тем и выдала себя с головой.

Время темнелось тягуче и неспешно, а я будто бы в замедленной съёмке видела, как со всех бегут люди, будто бы продираюсь через слои желе, в которое превратился воздух.

И через эту же субстанцию я услышала другой, спокойный и властный голос:

— Отошли все на безопасное расстояние! Назад! Я не буду повторять! — со стороны леса появился лорд Хантер, яростно сверкая своим единственным глазом. — Кто допустил сюда посторонних?

Мои глаза метнулись к нему, но я даже головы не смогла повернуть — пространство превратилось в вязкое стекло, в котором невозможно стало двигаться.

— Лорд Хантер! Нужно арестовать колдунью! — вырвалось у Хеймора воинственное, но он был прерван Джеймсом:

— Я велю арестовать вас, если вы не покинете учебный полигон! Вы нарушаете режим секретности! Принцесса Евгения проходит особую королевскую магическую подготовку, и никто из присутствующих не должен видеть сам процесс! Иначе всех посажу за измену!

Голос у Хантера был спокоен и даже мягок, но я увидела жилку на виске, которая нервно пульсировала, и поняла, что он не так спокоен, как желает казаться.

— Я повторяю последний раз: всем покинуть полигон. А вам, Хеймор, взять со своих людей письменные обязательства о неразглашении. И если вы и дальше будете позволять себе врываться в королевскую резиденцию без предварительного уведомления и согласования, то потеряете свою должность очень быстро!

Хеймор со спутниками попятились и удалились, а я рухнула на землю, больно ударившись копчиком. Ноги просто подломились и я всем весом опрокинулась навзничь, радуясь, что я на траве, а не на каменных плитах двора. Приоткрыла рот, чтобы позвать Хантера, но не смогла выдавить ни звука.

Только почувствовала, как вдруг поднялась на высоту его роста и оказалось совсем рядом с пугающей чёрной повязкой. Он взял меня на руки и молча понёс во дворец. У самого входа велел позвать лакеев и передал меня с рук на руки.

Я всё так же тоскливо взирала на происходящее с немым ртом и умоляющими глазами. А потом осознание произошедшего затопило разум и я отключилась.

Глава 14

Воздух втягивался в ноздри с трудом, будто бы я пыталась всосать носом холодец из гари и пепла. Его не хватало, и я судорожно вдохнула, подключив все мышцы гортани и лёгких. Когда удалось хлебнуть хоть немного живительного кислорода, я открыла глаза и долго не могла сообразить, что же я вижу перед собой.

Ухо.

Это определённо было чьё-то ухо, и оно чутко среагировало на трепет моих ресниц. Ну или на возглас, который вырвался из горла совершенно неожиданно для меня.

Ухо исчезло, а вместо этого на меня оставался жуткий глаз лорда Хантера, отчего я тут же вздрогнула.

— Вы очнулись, — констатировал он и отодвинулся от меня. Он что, слушал моё дыхание?

Уставившись на него ошалевшим взглядом, я мучительно соображала, где я и что он тут делает. Быстрые взгляды влево и вверх помогли понять, что я нахожусь в своих покоях, на застеленной кровати, а рядом, кроме лорда, никого нет.

Словно в ответ на моё удивление Джеймс поднялся на ноги и придвинул к кровати стул, на котором и устроился, удобно закинув ногу на ногу. Он молчал. Я тоже.

— Что со мной? — наконец, выдавила я. — Как вы здесь оказались?

— Я могу повторить ваш вопрос — что с вами и как вы тут оказались? Что за представления в саду, на глазах у всех? Чем вы там занимались?

Перед глазами огненным вихрем пронеслись оранжевые нити и сгустки боли, врезавшиеся в память. Я чуть поёрзала на кровати, пытаясь почувствовать своё тело, и с облегчением ощутила, что ничего не болит.

— Всего лишь заряжалась энергией от земли! — буркнула я и почувствовала, как щёки стали горячими.

— Для любого, у кого есть магия, вы врубили прожектор и просто-таки звали туда, где вы находитесь. Удивительно, что кроме Хеймора больше никто не прибежал! — холодно сказал он, блестя единственным глазом. Как же хотелось содрать с него эту дурацкую повязку! С нею мне казалось, что он что-то от меня скрывает.

— А люди что, могут чувствовать чужую магию? — невпопад сказала я и вдруг осознала, что это значит. — Почему я не чувствую магию других?

Хантер помолчал и, пожевав нижнюю губу, всё-таки соизволил ответить:

— Потому что не каждому это дано. Есть маги, находящиеся на высших ступенях, и вот они-то не могут игнорировать подобные сигналы.

— Как вы оказались так быстро рядом со мной? — подозрительно спросила я. — Вы что, следили за мной?

— Я был неподалёку, и это чисто ваше везение. Если бы я не вмешался, вас бы уже сжигали на костре на главной площади Эльмариона! — зловеще сказал Хантер и я впервые ощутила в его голосе хоть какую-то эмоцию.

— Тогда объясните мне, что это было! — потребовала я и села на кровати, подтянувшись руками и подложив под спину подушку.

— Я хотел узнать это у вас! — не сдавался Хантер.

— Я не буду играть с вами в эти игры. Или выкладывайте то, что знаете, или уходите! — потребовала я, почувствовав себя чуть более уверенно. И я точно знала, что Хантер сейчас встанет и уйдёт. Мне нужно было побыть одной и осознать, что же произошло на самом деле.

Но Джеймс снова удивил меня — он с быстрой молнии подался вперёд и остановился в двух сантиметрах от моего лица. Мне даже пришлось скосить глаза, чтобы с вызовом посмотреть в его открытый глаз.

— Раскройте ладонь! — потребовал он, гипнотизируя меня, и я подчинилась, поднеся руку к глазам. На ладони послушно вспыхнул Лиловый огонёк и озарил наши лица фиолетовыми всполохами. — Вот вам и ответ!

Он отодвинулся, разглядывая огонёк, а потом ледяными пальцами закрыл мою ладонь.

— Следите за чистотой своего огня, Евгения, — повелительно произнёс Джеймс, не двигаясь. — Иначе вы сгорите также быстро, как и ваш отец.

И он, наконец-то, отодвинулся, легко перенеся вес на другую ногу. И вот он уже возвышается надо мной, поправляя свой сюртук.

— Перестаньте говорить со мной загадками! Как я буду следить за чистотой, когда он постоянно меняет цвет? Что это значит? Расскажите мне! — я всё ещё защищалась, нападая, но уже понимала, что с Джеймсом такое не работает.

— Вы всё узнаете в своё время, — покачал он головой. — А пока просто не делайте глупостей. Иначе я просто отдам вас Хеймору и мы все глазом не успеем моргнуть, как надежду Эла поджарят на ведьмовском костре.

— Мне нужен учитель! Я не знаю, что такое глупости. Не знаю, что можно делать, а чего нельзя. Эйдан обещал прислать мне мага для обучения! — я наконец-то сдалась и теперь просила, надеясь на его благоразумие. Где-то в глубине горла и на уголках глаз начали собираться слёзы, и я была уверена, что Хантер их почуял.

— Я сам буду вас учить, — резко сказал он. — И урок номер один таков: вы не занимаетесь магией на улице. Это приказ.

Я снова вспыхнула, но у меня хватило ума промолчать. Раз он вызвался меня учить (а я и не надеялась на такую удачу!), то можно приоткрыть ему завесу тайны.

— Я не могу этого выполнить. От земли и деревьев я набираюсь энергии, чтобы уменьшить силу отката.

Повисла тишина, пока Джеймс обдумывал мой ответ.

— Тогда используйте для этих целей оранжерею. А я поставлю на неё защиту, — коротко велел он и добавил: — Вам нужно отдохнуть. Я пришлю вам расписание занятий, и вам надлежит приходить на них в полном здравии и наполненной силами. Потрудитесь это обеспечить!

Я согласно кивнула, пряча улыбку. Это победа!

— Опять расписание… свидания по расписанию, обучение по расписанию… Невыносимо! — пожаловалась я, но Джеймс уже не слышал. Он вышел, аккуратно прикрыв дверь, и я так и не поняла, понял ли он мою последнюю реплику.

Утром, едва раскрыв глаза, я вспомнила про аметистовую пуговицу. Юли обещала пришить её к корсету, и я велела подать именно его. Внутренний голос подсказывал, что нужно постоянно держать её при себе, и я наконец-то послушалась.

А ещё мне нужно было вновь увидеть Старейшину рода Маклейн, чтобы поговорить с ней. Я не собиралась ограничиваться только Хантером в качестве учителя. И теперь я знала, что могу с ней видеться не только в лесах Форса. Она приходит на мой зов, и это было лучшим открытием вчерашнего вечера.

Что произошло прошлой ночью? Почему мне было так плохо и больно, а призрачный дух так злился? Что это за оранжевые нити и почему сейчас ко мне снова вернулся Лиловый огонь?

Логика терялась в догадках, а вот внутренний голос нашёптывал ответы, которых я слышать не желала. В любом случае, любые подозрения нужно проверять. И аметистовая пуговка на теле — первый пробный камень.

Пока Юли причёсывала меня, вошёл дежурный лакей и доложил, что принёс моё расписание. Там значились даты и время встреч с Эйданом, а ещё занятий магией с Хантером. Я хмыкнула и порадовалась, что никто не догадался расписать и остальное моё время. Хотя наверняка после свадьбы у меня появится и личный секретарь, и более строгое расписание.

После вчерашней экзекуции я чувствовала себя на удивление хорошо. Тело казалось невесомым, и я с лёгкостью справилась с завтраком, чтобы через несколько часов пообедать с Эйданом. Сегодня мне подали чесночные гренки со взбитым сливочным маслом, яйцо пашот на подушке из листьев салата и маринованных грибов, свежесваренный кофе со сливками и пару пирожных макарон. Интересно, это те самые, что пекла я, или Майкл расстарался сам?

Плотный завтрак добавил сил и я вышла в личную гостиную к письменному столу, который стоял у окна, выходившего в сад. Там уже вовсю трудились рабочие, и мне тоже пора было отдать несколько распоряжений.

Первым делом я составила список дел: вызвать ко мне художника-оформителя, потом поставщика бумаги и упаковки, затем Патрика с отчётом по исполнению именных контрактов на поставку кофе и какао… а ещё деревянных дел мастера, красильщика и мадам Бьянку. Последней я хотела поручить эксклюзивный заказ, которого она точно не ожидает.

Когда я позвала лакея и попросила его записать мои распоряжения, он растерялся.

— Позвольте, я приглашу Королевского секретаря? — предложил он, и я согласилась. Это требовало времени — и пока слуги сновали из летнего дворца в столичный замок и обратно, я вышла в сад.

Меня манило то место, где вчера разыгралась колдовская феерия. Я ожидала увидеть там всё, что угодно: выжженную поляну, круги на траве, обугленное дерево. Но ничего подобного не было. Аллея выглядела как обычно, и только мои туфельки оказались разбросанными возле мраморного бордюра. То ли никто их не заметил, то ли побоялись трогать. Я осторожно подняла их, оглядела — башмаки как башмаки. И забрала их с собой.

Хоровод мыслей не покидал голову. Если хорошенько попросить о помощи — то тебе помогут. Это работает и это важно! И одновременно опасно — ведь я не ожидала увидеть Старейшину. Кто ещё может прийти к тебе на помощь, если не знаешь, кого звать?

Но помогла ли мне призрачная хранительница рода Маклейн? Она причиняла боль, но будто бы освобождала меня от чего-то. От раскалённых оранжевых нитей.

Когда я впервые увидела оранжевый огонь? В момент, когда Изумрудный язычок пламени от Эйдана слился с моим Лиловым. И короля это обрадовало!

Потом у меня долгое время не получалось вызвать Лиловый огонь, и вместо него всегда появлялся этот оранжевый, от объединённого пламени.

Но в моменты, когда я оказывалась далеко от Эйдана, Лиловый огонь вызывался без лишних усилий. И Старейшина вчера освобождала меня от нитей именно оранжевого цвета!

А ещё… я вспомнила тягучее чувство слабости, которое охватывало меня каждый раз, когда Эйдан был близко. Особенно когда касался… Что это может значить? Он тянул из меня энергию? Магию?

Эта догадка мучила меня со вчерашнего дня, но я не в силах была в неё поверить. И мне нужно было проверить её во что бы то ни стало. Потому что если это окажется правдой… то слишком страшно представить последствия такого открытия.

Сегодня я вооружилась аметистовой пуговицей — и мне казалось, что она будет действовать, как чеснок на вампира. А я буду внимательно следить за своим состоянием и поведением Эйдана. И если мои подозрения подтвердятся…

Хоровод мыслей был прерван докладом лакея о том, что секретарь приехал. И мне пришлось переключаться с дел магических на бытовые, насущные. Всё-таки обычную жизнь никто не отменял, а я не хотела паразитировать на налогах обычных граждан. Я жаждала законно опустошить карманы богачей, чтобы пустить их на нужды обычных горожан. И я сегодня сделаю первые шаги на пути к этому.

Остаток времени до обеда заняла диктовка списка дел секретарю. Он должен был сообразить, как их выполнить, и передать соответствующие распоряжения дальше. Я же, отпустив его решать мои вопросы, занялась своим туалетом. Эйдан не привык ждать, и он ещё не знает, что сегодня его ждёт экзамен. И я, если честно, очень не хочу, чтобы он его провалил.

Рука слегка подрагивала, когда я подала ладонь Эйдану. Он помог мне сесть в открытый экипаж, чтобы отправиться на прогулку.

— Я решил, что глупо сидеть в каменных стенах, когда на улице такая погода, — широко улыбнулся он, когда закончил с традиционным приветствием.

Я обрадовалась тому, что у кареты нет крыши, потому что опасалась оставаться с королём наедине в закрытом пространстве. Но всё было чинно-благородно: между нами на сиденье стояла корзинка с едой, прикрытая салфеткой, и оттуда выглядывал носик серебряного кувшина с крышкой. Эйдан расспрашивал об отделочных работах в новом дворце и удивлялся моим решениям, а ещё уникальным иномирным технологиям.

При этом он в какой-то момент взял мою руку в свою ладонь, как это делают все влюбленные, и держал её всю дорогу. Я чутко прислушивалась к себе, но не почувствовала ни намёка на что-то странное.

Коляска, которой правил незнакомый кучер, выехала на грунтовую дорогу, и солнце начало припекать. Я поправила шляпку и спросила:

— Эйдан, а далеко нам ехать? Больно жарко…

Он улыбнулся и ответил, что осталось потерпеть пару минут. И правда, после поворота я увидела странные останки столбов из остроконечного серого камня. Они высились по обе стороны от дороги и напоминали… ворота без створок.

Я вопросительно посмотрела на своего спутника, но он взглядом велел смотреть вперёд, и я с удивлением заметила руины большого дома. Кое-где ещё сохранилась побелка, где-то крупные куски штукатурки лежали прямо под пустыми глазницами окон. Дом был двухэтажным и величественным когда-то: готические остроконечные крыши и арки, смыкающиеся под углом, придавали развалинам зловещий вид.

Перед домом пустовал круглый каменный бассейн, вокруг которого извивалась подъездная дорожка.

— Что это? — спросила я у Эйдана, а сама ощутила незнакомое волнение. Место явно было непростое, и я что-то чувствовала…

— Это летняя резиденция Эллингов. Тут жила твоя семья, — просто сказал король, и у меня перехватило дыхание.

— Этот дом… его разрушили? — спросила я. Отчего-то и эти серые камни, и форма окон, и даже башенка по центру, от которой сохранился только треугольный кусок, казались смутно знакомыми.

— Да. После исчезновения Георга дом разграбили, а потом он стал разрушаться сам. Хочешь заглянуть внутрь? — спросил Эйдан и взял меня за руку. Его ладонь оказалась теплой и сухой, и я вцепилась в неё, ища поддержки и утешения.

— Да, — пробормотала я и устремилась в зияющую пасть проёма на месте парадной двери.

Оттуда пахнуло сыростью и холодом, невозможными в такой солнечный день. Под ногами валялись куски камней и обломки деревянных панелей. Почти сразу стало темно, и я раскрыла свободную ладонь, выпустив Лиловый огонёк. Он осветил мне путь, и я прошла ещё десяток шагов до парадной лестницы. На светлом камне ещё остались металлические шарики, которые держали когда-то ковры. Такие же я видела в музеях своего мира.

Но потом мне стало жутко и я вернулась ко входу, где меня ждал Эйдан. Сердце бешено колотилось в груди, и я сказала своему спутнику:

— Спасибо, что показал. Я очень тебе благодарна.

Эйдан улыбнулся и помог выйти из дома, осторожно поддерживая под локоть и обнимая меня за талию.

— Это ещё не всё. Сомнительная идея везти девушку в руины дома её семьи, не находишь? Самое ценное тут скрыто от посторонних глаз.

И он уверенно повёл меня за дом. За полуразрушенной оградой начинался сад, который сейчас, в середине лета, радовал буйной зеленью и выглядел так, будто за ним до сих пор ухаживали.

— Этот сад десятилетиями растили магически одарённые женщины твоей семьи. Магия Лилового огня — это сила воли к жизни. Созидание и оживление. Поэтому сад продолжил свой рост, несмотря на отсутствие ухода. Если ты немного подкормишь его своей магией, то увидишь, в чём сама её суть.

И я, зачарованно слушая его речи, снова зажгла свой Лиловый огонь. Тот радостно вспорхнул с руки и запрыгал по ближайшему дереву. Среди густой зелени стали прямо на глазах распускаться цветы, а потом, ускоренно пережив увядание, я заметила, как образовались завязи, а потом на целой ветке стали появляться сперва крошечные зелёные, а потом уже вполне себе красные вишни. Когда цвет их из ярко-алого стал насыщенно-бордовым, огонёк погас.

Эйдан сорвал ягоды и поднёс мне на раскрытой ладони. Я, потрясённая чудом, послушно взяла губами с его рук вишни и ощутила на языке спелую сладость. Это всё сделала я? Всего одним огоньком?

— Теперь ты понимаешь, почему я решил показать тебе это место? Этот сад вскормлен магией твоего рода, и нигде в Эле ты не увидишь того, что бывает здесь. Хантер сказал мне о том, что будет обучать тебя магии, и я решил, что здесь будет самое идеальное место.

Волна благодарности затопила меня, и я, недолго думая, обвила шею Эйдана руками и легонько поцеловала в губы. Его дар мне был поистине бесценным.

— Спасибо! — прошептала я и смутилась от того, что первая проявила чувства.

Эйдан улыбнулся и предложил:

— Давай я схожу за корзинкой и мы устроим пикник. А ты пока осматривайся!

И только тут я вспомнила, что собиралась устроить Эйдану экзамен на магический вампиризм.

Глава 15

Пока Эйдана не было, я быстро скинула туфли и ступила босыми ногами на землю сада. По телу побежали мурашки, и я ощутила тепло на кончиках пальцев. Тело завибрировало, будто узнавая старые частоты, и я поняла, что оно по-прежнему чувствует магические энергии.

Но в присутствии Эйдана не было ничего предосудительного — и огонёк с ладони вспорхнул Лиловый, а не Оранжевый.

Может быть, просто место такое — особое?

Король вернулся с корзинкой, и как простой смертный принялся стелить на земле кусок ткани, которым накрывалась снедь. Я уселась и бегло пробежалась по содержимому: тонко нарезанная ветчина, хлеб с семечками, варёная кукуруза, рулетики из огурца с сыром и чесноком и много зелени — листья салата, петрушка, сельдерей, даже кислые листья щавеля. Оригинальный набор! В кувшинчике плескался кисленький лимонад, а на десерт предлагались кусочки ягодного мармелада.

Эйдан разлил напиток по серебряным кубкам и мы принялись обедать, разглядывая сад. Я чутко прислушивалась к себе, но ничего подозрительного не ощущала. Зато деревья вокруг навевали спокойствие и умиротворение. Я дала себе обещание приехать сюда без короля и вдоволь исследовать это сокровище, которое так неожиданно открылось передо мной.

— Можно мне восстановить этот дом? — спросила я Эйдана. — Когда-нибудь?

— Вряд ли я смогу тебе в чём-то отказать, любовь моя, — улыбнулся король и я подумала, как это мило. — Только давай не сразу. Об этом месте болтают всякое, поэтому нужно будет обождать несколько лет.

Я кивнула. Это логично и понятно, но мне было жаль и этого времени.

— Ты и правда веришь, что мой отец виновен в гибели тех детей? — спросила я в лоб просто из любопытства. Мне важно было знать, захочет ли он вообще отвечать на такие вопросы.

— Нет, — последовал незамедлительный ответ. — Не верю.

У меня даже дыхание перехватило: вот так новость!

— Почему? — спросила я еле слышно, не признаваясь самой себе, как важно было мне услышать этот ответ.

— Просто не верю. Слишком быстро убрали Георга — без суда и следствия. Несколько сфабрикованных доказательств, вердикт Совет Лордов и всё, на троне новый король. Не в моих интересах сеять сомнения в легитимности власти Орбруков, но… я помню твоего отца, Женя. Он не производил впечатления человека, который может причинить зло.

Эйдан одним движением опрокинул в себя содержимое кубка и встал.

— Я помню энергетику своего отца. С ним было тягостно находиться в одной комнате. Он будто высасывал весь воздух, и хотелось вдохнуть поглубже и не выдыхать. Любой магически одарённый человек сразу понимал, что здесь что-то не так. У твоего отца такого не было.

— Спасибо, для меня это очень важно, — прошептала я и доверчиво протянула руку Эйдану. — Давай прогуляемся по саду.

Он поднял меня и просунул мою руку себе на предплечье. И так, почти касаясь друг друга боками, мы побрели по заросшей тропинке. Мои босые ноги осторожно ступали по траве, но ни колючек, ни каких-либо травмирующих предметов на земле не было.

Мне было хорошо и спокойно.

— А какова природа твоей магии? — спросила я. — Что может твой Изумрудный огонь?

Эйдан покрепче прижал локоть к себе, чтобы мне было удобнее, и ответил:

— Моя магия может ускорять рост тканей. Это касается как живой, так и неживой ткани. Тут замешана магия жизни и исцеления. Я могу, например, срастить поломанную ветку дерева, и она будет плодоносить. Или соединить края раны без швов и бинтов, и она затянется. Это уникальный дар, который приносит пользу всему живому.

Я закивала, соглашаясь с ним. Но меня интересовало другое:

— А что означает Оранжевое пламя? Почему ты сказал, что я идеально тебе подхожу?

— Рыжее пламя — я называю его так — образуется при нашем с тобой физическом контакте. Если сейчас каждый из нас вызовет свою магию, то огоньки сольются в один, и он будет Рыжего цвета. Это признак единства и гармонии двух древних сил. Понимаешь, эта часть высшей магии плохо изучена, а, может быть, просто утрачена за давностью лет. И я никогда ещё не встречал, чтобы слияние двух сил давало новую магию. А у нас с тобой — даёт. И это ли не чудо?

— Откуда ты знаешь, что Рыжее пламя безопасно? — я вспомнила, какую боль испытала тогда, когда Старейшина вытаскивала из меня оранжевые нити, и снова ощутила холодок на сердце.

— Я не знаю, я чувствую. Оно гармонично и несёт в себе целительную силу. Разве ты не чувствуешь того же?

Я помотала головой. А потом раскрыла ладонь и вызвала Лиловый огонь.

— Давай ещё раз проверим, — предложила я. — Раскрой свою ладонь.

— Не нужно, — Эйдан осторожно закрыл мою ладонь длинными пальцами и прошептал: — Это место силы твоего рода. Будет неуважением трансформировать их силу во что-то другое. Но мы обязательно с тобой поэкспериментируем.

И король развернул меня к себе, крепко прижал и поцеловал. Снова появилась тягучая слабость в коленях и я отпрянула от Эйдана:

— Вот! Что это было?

— Что было? — не понял он.

— Почему у меня слабость в ногах? — подозрительно спросила я, откидываясь назад, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Может быть, это от поцелуя? Твоё тело предаёт тебя и ты боишься, — мстительно прошептал он и прикоснулся губами к шее. — Не думай слишком много, маленькая Женя. Инстинкты всё сделают за тебя.

Эта насмешка мне не понравилась, и я оттолкнула его, отступая на шаг.

— Я прекрасно знаю, как ощущается возбуждение, если ты об этом! — рассерженно крикнула на него и тут же поняла, как по-детски себя веду. — И это не оно!

— Может быть, так действует тот аметист, что ты носишь на груди? — поддел меня Эйдан и я почувствовала, как залилась краской.

— Откуда ты знаешь? — новая волна подозрений распространилась по телу, и я сделала ещё один шаг назад.

— Чтобы его увидеть, нужно просто заглянуть в вырез твоего платья, — усмехнулся он. — Я подарю тебе десятки аметистов, лишь бы ты перестала быть такой колючей. Обидно, что ты до сих пор не доверяешь мне!

Я надулась, одновременно чувствуя себя глупо. Почему он так легко разгадывает меня? Неужели я для него раскрытая книга? Никаким чесноком для вампира и не пахло, и я не увидела никаких явных признаков того, что Эйдан как-то использует мои силы благодаря Рыжему пламени. Нужно было дождаться урока с Хантером и постараться выяснить у того всё, что он знает о магии.

— Я хочу домой, — пробормотала я, развернулась и пошла к своим туфелькам, оставленным на границе сада. Настроение моментально испортилось.

Лиловый огонёк по-прежнему мерцал в аметистовой пуговке, когда я стащила с себя платье и в зеркале разглядывала его свечение.

— И зачем ты мне? Только поставил в дурацкое положение, — вздохнула я и велела Юли развязать корсет. — Достань мне рабочие штаны и блузку, нужно приниматься за дела.

День перевалил за полдник, а меня ещё ждали кухонные хлопоты: нужно было объяснить художнику его задачу, отобрать образцы тканей и упаковочный бумаги, прикинуть размеры подарочных коробочек и одобрить модели форменных платьев.

По ходу дела пришла мысль о том, что важно сделать публикацию в газете — такую, чтобы ни одна собака в Эльмарионе не пропустила открытие.

Одновременно, между визитами подрядчиков и поставщиков, я составляла техкарты, которые потом нужно будет отдать каллиграфу. Задуманное мною исполнится только в случае, если всё будет сделано по высшему разряду.

Я засиделась над бумагами до позднего вечера, а перед сном отправила Бри записку, чтобы завтра с утра она приехала ко мне лично. Будем совмещать приятное с полезным.

— Ваше Высочество, у меня очень мало времени, — Хантер ворвался в оранжерею, будто за ним гнались стаи невидимых собак. — Будем совмещать теорию с практикой, поэтому я буду говорить, а вы запоминаете и тут же делаете.

Я согласно кивнула, даже не потрудившись поздороваться. Очевидно же, что ему реверансы не нужны.

— Суть магии Лилового огня в том, что он способен наделять волей любой предмет или живое существо, которое подвластно вашей силе. Наверняка вы уже пробовали творить так магию, — менторским тоном начал он, глядя на меня в упор.

Хантер раздражал.

— Да, у меня тряпка сама мыла кухню, — согласилась я. — И ещё я могла видеть глазами птицы.

— Замечательно, значит, у вас не всё так запущенно. Итак, чтобы магия подействовала, нужно чётко представить то, что должен сделать ваш сосуд и громко произнести словесную формулу. Простой устный приказ.

Я, не дожидаясь указания, раскрыла ладонь и громко произнесла:

— Дождь!

Лиловый огонёк соскочил с ладони, поднялся наверх, к поливочной системе оранжереи, и из металлической леечки ровно над головой Хантера вырвались струи воды.

Я хихикнула, но за несколько сантиметров до заносчивой головы Джеймса капли наткнулись на невидимую преграду и попросту испарились.

— Ментальная магия ещё недоступна вашему пониманию, — высокомерно произнёс он. — Но ваше чувство юмора оставляет желать лучшего.

— Научите меня этой ментальный магии! — вспыхнула я.

— Для начала научитесь управлять тем, что вам дано. Вы узнали, как отделять Лиловый огонь от Рыжего? — менторский тон Джеймса уже начал утомлять, и мне очень хотелось его осадить. Но я пока не придумала, как.

— Нет. Но я поняла, что с помощью аметиста можно как-то возвращать себе именно свою магию, отдельную от Рыжего пламени, — приходилось отчитываться, как послушной ученице.

— Тогда сегодняшний урок будет посвящён защите и технике безопасности. Закройте глаза и представьте вокруг себя защитный кокон из Лилового пламени. А когда будете готовы, то запустите свою магию и попробуйте повторить это в жизни.

Я кивнула головой и сосредоточилась на воображении. В моей голове меня окружило ровное Лиловое пламя, отрезавшее весь мир силой магии. Но когда я открыла глаза и скомандовала огоньку сделать то же самое, то у меня получился тоненький круг, состоящий из десятка тоненьких язычков пламени.

— Слабо, — прокомментировал Хантер. — Пробуйте ещё!

Я послушно закрыла глаза, а потом попробовала ещё. А потом ещё и ещё. Ничего не получалось.

— Вашу защиту пробьёт даже самый неопытный маг, — и он сделал неуловимое движение, от которого в мою сторону полетело нечто невидимое. Я ощутила панику и правую руку, которую я выбросила вперёд для защиты на инстинктивном уровне, парализовало.

Это было похоже на то чувство, будто я отсидела или отлежала конечность. Она была ватная, и я не могла шевелить рукой, которая застыла в пространстве совершенно независимо от меня.

Но потом, ощутив в глубине тела злость, я раскрыла ту ладонь, которой ещё могла управлять, и громко скомандовала: «Вылечи мою руку!»

Огонёк попрыгал на коже и я наконец ощутила покалывание и боль в руке. Ойкнув и закусив губу, я прошептала огоньку: «Атакуй его!»

И в ту же секунду на Хантера устремились десятки маленьких жалящих язычков Лилового пламени. Но они тут же попадали на землю, моментально затухая, будто наткнулись на невидимую стену.

— Хорошая попытка, — похвалил он. — Но начинать надо с защиты. Попробуйте ещё!

— Я не могу! — пожаловалась я. — Не получается! Давайте лучше другое задание!

— Нет, — твёрдо сказал он. — Начинать нужно с азов.

— Бри, выходи, — позвала я сестру, которая тут же появилась из зарослей джунглей, оплетающих стены оранжереи. — Помоги мне. Встань возле меня. Пусть лорд Хантер нападает, а я буду тебя защищать.

Джеймс не выказал ни малейшего удивления, и только его тонкая бровь озадаченно поднялась наверх. Но потом рот исказила усмешка и он сказал:

— Даю вам минуту на подготовку. А потом буду нападать.

Я кивнула, и мысленно представила Лиловый барьер между Бри и Джеймсом.

Потом раскрыла ладонь и велела выстроить такую же магическую стену в реальности. Но одно неуловимо движение Джеймса — и на лице у Бри расцвёл гигантский прыщ.

Она схватилась за щёку и глаза её округлились:

— Как ты посмел?

Джеймс же неожиданно расхохотался и поддразнил её:

— Всю жизнь мечтал это сделать! Побежишь жаловаться мамочке?

У Бри в глазах начали собираться слёзы, но Хантер вновь нацелился на неё и скомандовал:

— Даю минуту на защиту!

Я в ужасе переводила взгляд с Хантера на Бри, а потом велела себе сосредоточиться и представила, как защищаю Бри стеной Лилового огня. Джеймс вновь неуловимо подался вперёд и теперь красный прыщ заалел на её открытой шее.

— Браво! Ты сумела немного отразить удар и он не попал туда, куда я целился, — будто мальчишка, развеселился Джеймс и будто бы вошёл во вкус. — Третья попытка!

— Нет! — взвизгнула Бри. — Женя, ты позволишь ему меня изуродовать? Смотри, как он наслаждается!

— Нет! — сказала я и мгновенно поняла, в чём моя ошибка. Хантер говорил о магическом коконе, а я зачем-то вообразила стену. Что, если магия нелинейна? И запросто огибает мою стену?

Теперь я уже чётко представила Бри в лиловом коконе, который закрывал её от макушки до пяток.

— Раз… Два… Три! — Джеймс снова слегка дёрнулся, но на этот раз кожа Бри осталась нетронутой. А ровный слой Лилового пламени, покрывающий жертву наяву, слегка зашипел, но устоял.

— Браво! — склонил голову Джеймс, но не удержался и спросил: — Разрешите узнать, для чего вы пригласили на роль мишени именно Бри? Вам так не терпится отомстить ей за все свои женские обиды?

Я сдержала ругательство, готовое сорваться с губ, и произнесла:

— Я позвала её, потому что у неё нет активной магии. А значит, я могу попробовать проникнуть в её сознание и проверить силу своей магии. Как с птицей!

— И вы согласились на это безумие? — Хантер прищурил единственный глаз и покосился на названую сестру.

— У принцессы есть цель, и я её разделяю. Если вы поможете ей… то все только выиграют, — ответила Бри, почёсывая красный прыщ на шее. Он портил её бледную кожу и смотрелся просто отвратительно.

— Убрать прыщи! — скомандовала я и огонёк послушно заплясал по коже, стирая покраснение, будто ластиком.

— Браво! — второй раз похвалил меня Хантер. — Вы делаете успехи!

Он обошел вокруг Бри, разглядывая её так, будто впервые увидел. Потом повернулся ко мне и спросил:

— Так зачем вам учиться проникать в сознание человека? Это уже попахивает запретной магией!

Я сделала глубокий выдох, чтобы выпустить раздражение, и терпеливо, как маленькому ребёнку, начала объяснять:

— Бри умеет ходить в мой мир и приносить оттуда технологии. Но это занимает много времени и сил — пока она запомнит чертежи, выучит формулы, всё перепроверит — проходят дни и недели. Она тратит энергию, ей надо её пополнять. Но если, например, я смогу видеть её глазами — то смогу просто записывать всё то, что она увидела, и на перенос технологий понадобится минимальное количество времени и сил. Так понятнее?

Выражение крайнего удивления на лице Хантера стоило того, чтобы объяснить наш хитрый план. Он точно не ожидал от нас такого.

— Это гениально, — выдохнул он и улыбнулся, наверное, впервые с момента нашего знакомства. — Вы сами это придумали?

Мне захотелось метнуть в него прыщ — такой же, какой он сотворил для Бри — так он меня злил своим высокомерием.

— Нет, подслушала у вас, пока вы спали, — раздражённо сказала я, а потом с удивлением заметила, как зелёная лиана тянется к Хантеру всеми своими усиками и побегами, готовая удушить. Бри тоже это заметила и прыснула, а мгновение спустя вся зелёная ветка упала к ногам изверга и моментально засохла.

— Жестокий человек, — пробормотала я и метнула в лиану Лиловый огонёк. Та засветилась, но потом всё равно бессильно упала. Увы, оживлять убитое я не умела.

— Тут бы помог Изумрудный огонек Орбруков, но пока вы его позовёте, будет поздно, — прокомментировал Хантер и заявил: — У меня заканчивается время, отведённое на урок. В следующий раз тоже зовите леди Бри — и мы попробуем, что выйдет из вашей затеи. До этого времени прошу вас самостоятельно не экспериментировать — если, конечно, вы не хотите, чтобы Бри лишилась разума. Удачного дня!

И Хантер вышел, неслышно ступая мягкими кожаными башмаками. Каков засранец! Но у него есть, чему поучиться!

Глава 16

Летний дворец ярко освещался факелами, которые висели на металлических скобах, вделанных в стены в стратегически важных местах. Они подсвечивали каменные барельефы и витые балкончики, и белоснежный дворец сиял тёплым закатным светом.

Солнце уже садилось за горизонт над озером Аррон, но к летней резиденции королей Эла продолжали тянуться кареты. Вся дорога от крепостной стены города и до нашей подъездной аллеи была запружена разномастными экипажами с вычурными гербами и лакеями на запятках. Ярмарка тщеславия во всём её великолепии.

Я терпеливо стояла на ступеньках дворца, кивая и приветствуя гостей по именам, которые выкрикивал церемониймейстер. Изгнанные из королевского дворца придворные явно соскучились по вечеринкам, и их богатому убранству завидовали заклятые соседи и лучшие друзья.

Моя шея уже отваливалась от бесконечных наклонов, а рука распухла от поцелуев. Сегодня хозяйкой вечера была я сама — как будущая невеста короля Эйдана. Это был мой первый приём и одновременно презентация новой королевской резиденции.

Но я была бы не я, если бы не приготовила кое-что поинтереснее.

Во-первых, помимо приглашений, направленных в лучшие семейства Эла, я опубликовала объявление в газете о намечающемся вечере. Это возбудило любопытство и породило волну слухов среди всех горожан, что подогрело интерес к балу.

Во-вторых, я тщательно продумала свой наряд. И пока важные кумушки ходили в пышных платьях с нижними юбками и кринолинами, потея под обилием драгоценностей и высокими причёсками, я велела мадам Бьянке сшить себе платье в стиле ампир. Легкое, с лентой под грудью и всего одной невесомой нижней юбкой, оно создавало элегантный и лёгкий образ, идеальной подходящий для лета. В волосах была простая бархатная лента в цветах Эйдана — глубокий изумрудный оттенок идеально сочетался с цветом моих волос.

К платью прекрасно подошли подаренные Эйданом изумрудные серьги и браслет, а шёлковые перчатки выше локтя придавали наряду необходимую торжественность.

Если честно, то я чувствовала себя принцессой из сказки. Такой, какой мечтает побывать хоть один раз в жизни каждая девочка. А уж неуклюжая «серая шейка» из пригорода — тем более.

В-третьих, угощения были продуманы таким образом, чтобы ни один гость не остался равнодушным.

Я ангажировала на это мероприятие шефа Андреаса, и леди Анна любезно согласилась его отпустить. С его помощью в команду поваров на моей кухне были отобраны десяток лучших работников. Каждый из них прошёл собеседование и практический этап — на кухне показал свои навыки, а заодно и привычки. Я сразу же отсеяла любителя ковырять козявки из носа и девушку, которая имела дурную привычку вытирать нож о свой фартук.

В качестве помощника кондитера я пригласила Майкла, а потом и Лили — она с радостью закрыла пекарню «Сахар и мёд» аж на целую неделю и помогала мне придумывать меню на приём.

Знали бы гости, что их хозяйка — ослепительная принцесса Евгения — провела на свежеоборудованной кухне целых четыре дня, командуя, словно генерал! При этом Андреас с каждым днём мрачнел всё больше и был недоволен. Он ворчал, что гости будут разочарованы, и где это видано, чтобы угощение «выставлялось так, будто мы нищие».

Шеф с пеной у рта доказывал, что должно быть не менее трёх перемен блюд.

Но что это значило?

В центре столовой устанавливался большой стол, на который одновременно сервировали несколько блюд. В первую перемену полагалось подавать супы и рагу. Андреас предлагал «консоме с кореньями» — а по-русски это означало, что гостям подадут крепко уваренный прозрачный бульон с говядиной и пучком из пряных трав. Ну какой бульон на праздничном столе в середине жаркого лета?!

Ещё он предлагал рагу из оленины с грибами и луком, а ещё рагу из кролика в сметанном соусе и ещё что-то такое же неуместное, но уже с томатами. Я сразу же отмела его предложение.

После того, как гости съедят все эти бульоны и рагу, слугам полагалось унести все блюда и заново сервировать стол, включая новые букеты цветов и свечи. Менялась даже скатерть!

Вторая перемена блюд предполагалось ещё более основательной: Андреас настаивал на том, что в центре стола должен быть жареный на вертеле каплун, фаршированный травами. На мой вопрос «Кто такой каплун?» шеф покачал головой и пустился в пространные объяснения. Оказалось, что это крепко откормленный кастрированный петух.

Моё невежество обескуражило опытного шеф-повара, но хозяйкой бала была я. Поэтому узнав, что ко второй перемене блюд полагается подавать «сальми из голубей», я закатила глаза к потолку и снова принялась терпеливо выпытывать, зачем нам есть дворовых пернатых. Оказалось, что их тушили особым образом и мясо голубей считается изысканным деликатесом. Пришлось скрыть своё недоумение и отмести ещё одно блюдо из второй перемены: отбивные котлеты из телятины с соусом из оливок. Это уже звучало интересно, но слишком плотно и жирно для летнего вечера. У них тут что, поголовно все страдают несварением и подагрой?!

Третьей переменой блюд предполагались десерты. Наконец-то! Андреас предложил сносный список: медовый торт, пирожное из слоёного теста с мёдом и персиками, взбитый крем-мёд и блинчики, какой-то десерт, напоминающий чак-чак, и свежие фрукты. Всё это предполагалось подавать с лимонадом и горячительными напитками.

Но у меня оказался совсем другой план.

Вечер начинался с того, что после приветствий гости попадали из парадного хода в залу, где собирались кучками и беседовали в ожидании, пока начнётся официальная часть и откроют двери в другие комнаты. Тут сновали официанты и разносили на подносах бокалы с игристым вином и фруктами, чтобы гости не скучали и успели немного раскрепоститься.

К моменту, когда солнце уже зашло за горизонт, лакей распахнул двери бальной залы и тут же грянул оркестр. Это ломало все привычные представления о средневековых балах. Дворецкий, вызванный из королевского замка управлять приёмом, пришёл в ужас, узнав, что мы с Эйданом не будем открывать своим танцем бал, изящно приседая в сложном рисунке парного танца.

Я распорядилась, чтобы музыканты играли вальсы и прочие полонезы, а люди сами сориентируются. Да и танцевать я не собиралась — слишком легко поставить себя в неловкое положение по незнанию. Поэтому ошеломляющие звуки вальса переключили гостей с обсуждения убранства нового дворца на парадную залу для бала.

Множество свечей левитировали под потолком, подвешенные туда искусными магами. Они и сейчас страховали свои труды, украдкой наблюдая за парящими огоньками из галереи второго этажа, нависающей над залой.

Вдоль одной из стен выстроились столы с угощениями. Они были поделены на зоны: закуски, вторые блюда, фрукты и десерты. На столе с закусками красовались крошечные канапе с гусиной печенью, медом и яблоками, треугольные бутерброды с сёмгой и укропом на подушке из солёного творога. Тут же на подносе стояли тарталетки с луком, томлёным с сливках, с сыром и грибами. Тут же были кусочки селёдки со свежим луком на ржаном хлебе и кусочки солёной форели, обвалянной в кунжуте, на шпажке в форме ровного квадрата.

На следующем столе красовался летний салат с огурцом, зеленью, клубникой и яблоками, сбрызнутый лимонным соком. Для любителей плотно поесть повар приготовил сытный салат с фасолью, зелёным горошком, тушёными морковью и репой, а изюминки добавляла чесночная заправка на основе сметанного соуса. Ещё я не удержалась и велела приготовить свой любимый салат «Походный»: варёная кукуруза и варёная фасоль двух видов (красная и белая) смешивалась с поджаренными сухариками и сдабривала майонезом с чесноком. Простой томатный салат в красным луком, сметаной и зеленью тоже красовался в порционных хлебных корочках. Жаль, что здесь не выращивали кабачки и баклажаны — а то я бы ещё велела подать тёщин язык и жареные кабачки с луком.

Для тех, кто всё же не представляет приём без мяса и сытных блюд, я согласилась на предложение Андреаса и допустила в парадный зал крошечные пирожки с печёнкой и луком, куриные крылышки и голени, жаренные на углях, рыбные стейки в сливках и фаршированные фаршем шляпки грибов.

Стол с фруктами ломился от трёх видов винограда, долек апельсинов и мандаринов, заморских ананасов и клубники, которую доставили специально из оранжереи. Тут же лежали ранние яблоки и гордо возвышались вазочки с малиной. А в центре стола красовалось дымящееся круглое блюдо со сливочным мороженым. Специальный маг поддерживал там низкую температуру и не отходил от своего детища. Тут же на подносах лежали ломтики лимона и веточки свежей мяты для тех, кто хотел украсить и разнообразить вкус холодного лакомства.

А вот стол с десертами пустовал. Подносы и серебряные блюда одиноко стояли на своих местах, и кое-кто уже с тоской поглядывал на него, ожидая новых чудес.

Возле стола с напитками стояли лакеи и наливали гостям компоты, морсы, лимонады, вино даже горячий чай, который носили в медных чайниках из кухни.

По залу проносился довольный гул — все мои новшества обсуждали и почти что сворачивали головы, чтобы разглядеть и летающие свечи, и холодный дым от мороженого и возмутительно пустой стол.

Я вышла на середину зала, куда меня вывел Эйдан. Вокруг нас тут же образовалось почтительное кольцо зрителей и кто-то постучал по бокалу, призывая к тишине. Надо же, и в этом мире есть хорошо зарекомендовавшие себя методы, работающие столетиями.

— Дорогие друзья! — громко сказала я и удивилась, насколько чисто и уверенно звучит голос. На самом деле я чувствовала себя самозванкой, и у меня подгибались колени. Но за спиной стоял Эйдан, и я заставила себя собраться. — Приветствую вас на первом балу в новой летней резиденции королевской семьи Эла.

Люди молчали и внимали каждому слову.

— Мы с королём очень рады, что вы почтили нас своим присутствием, и позволили себе несколько отступить от привычных вам канонов проведения королевского приёма. Считайте, что всему виной лето, моя легкомысленность и снисходительность Его Величества, который разрешил мне немного посвоевольничать.

Реверанс в сторону Эйдана определённо добавил мне очков среди консервативно настроенной части аристократии.

— Развлекайтесь и наслаждайтесь новыми блюдами, музыкой и общением. Сегодня нет никаких правил: ешьте, танцуйте, гуляйте по саду и делайте всё, что хотите. В рамках королевского этикета, естественно! — я мило улыбнулась и в ответ услышала яростные овации. Гости заулыбались, дамы сильнее заработали веерами, обдувая раскрасневшиеся лица. Кажется, мой приём со всеми нововведениями восприняли хорошо.

— Но главный сюрприз ещё впереди. Я убедительно прошу вас не расходиться до того момента, как подадут десерт. Это будет особое развлечение! — и я обвела взглядом собравшихся. Мне кивали в ответ и улыбались. — А теперь можно праздновать! С Днём Середины Лета вас!

И я приняла бокал с игристым вином из рук своего жениха и отпила глоточек, салютуя собравшимся. Да начнётся пир!

Музыканты возобновили игру, маги накинули новые чары на догорающие свечи, а слуги принялись докладывать закуски и салаты взамен опустевших блюд. Смех и голоса зазвучали громче, и я, наконец, смогла выдохнуть.

Ко мне подошла Бри под руку с лордом Хантером. Я удивилась, но виду не подала.

— Поздравляю, Ваше Высочество! — официально произнёс Хантер, который даже на вечернем приёме умудрился выглядеть зловеще — его чёрный камзол и кроваво-красные обтягивающие штаны в сочетании с повязкой делали его похожим на Дракулу. — Этот приём будут обсуждать ни одну неделю! Любители плотно поесть разочарованы, а любители посплетничать, наоборот, очень рады.

Я снова не поняла, пошутил он или всерьёз раскритиковал мой вечер. Но зато я видела лицо Бри, и на минуту мне показалось, что она скривилась.

— Поручаю вам свою очаровательную спутницу — она точно не даст заскучать. А меня ждут пару важных бесед, — и он церемонно откланялся, отцепив от своего локтя ладонь Бри.

— Бри, когда ты успела завлечь его на приём? — шёпотом спросила я, поглядывая на неё поверх бокала.

Бри, которая сегодня надела весьма консервативное бордовое платье — никаких разрезов, обтягивающих силуэтов и низких декольте — опустила один уголок рта вниз.

— Леди Анна заставила его сопровождать меня. Но по пути сюда Джеймс не проронил ни слова, — пожаловалась она и я поразилась, как может вдруг смутиться женщина, которая умеет вскружить голову любому мужчине.

Я покосилась на Эйдана — он тоже коротко поклонился мне и отошёл, но я, в отличие от Бри, не почувствовала при этом никакой досады.

— Ты уверена, что готова терпеть такое пренебрежение? Вряд ли в браке он изменится! — спросила я, отводя её к выходу на террасу. Там было прохладно и можно было уйти от лишних ушей.

— Да, — кивнула она. — Мне не привыкать, да и любой на его месте вёл бы себя также. У меня в Эле вполне определённая репутация.

Я вздохнула и ничего не ответила. Сегодня у меня были дела поважнее, чем замужество Бри. Нужно было проследить, чтобы всё сделали правильно, и я покинула гостей, чтобы зайти на кухню и проверить последние приготовления.

Ну, вроде всё готово.

По моему сигналу музыканты заиграли торжественный марш. Танцующие удивлённо остановились, переглянулись и увидели, как вереница лакеев в парадной форме торжественно выносит подносы с десертами.

Первый из них остановился возле меня и я взяла с блюда стеклянный бокал для вина, наполненный желе из игристого вина. Ловким движением перевернула его вниз и поймала удивлённый вдох — вино не пролилось на пол, а осталось в бокале.

— Сегодня я угощаю вас твёрдым вином с ноткой пряных трав. Попробуйте! — и знаком велела лакею отнести поднос на стол.

— А тут у нас корпусной эклер с кремом из фундука с шоколадом и солёной карамелью! — и я взяла следующее пирожное в форме правильного квадрата с кремовым шариком сверху. Откусила и изобразила на лице неземное блаженство.

— Следующее угощение — шарики из кокосовой стружки в шоколадной глазури! — и следующим отправила в рот этот простой, но очень эффектный десерт.

— А эта сладкая капля имеет свои секреты, — и я тронула ложечкой большую сладкую каплю, которая как холодец дрожала на тарелке. Раздались вздохи и удивлённые возгласы. На самом деле десерт состоял из сладкой воды, загущенной агаром. Её я заливала в специальной фарфоровой чашке, которую потом пришлось разбить. В отсутствии силиконовых форм приходилось идти на такие жертвы ради того, чтобы произвести впечатление.

Следом вереницей проплыли подносы с макарон, марципановыми фруктами, окрашенными натуральным соком ягод и фруктов, а в самом конце выкатили столик с огромным четырехъярусным тортом.

Белоснежный торт был украшен вензелями и завитушками в лучших традициях английского кондитерского искусства. А ещё я украсила его ягодами малины, голубики и листиками мяты. А на каждом ярусе горели самые настоящие восковые свечки, только миниатюрные.

Всё вместе произвело оглушительное впечатление!

Люди принялись аплодировать и все вместе подались к столу с десертами, но я постучала по стеклянному бокалу и призвала всех к тишине.

— Сегодняшний вечер посвящён не только открытию новой летней резиденции королевской семи Эла. Сегодня я объявляю об открытии Высшей Королевской школы кондитерского искусства. Я приглашаю ваших поваров — а может быть и их хозяев — на первый курс, где расскажу обо всех секретах и технологиях, которые я принесла из своего мира. Научу делать те десерты, которые вы попробуете сегодня, и многие другие. Обучение в школе будет платным, и стоить оно будет дорого. Уроки будут вестись на дворцовой кухне, которую все желающие могут сегодня посетить и оценить уровень оснащённости. Тот, кто пройдёт обучение, получит от меня именной диплом и право продавать свои десерты на законных основаниях.

Я перевела дух и оглядела собравшихся. Они внимательно слушали и косились на стол с десертами. Одновременно за моей спиной развернулась широкое полотнище с надписью «Высшая Королевская школа кондитерского искусства». Оркестр тихо играл торжественную музыку.

— Сегодня любой желающий сможет увезти домой коробочку с десертами, которые вы сможете показать своим поварам. Попасть в число первых выпускников Королевской школы будет весьма почётно!

Когда я закончила, раздались аплодисменты. Слабые, они становились громче, пока не заглушили музыку. Я довольно улыбалась. Можете воровать идеи друг у друга сколько угодно — свои я намеревалась продать дорого. Шах и мат, Королевство Эл.

Глава 17

Короткий миг, который прошёл до того, как ко мне подошла герцогиня Арронская и первая попросила придержать место на моём курсе для своего кондитера, длился вечность. На мгновение мне показалось, что чопорная аристократия проигнорирует моё начинание, но ошиблась.

Въевшаяся под кожу привычка поддерживать корону — та же самая, что заставляет подчинённых смеяться любой шутке начальника — взяла верх почти моментально.

На моей свеженькой кухне было предусмотрено десять мест для учеников, оборудованных в невиданном для Эла масштабе. И все они были разобраны тут же, на приёме. А уж если нам с Бри удастся наладить производство силикона… Перспективы захватили моё воображение. Эндорфин быстро потёк по жилам и я оживилась.

Жизнь заиграла новыми красками. Почему-то мысль о том, что я смогу преподавать в собственной кондитерской школе вызывала такой трепет и волнение, какого не вызывала возможность, например, пойти войной на соседнее Королевство и захапать новые земли. Или построить новый город. Или изобрести железную дорогу.

— Всё-таки ты, Женя, обычная женщина. Плюшки да пирожные радуют куда больше невероятных свершений, — прошептала я себе под нос и радостно засмеялась. Так приятно быть самой собой и не не примерять на себя ничьи роли!

Приём продолжался, и ажиотаж почти стих. Лакеи исправно носили новые угощения, и люди с восторгом обсуждали новые вкусы и необычную подачу. Вечер перешёл в ту стадию, когда все уже обменялись последними сплетнями и устали строить из себя кого-то особенного, красуясь перед соседями. Разговоры текли вяло, и люди разбились на группки.

В соседнем зале, где музыка звучала не так громко, я велела расставить столики для карточной игры и диванчики для отдыха. Обходя свои владения, замечала знакомые лица придворных. Кого-то помнила по именам, кого-то совсем не знала. И увидев, как уютно люди расположились друг с другом, остро ощутила своё одиночество.

— Готовы провести второй урок, Ваше Высочество? — вампироподобный Хантер неслышно материализовался сбоку и улыбнулся дежурной улыбкой.

— Здесь? Прямо сейчас? — удивилась я.

— А чего ждать? Мы на идеальном полигоне для тренировки — вокруг полно людей с магическими способностями. Они выпили и расслаблены, никто не ожидает подвоха. Самое время научиться чему-нибудь новому.

И Хантер взял с подноса два бокала холодного вина, а потом один передал мне.

— Держите для маскировки, но сами не пейте, — предупредил он и я вздохнула. Пить мне и вправду не стоит. — Давайте научимся применять магию скрытно. Держите ваши ладони при себе и не раскрывайте, даже если очень сильно захочется. Сможете?

При мысли об огоньке левая ладонь тут же зачесалась, но я послушалась Джеймса и кивнула.

— Буду держаться изо всех сил.

— Хорошо. А теперь представьте, что Лиловый огонь зажигается прямо у вас в глазах. Не бойтесь, он не ранит вас. Просто поможет увидеть яснее то, что скрыто.

Я удивилась, но подчинилась. Сначала зачесались брови, а потом начали слезиться глаза. Но в какой-то момент я почувствовала нечто, похожее на вспышку, и мир вокруг вдруг окрасился в нежно-лиловый свет.

— Получилось! — прошептала я.

— Нагнитесь над бокалом, иначе гости заметят, как полыхают ваши глаза, — насмешливо произнёс Хантер и тут же, не дав отдышаться, велел: — А теперь наблюдайте за гостями. Что вы можете сказать мне о них?

Я исподлобья окинула зал взглядом и ничего странного не заметила. Пришлось вглядываться в каждого из приглашённых, прежде чем я заметила кое-что странное.

— У лорда Стэнгурда уши сияют красным цветом! — потрясённо пробормотала я. — Они будто в пламени!

— Хорошо, — одобрительно пробормотал мой наставник. — А ещё у кого-нибудь есть что-то подобное?

Я снова оглядела зал.

— Вон та леди в розовом — не помню её имени — постоянно к чему-то принюхивается. И у её лица будто летает невесомое облачко. То ли дым… то ли пар… Явно что-то необычное.

Я внезапно резко повернулась к Джеймсу и увидела необычное свечение над повязкой, под которой был спрятан его собственный глаз.

Но Хантер быстро среагировал и свечение пропало.

— А у вас светится скрытый глаз! — прошипела я. — Что бы это значило?

— Не обращайте внимания. Поглядите в тот угол — что вы видите? — переключил он моё внимание и я подчинилась, потому что и вправду заметила кое-что необычное. Между семейной парой, которая сидела за ломберным столиком, тянулись светящиеся красные нити. Они опутывали их, как кровеносная система, и превращали в единый организм. Нити пульсировали, и тянулись из груди, головы, туловища, взаимно питая друг друга.

Я долго разглядывала их, пытаясь понять, что же это на самом деле такое. Хоть нити и выглядели тревожно — красный цвет прочно ассоциировался у меня с бедой и кровью — но не вызывали отторжения. Наоборот, хотелось любоваться ими и тем, как они переливаются на свету. Вот женщина рассмеялась и украдкой глянула на мужа — и тут же из её груди вырвался красный всполох, который по нити протянулся к мужу. Он тут же поймал её взгляд и вся его аура покраснела.

— Это любовь! — потрясённо проговорила я. — Между ними любовь! Они опутаны нитями, которые делают их единым целым! Я права, лорд Хантер?

Он кивнул, не сводя глаз с парочки.

— Я не вижу никаких нитей, как вы. Моя магия немного другого… уровня. Но определили вы верно.

— А что за красное пламя у лорда Стэнгурда? И пар под носом у той леди? — допытывалась я, хотя мне гораздо интереснее было понять, что с глазом у самого Хантера.

— Ваша магия призвана наделять волей живые и неживые вещи. Поэтому она всегда ищет места, через которые может проникнуть в сознание, особенно если это живой человек. Очевидно, что лорд Стэнгурд очень падок на лесть и сладкие речи, а леди Мэри очень любит необычные ароматы. Это означает, что вы можете воздействовать на слух лорда и на обоняние леди, чтобы заколдовать их и подчинить своей воле, — сухим менторским тоном проговорил Хантер.

Я ахнула и потрясённо замолчала.

— Вы учите меня запретной магии? — озадаченно спросила у наставника.

— Ну вряд ли вам пригодится наука повелевать тряпками и мётлами, коли вы и так это умеете. А если вы знаете свои возможности, то предупреждены и о чужих. Так?

Я ощутила, как мир утратил свой аметистовый оттенок и снова превратился в тёплый и обычный летний вечер. Остался только вопрос с волшебным глазом Хантера. Значит, лордом можно управлять через его скрытый глаз? Но как это сделать?

— Когда-нибудь вы узнаете тайну моего глаза, Ваше Высочество, но не сегодня, — снисходительно улыбнулся он, отпил из бокала, который всё ещё держал в руке, и испарился в толпе.

Советник Эйдана очень непростой человек. Такого опасно иметь во врагах, но для друга он слишком колюч и неприветлив. Хорошо, что у короля есть такие люди — с ними жизнь кажется легче, чем есть на самом деле.

С этими мыслями я бродила по саду, гадая, насколько уместно будет хозяйке покинуть мероприятие и отправиться отдыхать? Я устала, да и самое главное уже сделала. Больше тусовка для меня неинтересна.

Почти машинально я подошла к газону и разулась. Сила земли вливалась в меня ощутимыми волнами и я сообразила, что после урока с Хантером меня просто накрыл откат.

Но даже «подзарядка» не возродила моего энтузиазма. И я подумала, что раз я всё делаю по-своему, то и ускользнуть с праздника могу. Или я не принцесса?

Этой ночью мне приснился папа. Он сидел на скалистом обрыве и смотрел на море. Солнце золотило его огненные волосы, и лицо в этом тёплом свете казалось совсем молодым. В длинных пальцах он держал ромашку и обрывал лепестки один за другим, а те в бреющем полёте невесомо падали в океан.

Я почти чувствовала этот тёплый морской воздух и хотела поймать лепестки — они казались мне годами жизни, бесцельно выброшенными из жизни. Но только я собралась полететь, как почувствовала острое чувство падения и открыла глаза.

В комнате было душно. Я встала и подошла к окну, распахнув его и вдохнув летний воздух полной грудью. Внизу шла уборка — лакеи и уборщики собирали мусор, подметали двор, уносили посуду и ликвидировали следы пиршества.

Это только в фильмах после большой вечеринки хозяева просыпаются в чистом жилище. На деле же — раз подготовка к празднику заняла неделю, то и уборка займёт почти столько же. Я увидела, как молоденький слуга тайком запихнул в рот одинокий макарон, оставшийся на подносе, и улыбнулась. У всех свои маленькие радости. Я и сама в пекарне то и дело что-то лопала тайком от Натальи Ивановны. И как только не растолстела?

Вчерашнее громкое открытие моей Королевской школы требовало дальнейшей напряжённой работы. Вывеска была готова, и я планировала сегодня повесить её над чёрным входом в кухню. Также предстояло ещё раз проверить выписанные каллиграфическим почерком технологическое карты с рецептами, закупить свежие ингредиенты и проверить новую посуду. Ничего ли не испортилось и не побилось на приёме?

А ещё, пока я принимала утреннюю ванну и Юли сушила мои волосы, я вдруг подумала о том, что не мешало бы запустить производственную линейку кондитерского оборудования. Удобные миски и венчики, тонкие лопатки — потому что толстыми работать одно мучение! Креманки, формы для мороженого и даже противни с низкими бортами — всё требовало отдельного внимания. То, что подходило для мясных блюд, не всегда было удобным для кондитера. А перфорированные формочки для корпусных эклеров?

Не выдержав, я встала, напугав горничную, и взяла карандаш с листком бумаги. Если сейчас не записать, то я всё забуду, а потом это всплывёт в самый неподходящий момент. Да, и не забыть заказать насадки для крема! Может быть, привлечь Дональда — кузнеца и брата Сибиллы? Тоже надо сделать пометку…

Для организации процесса мне нужна Бри. Она оказалась не просто идеальной разведчицей в чужом мире, но и прекрасным организатором. Благодаря ей строители освоили незнакомые технологии, а металлурги осилили производство чугуна! Мне бы три таких Бри, и я бы точно принесла просвещение на эту землю.

После того, как я записала все идеи и отведала свежий завтрак — нежнейшие сырники со сметаной и малинным соусом, яйца всмятку на фарфоровой подставке, бутерброды с ветчиной и горький кофе — решила выйти на улицу и попрактиковаться в Лиловом зрении. Хотелось ещё раз посмотреть на людей сквозь призму магии и подметить, кто чем живёт и какие отношения у людей друг с другом.

А если я буду при этом расхаживать босиком по траве — то гарантированно смогу магичить так долго, как захочу. Словно смартфон на зарядке!

Перепрыгивая через две ступеньки, я спустилась вниз и вдоль комнат, где сновали прибирающиеся слуги, выскочила в сад. Тут было поспокойнее. Я разулась и прошла босиком вглубь, стараясь скрыться за свежепосаженными деревьями. Они были ещё совсем тоненькими и молодыми, но если присесть на траву, то можно осторожно поколдовать.

Но когда я уже приготовилась зажечь огоньки в глазах, то услышала позади себя подозрительный хруст. Все чувства моментально обострились, а в голове пронеслись страшные образы: человек? Волк? Змея?

Я оглянулась и успела заметить острую коленку и яркий кусок ткани. Ребёнок?

Осторожно поднялась и побежала в сторону удаляющейся щуплой фигурки. На минуту мелькнул знакомый профиль и я, не веря своим глазам, крикнула:

— Ксандер! Стой!

Мальчонка остановился и оглянулся. И пока я приближалась, стоял в позе бегуна на низком старте — одно неверное слово или движение — и он сорвётся с места, петляя, будто заяц.

— Ксандер! Как давно я тебя не видела! — а если уж честно, совсем забыла про мальчонку, думая, что уж Сибилла с Патриком о нём позаботятся.

Тот выпрямился, и плечи его расслабленно опустились. Он вытер нос рукавом (хорошо знакомым мне жестом) и посмотрел ясными глазами.

— Леди Джейн… то есть… принцесса… Ваше… — он что-то бубнил, пока я подходила ближе, стараясь не спугнуть. Вид у него снова был плачевный — он был бос, грязен, а отросшие светлые волосы, выгоревшие на солнце, доставали до плеча.

— Я всё та же Джейн, — ласково сказала я, стараясь не хмуриться. Его беспризорный внешний вид меня обескуражил, но я поняла, что если буду проявлять признаки недовольства, то спугну его. Почему-то он снова боялся. — Не уходи, я тебя не обижу. Ты пришёл ко мне?

— Нет, леди, — покачал он головой. — Я пришёл за едой, которую выкидывают слуги.

Он сказал это без тени смущения и так просто, что я снова не знала, как мне реагировать.

— Тебе нечего есть? — спросила я в лоб.

— Да мне-то есть что, — начал он уклончиво. — А вот ребятам в приюте… не особо… вот я им и ношу…

— В каком приюте? — я, наконец, приблизилась к нему и взъерошила грязные волосы.

— На Церковной улице, — сказал он так, будто каждый в Эле знает, где это. — Сразу за Собором. Там, бывает, по три дня еды нету, если милостыню не подадут.

Меня охватило странное чувство нереальности происходящего. Особенно после вчерашнего пира.

— А сам ты где живёшь? — осторожно спросила я.

— То тут, то там. Обычно на рынке, там сытнее, — Ксандер смотрел на меня своими светлыми глазами, а я всё никак не могла сопоставить события, которые с ним произошли, с тем, что я о нём знала.

— Ты разве не живёшь в доме с пекарней? С Лили и Сибиллой? — начала потихоньку расспрашивать.

— Нет, — он помотал головой и шмыгнул носом. — Эта толстуха меня выгнала и обозвала гадёнышем. Я у неё своровал курицу, чтобы продать на рынке.

Я не выдержала и рассмеялась. Таким это казалось неправдоподобным.

— Ты? Курицу? — и снова начала смеяться.

Мальчишка совсем расслабился и тоже начал подхихикивать.

— Ну да, я её поймал и утащил, думал, никто и не заметит. У неё этих куриц! Вот сколько! А на рынке за неё хорошую цену дали. И мы потом ещё долго кутили…

— Ксандер, давай мы с тобой договоримся, — заговорщически сказала я ему. — Я соберу ещё еды, а ты меня проводишь в этот приют. И мы порадуем твоих сирот.

— А уговор в чём? — не понял он.

— В том, что ты никому не расскажешь, кто я на самом деле.

Он с сомнением покосился на мою шевелюру.

— Я сделаю так, что у меня не будет рыжих волос, — пообещала я. — Договорились?

Он кивнул.

— А теперь беги и никому ни слова! Но я жду тебя завтра в это же время. В парадную дверь не ходи, просто жди в саду, хорошо? Я переоденусь и выйду.

Он кивнул и в ту же секунду исчез в зарослях.

Да, дела. Сибилла была скора на расправу, а мальчик слишком долго жил на улице, чтобы исправиться в ту же секунду, что его взяли в приличный дом. Но прогонять его и обрекать на голодное существование…

Я тяжело вздохнула. Я со своими современными взглядами многое считала само собой разумеющимся. А люди здесь привыкли жить по-другому. Поэтому придётся просто помогать тем, кому могу. А смогу я совсем скоро намного больше, чем простые смертные.

Я сделала себе заметку в голове, что надо бы заняться вопросами приютов и больниц, чтобы навести порядок хотя бы там для начала. И поспешила в дом, совсем забыв, что собиралась потренироваться в магии. Слишком много дел на меня навалилось.

Глава 18

И снова невероятный контраст. Ещё два дня назад я блистала в диковинном для здешних мест наряде и дирижировала оркестром из аристократов, а сегодня крадусь по собственному дворцу, как тень.

Будто барышня-крестьянка, я оделась в платье, позаимствованное у Юли, и повязала на голову платок. Но не по-крестьянски, а по-цыгански. Городские девушки носят именно так — и я вспомнила Мег, которую вытолкала взашей из своего дома за воровство.

С помощью колдовства мои волосы превратились в каштановые, и я уже ничем не напоминала рыжеволосую девицу из рода Эллингов, которую могли опознать на улице. В руке у меня была тяжёлая корзинка, куда я уложила хлеб, сваренные вкрутую яйца, сало и соль. Сытно, калорийно, есть белок — так я ориентировалась на то, что в первую очередь понадобится голодным детям. Корзина оттягивала руку, но я мужественно терпела, понимая, что до столицы придётся нести её и не жужжать.

Почему я не поехала туда официально, как принцесса? Потому что чувствовала, что к моему приезду многое успеют скрыть и убрать с глаз долой. У нас так постоянно делали — как только приезжали какие-нибудь официальные лица и журналисты с камерами — всё, ни словечка правды не дождёшься. Да мы даже дома перед приходом гостей убирались так, как никогда не убирались в обычные дни. Стыдно же!

А мне хотелось узнать, как Ксандер и его знакомые живут на самом деле. И ещё с некоторых пор у меня больно сжималось сердце, когда речь шла о детях. Да кого я обманываю? Это началось с той пещеры, где установлена памятная табличка. Слово «дети» для меня теперь вечный триггер.

Поэтому я, крадучись, будто вор, вышла в сад и пробралась к его крайней части, к забору. Ксандера ещё не было, поэтому я присела на траву и замерла. Сила привычно поднималась вверх по позвоночнику из самого центра земли и я впитывала её всем телом.

— Это ты? — услышала я громкий шёпот и открыла глаза. Из-за забора выглядывала любопытная мордочка Ксандера. — Ваше… ээ… леди Джейн?!

— Я, я, — сказала я и добавила: — Не узнал без рыжих волос? А я говорила!

Пришлось встать и прокрасться к забору. Тут болталась верёвка, по которой Ксандер так ловко взбирался и бегал туда-обратно.

— А я как пролезу? — засомневалась я. — Держи корзину!

Мальчик ловко вскарабкался на верхушку стены и схватил корзину. Несмотря на её тяжесть, он перевалился через стену и пропал. На секунду я ощутила укол в сердце — неужели бросит меня одну здесь?

Но через мгновение вихрастая голова Ксандера показалась над стеной и он снова оседлал её.

— Забирайся! Давай руку! — и протянул ладонь.

С сомнением посмотрев на худые пальцы, я всё же схватилась за верёвку и попробовала подтянуться. Два раза у меня получалось, а на третий я всё же уцепилась за ладонь мальчика и вдруг ощутила, какая она цепкая. Он только выглядел щуплым и маленьким — жизнь на улице закалила и выковала силу, но при этом недоедание не позволило вырасти так, как это полагалось.

В конце концов я взгромоздилась на стену и перекинула ноги на ту сторону, неуклюже спрыгнув на землю. Вот она, свобода.

Ксандер деловито откинул льняное полотенце и оглядел подношение.

— Сало это хорошо, пригодится. Яйца зря взяла, их мало кто ест, потому что не знают, что это такое. А хлеба можно было и побольше, — прямо сказал он и кольнул ореховыми глазами.

— Не переживай, сколько надо, столько я и возьму в следующий раз, — заверила я его и взяла корзину. — Веди!

Мальчик повёл меня неведомыми тропами. Оказывается, от замка до летней резиденции можно дойти всего минут за двадцать, если знать, как это сделать. Мы добрались до озера Аррон, а потом по берегу подошли к крепостной стене.

— Клянись, что никому не расскажешь! — выпалил Ксандер и я увидела сомнение в его глазах. Он ещё до конца не решил, доверять мне или нет.

— Клянусь! — ответила я. — Сохраню любую твою тайну! Честное слово!

Он кивнул и привёл меня к месту, где вода доставала по колено и плескалась о стену, разбиваясь с глухим звуком. Тут на уровне груди имелось слуховое оконце с металлической решёткой, вделанной в толщу стены крест-накрест. Ксандер осторожно раскачал металлический прут, а потом каким-то образом вынул его из камня и кивнул мне.

— Пролезайте! — вдруг перешёл он на «вы» и пропустил меня вперёд. Я шагнула в неизвестность и полную тьму. Мокрый подол платья неприятно облепил колени, и я вдруг оказалась в холодном каменном подземелье.

— Держите корзину! — услышала я шёпот и, не успев оглядеться, схватила провизию и отошла от окна. Судя по глухому шлепку, Ксандер тоже приземлился, а потом приделал решётку на место. — Закройте глаза! Надо, чтобы они привыкли к темноте!

Я подчинилась и уже через несколько мгновений смогла разглядеть, что мы стоим в коридоре, который полукругом изгибается вдоль стены.

— Идём! — и он коснулся меня своей холодной рукой. Я схватила его ладонь и не отпускала, пока он выводил нас на воздух. Судя по запаху, тут были какие-то мастерские. Пахло дёгтем и металлом, откуда-то разносились звонкие удары и голоса. Но Ксандер уверенно шёл вперёд и я доверчиво кралась следом.

Наконец, впереди показалась скрипучая низенькая дверь и мы выбрались наружу. В нос тут же ударил запах навоза, а впереди оказался загон с лошадьми, которые своими длинными изящными ногами месили навоз, которого тут было по колено.

Ксандер, пригнувшись, начал пробираться вдоль загона и знаками велел мне сделать также. Я поняла, что надо было спрятаться от конюшего, и подчинилась.

Мальчик ориентировался в дворцовых переходах намного лучше, чем я. Мы с Эйданом ходили официальными залами, а Ксандер ловко проскакивал через ходы для прислуги и чёрные лестницы.

Наконец, мы вышли из замковой части через низенькую калитку, похожую на ту, которая отделяла Королевское жилище от поместья герцогов Арронских. Только теперь она вела напрямую в церковный двор — ограда святого места примыкала к высокой крепостной стене.

Тут Ксандер стал особенно осторожным и натурально крался по теневой стороне, как грабитель. Я тоже прониклась серьёзностью ситуации и повторяла его движения, хотя корзинка уже порядком оттянула руки.

Нарядная белоснежная церковь гордо стола посреди небольшой площади, а позади неё я увидела хозяйственные постройки. Возле какого-то высокого здания притулилось лаконичное церковное кладбище с криво обтёсанными каменными надгробиями. Ксандер, недолго думая, срезал дорогу напрямик, ловко огибая старинные могилки, и я тоже устремилась за ним.

Большое здание оказалось тем самым сиротским приютом.

«Сиротский приют Эльмариона при приходе Святой Анны» гласила вывеска над высоким арочным проходом.

Оказалось, что здание скрывало внутри небольшой квадратный двор, состоящий из каменной площади и ровных грядок по периметру. Девочки в сероватых платьях из некрашеной ткани медленно склонялись над землёй и пололи мелкую траву.

При нашем появлении все они немного оживились, но я поняла это просто по взглядам, которые они бросали на нас. Ни смеха, ни обсуждений, ни громких голосов. Ксандер поманил меня дальше и я поспешила за ним, чувствуя, как отваливаются ноги и руки. Отвыкла ты, Женя, от активной физической нагрузки.

— Госпожа Марта, — негромко позвал кого-то Ксандер, когда мы юркнули в большую комнату, тёмную из-за того, что наши глаза ещё не привыкли к полумраку.

Потом я огляделась и поняла, что это большая классная комната с высокими окнами и множеством парт. Над классной доской висел большой крест и изречение на каком-то языке, которое я не смогла прочитать. Тут пахло мелом и мокрой тряпкой — и я остро осознала, что такие места не меняются, независимо от того, в каком году или каком мире ты находишься.

Из глубины классной комнаты показалось какое-то движение и к нам навстречу вышла высокая и чрезмерно худая женщина с острыми ключицами. Она выглядела странно: лицо и шея её говорили о том, что она старше меня минимум на десяток лет, но вот чрезмерно тонкий стан, острые выпирающие косточки и какая-то общая недоразвитость организма сообщали глазам о том, что передо мной подросток.

Знаете, есть такие женщины, про которых говорят: «Маленькая собачка — до старости щенок». Так и тут. И спереди, и сзади пионерка. Но глаза умные и усталые — они живо прошлись по моей фигуре и я осторожно присела перед ней в поклоне. Лишним точно не будет!

— Я привёл Джейн, она сама просилась. И мы принесли еды, — сообщил мой спутник и выхватил у меня корзинку. — Я побегу к малышам, раздам им!

— Погоди, Ксандер, — неожиданно звучным голосом сказала госпожа Марта. — Мы благодарим вас, милая Джейн, за ваш дар приюту. И разделим ваше подношение поровну за трапезой.

Строгий взгляд Марты пригвоздил Ксандера к месту, и он послушно поставил корзину у ног госпожи Марты.

— Я бы хотела познакомиться с воспитанницами и понять, чем я могу помочь им, — нашлась я, что сказать. При этом пришлось убрать повелительные нотки из голоса, чтобы проницательная Марта не поняла, что я не та, за кого себя выдаю.

— Ксандер, проводи гостью, — классная дама одобрительно кивнула мне и добавила: — Только не попадитесь на глаза сестре Беатрис.

Мальчик хихикнул и тут же потянул меня за рукав к другому выходу. Мы попали в другое помещение, где за длинными столами, плотно придвинутыми к окнам, сидели девочки лет тринадцати-четырнадцати и вышивали. Перед каждой лежали пяльца — квадратные, круглые, и воспитанницы усердно протыкали их иглами.

Помещение оказалось просторным, и я увидела тут ещё много орудий труда — мётлы и швабры, аккуратно развешанные тряпочки, мотки ниток и ножницы, стопки ткани и даже ткацкий станок с незавершённой работой. На всём лежала печать аккуратности и чистоты.

Девочки были заплетены в тугие косы и наряжены в одинаковые платья. Они замолкли при нашем появлении, но руки продолжали проворно класть стежок за стежком.

— Здравствуйте, девочки, — мило сказала я. — Что вы вышиваете?

Одна из них живо повернулась ко мне и громко сказала:

— Мы выполняем заказы разных господ. Вышиваем на ткани узоры, из которых потом будут шить их наряды.

Девочка, несмотря на свою живость, выглядела измождённо. Серые круги под глазами не смогла скрыть даже её только-только расцветающая молодость. В углу рта я заметила болячку — в моём детстве их называли «заедами».

— Вам платят за эту работу? — спросила я и поймала странный взгляд другой девочки.

— Нам дают пищу и кров, — сурово сказала её соседка. Тёмные волосы разделены на идеальный пробор, но волосы жидковаты. Карие глаза смотрели на меня сурово и осуждающе. — Что ещё надо?

— А много ли вас здесь? Есть ли маленькие девочки? — спросила я, уже не надеясь на нормальный ответ.

Краем глаза я заметила, что Ксандер подошёл к миниатюрной воспитаннице, которая вышивала цветы лаванды. У неё были мягкие русые волосы и трогательный остренький подбородок. При его приближении уши у девочки заалели, а сам мальчик покрылся густой краской. Он что-то спросил и она раздражённо повела плечом, а Ксандер окончательно смутился.

Так вот оно что! Тут есть ещё одна причина, по которой мальчик наведывается в приют.

— Тут есть не только девочки, но и мальчики. Просто они в мастерских, делают упряжь для королевского заказа. А малыши в подвале, их там полно, — равнодушно ответила первая девочка с кругами под глазами. — Никому не охота с ними возиться — они все сопливые и плохо пахнут.

Меня покоробили её слова, но чувства девочки я понимала. Очевидно, что каждый ребёнок тут конкурент в борьбе за внимание и еду.

Абсолютно все воспитанницы были очень худые и измождённые. Даже мне, которая никогда не голодала, было понятно, что они недоедают. И пусть Ксандер имел свой романтический интерес, но в самом главном не врал — здесь действительно плохо кормят.

К вечеру я уже обошла все помещения приюта и составила себе полное впечатление. Везде сияла чистота и царил порядок, кроме подвального помещения и туалетов. Воспитанники справляли нужду на улице, и в санузле царила отвратительная грязь. А в «лягушатнике», как презрительно отзывались о яслях старшие девочки, стояла вонь и сырость.

По летнему времени малыши бегали голые, даже без набедренных повязок. Босые ноги переставляли прямо по каменному полу, куда тут же справляли нужду. Между ними качались люльки с грудными младенцами, подвешенные к потолку на длинных верёвках. Дети постарше случайно толкали их и тем самым раскачивали, но младенцы всё равно тоненько пищали жалобными голосочками, от которых заходилось сердце.

На всю ораву годовасиков и трёхлеток тут находилась всего одна женщина, которая только и знала, что ругаться на мелкоту и совать им в руки какие-то приспособления, из которых они с жадностью что-то быстро ели. Кто-то плакал, кто-то кого-то толкал или бил, и обстановка здесь сложилась отвратительная.

Я моментально устыдилась того, сколько денег потратила на свой дворец и на оборудование кухни, когда тут дети недоедают.

Ничего, я заработаю очень прилично на важных поварах гордых аристократов, а куда потратить золото — теперь знаю.

Моя корзина казалась теперь насмешкой над общей ситуацией в приюте.

Мальчиков я почти не видела — видимо, их совсем не выпускали из мастерских — но слышала стук молотков и звон инструментов.

Правда, за все часы, проведённые в приюте, я так и не увидела громкую сестру Беатрис, которую все так боялись. Очевидно, что придётся встретиться с ней уже в королевском обличье. Сердце ныло и болело, а настроение безвозвратно испортилось.

— Леди Джейн? — удивлённо спросил Патрик, открыв дверь моего собственного дома. — Ваши волосы…

Я невежливо отпихнула старого помощника, который за месяцы жизни в столице пообтесался и больше не выглядел престарелым деревенщиной.

— Где Сибилла? — спросила я, запоздало вспомнив о своём маскараде. Я пешком дошла от церковного дворика до своего дома, наслаждаясь статусом инкогнито, но не осознавала, почему меня никто не узнаёт. Слишком была погружена в свои мысли.

— Наверху… еду готовит, — пробормотал Патрик.

Я фурией взлетела на второй этаж и застала экономку за шинковкой капусты. Вся кухня была заставлена кочанами — очевидно, замышлялась засолка или квашение.

— Сибилла, а где Ксандер? — сходу спросила я, мечтая застать её врасплох.

Но кухарка неожиданно сморщилась и залилась слезами.

— Ох, не знаю я. Сто раз уж пожалела, что выгнала пацана! Жив ли хоть, не знаю, — она закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

Я устало опустилась на стул. Зря, конечно, я не поздоровалась и налетела с размаху. Возрастная всё же женщина, вдруг здоровье не выдержит?

— Да жив он, здоров. Но ты бы так не разбрасывалась верными людьми. Он мне очень помог! — сказала я уж без прежней укоризны. — Я скажу ему, чтоб возвращался. А то он опять беспризорничает! Найди ему дело и пусть получает за него деньги! Пропадёт ведь пацан ни за грош!

Сибилла только кивнула и принялась вытирать передником мокрые глаза.

— Не плачь, — я обняла экономку и ободряюще погладила по спине. — Скоро тут всё изменится. Я всё для этого сделаю!

— Угу, — пробормотала Сибилла. — А можно, ко мне сюда брат приедет?

— Кузнец Дональд? Он решил перебраться в столицу? Хорошее дело, — улыбнулась я.

— Нет, деревня и замок Форс сгорели. Ему негде жить, — сказала она и я остолбенела. Теперь понятно, почему у неё глаза на мокром месте.

— Сгорели? Совсем? Почему… Как это произошло? Кто это сделал?! — от неожиданности я частила с вопросами и не могла поверить в услышанное.

— Да если б кто живой остался, то сказал бы. У Лили вообще никого из родни не осталось, а если б мой Дональд в тот день не ушёл в лес за грибами, так и сам бы не уцелел. Еле ноги унёс! Полыхало так, что аж в самом Штормфорде видели зарево.

Я похолодела. Что-то подсказывало, что всё это случилось неспроста.

Глава 19

Я потерянно сидела за столом и наблюдала, как покрасневшие ладони Сибиллы ловко орудуют топориком, нарубая кочан за кочаном. Патрик, не глядя на меня, приволок две большие бочки и кухарка скидывала туда мелко искромсанную капусту.

— Как же так… А что с Робертом? — спросила я.

— А кто же его знает. Говорят, он в замке уже давно не появлялся… А вот когда огонь добрался до подвалов, где хранилось виски… ну вы знаете. Там и вовсе полыхнуло так, что обуглились деревья в лесу. Да и тушить было некому…

Печёнка моя, сразу почуявшая недоброе, болезненно сжалась. Пожар определённо связан с Робертом, и, скорее всего, со мной. В последнюю нашу встречу мы договорились о том, что он привезёт мне камни, но они… Не могли же они сгореть?

Минералы вообще горят? Можно сжечь драгоценные камни?!

Я встала и начала ходить туда-сюда.

— Патрик! — он резко обернулся и уставился на меня усталым взглядом. — Я пришлю вам денег, и все, кто ищут кров и работу — Дональд, может ещё кто, пусть приходят ко мне. Ты привози. У меня есть, где поселить людей и дать работу. Помогу всем, кому смогу! И Ксандера не бросайте!

Он кивнул, а потом молча вышел из кухни.

— Сибилла, ты тоже мне нужна во дворце. Возле моего жилища есть заброшенная усадьба старого короля. Там — волшебная земля, сад, который растёт от Лилового огня. И разрушенный особняк. Мне нужна твоя помощь и твоя магия — только важно, чтобы никто о ней не знал. Я поселю там тех, кто уцелел, и вместе мы с тобой восстановим усадьбу Эллингов. Ты согласна?

В ответ Сибилла ещё пуще зарыдала, и я совсем растерялась. Но она, вытерев руки о передник, подошла ко мне и обняла.

— Я подумала, что ты уж совсем забросила старую Сибиллу. Оставила меня тут за Лили глядеть, а паршивая девчонка больно уж востра на язык стала. Думает, раз уже невеста, так ей никто не указ! Совсем слушаться перестала, — всхлипывала она на моём плече. — Думала, так и помру, никому не нужная-а-а-а.

Остаток дня я провела, успокаивая Сибиллу и помогая ей собирать вещи. Привычная работа занимала руки и успокаивала голову, и я поняла, как соскучилась по обычным делам. Все эти интриги, магия, заговоры и расследования семейных тайн порядком надоели. Мозг отказывался воспринимать реальность происходящего, а простые рутинные действия словно ставили всё на свои места.

За сборами Сибилла поведала, что будущий муж Лили почти поселился здесь, и уже предлагает продукцию винодельни отца вдобавок к выпечке и хлебу.

Новость мне не понравилась, но, поразмыслив, я решила не вмешиваться. Если они нарушают закон — то рано или поздно столкнутся с последствиями. А если нет, то пусть формируют семейный бюджет. Мне всё равно уже нет дела до этой лавки. Скоро всё королевство станет моим, поэтому важно собрать вокруг меня верных людей и потихоньку начать перестройку.

Что ни говори, а мироустройство здесь не самое справедливое, а я знаю, что может быть по-другому. Вот и возьмусь проводить реформы, мягко, по-женски, через Эйдана. Или даже через Хантера!

Патрик запряг для нас лошадь и крытый экипаж. Он отвезёт нас с Сибиллой во дворец, а сам обещал доделать дела и переехать через неделю — нужно было съездить в Форс и найти тех, кому требовалась помощь. Скорбная складка на его лбу постепенно разгладилась, и только от одного этого у меня на душе стало легче.

Почему судьба вечно толкает меня к чему-то масштабному и грандиозному? Я хочу просто печь сладости, кормить близких, радовать людей и быть счастливой. Спасать бездомных, управлять королём, лавировать между придворными и менять целый мир никогда не входило в мои планы! Эта роль не по мне, и теперь мне кажется, что кто-нибудь догадается, какая я на самом деле простая и совсем не храбрая, и раскроет перед всеми моё истинное лицо. И тогда меня даже до короля не допустят!

Ладно, пока я могу что-то делать, буду делать. А там — кто знает? Может, и правда рожу ребёнка и буду заниматься только им? Говорят, материнство меняет всё. Возможно, все эти приключения — просто этап перед самым важным делом моей жизни. Быть мамой и женой.

Только мысль об Эйдане в качестве мужа всё ещё коробила. Я вспомнила о золотистых нитях, которые из меня тянула Старейшина Рода, и поёжилась.

Внезапное воспоминание пронзило мой мозг и я выпрыгнула из экипажа в последний момент. Взбежала в свою комнату на втором этаже и нашла завёрнутые в бумагу свечи. Помнится, продавщица из лавки магических товаров обещала мне, что я смогу увидеть прошлое, если зажгу их.

Вероятно, теперь они мне могут понадобится. Слишком много загадок выпало на мою долю, и нужно использовать любые возможности докопаться до истины, не раскрываясь перед людьми до конца.

Идея с использованием заброшенной усадьбы Эллингов пришла в голову спонтанно и показалась мне удачной. Прямо у меня под боком вырастет новое поместье — люди получат работу, восстанавливая дом и сад, а у меня будут верные помощники, благодарные и заинтересованные. Кто знает, как повернётся жизнь?

Сибиллу же пока поселю в комнатах моих слуг, поближе к покоям. Оказывается, верная кухарка страдала от того, что я её покинула, а я даже не догадывалась. Хотя на её месте тоже чувствовала бы себя брошенной…

— Джейн… Волосы! — шепнула Сибилла перед тем, как мы въехали в ворота летнего дворца. И я, улыбнувшись, разжала ладонь и попросила огонёк вернуть мне прежний облик. С платьем горожанки люди уж как-нибудь разберутся, а вот волосы… надобно возвратить.

Вечером, перед сном, я проверяла личную книгу расходов. Помимо содержания, назначенного королём для моей особы, там наконец-то стали появляться деньги от продажи места на обучающий курс.

Сто элов за место!

Итого за первый поток я выручу тысячу элов. План был прост: я понимала, что больше тридцати поваров вряд ли наберётся во всём Королевстве. Поэтому я запланировала бесконечные повышения квалификации. Как это делается в моём мире?

Курс по зефирным розам

Курс по макарон с гречкой, ряженкой и прочим базиликом

Курс по лепке цветов из шоколада

Курс по изготовлению натуральных красителей

Курс про художественному окрашиванию пасхальных яиц.

Ну, в общем, фантазия моя бесконечная. В отличие от терпения. Кстати, надо не забыть — я хочу на каждый курс принимать одного бесплатного ученика из талантливой молодёжи. Пусть профессия уходит в массы, давая шанс старательным и амбициозным.

Подсчитав свой немаленький доход, которым я могла распоряжаться по своему усмотрению, задумалась. В том мире принято откладывать на амортизацию оборудования — но что, если я воспользуюсь своей королевской привилегией и инвентарь буду закупать за счет средств на содержание дворца? Тогда я смогу больше денег пустить на сиротский приют.

А ингредиенты? Шоколад, кофе и сахар по-прежнему дороги. Нет, на закупку продуктов я точно отложу денег из платы за обучение. А остальное потрачу на обновление приюта.

Завтрашний день обещал быть длинным и сложным.

Во-первых, по расписанию у нас свидание с Эйданом, что весьма кстати — я смогу попросить его разрешить поселить погорельцев из Форса в поместье.

Во-вторых — надо получить одобрение и стать попечительницей приюта при приходе Святой Анны. И тогда уже — вперёд!

Тут же вспомнился анекдот из прошлой жизни:

— Никогда не понимала пожелания «Мужа тебе богатого». Пожелай мне просто богатства! Зачем мне посредник между мной и деньгами?!

Интересно, когда я стану королевой, мне также надо будет спрашивать у мужа про всё, что я хочу сделать? Наверное, да. А как не хочется!

А что делать, если он не разрешит? Нужно продумать обходные пути, на всякий случай.

И вообще — может быть, первой проявить инициативу. Несмотря на все свои недостатки, Эйдан каждый раз готовился к свиданиям. Он катал меня на яхте, возил к леди Анне, показал заброшенное поместье. Он думал обо мне и организовывал что-то интересное!

Почему бы и мне не устроить что-то такое, чтобы он обрадовался и разрешил мне делать всё, что я хочу? Ведь может запретить, зараза, как с очисткой рва!

Так… угощать сладостями уже нет времени… да и было уже. Позвать его в лес на прогулку? Но зачем? Что мы там будем делать? Ни яхт, ни других домов у меня не было…

Я задумалась, потирая лоб ладонью. Ну можно же что-то придумать! Что делали влюблённые в моём мире? Свидание на крыше, полёт с парапланом, поездки на экскурсии… нет, всё не то!

И тут в голове мелькнула картинка, да так, что всё сразу встало на свои места. Идеально!

Довольная, я сложила бумаги на столик и задула свечи. Теперь важно выспаться и успеть сделать минимальные приготовления. С этими мыслями я и уснула.

Словно нетерпеливая козочка, я подпрыгивала на месте от нетерпения. Завтрак давно прошёл, время подходило к обеду, и близились часы, отведённые под наше свидание. Я уже была во всеоружии и крепко сжимала в руках корзинку. Ещё одна стояла у моих ног и её я собиралась всучить дежурному лакею.

Наконец двери распахнулись и из кабинета вышли раздражённые мужчины. Эйдан и Хантер о чём-то спорили и оба резко замолчали, увидев меня. Я смотрела на них, они — на меня.

— Ваше Высочество? — первым опомнился Хантер, поцеловал мне руку и быстрым шагом вышел вон.

Эйдан расплылся в улыбке и церемонно чмокнул меня в щёку.

— Ты уже готова, любовь моя? — спросил он, и я кивнула. — У меня есть время пообедать?

— Нет, — я улыбнулась как можно приветливее и протянула ему свою корзинку. — Я приготовила сюрприз и ты едешь со мной.

— Вот как! — мысль королю явно понравилась и он принял тяжёлую ношу. А затем пошёл за мной по коридорам Королевского замка.

— Куда мы идём? — спросил он.

— Отправь лакея с каким-нибудь поручением и просто доверься, — я обворожительно улыбнулась и похлопала ресницами.

Он так и поступил, а я нашла дверь в заранее выбранную комнату и втолкнула его туда. Это была кладовая, где на деревянных стеллажах были аккуратно разложены стопочки чистого белья и полотенец. Тяжёлую корзину, которую за нами нёс лакей, я отодвинула в сторону, а лёгкую, которая досталась Эйдану, открыла.

— Что это? — король растерянно разглядывал простую рубашку, полотняную жилетку и широкие штаны.

— Надевай! — скомандовала я. — Сегодня мы инкогнито наведаемся в самые злачные места твоего королевства и как следуем повеселимся. Как простые смертные!

Эйдан растерянно смотрел на меня.

— Но меня же узнают! — возразил он.

— Не узнают! — и я лихо вызвала Лиловый огонёк и изменила цвет волос. А потом попросила сделать из Эйдана бородатого блондина. Его внешность стала меняться на глазах, и он превратился в русоволосого мужчину с лицом Эйдана, но цвет глаз, волос и кожи был другим. Даже я бы не узнала его в толпе.

— Жаль, тут нет зеркала, — проговорила я и добавила: — Переодевайся скорее!

Сама я быстро скинула придворное платье и осталась в лёгком платье простолюдинки без единой нижней юбки. Тонкую сорочку плотно обхватывал льняной корсаж, а подол открывал щиколотки.

Высокую причёску я распустила, оставив её основу — простую косу. Достала из корзинки налобную повязку, расшитую бусинами, и приладила к голове. На плечи накинула цветастый платок с бахромой. Корзинку с одеждой оставила тут, на месте.

Всё преображение заняло не более десяти минут. Когда дверь приоткрылась, в коридор вышли молодые люди городской наружности. Эйдан тащил вторую корзину, и я повела его скрытыми переходами и чёрными лестницами. Когда мы, наконец, вышли на воздух, то оказались прямо на площади перед Приходом Святой Анны.

— Нам нужно занести эту корзину детям-сиротам и можем быть свободны! — легкомысленно сообщила я.

Расчёт был прост — вместо тысячи слов нужно один раз показать. Причём так, между делом, как нечто обыденное. Посмотрим на его реакцию!

— Вы к кому? — обратилась ко мне женщина в длинном монашеском одеянии. Её выцветшие глаза смотрели строго, седые брови — нахмурены.

— Мне нужна госпожа Марта, — выпалила я. — Мы принесли пожертвование для самых маленьких.

И я забрала корзину у Эйдана, продемонстрировав её содержимое. Там лежали стопки чистой ткани на пелёнки и глиняные горшки с топлёным молоком.

Она целую минуту разглядывала, потом кивнула.

— Вы найдёте Марту в классной у старших девочек, — пояснила она и указала направление.

Я схватила Эйдана за руку, всучила ему корзину и поволокла к приюту. Только никакую Марту мы искать не стали, а сразу пошли в подвал, откуда доносились всё те же мерзкие запахи и резкий плач.

С видом заправской помощницы я зашла в подвал, подняла ближайшего ко мне хнычущего ребёнка и прошла к измученной воспитательнице малышей.

— Здравствуйте! Меня зовут Джейн и я принесла молоко и чистые пелёнки, — проговорила я и передала ребёнка няне. Та автоматически сунула ему деревянную игрушку, которую он тут же потащил в рот, и спустила его на пол. Вопросительно посмотрела на меня и тут я повернулась к Эйдану.

Он застыл, глядя на это царство плача и разбитых коленок. По-прежнему стоял у входа и судорожно сжимал корзинку.

— Э… Эрик, давай корзину! — позвала я его и он отмер. Двинулся ко мне, внимательно глядя под ноги, и поставил на пол тяжёлый груз.

— Корзину заберёте? — устало спросила женщина, но я помотала головой.

— Не сейчас. Я ещё приду, и тогда заберу. А пока пользуйтесь! — и я погладила по голове ближайшего к себе ребёнка. — Мы ушли, до свидания!

Эйдана пришлось за руку уводить из подвала. Пока мы по территории церкви пробирались к выходу, он молчал. А потом спросил:

— И давно ты знаешь об этом месте? — внешность его была непривычна, и я легонько рассмеялась тому, как он выглядит. — Что смешного?

— Ничего смешного! Просто непривычно видеть тебя в этом облике. Но ты хорош! — я умолчала о том, что смена внешности неожиданно помогла абстрагироваться от его личности. Я будто с другим мужчиной оказалась!

— Так о приюте… ты же не просто так привела меня сюда? — настойчиво проговорил он.

— Нет, — я не стала скрывать очевидное. — Я хочу взять его под свою опёку и стать его главной попечительницей. Ты позволишь мне?

Эйдан неожиданно сгрёб меня в охапку прямо посреди улицы и поцеловал. С чувством, со страстью, на глазах у простых горожан.

— Всегда мечтал так сделать! — прошептал он в губы и ответил: — Тебе можно всё. Делай с этим приютом всё, что считаешь нужным. Я попрошу Хантера, и он уладит формальности с церковью. Хорошо?

Я чуть не запрыгала от радости:

— Да! Спасибо! Я знаю, как помочь этим детям!

Потёрлась о его руку, как кошка, я потянула его в трактир.

— Я хочу есть! А ты просто обязан меня накормить! — тоном капризной девочки на свидании потребовала я.

— Но у меня нет денег! — он внезапно остолбенел. Видимо, никогда не был в таком положении.

— Есть, — я вложила ему в руку кожаный мешочек с монетами. — Твоя невеста всё предусмотрела. Это же мой сюрприз, забыл?

Эйдан улыбнулся и послушно пошёл к трактиру:

— А здесь точно хорошо кормят? Мы не отравимся? А вдруг меня кто-то узнает?

Я только улыбнулась его опасениям и толкнула его в плечо:

— Расслабься! Ну кто во всём Эльмарионе поверит в то, что сам король пойдёт развлекаться в трактир? Доверься мне!

И я дала себе обещание, что сегодня повеселюсь как надо. Давненько я не была в заведениях, где можно выпить и поесть простой еды. Заодно подслушаем разговоры людей и узнаем что-нибудь новенькое! И это притупить бдительность Эйдана.

Потому что мне ещё предстоит более сложная часть вечера — добиться от него разрешения на восстановление старого поместья. А учитывая, что он ревнует меня к Маклейну и всему, что связано с Форсом, задача предстоит не из лёгких.

Глава 20

— Ммм, — Эйдан подозрительно принюхивался к содержимому тарелки. — Что это? Пахнет вкусно, а выглядит отвратительно.

Я хихикнула, потому что успела на голодный желудок глотнуть эля из глиняного бокала. Сразу видно, человек никогда не был в самой обычной столовой.

— Это картофельное пюре и подлива из куриных потрошков, — улыбнулась я и отправила полную ложку кушанья в рот.

Горячее и впрямь выглядело не очень — сероватая масса пюре, политая коричневой жижей со странными мясными кусочками. Так в моём мире выглядели хорошие кошачьи консервы и порошковое пюре из пакета.

Но на вкус оказалось просто восхитительно: пюре щедро сдобрено сливочным маслом, а в подливе угадываются и упругие желудочки, и нежная куриная печёнка, и плотные сердечки. Соус щедро сдобрен тимьяном и чесноком, а лук порезан крупными кубиками и великолепно оттеняет блюдо.

— Попробуй! — соблазнительно улыбнулась я и снова отхлебнула из бокала. Тягостное впечатление от приюта понемногу испарялось и я приходила в себя. Об Эйдане сказать того же не могла: он явно чувствовал себя не в своей тарелке.

Таверна кое-где освещалась факелами и оттого выглядела мрачновато: в углах притаились тени, лица обедающих были скрыты полумраком. Кто-то и вовсе накинул капюшон на лицо и быстро, сосредоточенно ел.

Никто не обращал на нас внимание: кроме меня и подавальщицы здесь были ещё женщины-горожанки. Кто-то приехал издалека и обедал с дороги — судя по запылённым одеждам и усталым лицам, люди приехали издалека. Сероватый свет, струившийся с запылённых окон, делал морщины на их лицах острее и глубже.

Здесь же сидела шумная компания из подвыпивших мужчин и молодых девушек, одетых довольно легкомысленно. Их откровенные декольте и голые округлые плечи не оставляли сомнений в том, ради чего дамы собрались в кабачке. И это в заведении, расположенном напротив церковного прихода!

— Эйдан, ешь и не пялься на развратных женщин! — прошипела я и в очередной раз полюбовалась его изменившейся внешностью. Странным образом она привлекала меня и я могла, не таясь, разглядывать своего жениха и любоваться его преобразившимся лицом.

Эйдан вздохнул и рискнул, наконец, сунуть ложку в рот. Прикрыл глаза, пожевал и облегчённо выдохнул.

— Вкусно! — его глаза удивлённо округлились и я весело расхохоталась. На нас оглянулось несколько мужчин и я поймала удивлённые взгляды.

— Ешь-ешь, я ещё покажу тебе, как живут обычные люди, — хохотнула я и прикончила свою порцию. К ней полагался приличный ломоть ржаного хлеба и я поняла, как соскучилась по его приятной кислинке.

— Что за хлеб? Он подгорел? — подозрительно спросил король.

— Нет, он из ржаной муки. Она обычно дешевле, чем пшеничная. И хлеб имеет специфический вкус, но мне нравится. Вот если бы сюда положить селёдочку и колечко сырого лука, — я почти захлебнулась слюной. Надо будет достать себе и селёдку, и сырой лук. Так хочется родных вкусов!

Эйдан смело взял хлеб и откусил. Пожевал, кивнул, улыбнулся.

— Это непривычно, но вполне съедобно! — сказал он.

— Скажи, а ты никогда не убегал из дома? Не пробовал просто гулять по улицам, смешаться с толпой? Побыть просто мальчишкой? — поинтересовалась я. — Если бы я росла как принцесса, я бы обязательно убегала!

— Ха! Может, в твоём мире это и возможно, но у нас — нет. Меня охраняли маги и я был под присмотром всегда, даже когда рядом со мной никого не было.

Я подумала о британской королевской семье — их лица известны всему миру. Их дети не могут просто так появиться на улице, потому что за ними сразу же увяжутся папарацци. Скорее всего, я не смогла бы расти свободной, ни в одном из миров.

— Но ты никогда не бунтовал? — спросила я.

Хотелось узнать о нём побольше. Как рос? О чём мечтал?

— Мои бунты подавлялись в зародыше. Воля отца должна была исполняться беспрекословно, иначе я сразу же получал наказание, — признался Эйдан, вслед за мной протирая тарелку с остатками соуса кусочком хлеба. Он расправился с обедом очень быстро.

— Какое? Как можно было наказать принца? — удивилась я.

— Ну, например, лишить встреч с отцом. Молчать неделями в наказание. Лишить ласки и внимания. Лишить поездок к Джеймсу. Лишить свободного времени на отдых и заставить всё время учиться и тренироваться. Много всего есть в арсенале взрослых, когда у них абсолютная власть над тобой.

Эйдан помолчал, задумчиво отпивая из бокала свой эль.

— Сперва это ранит — и ты недоумеваешь, за что так с тобой. Потом ты начинаешь верить, что насквозь плохой, и заслуживаешь такого обращения. А потом ты приходишь к выводу, что такого плохого человека, как ты, просто невозможно полюбить. И ты, наконец, понимаешь, что тебя никто не любит. А взрослые просто терпят из-за того, что тебя некуда деть. Так и растёшь.

Эйдан осушил свой бокал до дна и я заметила, что он расслабился. Прерывать его откровения не хотелось:

— А если тебя ещё и ругают за каждый промах — ты начинаешь верить, что безнадёжен. Из рук всё валится, ты неуклюжий, вырастешь никчёмным и никто никогда тебя не полюбит. Но ты же сможешь, да?

Я улыбнулась и осторожно перевела разговор:

— А как ты сам будешь наказывать своих детей? И будешь ли? Как бы ты хотел, чтобы поступали с тобой?

— Я не знаю. Никогда не видел, как правильно. Джеймса на моих глазах никогда не наказывали, да и леди Анна всегда была ласкова с ним при мне. Я буду полагаться на тебя — как ты скажешь, так и будет.

И тут вдруг я поняла, что у меня нет мнения по этому вопросу. Как наказывали меня?

На самом деле, мне никогда не приходилось испытывать того, о чём рассказывал Эйдан. Мама, даже если в сердцах ругала меня — за разбитую кружку или за то, что не предупредила, куда ухожу — быстро оттаивала и объясняла, почему она сердита.

А ещё она могла показать, как сильно я её раню. Например, в ответ на мою просьбу тоже говорила: «Да, сейчас», и не делала. Я просила ещё и ещё, злилась, а когда вспыхивала, она смеялась и говорила: «А ты с какого раза убрала комнату?».

Она часто обнимала меня и целовала, и мне даже в голову не приходило, что меня не любят. Папа всегда баловал и находил поводы сделать мне приятное. Говорил комплименты и приносил маленькие подарочки. Он всегда говорил: «Мужчина не может прийти домой с пустыми руками. Хоть шоколадку, хоть арбуз, хоть цветочки, но принеси». И он таскал нам с мамой то заколки, то конфеты, то какие-нибудь парные девчачьи безделушки.

И всегда! Всегда объяснял, почему вынужден наказать. У меня забирали телефон или лишали карманных денег. Проводили длинные нудные беседы на тему «Почему так делать нельзя» и только один раз я испугалась по-настоящему. Я тогда ушла гулять с подругами и не заметила, что телефон выключен. Уже стемнело, а было так здорово с друзьями, что расходиться не хотелось. И когда я увидела маму, которая тяжело дышала от быстрой ходьбы и сверкала глазами от злости, испугалась. Представила, как она уже час бегает по району и ищет меня, обзванивает родителей подруг и одноклассников, и похолодела.

В тот раз мама кричала долго и громко, и я не защищалась. Поняла, что она испугалась за меня, и больше никогда не позволяла себе так её волновать. Наоборот, сама звонила и говорила, где нахожусь, чтобы она не переживала.

— Женя? — Эйдан легонько тронул за локоть, и я очнулась от своих мыслей. — О чём задумалась?

— Вспомнила детство. Мне было хорошо дома, пока папа был жив. А твоё детство, видимо, не было счастливым, — пробормотала я.

— Да нормальное у меня было детство, — сказал Эйдан. — Лучше, чем у многих. Лучшие учителя, одежда, игрушки, вкусная еда. У наших детей будет не хуже.

Я кивнула и решила, что пора размяться и пойти гулять. Встала из-за стола и позвала его на улицу. Эйдан оставил денег за обед (отсчитав нужную сумму не без моей помощи) и мы вышли на воздух.

Город жил своей жизнью. Люди сновали на улице по своим делам и не обращали на нас внимание. Я же видела, что задумчивый взгляд Эйдана выхватывает из этого калейдоскопа событий непривычное его глазу.

Вот девица, наряженная на грани приличия, протягивает горсть монет стражнику, который уже собрался вести её куда-то. Он ухмыльнулся, сунул деньги в карман и отвернулся на миг. Ей хватило, чтобы лёгкой тенью скользнуть в подворотню.

Вот маленькая девочка потерянно остановилась посреди улицы и захныкала. Возле неё оказалась неопрятная торговка, катившая пустую тележку с рынка. Она подняла девочку на руках над собой и та увидела своих родителей. На тонкий крик прибежала семья зажиточных горожан и радостно благодарила добрую женщину.

Красивая девушка с корзиной цветов улыбалась прохожим и, когда поравнялась с нищим, который просил милостыню на ступенях церкви, неожиданно протянула ему цветок.

— Хороших людей больше, — сказала я Эйдану. — Где бы ты ни был, они есть. Надо только получше приглядеться.

Он кивнул и крепче сжал мою руку. Я привела его к рынку — потому что нигде больше мы не наберёмся таких впечатлений, как здесь.

Эйдан купил мне и себе по сладкой булочке с мёдом и мы принялись бродить по рядам. Я рассказывала ему о специях и пряностях, знакомых мне по кондитерскому искусству. Объясняла, какой будет моя Кондитерская школа и почему я её придумала. Мы вместе увидели, как ловко торговец в кепке и с горбатым носом обвешивает юную покупательницу с корзинкой. Какой-то мальчик в то же мгновение своровал крупный кусок сыра с его прилавка и скрылся.

— Ты видел? Я называю это мгновенная карма: он обвесил покупательницу, и в ту же минуту лишился куда более ценного товара, — хихикнула я и Эйдан улыбнулся.

— Ты думаешь, что здесь есть взаимосвязь? — спросил он.

— Конечно! Если где-то ты что-то берёшь без спроса, то и у тебя заберут без спроса, — уверенно ответила я.

— А у этого мальчика? У него тоже заберут? — прищурился Эйдан.

— Конечно! Заберёт кто-то в его банде, кто старше и сильнее. Но он пока не понимает, что ворует у себя будущее. Каждый, кто берёт что-то без спроса, ворует у себя более ценное. Просто не все это понимают.

Какое-то время мы шли молча. После медового пирожка захотелось пить и я потянула своего мужчину с рынка.

— Теперь я хочу танцевать! — провозгласила я и закружилась по улице. — Где тут у вас танцуют?

Эйдан задумался, а я расхохоталась.

— Ну откуда тебе знать? Пошли просто гулять, и если услышим звуки музыки, то заглянем на огонёк.

Я чувствовала, что где-то в столичном городе точно есть место, где отдыхает простой народ. Хотелось танцевать, петь песни и веселиться, забыв обо всём. И я потянула Эйдана прочь с рынка, и он послушно пошёл, крепко сжимая мою руку.

Я чувствовала, как от его прикосновения по всему телу распространяется жар и хотелось ощутить это пламя подольше. Поэтому я обхватила плотнее локоть Эйдана и прижалась к нему всем телом.

Мы гуляли, как и другие люди, по центральным улицам столицы. Любовались на ухоженные садики горожан и на искусную резьбу по дереву, украшавшую богатые дома.

Сумерки наступили незаметно, и я ощутила ту волшебную атмосферу, которая охватывает летом любой город. Люди уже закончили работу, но заходить в душные дома и засыпать не хотелось. Всем нужно было продлить этот вечер хоть немного.

Кто-то вытаскивал столики на улицу прямо у дверей и пил что-то из глиняных чашек. Кто-то выходил на крошечные балкончики и оттуда наблюдал за жизнью города. Соседи шутливо переругивались прямо из окон, а некоторые зазывали друзей на вино и посиделки в саду.

Я остро ощутила романтичность момента. Эйдан тесно прижимал меня к себе, и я вновь почувствовала себя влюблённой. Словно угадав моё настроение, он внезапно остановился и притиснул меня к стене. Потом наклонился и нежно поцеловал, да так, что у меня прострелило позвоночник и я подогнула пальцы на ногах от удовольствия. Тело жило отдельной жизнью, независимо от меня, но я не возражала.

— Это самое лучшее свидание в моей жизни, — нежно прошептал он и поцеловал меня в шею, отчего та покрылось колкими мурашками. Я промурлыкала от удовольствия, и он провёл пальцами по затылку. Меня охватила дрожь и я ощутила слабость в ногах.

Эйдан внезапно оторвался от меня и пошутил:

— Пошли танцевать, а то я не смогу держать себя в руках.

Я застенчиво улыбнулась и кивнула. Как бы хорошо мне не было, я не собиралась доводить свидание до какого-либо интимного конца. Не сегодня, и точно не до свадьбы.

Ухо уловило звуки музыки, и Эйдан тоже услышал. Мы, не сговариваясь, устремились туда и увидели, как люди заворачивают в заведение с надписью: «Таверна «Улитка». Из открытых настежь дверей слышалась бодрая музыка, и мы поспешили занять уютный столик.

Нам повезло — свободными оставалось всего четыре стола, и их невостребованность объяснялась размерами. Поместиться за ним могло всего три человека, потому что одним концом столики упирались в деревянную стену. Зато мы заняли один такой столик у выхода и принялись оглядываться.

На возвышении, напротив входа, сидели музыканты. Один играл на лютне, другой — на флейте, а третий выбивал ритм ногами и пальцами на длинном и узком барабане. Музыка напоминала смесь ирландской и шотландской — под неё хотелось топать каблуками и хлопать в ладоши. Но никто пока не танцевал.

Перед музыкантами стоял ящик с надписью: «Хорошо потанцевал? Положи сюда плату без напоминания». Я ухмыльнулась забавной надписи и потребовала, чтобы Эйдан кинул туда монетку.

Три женщины ловко разносили подносы с деревянными кружками и оловянными кувшинами по залу, а большие компании — основная масса посетителей таверны — доставали из корзин снедь и расставляли на столах. Люди выкладывали поджаренный хлеб, куски сушёной рыбы, мясо, колбасу, овощи и зелёный лук. Видно, что собирались из дома, как на пикник.

— Кажется, мы не подготовились, — сообщила я Эйдану. — Люди приходят сюда со своей едой, а покупают только напитки.

— А так можно? — удивился он. — Я бы и не сообразил.

— Так ты вообще никогда ничего не покупал и ни за что не платил? — спросила я.

— Ну да, а зачем? — улыбнулся он и тут же повернулся к крепко сбитой молодухе, появившейся у нашего стола. — Можно нам то же, что пьют вон за тем столом? И поесть. Что у вас есть из еды?

— Улитки, — меланхолично сообщила молодуха, нагло разглядывая Эйдана.

— Улитки? — озадаченно спросила я, но она даже не повернулась. — Несите улитки, и хлеб, и что-то к напиткам, что есть.

— Так что прикажете? — спросила она Эйдана, полностью проигнорировав меня.

— Несите то, что сказала эта леди, — вежливо сказал он, а разносчица чуть не поперхнулась.

Кивнула, отвернулась и проговорила так, чтобы мы слышали: «Ледя, надо же! Эк завернул!»

Спустя полчаса у нас на столе красовалась миска с улитками, тушёными в сметане, ещё одна с улитками в томатном соусе, плоское блюдо с сушёными улитками и чесночные гренки из ржаного хлеба. В оловянном кувшине оказалось светлое пиво.

Спустя ещё час мы кружились в весёлом танце. Правил не было никаких — каждый отплясывал так, как умел. Музыканты раскраснелись, выдувая задорные ритмы, а пары кружились, притопывая ногами и приседая в ритм. Я быстро освоилась с их несложными па и тоже приплясывала, притопывала и приседала. Мы кружились с Эйданом, держась за руки, а потом я падала в его объятия и он меня целовал.

В какой-то момент музыканты ушли отдохнуть и мы вернулись за стол. Эйдан поймал меня за руки и усадил к себе на колени — в зале очень многие пары сидели именно так. Я обвила его плечи руками и прильнула в поцелуе, чувствуя небывалый подъём и радость.

Полумрак зала, где освещалась только сцена, способствовал уединению. Руки Эйдана гуляли по моему телу, а я почувствовала, как тело охватил нестерпимый жар. Слабость прокатилась по венам, и я плотнее прильнула к жениху. Он плотнее сжал мои плечи и целовал так жадно, будто пил из живительного источника. Я застонала от переполнявших меня чувств, и ощутила, как тело слабеет и заваливается набок.

Ещё мгновение — и зал померк.

Темнота. Пустота. Голоса.

«Что ты с ней сделал?» — доносился до меня знакомый голос. Только я не могла вспомнить, чей.

«Я не сдержался», — голос второго мужчины был пропитан чувством вины и сожаления.

«У тебя не получается держать себя в руках! Нужно придумать что-то другое» — первый голос настойчиво уговаривал второго, а ещё я расслышала в нём страх.

«Я обещаю, что разберусь с этим, только помоги мне. Не бросай меня».

И тут тело пронзила дикая боль и сознание вновь устремилось в темноту. Я растворилась и пропала в бездне.

Глава 21

— Чёрт вас дери, принцесса! — донеслось до меня раздражённое бормотание и я открыла глаза. Ощущение было такое, что в них насыпали мокрого песка, перемешанного со спиртом. Глаза жгло и щипало, и я быстро закрыла веки. Легче не стало.

Осторожно прислушиваясь к пространству, пыталась установить источник шума. Судя по бормотанию, некоторым ругательствам и странному дрожанию воздуха, творилось что-то интересное, и поэтому я заставила себя ещё раз открыть глаза.

Осторожно повернув голову вбок, я еле слышно простонала: голову прострелила острая боль, а в ушах раздался неприятный звон. Но я всё равно продолжила тихую разведку, результаты которой меня изумили.

Я лежала на жёстком полу посреди своей собственной спальни. Вокруг что-то щёлкало и сияло, издавая лёгкий треск — как будто крошечные заряды статического электричества били во все стороны. А за ними стояли кадки с растениями и землёй.

Отчего-то мне стало смешно — как будто все растения из оранжереи пришли проводить меня в последний путь. Я прыснула и тут же закашлялась — в горле саднило и горело, и каждый звук давался с болью. И пока я переживала бурю во всём теле — надо мной появилась одноглазая голова Хантера.

Он был зол. Очень зол и страшен. Я тут же замолчала и сощурила глаза.

— Что… вы… делаете? — прохрипела я и тут же об этом пожалела. Горло обожгла боль.

— Молчите! Лежите и не шевелитесь! Дайте руку! — он без спроса схватил мою ладонь и сунул в горшок с цветком. Пальцы нащупали землю и непроизвольно сжались.

Я поднесла другую руку к глазам и нахмурилась: под ногтями забилась грязь, а сами пальцы уже были испачканы влажной почвой.

Потрескивание усилилось и я увидела, что прямо перед морим лицом лежит круглый шлифованный аметист. Внутри у него целый каскад молний и огоньков, и я их даже чувствую.

— Я сказал, не шевелиться! — рявкнул Хантер и я от страха закрыла глаза. Мне было так плохо, что я и не подумала с ним спорить.

Сколько прошло времени, я не поняла, но очнулась от строгого приказа:

— Откройте рот! — и я тут же подчинилась, получив на язык внушительную порцию сахара. Он стал таять на языке, а я вновь провалилась в сон.

Когда очнулась в третий раз, то никакого хаоса вокруг уже не было. Ни горшков с растениями, ни аметистов, ни грязи под ногтями.

— Открыла глаза! Слава Богу! — проскрипел знакомый голос и я узнала Сибиллу. Кухарка с озабоченным видом сидела на моей кровати и вглядывалась в лицо красными от усталости глазами.

— Что произошло? — спросила я. Голова и горло по-прежнему болели, но состояние улучшилось. Не было ни тяжести, ни ломоты в мышцах. — Я заболела?

— Да, моя касаточка, — Сибилла вдруг всхлипнула и вытерла передником уголки глаз. — Я уж не чаяла, что выкарабкаешься. Этот… одноглазый, всё шептал тут что-то по углам, да плевал. Выгнал всех, а потом велел приглядывать за тобой, ни на шаг не отходить!

Сибилла то ли жаловалась мне на Хантера, то ли восхищалась им — я так и не поняла. Зато ощутила зверскую жажду и голод.

— Хочу есть и пить! — прошептала я. — Быстрее!

Пока моя наперсница кормила меня с ложечки и давала медовое питьё по глоточку, успела рассказать, как король принёс моё бездыханное тело в покои и выгнал всех, кроме лорда Хантера. Потом ушёл и «евонное величество» — а со мной всю ночь сидел Хантер, творя какое-то колдовство, и никого не впускал. Велел притащить все растения, какие есть, и послал слугу в казну за камнями.

А когда к рассвету вышел — впустил только Сибиллу и велел глаз с меня не спускать.

— А что король? — спросила я.

— А что? Присылал лакеев каждый час — узнать, как у тебя дела. Где вы с ним были? Что произошло? — допытывалась она.

— Я пока и сама не знаю… хотя догадываюсь. Но сначала нужно подтвердить свои подозрения.

Сибилла больше ни о чём не спрашивала. После еды и питья я снова провалилась в сон без сновидений. И, наверное, это было к лучшему.

Что делают первые лица государств, если им нездоровится? Кто принимает решения за них? Они вообще могут себе позволить заболеть?

Вот о чём думала я, когда беспомощно смотрела на королевского секретаря за завтраком. Мало того, что мне не дали нормально поесть, так ещё пришлось погрузиться с головой в вопросы, решение которых я хотела бы отложить. Только вот некоторые из них ждать не могли.

Во-первых, из Форса прибыли первые переселенцы и требовалось отдать приказ о снабжении их довольствием. Это значило, что нужно было согласовать выдачу из королевских кладовых дров, крупы, муки, мяса и овощей. Выдать разрешение на пользование королевским колодцем на территории летней резиденции и подписать документ о выделении им в пользование заброшенного участка. Последний документ я велела переадресовать лорду Хантеру — скорее всего, у меня не было таких прав.

Во-вторых, в Кондитерскую школу поступила первая партия продуктов от поставщиков: какао, кофе, сливочное масло, сливки, сахар, ваниль и жгучий перец, мука и пару сотен яиц. Всё это следовало принять, пересчитать, перепроверить и подписать счета. Я велела делегировать эту задачу Сибилле — при условии, что секретарь будет ей помогать с бумагами, так как экономка неграмотная. Уж пересчитать продукты и проверить их на свежесть она сможет даже с закрытыми глазами, а писарь составит бумагу, не обломится!

В-третьих, секретарь известил меня о том, что я стала главной попечительницей сиротского приюта при приходе Святой Анны и мне надлежит познакомиться с сестрой-настоятельницей и принять дела. Бедные малыши в подвале тоже не могли ждать, и я велела разослать письма десяти самым знатным дамам города с предложением тоже вступить в попечительский совет приюта и внести посильные суммы в его фонд. Заодно я тут же подписала счета на закупку пелёнок, муки и молока для нужд приюта с пометкой «для детей от 0 до 3 лет», а также на закупку основных продуктов для всех остальных детей. Голодать не будет никто!

А в-четвёртых я уже не стала слушать. Велела секретарю доложить вечером о выполнении всех моих поручений и велела Юли собрать меня на выход.

Состояние было «хочу на ручки и плакать». Мне нужно было обсудить всё, что произошло, с лордом Хантером. Незамедлительно! Или я умру от горя, тревоги и предательства. Чувства, которые я отчаянно прятала от себя самой, грозили вылезти наружу и похоронить меня под собой.

Я торопила Юли и была с ней резка, но она и так выглядела напуганной и то и дело что-нибудь роняла, забывала или больно дёргала меня за волосы. В конце концов я отругала её и велела собраться, чтобы выполнять свои обязанности на должном уровне.

А потом стало стыдно. Девочка точно ни в чём не виновата. Зато я чувствую себя старой и больной не по годам… И пока ехала в карете в Эльмарион, в ненавистный Королевский замок, я обдумывала, что же скажу первому советнику короля. И что спрошу у него в первую очередь.

К кабинету Хантера я почти бежала, опасаясь встретить на своём пути Эйдана. Страшные подозрения кружились в голове, и я хотела во что бы то ни стало выпытать сначала у Джеймса, что произошло на самом деле. Душа боялась встречи с королём и я дёргалась от каждого шороха.

Лакей учтиво ответил, что лорда Хантера нет в замке, и, вероятнее всего, он обедает у матушки в поместье.

Тем лучше! Мысль увидеть леди Анну согрела: в таком состоянии я бы очень хотела обнять маму, выплакаться у неё на руках и забыть обо всём, что произошло. Я быстрым шагом шла к калитке между садами. И потом, когда по знакомой дороже почти бежала до особняка, я уже жаждала увидеть сначала леди Анну, и только потом Джеймса. Мне казалось, что она лучше поможет мне. Её мудрость всегда успокаивала и помогала навести порядок в мыслях.

— Евгения, дорогая! — леди Анна поднялась из-за стола, за которым раскладывала пасьянс. — Очень рада тебя видеть! Джеймс сказал, что ты зайдёшь!

Она обняла меня и звонко расцеловала в обе щёки, а я разрыдалась прямо у неё на плече.

— Ну чего ты, девочка! — растроганно произнесла герцогиня Арронская. — Ничто на свете не стоит твоих слёз!

— Леди Анна, — пробормотала я. — Мне страшно!

Сквозь рыдания и слёзы я пыталась рассказать ей, что меня беспокоит, а потом вдруг выпалила:

— Леди Анна, откройте мне ворота в мой мир! Выпустите меня отсюда! Вы же сделали это для моего отца? Я не хочу быть здесь. Это не мой мир! Он выдавливает меня, выпивает силы, он заставляет быть не той, кем я являюсь! Я маленькая и слабая, мне не под силу та миссия, что вы на меня возложили! Я устала! Я хочу к ма-а-аме, — рыдала я. Все мои страхи и сомнения выплеснулись наружу, а платье герцогини промокло в том месте, куда я уткнулась заплаканным лицом.

— Подожди, милая, не спеши. Поплачь, дай своим слезам волю. Нам, девочкам, это очень нужно иногда. Не принимай поспешных решений, — она гладила меня по спине тёплыми ладонями и я чувствовала успокаивающее тепло. Именно так бы и сказала мама, если бы была рядом.

— Леди Анна, будьте добры, оставьте нас с принцессой наедине, — раздался холодный голос Хантера. — Она достаточно намочила ваше кружево, чтобы вы захотели сменить ваше платье.

Леди Анна разжала объятия и выпустила меня под стальным взглядом лорда. Мне даже показалось, что в комнате стало на пару градусов холоднее. Не оглядываясь, герцогиня вышла из гостиной и прикрыла за собой дверь.

— Вы что-то хотели у меня спросить, Ваше Высочество? — осведомился он, наливая чёрный кофе в крошечную чашечку из подноса, стоявшего перед леди Анной. В его огромной лапище крохотная фарфоровая вещица выглядела чересчур уязвимой.

— Что произошло позапрошлой ночью? Когда я была с королём? — я попыталась придать своему голосу ту же холодность и отчуждённость, что и у него, но получалось плохо.

— Это вы должны мне рассказать. Вы улизнули от охраны, устроили дурацкий маскарад и в итоге получили сполна за свою глупость, — отрезал он.

— Почему вы такой мерзкий, лорд Хантер? — не выдержала я и сама уже улыбнулась собственной смелости.

— Наверное, потому, что привык соблюдать правила, которые придумали для вашей же безопасности, принцесса, — едко произнёс он. — Вы подвергли опасности не только себя, но и действующего монарха королевства Эл. Вы знаете, что в стране, в которой так часто меняются монархи, начинают зреть силы, которые выступают против государства в принципе?

— Боитесь потерять тёплое местечко? — съязвила я. — При двух последних монархах вам было вольготно и сытно, не так ли?

— Вы уже хамите, что не пристало принцессе, — отрезал он. — В первую очередь меня волнуют интересы государства, и только во вторую — свои собственные.

— Оно и заметно! Что произошло той ночью? Почему я оказалась без сознания, а потом очнулась у себя в покоях? Что вы делали возле меня и почему вокруг стояли кадки с растениями и лежали аметисты? — я подошла к нему очень близко, желая посмотреть в его единственный глаз. Что-то странное появилось в его взгляде, и я остановилась. — Что происходит с Эйданом?

Мы стояли друг напротив друга, и мне очень сильно хотелось ударить его, чтобы он стал нормальным и мы просто поговорили. Но я не решалась.

— Разожмите ладонь, — проговорил он напряжённо.

Я и так уже хотела это сделать — кожа сильно чесалась и горела. На ладони появился Оранжевый огонёк.

— Вот и ответ, — пробормотал он. — Вы же всё понимаете.

— Что понимаю? Что моя магия опять каким-то образом слилась с его магией? Эйдан говорил, что Рыжий огонь — признак единства, — проговорила я, но яд в моём голосе не укрылся от внимания Джеймса.

Он прочистил горло и собирался что-то сказать, но я опередила его. Отвернувшись от лорда, чтобы собраться с духом, заговорила:

— Эйдан паразитирует на мне. Он высасывает мои силы, опутывая меня магическими нитями. И когда я нахожусь в его власти, то не могу вызвать Лиловый огонь. Король как-то это проделывает за моей спиной, и я всегда точно знаю момент, когда всё начинается: у меня наступает тягучая слабость и силы покидают. Мне становится плохо. Это так?

Я повернулась к Джеймсу и успела уловить странное выражение его единственного глаза, которое моментально исчезло.

— Вы уверены, что вам не кажется, принцесса? — спросил он уже без прежнего сарказма.

— Уверена! И вы зачем-то покрываете Эйдана! Это ведь к вам он бежит, если накосячил? Я слышала ваш голос, когда вы упрекали его, что он не умеет себя контролировать! — мой собственный голос стал высоким и пронзительным, и я испугалась, что нас кто-нибудь услышит.

— Вести подобные разговоры — государственная измена, — спокойно сказал Хантер. — Вы уверены, что хотите продолжать?

— А умереть во славу короля Эйдана — это государственный подвиг? — с горечью сказала я. — Кто я для вас? Корм для вампира? Прикрытие его извращённых наклонностей?

— Он не властен над своей природой, — тихо проговорил Хантер. — Он борется. Мы вместе ищем противоядие, но пока что безуспешно. А ещё он влюблён — в вас. Поэтому сила его любви расшатывает самоконтроль и он теряет голову.

— Что? Влюблён? Вы серьёзно? — потрясённо произнесла я. — Так вы давно всё знаете! Как вы могли скрывать это от меня? Вы что, решили принести меня в жертву своим прихотям?

— Евгения, успокойтесь, — устало сказал Джеймс и неожиданно перестал величать меня по титулу. — Может быть, и хорошо, что вы теперь всё знаете. Мы вместе сможем решить, что с этим делать.

— А что с этим делать? Это передаётся по наследству? Кажется, его отца свергли именно из-за того, что он выкачивал магию из Королевства. Так вот что за этим крылось? А если и тех детей убивал король Ричард, а не мой отец? — одна догадка тянула за собой другую, и я уже не могла остановиться.

— Или вы замолчите, или я буду вынужден вас убрать, — холодно проговорил Хантер, а я захлопнула рот. Это прозвучало, как пощёчина.

— Куда убрать? Убить? — я глупо хлопала ресницами, а потом расхохоталась. — Так и представляю себе эту сцену: извините, принцесса, сейчас я буду вас убивать, чтобы покрыть короля-вампира. Подставьте вашу изящную шейку под мой нож!

Я продолжала смеяться, схватившись за живот, и представляемая картина всё больше расплавляла миом веселье. Этот замороженный индюк, наверное, и убивает вежливо!

Хантер сделал шаг ко мне и влепил пощёчину так, что моя голова дёрнулась, а смех оборвался.

Я с ненавистью смотрела на него исподлобья, а потом подскочила и сорвала ненавистную повязку с лица. Оттуда показался ещё один глаз и лицо Джеймса, наконец, стало красивым и гармоничным.

Только вот второй глаз неуловимо отличался от первого. Приглядевшись, я поняла, что внутри него летают серебристые молнии, как внутри аметиста. Магический глаз?

Хантер пристально смотрел на меня двумя глазами и гнев перестал сотрясать моё тело.

— Довольны? Удовлетворили любопытство? — проговорил он со злостью, а потом отобрал у меня бархатную повязку и снова нацепил её на лицо. После этого выражение его лица смягчилось и он глубоко вздохнул. — А теперь сядьте, налейте себе кофе и мы поговорим.

В гостиной повисла тишина. Мне жуть как не хотелось подчиняться ему — какое-то детское упрямство вкупе с уязвлённой гордостью. Он посмел меня ударить! Даже не будь я принцессой в этом мире, всё равно он не имел права бить меня: я женщина!

«Сейчас бы ударить его как следует», — подумала я и поймала себя на мысли, что уже оглядываю гостиную леди Анны в поисках тяжёлой вазы. Но потом остановилась, потому что внезапно осознала, что шла сюда именно за этим: поговорить начистоту и понять, что мне делать дальше. Почему каждый раз, когда Эйдан ко мне прикасается, как мужчина, я теряю сознание? Куда деваются мои силы? Почему никто не защитит меня от короля и какую роль я на самом деле вынуждена играть при этом короле-вампире?

Глава 22

— Мы все столкнулись с необъяснимым явлением, — медленно произнёс Джеймс, отпив глоток кофе, будто мы были в дамском салоне. — Вы должны знать, Ваше Высочество, что сейчас я говорю с вами предельно откровенно. Потому что вы мне нужны в союзники: для того, чтобы разобраться с напастью и выработать стратегию. Именно поэтому я вызвался обучать вас магии лично.

Я сделала глубокий вдох и передумала перебивать его речь вопросами. Интуиция подсказывала, что он и правда искренен.

— Король тоже в курсе этой проблемы и он тоже намерен найти решение.

Джеймс сделал паузу и посмотрел на меня внимательным взглядом.

— Так это с ним… недавно? — наконец, выдавила я.

— Если быть точным, то с момента смерти его отца, короля Ричарда, — последовал лаконичный ответ.

— Получается, что он унаследовал от отца этот… дар в момент убийства? — прошептала я и почувствовала, как холодеют пальцы.

— Возможно. Но есть одно «но» — у короля Ричарда не было дара забирать энергию напрямую. Для этого всегда требовались какие-то атрибуты — вроде синего песка, например.

— То есть способность Эйдана уникальна? Больше ни у кого такой нет? — уточнила я.

— Мы этого не знаем. Единственное, что понятно на настоящий момент — процесс изъятия энергии происходит в момент эмоциональной близости. Если вы холодны и враждебны — то он не может подключиться к вашей магической силе. И мы тоже не знаем, почему.

Так вот в чём дело! Стоит мне расслабиться и увлечься — как хоп, и энергия утекла в лапы Эйдана! Меня даже передёрнуло от такой картины.

— Вы нашли способ подзарядки — через энергию земли и деревьев. Именно поэтому мне интересно продолжать исследование с вами вместе — возможно, мы найдём универсальный источник энергии и для него, и тогда вампиризм можно будет купировать.

— Почему вы сразу не рассказали мне обо всём? — спросила я. Этот вопрос мучил меня с самого начала нашего разговора. — Зачем было ставить на мне эксперименты?

— Я не думал, что всё будет развиваться так быстро! — ответил Джеймс. — Эйдан показал вам старый магический сад и разрушенное поместье Эллингов для того, чтобы обеспечить вас естественной защитой. Мы вместе решили, что нужно будет найти средство, которое будет блокировать его… наклонности. И ваш неожиданный сюрприз в виде свидания сломал нам все планы.

— Что произошло в тот вечер? — спросила я. — Только прошу вас, говорите, как есть!

— Он расслабился и потерял самоконтроль. Повторяю ещё раз — король влюблён в вас. Можно сказать, что он потерял голову и дальше уже не мог контролировать себя, — осторожно пояснил Джеймс и затих. Он внимательно изучал мою реакцию и словно чего-то ждал.

— Если бы я знала наверняка, что у него есть такие проблемы, то… вела бы себя осторожнее. Наблюдала бы за ним. Сама смогла бы помочь! — я была возмущена тем, что они так долго скрывали от меня проблему, но чувствовала себя опустошённой. Чувства будто притупились, и у меня уже не хватало сил на эмоции.

— Вы в настоящий момент — еда, принцесса. Вас могут сожрать. И пока мы не поймём, как вас защитить, вы больше не будете видеться. Эйдан сам так решил, — жёстко сказал Джеймс, а я похолодела. — У вас много дел: вы открыли Кондитерскую школу, занялись приютом, развиваете свои магические способности. Направьте свою энергию туда, пока мы изучаем эту область магии. Беда в том, что у нас нет никаких учебников или наставников — за давностью лет всё утеряно, и приходится собирать информацию по крупицам.

— А как же аметисты? Я сама нашла один в тайниках Королевского замка, и вы тоже использовали их в ту ночь, когда откачивали меня, — вспомнила я ещё про один факт, который меня волновал.

— Ах да, аметисты. Вам нужно постоянно носить их с собой. Как можно больше, — кивнул Джеймс. — На самом деле, у вашей семьи были большие запасы драгоценностей с аметистами, но все они утрачены. Мы собираем со всего королевства камни и скоро я передам вам их в пользование.

Я сидела, подперев голову руками.

— А что дальше? Если мы найдём способ защитить меня от магического вампиризма, то что тогда?

— Вы с королём поженитесь, от вас пойдёт новая династия, а мы будем искать способ вылечить Его Величество. Его способность проявилась не так давно, и зафиксированных случаев в истории королевства, насколько я знаю, не было. Возможно, болезнь имеет обратимый эффект, — спокойно сказал Хантер.

— А если не найдём способ? И болезнь Эйдана будет прогрессировать? — задала я закономерный вопрос.

— Тогда вам придётся исчезнуть, — жёстко сказал Хантер. — Потому что в ином случае я не смогу гарантировать вам жизнь.

— Всё так серьёзно? — сердце зашлось в груди, и я почему-то ощутила злость и грусть. Мне казалось, что я готова покинуть Эл хоть завтра, но… сейчас поняла, что мне некуда идти.

— Возможно, вас придётся спрятать на какое-то время, пока мы ищем противоядие, — буднично проговорил Джеймс.

— Почему вы это делаете? — спросила я. — Неужели вы так преданы королю?

— Эйдан — мой друг. Я присягал ему на верность. Я помогал ему занять трон. И я понимаю, что нельзя просто уничтожить то, что тебе непонятно. Если мы не решим проблему магического вампиризма, то она будет возникать вновь и вновь, а жертвы будут расти. Нам повезло, что Эйдан понимает, сколь велика опасность. И он не готов рисковать вами. — ответил Хантер и добавил суть тише: — И я тоже.

— Получается, у нас с королём карантин? — я бросила на Джеймса взгляд, поражаясь его самообладанию. Столько стратегической мудрости, способность просчитывать шаги на много ходов вперёд… неплохо бы и мне поучиться его навыкам.

Внезапно стало обидно: почему мне всё так тяжело даётся? Что ни шаг, то я будто увязаю в липкой жиже. Вроде бы вот оно — я на верхушке социальной жизни, к моим ногам брошены деньги, титул, власть и корона. И когда я уже смирилась с тем, что выбора у меня нет — он вдруг появился, но такой вот кривой и косой.

Ты как не была везучей, Женя, так и осталась. Поменялся только масштаб.

— Да, вам запрещены свидания и встречи. До моего особого разрешения. И выражаю вам особую благодарность, что вам удалось разогнать на лето весь этот придворный сброд. Мне стало намного легче работать, — усмехнулся он.

— Не стоит благодарности, — машинально ответила я и поднялась. — Передайте леди Анне, что я навещу её в другой раз. У меня разболелась голова и я бы хотела прилечь.

С этими словами я вышла из гостиной и побрела к замку. Срочно к себе, на волю, на воздух! Решение поселиться в отдельном дворце тоже оказалось пророческим — и теперь я была за него себе благодарна.

Пока карета мчала меня за пределы крепостных стен, я раздумывала над словами Хантера. Прислушавшись к себе, поняла, что мне хочется ему доверять. Он был искренен, и я впервые за много дней почувствовала себя в безопасности. Теперь нужно быстрее разобраться со всеми делами и вплотную заняться магией. Как оказалось, это мой самый главный приоритет.

За поворотом дороги мне открылась совершенно потрясающая картина. На лужайке перед полуразрушенным особняком разместился настоящий цыганский табор. Палатки из цветной ткани, крытые повозки с полукруглым сводом, мирно пасущиеся лошади. Дети носились под ногами у взрослых и распугивали вольготно расхаживающих птиц. Гуси вытягивали длинные шеи и норовили куснуть малышей за мягкое место, а жирные утки целенаправленно шли к недавно образовавшейся луже, важно переваливаясь на перепончатых лапках.

В воздухе стоял запах дыма от костров, на которых варилась ароматная похлёбка. Кто-то из женщин стирал одежду в деревянном корыте, кто-то помешивал суп, а самая молодая из них баюкала младенца.

Когда Сибилла сказала, что все жители сгорели и почти никого не осталось — она сильно преувеличила. Я насчитала как минимум десяток повозок и три костра. Это значит, что десять семей не просто уцелели, но и решились на дальний путь в неизвестность.

Я вылезла из кареты, опираясь на руку лакея, и огляделась. Мысленно сделала в голове заметку отписать им больше еды и дров. Ночи, хоть и летние, но прохладные. А впереди — август, когда земля уже будет остывать быстрее, а ночами будет зябко.

Сибилла познакомила меня с крестьянками - Агнета, Мари, Лиззи, Сара и Джейн. Их многочисленных детей я упомнить была не в состоянии, но заметила, что все они были упитанными крепышами. По сравнению с сиротами из приюта они выглядели старше и развитее, и у меня снова сжалось сердце.

Мужья этих женщин занимались привычной работой — кто-то рубил поленья на чурбачки, кто-то что-то пилил и стругал.

— Сибилла, а где Дональд? — спросила я и вдруг ощутила, как кто-то крепкий облапил меня сзади и поднял над землёй. От неожиданности я взвизгнула и задрыгала ногами. Обернулась и тут же заулыбалась: — Хэл, чёрт тебя дери! Поставь меня на место!

Я радостно засмеялась и обняла его, когда он послушался и поставил меня туда, откуда взял.

— Рыжий Хэл, как я рада тебя видеть! — этот увалень был для меня синонимом стабильности и надёжного плеча рядом. — Рассказывай, что у вас там произошло!

Хэл огляделся по сторонам и отозвал меня в сторонку, пока Сибилла руководила разгрузкой провианта, который мы привезли с собой.

— Ну, ночью мы проснулись от запаха дыма, и весь замок уже был в огне, — начал он в своей обычной манере. — Мы чуть не задохнулись с Марой. Э-э, ну ты её не знаешь, она в замке была за экономку, когда тётка Сибилла уехала. Еле ноги унесли! А потом ка-а-ак рванёт! У меня до сих пор в ухе звенит!

— Хэл, а как так получилось, что и деревня, и замок сгорели? Кто-то напал? Ты что-нибудь знаешь? — спрашивала я, не зная, как спросить, чтобы не путать его наводящими вопросами.

— Деревня подчистую сгорела, а люди говорят, будто стена огня шла! Страху все натерпелись! А когда дома догорели, то огонь пропал, будто и не было! Наши шепчутся, что магический огонь-то был. Как запрет-то сняли, так и повылазили тут вурдалаки всякие да нечисть! — и Хэл машинально перекрестился.

— А люди где были? — продолжала я расспросы.

— Да кто куда! Кто-то со страху в реку попрыгал, кто-то в лес убежал. А кто-то и вовсе сгорел! — трагическим шёпотом сказал он. — Все остались в том, в чём были. Насобирали по лесу лошадей, кто успел выпустить из сарая, повозки сами из деревьев соорудили. От топоров только лезвия остались, по кострищу ходили, собирали. У дядьки Дональда в кузнице много какого инструменту осталось, ему гореть-то особо нечему. Ну и уехали, потому как место там теперь проклятое!

Я слушала его и не могла представить, что такой чудесный замок и целая деревня теперь покрыты пеплом. И правда ведь, теперь там долго никто не захочет селиться. Что за беда преследует Маклейна!

— Хэл, а где хозяин замка? Где Роберт? Ты его видел? — спросила я.

— Нет, не видел, — покачал головой Рыжий Хэл. — Дык он давно не появлялся, всё по делам ездил своим торговым.

— А Сэм Монро не объявлялся? — осторожно поинтересовалась я.

— Нет, этого с зимы не видел, — покачал головой Хэл. — А правда, что ты замуж за короля выходишь?

— Правда, — засмеялась я. — И мне нужна твоя помощь! Ты будешь тут главным, и нужно, чтобы к зиме вы с мужчинами восстановили хотя бы часть особняка, потому что жить все будете здесь. Я хочу восстановить это поместье, чтобы оно и дальше служило людям!

— Так это ж… проклятых королей поместье! Разве тут можно жить? — удивился он. — Я думал, что мы тут временно…

— Нет, Хэл. В будущем вы сможете построить свои собственные дома и расселиться по территории, но в эту зиму вам придётся жить в доме. Поэтому я хочу поручить тебе и дяде Дональду восстановление поместья. Как только смогу, я пришлю вам на помощь людей. Маги все заняты на постройке металлургического завода, а вот обычных работников летом не сыщешь. Но после сбора урожая пришлю. А пока ты должен научиться грамоте и записывать всё, что вам понадобится. Мой секретарь будет передавать мне, и я буду выдавать деньги на продукты.

— Так это… леди Джейн… Мара моя умеет и читать, и писать. Пусть она это делает! — и он оглянулся на девушку, которая, как оказалось, стояла неподалёку и вслушивалась в наш разговор. Это была румяная светловолосая девушка с пышной грудью. Задорные ямочки на щеках выдавали смешливую натуру, и по всему было понятно, что девушка знает, что красива.

Мара подошла к Хэлу и низко поклонилась мне, после чего улыбнулась и поприветствовала.

— Ты всё слышала? — спросила я, и она кивнула. — Тогда ты должна записывать, кому сколько продуктов и дров выдано, какая одежда и обувь нужна, что ещё привезти из столицы. Сможешь?

Она кивнула.

— Я пришлю сюда секретаря и он ещё раз тебе объяснит. А пока устраивайтесь, а мне нужно пройти в сад.

Что-то неуловимое тянуло меня к деревьям, и я быстренько избавилась от собеседников, чтобы разуться и войти в густой ветвистый сад. Он и вправду был магический — здесь даже шёпот листьев навевал странный транс. Кожа на ступнях нагревалась, пока шла, и я чувствовала, будто подпитываюсь энергией напрямую.

Настроение сразу улучшилось, но внутренний зов не прекратился. Я шла, ведомая интуицией, и не прогадала. В центре сада стояло дерево, ствол которого налился лиловым светом. Причем разглядела я его не сразу. Просто пришло в голову посмотреть на него Лиловым зрением — так, как научил Хантер. И я сразу разглядела лицо Старейшины племени Маклейн, которое будто барельеф выделялось из толщи ствола. Коры в этом месте не было, и лицо с глубокими морщинами казалось выпиленным рукой искусного мастера.

Только в этот раз оно издало стон, который я услышала не глазами, а сердцем. Глаза Старейшины были закрыты, и выражение лица показалось мне откровенно страдальческим. Повинуясь наитию, я зажгла на ладошке Лиловый огонь и сдула его на дерево, и лицо заволновалось.

Я снова и снова зажигала огонь и посылала его в дерево, и мне казалось, будто лицо Старейшины оживает. Она словно пила магию и набиралась сил, потому что в какой-то момент открыла глаза, в которых заплясали лиловые огоньки.

Мои ступни на несколько сантиметров провалились в землю, так яростно я пила её энергию, отдавая свою магию Старейшине.

— Хватит, дитя, — прошелестел неземной голос в голове. — Береги себя и свою сущность. Магия иссякает. Она больше не служит Элу, и скоро начнётся настоящая охота на силу. Берегись!

— Что значит иссякает? — я упала на колени и прильнула ухом к священному древу. — Как это исправить? Что мне делать?

Старейшина устало открыла глаза и я снова услышала голос в своей голове:

— Не трать понапрасну силы. Земля недолго будет питать их. Древние силы уходят вслед за маленьким народцем. Никто не хочет приносить жертвы Богам, и они ушли, забрав свою магию. Скоро мир будет пуст, совсем как тот, из которого пришла ты.

— Что же делать? Зачем вы мне всё это говорите? Разве я могу что-то изменить? — я в отчаянии водила пальцами по чертам призрачного лица, а Старейшина, казалось, засыпала на каждом слове.

— Магия в каждом из вас, просто вы не знаете об этом. Если каждый пробудит в себе древние силы и будет возносить благодарность Богам, они могут вернуться. Люди неблагодарны, они умеют только брать, и никто не хочет отдавать. Ты не спасёшь этот мир, дитя. Ты — наследница двух родов, и ты можешь их продолжить. Всё остальное уже не имеет значения. Береги свою силу и не трать понапрасну. Дай свою руку.

Старейшина внезапно открыла глаза, будто вспомнив о чём-то. Я протянула ладонь и кожу внезапно прочертила белая молния. Она оставила на коже мгновенно зарубцевавшийся след. Инстинктивно я отдёрнула руку и потёрла тыльную сторону ладони, чтобы унять острую боль.

— Теперь они узнают тебя. Иди, дитя, — и внезапно всё погасло. Лицо Старейшины исчезло, превратившись в обычную кору.

Остались только я, деревья, влажная почва между пальцами ступней и шрам на тыльной стороне ладони в виде белой молнии. И никаких объяснений.

Глава 23

— Сибилла, помоги мне, — проговорила я, когда выбралась из сада. Мои нарядные туфли так и лежали одиноко у входа на газон, но я проигнорировала их. Кухарка, отвлёкшись от хозяйственных хлопот, подошла и подала руку.

— Я говорила со Старейшиной рода, — прошептала я ей, когда мы отошли к поваленному стволу и сели. Надо попросить, чтобы сад тоже привели в порядок и очистили от сухостоя.

— Ах ты ж, батюшки, — покачала она головой. — Как же она там, бедная! Цел ли лес у Форса? Где ей теперь жить? — забеспокоилась пожилая женщина. — Итак про них, духов-то древних, забыли совсем, а теперь и дома лишили.

— Сибилла, а как раньше было? Когда про них ещё не забыли? — спросила я у неё.

— Ну как-как? На День духов задабривали, урожай носили. Пели песни, танцы танцевали. Они могли в честь праздников одарить кого даром магическим, а кому и судьбу предсказать. Много кто их тогда мог видеть. Почитали их по всякому. На весеннее равноденствие молитвы возносили, но потом законники запретили, мол, негоже духам поклоняться. Есть церкви, там и молитесь. А ещё им приносили первое яблочко созревшее. Ну, так у нас в деревне было. В лесу у костров плясали, бабки-ведуньи в платьях без поясов кружились, да молодых девок обучали. А ещё поговаривают, что даже специальные храмы лесные были, где свои жрицы имелись. Тоже женщины, да. А как там у других — не знаю. Наверное, свои духи — болотные да горные. А у нас в деревне вот так было.

Я слушала её рассказ заворожённо, как сказку. Всё больше убеждалась, что связи с нашим миром у местных верований прочные. В перечислении праздников я уловила и частички кельтских верований, и даже славянских языческих праздников. И здесь тоже официальная религия подавила веру в духов и силы природы. Может быть, и в нашем мире когда-то так же медленно умирала магия, а потом о ней и вовсе забыли? Уничтожили все документы и памятники? Откуда у нас такая тяга к магическим знаниям и желание обладать способностями?

— А что Старейшина сказала? — Сибилла настроилась на разговорчивый лад и желала выпытать у меня все тайны.

— Плохо ей, — сказала я правду. — Предупредила, что слабеет. Что с магией что-то не то. Ну… и вот.

Я показала кухарке белый след в виде молнии на руке, и та долго рассматривала.

— А что это такое? Раньше вроде не было… и когда успела обжечься? — она потрогала пальцем бугристый шрам и посмотрела на меня. Я поняла, что она сама не знает, что это такое.

— Да как-то так получилось, — свернула я расспросы. — Мне сказали, что этот сад выращивали многие поколения Эллингов. Они подкармливали его Лиловым огнём, и растения здесь очень отзывчивы на него. Если у тебя будет желание, и если получится… используй свою магию здесь. Возможно, у вас даже получится вырастить урожай с помощью Лилового пламени. Только проследи, чтобы никто лишний не увидел.

— Хорошо, — кивнула она. — Я тогда и Дональду скажу… Пусть знает.

Мы с ней многозначительно переглянулись и замолчали. Я подумала о том, что мы можем оказаться весьма близкими родственниками… смотря, конечно, кто именно из рода Эллингов согрешил с мамой Сибиллы и Дональда. А если это был кто-то из Маклейнов, то родство будет дальним.

Следующее утро началось с визита Джеймса. Он потребовал аудиенции и я, поторопив горничную, вышла к нему через полчаса. Всё-таки мне нравился заведённый обычай приводить в порядок сначала себя, а потом уже заниматься делами. Дома я иногда могла только к обеду вспомнить, что ещё не умывалась и не расчёсывалась, особенно в выходные дни.

А тут, волей-неволей, но приходится соответствовать. И ты сразу готова к новому дню — красивая и стильно одетая. Сегодня я выбрала нежно-фисташковое платье из тонкого муслина, прихваченное под грудью кожаным пояском. Теперь все мои наряды были в стиле ампир — и я уже предвкушала, как к осени двор вернётся в столицу и модницы будут копировать мою манеру одеваться. Это радовало и поднимало настроение. Ещё никогда я не чувствовала себя иконой стиля!

— Принцесса Евгения, моё почтение, — склонил голову Джеймс и как-то очень бережно поцеловал мне руку. И тут же заметил белую отметину на коже. — Что это?

— Шрам, — пожала я плечами.

— Его у вас не было! — уверенно сказал Хантер и уточнил: — Вы ничего не хотите мне рассказать?

Я вздохнула, понимая, что утаивать что-то от королевского советника просто бессмысленно.

— Вчера я разговаривала в саду с духом рода Маклейн. Со Старейшиной, — начала я свой рассказ. — Она предостерегала меня и сказала, что магия уходит из Эла, потому что люди перестали служить духам.

Хантер внимательно выслушал и кивнул самому себе.

— Это объясняет тот факт, что магия стала предметом борьбы. То, чего вокруг в избытке, не нужно вытягивать из живых существ. Что, если причина в том, что магии становится меньше?

Он рассуждал вслух, но смотрел на меня, будто бы я могла подсказать ему что-то новое.

— В моём мире магии нет совсем. Точнее, наверняка она есть, но на официальном уровне никто этого не признаёт. Люди со сверхспособностями признаются сумасшедшими или шарлатанами. В своё время церковь активно боролась с еретиками и всеми, кто имел хоть какое-то отношение к колдовству. И победила, — я развела руками.

— Но как это могло произойти, если магия вот она — осязаема, её можно увидеть и потрогать? И она даёт вполне видимые результаты! — воскликнул Хантер.

— Я думаю, что видимая магия перешла в невидимую, потому что стремилась стать как можно незаметней. Если из-за неё сжигали, то это рационально, — пояснила я. — Древние легенды моего мира утверждают, что раньше мир был пронизан магией. А потом она исчезла.

Хантер на удивление серьёзно воспринял мои слова.

— Это многое объясняет. Что, если дверь между нашими мирами закрылась именно поэтому? Вся магия утекла к нам, а у вас ничего не осталось? Поэтому и переход стал невозможен?

— Почему бы и нет? — я старательно пыталась вспомнить ещё что-то про магию в моём мире. И про её исчезновение.

— Знаете, Джеймс, у нас считается, что магия исчезла потому, что в неё перестали верить. Перестали почитать языческих богов, устраивать праздники и приносить дары в виде урожая. Моя кухарка говорит, что раньше люди из Форса плясали в лесу, почитали духов и обучали молодых своим ритуалам. А сейчас всё это заброшено. Вот духи и слабеют. Исчезают.

— Ваше Высочество, вы оказались весьма ценным источником сведений! — тепло улыбнулся мне Хантер и я ощутила тепло от его благодарности. — Если услышите что-то ещё об этом, тут же сообщайте. А пока я к вам с новостью и подарками.

Он указал на деревянные полированные коробочки, башенкой сложенные на низеньком столике в моей собственной гостиной.

— Открывайте. Там аметисты, вделанные в разнообразные украшения. Я распорядился оправить их в золото и серебро, чтобы вам было сподручнее их носить. Это подарок от короля. И ещё он велел передать, что вам необходимо присутствовать на встрече заморских послов. Поэтому важно надеть аметисты и подготовиться.

Я старалась не подавать виду, что его слова меня испугали. А как же наш карантин? В голове ещё мелькали образы с неудавшегося свидания, и я понимала, что опасаюсь Эйдана.

— Не переживайте! Вам просто не нужно его касаться и постараться не испытывать эмоциональной близости. На вас будут камни, да и я буду рядом. Эйдан не хочет причинить вам зла. Ваше присутствие и правда необходимо.

— Почему? Я же ещё не королева. — возразила я.

— Понимаете, принцесса, это всё тонкости международной политики. Дело в том, что мир вокруг Эла до конца не исследован. Эйдан как раз и занимается тем, что снаряжает экспедиции за море, чтобы понять, что там находится и есть ли другие земли. До настоящего времени мы успели узнать, что на севере, где льды и вечная зима, живут Народы Льда. Они воинственны и не очень идут на контакт. На юге — есть ещё острова, которые населены потомками наших людей. Именно они выращивают какао, кофе и все те специи, что поставляют на вашу кухню по особому контракту.

Я невольно покраснела, вспомнив, как Роберт Макклейн поднёс мне его в дар.

— Разве вы не воевали с ними? — удивилась я. — Если это люди с острова Эл…

— Они очень давно уплыли и основали колонию. И… у нас с ними бывают кое-какие разногласия. Они держат рабов и иногда не прочь пополнить свою рабочую силу захваченными в плен моряками.

— Хантер, вы хотите сказать, что думаете, будто остров Эл — единственная земля в вашем мире? И вокруг никого нет? Ни других стран, ни народов?

Я так сильно удивилась, что даже забыла о первоначальной цели нашего разговора. Они реально думают, что единственные обитают на планете?!

Но потом я вспомнила, как европейцы искали путь в Индию, а открыли Америку. Или как голландские и португальские мореплаватели методично «открывали» Австралию, на самом деле пытаясь найти мифическую Южную Страну, откуда в Индию привозились наиболее ценные пряности.

— Мы так не думаем. Но несколько столетий изоляции говорят о том, что если есть ещё люди помимо нас — то они живут далеко за океаном. Так далеко, что пока ни одна экспедиция оттуда не вернулась.

Моё воображение тут же нарисовало заброшенный остров в Тихом океане, где на самом деле находится Королевство Эл. И что мы сюда попадаем из-за какого-то нелепого разлома в пространственно-временном континууме, и на самом деле я всё ещё на Земле.

Но я тут же вспомнила о том, что на небольшом, по меркам моей страны, острове Эл присутствуют все климатические пояса — от северных со снежной зимой и коротким летом, до южных — где растут апельсины и холодов почти нет. И поняла, что нет. На Земле таких мест попросту нет.

— Тогда… что за послы? — осторожно поинтересовалась я.

— Их корабль пристал к нашим южным берегам. Они странно одеты и говорят на незнакомом языке, но среди них есть тот, кто понимает нас. Он сказал, что они приплыли с миром и хотят наладить торговые отношения. Мы не знаем, есть ли у них магия, владеют ли они ей. Но нам надо продемонстрировать, что у нас есть. Что мы сильны и у нас каждый первый встречный — маг. Даже женщины. Особенно знатные.

Я начинала понимать. Демонстрация силы.

— Наденьте вот это, — Хантер протянул мне верхнюю коробочку и я увидела там скромный золотой обруч с вделанным в центре крупным кабошоном из аметиста. Он был размером с перепелиное яйцо — я никогда не видела таких огромных камней.

Джеймс помог мне приподнять волосы и застегнуть украшение, и я невольно положила руку на казавшийся тёплым камень.

— Запустите в него свою магию, пусть аметист искрится и переливается, — велел Хантер, и я подчинилась.

Кабошон заиграл серебристыми и лиловыми переливами, а внутри камня появились крошечные молнии.

— Отлично, — одобрил Джеймс. — Ещё наденьте браслет и серьги, и можете считать себя полностью защищённой от чужого посягательства. Приём будет завтра, и вы должны блистать. Если вам что-то понадобится, то пошлите за мной.

Я кивнула, не в силах оторвать пальцы от камня. Он казался таким родным и приятным, я будто получила в своё распоряжение знакомую с детства игрушку. У аметиста была какая-то родная для меня энергетика. Как будто я оказалась дома…

Хантер быстро откланялся и ушёл, а я открыла коробочки и села перебирать украшения. Больше всего мне понравился браслет из круглых аметистовых бусин на леске — я тут же надела его и почувствовала себя намного лучше. Так и буду ходить! Здесь были и длинные серьги с лиловыми вставками, и цепочка с каплевидным клоном. Но больше всего меня поразила аметистовая тиара! Скромный золотой ободок оказался усыпан драгоценными камнями. Невероятная роскошь!

Довольная встречей с Хантером, с которого немного ушла привычная спесь и высокомерие, я велела собрать корзину со сладостями и закладывать карету в Эльмарион. Теперь мне очень нужно в приют — каждый новый день грозит болезнями и страданиями бедным детям. Нужно поторопиться!

Сегодня я была при параде и встречали меня, как принцессу. К карете вышла грозная сестра Беатрис, госпожа Марта и ещё две послушницы. Все они смиренно приветствовали меня и повели осматривать приют. Лакей тащил за мной две тяжеленные корзины с угощением.

В приюте — и когда только успели? — выстроились воспитанницы в две длинные шеренги. Чистенькие, умытые, гладко прилизанные, с косами, уложенными на макушке. Прямиком будто бы из романа про Джейн Эйр. Напротив них выстроились мальчики. На мой взгляд, им было от четырёх до четырнадцати лет. Возможно, и старше, потому что подростки были худые и невысокие.

Я поприветствовала их и неприятно удивилась, что самых маленьких тут нет. Лакей отдал корзины двум послушницам и я велела тут же раздать детям печенье и пирожки, которые привезла из дворца.

Потом, когда напряжение официального знакомства спало и дети зашевелились, угощаясь выпечкой, я повернулась к сестре Беатрис — очень худой женщине с бескровными губами — и поинтересовалась, почему здесь нет самых маленьких деток.

— Ну как же их сюда нести? В колыбелях, что ли? — удивилась она.

— Среди них есть те, кто умеет ходить и ползать. Они у вас что, никогда не выходят на улицу? — поинтересовалась я, начиная закипать. — Им же нужен свежий воздух и солнце, чтобы расти!

Сестра Беатрис смотрела на меня немигающими глазами, явно слыша по моему тону, что её ругают, но искренне не понимая, за что.

— У нас нет лишних рук следить за малышами. Если им нужны хорошие условия — то их матерям следовало бы самим воспитывать их, а не подкидывать в наш приют. Здесь растут приличные дети — которые потеряли родителей из-за несчастных случаев. А младенцы все сплошь — нагулянное отродье. Поэтому там им и место! — припечатала она и я с ужасом поняла, что она искренне верит в свои слова.

— Но дети же не виноваты! — воскликнула я, хотя уже поняла всю бесполезность пререканий. Сестра Беатрис выглядела, как безжалостная фанатичка, и вела себя также.

— Если эти дети хотят жить, им придётся привыкать к суровости этого мира с рождения. Никто не станет им потакать именно потому, что они сироты. Все они рождены вне брака. Общество не примет их!

Я коротко кивнула и отошла в сторону, чтобы не ударить мерзкую бабу. Мне уже приходилось сталкиваться с подобными взглядами местных, и я понимала, что такова реальность. Но мириться с этим не собиралась.

— Тогда вы не будете возражать, если я заберу у вас этих малышей и организую отдельный сиротский приют! А вы будете переправлять мне новых подкидышей. Это приказ, и я как можно скорее заберу у вас эту обузу! — твёрдо сказала я и подумала, что если кто-нибудь помешает мне забрать отсюда детей, то я испепелю его всей силой своего огня. Даже если это будет Эйдан или… Хантер.

Расположившись в кабинете сестры Беатрис, я строчила записки Хантеру, дворецкому летней резиденции, Сибилле в поместье Эллингов и Патрику. Мне понадобится много рук, чтобы осуществить задуманное.

Рядом со мной стояла госпожа Марта, которая передавала поручения и вся сияла от счастья.

— Старшие девочки расстроятся, что вы не забираете и их, — осторожно сказала она. — Но вы делаете благое дело, Ваше Высочество!

— Спасибо, госпожа Марта, — машинально улыбнулась я, занятая мысленными подсчётами ресурсов своего дворца. Заботиться о трёх десятках малышей — это не просто нанять воспитательницу. Нужны свободные руки, комнаты, провизия. И следовало сразу отдать необходимые распоряжения. Если кто-то думал, что руководить легче, чем работать руками — то он глубоко ошибался.

— Как вы думаете, сколько воспитательниц нужно, чтобы уследить за всеми детьми разом? — спросила я.

— Не меньше десятка, Ваше Высочество. И хорошо бы, чтобы среди них были кормилицы. Эти дети очень страдают от недоедания, — сказала Марта и взяла у меня из рук следующий лист, чтобы надписать адресата, запечатать воском и отдать лакею. Её пальцы соприкоснулись с моими и я почувствовала, как мой белый шрам в виде молнии ожил и я ощутила покалывание.

Подняв глаза на Марту, я долго её разглядывала. Ничего обычного не заметила — она спокойно занималась своим делом и явно не поняла, что причинила мне боль и неудобство.

Тогда я решилась и применила Лиловое зрение, чтобы посмотреть на неё сквозь магическую призму. И обомлела: Марта вся была пронизана серыми безжизненными нитями. Будто бы кто-то выпил из неё всю магию и оставил после себя вот такие пустые оболочки, в которых раньше струилась жизнь. Как вены без крови. Как те оранжевые нити, которые тянула из меня Старейшина. Только у Марты они были бесцветными и напоминали полые больничные трубочки. Такого я ещё не видела.

Глава 24

Я обдумывала увиденное по пути в Королевский замок. Там, в моих бывших покоях, уже было приготовлено роскошное платье и полный арсенал аметистового вооружения для встречи послов.

Ни расспросить Марту, ни проследить за отправкой малышей в Летний дворец я уже не успевала. Приходилось успокаивать саму себя, что я ещё вернусь к этим задачам. Сейчас же самое главное — помочь Эйдану и попытаться понять, что за послы к нам пожаловали.

На сегодняшний приём ожидаемо выбрали лиловое платье — чтобы аметисты смотрелись уместно. Длинный шлейф, скромный вырез, открывающий выступающие ключицы, и шёлковые перчатки длиной до локтя. На голове — тиара с камнями и легкая причёска с локонами, спадающими из высокой укладки на макушке.

Горничные метались по комнате, пока я облачалась в жаркий наряд и судорожно вспоминала, что я помню из правил этикета. Обещала себе молчать, пока не спросят, потому что женщин в средневековых обществах не принято было выделять. Я просто покрасуюсь рядом с Эйданом и погляжу на этих послов. Может быть, и замечу что-то важное.

Последний взгляд в зеркало — ах да, я забыла зарядить камни! Лёгкий взмах руки, и молнии заметались внутри аметистов. Идеально!

В приёмном зале ярко горели свечи, и от их пламени трепетали белоснежные лепестки цветов, которые украшали низкие столики. Охапки белых роз красиво смотрелись в круглых напольных вазах, окружающих трон. Запах кружил голову и почему-то вызывал волнение.

Эйдан восседал на помпезном стуле, выполненном в лучших традициях средневекового мастерства. Завитушки, вырезанные из дерева, украшены сусальным золотом, а бархатная подушечка на сиденье — вызывающе-алого цвета.

Тяжелая корона покоилась на его голове, но сам он был одет в обычный летний камзол из бежевой ткани и рубашку с воротником-жабо. Пальцы на правой руке унизаны перстнями, волосы аккуратно уложены и умаслены. Выглядел он немного пугающе, словно какой-то незнакомец.

Лакей провёл меня к трону по правую руку от короля и помог усесться. Веером расположил шлейф у моих ног, расправив складки. Теперь ни в коем случае нельзя было двигаться — а то безупречная симметрия нарушится.

Эйдан повернулся и тепло улыбнулся мне, прошептав одними губами:

— Привет!

Я тоже улыбнулась и кивнула:

— Здравствуй!

Дверь распахнулась и в зал быстрым шагом вошёл Хантер. Он был в праздничном камзоле, с широкой лентой, переброшенной через плечо, на которой гордо реял королевский орден. На поясе, в ножнах, висела короткая шпага. Длинные волосы собраны в аккуратный хвост, открывая лицо. Но не это притягивало взгляд — чёрной повязки на голове не было!

Я впилась глазами в его лицо, желая рассмотреть его в мельчайших деталях. Менее загадочным Джеймс не стал — скорее наоборот, чистое лицо без уродливого куска чёрной ткани выглядело классически симметричным и строгим.

Он бросил взгляд сначала на меня, затем — на Эйдана, и легко поклонился нам обоим. Потом мужчины обменялись взглядом и король махнул рукой церемониймейстеру, чтобы тот запускал послов.

— Вам не нужно вставать, Евгения, — прошептал Эйдан и поднялся при виде иноземцев.

Трое мужчин в длинных плащах уверенно шли к трону. В руке у одного из них была трость, на которую он опирался и усиленно хромал. Одежды их были яркие: переливчатый шёлк малинового цвета, серебряная отделка, сверкающие камни в головных уборах с кричащими страусиными перьями. В целом они походили бы на сборище бродячих артистов, если бы не выражения лиц.

Следом за ними шёл невысокий стройный человечек ростом не выше меня — он был одет менее помпезно и заговорил первым тоже он.

— Делегация торговцев из страны Южного моря приветствует вас, о великий король этого острова. Я буду переводить вам их слова.

Дальше последовали представления — меня определили в наследные принцессы и невесты короля. Мужчины повели скучные речи, к которым я перестала прислушиваться уже на десятой минуте. Всё происходящее казалось очень затянутым — торговцы витиевато воспевали красоту острова, мудрость его правителя и прочее, и прочее.

Внимание вернулось только тогда, когда они стали перечислять товары, которые бы хотели ввезти к нам — заморские вина, специи, диковинные земляные фрукты, дрессированных животных, травы для напитков, и волшебный песок, который умеет взрываться. Уж не про порох ли вещали странные торговцы?

Я поймала на себе липкие взгляды — и тут же поняла, что они прикованы не ко мне, а к камням на моей груди. Стало неуютно.

Хантер не спускал внимательных глаз с гостей. Он улыбался в нужных местах, отвечал, если спрашивали его мнение, но я видела, что мысли его заняты ещё какой-то деятельностью. У него будто была открыта ещё одна программа в голове, которая работала в фоновом режиме. И так как я всё ещё с любопытством разглядывала лицо Джеймса, и то и дело бросала на него взгляды украдкой, то чётко уловила эту параллельную мыслительную деятельность.

К концу аудиенции король милостиво разрешил ввезти первую партию озвученных товаров, но оставил за собой право оставить их на карантин в порту — обычная практика, чтобы не завезти из-за моря болезни или паразитов. Послы откланялись и ушли, а я осталась сидеть. Отчего-то они меня утомили, и двигаться не хотелось. Или это Эйдан умудряется сквозь защиту из аметистов вытягивать из меня все соки?

Хантер быстрым шагом подошел ко мне, пристально посмотрела в глаза и протянул руку, помогая встать. Эйдан молча смотрел — ждал, когда мы спустимся с помоста, на котором стояли троны, и пройдём в боковую комнатку, куда вела неприметная дверь в панели.

Хантер пропустил меня, потом Эйдана, а потом закрыл дверь. Жестом пригласил присесть — здесь у круглого стола стояли удобные кресла. В углу расположился холодный камин, и сама комната напоминала уютный кабинет для переговоров.

В комнату постучали, и лакей доложил, что послы покинули пределы замка.

— Ну, что скажешь? — нетерпеливо спросил Эйдан. — Ты видел, как они прощупывали принцессу? У каждого из них есть свой магический канал, я почувствовал это сразу, как они вошли. И переводчик — не житель Эла. У него есть дар понимать чужие языки. Обычная магия, но у нас такой не встретишь…

— Поэтому я чувствую себя такой уставшей? Я заметила, что они рассматривали не столько меня, сколько мои камни, — поделилась я сомнениями.

— Они не просто смотрели на камни, они пытались преодолеть их защиту, — подтвердил Хантер. — Но не это самое главное. Я рассмотрел каждого из них. И скажу тебе так — далеко за морем у них есть огромный вооружённый флот. И они ищут новые земли для колонизации, потому что уже не умещаются на своём участке суши. И самый большой вопрос, который их волнует — почему они не знали о нашем острове раньше?

В уютном кабинете повисла гробовая тишина. Я почувствовала, как вдоль позвоночника стекает капля пота, а руки похолодели, несмотря на духоту спёртого воздуха.

— Ты уверен, Джеймс? — спросил Эйдан, и они снова переглянулись.

— Как вы всё это узнали, лорд Хантер? — напряжённым голосом спросила я.

— Видишь ли… Женя, у Хантера — особый дар. Он прячет под повязкой свой глаз, потому что тот способен видеть истинную природу вещей. И людей.

— Как это? — я нахмурилась и перевела взгляд на Джеймса. — Вы умеете читать мысли?

— Не совсем, — терпеливо ответил Хантер. — Я вижу истинную природу любого создания или вещи. Например, я с самого первого взгляда понял, что вы, принцесса — пришелица из другого мира. И что вы — урождённая Эллинг. Я вижу, как течёт энергия от вас к королю. Если кто-то подсунет мне магический артефакт — я сразу смогу сказать, настоящий он или подделка. Я вижу оборотней такими, какие они родились. Как-то так.

— А почему вы закрываете свой глаз повязкой? — напряженно спросила я, лихорадочно соображая, что ещё обо мне он видит так же легко.

— Потому что это очень утомляет — видеть в благообразной матроне хищную стерву, которая держит домашних в страхе. Или в строгом командире — жалкого подкаблучника, который во всём слушается свою жену. Чаще всего мне совсем не нужно знать, кем человек является на самом деле. Это лишняя трата сил и моих ресурсов.

Я с шумом выдохнула и почувствовала себя очень уязвимой. Знать, что человек видит тебя насквозь и знает о тебе всё — не самая приятная новость. А я ещё, дура, сама срывала с него повязку, желая как-то обезоружить. А получается, что, наоборот — вооружала.

— Вам нечего стыдиться, принцесса Евгения, — мягко сказал Хантер. — Я и правда вижу вас такой, какая вы есть. Вы искренне хотите миру добра. Вам жалко бедных сирот и вы злитесь на бездушную монашку. Вы дружите с лисами и воронами, и не злоупотребляйте своими магическими способностями. Вы умеете брать на себя ответственность и умеете сострадать. Ещё ни одного проступка вы не совершили из-за личной выгоды или корысти. И я прекрасно вижу, что вы бы предпочли скромную роль хозяйки кондитерской и счастливой жены, чем королевские обязанности и всё, что с ними связано. Но, увы, иногда жизнь бросает нам вызовы, которых мы не просили. И именно вам под силу справиться со всем этим.

Я почувствовала, как краска бросилась в лицо, и отвернулась. Он так просто и буднично сказал всё то, в чём я не решалась признаться самой себе. Мне-то казалось, что я жалкая и никчёмная неудачница, которую жизнь тащит по течению и поворачивает так, как нужно кому-то. А, оказывается, в глазах Хантера я почти что святая. Радость напополам с горечью заполнила меня, и мне оставалось только спросить:

— Значит, аметисты не работают?

— От меня они вас не защитят. Потому что я не проявляю никаких активных действий — просто смотрю. Я не вторгаюсь ни в вашу магическую оболочку, ни в ваше физическое поле. А вот от тех, кто попытается прорваться сквозь их защиту — камни сработают. Как с послами — они так и не поняли, что вы такое и какими силами обладаете.

— Это всё очень мило, мои дорогие, — раздался голос Эйдана, — но давайте вернёмся к нашим вопросам. Хорошо, что все карты раскрыты. Женя, ты нам очень нужна. У меня есть версия, которая хорошо объясняет и этот странный визит, и то, что увидел Джеймс.

Хантер кивнул, и я тоже уставилась на короля. Он продолжил:

— Дело в магии. Раньше Эл окружала сильная защита, что делало остров невидимым для враждебных сил. Сейчас, с ослаблением магии, мы стали уязвимы. И те, кто ищет новые ресурсы и земли, вдруг узнали о нашем существовании. Беда в том, что мы не знаем всей истории нашего острова. Кто-то намеренно наложил защиту на наши земли, или так было изначально? Можем ли мы вернуть уходящую магию или уже поздно? Что вообще делать сейчас, чтобы спасти страну?

Я невольно залюбовалась Эйданом. Сейчас стало заметно, что он настоящий король. Он говорил властно и уверенно, спокойно обрисовывая проблему. И мне тут же захотелось поучаствовать в её решении.

— Ну мы же не остались втроём против целого войска? — резонно спросила я. — Сколько вообще действующих магов есть в Эле? В каком состоянии их силы? Какие духи их питают?

— Правильные вопросы, принцесса Евгения, — кивнул Хантер. — Я подготовлю списки и мы спешно созовём Первый магический совет. У нас есть Изумрудный песок, который десятилетиями копился в казне — с его помощью мы сможем усилить наших магов. У нас есть магический сад Эллингов — он хранит в себе силу королей, которые создавали там свой резерв. Наверняка и в Штормфорде, и в Атталии есть свои места силы, просто мы пока о них не знаем. Важно снова вернуть магию в Эл и быть готовыми к вторжению.

В кабинете повисла тишина, и я отчаянно соображала.

— Наверное, мне следует отказаться от мысли вести Кондитерскую школу, — грустно сказала я, перебрав все свои дела и обязательства. — Вернуть деньги людям и сосредоточиться на магии.

— Ни в коем случае! — покачал головой Эйдан. — Вы знаете, как сложно вытащить деньги из аристократов? Они будут сидеть на мешках с золотом, но не дадут ни копейки на нужды страны. Наоборот, я велю разорвать все контракты на поставку редких ингредиентов, кроме вашего договора. И вы будете единственной в стране, кто сможет продавать специи, кофе, какао и заморский сахар. И вино! Если знатные лорды захотят по-прежнему жить на широкую ногу, им придётся раскошелиться. А вы сможете продавать редкие продукты впридачу к своим курсам. Это позволит не повышать налоги для крестьян и рабочих, потому что они и так на пределе возможностей.

Я впервые за вечер улыбнулась.

— Мне нравится ваш план, — сказала я. — И это не из-за корысти! Просто всегда приятно залезть в карман тех, у кого деньги в избытке. Ну, а я уж знаю, как сделать так, чтобы они все захотели отправить своих людей на мои курсы. А то и прийти сами!

— Леди Анна вам поможет, — уверенно сказал Хантер. — Я гарантирую. И Бри — если будет успевать. Она сейчас занята технологией изготовления пороха и пушек. Из того чугуна, что мы научились делать, оружие получается гораздо хуже, чем в вашем мире. Стволы разлетаются при выстреле, и поэтому нам нужен новый сплав.

— Бри занимается изготовлением оружия?! — удивилась я. — Вот уж не думала…

— Нет, она только передаёт технологии. С ней работает опытный маг, который научился видеть её глазами, как вы и предлагали. Поэтому дело идет быстрее. Мы не делаем ставку только на магию — у нас есть и запасные варианты, — ответил Хантер.

— Только помни, Женя, что это секретные сведения. Я рад, что мы будем действовать сообща, но важно ни одной душе за переделами этого кабинета не доверять того, что ты сейчас услышала. Это важно!

Я кивнула, но думала уже о другом:

— Ворон! Я могу послать его на разведку — пусть он проберётся на корабль и подслушает разговоры этих «послов», — предложила я.

— Нет, — твёрдо сказал Эйдан. — Птицу мы побережём. Никто не знает, какой магией они владеют, поэтому не будем рисковать. Но как только его помощь понадобится — дадим знать. Договорились?

Улыбнувшись, я кивнула. Это и правда звучало разумно.

— И ещё, принцесса Евгения, — медленно проговорил Хантер. — Необходимо ускорить свадьбу. Есть повод полагать, что ваша коронация усилит магию и поможет защитить Эл. Всё же вы — истинная наследница трона, да простит меня король Эйдан. И это имеет огромное значение.

Эйдан согласно кивнул. На миг мне стало страшно.

— А как же…

— Ваши личные взаимоотношения с королём не будут выходить за рамки тех договорённостей, что мы достигли ранее. Свадьба, коронация, защита Эла. Вернём магию, вылечим Его Величество, и тогда уже можно будет думать о личном, — после небольшой паузы сказал Хантер. — Вы слишком важны для страны сейчас, чтобы позволить… обесточить вас.

Я согласно кивнула.

— Хорошо! Как скоро? — пробормотала я.

— Три дня, — быстро сказал Хантер.

— Десять. Мы не управимся раньше. Всё должно выглядеть так, будто мы так и задумывали. Займитесь подготовкой, оглашением и приёмом сегодня же, — приказал король.

Немного помедлив, Хантер кивнул.

— Могу я идти? Меня ждут дети, которых я спасла из приюта, — пробормотала я, потому что на душе уже скребли кошки, а мысли то и дело возвращались к Летнему дворцу, куда должны были переправить малюток.

— Да, вы можете идти. Я благодарю вас за содействие, и напоминаю, что всё, сказанное здесь — в высшей степени секретно.

Я кивнула, соглашаясь. А потом подобрала юбки и быстро вышла из кабинета.

Пока переоделась, оставив наряд в бывшей опочивальне, пока упаковала все свои аметисты, кроме браслета на руке, прошло ещё чуть больше часа. А когда я уже сидела в карете, мысленно подгоняя лошадей, то у меня в ушах стоял дружный детский рёв. Следовало поспешить.

Глава 25

В Летнем дворце творилась настоящая паника. Лакеи и служанки, коих и так было немного, побросали все свои дела и пытались собрать воедино малышей, расползавшихся по комнатам. Ещё не успев вылезти из кареты, я крикнула кучеру, чтобы гнал к заброшенной усадьбе за Сибиллой и женщинами. Пусть берут своих детей и мчат к нам — помощь и тех, и других понадобится.

Горничные, работавшие во дворце, были в ужасе. На службу брали только незамужних, и многие из девушек были городскими — и в большинстве своём не нянчили многочисленных младших братьев и сестёр. В руках у каждой было по грудничку, каждый из которых оглушительно орал. Плюс никто даже не удосужился сменить им пелёнки — поэтому младенцы гнусно воняли и вообще выглядели, как лохматые исчадия ада.

Ползающие дети — около десятка — забились в щели. Кое-кто даже планировал штурмовать лестницу и уже пытался заползти на первую ступеньку. Каким образом всю эту вонюче-грязную братию запихнули в кареты и доставили сюда — оставалось загадкой. Ну ничего, я ещё разберусь с этой сестрой Беатрис. Тоже мне, раба Божья!

— Товарищи! — крикнула я, совсем позабыв, как тут следует величать лакеев и горничных. — Несите детей в эту комнату — быстро! Всех!

Пока я пыталась докричаться до слуг сквозь весь этот шум, параллельно начала сдвигать диваны, и почти сразу же мне удалось сделать из двух лёгких кушеток какое-то подобие крепости.

— Кладём всех детей сюда! Сколько их по списку? Тридцать три? — я схватилась за голову, но отступать было поздно. — Сажаем всех сюда! Ничего страшного, потом отмоем всю мебель!

Крик стоял такой, будто тут убивают младенцев. Малыши были яростно против любых перемен: брыкались, размахивали кулачками и в страхе разевали орущие рты. Но когда локализация детского шума ограничилась двумя сдвинутыми диванами, стало полегче.

— Ты и ты! — вспоминать имена служанок было некогда. — Следите, чтобы никто не вылез! А вы — пошлите за мной, будем строить детский манеж!

В самой дальней комнате на первом этаже, с видом на сад, я велела застелить ковёр несколькими слоями постельного белья. Вокруг мы составили всю мебель, какая была — диванчики, тумбочки, перевёрнутые кресла. Так, чтобы даже при желании никто не вылез. Застелили их одеялами и получился загон размером с игровую комнату в детском саду.

Пока мы это делали, из поместья прибыла Сибилла и пятеро женщин, кто смог отлучиться от своих семей. Те сразу сообразили, что делать — самым громким дали грудь, самых грязных принялись мыть. Из кухни притащили котёл с кипятком и установили в очаге, а в деревянных тазах для стирки устроили баню.

Видела бы Бри, что в парадных залах так тщательно собственного ею дворца открыли филиал детского интерната — не простила бы. Но деваться было некуда.

Я бегала между комнатами и командовала — чистых и накормленных детей сносили в наспех сооружённый манеж и распределяли там по возрастам. Самым маленьким прямо на полу, в отгороженном стульями углу, из полотенец настелили кроватки и те, чистые, наоравшиеся и сытые, быстро уснули.

Ползающие и уже умеюшие ходить малыши помещались в манеж и принимались там перемещаться, пробуя ограждения на вкус и прочность. Я так и не успела сообразить, чем их занять, но тем пока хватало просто нового пространства. Здесь же я впервые увидела, как досыта накормленные малыши — ушла вся каша, которую только успели сварить на ужин для слуг — устраивались прямо на полу и тоже засыпали.

Спустя час все тридцать три моськи сладко посапывали, а взрослые валились с ног от усталости.

Тихонько потрескивали свечи, мерно дышали носики. Лакеи и горничные исчезли — и я их отлично понимала. Охранять сон детей остались мы с Сибиллой, да женщины с поместья.

— Я приму ванну и вернусь, Сибилла. Сменю тебя! — сказала я. — Раз уж я это заварила, то мне и разгребать.

Та обессиленно кивнула — я никогда ещё не видела её такой усталой.

Воды мне в покои натащили, а вот мыться пришлось самой. Юли нигде не было, но мне и не надо — двадцать с лишним лет мылась сама, а разговаривать сейчас ни с кем не хотелось. Послы и беседы о государственных делах казались сейчас чем-то далёким и несущественным, а вот дети и их устройство — первостепенным.

И всё-таки я была довольна — им тут намного лучше, чем в подвале, в приюте. Наскоро записав в список дел новый пункт — пригласить доктора и устроить медосмотр — я прихватила блокнот с карандашом и не мешкая спустилась вниз.

Сибилла и две женщины, у которых не было своих маленьких детей, дежурили у манежа в импровизированной кровати грудничков. Я уютно расположилась неподалеку и начала записывать всё, что приходило в голову. Отвести сиротским комнату во дворце, рядом с кухней, чтобы недалеко было таскать воду и мыть шилопопов. С утра распоряжусь вытащить всю лишнюю мебель из кладовой и перенести туда все задействованные сегодня сооружения. Нанять плотников и поручить им сколотить детские кровати. Швеям поручить сшить матрасики и постельное белье. Выделить небьющуюся посуду и обучить годовасов и детей постарше самим есть ложкой. Нанять нянь и воспитательниц, желательно из многодетных семей. Доктор, да.

Я задумалась, глядя на пламя свечи. Почему-то с присутствием детей огромный дворец стал уютнее и теплее. Как будто тут не хватало кого-то, кто бы просто жил. Наверное, поэтому короли селят в своих огромных замках придворных — чтобы в стенах бурлила жизнь. Иначе получается что-то неживое и искусственное.

А ещё… я вдруг почувствовала себя нужной и важной. От меня так много зависело! Больше тридцати детских жизней и десяток семей из Форса. Судьба магии и безопасность королевства. Впервые я ощутила, что очень хочу, чтобы у меня получилось. И даже требование Хантера ускорить свадьбу не возмущало — я понимала, чем оно продиктовано. С Эйданом я как-нибудь разберусь — всё же отдельный дворец и его вина передо мной вешали надежду, что всё как-то устроится.

И, девочки, мы же с вами знаем — после свадьбы жизнь только начинается!

С тихой улыбкой я закрыла свой список дел на завтра и зевнула — теперь и мне не мешало поспать, пока никто из карапузов не намочил пелёнки. Но из блокнота внезапно выскользнула отцовская тетрадка. Как она здесь оказалась?

Белый шрам на моей коже закололо и я открывала нужную страницу, уже зная, что увижу новое послание от папы. Сон слетел и сердце заколотилось как сумасшедшее.

Я бегло просмотрела два предыдущих письма — в глаза бросились слова «представь вокруг себя магический кокон», «никому не доверяй — даже самым близким», «учись постоянно, тренируйся и никому не показывай свою силу». Внутри всё похолодело — я и про кокон магический забыла, и не тренирую свою силу. Вопрос с доверием тоже был спорным — если не доверять даже Эйдану и Хантеру, то кому вообще?

Новое послание было написано аккуратным и разборчивым папиным почерком.

«Здравствуй, доченька. Наверное, зря я тебе всё это пишу. Скорее всего ты вырастешь, выйдешь замуж и будешь счастливо жить здесь, в этом городе, в котором ты родилась. И никогда не узнаешь, что в мире есть магия и проходы в другие реальности. Здесь уже никто не верит, что люди могут обладать сверхспособностями. У меня было много времени, чтобы подумать над тем, что же со мной произошло.

Во-первых, Элизабет. У меня была невеста, которую я очень любил. Я познакомился с ней ещё до твоей мамы и мы были предназначены друг другу. Но я не один её любил. У меня был друг, который тоже добивался её руки. Его звали Джон Хантер. Если бы я был умнее, то он первый бы лишился моего доверия. Сама Элизабет спасла меня, и я очень мучаюсь, не зная о её судьбе.

Во-вторых, Ричард Орбрук. Он — мой главный подозреваемый. Последний год он вёл себя очень странно. Именно он показал мне ту пещеру, в которую я потом случайно забрёл на прогулке и нашёл мёртвых детей. Я подозреваю, что он что-то знает об их смерти. И даже сейчас боюсь представить, что это именно он мог сотворить с ними такое. Он был моим лучшим другом.

В-третьих, Фокс Маклейн. Его род владеет той же магией, что и королевский род Эллингов. Он был не лишён притязаний на престол, но открыто никогда не выступал против меня. И всё же сейчас я вспоминаю некоторые признаки, которые указывают на то, что он вступил в заговор против меня. Например, это он забрал у меня фамильные драгоценности с аметистами под предлогом того, что их нужно отреставрировать и поменять оправу. Это произошло перед самой поездкой на южный остров. В итоге у меня не осталось никакой защиты против лучших друзей.

Меня поймали в пещере с телами детей «с поличным» и смогли заковать в кандалы, после чего переправили в Королевский замок. Элизабет сумела подкупить охранника и освободила меня, отправив в наш мир. Где я заперт теперь, как в клетке, и вынужден жить совсем другую жизнь. Но я благодарен и ей, и этому городу — ведь он подарил мне тебя.

Пусть судьба хранит тебя и пошлёт тебе лёгкую жизнь. Будь осторожна и не доверяй людям безоговорочно. Я очень тебя люблю. Твой папа».

Слёзы капали прямо на тетрадь, а пальцы дрожали. Теперь я знала правду — и у меня не осталось ни малейших сомнений в том, что он написал всё, как было по-настоящему.

Трое мужчин — Роб, Эйдан и Хантер — оказались кровными врагами моей семьи. И то, что мы встретились спустя годы в Эле и оказались тесно связаны, теперь не казалось такой уж шуткой судьбы. Узел, завязанный нашими отцами, не был развязан. Его разрубили, и при этом пострадали очень много людей.

Происходящее со мной сейчас — эти дети, мирно сопящие рядом, Роберт, Хантер и Эйдан, королевство Эл — всё казалось теперь логичным и правильным. Двадцать пять лет назад в той истории тоже были замешаны Маклейн, Орбруки, Хантера и Эллинги. И маленькие дети. Почти тридцать невинных жертв.

Разве может судьба шутить такие шутки? Декорации подготовлены, актерам розданы роли. Сумеем ли мы сыграть свой спектакль по-другому, или это выступление приведёт к ещё большим бедам? Судя по всему, на кону — судьба целого королевства и магии в нём.

Почти до утра я проплакала, обдумывая всё, что узнала, и решая, как быть. А потом провалилась в тяжёлый сон. Завтра будет сложный день.

— Дорогие ученики! Приветствую вас на первом курсе Королевской кондитерской школы! — я сделала красивый полупоклон и услышала аплодисменты. Довольная приёмом, я продолжила: — Всё первое полугодие будет посвящено основам работы с десертами. Мы научимся с вами правильно отмерять ингредиенты, освоим три вида теста: заварное, песочное и бисквиты. Изучим основные кремы: меренгу, заварной крем и ганаш. Я покажу вам основные приёмы работы с сахаром, тестом и кремами и покажу новое кондитерское оборудование. А сейчас давайте уже приступим, без долгих и лишних разговоров!

Я обвела глазами заинтересованные лица и почувствовала, как к щекам приливает кровь, а к сердцу — вдохновение.

Так приятно было окунуться в знакомую магию кухни: повара в белоснежных кителях, сшитых на заказ с вышитыми именами; чистые столы с аккуратно расставленным оборудованием; шкаф с ингредиентами; блестящие ножи и сковородки, венчики и лопатки; чистые кондитерские мешки и листы пергаментной бумаги, нарезанные на ровные квадраты и сложенные в аккуратную стопку.

С бумагой для выпечки получилось интересно — ещё несколько дней назад я передала Бри срочное письмо с просьбой узнать, как же её делают. Есть какие-то хитрости, но какие? До этого я пробовала промасливать обычную — стало намного лучше, но всё равно не то. Если пирожки и даже бисквиты у Лили, которой я поручила эксперименты, легко отлипали от промасленной писчей бумаги, то нежные крышечки макарон, меренга и зефир намертво вбирали в себя кусочки целлюлозы и соскребались только с продуктом. Сладкие пирожки тоже отходили через раз.

Оказалось, что для изготовления привычной мне пергаментной бумаги, нужно не так уж и много. Лист бумаги на несколько мгновений нужно погрузить в серную кислоту, которая быстро растворяет «махрящуюся» целлюлозу и спекает волокна бумаги, делая её плотнее. Потом обработанный лист быстро промывают водой, а затем опускают в щелочной раствор. Например, в воду с разведённой в ней содой. И затем уже, когда кислота точно нейтрализуется щёлочью, бумагу высушивают и она готова к использованию. Такую технологию было достаточно легко организовать даже в моём Летнем дворце, и под мастерскую я отвела подвальное помещение, тщательно засекретив производство.

Удивительно, как много можно сделать, когда у тебя под рукой есть нужные люди! Производством бумаги и мелких кондитерских приспособлений вроде венчиков для взбивания и металлических насадок для крема занялся Дональд — кузнец из Форса. Он набрал себе работников из числа деревенских мужчин и организовал «подвальные цеха».

Пока что были готовы только пробные образцы, и Дональд настойчиво просил построить ему кузню — чтобы не просто вырезать из листов железа насадки, но и подобрать более долговечные сплавы (Бри уже вытащила технологию изготовления стали, но в Эле не было таких производственных мощностей). Но мне необходимо было успеть не только провести первый урок в кондитерской школе, но и подготовиться к свадьбе, которая должна была состояться уже через три дня.

Но сейчас я усилием воли отогнала непрошеные мысли и вновь сосредоточилась на уроке.

Сегодня я рассказывала основы: в каком виде необходимо работать на кухне, почему важно мыть руки и держать в чистоте приборы. Я ожидала роптания от опытных поваров, но ошиблась. Для них была новой информация о микробах, об инфекциях, передающихся через грязные руки и через грызунов. Большинство поваров записывали мои слова и осторожно обсуждали.

Затем я кратко рассказала о том, для чего нам нужны те или иные кондитерские приспособления. Продемонстрировала льняные конусообразные мешки и острые насадки для крема, пергаментную бумагу и тонкие деревянные лопатки, которыми удобно поддевать выпечку. Ненавязчиво сообщила, что все эти приборы можно купить здесь и забрать на свою кухню, чтобы использовать их там.

Мой секретарь тут же стал записывать заказы, а я довольно ухмыльнулась. Пусть денежки текут рекой, они мне очень нужны на новые кровати для сирот, на содержание штата нянь и еду для всей этой оравы.

Когда вопрос с гигиеной и приборами был решён, настало время перерыва. Повара сами накрыли на стол и организовали чай, а я угостила их выпечкой из пекарни Лили, сообщив, что она моя ученица. Все изрядно проголодались и были рады перекусить.

После этого мы приступили, наконец, к первому уроку. Мы изучали свойства сахара и готовили из него простейшее блюдо — солёную карамель. Так как в Эле сахар многие годы был большой редкостью и вместо него использовали мёд, то некоторые ученики с удивлением узнавали, что эти белые кристаллики умеют плавиться. И ещё более удивлялись, когда узнали, что сливки и сливочное масло делают растопленный сахар тянущимся и густым.

И никто из них не знал главного секрета — что простая соль может идеально подчеркнуть вкус сладкого блюда. Я попросила их записать, что соль обязательно нужно класть в десерты — даже 2-3 крупинки могут «завершить» вкус и произвести впечатление от торта или пирожного.

Кто-то, конечно же, сжёг свою порцию и в кухне ещё долго потом витал сладкий аромат подгоревшей карамели. Но большинство справилось с задачей и домой отправились с глиняным горшочком, полным свежеприготовленного лакомства.

И почти все ученики уносили с собой по килограмму купленного у меня сахара, чтобы потренироваться на своей собственной кухне и отточить полученные знания.

То, чего я так боялась, не произошло. Никто не усомнился в моём профессионализме и не оспаривал мои указания. Первый набор студентов оказался благодарным и внимательным. И я немного выдохнула — а мне это было очень необходимо именно сейчас, когда на меня столько всего свалилось.

Когда первая половина дня подошла к концу и ученики разошлись, я обессиленно упала на кресло и потребовала себе самого крепкого кофе. Моё предприятие неожиданно разрасталось — Сибилла управляла кухней, Дональд — производством, Патрик — закупками. Им срочно требовались помощники, потому что я неожиданно превратилась в монополиста. Мне срочно требовался счетовод и личный помощник, который бы занимался только вопросами школы.

И тут я упиралась в отсутствие людей с нужными компетенциями. Где брать образованного бухгалтера? А товароведа — который бы разбирался в качестве ингредиентов не на уровне бытовой смекалки, как Патрик, а обладал бы нужными знаниями? Где взять химика, который изготовит для меня красители и усовершенствует производство бумаги для выпечки? Где взять педагога, который научит детей из приюта элементарным знаниям?

В Эле срочно нужно организовывать университет. А для начала стоило навестить Королевскую школу и разузнать, чем занимаются её выпускники.

Но это всё потом, потом. Сначала — свадьба, потом приют, потом магия и помощь в защите Эла. И дай Бог, чтобы не произошло ничего непредвиденного.

А мне срочно нужна передышка! Пока я совсем не поехала кукухой в этом круговороте событий.

Глава 26

Все приготовления к свадьбе шли полным ходом под чутким руководством Хантера. Я практически не касалась ничего из организационных дел: приглашённые, оформление, меню, развлечения. Всё это казалось далёким и ненастоящим, и тратить время на эти мелочи не хотелось. Даже свадебный наряд я передоверила вкусу леди Бри и мадам Бьянки.

— Здравствуй, дорогая сестричка, — заявилась Бри ко мне нежданно-негаданно под вечер, когда я валилась с ног от усталости. В тот день я лично отбирала нянь для моего стихийного детского приюта, и к концу дня мне хотелось молчать и просто спокойно отмокать в ванной. Радовало только то, что задача с нянями была решена и горничные с лакеями вздохнули спокойно. Детей переселили в задние комнаты дворца, организовали им манеж и временные лежанки, а пелёнками и кормлением занялись специально нанятые люди.

— Бри! — простонала я. — Я рада тебя видеть. Но у меня совершенно нет сил говорить!

Она оглядела меня скептичным взглядом, но никак не прокомментировала. Уселась в кресло, потянув под себя ноги, и заговорила:

— Во-первых, силикон. Его получают из кремния, а кремний — из обычного песка. У нас такого завались, — буднично начала Бри, осматривая свои ногти. — Но понадобится реактор, смесительное, а потом и формовочное оборудование. Это как минимум отдельный цех и куча железяк со сложной механикой. Когда ты его получишь — непонятно, но технологию я спёрла. Всё для тебя!

Я улыбнулась, думая о том, как много Бри почерпнула из моего мира — начиная от способа мышления и заканчивая речью. Это было одновременно забавно и приятно — я будто бы слышу кого-то из моего детства.

— Спасибо, Бри, — сказала я измученным голосом, хотя получилось вполне себе искренне.

— Спасибо, Бри, — передразнила она. — Я жду своего вознаграждения. Где-то тут ходит МОЙ Хантер и жаждет на мне женится.

Она остро глянула на меня и мы синхронно улыбнулись. Я пообещала ей ускорить процесс.

И вот сейчас всё, что я потребовала от Хантера для свадьбы — это избавить меня от хлопот и пригласить на королевскую свадьбу Бри в качестве спутницы. Он не смог отказать.

Ещё одно важное дело я не могла отложить из-за того, что чувствовала — оно приведёт меня к недостающей детали расследования свержения моего отца. Поэтому как только малыши были устроены с нянями, а Хантер согласился пригласить Бри на свадьбу, я тут же собралась и поехала в сиротский приют Прихода Святой Анны.

Предлогом для встречи была материальная поддержка приюта. И, как бы я не сопротивлялась, но пожертвования в фонд приходилось отдавать лично в руки сестры Беатрис.

— Как там поживают наши малыши? — озабоченно спросила она, но я почувствовала за её словами фальшь.

— Они передают вам привет и каждый неожиданно прибавил в весе больше полукилограмма! Наверное, у них наладился аппетит, — улыбнувшись, ответила я. Могла бы и ещё поехидничать, но на это не было ни сил, ни времени.

— Я намереваюсь навестить госпожу Марту и старших девочек, — уведомила я сестру Беатрис и, не дожидаясь ответа, пошла в сторону учебных классов. Уж не знаю, простит ли она мне недостаток уважения, но я не была способна сегодня даже на минимальную вежливость.

В светлых классах было пусто. Очевидно, занятия уже прошли, и девочки старательно занимались рукоделием. Госпожа Марта скользила от одного стола к другому и шёпотом подсказывала девочкам какие-то тонкости.

Я на мгновение залюбовалась её плавными движениями и мягкостью черт. Она была изящна и спокойна — и излучала тепло и заботу. Если бы все, кто работают с детьми, были бы наполнены таким теплом и добротой, то в мире бы не осталось злодеев.

— Госпожа Марта! — негромко окликнула я воспитательницу, и тут же все работающие девочки встали и присели в реверансе. — Здравствуйте, девочки! Я принесла вам леденцы, но с условием — вы отнесёте такое же угощение мальчикам, потому что нам с госпожой Мартой нужно переговорить.

Старшая из девочек тут же приняла у меня свёрток с круглыми леденцами на палочке — невиданное угощение из-за дороговизны сахара — и принялась раздавать подругам.

— У вас перерыв пять минут, а потом снова приступайте к работе! — мягко распорядилась Марта и повела меня в учительский кабинет.

Тут пахло также, как пахнет во всех школах — мелом, сырой тряпкой и немного чернилами. Не присаживаясь и не теряя ни минуты, я спросила у наставницы:

— Кто вы, Марта? Из какой семьи?

Мой вопрос её изумил.

— Я сирота, Ваше Высочество. Выросла в этом самом приюте и потом осталась, чтобы помогать сестре Беатрис, — уверенно ответила Марта.

— И у вас нет никаких магических способностей? — спросила я.

— Нет, что вы! Откуда у девочки из приюта способности? — она искренне улыбнулась и я поняла, что она не врёт.

— Позволите ли вы, если я проведу небольшой магический сеанс? У меня есть кое-какие соображения на ваш счёт, а я не хочу ошибаться. — Марта кивнула. — Я обладаю магией Лилового огня — вы наверняка об этом слышали. Поэтому не пугайтесь, если увидите, что мои глаза поменяли цвет. Присядьте.

Марта напряженно присела, вглядываясь в моё лицо. Я включила Лиловое зрение и снова увидела серые безжизненные нити, которые опутывали её тело, и при этом мягко колыхались. Словно бы из неё высосали жизнь… Я осторожно осмотрела фигуру Марты заново, но ничего больше не увидела. Но в этот раз я подготовилась — и достала из сумочки магические свечи, которые позволяют видеть прошлое. Их я захватила из пекарского дома заранее.

Зажгла от лилового огонька одну свечу и поставила на стол перед глазами Марты. Та сразу же уставилась на пламя и, похоже, впала в какой-то транс. Перед нашими глазами возникла картинка — мы будто бы обе смотрели глазами другого человека.

Ночь, темно. Перед взором — чьи-то руки, ноги, освещённые сероватым светом Луны, падающей из какого-то далёкого отверстия. Тот, чьими глазами мы смотрим, выбирается из темноты на воздух и оглядывается — и я с ужасом узнаю ту самую пещеру, в которой были найдены мёртвые дети. Только выглядит она по-другому, и памятной таблички на ней нет. Дальше становится понятно, что человек убегает и запрыгивает в чью-то лодку, прячась на дне и укрываясь рогожкой. Свеча тухнет.

Я с нетерпением зажигаю следующую свечку — она тоненькая и тоже сгорит быстро. Шепчу для надёжности: «Покажи то, что забыто!», надеясь, что мы сможем увидеть лицо того, кто совершал преступление в пещере.

Но вместо этого видим красивую комнату, залитую ярким светом. Это определённо спальня девочки, и она просыпается утром от того, что молодой мужчина будит её и со смехом целует. В окне угадываются очертания озера Аррон, а лицо её отца кажется смутно знакомым. Но я не успеваю узнать его, потому что взгляд переключается на большую куклу в кровати и дальше девочку занимает только она.

Свеча гаснет, а Марта шепчет бледными губами:

— Я помню! Я помню эту куклу! Это подарок на день рождения! — и она потрясённо смотрит на меня. — Так я не сирота?

Почему-то свеча увела дальше в прошлое, но я и так увидела то, что хотела. Примерно так выглядела бы я, если бы Эйдан забрал мою силу с помощью Рыжего пламени.

Я судорожно вздыхаю и кладу обратно третью свечу, которую собиралась зажечь вслед за этой.

Нужно вспомнить лицо мужчины — чья Марта дочь? Почему оно кажется мне знакомым, но я не могу его узнать вот так сразу? Свечи сработали даже слишком хорошо, но пока следует остановиться.

— Госпожа Марта, вы точно не сирота. И вы определённо раньше обладали магией, только я не знаю, какой. Постарайтесь сами вспомнить своё раннее детство. И если что-то получится— немедленно посылайте за мной. Я думаю, что вы знатного происхождения. А та пещера…

— Я поняла, что это за пещера. Я знаю историю Эла — я ведь учительница. Только не думала, что меня она тоже касается, — перебила меня Марта. — Ваше Высочество! Благодарю вас за то, что вы мне сегодня показали. Я буду за вас молиться!

Её глаза, полные слёз, ещё долго преследовали меня, пока я ехала назад в карете.

А потом, когда целый штат горничных запаковывал мои вещи, чтобы на несколько дней перебраться в Королевский замок — где пройдут свадебные торжества — я велела себе отложить эти мысли. Я подумаю об этом позже — как Скарлетт О’Хара.

Мысли о свадьбе, что я так долго отодвигала на задний план, теперь вылезли наружу. Что я буду делать, если Эйдан потребует брачную ночь?

От этой мысли передёрнуло, но отмахнуться уже было нельзя. У него будут все права мужа. А я? Что чувствую я?

Когда я давала согласие на свадьбу, то выставила ряд условий. И самое главное из них — раздельное проживание в собственном дворце — должно было защитить меня от его посягательств.

До каких пор? Как долго я буду бегать от него? И что должно произойти, чтобы я решилась впустить его к себе в комнату?

Весь этот хоровод мыслей сопровождался примерками, репетицией причёски и бесконечными вопросами: «Вы наденете на приём этот наряд или этот?», «Лорд Хантер велел узнать, какие цветы будут у вас в волосах — белые розы или розовые?»

Как будто бы это имело хоть какое-то значение!

Эйдан совершенно не напоминал о себе. Никаких вопросов, свиданий, записок. Обычай предписывал не видеться до свадьбы, и я была этому рада. Потому что у меня не было ни единого ответа на вопросы, которые я сама себе задавала.

Допустим, пока между мной и Эйданом магический карантин, я с полным правом могу не подпускать его к себе. А что потом? Трону нужен наследник, и вечно бегать от мужа даже я не смогу.

А что, если он снова применит силу?

Я даже покачала головой, отметая такой вариант. Что мне делать? Смириться? Простить? Забыть?

«Жизнь длинная, принцесса Евгения. Её повороты порой изумляют, но поверь мне — в момент, когда ты перестанешь бороться, а решишь служить для высшей цели и находить счастье в каждом дне, она изменится», — вспомнила я слова леди Анны, бывшей возлюбленной моего отца.

Эти слова успокаивали и внушали надежду, но в следующую секунду я вскакивала в панике и искала другие выходы. Но их не было.

Осталось действительно понадеяться на то, что жизнь длинная и она выведет меня туда, где я буду чувствовать себя счастливой и любимой. А пока надлежало делать то, что нужно. И надеяться на лучшее.

В Королевский замок съехались все придворные. Я осторожно осматривала собравшихся, когда спускалась по лестнице вниз. Вслед за мной спускались леди Бри и Лили с букетами подружек невесты. Леди Анна стояла чуть поодаль и смотрела на меня снизу вверх открытым и радостным взглядом — она единственная была без спутника. Многочисленные лорды и леди замерли, разглядывая нашу процессию и даже забыв о приветственных бокалах с вином. Я увидела Сэма Монро, который восхищенно смотрел на меня, и Роберта Маклейна — тот стоял ближе всех и улыбался. Из-за дверей выглядывали слуги — их знакомые лица тоже светились радостью. Для них подготовлено отдельное празднество сразу после завершения королевского — потому что на них свалилась огромная работа.

Эйдан будет ждать в церкви, как и полагается жениху. Я вдруг вспомнила, что ни разу не была в церкви после того единственного раза, когда мы посещали службу по приезде в Эльмарион. Ну что ж, возможно, и это прошло незамеченным.

Хантер должен был ждать там же — как друг жениха и его шафер.

Те гости, кто встречал невесту в доме, потянулись на выход, чтобы погрузиться в свои экипажи и составить мою свиту. Сразу после того, как я заняла своё место в украшенной белыми розами и атласными лентами карете, процессия двинулась в церковь. Она располагалась в самом центре Эльмариона — и да, хорошо, что это был не Приход Святой Анны.

Главный Кафедральный Собор Эльмариона располагался на Центральной площади, соседствуя с городским рынком. Саму площадь огородили, но толпы народа напирали на временный забор и кричали изо всех сил, приветствуя мою карету.

Я знала, что для людей готовят пиршество за крепостными стенами — там к вечеру накроют столы, будут жарить поросят и наливать эль. Будут танцы и раздача монет — по традиции за здоровье молодых новобрачных будут разбрасывать серебро и золото.

Из-за спешки и переноса даты свадьбы пришлось убрать все запланированные мероприятия — рыцарский турнир, пышные шествия, выступления акробатов и дрессировщиков животных. Хантер не скрывал своего удовольствия — не придётся тратить баснословное количество денег, и разбросать монетки на толпу подданных выйдет дешевле.

Ещё никогда в жизни я не была центром внимания такой огромной толпы. Каждый день, слыша, как меня называют принцессой и оказывают почести, я как-то не задумывалась, что это означает на самом деле.

Сегодня мои рыжие волосы были выставлены напоказ. Их тщательно расчесали и завили, оставив распущенными. Тиара с аметистами украшала мою голову. Я выбрала самое простое белое платье, но по протоколу мне полагался шлейф длиной не менее трёх метров. Так как венчание проводилось в церкви, то и голова, и плечи, и руки должны были быть прикрыты.

Поэтому моё платье состояло из кружевного корсажа, который плотно обхватывал туловище и немного кололся, и длинных рукавов-колокольчиков. Если мне приходилось поднимать руки, то пышные рукава, никак не собранные у запястья, разлетались невесомыми крыльями. Это было красиво и торжественно.

На браслетах красовались аметисты, и на шее тоже был надет аметистовый кулон. Пояс на платье был сшит из лилового шёлка и дополнял гарнитур из обережного камня.

Шлейф тянулся на четыре метра, и его за мной несли Бри и Лили. Пришлось гордо задрать подбородок и ступать осторожно — споткнуться на пути к церкви будет плохой приметой.

Двери открылись, послышались звуки органа. Вдоль узкого прохода стояли гости — самые титулованные, самые приближенные к трону люди. Нарядные, улыбающиеся, взволнованные. Пока я шла по проходу, они смотрели на меня и ободряюще кивали.

Ноги подгибались, и каждый шаг давался тяжело. В церкви уже было душно, а впереди — я знала — ждёт Эйдан.

Чувствую ли я счастье? Нет.

Я вообще что-то чувствую?

Нет.

Но вот мои холодные пальцы оказались в ладони у Эйдана, и я внезапно успокоилась. Он не выглядел страшным, скорее — обычным. Просто мужчина, который привёл меня к трону. К тому месту, которое должно быть моим по праву. Ну или не совсем моим — и я покосилась на Бри. Как же всё сложно!

Священник читал обряд, мы слушали, склонив головы. В руки дали по свече, и Эйдан накинул на моё лицо вуаль, которая крепилась к тиаре и пышным облачком покоилась на макушке. Началась служба.

Я слушала удары своего сердца и не понимала, что говорит священник. Укладкой повторяла всё то, что делал Эйдан, его слова и жесты. В какой-то момент он повернулся ко мне и надел на палец большое кольцо с изумрудом. Откинул вуаль, легко поцеловал. Я ощутила, как нагрелся камень на моей груди.

Люди вокруг заволновались, зашептались, а потом начали громко аплодировать. Я поняла, что обряд закончен и мы теперь женаты. Все улыбались и осыпали нас монетами и пшеницей — пару зёрен прилетело в лицо и я, не убирая улыбку, отряхивала их с губ и волос.

На улице ярко светило солнце, оглушительно кричали люди, но я ощущала только руку Эйдана в своей ладони. Она была невероятно горячая и какая-то мягкая, чересчур. Это казалось странным, но я держалась за неё, как за последнюю соломинку.

— Поцелуй! Поцелуй! — кричали люди из толпы и Эйдан повернулся ко мне с сияющими глазами.

— Поздравляю тебя, супруга, — улыбнулся он. — Мы теперь единое целое!

Он осторожно поднял мою руку до своих губ и поцеловал.

— Обычай требует, чтобы мы поцеловались на ступенях церкви прилюдно, — пояснил он и ждал моего решения.

Я кивнула и шагнула к нему ближе.

Он приблизился ко мне, легко обнял и начал поцелуй — осторожный и неуверенный. Но потом что-то резко изменилось — стальные руки сомкнулись на моей спине, а рот стал огненным — я пыталась закричать и отстраниться. Аметисты на моём теле стали раскалёнными, словно угли, а потом распались, как пепел. Я попыталась вырваться и стряхнуть весь этот горячий ужас со своей кожи, но почувствовала, как тягучая слабость разливается по телу и колени подгибаются.

За секунду до того, как я потеряла сознание, всё закончилось.

Я ощутила прохладу и одиночество.

Эйдан бездыханным телом лежал на ступенях церкви, а я со страхом смотрела на него в безмолвной тишине.

Где-то вдалеке каркнул ворон. Ярко светило солнце. На лбу у моего мужа ветерок легонько шевелил волосы, но сам он выглядел безжизненным.

Совет да любовь!