“Не хочу просыпаться в этот мир”. Эта фраза вертится в голове, пока я пытаюсь разлепить опухшие от слез глаза.

- Да, нормально с ней все будет, поссорилась со своим, поживет у меня, пока не помирятся, - слышу я голос подруги Кристины, и суровая реальность наваливается на меня еще большей тяжестью.

- М-м-м.. - Кажется, я стону, и она быстро бросает трубку и сурово смотрит на меня:

- Аня, давай рассказывай. Что случилось?

- Да что тут рассказывать... - жалобно мычу я.

- Ну как же? Все. И желательно с подробностями! - Крис взмахивает руками и садится на край дивана, на котором я лежу.

И я рассказываю.

Сегодня утром у нас все хорошо. Я, как обычно, готовлю мужу завтрак, мы едим, и он уезжает на работу. За завтраком он упоминает, что должен на днях заключить крупный контракт на строительство торгового центра, поэтому навалилось много работы. Я решаю его порадовать и устроить французский вечер.

Весь день я экспериментирую на кухне и впервые решаюсь приготовить лягушачьи лапки. Как раз в “Пять ужинов” их недавно готовили. Так вдохновилась, что еще покупаю в магазине французское вино, багет, и, так как Антон написал, что задерживается в офисе, решаю отвезти всё ему прямо туда.

Глядя на удивленный взгляд подруги, добавляю:

- Ну невыносимо же сидеть все время дома, ходить только до магазина и обратно! Вот я и решила поехать. Хотела сделать сюрприз, нарядившись в платье и босоножки на каблуках, предвкушая романтический вечер в офисе.

Секретаря на месте нет. Я вхожу в кабинет с контейнером с этими лапками, как с тортом, - а там он и его секретарша. Антон стоит ко мне голым задом, а ее раздвинутые ноги обхватывают его с двух сторон, и в тишине раздаются тихие стоны.

Я цепенею. Если честно, даже мысль пролетела: “А вдруг это не он?” Но эта скотина поворачивается на звук двери, хлопнувшей о стену, и, увидев меня, тоже замирает. Мне кажется, так мы бы и стояли как в турецком сериале, глядя друг на друга, если бы не раздалось мурлыкающее:

- Антош, кто это?

Тут я, как ошпаренная, резко закрываю дверь и несусь к лифту.

Да и мало мне позора, я еще и умудряюсь накосячить на весь бизнес-центр. Позориться - так до конца. Когда я вылетаю из лифта вся в слезах, врезаюсь в какого-то мужика с такой силой, что контейнер выскальзывает из рук, и мои злополучные лягушачьи лапки с торжественным шлепком рассыпаются по полу. Одна из них, словно специально решив добить меня окончательно, эффектно приземляется ему прямо в нагрудный карман белоснежной рубашки. Боже, как это вообще возможно?

Я замираю, не веря, что это происходит со мной.

Мужчина тоже замирает. Высокий, широкоплечий, кажется совсем молодой, с дорогими часами на запястье и с таким лицом, будто он привык, что мир обычно ведет себя прилично в его присутствии. Но больше всего меня добивает не его внешность, а то, как он смотрит на меня - без брезгливости и раздражения, очень спокойно, с легким удивлением, в котором, кажется, даже прячется улыбка.

Он медленно опускает взгляд на свою рубашку, двумя пальцами вытаскивает лягушачью лапку и поднимает бровь.

- Не знал, что лягушки теперь подаются в карманах, - говорит он таким тоном, будто мы сейчас на светском приеме и к нему только что подошел официант.

- Мне.. мне очень жаль, - выдыхаю я, пятясь назад, готовая телепортироваться домой, в кровать, в другой год, в другую жизнь.

Он делает шаг ко мне, и я чувствую его аромат - что-то дорогое и мужское, отчего у меня внутри все сжимается.

- Вы всегда появляетесь так эффектно? - спрашивает он почти шепотом.

Я не знаю, что ответить. Кажется, что с большим трудом сдерживаемые слезы в этот момент начинают водопадом литься по моему лицу. Я не могу стоять здесь ни секунды дольше. Разворачиваюсь и бегу. Бегу мимо собственного ужина, валяющегося на полу (да простит меня местная уборщица), мимо охранника, мимо стеклянных дверей, услышав раздавшееся позади:

- Я не хотел вас расстроить.

Зато Антон, похоже, хотел.

- Мамочки-и-и! - завожу я, и слезы снова льются рекой, - Ну за что он так со мной?

Ведь я для него так старалась: старалась быть хорошей женой, готовить вкусно - благо мне это нравилось. Я даже решила не поступать в колледж после школы, потому что он хотел, чтобы я была дома, а не “тусовалась со студентами всякими”, как он выражался. И я, молодая, девятнадцатилетняя, полгода ждала его с работы каждый вечер, пока он там решал свои важные строительные дела.

Сначала мне это нравилось: я ждала его с работы, варила ужины и мечтала о ребенке. Но беременность не наступала, несмотря на все попытки. Работы у него вдруг стало больше, а моя жизнь становилась все тише и скучнее. Я уже задумалась все-таки пойти учиться, но жизнь внесла свои коррективы.

Теперь мне придется научиться быть самостоятельной во всем, потому что жить с гандоном-Антоном я больше не собираюсь. Развод, значит развод.

Телефон пикает, поднимаюсь с дивана, смотрю на него и вижу уведомление от приложения, отслеживающего мой цикл: “Задержка начала месячных - 5 дней”.

- Ань, что с тобой? Тебе плохо? - Кристина подхватывает меня за локоть и не дает мне упасть. Меня шатает, колени ватные, горло сжато, как будто кто-то затянул удавку, глаза опухли от потока слез. Я держалась пока ехала в такси, но в объятьях подруги дала волю чувствам. Экран горит в полумраке комнаты, как проклятие. Двенадцать пропущенных. Восемь сообщений. Я смахиваю, но телефон вибрирует снова. Он не сдается.

Я выключаю телефон, но он все еще греется в ладони, как будто Антон может прожечь его взглядом насквозь. Решаю не думать пока ни о чем, не может же это все и вправду случиться со мной. Так ведь?

- Крис, ну что за жизнь, а? Ведь я молодая и красивая, за что он так со мной? - вздыхаю я, потирая уставшие глаза руками.

- Ань, я в шоке, ведь мы с тобой составляли вашу карту совместимости и вы просто идеально друг другу подходите. Я ничего не понимаю! А ты не знаешь знак зодиака его секретарши?

- Крис, ты нормальная? Какая нафиг разница, он ее трахнул, хоть рак она хоть олень!

- Овен, - задумчиво сказала подруга, и я в этот момент потеряла дар речи, уставившись на нее с выкатывающимися из орбит глазами.

- Чего?

- Ой, Ань, прости, я задумалась. Ну и гандон же этот Антон. Нам надо выпить, срочно - она засуетилась, убежала на кухню, а я слышала только шум в ушах и хлопающие на кухне дверки шкафов.

Через минуту Кристина вернулась с бутылкой вина, парой бокалов, ведерком мороженого и парой ложек:

- Начинаем спасательную операцию! - гордо объявила она, расставляя все на журнальном столике и разливая красное вино.

Я беру бокал дрожащими руками, делаю глоток и чувствую горьковатый терпкий вкус и то как оно согревает меня, размывая мои мысли.

- А знаешь, что еще обидно? То что я сегодня убила весь день на эти лягушачьи лапки и даже не успела их попробовать, - завыла снова я, - Да я влюблена была в Антона с самого детства и он казался мне таким идеальным и семья наша, вообще все казалось таким правильным и мне так нравилось готовить для него.

- Может тебе просто нравилось готовить, а не для него? - Крис выгнула идеальную бровь, - Ань, ты как монашка-повариха жила в вашем пентхаусе, ну честное слово. Пошли его нафиг, мы сейчас твою натальную карту посмотрим и выясним, какой мужчина тебе нужен.

- Да не хочу я другого мужчину, мне нужно сначала с этим разобраться. Простить я его не смогу, это точно, но и уйти я сейчас не могу - у меня ничего нет, ни денег, ни жилья.

Мне нужен какой то план, но я не знаю с чего начать. Я не работала пока жила с ним, не платила за квартиру, не выбирала, что одеть без его одобрения. Я просто разучилась быть самостоятельной. И теперь я должна научиться за один вечер?

И после пары бокалов вина, этот план начал вырисовываться в моей голове.

Я решила вернутся к Антону, чтобы “встать на ноги”, накопить денег и свалить в закат.

Кристине мой план не понравился:

- Ань, просто оставайся у меня, поспишь на диване, поищешь работу, что-нибудь придумаем.

- Ага, и просто бросить все? Ну уж нет, я ему просто так это с рук не спущу. Месть подается холодной, слышала?

- Да какая месть, ты же милый котик, а не ехидная змея, - расхохоталась подруга и я тоже не удержалась рассмеявшись в ответ.

Мы допили бутылку и я осталась спать у нее в гостиной на диване. Телефон включать не стала, решила, что подумаю об этом завтра. Но сон не шел, сменяясь тревогой. Я смотрела в потолок и передо мной всплывали воспоминания: как мы с Антоном познакомились, как он сделал мне предложение, как мы мечтали о ребенке. Я ведь ему и правда верила. И чего ему во мне не хватало?

Я молодая, стройная, симпатичная, у меня все натуральное - грудь, волосы, губы. А эта его Алла секретарша - крашеная, накачанная филлерами и очень вульгарная на вид. Ну прямо стереотип “любовница начальника” из плохого сериала. Неужели мужчин тянет на таких женщин?

В голове сразу замелькали картинки как я застала их в кабинете и ее невинно-удивленное лицо. Да она, наверное, скороварку от вока отличить не сможет.

Смотрю на часы, висящие на стене: 3:47 утра.

А вдруг я беременна? Что тогда? Аборт? Или рожать одной? А вдруг я не справлюсь?

Нужно все таки завтра сделать тест.

Мне показалось, что я на минуту закрыла глаза, как сразу же распахнула их, от грохота из соседней комнаты. Сердце пропустило удар. Я прислушалась не шевелясь. Тишина. Потом снова - глухой звук, как будто кто-то упал. Кристина? Или кто-то еще в квартире?

Сквозь задернутые шторы пробивался свет - значит, уже рассвело. Я онемела от страха, но все-таки медленно встала и пошла в сторону кухни на цыпочках, пытаясь не издавать ни звука. На кухне слышались шорохи.

Я схватила висящую в коридоре длинную металлическую ложку для обуви, для уверенности, и резко распахнула дверь кухни.

- Ой, - от неожиданности пикнула Кристина, которую я застала сидящей на стуле и растирающей пальцы левой ноги, - это что за амазонка? - начала смеяться она, увидев меня с поднятой в одной руке ложкой для обуви.

- Я подумала, что тут кто-то посторонний, - с выдохом облегчения сказала я.

- Ты хоть спала вообще? Выглядишь ужасно. Я сейчас выпью кофе и, несмотря на то что сегодня суббота, мне нужно будет съездить по делам, а ты сиди у меня, отсыпайся и не включай телефон. Дай себе еще день паузы для раздумий.

- Я не… - я замолчала, потому что не знала, как сформулировать. “Я не спала” звучало бы так, будто я драматизирую. “Я спала” - было неправдой. - Я просто проснулась. И я решила, что вернусь к Антону. Он неплохой человек, и самое страшное он уже совершил, больнее мне уже вряд ли будет. Нам с ним нужно объясниться.

- Если ты решишь его простить, то я тебя поддержу в любом случае, хоть сама этого и не очень понимаю. Но знаю, что ты еще любишь его, как бы больно он тебе ни сделал.

Я вздохнула и стала наливать себе чашку крепкого черного кофе. Крепости мне точно сейчас не помешает. В голове вспыхнуло осознание, что месячные так и не начались, а значит, все-таки придется купить сегодня тест. Пока я не знаю правды, я держу эту ситуацию где-то на границе между мозгом и сердцем и не допускаю внутрь. Но без нее верного решения о том, что делать со своей жизнью, мне не принять.

Если я беременна, то я останусь с Антоном. Он будет хорошим отцом, правда.

Мозг цеплялся за мысль о беременности не потому, что она была логичной. Она была удобной. Тёплой. Такой, в которую можно спрятаться, пока не нужно решать, как жить дальше. Я видела, как Антон общается с детьми наших друзей, когда мы ходим к ним в гости. Он всегда покупает детям подарки, даже если мы идем по взрослому поводу. Антон всегда хотел большую семью, чтоб жена-хозяюшка, семеро по лавкам. И мне тоже всегда казалось, что я этого хочу. А теперь я не уверена. Потому что, оказалось, у всего есть цена, и впервые я задумалась о том, что с чем-то не смогу смириться. Или смогу?

После разговора с Кристиной я будто очнулась и пошла в аптеку около дома, купила тест, и вот я уже стою в ванной подруги, нервно смотря на него в ожидании. В этот момент поймала себя на мысли, что сейчас я грызу ногти, прямо как в детстве. Ждать несколько минут казалось вечностью. Я одернула руки, почувствовав в них покалывание на кончиках пальцев, и медленно выдохнула, гипнотизируя тест. Мир словно остановился, и три минуты тянулись бесконечно.

Одна полоска.

Первая мысль - облегчение. Вторая - будто из груди вынули что-то важное и оставили вместо этого ледяную дыру. Значит, даже ребёнка не будет. Ничего не будет.

С пеленой на глазах я вышла из ванной, где за дверью стояла Кристина, которая отложила все свои дела ради меня:

- Ну?

- Отрицательный, - тихо сказала я.

- Значит, теперь можно подумать о себе, - она обняла меня и я расклеилась, снова дав волю слезам.

Через какое-то время, успокоившись, я включила телефон, и сразу же посыпались уведомления, а через минуту он зазвонил. Антон. Я взяла трубку:

- Алло, - неуверенно выдавила я.

- Аня, - я услышала нервный резкий выдох, и он начал быстро тараторить: - Прости меня, я так волновался за тебя! Где ты? Я приеду за тобой, мы все обсудим.

- Антон, я сама приеду на такси. Дома поговорим.

- Хорошо, жду тебя дома, - как-то слишком мило добавил он в конце.

Я повесила трубку, сглотнула и не ощутила облегчения: все внутренности сжались, я почувствовала слабость в теле и как пересохло во рту. Телефон в руке вдруг стал невыносимо тяжелым.

Он ждет меня дома.

Дорога от Кристины до дома заняла меньше двадцати минут, но мне она показалась вечностью. Я сидела на заднем сиденье такси, вцепившись пальцами в ремень сумки, покусывала губы и смотрела в окно, хотя не видела ничего, кроме размытых огней и мокрого асфальта.

Я столько раз представляла себе этот момент, что теперь, когда он настал, хотелось не возвращаться домой, а развернуть машину обратно. К Кристине. В её тесную, уютную квартиру, где пахло кофе, ванильными свечами и чем-то живым.

Но я всё равно приехала.

Поднялась на лифте, стояла перед дверью и несколько секунд не могла вставить ключ в замок. Руки дрожали, а в горле стоял ком, такой плотный, будто я проглотила что-то острое. Я сделала глубокий вдох, открыла дверь и переступила порог.

В квартире было тихо.

Не было ни громких шагов, ни раздраженного голоса, ни привычного грохота телевизора. Только приглушенный свет в коридоре и запах его туалетной воды, смешанный с чем-то теплым, домашним, почти до боли знакомым.

Антон стоял на кухне.

Он не подошёл сразу, не бросился ко мне, не стал задавать вопросы, не изображал драму. Просто вытер руки полотенцем и посмотрел так, будто заранее приготовился к чему угодно.

- Привет, - тихо сказал он.

Я посмотрела на него и ничего не ответила. Сняла обувь, повесила пальто и медленно прошла в нашу просторную кухню-гостиную. Тут все было как обычно, и я почувствовала себя спокойнее.

- Будешь кофе? - спокойно произнес он, отодвигая от стола стул, словно предлагая мне присесть.

Но я не шелохнулась, чувствуя странную смесь раздражения и неловкости. Слишком заботливо. Слишком правильно.

- К чему все эти милости? - сухо бросила я.

Он слегка дернул челюстью, но промолчал. Видно было, что он сдерживается. И это раздражало еще сильнее. Я не хотела видеть его выдержку. Я хотела, чтобы он хоть раз сорвался по-настоящему. Чтобы хоть что-то было честным.

Я подошла к кухонному островку, взяла стакан и налила себе воды из кувшина. Мои руки немного подрагивали, а вода была прохладной, почти безвкусной. Только сделав глоток, я поняла насколько пересохло у меня во рту. Я не знала, как себя вести с ним, устроить скандал, требовать объяснений или что?

Минуту мы молчали. Я стояла, не решаясь ни сесть, ни уйти, а он не пытался заполнить тишину.

- Ну что, Антон? - не выдержала я. - Будешь объяснять, почему твоя секретарша оказалась в твоих штанах?

Его лицо на секунду стало каменным.

- Не надо.

- Что не надо? — я повысила голос.

Он сделал шаг ко мне, но остановился, будто сам себя одернул. И эта сдержанность только больше взбесила.

- Я не собираюсь врать, - сказал он уже жестче. - Но и слушать, как ты сейчас меня втаптываешь в пол, тоже не намерен.

Вот оно. Наконец-то. Не виноватый муж, а человек, который начал защищаться.

- Втаптываю? - я едва не рассмеялась от ярости. - Ты сам себя туда втоптал. Я вообще-то не подписывалась жить с изменщиком.

Антон резко усмехнулся, но без радости.

- А ты думаешь, мне это было легко?

- О, давай, расскажи, как тебе было тяжело изменять мне, пока я дома ужины готовила.

Он дернулся, и в его взгляде наконец появилась злость.

- Ты правда хочешь сейчас говорить только о том, какая ты несчастная? Или может поговорим о том, почему всё дошло до этого?

Мои глаза расширились, и я замолчала на полсекунды. Этого хватило, чтобы он продолжил.

- Ты всегда рядом, Аня, но при этом тебя как будто нет. Ты вся такая правильная, тихая, удобная. С тобой всё всегда предсказуемо. Дом, работа, ужин, тишина. Я рядом с тобой задыхался.

Слова ударили в грудь, как пощёчина. На секунду я даже не смогла вдохнуть.

Он уже понял, что зашёл слишком далеко, но было поздно. Его понесло.

- Я сказал, что ты стала для меня не живой, а… - он осёкся, но потом всё равно закончил, - Обычной. Слишком обычной. Ты всегда была хорошей, Ань, но я рядом с тобой перестал чувствовать себя живым.

Я смотрела на него и не верила, что он это говорит вслух. Внутри все сначала похолодело, а потом вспыхнуло от ярости. Я опустила взгляд.

Перед глазами мелькнула та картинка: кабинет, ее светлые волосы, распластанные по его столу, его руки, сжимающие ее бедра. Меня передернуло. Я резко поставила стакан на стол, чтобы не раздавить его в пальцах.

- Не смей перекладывать это на меня!

Антон стиснул зубы:

- Я не перекладываю. Я просто говорю, что это не случилось из воздуха.

Я почувствовала, как к горлу поднимается ком, и на секунду просто не смогла говорить. И в этой тишине вдруг стало ясно: да, он уже не тот. Не раскаявшийся муж. Мне стало противно. Мы стояли напротив и сверлили друг друга взглядами. На кухне капала вода. Где-то за стеной гудел лифт. Жизнь шла дальше, пока я стояла посреди комнаты и понимала, что мой брак трещит по швам.

- Я не прошу, чтобы ты меня простила сегодня, - сказал он уже тише. - И не прошу делать вид, что всё нормально. Но и не надо сейчас решать, что я тебе больше не нужен.

Я не ответила. Только взяла стакан воды и сделала глоток.

Он ждал.

А я впервые за долгое время не знала, что сказать.

Я просыпаюсь раньше Антона и уже долго лежу, глядя в потолок.

В комнате тихо, только его ровное дыхание нарушает тишину. Ещё вчера это дыхание успокаивало меня. Сейчас - раздражает. Я почти не сомкнула глаз ночью, потому что не могла отделаться от мысли, что рядом со мной спит человек, которому я доверяла больше всех на свете и который так легко это доверие потерял.

Я осторожно выбираюсь из-под одеяла, беру телефон и иду на кухню.

За окном моросит дождь, и серый свет делает квартиру еще холоднее. На столе стоит забытый Антоном пакет с круассанами. Я смотрю на него и отворачиваюсь. От его привычки покупать мне сладости (как будто забота может загладить вину) становится только хуже.

Я решаю поискать работу, пока он спит. Мне не хочется, чтобы Антон знал об этом. Не сейчас.

Сначала я просто открываю заметки в телефоне и выписываю несколько идей: что я умею, что могу делать, где можно начать без опыта. Список получается жалкий, короткий и неубедительный. Я смотрю на него и всё сильнее чувствую, как внутри растет паника.

Мне всего девятнадцать, у меня нет еще образования, нет работы, нет денег, нет своего жилья, и есть муж, который изменил мне и теперь я не знаю, как мне жить дальше. Конечно, я планировала пойти учиться, но пока шла у него на поводу, потому что ему нравилось, что у него дома сидит молоденькая женушка, хранительница очага. Вот я и правда дура.

Я открываю сайт с вакансиями и начинаю листать. Администратор, помощник, контент-менеджер, ассистент, продавец-консультант. Почти везде требуется опыт, стрессоустойчивость и готовность работать в высоком темпе. То есть всё то, чего у меня в этот момент нет.

Я подписываюсь на обновления и уже собираюсь закрыть страницу, когда в дверях кухни раздаются шаги.

Антон стоит на пороге в домашней футболке, с растрепанными после сна волосами и помятым лицом. Он красивый мужчина. Я влюбилась в него еще в детстве, тогда он казался мне идеальным, идеальным старшим братом моей подруги.

- Ты чего так рано? - спрашивает он, щурясь на экран телефона.

Я быстро переворачиваю его экраном вниз.

- Не спится, - холодно бросаю я.

Он смотрит на меня чуть дольше, чем нужно:

- Кофе?

Я отрицательно качаю головой.

Антон подходит к столу, берет кружку и подставляет ее под кофемашину. Всё в нём сегодня все какое-то резкое и нервное — движения, голос, даже то, как он варит кофе. Это не тот человек, который был со мной когда-то. И от этого воспоминание ударяет особенно больно.

Я вдруг вижу его прежнего - не нынешнего, злого и сдержанного, а того, другого.

Тот Антон мог встать раньше меня и принести кофе в постель, даже если сам не любил вставать по утрам. Мог смеяться, когда я возмущалась, что он опять купил мне слишком дорогой десерт просто потому, что «ты же любишь именно этот». Мог поцеловать меня в макушку, проходя мимо. Когда-то он смотрел на меня так, будто я и правда была для него самым главным человеком в мире.

И именно поэтому сейчас было так невыносимо смотреть на него и понимать, что от того Антона осталась только оболочка.

- Ты чего зависла? - спрашивает он.

Я моргаю и отвожу взгляд.

- Ничего.

Он ставит свою кружку на стол и садится напротив.

- Ты сегодня какая-то дерганая.

Я коротко усмехаюсь.

- Серьёзно? А ты ожидал, что после вчерашнего я буду расслабленной кошечкой?

Он сжимает челюсть, но молчит.

Я снова утыкаюсь в телефон, делая вид, что читаю объявления. На самом деле я просто не хочу, чтобы он догадался, чем я занята. Не потому, что боюсь, что он может мне запретить выходить на работу. А потому, что не хочу его реакции. Не сейчас.

Антон некоторое время молчит, потом говорит:

- Сегодня никуда не уходи.

Я поднимаю на него глаза.

- Почему?

- Потому что нам нужно поговорить.

- Мы уже поговорили.

- Нет, - отрезает он. - Это был не разговор.

Его тон мне не нравится. В нем снова появляется то самое старое - желание поставить точку там, где ему удобно, не думая о моих чувствах.

Я сжимаю телефон в руке. Хочется сказать что-нибудь резкое, но я сдерживаюсь и отворачиваюсь, глядя в окно.

Он наклоняется вперед, опираясь локтями о стол и смотрит на меня тяжело и пристально.

- Аня, - произносит он тише, - я не собираюсь сейчас лезть к тебе в голову. Но и делать вид, что всё нормально, не буду.

- Никто и не просит.

- Тогда не веди себя так, будто тебя здесь уже нет.

От этих слов что-то неприятно шевелится внутри. Потому что он попал слишком точно.

Я встаю из-за стола, беру телефон и иду в ванную, не отвечая. Мне не хочется сейчас ни смотреть на него, ни объяснять, что я уже мысленно начала искать, куда уйду, если все совсем развалится. Пусть еще немного живет в иллюзии, что все может остаться как раньше.

Когда я выхожу обратно в коридор, Антон уже одетый, как всегда безупречно, стоит у входной двери, застегивая часы на запястье.

- Я по делам, - говорит он. - Вернусь вечером.

- Хорошо.

Он смотрит на меня так, будто хочет что-то добавить, но не добавляет. Только задерживает взгляд на мне чуть дольше обычного.

- Ты не сбежишь?

Я встречаю его взгляд и спокойно отвечаю:

- Нет.

Это не ложь. Просто не вся правда.

- Хорошо. Потому что есть кое-что, чего ты еще не знаешь. И в твоих же интересах быть дома, когда я приду.

До самого вечера я не нахожу себе места, пытаясь обдумать самые худшие сценарии. В фаворитах пока идея, что его секретарша беременна. Хотя, если бы он сам захотел уйти от меня к ней, мне было бы даже легче - тогда все стало бы понятно.

Если он ждет от меня ужин сегодня, чтобы рассказать, что это он бросает меня, то не дождется! Желание готовить ему пропадает безвозвратно.

Мое отчаяние достигает предела после того, как я изучаю сайты с вакансиями. Везде требуется опыт работы.

Чтобы хоть как-то себя занять, я сначала мою посуду, затем холодильник, отдраиваю ванную и перестирываю все шторы в квартире. Но это все не помогает. В голове все равно вертятся все те же мысли.

Ужин я так и не готовлю.

Немного успокоившись, я решаю выпить вина, и как только достаю из барного холодильника бутылку французского шардоне, слышу звук ключей в замке. Внутри у меня моментально все сжимается.

Антон входит в квартиру спокойно, как будто возвращается после обычного рабочего дня в свое семейное гнездышко, а не туда, где его уже ждут мои нервы, молчание и испорченная жизнь.

Он снимает ботинки, вешает пиджак, проводит рукой по волосам и только потом смотрит на меня, застывшую с бутылкой в одной руке и штопором в другой.

- У нас праздничный ужин? - спрашивает он, оглядывая кухню, и добавляет: - А где еда?

- Я не готовила, - бурчу себе под нос я.

Он чуть приподнял брови, как будто действительно удивился:

- Почему?

- Не хотелось, - коротко бросаю я и дальше пытаюсь открыть бутылку.

Антон снимает часы, кладет их на тумбу и проходит в кухню. Не торопясь, но с той самой уверенностью человека, который привык, что он в доме хозяин.

- Я надеялся, что ты хотя бы из ужина не будешь делать демонстрацию в стиле униженных и оскорбленных, - говорит он уже жестче.

- Демонстрацию? - теперь уже я удивляюсь. Хотя чему тут удивляться? я готовила ему всегда, каждый день. Это было мое проявление любви, как мне казалось. Что ж, сейчас он этой любви не заслуживает.

- Аня, не начинай, - отрезает он, доставая второй бокал для вина.

- Нет, это ты не начинай. Мне что, теперь делать вид, что ничего не случилось? - я чувствовала, как мое напряжение с бешеной скоростью перерастает в раздражение.

- Мне что теперь жить на голодном пайке, потому что ты решила обидеться?

- Я не решила обидеться, ты изменил мне! Пусть твоя шлюшка тебя кормит.

Антон ставит бокал на стол с такой злостью, что я удивляюсь, как не лопается тонкая ножка.

- И что теперь? Я должен ходить на цыпочках вечно? Я же сказал, что это не повторится. И мне бы хотелось, чтоб ты тоже немного постаралась.

Я чуть не задохнулась от возмущения и стою, смотрю на него, не зная, что на это ответить.

Он забирает у меня из рук бокал и бутылку, легко открывает ее штопором и начинает разливать вино по бокалам.

- Я считаю, что ты могла бы вести себя разумнее.

- Что ты имел в виду, когда утром сказал, что я не все знаю? Давай, выкладывай. - Мне хочется поскорее расставить все точки над и, поэтому я спрашиваю в лоб.

Он не отвечает сразу. Только смотрит на меня холодно, почти изучающе, будто выбирает, насколько сильно можно надавить на меня дальше.

- Я не собираюсь с тобой ругаться, - говорит он наконец. - Но и делать вид, что ничего не изменилось, тоже не буду. Я оформил на тебя кредит.

Я не сразу поняла смысл фразы.

- Что?

- Нашей фирме нужно было закупить спец технику. Но кредитнуться мы уже не могли, потому что у нас уже есть обязательства перед банками.

- А при чем тут я?

- А ты взяла кредит на оборудование для нашей фирмы.

- Но как? Это невозможно! Кто бы мне дал кредит без моего ведома, к тому же у меня нет даже работы.

- Все возможно, Аня, когда есть связи.

Он говорил спокойно, почти ровно, и именно это пугало сильнее всего.

- Ты шутишь.

- Нет.

Я теряю дар речи и просто смотрю на него распахнутыми глазами, чувствуя, как что-то внутри рассыпается на множество осколков.

- Послушай, пока все платится с моей стороны, проблем нет.

- Сколько?

- Около тридцати миллионов.

- Ты повесил на меня тридцать миллионов и говоришь, что нет проблем? - я ошарашена так, что голос прозвучал слишком высоко и нервно.

- Я называю это тем, что если ты сейчас не начнешь делать глупости, все останется под контролем.

Вот тогда меня и ударяет по-настоящему.

И не от самой суммы, не от интонации. А от ощущения застегивающегося на моей шее поводка, который он только что аккуратно пристегнул и теперь спокойно держит в руках.

Я стискиваю зубы, чтоб не закричать. Хочется что-нибудь схватить и швырнуть в него, но я не делаю этого. Не хочу снова слышать, что я сама виновата.

Я медленно отступаю на шаг.

А он приподнял свой бокал, словно делая тост:

- Ну что, отметим наше примирение, дорогая?

Вчерашний вечер прошел как в тумане. Помню только, что зашвырнула бокал с вином в стену, рядом с Антоном. Потом я закрылась в ванной, где долго стояла под душем и плакала. Дальше легла в кровать и вырубилась. Видимо, от бессилия.

Сейчас я снова лежу и смотрю в потолок. Вокруг тишина, за окном рассвет. Солнце еще не встало, и его лучи медленно ползут по простыне, подбираясь к моим ступням.

Антона рядом нет. Он или спал в другой комнате, или вообще не ночевал дома. Мне все равно.

Кредит. Тридцать миллионов. Он так спокойно сообщил мне об этом, как будто рассказывал о погоде.

Я лежу неподвижно еще несколько секунд, пытаясь не паниковать прямо сейчас. Я что-нибудь придумаю. Медленно встаю и выхожу из комнаты.

На кухне все как вчера: чашки, вино, полумрак и тишина. Осколки бокала с пола убрал Антон. В этой тишине мне вдруг становится страшно, так что хочется стоять и не двигаться, не дышать, не чувствовать.

Я делаю себе кофе, голова раскалывается. Расставляю посуду из посудомойки на свои места по шкафчикам, как будто от этого что-то в моей жизни может встать на место.

Антон появляется на кухне из гостевой спальни, когда я допиваю свой кофе. Он уже одет в брюки и рубашку.

- Доброе утро, - говорит он.

Я поворачиваюсь к нему с чашкой в руках и изо всех сил стараюсь не зашвырнуть в него этой чашкой. Внутри все скручивается, словно в узел.

- Доброе, - тихо выжимаю я из себя.

Он смотрит на меня внимательно, словно пытается понять, не собираюсь ли я устроить сцену с утра пораньше. Но я не собираюсь. Не потому, что я успокоилась. А потому, что если я снова сорвусь, он получит именно то, чего, возможно, и ждет.

- Ты рано встала, - замечает он.

- Не спится, - снова нехотя отвечаю я.

- Из-за вчерашнего?

Я пожимаю плечами, пытаясь придать себе равнодушный вид:

- Из-за всего.

Я смотрю на него и внезапно понимаю, что не хочу показывать ему свою слабость. Я сыграю в его игру, но не позволю себя сломать.

- Ты сегодня вернешься поздно? - спрашиваю я как можно ровнее.

- А что?

- Просто спрашиваю.

- Посмотрим. Аня, надеюсь, что ты вчера услышала меня и не будешь делать глупостей? - говорит он тоном, не терпящим возражений, - И надеюсь сегодня на вкусный ужин.

Я киваю и подхожу к раковине, начинаю мыть свою кружку. Сердце колотится так, будто я только что пробежала пару километров. Меня трясет изнутри, но снаружи я пытаюсь выглядеть спокойно, податливо, так как он хочет.

От этой мысли становится еще противнее.

После его ухода я закрываюсь в ванне, включаю воду, чтобы заглушить все остальные звуки. Потом сажусь на край ванны и набираю Кристину. Я рассказываю ей все и снова плачу:

- Крис, он сказал мне это все так спокойно, будто мы обсуждали счет за квартплату.

- Он специально на тебя давит, но ты должна держаться, - Кристина всегда говорила прямо и жестко.

- Я не понимаю, что мне теперь делать. Я не могу теперь уйти от него.

- Для начала - не психуй, особенно при нем, я чувствую, как ты дрожишь даже через телефон. Пока он думает, что ты у него на крючке, делай вид, что все нормально. Мы обязательно что-нибудь придумаем.

Я прикрываю глаза ладонью и резко выдыхаю:

- Мне нужно пойти работать и учиться. Со временем, я смогу встать на ноги и уйти от него.

- Ну видишь, это уже похоже на план, - ее голос стал мягче, а мне от этой мысли стало чуточку спокойнее, - Хочешь, я помогу тебе с поиском работы?

- Да, это было бы здорово. Я пока вообще не знаю с чего начать.

- Начни с резюме, обязательно распиши там, какая ты классная, и не занижай свои ожидания по зарплате - сразу ставь выше, пусть думают, что ты реально крутая!

- Я думаю, что это не так работает, - от ее слов мне становиться даже чуточку весело.

Закончив разговор, я умываюсь, собираю волосы, переодеваюсь и снова сажусь за сайты с вакансиями.

Вспоминаю, как когда мы только поженились, я очень переживала, что я сижу дома и не работаю, но Антон всегда меня успокаивал, говорил, что сам прекрасно обеспечит нас и что мне не нужна никакая работа. А я верила, потому что он дарил мне чувство стабильности и уверенности. Кто же знал, что все это окажется чушью.

Где-то через час у меня уже готово резюме, и пусть там пустая графа с опытом работы, но зато все свои умения я расписала. Решаю ничего не скрывать, а сделать ставку на то, что я отлично готовлю, и на свое огромное желание учиться.

И только отправляю его по нескольким объявлениям, как телефон вибрирует.

Сообщение от Антона: “Я задержусь.”

Смотрю на экран, долго не отвечаю и пишу: “Хорошо”.

В этот момент я понимаю, что моя жизнь разделилась на до и после. И если он думает, что я останусь в этой клетке навсегда, то он ошибается. Я еще не знаю, как я выберусь, но я уже начала искать дверь.

Телефон снова вибрирует, на этот раз звонок. Я сразу беру трубку и слышу радостный голос Кристины:

- Детка, ты сейчас офигеешь!

- Детка, ты сейчас офигеешь!

- Что случилось? - взволнованно отвечаю я, услышав радостный голос Кристины.

- В общем, я только что ходила в свою любимую кондитерскую, где продаются самые вкусные малиново-фисташковые пирожные без сахара, помнишь?

- Помню.

- Так вот у них на двери висит объявление, что им срочно требуется администратор, представляешь! Считаю, тебе нужно позвонить им прямо сейчас. Я сфоткала его, смотри, отправляю тебе.

Я смотрю на экран, куда почти сразу прилетает фотография объявления, и внутри у меня что-то шевелится. Не надежда - пока нет. Но что-то очень похожее.

- Я не знаю, - неуверенно начинаю лепетать я.

- Знаешь! - отрезает Кристина. - Ты просто боишься. И это нормально. Это отличная возможность, устроишься туда и будешь делать мне скидки на мои любимые десерты, - начинает смеяться она, снимая мое напряжение, - а еще я перед тем как тебе звонить, открыла твою натальную карту и у тебя там глобальные перемены в десятом доме!

Я сжимаю телефон в руке, глядя на объявление, и чувствую, как внутри поднимается привычная паника. Администратор. Звучит красиво, почти по-взрослому. И одновременно пугающе. Потому что это уже не «когда-нибудь потом». Это сейчас.

- Ладно, - говорю я наконец. - Я позвоню.

- Вот и умница.

Я не успеваю даже толком собраться с духом, как Кристина уже прощается и обещает держать за меня кулачки. После звонка в квартире снова становится тихо, и эта тишина давит сильнее, чем раньше.

Я несколько раз перечитываю объявление, будто в нём может измениться что-то важное, если смотреть достаточно долго. Потом делаю медленный вдох, чтобы успокоиться и всё-таки набираю номер.

Гудки идут всего пару секунд.

- Алло, здравствуйте. - Слышу суровый мужской голос.

- Добрый день, я звоню вам по объявлению о вакансии администратора. Вам еще требуется сотрудник?

- О, отлично, администратор нам очень нужен и, если честно, еще вчера. Как вас зовут? - его голос потеплел.

- Анна.

- Очень приятно, Анна. Меня зовут Матвей. У вас есть опыт работы на аналогичной должности?

Его приятный голос и имя цепляют меня, но я сразу же пытаюсь сосредоточиться на разговоре и о том, как сейчас все не испортить.

- Нет, но я очень быстро учусь. - быстро выпаливаю я.

- Что ж, понял. Тогда будем смотреть на вас как на человека, а не на строчку в резюме. Если вам интересно, я бы предложил встретиться сегодня. Можете подъехать на собеседование? У меня не очень много времени на телефонные разговоры.

Я на секунду замираю.

- Сегодня? - переспрашиваю я.

- Да. Если вам удобно, конечно. Мы пока в режиме срочного поиска, поэтому тянуть не хочется.

У меня в голове сразу вспыхивает всё разом: Антон, его сообщение, кредит, тревога, пустая графа опыта в резюме, и вместе с этим странное, почти болезненное облегчение от того, что кто-то вообще пригласил меня на собеседование.

- Да, - выдыхаю я. - Сегодня удобно.

- Отлично. Тогда приезжайте часа через два. Я вам скину адрес сообщением.

Его голос звучит спокойно, и от этого мне вдруг становится чуть легче.

- Хорошо, спасибо, Матвей. - уже более уверенно отвечаю я.

Я отключаюсь и какое-то время просто стою не двигаясь посреди комнаты, покусывая губы, с телефоном в руке.

Потом резко выдыхаю, подходу к зеркалу и осматриваю себя критическим взглядом. У меня миловидная внешность, стройная фигура, длинные ноги, ровные красивые зубы, что, наверное, важно для человека, работающего с клиентами. Но лицо бледное, глаза красные, волосы собраны кое-как. Я и близко не похожа на уверенного кандидата на должность администратора. Но я всё равно чувствую, как внутри начинает разгораться что-то очень маленькое и очень упрямое. Это мой шанс - маленькая надежда, что все может получиться.

И у меня есть чуть больше часа, чтобы привести себя в порядок.

Быстро пишу сообщение Кристине: “Я еду на собеседование!” И сразу же получаю ответ: “Йохоооу, я так и знала! Держу за тебя кулачки, позвони мне как освободишься.”

Я кладу телефон, открываю шкаф и судорожно начинаю в нем рыться. Нужно выбрать что-то нормальное, не слишком мрачное, не слишком домашнее, не слишком жалкое. Что-то, в чём я не буду выглядеть так, будто меня только что вытряхнули из собственной жизни. Сейчас мне очень важно произвести хорошее впечатление, поэтому я выбираю нежно-голубое платье с рукавами и длиной ниже колен, и бежевые босоножки на невысоком каблуке. Распускаю волосы и делаю легкий нюдовый мейк, духи выбираю со свежим летним ароматом.

Все это помогает мне чувствовать себя более уверенно. Вообще-то, это мое первое собеседование в жизни!

Я снимаю кольцо и оставляю его на тумбочке - это мой переход в самостоятельную жизнь без Антона. Впервые за последние несколько дней, мне кажется, что я уже не просто тону, а начинаю плыть.

Свой шанс я не упущу.

У меня возникает странное предчувствие на счет Матвея и этой работы.

Кафе-кондитерская встречает меня запахом кофе, свежей выпечки и чего-то тёплого, почти домашнего.

Я стою у двери на несколько секунд дольше, чем нужно, и оглядываю зал. Люди за столиками пьют кофе, смеются, листают телефоны, и на фоне этой обычной жизни я чувствую себя как будто лишней.

Администраторская стойка находится справа от входа. За ней я сразу замечаю мужчину лет тридцати с небольшим, в светлой рубашке и с таким спокойным лицом, будто он вообще не умеет нервничать. Рядом с ним бариста в фартуке увлеченно что-то ему рассказывает и показывает рукой на зал.

Я подхожу ближе и жду, пока они закончат разговор. Мужчина поворачивает голову в мою сторону и внимательно смотрит.

- Анна? — спрашивает он улыбаясь.

- Да.

- Матвей. Рад, что вы пришли.

У него приятный голос и очень собранный вид. Не строгий, не холодный, просто деловой и какой-то надёжный. От этого мне становится чуть легче, хотя сердце всё равно бешено стучит от волнения.

- Спасибо, что пригласили, — говорю я.

Он выходит из-за стойки и предлагает мне пройтись по залу. Мы проходим мимо витрины, и я на секунду забываю, зачем вообще пришла. Пирожные здесь выглядят почти неправдоподобно красивыми: идеально ровные шапки крема, шоколадный блеск, ягоды, выложенные так аккуратно, будто их ставил художник, а не кондитер.

- Тут у нас зал, — говорит Матвей, показывая рукой. — Здесь принимают заказы, здесь посадка, здесь варим кофе, здесь выдача курьерских заказов, там касса. В общем, ничего космического.

- А что входит в обязанности администратора? - спрашиваю я.

- Контролировать качество обслуживания гостей, координировать работу официантов и других сотрудников, составлять графики смен, распределять задачи, контролировать остатки расходников, проверять отчеты по выручке, ну и, возможно, что-то еще по мелочи.

Всё это звучит сложнее, чем я ожидала.

- Думаю, я справлюсь, - немного теряюсь я. - А почему уволился предыдущий сотрудник?

- Предыдущий администратор уволилась буквально на днях. Вышла замуж за итальянца и уехала с ним в Италию. Поэтому мы сейчас ищем человека срочно, без долгих кругов ада.

- В Италию?

- Да, история красивая, но для нас, не очень удобная. Мне приходится самому торчать в зале, - улыбается он, и я моргаю и невольно начинаю улыбаться в ответ.

Мы делаем круг по залу и возвращаемся к стойке. Разговор идёт удивительно легко. Матвей задаёт вопросы про то, умею ли я общаться с людьми, как реагирую на стресс, была ли у меня вообще хоть какая-то работа с клиентами. Я отвечаю честно, иногда сбиваюсь, но он внимательно слушает.

- Анна, если вы готовы попробовать свои силы, то приходите завтра к 9, тут будет второй администратор София, она введет вас в курс дела, подробнее расскажет про обязанности, условия труда.

- Да, я приду, спасибо вам за доверие, - уже с облегчением говорю я.

Он кивает, потом на секунду смотрит мне за спину, и на его лице появляется что-то похожее на удивление:

- О, отлично, а вот и наш инвестор приехал. Как раз познакомлю вас. Он не часто появляется здесь, но иногда заезжает за вкусным кофе.

Я поворачиваюсь, и в этот момент мне кажется, что зал становится тише, пока я смотрю на заходящего в кафе мужчину.

Он выше Матвея, выглядит значительно моложе, шире в плечах, одет просто - черная рубашка, черные джинсы, часы на запястье. Ничего показного, но в нём есть что-то такое, что сразу цепляет взгляд. Не только потому, что он красивый. И не только потому что верхняя пуговицы его рубашки расстегнута. А потому, что он смотрит так, будто замечает слишком многое.

Наши взгляды встречаются - и я замираю. Потому что я его помню.

Ту дурацкую, нелепую сцену в холле я помню слишком хорошо. Как я чувствовала себя полной идиоткой, завалив незнакомца лягушачьими лапками. Тогда мне хотелось провалиться сквозь землю. А теперь он стоит передо мной, и по его лицу я вижу: он тоже меня узнал.

Это видно по тому, как на долю секунды меняется его взгляд, который он задерживает на мне на мгновение дольше, чем нужно.

- Мы знакомы? - говорит он наконец, и уголок его губ едва заметно дёргается.

У меня внутри все проваливается.

- Вроде бы нет, - автоматически отвечаю я, хотя щёки уже начинают гореть.

Он чуть приподнимает бровь, будто ему нравится моя попытка сделать вид, что ничего не было.

- Правда? - тянет он. - А мне почему то кажется, что мы уже виделись.

Матвей переводит полный недоумения взгляд с него на меня и обратно.

- Илья, это наш новый администратор Анна, завтра София введет ее в курс дела. Анна, это наш инвестор Илья, - быстро говорит он, будто старается вернуть разговор в безопасное русло. Но в этот момент, звонит его телефон и он отходит от нас, чтоб ответить.

А Илья уже подходит ближе.

- Анна, - повторяет он медленно, будто пробует имя на вкус. - Любительница французской кухни.

У меня перехватывает дыхание. Голос у него ниже, чем у Матвея, и от этого почему-то становится ещё сложнее дышать. Он смотрит на меня спокойно, без улыбки, но и без холодности.

- Не любительница, - выдыхаю я, уже чувствуя, как горят щеки. - И кстати, это был несчастный случай.

- Несчастный случай? - Илья склоняет голову и на его лице появляется мимолетный проблеск улыбки. - Когда лягушачья лапка прилетает незнакомому мужчине в карман, это, безусловно, событие.

Я не удерживаюсь и все-таки смотрю ему в глаза.

Он выше меня, и из-за этого мне приходится задирать голову, отчего мне становится еще неуютнее. Он не улыбается, но в глазах у него что-то явно теплое и насмешливое одновременно.

- Вы тогда были очень впечатляющей, - добавляет он тише.

Я сглатываю.

- Я обычно не кидаюсь едой в людей.

Как только я это произношу, за моей спиной раздается голос Матвея:

- Это было бы очень странно, для администратора кафе.

И вот тут Илья начинает широко улыбаться.

А я готова провалиться сквозь землю. Снова.

До дома я добираюсь в каком-то странном состоянии - то ли тревожном, то ли воодушевленном.

С одной стороны, я радуюсь, что меня взяли на работу. Для меня это реальный шанс начать зарабатывать свои деньги. Мне нужно стать независимой, чтобы можно было как-то разрешить ситуацию с Антоном.

С другой стороны, внутри все еще силен страх о том, что я не справлюсь со своими рабочими обязанностями. Кроме того, у меня из головы не выходит Илья – его взгляд, его голос и то, как он смотрел на меня. Что это вообще было? Всю дорогу до дома я вижу перед собой его глаза, и это не дает мне покоя.

Антон не должен узнать о том, что я сегодня сделала.

Я открываю дверь квартиры и сразу понимаю, что он уже дома. В прихожей стоит его обувь, в комнате горит свет, и по квартире разносится тихий, почти уютный запах ужина. На секунду я даже теряюсь, потому что за пару дней я уже отвыкла от мысли о том, что он может выглядеть как нормальный муж, который просто вернулся с работы.

Но потом вспоминаю кредит, и все внутри снова каменеет.

- Ты пришла, - не спрашивает он, а констатирует.

Я молча снимаю обувь и прохожу внутрь, стараясь выглядеть так, будто весь день провела обычно и ничего особенного не произошло.

Антон стоит у столешницы с бокалом в руке и рубашке нараспашку, а рядом в электрогриле жарятся стейки. Как будто вечер действительно обычный и вчерашнего разговора не было. Как будто на мне не висит тридцать миллионов и его холодное «не делай глупостей».

- Как день? - равнодушно спрашивает он, и я на секунду замираю.

Вот она. Его способность делать вид, что все нормально тогда, когда я еще не успела прийти в себя.

- Нормально, - отвечаю я осторожно.

Он кивает и смотрит на меня так, будто пытается понять, не вру ли я.

- Я пришел, а ужина нет. Мне казалось, что мы поняли друг друга.

Я снимаю с плеча сумку и сжимаю ремешок сильнее, чем нужно.

- Я только пришла.

- Аня, - говорит он с легким упреком, - я же сказал, что хотел бы видеть дома больше заботы.

Я поднимаю на него глаза. Он произносит это ровно, без крика. И от этого мне хочется закричать самой, а еще лучше зашвырнуть в него чем-то тяжелым. Удивительно, как всего за несколько дней изменилось мое отношение к этому человеку. Я думала, что в жизни такого не может быть.

- Я не забыла, - говорю я сквозь зубы. - Просто задержалась.

- Где?

Я делаю паузу. Говорить правду нельзя. Врать - тоже опасно. Поэтому я выбираю что-то среднее.

- Гуляла немного.

Антон прищуривается.

- Одна?

- Да.

Он смотрит на меня еще пару секунд, будто пытается поймать меня на чём-то. Но я стою спокойно. По крайней мере, стараюсь стоять спокойно.

- И зачем?

- Нужно было проветриться.

Антон молчит, но его взгляд становится чуть тяжелее.

- Ладно, - говорит он наконец. - Но ужин никто не отменял.

Я киваю и прохожу на кухню, вижу, что стейки в гриле уже готовы, и решаю сделать салат. Сердце стучит слишком быстро, но снаружи я стараюсь выглядеть обычной: не слишком напряженной, не слишком виноватой, не слишком чужой.

Когда я накрываю на стол, мой телефон вибрирует. Я моментально вздрагиваю, а Антон замечает это.

- Кто пишет? – спокойно спрашивает он, словно мы говорим о погоде.

- Кристина, - быстро отвечаю я.

Он не задает больше вопросов, но взгляд у него становится чуть тяжелее.

Я выхожу в коридор и достаю телефон, хотя на самом деле мне хочется просто уйти в ванную и закрыться там.

Сообщение от Кристины: «Прием, подруга! Как собеседование?»

Я читаю его и на секунду закрываю глаза. Рассказать ей сейчас или потом? Если Антон увидит, как я радуюсь, это может вызвать вопросы. Поэтому я печатаю коротко: «Все хорошо, потом расскажу». И сразу же получаю ответ: «Ладно. Только не пропадай».

Я убираю телефон и возвращаюсь на кухню.

Антон уже стоит у окна и делает вид, что скролит ленту соцсетей, но я слишком хорошо понимаю: он все замечает. И он не любит, когда что-то происходит без его ведома.

А я все яснее чувствую: мне нужно научиться жить так, чтобы он как можно дольше ничего не заметил.

Я возвращаюсь к столу, стараясь выглядеть спокойно, но внутри меня все еще стучит напряжение после сегодняшних событий.

Антон медленно понимает на меня глаза и говорит:

- Ты ведь не просто гуляла, да?

Вчера Антон пытался подловить меня на лжи, но у него ничего не получилось. Я упорно настаивала на своем, и в итоге он сдался и перестал задавать вопросы. Утром он уехал на свою работу, а я стала собираться на свою.

Сегодня кафе встречает меня тем же запахом кофе и выпечки, только теперь я не стою на пороге, как чужая. Я распахиваю дверь, широко улыбаясь и захожу уверенно.

Я оглядываюсь по сторонам и вижу Матвея, который замечает меня сразу.

- Аня, доброе утро, - говорит он и улыбается так, будто я уже сто лет здесь работаю.

- Доброе, - отвечаю я.

- София сейчас подойдёт.

Он отходит, а я на секунду просто стою у входа и пытаюсь понять, как вообще люди умудряются быть спокойными в первый рабочий день.

София появляется через минуту - высокая, собранная, в темно-синем брючном костюме, с короткой стрижкой и быстрым взглядом человека, который не любит тратить время зря. Она тепло здоровается, показывает мне, где оставить сумку, и сразу начинает вводить в работу: касса, брони, список смен, телефоны, внутренние чаты, правила по залу.

Сначала я держусь только на адреналине. Но уже через час понимаю, что всё не так страшно, как казалось вчера. Да, информации много, да, я путаюсь, да, пару раз переспрашиваю одно и то же. Но София не раздражается. Она коротко объясняет ещё раз и, кажется, правда старается помочь.

Я уже немного выдыхаю, когда чувствую, что кто-то останавливается рядом.

Поднимаю глаза и натыкаюсь взглядом на Илью.

В темной рубашке, со стаканчиком кофе в руке, он смотрит на меня с тем самым спокойным, почти изучающим выражением, от которого мне становится не по себе.

- Ну что, первый день? - спрашивает он.

Его голос звучит ровно, но взгляд слишком внимательный.

Я моментально чувствую, как в груди всё собирается в тугой узел.

- Да, - отвечаю я.

- Не сбежали ещё?

Уголок его губ едва заметно дёргается.

Я смотрю на него и понимаю, что он прекрасно помнит, как я смутилась вчера. И, возможно, именно поэтому сегодня ему хочется ещё немного поддеть меня.

- Пока нет, - говорю я. - Мне все нравится.

- Хорошо, - отвечает он. - Это уже неплохой старт.

Он стоит слишком близко. Не настолько, чтобы это выглядело неприлично, но достаточно, чтобы я ощущала его присутствие почти физически.

София будто специально делает вид, что вообще не замечает этой сцены, и продолжает что-то объяснять про систему бронирования.

- Если что-то будет непонятно, спрашивай, - говорит она мне. - Но поначалу просто не пытайся запомнить всё сразу. Тут в первый день обычно у всех каша в голове.

- У меня уже, кажется, есть небольшая каша, - признаюсь я.

- Значит, всё идёт по плану, - спокойно отвечает она.

Илья тихо усмехается.

Я бросаю на него быстрый взгляд и тут же отвожу глаза. Потому что он смотрит так, будто ему не только смешно. Будто он ещё и замечает каждую мою реакцию. Каждую паузу. Каждый лишний вдох.

И это почему-то нервирует меня сильнее, чем должно.

Через какое-то время мне нужно дойти до кухни, отнести списки заказов, и я почти сталкиваюсь с ним в узком проходе. Останавливаюсь слишком резко, он тоже. На секунду мы оказываемся слишком близко, и я чувствую его парфюм - хвойный, свежий, чуть терпкий.

- Осторожнее, Анна, - произносит он негромко.

Я поднимаю на него взгляд и не успеваю сделать шаг назад.

Он смотрит на меня сверху вниз, спокойно, чуть насмешливо, и в этой короткой паузе что-то внутри меня снова дает сбой.

- Вы сегодня намного тише, чем вчера, - добавляет он.

- А вы, наоборот, слишком разговорчивы для инвестора.

Он усмехается.

- А вы, оказывается, умеете отвечать.

Я выдавливаю жалкое подобие улыбки, но от волнения получается не очень.

Он отступает на шаг, пропуская меня, но делает это так, будто задерживает не только проход, но и меня саму - взглядом, голосом, этой странной улыбкой.

И когда я наконец дохожу до кухни, у меня дрожат пальцы.

День тянется медленно, но не мучительно. Скорее напряженно. Я учусь, записываю, уточняю, делаю ошибки, снова исправляю. Матвей и София относятся ко мне нормально, и от этого становится чуть спокойнее. Илья уехал, забрав свой утренний кофе. И я почему-то чувствую облегчение от того, что больше не ощущаю на себе его взгляд.

Когда приходит обеденный поток, зал оживает, и мне приходится быстро реагировать, принимать звонки, отмечать бронь, провожать гостей к столикам. Я уже почти перестаю думать о том, как выгляжу, когда делаю очередную запись в списке, и это маленькое ощущение собранности вдруг кажется невероятно важным.

Уже ближе к вечеру одна из официанток просит помочь с конфликтным гостем, и я, не успев испугаться, иду вместе с ней. Разговор заканчивается без скандала, и я возвращаюсь за стойку с таким чувством, будто только что перепрыгнула через собственный страх.

- Неплохо, - слышу я рядом голос Ильи.

Поднимаю глаза и вздрагиваю от неожиданности. Откуда он тут взялся?

Он стоит у стойки с чашкой кофе в руке, взгляд спокойный, но цепкий.

- Вы не растерялись.

- Повезло, - отвечаю я.

- Нет, - говорит он спокойно. - Это не повезло.

Я не успеваю спросить, что он имеет в виду, потому что рядом появляется Матвей и что-то говорит про поставку, а потом София зовёт меня показать, где лежат дополнительные блокноты для приема заказов официантами.

Но его слова всё равно оседают внутри.

Это не повезло.

Я потом ещё несколько раз ловлю на себе его взгляд. Не откровенный. Не наглый. Просто слишком внимательный. Как будто он всё время замечает не то, что я говорю, а то, что я пытаюсь не показать.

И это сбивает меня сильнее всего.

Когда рабочий день подходит к концу, я чувствую усталость так, будто отработала не первый день, а целую неделю. Но вместе с этим есть и другое чувство — осторожное, почти хрупкое удовлетворение. Я не убежала. Не сломалась. Не села в угол и не разревелась.

Я справилась.

На выходе из кафе Матвей говорит мне, что завтра я снова выхожу по тому же времени, и прощается.

Подходит София, обещает прислать расписание, а потом вдруг смотрит на меня внимательно и спрашивает:

- Ты умеешь хранить секреты?

- Ты умеешь хранить секреты? - Спрашивает меня София, и я от неожиданности теряюсь.

- Смотря какие, - осторожно отвечаю я.

- Ну, рабочие, конечно. Ты чего так напряглась? Расслабься, Аня, - улыбаясь спокойно продолжает она немного понизив голос. - Скажу честно, мне нужно понимать, можно ли тебе доверять. У нас тут не самый простой коллектив.

Я молчу, потому что не могу понять к чему она клонит.

- Иногда кто-то может опоздать, иногда закрыть смену за кого-то, иногда мы можем закрыть глаза на какую-нибудь мелочь, если день совсем тяжелый, - рассказывает она. - Но мне не нужен человек, который потом побежит все это обсуждать дальше и докладывать обо всем начальству. Понимаешь?

Я киваю, хотя внутри у меня все еще напряжено.

- Понимаю, - произношу медленно, почти по слогам.

София смотрит на меня ещё секунду, а потом вздыхает, будто решилась сказать что-то не очень удобное:

- Просто у нас уже были случаи, когда новенькие приходили и пытались тут настроить свои порядки. А тем более, если честно, мне показалось, что ты устроилась сюда по блату.

Тут мои брови взлетают от удивления:

- Почему?

София пожимает плечами, делает паузу и отвечает:

- Нам с тобой еще вместе работать, поэтому давай начистоту. Илья Александрович обычно не заезжает так часто. Он может появиться раз в неделю, раз в две. А тут уже третий раз за два дня, и именно тогда, когда ты пришла устраиваться на работу. И, честно говоря, со стороны это выглядит странно.

Она делает паузу и внимательно смотрит на меня. А я стою растерянная, и не знаю как реагировать. И ее логика, правда, не кажется совсем уж безумной. Со стороны это, наверное, действительно могло выглядеть именно так. Внутри меня начинает закипать то ли смущение, то ли возмущение.

- Нет, я не по блату, и с Ильей Александровичем познакомилась только вчера, - хмурясь отвечаю я.

- Хорошо. Я просто хотела прояснить, - как ни в чем не бывало говорит София. Затем делает паузу, а потом добавляет уже мягче:

- Аня, не обижайся, мне нужен человек, который умеет держать язык за зубами. Иногда приходится прикрывать друг друга. Иногда закрывать глаза на мелочи. Это нормально, если рядом свой человек.

Я смотрю на нее и медленно понимаю: это был не просто разговор о доверии. Это была проверка.

- Я не болтливая, - говорю я тихо.

- Посмотрим, - отвечает София. - Пока ты мне нравишься и этого достаточно. До завтра, Аня.

Мы прощаемся и я медленно выдыхаю, когда она уходит, пытаясь собраться с мыслями. Начинаю двигаться в сторону дома на автомате. Слова про Илью продолжают звучать у меня в голове: третий раз за два дня. Интересно. Он ведь явно проявил интерес ко мне. Или мне показалось?

Я достаю телефон и набираю Кристину. Она отвечает после первого же гудка:

- Ну? - слышу я ее бодрый голос. - Ты еще жива, красотка?

- Пока да, - говорю я и невольно усмехаюсь.

- А что случилось?

Я перехожу дорогу и на секунду останавливаюсь у витрины, глядя на своё отражение.

- Второй админ кафе София подумала, что я устроилась сюда по блату, представляешь!

На той стороне на секунду становится тихо.

- В смысле? - наконец спрашивает Кристина и начинает хихикать. - То, что я через день заказываю у них пирожные - это не блат.

- Да при чем тут ты и твои пирожные! - Уже и я начинаю смеяться, но все же рассказываю дальше. - Тут дело в другом. Помнишь, я рассказывала тебе, как окатила симпатичного мужчину лягушачьими лапками, после того как застукала Антона? Так вот, - слышу на том конце “угу” и продолжаю. - Он оказался инвестором этого кафе, и он меня узнал и как-то странно смотрит на меня все время. Настолько это странно, что София подумала, что я его протеже.

- М-м-м, - тянет Кристина. - Симпатичный, говоришь. И как он ведет себя, кроме того, что смотрит на тебя?

Я вздыхаю и продолжаю идти.

- Как обычно. Смотрит на меня так, будто я у него на допросе.

- А ты?

- А я делаю вид, что мне все равно.

Кристина коротко смеется и добавляет:

- Плохая из тебя актриса.

- Очень смешно, - возмущаюсь я, но тут же начинаю улыбаться, - да ты права, плохая. Он мне вроде и нравится, а вроде я его побаиваюсь.

- Да брось, может ты ему просто понравилась. Узнай как-нибудь его дату рождения, посмотрим, что там за фрукт.

- Опять ты за свое! - Кристина всегда умеет снять градус напряжения и рассмешить меня.

Про намеки Софии на секреты в коллективе я решаю ей не рассказывать. Мы еще немного болтаем на отвлеченные темы, пока я не останавливаюсь у входа в магазин. Мы прощаемся, я убираю телефон в карман и захожу за продуктами.

Я беру контейнер с готовой едой, потом еще салат и что-то на гарнир, стараясь выбирать так, чтобы выглядело как нормальный домашний ужин. Пакет быстро наполняется, и мне даже становится немного легче от того, что мне не придется ничего готовить самой.

Это почти смешно - я покупаю еду, чтобы сделать вид, будто готовила.

Когда я выхожу на улицу, уже заметно темнее, и воздух кажется холоднее, чем был несколько минут назад. Я перехватываю пакет поудобнее и иду к дому, стараясь не думать о том, как Антон будет смотреть на меня, когда узнает, что ужин якобы мой.

Он, конечно, не должен ничего заподозрить. От этой мысли у меня внутри всё равно неприятно сжимается.

Сегодняшний день вышел слишком длинным и слишком сложным, как и вся моя жизнь в последнее время. Этот загадочный Илья со своими гляделками, София со своими странными секретами, я со своим липовым ужином и Антон со своими манипуляциями.

Телефон вибрирует, и я вижу сообщение от Антона: “Ты где?”

Блин. Неужели мой план с ужином провалился?

Я останавливаюсь прямо посреди тротуара и смотрю на экран, в голове бешено крутятся шестеренки, а сердце неприятно сжимается.

Решаю не гадать, что да как, и сразу позвонить ему. Может фортуна еще на моей стороне.

- Аня? - Удивленно отвечает он, как будто ему позвонила не жена, а президент.

- Да, мне неудобно писать, поэтому решила позвонить. Ты где? - Я перехватываю инициативу.

- Еду домой. А ты? - его голос звучит ровно, и от этого мне почему-то становится неуютно.

Я на секунду замираю, а потом быстро провожу взглядом по дороге, будто могу заранее увидеть его машину. При этом я испытываю облегчение от мысли, что он еще не дома.

- В магазине была, - отвечаю я как можно спокойнее. - Апельсины купила. Сейчас уже иду домой.

- Зачем тебе апельсины? Ты же их никогда не любила.

Я моргаю. И правда, неужели нельзя было ляпнуть что-то попроще?

- Просто захотелось. Все меняется, Антон.

На том конце повисает короткая пауза.

- Ладно. Я скоро буду.

Я убираю телефон в карман и ускоряю шаг. Значит, времени почти нет и мне нужно поторопиться.

Открыв дверь своей квартиры, я сбрасываю обувь в прихожей, почти бегу на кухню и вытаскиваю из пакета контейнеры с готовой едой. Все делаю быстро, торопливо, но так, чтобы выглядело естественно.

Я разогреваю еду, раскладываю ее по тарелкам, ставлю на стол салфетки, достаю бокалы, наливаю воду. Я даже специально пачкаю сковороду для убедительности.

Потом оглядываю кухню и на секунду даже сама себе почти верю: выглядит так, будто я действительно провела вечер у плиты.

Когда входная дверь открывается, у меня внутри всё на миг сжимается.

Антон заходит в квартиру, снимает пиджак и бросает взгляд в сторону кухни.

- Пахнет неплохо, - говорит он.

Я заставляю себя улыбнуться.

- Я старалась.

Он проходит внутрь, и я замечаю, как его глаза скользят по столу, по тарелкам, по мне. Потом он кивает и садится.

- Значит, апельсины?

- Апельсины, - подтверждаю я и ставлю перед ним тарелку, не отводя от него взгляд.

Он чуть усмехается, но ничего больше не говорит. Только берет вилку и начинает есть.

Я сажусь напротив и стараюсь выглядеть спокойно. Даже почти расслабленно. Как будто мы обычная пара за обычным ужином.

Только внутри меня все еще потряхивает. Да, если честно, я сама от себя в шоке, просто героиня шпионского кино. Эта мысль меня немного веселит, и я чуть-чуть расслабляюсь.

Ужин проходит в тишине. Напряжение словно витает в воздухе, и ощущение такое, что каждый из нас не знает, как правильно себя вести в этой ситуации. Делать вид, что все как раньше, не очень то получается.

- Слушай, - говорю я, наливая себе воды, - нам бы всё-таки разобраться с тем кредитом.

Антон медленно поднимает глаза.

- Мы уже все обсудили.

- Нет, не все.

Его взгляд становится внимательнее.

- Аня, я думал, ты наконец успокоилась.

Я сжимаю стакан в пальцах.

- С чего бы? Я хочу увидеть документы.

Он чуть прищуривается.

- Какие документы?

- По кредиту, - отвечаю я. - Я хочу видеть, сколько именно там осталось, какие выплаты, на каких условиях. Хочу подтверждения твоих слов.

В комнате на секунду становится очень тихо.

Антон смотрит на меня так, будто я сказала что-то лишнее.

- Ты мне не веришь?

- А должна? - спрашиваю я тихо.

Он усмехается, но в этой усмешке нет ничего теплого.

- Аня, ты сейчас пытаешься сделать вид, что разбираешься в финансовых вопросах, в которых ничего не понимаешь.

- Я понимаю достаточно, чтобы не верить изменнику на слово.

Антон встаёт из-за стола.

- Я не собираюсь перед тобой отчитываться, как школьник и не разрешаю тебе меня унижать, - почти прорычал он.

- Тогда покажи документы.

- Нет.

Его ответ звучит слишком быстро. Я вскидываю подбородок.

- Почему?

- Потому что это не твоя компетенция.

- Это мой дом. И мой долг тоже, - говорю я, и голос у меня предательски дрожит. - Я имею право знать, во что именно ты меня втянул.

Антон делает шаг ближе и упирается руками в стол.

- Ты сейчас разговариваешь со мной так, будто я тебе враг.

- А ты мне кто? - спрашиваю я тихо.

Он замирает на секунду, а потом лицо у него становится каменным, словно маска.

- Осторожнее, Аня.

Я не отступаю.

- Я серьёзно. Я хочу видеть документы.

Он смотрит на меня так, будто ждёт, что я сейчас сдамся. Но я впервые за долгое время не хочу уступать. И на секунду мне становится не по себе от того, как смотрят его глаза. Не как на жену. Не как на человека, которого нужно успокоить, а как на проблему.

- Запомни, дорогая, - медленно, холодящим душу голосом, говорит он, - ты никуда от меня не денешься. Ты - моя.

Затем он наклоняется ближе и добавляет:

- И не пора ли тебе еще подумать о супружеском долге? Ведь ты так хотела детишек.

Мои брови взлетают вверх, глаза перестают моргать, а подбородок начинает чуть подрагивать.

Я от злости, сжимаю стакан в руке так сильно, что еще мгновение, и он разлетится на осколки.

- Да пошел ты, Антон! - выплевываю я ему в лицо. - Принеси документы и поговорим.

Я вскакиваю из-за стола и бегу в ванную.

Продышавшись перед зеркалом пару минут, я прокручиваю в голове всевозможные варианты развития событий. И ни один пока не складывается в мою пользу. Еще только детишек от предателя мне не хватало.

Мне нужно чем-то занять руки, иначе я начну думать слишком много и я почти машинально сортирую вещи, чтобы постирать. Его рубашка падает мне в руки последней, и я замираю.

На воротнике - следы помады.

Я смотрю на ткань, потом снова на нее, будто надеюсь, что это просто случайное пятно. Но цвет слишком яркий, чтобы ошибиться.

Красная помада.

У меня внутри всё проваливается.

Воздух будто становится холоднее, а в голове - тише, чем должно быть. Слишком тихо. Так, как бывает перед тем, как что-то ломается окончательно.

Он не изменился. Он просто продолжал делать то, что делал раньше.

И тут у меня в голове появляется план.

План, который Антону точно не понравится.

Утро начинается с того, что я не хочу вставать.

Я лежу с закрытыми глазами в нашей гостевой комнате и прислушиваюсь к шорохам за дверью, пытаясь понять встал ли уже Антон. От мысли столкнуться с ним сейчас, все внутри стягивается в узел.

Вчерашний вечер стоит перед глазами слишком ясно: его тон, его взгляд, эта мерзкая уверенность в том, что он все еще имеет на меня право. И помада на рубашке тоже стоит перед глазами, как нарочно.

Я открываю глаза и смотрю в потолок. Надо идти на работу. Но встаю я только услышав звук закрывающейся двери. Быстро собираюсь, делаю легкий мейк, и не позавтракав, выбегаю из дома, чтобы не опоздать на работу.

София говорила, что есть возможность выбрать удобное время работы для себя, утреннее или вечернее. Мне удобнее утреннее, потому что кафе открывается только в десять, а Антон уезжает на работу в восемь. Значит он не сможет догадаться, что я тоже теперь хожу на работу.

На улице воздух прохладный, я медленно втягиваю его, выдыхаю и мне становится легче.

Мне нужно найти юриста, показать ему документы и узнать в какой же я на самом деле нахожусь ситуации.

С этой мыслью я быстро дохожу до кафе где меня встречает привычный запах кофе и выпечки. Только сегодня он не успокаивает, а скорее напоминает, что я опять должна собраться и сделать вид, будто всё нормально.

Матвей замечает меня сразу.

- Аня, доброе утро, - говорит он с привычной лёгкой улыбкой. - Ты уже составила себе рабочий график?

- Доброе. Как раз сегодня хотела этим заняться.

- Отлично, тогда еще зайди в бухгалтерию, там нужно заполнить документы на оформление.

- Обязательно. Спасибо, Матвей.

София появляется минутой позже. У неё, как всегда, собранный вид и быстрый взгляд человека, который успевает замечать слишком многое.

- Привет, Аня! Сегодня будет плотный день. У нас несколько броней, плюс поставка во второй половине дня. Если что, сразу зови.

Я киваю и беру блокнот.

- Сегодня другая смена официантов, пойдем я тебя познакомлю с ними и с Оксаной. Она у нас старший официант и вам придется плотно работать вместе, - продолжает София.

Мы подходим к бару где столпилось несколько официантов, София меня всем представляет.

- Ребята, познакомьтесь это Анна, она наш новый администратор. Аня, это Маша, Дима и Оксана.

Маша и Дима кивают и сразу же быстро удаляются в зал. А Оксана остается и скромно улыбается:

- Очень приятно познакомиться, Анна. Надеюсь, сработаемся. Можно на ты?

- Да, конечно, - с улыбкой отвечаю я.

Оксана кажется мне милой девушкой. Высокая, фигуристая, яркая брюнетка, уверенная в себе. Она рассказывает мне кто из ребят за что отвечает. Оказывается у каждого из них есть дополнительные задачи, кроме обслуживания гостей. После мы включаемся в рабочие процессы.

Первые пару часов все идет более-менее нормально. Я принимаю звонки, отмечаю заказы, уточняю бронь, пару раз путаюсь в расписании, но быстро исправляюсь. Однако с каждым часом ощущение, что я держусь только на остатках вчерашней силы, становится всё сильнее.

Илья появляется ближе к обеду.

Я замечаю его почти сразу - не потому что хочу, а потому что его присутствие всегда чувствуется раньше, чем видно.

Он входит без спешки, в темной рубашке, с тем самым спокойным выражением лица, от которого мне сразу становится не по себе. В руках у него стаканчик кофе.

Конечно. Опять кофе.

Илья подходит к стойке и задерживает на мне взгляд чуть дольше, чем нужно.

- Доброе утро, Аня.

- Уже почти день, - сухо отвечаю я.

Уголок его губ дергается.

- Значит, вы ещё не растеряли чувство времени.

- Пока нет.

Он смотрит на меня так, будто не замечает моего тона или, наоборот, замечает и получает от этого удовольствие.

В этот момент к нам подлетает Оксана и завороженно глядя на Илью с улыбкой произносит:

- Привет, Илья.

- Он переводит взгляд с меня на нее и совершенно безэмоционально говорит:

- Добрый день, Оксана.

Она начинает улыбаться еще шире.

- О, я вижу ты уже с кофе, жаль, хотела сварить специально для тебя со специями. Тебе обязательно нужно попробовать, я научилась готовить по марокканскому рецепту.

- Спасибо, значит попробую, - кивает он и не уходит сразу. Вместо этого задерживается рядом еще пару секунд. Пауза становиться неловкой. Как сцена из кино, где один из нас явно лишний. Я решаю ретироваться.

- Пойду узнаю на кухне готовы ли заказы на вынос. - говорю я и спешно ухожу.

Надо же, Оксане явно нравится Илья Александрович и она даже не скрывает. А вот он остается для меня загадкой. И почему я почувствовала раздражение, глядя как она на него смотрит?

Стараясь об этом больше не думать, я снова активно пытаюсь включиться в работу.

Илья садится с ноутбуком за столик у окошка и остается в кафе.

Ближе к вечеру происходит то, чего я не жду.

Официантка Маша просит меня помочь с гостем, который начал спорить по поводу заказа. Ничего страшного, обычная ситуация, но я иду к столу неуверенно, потому что внутри уже нет той собранности, что была утром. Голова гудит и голос мой чуть дрожит.

Разговор получается коротким, но неприятным. Мужчина недоволен, раздражен, говорит громче, чем нужно. Голова гудит и голос мой чуть дрожит, несмотря на то, что я стараюсь говорить спокойно и вежливо. Но в какой-то момент гость резко обрывает меня, и я на секунду теряюсь.

А потом слышу рядом спокойный голос Ильи.

- Всё в порядке. Сейчас всё решим.

Я поворачиваюсь и вижу, что он стоит чуть в стороне, наблюдая за происходящим с тем самым холодноватым спокойствием, от которого мне одновременно неуютно и почему-то стыдно.

Он не вмешивается резко. Не давит. Просто оказывается рядом в нужный момент, и этого хватает, чтобы конфликт начал сходить на нет.

Когда гость наконец уходит, я чувствую себя так, будто меня выжали досуха.

- Неплохо, - говорит Илья.

Я резко поднимаю на него глаза.

- Вы это сейчас серьёзно?

Он спокойно смотрит на меня.

- Вы не растерялись до конца, хорошо отвечали. Это уже что-то.

- Спасибо за поддержку, - сухо отвечаю я.

- Не за что, Аня, может уже перейдем на ты? У меня ощущение, как будто мы с тобой уже давно знакомы. - Отвечает он улыбаясь.

- Хорошо, - я улыбаюсь в ответ.

И в первые его глаза кажутся мне не холодными, а теплыми, словно утренний свет, пробивающийся сквозь серые тучи.

Он смотрит на меня внимательно и спокойно, будто согревая изнутри, не торопя и не требуя ничего взамен.

Я словно зависла на минуту, глядя в его глаза, пока не услышала голос Оксаны за спиной:

- Аня, надо поговорить. Сейчас.

- Аня, надо поговорить. Сейчас.

Голос Оксаны звучит тихо, почти мурчаще, но я сразу понимаю: это не просьба.

Я моргаю, всё ещё чувствуя на себе взгляд Ильи. Он стоит рядом, спокойный, излучающий уверенность, и от этого мне почему-то становится неловко. Оксана смотрит на него с милой улыбкой, хотя обращалась ко мне.

- Хорошо, - отвечаю я.

Она разворачивается и идет в сторону служебного коридора. Я бросаю на Илью быстрый взгляд, но он ничего не говорит, только приподнимает бровь, будто тоже не понимает, что происходит.

Я молча иду за Оксаной.

Она останавливается у двери в подсобку, где в это время никого нет. Складывает руки на груди, несколько секунд смотрит на меня молча. Уверенная, собранная, красивая - сейчас она совсем не похожа на ту девушку, которая совсем недавно улыбалась Илье и предлагала сварить ему кофе по марокканскому рецепту.

- Аня, ты новичок в нашей команде и еще не совсем понимаешь, как тут все устроено. Тебе у нас нравится?

Я не сразу понимаю, к чему этот вопрос.

- Да, пока меня все устраивает.

Оксана кивает, но в её лице ничего не меняется.

- Хорошо. Тогда я скажу прямо, чтобы потом не было недопонимания.

У меня внутри всё напрягается.

- Слушаю. Но и ты, Оксана, не забывай, что я теперь твой руководитель.

Она делает короткий вдох.

— Илья Александрович иногда приезжает сюда. Кроме того, что он брат Матвея Александровича и инвестор этого кафе, у него нет никаких здесь задач и дел. Он не часть нашей смены. Не наш коллега. И точно не человек, вокруг которого стоит строить свою работу.

Я смотрю на неё, начиная понимать.

- Я и не строю.

- Правда? - спрашивает Оксана слишком спокойно.

От её тона внутри поднимается раздражение.

- Да. Я здесь всего несколько дней. И пришла работать, а не… — Я осекаюсь, потому что не хочу произносить вслух то, на что она намекает. - В общем, я не понимаю, почему ты говоришь это мне.

Оксана на секунду отводит взгляд, потом снова смотрит прямо.

- Потому что я вижу, как он на тебя смотрит.

У меня неприятно холодеет в груди.

- Мне кажется, ты преувеличиваешь.

- Возможно, - отвечает она. - Но я давно его знаю. Илья не из тех, кто задерживается рядом с людьми просто так. Особенно с новыми сотрудниками.

Я молчу.

Слова, сказанные Софией, вдруг вспоминаются слишком отчётливо: “третий раз за два дня”.

- Оксана, я не понимаю, тебе какое дело? Может ты лучше будешь следить за обслуживанием гостей? - начинаю закипать я, и сама удивляюсь тому, как реагирую. Почему все вокруг намекают мне про мою несуществующую связь с Ильей?

Оксана замирает.

Я понимаю, что сказала лишнее, но отступать уже не хочется. Не после того, как меня только что попытались поставить на место за то, чего я даже не делала.

- Он тебе нравится, - произношу я уже спокойнее. - Это видно.

Она смотрит на меня долго, будто решает, какую тактику общения выбрать.

- Да, - говорит наконец. - Нравится. Илья сложный человек, Аня. Он не тот, с кем стоит связываться, если ты не понимаешь, во что ввязываешься.

Я едва не смеюсь.

Если бы она только знала, с кем я уже связалась.

- Спасибо за предупреждение, - отвечаю я. - Но я справлюсь. И я замужем.

Оксана чуть наклоняет голову и медленно говорит:

- Хм… Это еще ничего не значит.

После этих слов она проходит мимо меня, давая понять, что разговор закончен.

А я остаюсь в коридоре ещё на несколько секунд, пытаясь справиться с раздражением. Мне хочется сказать себе, что слова Оксаны не имеют значения. Что Илья - просто инвестор. Что мне вообще не должно быть дела до того, кому и кто нравится.

Но почему-то от одной мысли о том, что Оксана давно смотрит на него так, как смотрела сегодня, внутри становится неприятно.

И это раздражает меня ещё сильнее.

До конца своей смены я стараюсь не пересекаться с Ильёй без необходимости. Но получается плохо.

Он то сидит за столиком у окна с ноутбуком, то разговаривает с Матвеем, то проходит мимо стойки, и каждый раз я чувствую его присутствие раньше, чем поднимаю глаза. Будто сама себе запретила замечать - и от этого замечаю еще больше.

Оксана работает в зале так, словно нашего разговора не было. Улыбается гостям, отдает распоряжения Маше и Диме, пару раз подходит ко мне с вопросами по броням. Спокойная, профессиональная, почти дружелюбная.

Только когда Илья оказывается рядом, её голос меняется. Становится мягче, теплее. И от этого я ещё сильнее стараюсь смотреть куда угодно, только не на них. И почему-то меня это очень нервирует.

Ближе к концу смены я заглядываю в бухгалтерию и подписываю все необходимые бумаги на оформление. А также согласовываю себе режим работы на следующий месяц в утренние смены с десяти утра до семнадцати часов. Мы будем сменяться с Софией, и уже она будет закрывать кафе. Ее такой график тоже устраивает, потому что утром она учится в университете.

Когда я наконец выхожу из кафе, уже начинает темнеть.

После целого дня на ногах хочется только добраться до дома, снять обувь и ни с кем не разговаривать. Я поправляю сумку на плече, спускаюсь по ступенькам - и замираю.

У тротуара стоит большая тёмная машина.

За рулем сидит Илья.

Он замечает меня почти сразу, выходит из машины и закрывает дверь. На нем все та же темная рубашка, только рукава закатаны до локтей. В вечернем свете он выглядит иначе: не такой чужой, а как мужчина, который почему-то ждал именно меня.

От этой мысли становится слишком жарко.

- Ты еще здесь? - спрашиваю я, пытаясь, чтобы голос звучал спокойно.

- Ждал Матвея. Он задержался, - отвечает Илья. Затем смотрит на меня внимательнее. - Но, кажется, ты уже закончила?

- Да.

- Домой?

Я киваю.

Он бросает взгляд на улицу, где уже начинает моросить мелкий дождь.

- Давай подвезу.

Первым порывом хочется отказаться.

Перед глазами тут же появляется Оксана со своим “держись от него подальше”. Потом вспоминается Антон, который точно не обрадуется, если увидит меня в чужой машине. И ещё - собственная усталость, от которой хочется просто сесть и исчезнуть хотя бы на десять минут.

- Не стоит, - говорю я неуверенно. - Я доберусь.

- Конечно, доберешься, - спокойно отвечает он. - Но зачем мокнуть и тратить время, если я могу подвезти?

Он говорит без нажима, будто предлагает самую обыденную вещь на свете.

Я смотрю на дождь, на остановку вдалеке, потом на него.

- Хорошо, - выдыхаю я. - Спасибо.

- Пожалуйста.

Илья открывает передо мной пассажирскую дверь, а когда я сажусь закрывает ее и обходит машину. И я в этот момент понимаю, что Антон никогда бы не открыл передо мной дверь.

Я сажусь в машину, стараясь не думать о том, насколько это плохая идея.

Бросаю последний взгляд на вход кафе.

Оксана стоит там, скрестив руки на груди. Она поднимает телефон, и экран на мгновение вспыхивает в полумраке.

У меня внутри все холодеет.

Внутри машины тепло и тихо. Пахнет кожей, кофе и его парфюмом - тем самым, хвойным и чуть терпким. Я пристегиваюсь и ставлю сумку на колени, словно она может защитить меня от неловкости.

- Куда едем? - спрашивает Илья, улыбаясь.

Я называю адрес магазина рядом со своим домом, и несколько минут мы едем молча. Я смотрю в окно на размытые дождем огни и стараюсь не думать о том, что Оксана, возможно, нас сфотографировала. В конце концов, мы просто едем в одной машине. Ничего такого.

- Ты слишком тихая, - говорит Илья, не отрывая взгляд от дороги.

- Устала, - отвечаю я чистейшую правду.

- Это я вижу, но дело ведь не только в этом, так?

Я поворачиваюсь к нему.

- А ты всегда так хорошо читаешь людей?

Уголок его губ едва заметно дергается.

- Нет. Просто тебя мне почему-то легко читать.

От этих слов внутри все сжимается, и я снова отворачиваюсь к окну. Но через какое-то время продолжаю диалог:

- Сегодня Оксана дала мне совет.

- Какой?

- Держаться от тебя подальше, - говорю я и снова поворачиваюсь и смотрю на его прямой профиль.

Он быстро переводит взгляд с дороги на меня, склоняя голову на бок.

- Интересно, - тянет он, и голос кажется более томным.

- Очевидно, что ты ей нравишься. Ты что, не догадывался?

- Честно, нет, - и я в этот момент почему-то чувствую облегчение от его слов. - Я редко появлялся здесь до твоего появления. У меня строительная компания, а кафе - это дело души Матвея, я не вмешиваюсь в его дела.

- Но зачем ты тогда сейчас приезжаешь каждый день? - мой пульс ускоряется с каждым его словом.

В этот момент мы подъезжаем к магазину и останавливаемся на парковке.

Илья глушит машину, без суеты поворачивается ко мне. Во всех его движениях чувствуется уверенность, а я же чувствую себя комком нервов.

Он смотрит на меня внимательно. Без привычной усмешки, без холодной отстраненности.

- Из-за тебя, Аня.

Сердце ухает в пятки, а дыхание перехватывает.

Зачем я только подняла эту тему? Что теперь мне делать? Я отстегиваю ремень, но не спешу выходить.

- Скажешь что-нибудь? - с ухмылкой спрашивает он.

Я отвожу взгляд, не выдерживая этого зрительного контакта. Сердце бешено бьется в груди, пока я пытаюсь подобрать слова.

За окном шумит дождь. Внутри машины слишком тихо.

- Аня, у тебя кто-то есть? - он продолжает смотреть на меня, а его голос звучит с ноткой разочарования.

- Я замужем, - тихо говорю я.

В этот момент словно все звуки затихают. Я смотрю в глаза Ильи, и мне на мгновение кажется, что они темнеют. Он не меняется в лице, не выглядит злым или разочарованным. Но как будто становится серьезнее.

- Ты не носишь кольцо.

- Не ношу. - это звучит слишком виновато.

- Муж не знает, что ты работаешь в кафе, верно?

Я чувствую, как все внутри напрягается.

- Не знает.

Он не осуждает. Не говорит, что это неправильно. Не пытается вытянуть подробности. Только медленно кивает.

- Понял.

И от этого спокойного “понял” становится почему-то больнее, чем от десятка вопросов. Потому что я совсем не понимаю, что же он там понял.

Я берусь за ручку двери.

- Спасибо, что подвез.

- Аня.

Секунда, и его рука ложится на мою. Я замираю. Его ладонь большая и теплая, в мгновение по всему моему телу пробегают мурашки и волна тепла, как от электрического разряда, но вместе с тем наступает спокойствие, ощущение стабильности и правильности.

Я оборачиваюсь.

- Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, не обязательно объяснять все сразу, - говорит он. - Просто позвони. Хорошо?

Я хочу сказать, что не буду. Что справлюсь со всем сама. Что мне нельзя втягивать его в свою жизнь, пока там такая неразбериха.

Но почему-то вместо этого только киваю.

Выхожу из машины, закрываю дверь и делаю несколько шагов к магазину.

Потом все-таки оборачиваюсь.

Илья все еще сидит за рулем и смотрит на меня через мокрое стекло. Он не уезжает, пока не убеждается, что я дошла до ярко освещенного входа.

И именно в этот момент я замечаю у магазина знакомую фигуру.

Антон стоит у витрины, засунув руки в карманы.

Он смотрит не на меня, а на отъезжающую черную машину.

А потом медленно переводит взгляд на меня.

Илья

Я не трогаюсь с места, пока Аня не доходит до входа в магазин.

Смотрю, как она идет под дождем, прижимая сумку к боку, будто это ее щит. Видно, что она нервничает. При чем, нервничает с самого начала - с той минуты, как мы встретились. Я сначала подумал, что она просто застенчивая, но сейчас понимаю, что причина в другом.

И это меня бесит. Бесит, потому что я не должен об этом думать.

Не должен замечать, как она морщит нос, когда нервничает. Как смотрит в сторону, когда не знает, что сказать. Как сжимает пальцы на ремне сумки, когда тревожится.

У нее есть муж. И этого достаточно, чтоб вычеркнуть ее из головы. Но я не могу. Эта девчонка свела меня с ума.

Я смотрю на ярко освещенный вход магазина и вижу, как Аня резко останавливается, спотыкаясь на ровном месте и замирает. Я прослеживаю ее взгляд, который направлен на мужчину у витрины.

Высокий, в деловом костюме, пальто распахнуто, руки в карманах. Ничего особенного. Он стоит неподвижно, но в его позе нет расслабленности. Смотрит на мою машину, на меня. Потом медленно переводит взгляд на Аню.

В этот момент я сжимаю руль сильнее.

Вот, значит, муж.

Не подходит к ней, не машет, а просто стоит и смотрит так, будто она уже в чем-то виновата.

В моей груди поднимается тупое раздражение.

Это не мое дело. Я повторяю себе это несколько раз, завожу двигатель и выезжаю с парковки. Но в зеркало заднего вида все равно вижу ее стоящую хрупкую фигурку, освещенную светом витрины.

Я приезжаю домой. Дома тихо. Матвея еще нет. Пока он делает ремонт в своей квартире, он живет у меня. И все вокруг разбрасывает. И на первом и на втором этаже дома обнаруживаются следы его пребывания тут. Алевтина Михайловна, моя домработница, придет только послезавтра, так что придется пока потерпеть этот бардак.

Открываю холодильник, смотрю внутрь несколько секунд и захлопываю дверцу. Есть не хочется. Спать - тем более. Я наливаю себе воды, делаю глоток и упираюсь ладонями в столешницу.

Перед глазами снова Аня. И ее голос, когда она сказала: “Я замужем”. Тихо так, виновато. Как будто между нами что-то было и ей нужно оправдаться.

Но ничего не было. Черт. А хотелось бы что бы было.

Мне двадцать восемь, за плечами своя строительная компания, объекты, люди, контракты на суммы, от которых у некоторых руки начинают трястись. Я привык решать проблемы быстро: есть задача - ищешь решение, нет решения - создаешь его сам.

А тут что?

Девчонка с огромными глазами. Она запала мне в душу еще тогда, когда окатила меня лягушачьими лапками. Ее лицо до сих пор стоит перед глазами, испуганное, застывшее в панике и очень красивое. Я тогда что-то ляпнул, она расстроилась еще больше и убежала. Всю неделю не мог ее забыть, и на тебе: заезжаю к Матвею за кофе, а там она. Я так офигел. Еще и сделала вид, что не узнала меня. Я даже расстроился сначала.

Она не похожа на женщин, к которым я привык. Аня не пытается быть эффектной, не выверяет каждое слово, не смеется слишком громко над моими шутками и не смотрит на меня с расчетом. Она - настоящая какая-то что ли. И эмоции у нее настоящие. Если злиться или расстроена, я точно знаю - она не играет. Таких людей я уважаю.

Но уважение не объясняет почему я думаю о ней среди ночи. И почему приезжаю в кафе без причины. У меня вообще там нет дел, я просто дал денег Матвею на это дело и все. Теперь с ноутбуком приезжаю туда работать, чтоб встретиться с Аней. Ну как пацан, честное слово.

Да, меня ведет от нее. От того как она убирает за ухо выбившуюся прядь; от того как хмурится, когда недовольна; от того как закусывает губу, когда волнуется и от ее запаха - легкого, сладкого, с чем-то едва уловимым.

В машине она сидела рядом такая маленькая, напряженная, уставшая. И мне пришлось держать руки на руле крепко, потому что единственное, чего хотелось в тот момент - притянуть ее к себе. Хотя бы ненадолго.

От этой мысли я стискиваю зубы, выпрямляюсь и ставлю на стол стакан сильнее, чем нужно.

У нее есть муж. Но она с ним, явно, несчастна. И на работу она устроилась не от хорошей жизни.

Я не слепой.

Человек, которого дома любят, не вздрагивает от звонков и не замирает так у витрины, увидев собственного мужа.

Я не буду лезть в ее жизнь без приглашения.

Но если я узнаю, что этот мужчина хоть раз перейдет черту, Аня не будет разбираться с этим одна.

И ощущение такое, что ждать мне осталось не долго.

До дома мы идем молча.

Антон шагает рядом, чуть впереди меня, засунув руки в карманы пальто. Он не спрашивает, кто меня подвёз. Не смотрит в мою сторону. И от этого молчания мне становится хуже, чем от его обычных вопросов.

Дождь почти закончился, только вода всё ещё капает с веток и с крыш. Под ногами блестит мокрый асфальт, фонари растекаются в лужах желтыми пятнами. Я слышу стук наших шагов и собственное дыхание - слишком частое, слишком громкое.

Хочется сказать хоть что-то. Но я молчу.

Потому что устала оправдываться за то, чего не совершала.

У входа в квартиру Антон достает ключи. Его движения спокойные, точные. Будто мы просто вернулись с прогулки. Он открывает дверь и пропускает меня вперёд.

- Заходи, - говорит тихо.

Я переступаю порог нашей квартиры, и внутри все сжимается.

Здесь слишком чисто. Слишком тихо. В прихожей горит мягкий свет, на тумбе стоит ваза с сухими ветками, которую Антон купил месяц назад. На стене висит наша свадебная фотография - я улыбаюсь, щурюсь от солнца, а он обнимает меня за плечи.

Я смотрю на нее несколько секунд. Когда-то мне казалось, что так и выглядит счастливая жизнь.

Антон закрывает дверь за моей спиной. Щелчок замка звучит слишком громко.

Я снимаю мокрое пальто, вешаю его на крючок. Пальцы дрожат, и я не сразу попадаю петлей на вешалку.

- Кто это был? - спрашивает он.

Я медленно оборачиваюсь.

Он стоит у двери, не снимая пальто. Лицо спокойное. Даже слишком. Только в глазах нет ничего спокойного.

- Кто?

Антон усмехается.

- Не заставляй меня повторять, Аня. Мужчина в машине.

Я сглатываю.

Врать бессмысленно. Он видел достаточно. Машину, Илью, меня.

- Меня подвез начальник.

- Начальник? - удивляется он.

- Да.

- И с каких пор у тебя появился начальник?

Я опускаю взгляд на свою сумку. На ремешке остался след от моих пальцев - я так сильно держала его всю дорогу.

Вот оно.

Я знала, что этот разговор все равно случится. Просто надеялась, что еще не скоро.

- Я устроилась на работу в кафе, - говорю тихо.

Несколько секунд Антон молчит.

Потом медленно снимает пальто и бросает его на кресло. Аккуратно. Будто никуда не торопится.

- Ты устроилась на работу, - произносит он. - И не посчитала нужным сказать мне?

Я молча поднимаю на него взгляд.

- Ты меня предал, угрожал мне, продолжаешь изменять. А теперь ждешь, что я буду ждать тебя и все рассказывать, когда ты сам не рассказываешь мне ничего? - Я чувствую, как страх понемногу отступает, освобождая место злости.

- Значит, ты не хочешь жить нормальной семейной жизнью и решила найти себе приключений? - он тоже начинает закипать.

- О какой нормальной жизни ты говоришь, Антон? Это смешно. - отмахиваюсь я, разворачиваюсь и иду на кухню.

- Устроилась официанткой и мужика себе нашла? Я тебя содержу, а ты позоришь меня, Аня!

Его лицо меняется едва заметно. Челюсть напрягается. В его голосе нет удивления. Только холодное, ленивое презрение.

Он идет на кухню, а мне хочется увеличить расстояние между нами как можно больше.

От его тона что-то внутри меня устало ломается. Или, наоборот, впервые встает на место.

- Мне нужна работа.

- Для чего?

Я смотрю на него.

- Чтобы у меня были свои деньги.

Антон чуть наклоняет голову.

- А моих тебе не хватало, значит?

- У меня нет твоих денег. У меня есть только то, что ты решаешь мне дать.

- Ты живешь в хорошей квартире. Одеваешься нормально. Тебе не нужно думать о счетах, продуктах, ремонтах. Я всё это решаю.

Сердце бьётся так быстро, что в груди становится больно. Но я больше не хочу отступать.

- Прекрати! Ты все контролируешь. Ты решаешь, сколько денег мне дать. Ты решаешь, могу ли я куда-то пойти. С кем общаться. Ты даже не хочешь показать мне документы по кредиту, о котором постоянно говоришь.

Взгляд Антона становится жёстким.

- Опять этот кредит.

- Да. Опять. Потому что я больше не верю тебе на слово.

- Ты хоть понимаешь, как смешно сейчас выглядишь? Устроилась на работу на пару смен - и уже решила, что сама можешь платить кредит? Или ты, может, думаешь, что твой новый мужик за тебя его заплатит?

- Я думаю, что никакого кредита нет, - уже спокойнее говорю я то, что действительно думаю.

Антон ухмыляется, проходит мимо меня на кухню. Я слышу, как он открывает шкафчик, достает стакан и наливает себе виски.

Будто разговор его совсем не волнует.

- Аня, - говорит он, не оборачиваясь. - Ты не понимаешь, как устроены взрослые вещи.

У меня внутри что-то холодеет.

Раньше эта фраза заставила бы меня сомневаться. Я бы решила, что он прав. Что я действительно ничего не понимаю. Что кредит - это сложно, финансы - не мое, а Антон просто пытается оградить меня от проблем.

Но сейчас я вижу только одно. Он не сказал: «Хорошо, я покажу документы». Он сказал: «Ты не поймёшь». И я уверена, что он блефует.

Наши взгляды пересекаются, а молчание затягивается. Я смотрю на него и не понимаю, как я могла любить этого человека. Мне становится все это противно, и я решаю больше не тянуть ни минуты.

- Я хочу развестись. - Словно сквозь толщу воды слышу я свой собственный голос.

- Я хочу развестись. - Словно сквозь толщу воды, слышу я свой собственный голос.

Антон смотрит на меня несколько секунд. Потом медленно качает головой и усмехается.

- Невероятно. Я работаю, обеспечиваю тебя, даю тебе всё, а ты в благодарность начинаешь устраивать мне вот это.

- Я устраиваю? Не переводи стрелки. Ты не имеешь права говорить мне о верности.

- Ха, ты думаешь, что тебе подвернулся мужчина поинтереснее, и ты сразу решила уйти.

От удивления я не знаю, что сказать.

- Конечно, - говорит Антон с усмешкой. - Ты же у нас невинная овечка. Работаешь теперь, ездишь в чужих машинах. А потом будешь рассказывать, что ничего не было.

Его слова ударяют сильнее, чем я готова признать. Я чувствую, как дрожат руки, а щеки вспыхивают.

Да, мне нравится Илья, и рядом с ним я чувствую что-то, чего давно не чувствовала.

Но это не даёт Антону права говорить со мной так. Раньше я бы начала доказывать, что Илья ни при чём, что между нами ничего не произошло, что я не предавала Антона.

Но зачем? Он все равно не хочет слышать правду. Ему нужна не правда. Ему нужна моя вина.

- Я ухожу от тебя и подам на развод, - говорю я.

Он замолкает. В квартире становится так тихо, что я слышу гул холодильника на кухне.

Я смотрю ему в глаза. Страшно. Очень страшно. Но почему-то ещё страшнее - остаться.

Несколько секунд Антон просто смотрит на меня. Потом смеется. Коротко, без веселья.

- На развод?

- Да.

- Ты серьёзно думаешь, что справишься?

- Справлюсь.

- На зарплату официантки?

Я сжимаю губы, отворачиваюсь и иду в спальню. Ничего не собираюсь ему объяснять.

Руки все еще дрожат. Я молча достаю из шкафа дорожную сумку. Бросаю туда зарядку, документы, белье, теплый свитер, джинсы, пару платьев и свою шкатулку с украшениями, которые он мне дарил. Они мои, и я не собираюсь оставлять ему все. Затем иду в ванную и собираю косметичку. Движения механические, будто это все происходит не со мной.

Я замираю у раковины и смотрю на свое отражение. Бледное лицо, покрасневшие глаза и волосы, влажные от дождя.

Антон стоит в дверях с застывшим лицом.

- Я не дам тебе развод, Аня. Через неделю приползешь обратно, - говорит он. - Когда поймёшь, что твой новый ухажер не собирается решать твои проблемы, тогда мы и поговорим.

Я беру пальто, сумку и прохожу мимо него, останавливаясь у входной двери.

На секунду перед глазами возникает Илья. Его теплая ладонь на моей руке. Его голос: “Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, не обязательно объяснять все сразу. Просто позвони”.

Я не позвоню. Не сегодня. Сегодня я должна сделать это сама.

- Антон, я ухожу не к нему, - говорю я, берясь за ручку двери. - Я ухожу от тебя.

Я открываю дверь в подъезд.

- Аня, - грозно окликает Антон.

Я не оборачиваюсь.

- Ты пожалеешь.

Я закрываю за собой дверь. В подъезде холодно и темно. Я прислоняюсь спиной к стене, закрываю глаза и делаю вдох. Потом еще один. И быстрым шагом спускаюсь по лестнице вниз, пока не передумала. На ходу набираю Кристине, и, когда она берет трубку, меня уже начинает бить мелкая дрожь и голос не слушается.

- Ань? Ты чего так поздно?

- Крис... - выдыхаю я наконец. - Можно я к тебе приеду?

На том конце повисает короткая пауза.

- Конечно, что случилось?

- Возможно, я только что совершила самую большую ошибку в жизни.

Через два часа я сижу у нее на диване, завернувшись в мягкий плед, который пахнет стиральным порошком и чем-то сладким. На журнальном столике остывает чай, к которому я так и не притронулась.

Кристина сидит рядом и гладит меня по спине. Не задает вопросов, не говорит, что все будет хорошо. И я благодарна ей за это больше, чем за любые правильные слова.

Я плачу тихо, почти беззвучно. Плачу над своей неудавшейся жизнью, над своим разбитым сердцем. Идти мне некуда. В поселке, откуда я родом, меня уже никто не ждет. Родителей нет в живых. Я совсем одна. У меня есть только Кристина. И сейчас она обнимает меня и утешает.

Я плачу по себе прежней. По той девушке со свадебной фотографии, которая улыбалась и думала, что ей повезло. По той, которая верила каждому его слову и ждала дома, потому что думала, что так выглядит семья. Но наша семья была иллюзией, причем только моей. Антона все устраивало. Вдруг я понимаю, что ему не нужна была счастливая жена. Ему нужна жена, которая сидит дома, зависит от него и боится потерять то, что он ей дает.

Но я не такая.

- Ты не одна, Ань. - тихо говорит Кристина. - Слышишь? Ты не одна.

Я киваю, но не могу выдавить из себя ни слова. В момент ухода, я словно собрала все силы, а сейчас рассыпалась на кусочки. И нет уверенности, что завтра не станет еще хуже.

Телефон на столике вдруг вибрирует. Я вздрагиваю так сильно, что Кристина тут же убирает руку с моей спины и смотрит на экран.

На нем высвечивается имя Антона.

“У тебя есть время до утра вернуться домой и извиниться”.

А через несколько секунд приходит второе.

“После этого я уже не буду таким добрым”.

Я смотрю на сообщения от Антона, и у меня холодеют пальцы. Перечитываю их несколько раз, будто от этого они могут стать менее страшными. Но буквы не меняются.

Кристина берет телефон со столика раньше, чем я успеваю это сделать.

- Он тебе угрожает?

- Нет, - автоматически отвечаю я.

Она медленно поворачивается ко мне.

- Аня, он пишет, что перестанет быть добрым, если ты не вернешься. Это и есть угроза.

Я опускаю взгляд, а внутри все сжимается. Мне хочется сказать, что она не понимает. Что Антон просто злится. Что он не сделает мне ничего плохого.

Но почему тогда я так боюсь? Почему от простого сообщения у меня снова дрожат руки?

Кристина кладет телефон на стол и придвигается ближе.

- Ань, ты ведь не собираешься возвращаться?

От ее вопроса становится трудно дышать.

Я представляю нашу квартиру, Антона на кухне со стаканом виски. Его голос, спокойный и уверенный: “Через неделю приползешь обратно”.

На мгновение мне хочется отменить этот вечер, вернуться назад - до магазина, до дождя, до слов о разводе. Хочется вернуться домой, туда, где все привычно и понятно. Где мне казалось, что я спокойна и, наверное, счастлива. Туда, где не приходилось ничего решать самой. Где я могла убедить себя, что рядом есть человек, на которого можно опереться.

Но я сразу вспоминаю его взгляд в прихожей - холодный, злой, и видение исчезает. Спокойствия там уже нет и не будет.

- Не знаю, - признаюсь я честно.

Кристина тяжело вздыхает.

- Хорошо. Тогда сегодня тебе ничего решать не нужно. Ты останешься здесь. Завтра выспишься, поешь, успокоишься. А потом будем думать, что делать дальше.

- Я не хочу быть для тебя обузой.

- Ты не обуза.

- Но у тебя своя жизнь. Работа.

- Ань, прекрати. - Она берет меня за руку. - Ты моя подруга. И я не собираюсь делать вид, что ничего не происходит, только потому, что тебе неудобно просить о помощи.

Я киваю, но слезы снова подступают к глазам.

Вспоминаю, как стояла в прихожей с сумкой в руках. Как Антон говорил, что не даст мне развод. Как спокойно уверял, что я вернусь к нему на коленях.

И вдруг понимаю: если я сейчас дам слабину, всё начнётся снова.

Я снова буду объясняться. Снова буду доказывать, что не виновата. Снова позволю ему решать, как мне жить.

Еще минуту подумав, беру телефон и нажимаю на кнопку. Появляется короткое уведомление: «Контакт заблокирован».

В комнате словно становится еще тише. Слишком тихо.

Я смотрю на экран и не чувствую облегчения. Только пустоту и страх.

Кристина сжимает мою ладонь и тихонько говорит:

- Ты молодец.

- Я не уверена.

- Это нормально. Не нужно быть уверенной. И не нужно возвращаться туда, где тебе плохо.

Я киваю.

Мы ещё долго сидим на диване молча. Потом Кристина приносит мне чистую футболку и полотенце, показывает, где можно принять душ. Я стою под горячей водой так долго, что зеркало в ванной полностью запотевает.

Мне кажется, если смыть с себя запах дождя, холодного подъезда и этой ночи, станет легче.

Но не становится.

Когда я выхожу, Кристина уже разложила диван и постелила мне бельё.

- Ложись, - говорит она. - У меня есть идея для тебя по поводу учебы. Я хотела сегодня позвонить и рассказать, но сейчас не до этого, поговорим завтра.

- Спасибо.

Она выключает свет в комнате и оставляет только маленький ночник у окна.

Я ложусь, но сон не приходит.

Я слышу, как Кристина ходит на кухне. Как щелкает выключатель. Как за стеной проезжает машина.

Каждый раз я вздрагиваю.

Телефон Кристины, лежащий на журнальном столике, вдруг начинает вибрировать.

Я замираю, а Кристина медленно заходит в комнату и смотрит на экран.

- Незнакомый номер, - говорит она, видя, что я наблюдаю за ней.

Я уже знаю, кто это.

Кристина не отвечает.

Телефон перестает звонить.

Через несколько секунд приходит сообщение.

Она читает его - и лицо у нее становится еще серьезнее.

- Что там? - спрашиваю я, садясь на диване.

Она не сразу протягивает мне телефон.

На экране всего несколько слов: “Передай Ане, что я не хочу с ней ссориться. Пусть возвращается домой. Я все прощу”.

Я просыпаюсь ближе к полудню. Несколько секунд не понимаю, где нахожусь. За окном светит солнце, с кухни пахнет кофе и чем-то сладким, а на спинке кресла висит моя вчерашняя одежда.

Потом я вижу сумку у дивана. И всё вспоминаю.

Антон. Развод. Его сообщения. Ночь без сна.

В груди сразу становится тяжело.

Я беру телефон. На экране вижу несколько пропущенных звонков с незнакомых номеров. Ещё несколько сообщений, которые я не открываю.

Сегодня я не хочу думать об Антоне.

Я кладу телефон экраном вниз, встаю и медленно иду на кухню, откуда доносится запах кофе. Кристина стоит у плиты в пушистом халате и переворачивает сырники.

- Доброе утро, - говорит она, заметив меня. - Или уже добрый день.

- Который час?

- Почти двенадцать.

Я морщусь.

- Я так долго спала?

- Я тоже только недавно встала. Мы обе почти не спали ночью. Тебе нужно было отдохнуть.

Я сажусь за стол. Кристина ставит передо мной чашку кофе и тарелку с сырниками.

- Как ты?

Я хочу ответить на автомате: «Нормально». Но сегодня почему-то не хочется врать.

- Странно, - признаюсь я. - Будто я проснулась в чужой жизни.

Кристина садится напротив.

- Это пройдёт.

- Откуда ты знаешь?

Она усмехается.

- Потому что у меня тоже когда-то была чужая жизнь, тебе ли не знать. Потом я поняла, что можно собрать свою.

Я делаю глоток кофе и молчу.

- Ань, - вдруг говорит она. - Давай сегодня ни о чём не будем думать.

- В смысле?

- В прямом. Ты вчера ушла от мужа. Ты не обязана сегодня сразу искать квартиру, юриста, работу получше и решать, что делать с жизнью.

Я смотрю на неё с подозрением.

- И что ты предлагаешь?

Кристина широко улыбается.

- Спа.

Я чуть не давлюсь кофе.

- Что?

- Спа. Массаж, бассейн, сауна, маски, нормальная еда. Девичник, только без мужчин, драм и твоего телефона.

- Кристина, мне сейчас не до спа.

- Именно поэтому тебе туда и надо.

Я качаю головой.

- У меня нет на это денег.

- У меня есть сертификат на двоих. Мне подарили его ещё весной, а я всё не могла найти время.

- Правда?

- Правда. Так что собирайся. И не спорь со мной.

Через час мы уже едем в такси.

Я смотрю в окно и ловлю себя на мысли, что впервые за долгое время не проверяю телефон каждые пять минут. Он лежит в сумке, выключенный.

Сначала мне тревожно без него. Потом становится легче.

В спа тепло, тихо и пахнет эвкалиптом. Мы переодеваемся в халаты, оставляем вещи в шкафчиках и идем к бассейну.

Вода теплая. Я опускаюсь в нее медленно, чувствую, как расслабляются плечи, которые всю ночь были напряжены.

- Ну? - спрашивает Кристина, устраиваясь рядом. - Уже лучше?

- Немного.

- Это только начало.

Мы смеёмся, когда она пытается красиво зайти в воду, но поскальзывается на ступеньке и едва не падает. Потом идем в сауну, делаем маски для лица и пьем травяной чай с мятой в комнате отдыха.

Через пару часов я вдруг понимаю, что не думала об Антоне почти все это время.

Это кажется чем-то невероятным.

Мы сидим на мягких креслах, завернувшись в халаты. Перед нами стоят чашки с ароматным чаем.

Кристина смотрит на меня поверх чашки.

- Расскажи мне про Илью.

Я чуть не проливаю чай.

- Что?

- Про Илью. Ты вчера упомянула его раз десять, пока рассказывала про Антона.

- Я не упоминала его десять раз.

- Аня.

Я вздыхаю.

- Он просто… другой.

- Это я уже поняла. Чем?

Я смотрю на чай в своей чашке.

Как объяснить то, чего я сама не понимаю?

- Рядом с ним я не чувствую, что должна постоянно быть удобной, - говорю я наконец. - Он не задаёт сто вопросов. Не требует объяснений. Не говорит, как мне надо жить и не раздает советы.

- И тебе он нравится?

Я поднимаю на неё взгляд.

- Да.

Это слово даётся легче, чем я ожидала.

- Но я не хочу, чтобы всё выглядело так, будто я ушла от Антона к нему.

- А ты ушла к нему?

- Нет. Между нами ничего нет.

- Тогда и не переживай.

- Всё не так просто, Крис. Знаешь, он для меня как пример, что бывают совсем другие мужчины, не как Антон.

- Конечно, не просто. Но тебе не нужно прямо сейчас решать, будет ли Илья любовью всей твоей жизни, мужем и отцом троих детей. И вообще, будет ли он в твоей жизни или нет. Ты можешь просто признать, что он тебе нравится.

Я смеюсь.

- Ты всегда всё так легко упрощаешь.

- Кто-то же должен.

Я снова замолкаю.

- С Антоном сначала тоже всё было хорошо, - говорю я тихо. - Он был внимательный. Уверенный. Рядом с ним я чувствовала себя защищенной. Мне казалось, что он все может решить. И он решал. Только никогда не спрашивал, чего я хочу.

- А потом?

- А потом я поняла, что он не защищает меня. Он просто решает все за меня.

Кристина смотрит на меня очень внимательно.

- Пришло время начать решать самой, дорогая.

Мы чокаемся кружками с чаем, смеемся и идем в сторону массажного кабинета.

- Кстати, у меня есть для тебя крутая идея! - вскрикивает Кристина.

На этой фразе дверь массажного кабинета открывается, и две улыбчивые девушки приглашают нас пройти внутрь. Кристина шепчет мне: “Потом расскажу”, - и мы идем за массажистками. Следующий час растворяется в тепле, тишине и запахе масел.

Когда я выхожу из кабинета, ноги кажутся ватными, а в голове непривычно пусто. В зеркале у выхода я замечаю свое отражение. Волосы собраны в небрежный пучок, щеки немного порозовели от тепла, на лице нет привычного напряжения.

Я почти не узнаю себя. Не потому, что стала другой за один день. Просто впервые за долгое время я смотрю на себя и вижу красивую, расслабленную женщину, а не нерешительную девочку.

После массажа мы снова сидим в зоне отдыха. Я чувствую себя сонной и расслабленной, будто из меня наконец-то выпустили весь накопившийся страх.

Кристина листает что-то в телефоне и вдруг оживляется.

- Я же хотела тебе кое-что предложить.

- Что?

- Помнишь, я рассказывала про знакомого, который занимается продвижением?

Я киваю.

- Он запускает курсы для SMM-менеджеров. Учит вести соцсети, делать контент-планы, писать тексты, настраивать рекламу. В общем, всему, что нужно для работы.

- А я тут при чем?

- Я делала ему разбор натальной карты и не взяла за это деньги. Вот он и предложил мне пройти свое обучение бесплатно, но я и так в этой теме работаю. Мне эти курсы не особо нужны.

Я начинаю понимать, к чему она ведёт.

- Ты хочешь, чтобы я пошла?

- Да.

Я сразу качаю головой.

- Крис, я не смогу.

- Почему?

- Потому что я ничего в этом не понимаю.

- Ты недавно за пять минут придумала, как оформить тот пост про новое меню в кафе, - напоминает Кристина. - Помнишь? Ты сказала, что у них фотографии красивые, но в тексте нет ни одной причины прийти именно к ним.

Я пожимаю плечами.

- Но это просто было очевидно.

- Вот именно. Тебе очевидно то, чему других людей учат.

- Еще я боюсь выступать. Камера, люди, сторис… - Я замолкаю. - Ты же знаешь, после той истории я не могу выступать на публике.

Кристина закатывает глаза.

- Аня, SMM - это не значит, что ты обязана танцевать в кадре и снимать себя двадцать четыре часа в сутки. Можно писать посты, придумывать идеи, оформлять страницы, снимать других людей. Есть куча направлений.

- Но вдруг у меня не получится?

- А вдруг получится?

Я смотрю на неё.

- Ты правда думаешь, что я смогу освоить новую профессию?

- Я думаю, что ты умная. Внимательная. Ты замечаешь детали, хорошо пишешь, у тебя есть вкус. И ты гораздо сильнее, чем сама о себе думаешь. Хватит уже сомневаться в себе.

От этих слов у меня почему-то снова щиплет глаза.

Но теперь не от страха.

- Хорошо, - говорю я. - Я попробую.

Кристина улыбается так широко, будто я только что выиграла что-то очень важное.

- Вот и отлично. Я сегодня же напишу ему.

Мы выходим из спа уже ближе к вечеру. На улице свежо, но светло. Я вдыхаю прохладный воздух и ловлю себя на том, что улыбаюсь.

День прошёл спокойно. Без звонков Антона. Без его взгляда, от которого хотелось сжаться. Без необходимости думать, что сказать, чтобы никого не разозлить.

Я почти забыла о нём.

Почти.

Мы садимся в такси, и я наконец включаю телефон.

Экран тут же загорается от уведомлений.

Несколько пропущенных звонков и сообщений с неизвестных номеров. Я еще несколько секунд держу телефон в ладони и смотрю на уведомления.

Раньше я бы перечитала каждое сообщение, пыталась угадать, в каком настроении Антон, что он имел в виду и что мне теперь делать.

Но сегодня я просто выключаю телефон. Не потому, что мне страшно. А потому что хотя бы один вечер я хочу прожить без него. Я подумаю об этом завтра, как говорила Скарлет.

Такси останавливается у дома Кристины. Я уже берусь за ручку двери, но вдруг замечаю на другой стороне улицы большую черную машину.

Она стоит в тени деревьев, а габаритные огни тускло светятся в темноте. За лобовым стеклом ничего не видно.

Обычная машина. Обычный вечер. Но почему тогда у меня по спине пробегает холод?

Мы выходим из такси и идем к подъезду. Кристина достает ключи, а я слышу, как за спиной тихо заводится двигатель.

Я медленно оборачиваюсь.

Я медленно оборачиваюсь.

Черная машина трогается с места и исчезает за поворотом прежде, чем я успеваю рассмотреть водителя.

Несколько секунд я стою у подъезда, не двигаясь. Сердце бьется где-то в горле, а ладони становятся ледяными.

- Ань? - Кристина осторожно касается моего локтя. - Ты чего?

Я смотрю на пустую дорогу.

- Ты не заметила странную машину?

Кристина хмурится.

- Какую машину?

- Черная. Большая. Она стояла вон там, у деревьев.

Она переводит взгляд через дорогу, но там уже никого нет.

- Не заметила, - признается она. - Мало ли машин здесь проезжает?

Я хочу согласиться. Сказать, что да, конечно. Обычная машина. Обычный вечер.

Но внутри все сжимается.

- Наверное, ты права, - отвечаю я.

В квартире мы с Кристиной расходимся по комнатам: она в свою спальню, а я в гостиную, где теперь я временно обосновалась.

Лежу на диване, смотрю в потолок и понимаю, что сон не придет, несмотря на приятную усталость после массажа.

Каждый шум за окном кажется слишком громким. Каждая машина, проезжающая по улице, заставляет меня вздрагивать.

Я уже себя накрутила. Антон, наверняка, понимает, что я ушла к Кристине, а не к другому мужчине.

Но подумав об этом, я почему-то вспоминаю Илью. Его голос. Теплую ладонь на моей руке. По телу пробегают мурашки, и я тут же отгоняю эти мысли. Сейчас не время думать от Илье.

Если в машине был Антон, значит, он не собирается просто оставить меня в покое.

Утром я просыпаюсь раньше Кристины. Впереди у меня еще один выходной перед сменой в кафе.

На кухне тихо. Я сижу за столом с чашкой остывшего кофе и смотрю на телефон.

В поисковой строке открыта страница с юристами.

- Ты давно встала? - слышу за спиной голос Кристины.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь.

Она стоит в дверях кухни, сонная, с растрепанными волосами и в большой домашней футболке.

- Не спится, - отвечаю я.

Кристина бросает взгляд на экран моего телефона.

- Ищешь юриста?

Я киваю. Она садится напротив, берет свой телефон, открывает сохраненный контакт и протягивает мне.

- Андрей Николаевич. Он очень хороший юрист. У меня была клиентка, которая разводилась с мужем. Она очень хвалила своего юриста и сказала, что он в таких делах настоящая акула. Я вчера написала ей, попросила его контакт. Звони ему прямо сейчас.

Я смотрю на имя на экране. Колеблюсь всего несколько секунд и набираю его номер. Он отвечает после второго гудка.

Через час мы уже едем в офис Андрея Николаевича.

Я смотрю в окно и замечаю каждую черную машину, которая проезжает рядом с нами. Мне кажется, что одна из них сворачивает следом за такси, но через пару минут она исчезает в другом переулке.

Наверное, я правда себя накручиваю.

Офис находится в старом деловом центре. В коридоре пахнет кофе, бумагой и чужими духами. Я останавливаюсь перед дверью с табличкой: «Андрей Николаевич Воронцов. Юрист». Кристина берёт меня за руку и мы уверенно заходим в кабинет.

Андрей Николаевич оказывается мужчиной лет сорока пяти, в светлой рубашке и темном жилете. Он приветствует нас с улыбкой, его голос спокойный, а глаза внимательные.

- Расскажите, Анна, что произошло, - говорит он, когда мы садимся за стол.

Я сначала не знаю, с чего начать.

С того, что я ушла от мужа? С того, что мне страшно возвращаться домой? С того, что он изменял мне?

В итоге я говорю самое простое:

- Я хочу развестись.

Андрей Николаевич кивает и делает короткую пометку в блокноте.

- Муж согласен?

Я усмехаюсь без радости.

- Он сказал, что не даст мне развод.

- Это распространённая фраза, - спокойно отвечает он. - Но развод - не разрешение, которое выдает супруг. Это ваше право. Если муж не согласен, он может затянуть процесс. Может не прийти на заседание. Но бесконечно удерживать вас в браке он не сможет.

Я смотрю на него, не сразу веря услышанному.

- А если он будет говорить, что я ушла к другому мужчине?

- Это не лишает вас права расторгнуть брак. Вам не нужно доказывать, что вы достаточно несчастны, чтобы развестись.

От его слов я чувствую, как в груди становится чуть легче. Он не смотрит на меня с жалостью, не перебивает и не пытается сказать, что мне следует делать.

- Он изменял мне, - говорю я тише. - Я знаю это. Но доказательств у меня нет.

- Они не потребуются, если речь только о разводе. Главное - ваше решение.

Он спрашивает, есть ли у нас дети. Я качаю головой.

Есть ли общее имущество. Я снова качаю головой. Квартира, машина, деньги - все это принадлежало Антону. Он всегда так говорил.

Андрей Николаевич открывает папку и выкладывает передо мной несколько листов.

- Я подготовлю заявление. Вам нужно будет проверить данные и подписать.

Через десять минут он протягивает мне лист бумаги. Я читаю строчки, но буквы сначала расплываются.

“Заявление о расторжении брака”. Мое имя. Имя Антона. Дата нашей свадьбы.

Пальцы дрожат, когда я беру ручку.

Перед глазами на секунду появляется наша свадебная фотография. Белое платье. Цветы. Антон, который держит меня за руку и обещает, что мы всегда будем вместе.

Потом я вспоминаю другое. Его голос в прихожей: “Ты приползешь обратно.”

И ставлю подпись.

Андрей Николаевич забирает документы, внимательно проверяет их и кладет в папку.

- Я отправлю заявление сегодня. А вы сохраните все сообщения от мужа, звонки и любые попытки с вами связаться. Ничего не удаляйте.

- Хорошо.

- И, если понадобится забрать вещи, не встречайтесь с ним наедине. Возьмите с собой подругу или родственников.

От слова «родственников» становится больно, но я только киваю.

Когда мы выходим из офиса, Кристина берёт меня под руку.

- Ну что? Как ты?

Я смотрю на папку с копиями документов в сумке. Страшно.

Но впервые этот страх не заставляет меня бежать назад.

- Кажется, я правда это сделала, - шепчу я.

- Сделала,- улыбается Кристина. - И я тобой горжусь.

Мы спускаемся по ступенькам и выходим на улицу.

Я машинально смотрю через дорогу. Там стоит черная машина. Та же самая или просто похожая - я не знаю. Габаритные огни тускло светятся в сером утреннем свете. За лобовым стеклом ничего не видно.

Я останавливаюсь.

- Кристина…

Она прослеживает мой взгляд.

- Что?

Я не отвечаю.

Потому что в этот момент черная машина медленно трогается с места.

Утром я просыпаюсь раньше будильника.

Несколько секунд лежу, глядя в потолок гостиной Кристины, и не понимаю, почему внутри так странно. Вроде бы ничего не изменилось. Я все так же сплю на ее диване, мои вещи лежат в дорожной сумке у стены, а телефон по-прежнему выключен.

Но потом я вспоминаю папку с документами и заявление о разводе. Вчера я подписала его.

От этой мысли сердце начинает биться быстрее. Страшно. Но вместе со страхом внутри появляется что-то другое. Легкость?

Кристина еще спит, поэтому я тихо собираюсь на работу. Надеваю черные брюки, белую рубашку, поправляю волосы перед зеркалом в прихожей.

На секунду задерживаю взгляд на своем отражении. Лицо бледное, но в глазах есть что-то новое. Надежда?

На улице прохладно. Я иду к остановке, крепко сжимая ремешок сумки. Каждые несколько минут оглядываюсь, рассматривая черные машины. Их сегодня почему-то слишком много. Одна медленно проезжает мимо меня, и я невольно задерживаю дыхание. Но за рулем пожилой мужчина в кепке, рядом с ним сидит женщина с пакетом продуктов.

Я чувствую себя глупо. И все же, когда маршрутка подъезжает к кафе, я с облегчением выдыхаю.

Внутри тепло и шумно. Звенят чашки, работает кофемашина, из кухни доносится голос повара. Оксана спорит с бариста о том, кто вчера не закрыл холодильник, Матвей разговаривает с поставщиком по телефону.

Все как обычно. От этого мне становится легче, и улыбка сама появляется на лице.

- Доброе утро, - говорит Матвей, заметив меня. - Ты сегодня подозрительно бодрая. Хорошо провела выходные?

- Это я просто хорошо выспалась, - вру я.

Он хмыкает.

Смена проходит спокойно. Я составляю рабочие графики на неделю, проверяю остатки расходников, заполняю заявки поставщикам. Смотрю, как прошли две предыдущие смены по заказам, проверяю, как гости реагируют на наше новое меню. Несколько раз забываю, где оставила ручку, один раз едва не путаю столики, когда общаюсь с гостями, но никто не замечает.

И постепенно тревога отпускает. Я забываю про личную жизнь и полностью погружаюсь в работу, получая от этого удовольствие.

К вечеру кафе заполняется людьми. Заходит компания студентов, у барной стойки шумно смеются две девушки, а за дальним столиком сидит мужчина с ноутбуком и разговаривает по телефону так громко, будто весь зал обязан знать о его сделке.

Я не сразу замечаю, как открывается входная дверь. Но почему-то чувствую.

Поднимаю глаза - и вижу Илью.

Он стоит у входа в темной рубашке и сером пальто. В одной руке телефон, в другой ключи от машины. Он окидывает взглядом зал, а потом замечает меня.

Его взгляд задерживается чуть дольше, чем нужно.

Внутри у меня все переворачивается.

Илья идет к столику у окна, где обычно работает с ноутбуком. По пути коротко кивает Матвею, что-то говорит ему, но я уже не слышу слов.

Я пытаюсь сделать вид, что занята.

Протираю стойку, которую уже протерла два раза. Проверяю салфетки. У официантов запара, и я решаю им помочь. Беру поднос с чашками и направляюсь к столику возле прохода. В этот момент один из гостей резко отодвигает стул. Я не успеваю остановиться. Поднос наклоняется, чашка опасно съезжает к краю. Но чья-то рука ловит меня за талию. Вторая уверенно удерживает поднос.

- Осторожнее, - тихо говорит Илья.

Я замираю.

Он стоит слишком близко. Его ладонь все еще на моей талии, горячая даже сквозь ткань рубашки. От его парфюма - хвойного, терпкого - у меня вдруг перехватывает дыхание.

Я поднимаю взгляд.

Илья смотрит на меня внимательно. Без привычной усмешки.

- Я… спасибо, - выдыхаю я.

- Ты сегодня слишком задумчивая, - говорит он, едва заметно хмурится.

- Просто устала, - тихо говорю я и отвожу взгляд.

Илья отпускает меня первым. Медленно, будто дает мне время отстраниться.

- Смотри под ноги, Аня, - говорит он. - Не хочу, чтобы ты разбила себе голову из-за какого-то кофе.

Я невольно улыбаюсь.

- Я постараюсь.

Он возвращается к своему столику, а я еще несколько секунд стою на месте, сжимая поднос.

Оксана проходит мимо и смотрит на меня слишком внимательно.

- Аккуратнее, Аня, - говорит она с усмешкой. - А то некоторые мужчины могут решить, что ты специально падаешь им в руки.

Я чувствую, как вспыхивают щеки.

- Я не падала.

- Конечно.

Она уходит, а я заставляю себя не смотреть ей вслед.

До конца смены я стараюсь не подходить к столику Ильи без необходимости. Но все равно чувствую его присутствие в зале. Иногда ловлю его взгляд. Иногда замечаю, как он смотрит в ноутбук, хмурится, отвечает на звонки. Он выглядит собранным и спокойным. Но когда я прохожу мимо, его взгляд снова становится другим. Теплым. И опасно внимательным.

Сегодня я работаю полную смену, а не половину дня, как планировала изначально. Теперь мне не нужно торопиться домой и я договорилась с Софией о новом графике - два через два.

Когда кафе начинает закрываться, Илья все еще сидит за столиком. Матвей уходит на кухню, Оксана уже собирает свои вещи, а я собираю в стопку все заявки за день.

Илья встает и подходит ко мне.

- Ты сегодня закрываешь смену?

Я киваю.

- Да, в первый раз, поэтому проверяю по сто раз.

- Я подожду.

- Зачем?

Он смотрит на меня так, будто ответ очевиден.

- Подвезу тебя.

Я хочу отказаться. Сказать, что сама доберусь. Но за окном уже темно. И я все еще помню черную машину.

- Хорошо, - отвечаю я.

Илья не улыбается. Только кивает.

Я задерживаюсь еще на десять минут, пока Оксана не уходит. Потому что не хочу, чтоб она видела, как я сажусь в машину Ильи.

Когда я выхожу из кафе, он ждёт у своей машины. Открывает мне пассажирскую дверь, но не говорит ни слова. Машина у Ильи тоже черная, но сейчас этот цвет не вызывает во мне страха.

Внутри тепло. Пахнет кожей, кофе и его парфюмом. Я пристегиваюсь и кладу сумку на колени.

- Куда? - спрашивает он, заводя двигатель.

Я называю адрес Кристины. Но он не сразу трогается с места.

- Это не твой дом.

Я опускаю взгляд на свои сцепленные пальцы.

- Теперь мой. Временно.

В машине становится тихо. Илья медленно поворачивает голову ко мне.

- Аня, что случилось?

Я делаю вдох.

Сказать это вслух почему-то страшнее, чем подписать заявление в кабинете юриста.

- Я ушла от мужа.

Его лицо не меняется. Только челюсть напрягается.

- Он что-то тебе сделал?

- Нет, - отвечаю я слишком быстро. - Не в этот раз.

Илья смотрит на меня ещё несколько секунд.

- В этот раз?

Я отворачиваюсь к окну и смотрю, как за стеклом неподвижно горят огни вечернего города.

- Я подала на развод.

Он молчит. Словно понимает, что я не сбежала к нему. Что я не стала свободной за один вечер. Словно чувствует, что мне страшно.

Мы так и сидим, не тронувшись с места.

- Ты сейчас в безопасности? - спрашивает он наконец.

Я хочу сказать «да». Смотрю на Илью, открываю рот - но слова не появляются.

В этот момент он протягивает руку к моему лицу. И все мое тело словно парализует.

В этот момент Илья медленно протягивает руку к моему лицу. И я замираю.

Его пальцы едва касаются выбившейся пряди у моей щеки. Он осторожно убирает ее за ухо, и от этого простого движения по коже пробегают мурашки.

В машине тихо. Слишком тихо.

Я чувствую его взгляд, но не могу поднять глаза. Сердце бьется быстро и глупо, будто мне пятнадцать.

- Ты очень красивая, когда пытаешься делать вид, что все в порядке, - говорит он тихо.

Я все-таки смотрю на него.

- Это не очень похоже на комплимент.

Уголок его губ чуть приподнимается.

- Не самый удачный. Но честный.

Мне хочется улыбнуться, но вместо этого я сильнее сжимаю пальцы на сумке.

- Илья, я правда не совсем в порядке. Столько всего навалилось.

Он убирает руку, но не отворачивается.

- Аня, ты подала на развод, - продолжает он. - Устроилась на работу. Ушла из дома. Уже сделала больше, чем думаешь.

Я удивленно поднимаю на него взгляд.

- Все равно страшно, - признаюсь я.

- Это нормально.

Я отворачиваюсь к окну. Не знаю почему начинаю ему рассказывать, но почему-то мне хочется, чтобы он понял меня.

- Антон сначала был другим. Заботливым. Внимательным. Он все решал, помогал. А потом оказалось, что он не помогает. Он просто делает так, чтобы без него я ничего не могла. А я просто хочу быть счастливой. Понимаешь?

В машине снова становится тихо. Я вижу, как Илья крепче сжимает руль. Смотрю на его руки. Большие, сильные. На дорогие часы. На уверенность в каждом движении. Когда-то именно о таком мужчине я мечтала. О мужчине, рядом с которым можно не думать, как решать проблемы. Который всегда знает, что делать. Который не даст в обиду. Но теперь я знаю, как легко перепутать защиту с контролем.

Будто прочитав мои мысли, Илья отпускает руль и разворачивается ко мне.

- Я не буду решать за тебя, Аня.

Я поднимаю взгляд.

- Но если попросишь о помощи - помогу. Без условий.

От этих слов становится больно где-то в груди. Потому что я хочу ему верить. И потому что боюсь.

Илья смотрит на меня ещё несколько секунд, потом машина трогается.

- Поедем выпьем кофе, прогуляемся?

Я моргаю.

- Сейчас?

- Сейчас. Но если не хочешь, я отвезу тебя домой.

Он говорит это спокойно. Не давит, не уговаривает. И именно поэтому мне вдруг хочется согласиться. Не потому, что он предложил, а потому что я сама хочу еще немного побыть рядом с ним.

- Давай, - отвечаю я.

Он впервые за весь вечер улыбается по-настоящему.

- Тогда поехали.

Мы оставляем машину у набережной и идем пешком к маленькой кофейне в виде вагончика, которая все еще работает.

На улице прохладно. Ветер с реки забирается под воротник пальто, и я машинально ежусь. Илья замечает это сразу. Снимает свой шарф и протягивает мне.

- Не надо, - быстро говорю я. - Тебе самому будет холодно.

- Я переживу.

- Илья…

- Аня.

Он смотрит на меня так, что спорить почему-то не получается. Я беру шарф. Он теплый и пахнет его парфюмом.

- Спасибо.

- Пожалуйста.

Мы подходим к кофейне и Илья заказывает мне капучино без сахара, даже не спрашивая, что я хочу. Я замечаю это и невольно улыбаюсь.

- Ты откуда знаешь, что я люблю капучино?

- Ты всегда берешь его во время смены.

Я застываю.

- Ты наблюдал за мной?

- Я наблюдаю за всем, что происходит в кафе. Это называется контроль качества.

- Конечно, - тяну я.

Он усмехается.

- Ладно. Наблюдал.

От его честности мне становится жарко.

Мы говорим о чем-то простом. О Матвее, который вечно оставляет документы где попало. О гостях, которые просят «самый обычный кофе», но не могут объяснить, какой именно. О том, как Кристина однажды пыталась приготовить дома тирамису и чуть не сожгла кухню. О том, как его родители завели щенка, который вскопал им весь газон на участке.

Я смеюсь. По-настоящему. Так, что у меня начинают болеть щеки.

Набережная почти пустая. Вода темная, фонари отражаются в реке длинными дрожащими полосами. Мы идем медленно, не касаясь друг друга. Но между нашими руками остается так мало пространства, что я чувствую тепло его ладони.

- Ты часто сюда приезжаешь? - спрашиваю я.

- Когда нужно подумать.

- А тебе есть о чем думать?

- У меня строительная компания и штат сотрудников, Аня. У меня всегда есть о чем думать.

- Я помню, что строительная компания, но ты все равно сидишь вечерами в кафе Матвея. Почему?

Илья смотрит на воду.

- Матвей - мой брат. Я дал ему деньги на кафе, потому что он очень хотел сделать что-то свое. Но я туда редко приезжал.

- До меня?

Он поворачивает голову.

- До тебя.

Сердце на секунду замирает. Я не знаю, что сказать.

- Почему я? - спрашиваю тихо.

Он усмехается без привычной самоуверенности.

- Сам не понимаю. Ты просто появилась с этими лягушачьими лапками, была такая растерянная и посмотрела на меня так, будто я главный враг твоей жизни, и все.

Я смеюсь.

- Я тогда чуть не умерла от стыда.

- А я потом неделю о тебе думал.

Мы останавливаемся у парапета. Ветер треплет мои волосы, и я снова прячу лицо в его шарф.

- Илья, - говорю я тихо. - Я не хочу, чтобы ты думал, будто я…

- Будто ты ушла от мужа из-за меня?

Я киваю. Он делает шаг ближе.

- Я так не думаю.

Мы стоим слишком близко.

Я вижу каждую тень в его глазах. Чувствую его дыхание. И вдруг понимаю, что он может меня поцеловать. И мне хочется этого. Очень.

Илья медленно наклоняется ко мне. Останавливается в нескольких сантиметрах от моих губ. Не торопит. Ждет.

Я закрываю глаза. Но в последний момент передо мной вспыхивает лицо Антона. Его слова. Его усмешка. Его уверенность в том, что я не справлюсь без него.

Я резко отступаю.

- Прости, - шепчу я. - Я не могу. Не сейчас.

Илья замирает. А я поднимаю глаза и смотрю на него с испугом. Жду, что он отойдет. Станет холодным. Расстроится. Но вместо этого слышу его спокойный голос:

- Не извиняйся.

Он стоит рядом. Его лицо серьезное, но в глазах нет обиды.

- Ты ничего мне не должна, Аня.

Он берет меня за руку - осторожно, будто спрашивает разрешения.

- Я подожду.

И от этих слов мне становится страшнее, чем от любой черной машины. Потому что я больше всего на свете хочу, чтобы он не ждал слишком долго.

Мы еще немного идем вдоль воды в сторону машины, уже почти не разговаривая. Но это молчание не давит, оно комфортное.

Илья подвозит меня до дома Кристины. И поднимаясь по ступенькам в подъезд, я чувствую себя очень расслабленной и счастливой.

Открываю дверь квартиры с улыбкой на лице. Но навстречу мне выходит Кристина - бледная и растерянная.

- Крис, что с тобой, - улыбка исчезает сама собой.

Она смотрит на меня несколько секунд, будто не знает, как сказать.

- Аня.. здесь был Антон.

- Аня... Здесь был Антон.

Я замираю в прихожей.

- Что значит - был?

Только тогда я замечаю, что Кристина нервно теребит в руках сложенный лист бумаги. Лицо у нее бледное, а взгляд тревожный.

- Я пришла домой около часа назад. Под дверью лежала вот эта записка.

Она протягивает мне ее. Бумага смятая, будто Антон сжимал ее в кулаке, прежде чем оставить у двери.

Я разворачиваю лист и читаю:

“Думаешь, что можешь просто уйти и обыграть меня? Я не подпишу развод”.

Я перечитываю записку несколько раз, пытаясь собраться с мыслями. “Обыграть меня” - будто наш брак был игрой. Будто я не просто ушла от него, а решила что-то отнять.

- Чего он хочет, как ты думаешь? - спрашивает Кристина.

- Не знаю. Может, чтобы я вернулась и стала делать все так, как он скажет.

- Но зачем ему это? Нормальные отношения уже не восстановишь. - В голосе подруги слышится возмущение.

Я смотрю на записку и понимаю, что не знаю ответа.

- Не знаю. Как думаешь, мне стоит ее сфотографировать и отправить Андрею Николаевичу? Или это уже ни на что не повлияет?

- Аня, он же просил сохранять все переписки, звонки и записки. Это может стать доказательством того, как Антон себя ведет. Конечно, нужно ему отправить.

Я фотографирую записку и отправляю снимок Андрею Николаевичу.

Мне еще страшно. Но стоять в прихожей, вцепившись в бумажку, - именно этого Антон от меня и ждет.

Чтобы не думать о плохом, мы идем на кухню. Завариваем травяной чай с любимыми пирожными Кристины, которые я захватила из кофейни. И я рассказываю ей про Илью, а она мне рассказывает про своего нового клиента, которому делала разбор натальной карты.

На следующее утро кафе встречает меня приятным ароматом кофе, и от этого почему-то становится спокойнее. Кажется, я нашла место, где мне спокойно и уютно, несмотря на то, что придется провести весь день на ногах.

Я раздеваюсь в комнате для персонала и сталкиваюсь там с Оксаной. Она странно смотрит на то, как я складываю свои вещи в шкафчик.

- Красивый шарф, - говорит она, и если бы взглядом можно было метать молнии, то Оксана сейчас испепелила бы меня.

До меня медленно доходит, что она имеет в виду. Вчера я так и ушла домой, закутанная в шарф Ильи. А сегодня я принесла его, чтобы отдать ему, когда он появится в кафе.

- Спасибо. И тебе доброе утро. - отвечаю я, глядя ей в глаза и делая вид, что не понимаю ее раздражения.

Она улыбается слишком спокойно и мурлыкающим голосом произносит:

- Знаешь, удивительно, как некоторые женщины быстро забывают о своих мужьях.

Внутри все сжимается, но я не отвожу взгляд. Я прохожу мимо нее к двери и бросаю через плечо:

- Не понимаю, о чем ты.

Рабочий день пролетает незаметно. Сегодня Матвей, помимо обычных задач, просит меня ответить на отзывы, появившиеся за неделю в наших социальных сетях и на сайте. И я с радостью читаю благодарные сообщения от наших гостей и даже предлагаю Матвею провести конкурс на лучший отзыв. Ему нравится моя идея, и он предлагает мне взять конкурс на себя.

За весь день я почти не вспоминаю об Антоне и уже вечером, закрывая смену, думаю, что следующие два дня без работы станут для меня не самыми лучшими выходными, потому что мне не на что будет переключиться.

Когда я выхожу из кафе, у обочины стоит знакомая черная машина. Илья выходит из-за руля, но не идет ко мне навстречу сразу. Просто смотрит и ждет, подойду ли я сама.

И я подхожу.

- Ты решил сделать это привычкой? - спрашиваю я.

- Только если ты не против, - улыбается он.

- Не против, - отвечаю я, тоже улыбаюсь, и сажусь в машину.

Пока Илья выезжает с парковки, я рассказываю ему о дне в кафе: о задании Матвея, о веселых случаях с гостями и официантами. И мы смеемся вместе.

Потом я замолкаю.

- Что? - спрашивает Илья.

И я рассказываю ему о вчерашней записке от Антона.

- А чем занимается Антон? - спрашивает Илья.

- Он занимается строительством. Подрядчик. Выигрывает тендеры на разные объекты, сдает в аренду оборудование.

- Строительством?

- Да. А что?

- Ничего, просто мы с ним в одной сфере крутимся. Может быть, даже заочно знакомы.

- Он угрожал мне, что взял кредит на мое имя на покупку оборудования, но я ему не верю. - продолжаю рассказывать я.

Илья резко поворачивает голову ко мне.

- Повтори.

- Он сказал, что оформил кредит на меня. Но документов я не видела. Думаю, он просто пугает.

- Возможно, - медленно говорит Илья. - Но это стоит проверить.

Он задумывается на минуту.

- Если ты не против, я попробую узнать о нем то, что получится. Через открытые источники, знакомых и службу безопасности моей компании.

- Зачем тебе это?

- Потому что он преследует тебя, и потому что ты мне не безразлична. Этого достаточно.

От этих слов по телу растекается тепло, и я чувствую себя спокойнее.

Мы едем молча еще какое-то время. В салоне тихо играет джаз, и от этого спокойствия мне почти удается забыть о записке Антона.

Но вдруг Илья смотрит в зеркало заднего вида, и его лицо становится серьезным.

- Знаешь, - произносит он спокойно, - мне кажется, за нами следят.

- Илья, почему ты думаешь, что за нами следят? - спрашиваю я, чувствуя, как внутри поднимается паника.

- Черная машина позади нас. Она свернула за нами еще у кафе.

Мое сердце ухает куда-то вниз.

- Думаешь, это может быть Антон?

- Не знаю. Сейчас проверим.

Он сворачивает к круглосуточному магазину и останавливается на ярко освещенной парковке, но двигатель не глушит.

Машина проезжает мимо. Я успеваю увидеть только темный силуэт водителя.

- Видела? - спрашивает Илья.

- Нет.

- Ну, возможно, это просто совпадение. Но рисковать я не хочу.

Мы стоим на парковке еще минут пять. Илья рассказывает о своей работе, я немного расслабляюсь. Потом мы едем по ночному городу. За окном начинает моросить дождь, и огоньки города размываются за стеклом.

- Завтра чем будешь заниматься? - спрашивает Илья, когда машина останавливается у дома Кристины.

- У меня начинается онлайн-курс по SMM. Кристина помогла записаться. Так что весь день буду дома.

- А вечером?

Я смотрю на него.

- Пока планов нет.

Он чуть улыбается.

- Тогда я хочу тебя украсть.

Сердце делает странный кульбит.

- Украсть?

- На свидание. Без работы, бывших мужей, юристов и машин в зеркале заднего вида.

Мне хочется сказать, что это слишком быстро. Что я еще замужем. Но я смотрю в глаза Ильи и понимаю, что не могу отказаться.

- Хорошо, давай.

Утром мы с Кристиной сидим на кухне, пьем кофе, и я готовлюсь к первому уроку, настраиваю компьютер перед вебинаром.

- Крис, я так волнуюсь. Боюсь, что ничего не пойму.

- Ань, там нет ничего такого, с чем бы ты не смогла справиться. Давай я покажу тебе, как я веду свою рабочую страницу.

Кристина полчаса рассказывает мне, как ведет свои соцсети, показывает статистику и объясняет базовые вещи. Мне становится спокойнее: я хотя бы немного понимаю, чем предстоит заниматься.

- Личный блог - это мой рабочий проект, - объясняет подруга. - Блог - это не просто красивые фотографии. Нужно понимать, кому ты пишешь, что хочешь сказать и почему людям должно быть интересно остаться с тобой.

Она показывает мне таблицу с идеями, черновиками постов и датами.

- Вот это все ты делаешь сама? - удивляюсь я.

- Почти. Но я всему этому тоже училась.

- Мне, наверное, интереснее придумывать идеи, писать и оформлять, чем быть лицом блога, - говорю я, смущаясь от одной мысли, что придется снимать себя.

- Ань, когда-нибудь тебе придется перебороть свой страх. Тебе нужно оставить в прошлом ту ситуацию из младшей школы.

Кристина оставляет меня со своими мыслями и уходит в свою комнату проводить консультации, а я остаюсь на кухне и жду начала вебинара.

Три часа пролетают незаметно. Голова гудит от новой информации. Но сильнее меня пугает первое домашнее задание - записать свою видео-визитку.

Я пью уже третью кружку кофе, когда Кристина снова появляется на кухне.

- Ну как прошло? - интересуется она.

Но, глядя на мой растерянный вид, удивляется:

- Что, настолько плохо?

Я качаю головой.

- Нет, все нормально, просто нам задали записать видео с рассказом о себе.

- Ань, это нормальная практика. Я понимаю, почему тебе страшно. Но ты больше не та девочка из третьего класса, над которой смеялись из-за зубов и шепелявости. Сейчас ты взрослая, красивая, у тебя отличная дикция. Тебе нечего доказывать тем детям.

Молочные зубы у меня менялись поздно. Всю начальную школу я шепелявила, чем и заслужила повышенное внимание одноклассников.

- Да, ты права, но мне страшно. В школе надо мной смеялись очень долго, и с тех пор я боюсь выступать на публике.

- Когда нужно сдать задание?

- До завтра.

- Ну отлично, тогда давай пообедаем и начнем, - улыбается она.

После обеда мы два часа занимаемся моим заданием. Сначала я пишу рассказ о себе и, оказывается, рассказать мне особо не о чем. Но Кристина объясняет, как из нескольких обычных фактов можно создать целую историю. Я перебарываю себя и с пятнадцатого раза записываю свое первое видео.

С чувством выполненного долга и в растрепанных чувствах я сижу перед монитором, когда Кристина говорит:

- Предлагаю отметить начало твоей учебы. Что скажешь?

Я смотрю на часы, и по коже пробегает холодок.

Я понимаю, что во всей этой суете я забыла про свидание с Ильей.

Телефон лежит рядом с ноутбуком. Экран загорается.

Илья: “Аня, я подъехал”.

А я сижу в домашней футболке, с растрепанными волосами и пятнадцатью неудачными дублями в памяти.

Я смотрю на сообщение, потом на часы, потом на своё отражение в темном экране ноутбука.

Домашняя футболка. Растрепанные волосы. Кружка остывшего кофе. На столе - хаос из листочков с текстом моей визитки, исписанных исправлениями.

- Крис, - вскрикиваю я. - Он уже приехал.

Кристина выглядывает из своей комнаты и оценивает меня одним взглядом.

- Так. У тебя десять минут.

- Десять минут на что?

- На то, чтобы стать красивой и перестать паниковать.

- Я не паникую.

Она выразительно смотрит на мои руки, которыми я уже третий раз без причины поправляю волосы.

- Конечно. - ухмыляется подруга

Я открываю дорожную сумку и начинаю перебирать вещи. Джинсы, свитеры, рабочая рубашка, черные брюки, в которых я хожу в кафе. Ничего из этого не выглядит как одежда для свидания. После ухода от Антона я еще ни разу не ходила по магазинам. Нужно будет это исправить.

- Мне нечего надеть, - говорю я с ужасом. - Я написала Илье, чтобы он поднялся через десять минут.

- У тебя есть я, - спокойно отвечает Кристина.

Она исчезает в спальне и возвращается через минуту с платьем на вешалке.

Оно темно-зеленое, длинное, с тонкими бретельками и открытыми плечами. Ткань мягко переливается в свете лампы.

Я смотрю на него несколько секунд.

- Крис, я не могу. Оно слишком красивое.

- Именно поэтому ты его и наденешь.

- А если я его испорчу?

- Это платье не антиквариат, Аня. Надевай.

Через несколько минут я стою перед зеркалом и почти не узнаю себя.

Платье мягко обрисовывает фигуру. Кристина быстро укладывает мои волосы на одну сторону, а я наношу немного туши, румян и блеска на губы.

Я провожу ладонями по ткани на бёдрах.

- Это совсем не я.

Кристина встает за моей спиной и встречается со мной взглядом в зеркале.

- Нет. Это ты, когда перестаешь прятаться за привычными брюками и свитерами.

От ее слов внутри становится тепло. Но сердце все равно бьется слишком быстро.

- Я выгляжу глупо?

- Ты выглядишь так, что я бы на месте Ильи забыла, зачем вообще приехала.

Я смеюсь.

В этот момент звонит дверной звонок.

Смех сразу исчезает.

Я замираю посреди прихожей.

- Открывай, - шепчет Кристина.

Я мешкаю.

- Крис, а вдруг он посмотрит на меня и решит, что я слишком…

- Красивая?

- Слишком старалась.

Кристина закатывает глаза.

- Аня, ты имеешь право стараться для себя. Даже если идешь на свидание.

Звонок раздается снова.

- Ладно. Тогда открою я.

- Нет!

Но она уже тянется к ручке. Дверь открывается. На пороге стоит Илья.

Он в темном пальто и черной рубашке. Волосы чуть влажные от моросящего дождя. В руках нет цветов или подарков, и от этого почему-то становится легче.

Илья сначала смотрит на Кристину, коротко кивает ей.

Потом его взгляд скользит по мне. Медленно. Я чувствую, как вспыхивают щеки.

Он замирает на несколько секунд. Даже не пытается скрыть, что удивлен.

- Ты выглядишь великолепно, - говорит он тихо. - Я потерял дар речи.

Кристина довольно улыбается.

- Илья, это Кристина, - быстро говорю я. - Кристина, это Илья.

- Очень приятно, - говорит он, протягивая ей руку.

- Взаимно, - отвечает она, но смотрит на него так внимательно, будто уже составляет список вопросов.

Я беру пальто.

- Нам пора.

Кристина помогает мне надеть его и шепчет на ухо:

- Дыши. И не вздумай вернуться домой раньше полуночи.

- Крис!

Илья открывает передо мной дверь.

- До свидания, Кристина.

- До свидания, Илья, - отвечает она. - Береги ее.

Он смотрит на меня, потом снова на Кристину.

- Обещаю.

От этого слова внутри все сжимается.

В машине играет тихая музыка. Я смотрю в окно, пытаясь успокоиться.

- Ты нервничаешь, - говорит Илья.

- Нет.

Он усмехается.

- Очень убедительно.

- Ты скажешь мне, куда мы едем?

- Потерпи немного.

- Это похищение?

- Ты сама согласилась.

- Под давлением.

- Под каким именно?

Я поворачиваюсь к нему.

- Ты сказал, что хочешь меня украсть.

- А ты сказала «хорошо».

Я не нахожу что ответить, и он улыбается.

Мы подъезжаем к высокому зданию в центре города. Илья помогает мне выйти из машины, но не отпускает мою руку сразу.

В холле нас встречает администратор и проводит к лифту.

- Илья, куда мы? - спрашиваю я, когда лифт начинает подниматься.

- Скоро увидишь.

Двери лифта открываются. Я делаю шаг вперед - и замираю.

Перед нами - ресторан под стеклянной крышей. Вдоль панорамных окон тянутся столики, горят маленькие лампы, свисающие с потолка вместе с зелеными растениями, на столах стоят свечи. А за стеклом - ночной город. Огни машин, подсвеченные мосты, неоновые вывески, темная река и бесконечные окна домов.

Я останавливаюсь, не в силах сразу сделать шаг вперед.

- Вот это да, - выдыхаю я.

Илья наблюдает не за видом. За мной.

- Нравится?

Я медленно киваю.

- Очень.

Мы садимся за столик. Официант приносит меню в бархатной обложке, но я почти не смотрю в него. Все время ловлю себя на том, что разглядываю город.

- Ты часто здесь бываешь? - спрашиваю я.

- Если честно, я тут в первый раз. Выбирал место по отзывам. Рад, что тебе нравится.

Я поднимаю на него взгляд. Он не улыбается, но в его глазах появляется то самое тепло, от которого мне снова становится трудно дышать.

Мы делаем заказ, а потом долго разговариваем. Я рассказываю про курсы, про видео-визитку, которую записала только с пятнадцатой попытки. Илья слушает так внимательно, будто речь идет о самом важном проекте в его жизни.

- Пятнадцать попыток - это не слабость, - говорит он. - Это упрямство. А упрямых людей я уважаю.

- Я не уверена, что это упрямство. Скорее страх.

- Страх не отменяет того, что ты все равно сделала.

Я опускаю взгляд в бокал с водой. Почему-то от его слов хочется плакать.

- Когда я работал над проектом первого коттеджа, мы с заказчиком переделывали его раз тридцать. Я очень переживал, что ему не понравится. Но в итоге заказчику все понравилось, и он доверил мне строительство целого коттеджного поселка.

- Это очень впечатляет, - говорю я с восхищением.

- Я уверен, что у тебя получится стать отличным SMM-менеджером.

- Кристина говорит, что я хорошо пишу и замечаю детали. Думает, что у меня может получиться в этой сфере.

- У нее хороший вкус, - отвечает Илья. - И в людях тоже.

- Ты толком с ней не знаком, - улыбаюсь я.

- У меня отличная интуиция, - улыбается он в ответ.

Потом разговор заходит о нем. О его компании, о том, почему он выбрал строительство и почему так много работает.

- Отец всю жизнь занимался стройкой, - говорит Илья. - Я вырос среди чертежей, звонков и разговоров про объекты. После университета пришел к нему работать, а потом решил, что хочу построить что-то свое.

- И получилось сразу?

Он усмехается.

- Не сразу. Я много раз думал, что все зря. Но, видимо, я слишком упрямый, чтобы бросить.

- Значит, мы похожи.

- Мне нравится эта мысль.

После ужина Илья предлагает выйти на террасу.

Там прохладнее, но вид еще лучше. Ветер играет моими волосами, город внизу кажется почти игрушечным.

Я опираюсь ладонями о перила.

- Красиво, - говорю тихо.

- Очень.

Я поворачиваюсь к нему. Он смотрит не на город. На меня.

Сердце снова сбивается с ритма.

Илья подходит ближе. Я чувствую его дыхание и знакомый запах парфюма. От этого в груди становится тесно.

Я вспоминаю набережную. Его теплые пальцы на моей руке. Его спокойное: “я подожду”.

И вдруг понимаю, что не хочу, чтобы он ждал. Не потому, что боюсь потерять его. Потому что сама этого хочу.

Он не торопит меня. Просто смотрит, будто ждет, что я решу сама.

Я делаю шаг к нему.

Илья поднимает руку, касается моей щеки, давая мне время передумать.

Но я не отстраняюсь.

Его губы осторожно касаются моих. Сначала почти невесомо, будто он боится спугнуть этот момент.

А потом я отвечаю на поцелуй.

Весь город внизу перестает существовать.

Остается только тепло его рук, его дыхание и чувство, от которого внутри становится светло и страшно одновременно.

Когда мы отстраняемся, я не могу сразу открыть глаза.

- Что теперь? - шепчу я.

Илья касается лбом моего лба.

- Теперь я буду очень стараться сберечь это.

Я улыбаюсь.

Но сердце вдруг делает болезненный кульбит.

Потому что впервые за долгое время мне по-настоящему есть что терять.

Илья

Я только что высадил Аню около подъезда и жду, пока в окне ее квартиры не загорается свет. Только после этого трогаюсь с места.

В машине тихо. Я не включаю музыку, потому что в голове и без нее слишком много мыслей. И почти все они - об Ане. Эта девочка пробралась в мою жизнь так тихо, что я даже не заметил, в какой момент начал искать поводы для встречи, ждать сообщений и думать, все ли у нее хорошо.

Сегодня, когда она сама сделала шаг ко мне, я понял: это уже не просто симпатия. Мне хочется быть рядом с ней. Во мне пробудилось что-то собственническое.

Но мысль о ее бывшем не дает мне покоя. Чувствую я, что он что-то задумал и мне это не нравится.

Телефон вибрирует на пассажирском сиденье. Сообщение от Ани:

“Спасибо за вечер”.

Я улыбаюсь и набираю ответ: “Тебе спасибо”.

Палец замирает над экраном. И я добавляю еще одну строчку: “Если Антон снова напишет или появится - сразу скажи мне”.

Несколько секунд ничего не происходит. Потом приходит короткое: “Хорошо”.

Я кладу телефон рядом и сжимаю руль сильнее. Слишком короткий ответ. Или слишком осторожный? Меня злит, что из-за бывшего мужа она постоянно в напряжении.

Через полчаса я уже дома, в кабинете. Открываю ноутбук, нахожу название фирмы, которую Аня однажды упомянула вскользь. Делаю запросы, открываю реестры - просматриваю все, что есть в доступе.

Картина так себе. Смена адресов, суд с поставщиком. Иск от подрядчика и еще один от арендодателя. Небольшие суммы, но слишком много для компании, которая, судя по сайту, должна выглядеть устойчиво.

Я пролистываю документы дальше. И вижу знакомую фамилию. Антон числится не директором. Формально компанией руководит другой человек. Но в судебных материалах его имя всплывает слишком часто: он вел переговоры, подписывал документы, давал пояснения от имени фирмы. И это только то, что есть в открытых источниках. Скользкий тип.

Я откидываюсь на спинку кресла и тру рукой переносицу. Звонить в такое время не хочется, но я все равно набираю номер.

- Ты на часы смотрел? - вместо приветствия сонно спрашивает Максим.

- Смотрел.

- Тогда что случилось?

Максим работает следователем уже много лет. Мы дружим еще со школы, и он всегда одинаково раздражается, когда я звоню после девяти вечера.

- Мне нужна твоя помощь.

- Во что ты вляпался? - мгновенно собранным голосом спрашивает он.

- Ни во что. Пока. Мне нужно найти информацию на одного человека. Неофициально.

- Ладно. Рассказывай. Спать уже все равно перехотелось.

И я рассказываю все, что знаю. Про Аню, про ее бывшего, про его фирму. И про кредит, который тревожит меня сильнее, чем тот факт, что Аня еще не развелась официально.

Максим молчит, пока я не заканчиваю.

- Его фирма в судах?

- Да, несколько дел. Но ничего крупного.

- Понял. Я посмотрю, что можно найти законно: открытые судебные дела, исполнительные производства, старые компании, связи. А по кредиту ничего обещать не буду. Банковские данные просто так не достать. Посмотрим, что там за ситуация и стоит ли беспокоиться. Ты главное, не лезь к нему напрямую, пока не понимаешь, с чем имеешь дело.

- Понял. Спасибо.

- В общем, не устраивай самодеятельность. Я позвоню, как что-то узнаю.

После звонка я еще долго смотрю на экран. На строку с фамилией Антона. На сухие цифры, суммы. Там пока нет ничего, что можно назвать доказательством нечестной игры Антона. Но при этом есть слишком много того, что не дает мне успокоиться.

Я закрываю ноутбук и беру телефон.

Несколько раз начинаю набирать сообщение, но стираю. В итоге отправляю только одно: “Спокойной ночи, Аня”.

Ответ приходит почти сразу: “Спокойной ночи, Илья”.

Аня уже стала для меня слишком важной. Я и сам не понимаю почему. Не знаю, что между нами будет дальше, и будет ли вообще, что-то. Но точно знаю одно: я не хочу, чтобы рядом с ней оставалось хоть что-то, что заставляет ее сжиматься от страха.

Я смотрю на экран, пока он не гаснет. А потом принимаю решение. Антона я не трону, пока не узнаю правду. Но и делать вид, что его не существует, больше не смогу.

Сегодня я просыпаюсь раньше будильника. Несколько секунд лежу, глядя в потолок, и пытаюсь понять, почему внутри так непривычно легко. Потом вспоминаю выходные: первые занятия на курсах, свое воодушевление этим, свидание с Ильей и поцелуй над ночным городом.

Я закрываю лицо ладонями и улыбаюсь.

Телефон лежит на тумбочке. Уже несколько дней - ни звонка, ни сообщений от Антона. Я знаю, что рано делать выводы. Но все равно ловлю себя на мысли: может быть, он наконец оставил меня в покое.

За выходные я почти не выходила из дома. Только сходила на свидание с Ильей в ресторан и один раз вышла с Кристиной за продуктами, а все остальное время сидела за ноутбуком и проходила уроки на SMM-курсе.

Контент-план, целевая аудитория, вовлечение, виды постов - еще несколько дней назад эти слова мне казались чем-то чужим и сложным. А теперь я конспектировала каждую лекцию, открывала страницы разных кафе, рассматривала фотографии, читала комментарии и пыталась понять, почему на одни публикации люди отвечают, а другие пролистывают.

Сегодня посреди ночи ко мне пришла идея, как провести конкурс. Я даже проснулась, нащупала телефон в темноте и записала ее в заметки, чтобы не забыть. Сегодня мне не терпелось поделиться ею с Матвеем.

К началу смены в моем блокноте уже несколько раз были перечеркнуты условия, даты и варианты призов.

Когда Матвей приходит в зал, я собираюсь с духом.

- Матвей, можно тебя на минутку?

Он останавливается у стойки и внимательно смотрит на меня.

- Конечно, что-то случилось?

- Нет. То есть… да. В хорошем смысле.

Достаю из сумки листок и протягиваю ему.

- Я придумала конкурс для соцсетей кафе.

Матвей берет лист, пробегает глазами по строчкам.

- “Вкус твоего вечера”, - читает он вслух. - Подписаться на страницу, написать в комментариях, с кем бы вы хотели разделить свой идеальный ужин в нашем кафе и почему. Победитель получит сертификат на двоих. А еще два человека - десерт и напиток.

Я киваю.

- Можно провести его неделю, люди напишут нам свои истории, возможно, будет что-то трогательное. Потом команда выберет победителей, снимем ролик, как мы всем персоналом читаем их истории и умиляемся. Это будет не бездушный конкурс со случайным выбором победителя. Мы сможем стать ближе к гостям.

Матвей не отвечает сразу, и у меня внутри все сжимается.

Наверное, идея глупая, и я слишком рано решила, что могу предложить что-то стоящее.

- А мне нравится, - говорит он, и на моем лице расплывается улыбка.

- Знаешь, я сейчас учусь на курсах SMM, и нам рассказывали о том, как важно сейчас быть ближе к своим покупателям.

- Давно ты учишься на курсах?

- Совсем недавно, но мне уже очень нравится. Я подумала, что могла бы применить знания здесь. Если ты не против.

Матвей кладет лист на стойку и улыбается.

- Аня, я уже месяца два думаю, что нам нужен человек, который будет активно заниматься соцсетями. Так, чтобы не выкладывать раз в две недели фото супа, а действительно вести страницу.

Я молчу, боясь даже дышать.

- Давай так, - продолжает он. - Конкурс будет твоим тестовым заданием. Я дам тебе доступ к странице. Сделаешь анонс, оформление, проконтролируешь конкурс, подведешь итоги и снимешь ролики. Посмотрим на статистику просмотров и результаты.

- Правда?

- Правда. Только без паники. - смеется Матвей, увидев воодушевление и одновременно испуг на моем лице.

Я улыбаюсь так широко, что начинают болеть щеки.

- Спасибо! Я постараюсь не подвести.

Еще минут десять мы обсуждаем детали, призы. В итоге Матвей все утверждает и обещает после обеда прислать логин и пароль от страницы.

Весь день я работаю как обычно, но теперь я как будто смотрю на кафе и гостей другими глазами - стараюсь замечать то, на что раньше не обращала внимания. Например, девушка фотографирует латте на фоне дождя. Парень за дальним столиком долго выбирает десерт для своей спутницы. Маленькая девочка рисует на салфетке домик ручкой, которую ее мама достала из сумки.

В голове уже появляются идеи: рубрика про гостей, короткие видео с приготовлением блюд, организация детского уголка с раскрасками и фломастерами.

Я записываю все в заметки между заказами.

Ближе к вечеру приходит сообщение от Матвея с доступом в соцсети. Я тут же открываю страницу кафе и долго смотрю на пустое поле для новой публикации.

Страшно. Но я впервые за долгое время чувствую себя важной. И начинаю писать свой первый пост.

Когда смена заканчивается, за окном уже темно. Я выхожу на улицу, завязывая шарф на шее, и почти сразу замечаю знакомую машину у тротуара.

Илья выходит мне навстречу.

- Привет, - говорит он, и от одной его улыбки день становится еще лучше.

- Привет.

Он открывает мне пассажирскую дверцу.

- Как прошел день?

Когда Илья садится за руль, я не выдерживаю и рассказываю все сразу: про конкурс, идею и предложение Матвея. Илья слушает, не перебивая.

- Я даже не сомневался, что у тебя все получится.

- Пока ничего не получилось. Мне только дали шанс.

- Иногда людям не хватает одного шанса, чтобы взлететь. Я верю, что у тебя все здорово получится с соцсетями.

Я смотрю на него и чувствую, как становится тепло. Я беру его за руку и переплетаю наши пальцы. В машине тепло и уютно.

Мой телефон вибрирует. На экране - сообщение от юриста.

Я с неохотой открываю его, и улыбка медленно сходит с лица.

Я читаю сообщение, и лицо постепенно каменеет. Сердце сжимается, а ребра будто стягивает невидимая рука - становится трудно дышать.

“Анна, добрый вечер. Суд оставил заявление о расторжении брака без движения. Необходимо исправить формальные неточности и приложить недостающие документы. Прошу приехать ко мне в офис послезавтра, чтобы повторно подготовить и подать заявление”.

Я перечитываю сообщение еще раз.

Потом еще.

Буквы начинают расплываться перед глазами.

- Что случилось? - тихо спрашивает Илья.

Я поднимаю на него взгляд.

- Заявление не приняли.

Слова даются с трудом. Будто я признаюсь не в какой-то бумажной ошибке, а в собственной слабости.

- Суд оставил его без движения, - поправляю я уже тише. - Юрист пишет, что нужно исправить документы и подать все заново.

Илья ничего не говорит сразу. Просто берет мою руку в свою.

- Это не отказ, Аня, - произносит он спокойно. - Это значит, что в документах что-то не так. Исправите - и дело пойдет дальше.

- Ты не понимаешь, - качаю я головой. - Я так ждала, что хотя бы этот шаг приблизит меня к концу всего этого. А теперь кажется, что я снова стою на месте.

- Ты не стоишь на месте.

- Разве?

- Посмотри, сколько всего ты изменила в своей жизни за эти недели.

Я понимаю, что он прав. Но все равно в горле встает ком.

Я отворачиваюсь к окну, чтобы он не увидел, как предательски блестят глаза.

За стеклом машины проплывают вечерние улицы. Люди спешат домой, в окнах горит свет, на остановке кто-то смеется, укутавшись в шарф.

У всех вокруг продолжается обычная жизнь.

А моя почему-то все время цепляется за прошлое.

- Я устала, Илья, - признаюсь я. - Устала бояться его. Устала ждать, что он снова что-нибудь придумает. Устала от того, что даже развод не получается закончить нормально.

Илья крепче сжимает мои пальцы.

- Послезавтра я поеду с тобой к юристу.

Я резко поворачиваюсь к нему.

- Не нужно. Я справлюсь.

- Я знаю, что справишься.

Он смотрит на меня так серьезно, что на мгновение забываю обо всем вокруг.

- Но тебе не обязательно справляться со всем одной. Поедем вместе. Выслушаем, что именно нужно исправить. Если захочешь - я подожду в коридоре. Если захочешь, зайду с тобой. Решишь сама.

Я опускаю взгляд на наши переплетенные пальцы.

В его словах нет давления. Только спокойная уверенность, будто он уже принял решение быть рядом, но оставил мне право решать, насколько близко.

- Хорошо, - шепчу я. - Поедем.

Улыбка Ильи получается едва заметной.

- Вот и договорились.

Остаток дороги мы почти не разговариваем. Илья не пытается отвлечь меня шутками и не заставляет обсуждать документы. Просто ведет машину, иногда проводит большим пальцем по тыльной стороне моей ладони.

И от этого простого движения становится легче.

Когда машина останавливается у моего подъезда, я не спешу выходить.

На улице темно и холодно. В окнах домов зажигается все больше огней. Мне вдруг не хочется отпускать его руку. Не хочется выходить из машины, возвращаться в квартиру и снова оставаться наедине с мыслями о разводе, документах и Антоне.

- Спасибо, - говорю я.

- За что?

- Просто. За все. - улыбаюсь я.

Илья смотрит на меня так, что в груди становится тесно. Но не от страха. А от теплого, почти болезненного волнения, которое я уже начинаю узнавать.

Он медленно поднимает руку и убирает прядь волос с моего лица. Кончики его пальцев скользят по щеке, и я задерживаю дыхание.

- Напиши, когда поднимешься домой, - говорит он тихо.

Я киваю, но не двигаюсь.

Илья наклоняется ко мне не сразу, но я сама сокращаю расстояние между нами.

Его ладонь ложится мне на затылок, пальцы запутываются в волосах. Он притягивает меня к себе, и поцелуй получается совсем не таким, как в ресторане. Не осторожным. Не пробным.

В нем больше тепла, желания и той тихой уверенности, от которой у меня дрожат пальцы. Я кладу ладонь ему на плечо, чувствуя под пальцами напряжение мышц, и отвечаю на поцелуй, забывая обо всем.

На несколько секунд не существует ни холодной улицы за окном, ни моросящего дождя, ни прошлого, которое все еще не хочет отпускать меня.

Есть только Илья. Его дыхание, его руки, его губы.

Когда он чуть отстраняется, его лоб касается моего.

- Ты сводишь меня с ума, Аня, - шепчет он.

Я улыбаюсь, все еще не открывая глаз.

- Это взаимно.

Он тихо усмехается, целует меня еще раз - коротко, но так, что я снова теряю дыхание.

- Иди домой, - говорит он хрипло. - Пока я не забыл, что должен тебя отпустить.

Я выбираюсь из машины на ватных ногах и, обернувшись, вижу, что он все еще смотрит на меня.

Я уже подхожу к подъезду, когда телефон вибрирует. Я машинально думаю, что это Илья.

“Красиво смотрелись”, - приходит сообщение с неизвестного номера, а следом фотография. На ней - машина Ильи у моего подъезда, его ладонь у моей щеки и мой силуэт, наклонившийся к нему.

Я останавливаюсь и начинаю медленно оглядываться по сторонам.

Улица кажется пустой.

Но впервые за этот вечер мне становится по-настоящему холодно.

Дорогие читатели! Спасибо вам за то, что вы со мной и читаете эту историю, за ваши сопереживания и ваши звездочки.

Надеюсь, история Ани и Ильи не оставит вас равнодушными, ведь впереди самое интересное ;)

Буду признательна вам, если вы нажмете на мое имя, а после - на кнопку “Подписаться”, чтобы точно не пропустить выход новых глав и новые истории.

До встречи в следующей главе!

Утром я прихожу в кафе раньше обычного.

Вчерашнее сообщение с фотографией все еще сидит внутри неприятным камнем, но я заставляю себя не думать об этом. У меня есть работа. Есть конкурс. Есть первый пост, который я должна закончить и показать Матвею. А завтра я поеду к юристу, исправлю документы и снова подам заявление. Нужно только пережить еще немного - и, может быть, Антон наконец останется в прошлом.

Я открываю кафе, проверяю зал, включаю свет над барной стойкой, просматриваю в системе записи бронирования на день.

- Доброе утро, - раздаётся за спиной голос Оксаны.

- Доброе.

Она ставит сумку за стойку и поправляет волосы, глядя на своё отражение в темном экране кассы.

- Видела вчера вечером: тебя опять твой водитель забирал.

Я медленно поднимаю на неё взгляд.

- Илья не мой водитель. И давай, пожалуйста, обсуждать это не будем.

Она подходит ко мне ближе и, глядя мне в глаза, уверенно произносит:

- Аня, я, кажется, предупреждала тебя держаться от него подальше.

От удивления я на секунду теряю дар речи.

- А ты ничего не перепутала, случайно? Насколько я знаю, тебя и Илью ничего не связывает.

- Ты не все знаешь, - загадочно ухмыляется Оксана. Затем демонстративно разворачивается и уходит в сторону кухни, оставляя после себя сладковатый запах духов.

Я смотрю ей вслед и впервые замечаю, как сильно сжаты мои пальцы.

Весь день проходит суматошно.

Я отправляю Матвею черновик поста, правлю оформление конкурса, отвечаю на сообщения поставщиков, принимаю бронирования, слежу, чтобы в зале всё шло по графику.

Оксана почти не разговаривает со мной. Только пару раз подходит с вопросами, а потом снова исчезает среди столиков.

Ближе к вечеру я решаю свериться с бронированиями на завтра. Но, открыв систему, вижу запись на сегодня на семь вечера. Столик у окна на восемь человек. День рождения. Значит, должны быть торт, свечи и поздравление от команды.

Я хмурюсь. Странно. Я не помню этой брони. Утром я ее не видела.

В карточке бронирования указаны мои инициалы. Я в задумчивости провожу пальцем по строчке. Затем иду на кухню, но там никто не в курсе этого заказа. Никакого торта и никаких свечей. А столик у окна уже занят молодой парой.

Сердце неприятно сжимается.

Я нахожу Оксану у кофемашины.

- Ты знаешь что-нибудь про бронь на восемь человек? На семь вечера? День рождения?

Она медленно ставит чашку на блюдце.

- А что?

- В журнале указано, что будет торт и поздравление. Но на кухне ничего нет, и столик у окна занят.

Оксана приподнимает брови.

- Аня, ты серьезно? Ты же утром смотрела брони.

- Я не видела эту запись.

- Странно, - она пожимает плечами. - Там твои инициалы. Значит, ты должна была передать информацию на кухню.

- Я знаю, как это работает, Оксана. Но я не принимала этот заказ.

- Тогда, может, стоило сразу разобраться с этим, а не сидеть в телефоне с конкурсами?

Я открываю рот, но ничего не успеваю сказать.

Дверь кафе распахивается.

В зал входит компания из восьми человек. Впереди - женщина в красном пальто, рядом с ней мужчина, который держит за руку маленькую девочку.

Они улыбаются, пока не замечают занятый столик у окна. Улыбка женщины медленно гаснет. Она подходит к стойке.

- Добрый вечер. Мы бронировали столик на восемь человек. У окна. Сегодня у мужа юбилей.

Я перевожу взгляд на экран. На строчку с моими инициалами. А затем на Оксану, которая стоит чуть в стороне и делает вид, что удивлена не меньше меня.

- Мне очень жаль, - говорю я, хотя внутри всё холодеет. - Дайте мне несколько минут. Я обязательно что-нибудь придумаю.

- Мы специально звонили заранее, - женщина смотрит на меня с обидой. - Нам обещали торт, свечи и поздравление. Мы хотели сделать ему сюрприз.

Мужчина рядом с ней хмурится.

- А теперь что? Нам предлагаете сесть где-нибудь в углу?

Оксана подходит ближе.

- Аня, ты разве не передала информацию на кухню? - спрашивает она слишком громко. - Я же утром уточняла у тебя насчёт этого столика.

Я медленно поворачиваюсь к ней.

- Нет. Ты не уточняла.

Ее лицо меняется лишь на секунду. Но я успеваю это увидеть.

- Что значит - не уточняла? - Оксана смотрит на меня так, будто это я ее обвинила. - Ань, не надо сейчас перекладывать ответственность.

К нам подходит Матвей.

Он быстро оценивает гостей, моё лицо и Оксану.

- Что происходит?

Я сжимаю пальцы под стойкой.

Сердце бьется так громко, что, кажется, его слышно во всем зале.

- В системе есть бронь на восемь человек, - говорю я. - С тортом, свечами и столиком у окна. Но я ее не принимала и ничего не передавала на кухню.

Матвей несколько секунд молча смотрит на экран.

Потом переводит взгляд на меня.

- Разберемся позднее, - говорит он и сразу же обращается к гостям, - Меня зовут Матвей, я управляющий этого кафе. Позвольте предложить вам другой замечательный столик и ужин за счет заведения в честь дня рождения. А наша команда вместо торта организует вам пирожные со свечами.

Гости проходят за Матвеем, он оборачивается, смотрит на меня и кивает, показывая, что мне пора двигаться.

- Аня, помоги на кухне с пирожными и свечами, - говорит он.

Мимо меня проходит Оксана, мурлыкая под нос:

- Кажется, я знаю, за чей счет будет банкет.

Щеки горят. Внутри поднимается такая злость, что на секунду темнеет в глазах.

Я делаю шаг ей вслед.

- Оксана.

- Что?

- Ты прекрасно знаешь, что я не принимала эту бронь.

- Ну докажи, - она оборачивается с ленивой улыбкой.

Я замираю. Потому что в эту секунду понимаю: она не оговорилась. Не ошиблась.

Она все это спланировала.

Сейчас не время выяснять отношения с Оксаной. Не время доказывать, что я не принимала бронь. Передо мной стоят люди, которым я испортила важный вечер, даже если на самом деле не виновата.

Я быстро прохожу на кухню.

- Свет, мне нужны самые красивые пирожные, какие у нас есть, - говорю кондитеру. - И свечи. Много свечей.

- Что случилось?

- Потом расскажу. У нас юбилей, который чуть не сорвался.

Света смотрит на меня несколько секунд, потом молча открывает холодильник.

- Есть эклеры, тарталетки и чизкейки. Сейчас соберу.

Я достаю коробку с праздничным декором, нахожу тонкие золотистые свечи и маленькую табличку с надписью «С днем рождения». Руки все еще плохо слушаются, но я заставляю себя сосредоточиться.

Через несколько минут на большом двухъярусном блюде появляется композиция из пирожных, ягод и шоколадных завитков. Света расставляет свечи по краю блюда.

- Красиво, - выдыхаю я.

- Еще бы, - усмехается она.

Когда я возвращаюсь в зал, Матвей уже пересадил гостей за большой стол у стены и разговаривает с именинником. Официант разливает по бокалам шампанское и советует остальным гостям за столом попробовать наше фирменное блюдо.

Я подхожу ближе.

- Еще раз простите за эту ситуацию, - говорю я женщине в красном пальто. - Мы очень хотим, чтобы этот вечер был для вас наполнен только хорошими эмоциями. После горячего мы подготовим для вас небольшой сюрприз, - обращаюсь я к имениннику.

Обстановка заметно разрядилась, и я возвращаюсь к своей работе. Время летит незаметно, и уже через час мы бережно несем к праздничному столу блюдо с пирожными.

Я киваю Маше, и она приглушает свет в зале. Несколько сотрудников собираются рядом. Мы зажигаем свечи и начинаем петь поздравление.

Мужчина сначала хмурится, будто не знает, как реагировать. Но потом дочь обнимает его за шею, и его лицо смягчается. Девочка с воодушевлением смотрит на пирожные и тут же тянется к свечам.

- Мам, смотри, как красиво.

Женщина беззвучно говорит мне: “Спасибо” - и улыбается.

Когда он задувает свечи, гости за соседними столиками хлопают. Я выдыхаю только после того, как мы возвращаемся за стойку.

Матвей проходит мимо меня и тихо говорит:

- Через десять минут зайди ко мне в кабинет.

Я киваю.

Оксана стоит у кофемашины и делает вид, что занята чашками. Я чувствую ее взгляд, но не смотрю в ее сторону. Если сейчас я скажу хоть слово, то сорвусь.

Через десять минут я стучу в дверь кабинета Матвея.

- Входи.

Он сидит за столом, перед ним открыт ноутбук. На экране - система бронирования.

- Покажи, где эта запись, - говорит он.

Я подхожу ближе и открываю карточку брони.

Столик на восемь человек. Семь вечера. Юбилей. Торт, свечи, поздравление. У окна.

Матвей прокручивает страницу вниз.

- Время создания - шестнадцать сорок три.

Я замираю.

- В это время я принимала поставку. С Машей. Мы были на складе.

Матвей поднимает на меня взгляд.

- Ты уверена?

- Да. Привезли десерты и напитки. Я сверяла накладную, Маша помогала переносить коробки. Она видела меня все это время.

Он молчит, затем нажимает на несколько кнопок.

- Запись создали из-под твоей учетной записи.

Сердце неприятно проваливается.

- Я оставила планшет на стойке, когда пошла на склад.

- Пароль был сохранен?

Я опускаю глаза.

- Да.

- Аня, так делать нельзя.

- Я знаю.

Мне хочется оправдываться. Сказать, что раньше никто не пытался использовать мои данные. Что я не думала, что Оксана может сделать что-то подобное. Но это прозвучит глупо.

Матвей откидывается на спинку кресла.

- Время и учетная запись - это еще не доказательство. Технически бронь могла внести и ты, а потом просто забыть.

- Я не забывала, - тихо говорю я.

- Я не говорю, что ты врешь. Я говорю, что мы должны разобраться спокойно.

Он берет телефон и набирает номер.

- Маша, зайди ко мне, пожалуйста.

Через минуту в кабинет осторожно заглядывает Маша.

- Ты была с Аней в шестнадцать сорок три?

Маша хмурит лоб.

- Это когда поставка приехала?

- Да.

- Да-а-а. Мы еще два ящика воды чуть не уронили.

Я благодарно смотрю на нее.

Матвей кивает.

- Хорошо. Спасибо, Маш.

Когда она выходит, я чувствую, как немного ослабевает напряжение в плечах.

- У вас с Оксаной был конфликт?

Я медлю. Можно рассказать все. Про Илью. Про странные намеки. Но мне почему-то неловко. Будто это я создаю проблему. Личная жизнь не должна иметь отношения к работе. Но Оксана, похоже, так не считает.

- Ты думаешь, это она? - спрашиваю я, уходя от ответа.

- Я думаю, что пока рано кого-то обвинять. Но я проверю камеры у стойки, историю входов в систему и записи звонков. До конца смены ничего не обсуждай с ней. Поняла?

- Поняла.

Когда я выхожу из кабинета, Оксаны нигде нет.

Я возвращаюсь в зал и продолжаю работать. Улыбаюсь гостям, проверяю брони, отвечаю на звонки. Но теперь каждую минуту чувствую, что кто-то может стоять у меня за спиной.

Я не забываю сделать несколько фотографий праздника и получить у гостей разрешение опубликовать их в соцсетях кафе.

К закрытию кафе я устала так, будто отработала не одну смену, а целую неделю.

Перед уходом я захожу в кабинет к Матвею.

- Ты успел посмотреть камеры?

- Да. - отвечает он.

Я замираю, ожидая, что сейчас все наконец проясниться. Матвей поворачивает ко мне экран ноутбука.

- Камера, которая должна была снимать стойку, сдвинута в сторону зала. В нужный момент она почти ничего не записала.

Я смотрю на размытое изображение пустой стойки. Внутри медленно поднимается холод.

Кое-кто очень не хотел, чтоб мы узнали правду.

На улице моросит дождь. У тротуара стоит машина Ильи. Он выходит сразу, как только замечает меня.

- Привет, - говорит он и, увидев мое лицо, хмурится. - Что случилось?

Я хочу сказать, что все нормально. Но вместо этого чувствую, как к горлу подступает ком.

- Длинный день, - отвечаю я.

Илья открывает передо мной пассажирскую дверь.

- Тогда расскажешь по дороге.

В машине тепло. Пахнет его парфюмом и кофе. И почему-то именно от этого спокойствия становится ещё сложнее сдерживаться.

Я рассказываю все: про Оксану, про ее слова утром и про бронь, которой не было. Про юбилей, сорванный торт, камеры и Матвея, который обещал разобраться в ситуации.

Илья слушает молча. Только пальцы на руле постепенно сжимаются сильнее.

- Подожди, - говорит он, когда я заканчиваю. - Оксана… высокая брюнетка, официантка?

- Та, что всегда готовит тебе необычный кофе, когда ты приезжаешь, и та, которая сказала мне держаться от тебя подальше.

Он хмурится, будто пытается вспомнить, и смотрит на меня с недоумением.

- Мы пересекались на дне рождения Матвея. Он отмечал в клубе со всей командой кафе.

Я медленно поворачиваюсь к нему.

- И?

- Ничего особенного. По крайней мере, я так думал.

Мне не нравится это «думал». Илья делает паузу.

- Она почти весь вечер была рядом. Мы один раз танцевали. Потом она попросила отвезти ее домой. Я согласился, потому что она выпила и не хотела ехать одна.

Я смотрю в окно.

- Ты отвез ее домой?

- До подъезда. Между нами ничего не было, - говорит он твердо. - Но, возможно, я тогда слишком спокойно отнесся к ее вниманию. Не заметил или не захотел заметить, что она может понять все по-своему.

Я молчу. В груди неприятно стягивает.

- Ты ревнуешь? - спрашивает он, и в уголках его губ появляется улыбка.

- Похоже, это она ревнует.

- Тогда понятно, почему она так ведет себя с тобой.

- Я не понимаю, тебе что, смешно?

Он бросает на меня быстрый взгляд.

- Только тому, как ты пытаешься сделать вид, будто тебя это совсем не задело, - отвечает он. Потом улыбка исчезает. - Но ситуация с работой мне не смешна. Оксана не имела права так поступать.

Я ошеломленно смотрю на него.

- Илья, у меня из-за этого проблемы. - говорю я строго, но, осознав, что действительно ревную, чувствую, как щеки предательски горят.

- Аня, я поговорю с Матвеем, объясню ему ситуацию.

- Ну уж нет, не надо. Я попробую сама справиться.

Машина сворачивает к моему дому, а за окном снова мелькают мокрые огни города.

Из-за всего, что случилось в кафе, я так и не рассказала Илье о вчерашнем сообщении с фотографией.

***

Утром Илья заезжает за мной, чтобы поехать вместе к юристу. Кристина уехала на ретрит на пару дней, и я приглашаю Илью в квартиру выпить кофе перед поездкой.

Я одета в удобные джинсы и джемпер и пытаюсь сварить кофе в кофемашине.

На нашей маленькой кухне он занимает неприлично много места. Высокий, в темной футболке и джинсах, он стоит у окна, когда я вручаю ему кружку. И в этот момент мне кажется, что кухня стала еще меньше. Или это я слишком остро чувствую его присутствие.

- Кофе крепкий, - говорит он, делая глоток.

- Да, я сварила покрепче, боялась, что иначе не смогу соображать сегодня.

- Ты не спала?

Я пожимаю плечами и отворачиваюсь к кофемашине. На самом деле я почти всю ночь ворочалась, переживая из-за того, почему отклонили мое заявление.

- Ань, - тихо говорит Илья.

Я поднимаю глаза. Он ставит кружку на стол и подходит ближе.

- Посмотри на меня.

Я послушно смотрю. Он проводит пальцем по внутренней стороне моего запястья. От этого легкого прикосновения по коже пробегают мурашки.

- Ты сегодня едешь не одна. Мы во всем разберемся.

Я киваю, потому что сказать хоть что-то не получается.

Одной рукой Илья касается моей щеки, а другой обнимает меня за талию и притягивает к себе. Он целует меня медленно, не торопясь. Я чувствую тепло его тела сквозь ткань тонкого свитера и цепляюсь пальцами за ворот его футболки.

Кухня, кофе, юрист - все становится неважным.

Есть только его губы, его пальцы у меня на талии и ощущение, что рядом с ним я теряю способность думать о чем-либо еще.

Когда Илья отстраняется, я еще мгновенье не открываю глаза.

- Это запрещенный прием, - шепчу я.

- Какой именно?

- Отвлекать меня от тревоги поцелуями.

- Видишь, я уже тебе пригодился, - улыбается он, а у меня от его улыбки подкашиваются колени.

Я хочу ответить, но Илья вдруг становится серьезным.

- Поехали со мной на выходные.

Я моргаю.

- Куда?

- За город. Тут недалеко есть небольшая база отдыха у озера. Домики, лес, тишина. Я давно хотел туда выбраться, а сейчас, кажется, особенно.

Он говорит это тише, глядя мне прямо в глаза.

- Илья…

- Не отвечай сразу, - перебивает он спокойно. - Подумай. Возможно, тебе не помешает передышка от всей этой суеты.

Я смотрю на него и понимаю, как сильно мне хочется согласиться.

- Я подумаю, - отвечаю я.

- Хорошо. Нам пора, - тихо говорит Илья, взглянув на часы.

Я киваю, беру сумку и уже тянусь к куртке, когда у Ильи звонит телефон.

- Да, - отвечает он уверенным голосом. - Да, Макс, подъеду после встречи, через пару часов.

Он заканчивает разговор и медленно опускает телефон.

- Кажется, твой бывший наворотил дел.

Дождь стучит по крыше автомобиля. Илья ведет машину молча. Он не спрашивает, о чем я думаю, и не пытается шутить. Только перед светофором накрывает мою ладонь своей. Меня это успокаивает, хотя от волнения все равно сводит живот.

В офисе юриста пахнет кофе и бумагой. Он встречает нас в дверях, здоровается с Ильей и приглашает пройти в кабинет. Андрей Николаевич надевает очки и открывает папку.

- Анна, начну с главного: суд не отказал в разводе. Заявление оставили без движения из-за формальности.

Я медленно выдыхаю.

- Какой?

- В иске указан один адрес Антона, а по сведениям из реестров он связан еще с несколькими. Суд просит уточнить адрес ответчика и приложить подтверждение, что копия иска направлена по надлежащему адресу.

- У него несколько адресов?

- Да. Один - адрес регистрации. Второй - квартира, в которой вы жили. И есть еще один адрес.

Внутри все сжимается. Три адреса. Все это время я думала, что квартира, в которой мы жили, единственная.

- Квартира, в которой мы жили, была его. Он купил ее еще до брака. Он говорил, что каждый месяц платит ипотеку. Поэтому мы экономили буквально на всем.

Юрист перелистывает выписку.

- На текущий момент обременений нет. Возможно, ипотека действительно была когда-то. Сейчас мы этого проверить не можем. Но вторая квартира - другой вопрос.

Он кладет передо мной лист бумаги. Я вижу адрес, который мне ни о чем не говорит. Потом вижу фамилию Антона. Потом дату регистрации права - восемь месяцев назад. Тогда мы еще жили вместе. Тогда я верила каждому его слову об ипотеке.

- Что это? - спрашиваю я, хотя уже и так понимаю.

- Квартира. По документам Антон купил ее во время брака и оформил на себя.

У меня холодеют пальцы. Я помню это время. Он говорил, что нам нужно сократить расходы. Что поездка в отпуск - лишняя трата, что новые сапоги могут подождать. Что я должна быть взрослее и думать о нашей ипотеке.

А сам покупал другую квартиру. Для кого?

- Я… я не знала, - вырывается у меня.

- Понимаю, что это неприятно, - спокойно говорит юрист. - Он не обязан был показывать вам выписку. Но поскольку объект куплен в браке, нужно разобраться, откуда были деньги и как он собирается им распорядиться.

Илья рядом напрягается. Я чувствую, как его ладонь касается моей.

- Значит, я имею на нее право?

- По общему правилу такое имущество считается совместным, даже если регистрация оформлена на одного супруга. Я запрошу расширенные сведения, проверю дату и основание покупки, переходы права, наличие ограничений.

- А он может ее продать?

- Формально попытаться может. Но пока вы в браке, для сделки с общей недвижимостью требуется нотариальное согласие супруга. Поэтому я рекомендую не затягивать: обсудим, как зафиксировать вашу позицию и какие меры можно принять, если появится риск продажи.

Я сжимаю край папки. Вдруг становится понятно, почему Антон держался за меня так цепко. Не потому, что любил. Потому что боялся потерять деньги.

- Вы думаете, поэтому он может тянуть с разводом? - спрашиваю я.

Юрист смотрит на меня серьезно.

- Я не могу утверждать это без доказательств. Но если человек скрывал покупку, а теперь знает о разводе, у него может быть мотив распорядиться имуществом до того, как вы заявите свои требования.

Илья крепче сжимает мою руку.

- Значит, он не успеет, - говорит он тихо.

Я смотрю на наши переплетенные пальцы. И вспоминаю про недавно присланное мне фото.

- Андрей Николаевич, мне нужно вам кое-что показать, - говорю я, доставая телефон из сумки.

Я открываю сообщение с незнакомого номера, показываю фотографию и рассказываю о короткой подписи под ней.

Юрист хмурится. А Илья смотрит на меня так, будто я только что призналась ему в чем-то страшном.

- Аня, почему ты не сказала мне об этом?

Илья смотрит на меня так, будто ждет ответа.

- Я хотела сказать. Но после всего, что произошло на работе, просто забыла.

Андрей Николаевич несколько секунд рассматривает фотографию в сообщении на моем телефоне.

На экране - машина Ильи у моего подъезда. Его ладонь у моей щеки. Мой силуэт, наклонившийся к нему. Теплый момент, который теперь выглядит совсем иначе. Как доказательство того, что кто-то стоял рядом и наблюдал.

- Когда это пришло? — спрашивает юрист.

- Позавчера вечером. Почти сразу после того, как Илья привез меня домой.

- С какого номера?

- Незнакомый номер. Я не отвечала.

- Правильно, что не отвечали. Сохраните все: саму переписку, скриншоты, номер, дату, время.

- Вы думаете, это Антон? - спрашиваю я.

Юрист чуть откидывается на спинку кресла.

- Я думаю, что сейчас мы не можем утверждать этого наверняка. Но с учетом ситуации я бы отнесся к сообщению серьезно. Особенно если он знает ваш новый адрес.

От его слов по коже пробегает холод.

Я машинально смотрю на Илью.

Он сидит рядом, чуть подавшись вперед. Лицо у него спокойное, но я вижу, как напряжены его плечи.

Через минуту Андрей Николаевич снова обращается ко мне:

- Анна, еще один момент. Нам нужно действовать быстро с вопросом недвижимости.

Я выпрямляюсь.

- Что именно нужно сделать?

- Я подготовлю уточнения по адресу Антона и повторно направлю ему копию заявления со всеми приложениями. Суду понадобится подтверждение отправки. После этого мы устраним формальные недостатки, и дело продолжится.

- А вторая квартира?

Юрист кладет ладонь на папку.

- Я закажу расширенную выписку и проверю историю переходов права. Также посмотрю, нет ли сейчас заявлений о регистрации сделки, ограничений или других действий с этим объектом.

- А если Антон действительно захочет ее продать?

- Тогда будем рассматривать обеспечительные меры. Например, запрет регистрационных действий до того, как суд разберется с вопросом имущества. Но для этого нужно подготовить отдельное заявление и обосновать риск.

Я киваю, хотя в голове всё смешивается. Выписки. Адреса. Суд. Заявления. Квартира, о которой я не знала. Кредит, который, возможно, был ложью.

- Я должна подать на раздел имущества прямо сейчас? - спрашиваю я.

- Не обязательно сегодня, - отвечает Андрей Николаевич. - Но затягивать не стоит. Сначала я соберу документы по квартире. Когда мы поймем, в каком она статусе и были ли попытки ею распорядиться, выберем правильную стратегию.

Он делает короткую паузу.

- И, пожалуйста, не встречайтесь с Антоном наедине. Если он будет звонить или писать - не удаляйте сообщения. Если начнет угрожать прямо, обращайтесь в полицию.

Слово «полиция» заставляет меня вздрогнуть.

Наверное, Андрей Николаевич замечает это, потому что его голос становится мягче.

— Сейчас мы просто фиксируем все, что происходит.

Я киваю. На этот раз увереннее.

Когда мы выходим из офиса, дождь почти заканчивается. Серое небо висит низко над городом, на асфальте блестят лужи, а воздух пахнет мокрыми листьями и холодом. Илья открывает передо мной дверь машины. Я сажусь, и несколько минут мы едем молча.

Мне кажется, что за сегодняшний час я узнала о собственной жизни больше, чем за несколько лет брака. О том, что ипотека, возможно, была только удобным объяснением, чтобы я экономила. О том, что у Антона есть другая недвижимость. И снова убеждаюсь в том, как много лжи было между нами.

- Ты как? - спрашивает Илья.

Я смотрю в окно.

- Не знаю.

Он не торопит.

- Я думала, что самое тяжелое - уйти, - говорю я наконец. - Что нужно просто собрать вещи, найти работу, подать на развод. А теперь оказывается, что он лгал мне куда больше, чем я думала.

Я поворачиваюсь к нему, и внутри становится теплее.

- Спасибо, что поехал со мной, - говорю я.

- Я чувствую себя рыцарем, который просто красиво сидел рядом и кивал.

Я улыбаюсь.

Машина останавливается у моего дома.

- У тебя ведь занятие? - спрашивает Илья.

Я смотрю на время и вздыхаю.

- Через двадцать минут. Потом хочу закончить материалы для конкурса. Матвей просил сегодня показать ему окончательный вариант поста и контент-план на неделю.

- Значит, тебе пора работать, будущий SMM-менеджер.

Я смотрю на него.

- Ты правда веришь, что у меня получится?

- Аня, ты за один вечер спасла чужой праздник. Конечно, ты со всем справишься.

От этих слов почему-то щиплет глаза.

Я быстро отворачиваюсь и берусь за ручку двери.

Он касается моей щеки и мягко поворачивает мое лицо к себе. Наклоняется ближе и целует меня - коротко, тепло, почти невесомо.

- Учись, - шепчет он. - А я поеду к Максиму.

- К тому самому следователю?

- К тому самому.

Я хмурюсь.

- Ты собираешься выяснять что-то про Антона?

- Я собираюсь послушать, что он нашел. Ничего больше.

Его голос спокойный, но я вижу в глазах знакомую твердость.

- Илья, пожалуйста, не делай ничего бездумного.

Он усмехается.

- Мне казалось, я произвожу впечатление умного человека.

Я улыбаюсь ему и выхожу из машины, но, прежде чем закрыть дверь, слышу его голос:

- Аня, обещай мне кое-что.

Илья

Я не сразу уезжаю от дома Ани. Жду, пока в окне ее квартиры загорится свет, и только тогда я позволяю себе тронуться с места. Я слишком сильно беспокоюсь об этой девочке.

Мысль приходит слишком быстро. Я сжимаю руль и смотрю на дорогу.

Аня не просила меня вмешиваться. Она вообще почти ничего не просит. Даже когда ей страшно, старается улыбаться и говорить, что справится. Сегодня у юриста она сидела рядом, держалась из последних сил и все равно не позволила себе расплакаться.

Антон убедил ее, что платит ипотеку. Заставлял экономить. Держал рядом, пока сам копил деньги и покупал то, о чем она даже не знала.

И у меня внутри медленно поднимается злость. Тяжелая. Холодная. Та, после которой обычно хочется не разговаривать, а делать.

Телефон вибрирует на панели. Максим: «Я в кабинете. Опаздываешь. Приезжай, пока не передумал».

Я усмехаюсь. Передумать? Поздно.

Прежде чем расстаться сегодня с Аней, я попросил ее ничего не скрывать от меня. Слишком быстро она стала важна мне.

***

Максим встречает меня с кружкой кофе в руке и выражением человека, которого вытащили из кровати в его выходной ради чужих проблем.

- Опоздал на семь минут, - говорит он вместо приветствия.

- Запиши в протокол.

- Смешно.

- Я старался.

Он отходит в сторону, пропуская меня в кабинет.

Здесь все выглядит как всегда: серые стены, папки в шкафу, холодный свет и кофе, который Максим, кажется, варит только для того, чтобы не уснуть над бумагами.

Я сажусь напротив него.

- Ну?

- Ну, твой Антон - не самый прозрачный человек на свете.

- Это я уже понял.

Максим кладет передо мной папку. Я открываю ее.

Сначала - выписки по фирмам. Потом названия компаний, которые будто выросли из одной и той же схемы. Похожая деятельность. Похожие люди. Адреса меняются. Директора меняются. Сами фирмы живут недолго. Одна закрылась два года назад. Вторая почти перестала работать. Третья существует до сих пор, но Антон уже не числится ни директором, ни учредителем.

- Он что, резко решил стать честным и уйти из бизнеса? - спрашиваю я.

- Не похоже, - отвечает Максим. - Новый учредитель - его двоюродный брат. Двадцать два года. Учится, компаний раньше не имел. Но теперь руководит фирмой, которая крутит деньги и закупает оборудование.

Я листаю дальше.

Суды с подрядчиками. Задержки оплаты. Претензии от поставщиков. Исполнительные производства. Цифры не огромные. Но их слишком много.

- Он всех понемногу кидает? - спрашиваю я.

- Я бы сказал иначе: он постоянно живет в долг и делает так, чтобы крайними оставались другие.

Я смотрю на страницу, где Антон фигурирует в материалах по одному из дел. Подписи. Переговоры. Обещания оплатить «на следующей неделе».

Мне хочется усмехнуться.

Именно так он, наверное, разговаривал с Аней. Обещал, что все наладится. Что ипотеку нужно потерпеть. Что потом станет легче. А сам просто тянул время.

- Что с кредитами? - спрашиваю я.

Максим откидывается на спинку кресла.

- Полностью мы не узнаем. Кредитные договоры и кредитная история - не открытая книга. Но я посмотрел то, что можно увидеть законно.

Он подвигает ко мне еще несколько распечаток.

- За последний год фирма несколько раз покупала дорогое оборудование. Станки, техника, грузовой транспорт. Не по мелочи.

- И все это на какие деньги?

- Вот это хороший вопрос.

Я смотрю на даты. Несколько покупок почти подряд. Потом - претензии от подрядчиков. Потом - квартира, о которой Аня ничего не знала.

- Слишком удачно совпало, - говорю я.

- Согласен. По части оборудования есть записи о залоге. Это может означать кредит, лизинг или другое обязательство. Но пока мы не знаем, кто именно брал деньги, кто поручитель и куда средства ушли.

- Может быть оформлено на Аню?

Максим смотрит на меня внимательно.

- Теоретически - может. Но я не буду угадывать и не буду добывать чужую кредитную историю по знакомству. Пусть запросит кредитный отчет официально. Тогда станет ясно, есть ли обязательства на ее имя и когда они появились.

Я резко выдыхаю. Мне не нравится эта мысль. Не потому, что Максим неправ. Потому что Аня и так едва держится.

Я поднимаю на него взгляд и откидываюсь на спинку стула.

- Я просто хочу, чтобы он перестал лезть в ее жизнь.

Я не знаю, что именно чувствую к Ане. Все произошло слишком быстро. Еще пару недель назад она была просто девушкой из кафе - тихой, красивой, с настороженным взглядом и привычкой извиняться даже за то, в чем не виновата.

Теперь я знаю, как она морщит нос, когда ей не нравится кофе. Как прячет ладони в рукава, когда нервничает. Как улыбается, когда говорит о своих курсах или рассказывает веселые рабочие истории.

И я ловлю себя на том, что хочу видеть эту улыбку чаще.

Но это еще не любовь. Наверное.

- Что дальше? - спрашиваю я.

Максим смотрит на бумаги.

- Я проверю, не пытались ли быстро продать или переписать вторую квартиру. Посмотрю, кто кредиторы по залогам, куда делось оборудование и не совпадают ли люди в его фирмах с теми, кто участвовал в сделках.

- А если совпадут?

- Тогда у твоего юриста появится больше причин действовать быстро. Но пока не строй планы мести.

- Я и не строю.

Максим усмехается.

- Конечно. Ты просто сидишь с лицом человека, который уже мысленно выбрал Антону место в бетонной плите.

Я смотрю на него.

- Он строитель. Символично.

Максим качает головой.

- Вот поэтому я и не даю тебе ничего незаконного.

Телефон вибрирует в кармане.

Сообщение от Ани: «Я закончила занятие. Конкурс запустила. Матвей сказал, что пост получился хорошим. Посмотри.» И следом ссылка на пост.

Я быстро набираю ответ: «Ты справилась. Я тобой горжусь.»

Несколько секунд смотрю на экран, прежде чем отправить.

Максим замечает выражение моего лица.

- Даже не буду спрашивать.

- И правильно.

- По уши?

Я убираю телефон в карман.

- Не выдумывай.

- Я тебя знаю двадцать лет.

- Тогда должен знать, что я не люблю, когда лезут не в свое дело.

- А сейчас именно этим занимаешься ты.

Я встаю, беру папку.

- Я занимаюсь тем, чтобы один человек не разрушил жизнь Ане окончательно.

Максим смотрит на меня внимательно.

- Не обещаю, что найду все быстро. Но одно могу сказать уже сейчас: Антон боится не развода.

- А чего?

Максим медлит.

- Того, что Аня наконец начнет задавать правильные вопросы.

Я выхожу из кабинета, сжимая папку в руке.

На улице снова начинается дождь.

И почему-то впервые за весь вечер я понимаю: Антон - не единственный человек, которому придется отвечать на вопросы.

Мне тоже.

Хотя бы перед самим собой.

Утром я просыпаюсь от вибрации телефона, и тело прошибает волна напряжения. Я осторожно беру телефон и смотрю на экран - сообщение от Кристины. Я выдыхаю. Она пишет, что приедет сегодня вечером.

Я кладу телефон экраном вниз. Сегодня я не хочу начинать день с мыслей об Антоне. Сегодня у меня работа и конкурс.

В кафе я прихожу раньше обычного и сразу иду на кухню, чтобы попросить у кондитера отложить на вечер любимые пирожные Кристины. В зале еще тихо. Свет только начинает пробиваться через большие окна, кофемашина гудит, а за стойкой уже пахнет свежей выпечкой.

Я включаю свет, проверяю брони, открываю страницу кафе. Под конкурсным постом уже больше тридцати комментариев. Кто-то хочет прийти на ужин с мамой. Кто-то - с мужем: они давно никуда не выбирались после рождения ребенка. Одна девушка пишет, что привела бы сюда младшую сестру, потому что та недавно переехала в наш город и очень скучает по дому. Наши пирожки ассоциируются у нее с домом. Это кажется мне таким милым, что сердце щемит.

Читаю комментарии и улыбаюсь. Люди правда пишут свои истории. Не просто ставят смайлики ради приза. Мне тут же хочется ответить каждому.

- Доброе утро, - раздается у меня за спиной строгий голос.

Я вздрагиваю и закрываю ноутбук.

Матвей стоит у стойки со стопкой документов в руках. Волосы взъерошены, как будто он только что встал с кровати.

- Аня, попроси кого-нибудь сделать мне кофе, пожалуйста. Я буду у себя.

- Доброе утро, Матвей. Конечно.

- Конкурс идет неплохо. Вчера посмотрел статистику - люди сохраняют пост.

Я смотрю на него и не могу скрыть улыбку.

- Спасибо.

Он коротко кивает и уходит в свой кабинет.

Вскоре появляется Оксана. Я узнаю ее запах раньше, чем вижу: сладкие тяжелые духи заполняют пространство вокруг стойки.

- Доброе, - говорит она, бросая сумку на стул.

- Доброе, - отвечаю я, не поднимая глаз от планшета.

- Что, уже звездочка соцсетей? - спрашивает она с усмешкой. - С утра пораньше комментарии считаешь?

Я медленно смотрю на нее.

- Я работаю.

- Ну конечно. Ты теперь у нас и администратор, и SMM-менеджер, и, видимо, будущая хозяйка кафе.

Я вскидываю подбородок и удивленно смотрю на нее.

Оксана улыбается, поправляет волосы и будто случайно задевает ногтем край чашки.

- Матвей щедрый. Может, ты не на того из братьев глаз положила? - ее улыбка становится холодной.

Мне хочется ответить резко, но тут дверь кафе распахивается и заходят первые посетители. Оксана, как ни в чем не бывало, улыбается и приветствует гостей. Затем разворачивается и уходит в зал.

Я смотрю ей вслед, чувствуя, как пальцы сами сжимаются в кулаки.

Но переключаюсь на работу и стараюсь о ней не думать.

К обеду кафе заполняется гостями. Я принимаю брони, отвечаю на звонки, решаю вопрос с поставщиком, который перепутал количество коробок с сиропами. Между делом проверяю конкурс: под постом появляются новые комментарии, а в директ кафе приходит вопрос от подписчицы о сроках и призах.

Я уже собираюсь ответить, когда замечаю у стойки Матвея.

Он выглядит усталым. В одной руке телефон, в другой - недопитый кофе.

- Аня, есть минутка? - он кивает в сторону своего кабинета.

Я иду за ним, стараясь не думать о том, что Оксана могла наговорить ему обо мне.

Матвей закрывает дверь и садится за стол.

- Я поговорил с Софией и подумал, что пока вам с Оксаной лучше не работать в одной смене. Я поставлю Оксану в смены к Софии. Так вы будете пересекаться как можно реже.

Я молчу.

- Ты не обязана мне рассказывать, в чем именно ваш конфликт, - продолжает он. - Но это все влияет на атмосферу, уже всем становится очевидно, что между вами что-то произошло.

- Я согласна. - выдыхаю я. - Матвей, то, что происходит между нами, это личное. Но Оксана переносит это на работу, чтобы задеть меня.

Внутри появляется странное чувство. С одной стороны - облегчение. С другой - неприятное ощущение.

- Возможно, если вы не будете пересекаться, то все само разрешится. Все, больше не задерживаю тебя.

Я быстро киваю и выхожу из кабинета.

Оксана стоит в конце коридора, будто ждет меня, и сверлит взглядом.

- Ну что, нажаловалась? - спрашивает она тихо, когда я прохожу мимо.

Я останавливаюсь. Раньше я бы начала оправдываться, потому что не хочу конфликтов. Но сегодня я уже с утра на взводе из-за ее выходок.

- Послушай, может, ты уже отстанешь от меня и займешься своей работой?

- А по-моему, это ты должна отстать от того, что тебе не принадлежит. - шипит она.

- Не знаю, что ты там себе придумала про Илью. Но он о тебе даже не вспоминает. - язвлю я в ответ.

- Думаешь, ты такая умная?

- Нет. Но я учусь.

Я прохожу мимо нее, чувствуя, как сердце колотится в груди.

Мне страшно. Но впервые этот страх заставляет меня не опускать голову.

Но Оксана бросает мне вслед:

- Там, где ты учишься, Аня, я преподавала. Если думаешь, что просто сбежишь от меня в другую смену, как сбежала от своего муженька, и на этом все закончится, то ошибаешься.

Я разворачиваюсь, скрещиваю руки на груди и смотрю на нее:

- Ты мне угрожаешь?

- Ты мне угрожаешь?

Оксана улыбается. Медленно, почти дружелюбно.

- Я? Нет, Аня. Просто предупреждаю: от проблем так легко не сбежать.

Затем она медленно разворачивается на своих каблуках и уходит. А я чувствую, как нарастает злость, смешанная с облегчением: теперь мы с ней почти не будем пересекаться на сменах.

Я возвращаюсь к стойке и открываю планшет. На экране - новые комментарии к конкурсу, но строчки расплываются перед глазами. Слова Оксаны о том, что я от убегаю от всех неприятностей, задели меня сильнее, чем я хочу признать.

Может, она права? Я ушла от Антона. Теперь ухожу от столкновений с Оксаной. Но потом вспоминаю, как я во всех разговорах с Антоном оставалась виноватой.

Нет. Все-таки уйти - не всегда значит сдаться. Иногда это единственный способ не позволить себя разрушить.

***

Вечером я возвращаюсь домой раньше обычного. Сегодня мы с Ильей не встречаемся, а мне хочется скорее увидеть Кристину.

Подруга уже вернулась с ретрита. На кухне горит свет, играет тихая музыка, а на столе лежат какие-то камни, свечи и раскрытая карта звездного неба.

- О, моя звездочка вернулась, - говорит она, обнимая меня прямо в прихожей. - Я скучала.

- Ты была без меня два дня.

- Именно. Целая вечность.

Я смеюсь, ставлю сумку на пол и протягиваю Кристине пакет с ее любимыми пирожными.

- Это тебе. Как ретрит?

- Я теперь в гармонии с собой, Вселенной и нашим холодильником, - серьезно говорит Кристина. - У тебя есть что-нибудь съедобное?

- Макароны.

- Вселенная посылает мне испытания.

- И пирожные, - смеюсь я, кивая на пакет.

- Слава богам! Ты взяла именно те? - Кристина заглядывает в пакет, и ее лицо мгновенно меняется.

- С вишней и миндальным кремом, - отвечаю я, улыбаясь во все тридцать два зуба.

- Аня, я официально готова простить тебе то, что ты не писала мне два дня.

- Я не писала тебе, потому что ты медитировала в лесу.

- Это не отменяет моих страданий, - тут мы уже хохочем вместе. - Пойдем заварим травяной чай, который я привезла, и я расскажу тебе о своих приключениях.

Мы перемещаемся на кухню, и весь следующий час Кристина рассказывает мне о своей поездке, о практиках и вскользь - о парне, с которым она там познакомилась. Показывает фотографии и видео, а я с интересом смотрю и слушаю. Судя по фото, этот парень очень даже симпатичный, и, похоже, в своем лесу Крис не только медитировала.

- Кстати, как у вас с Ильей? - спрашивает она после небольшой паузы.

В этот момент у меня вибрирует телефон. Сообщение от Ильи: “Как прошел твой день?”

- А вот и он пишет, - отвечаю я Кристине. - Знаешь, он такой хороший. Он ездил со мной к юристу и обещал помочь разобраться с Антоном и документами.

Я быстро отвечаю Илье, что все хорошо и что у нас с Крис девичник. А потом рассказываю Кристине все, что произошло, пока ее не было. Про работу и Оксану. Про сообщение с фотографией. Про юриста, ипотеку, которой, возможно, никогда и не было, и тайную квартиру Антона.

- А этот Антошка, похоже, куда хитрее, чем хочет казаться, - хмурится Кристина.

- Я так устала от этого всего, хочется просто спокойной жизни.

Телефон снова вибрирует.

Илья: “Что насчет поездки за город завтра? Могу забрать тебя утром”.

- Крис, Илья предлагает завтра поехать с ним на пару дней за город, на турбазу. А я не знаю, стоит ли соглашаться.

- Твои мысли материализуются, детка. Ты же только что сказала, что хочешь отдохнуть. Ты сомневаешься?

- Я же еще официально не разведена. Как я поеду с ним?

- Ань, ну ты в каменном веке живешь, что ли? Ты ушла от Антона, подала на развод, он тебе изменял. По-моему, тут даже думать нечего. Если Илья тебе действительно нравится, то езжай и не парься. Дай себе возможность узнать его поближе.

Я задумываюсь на несколько минут. Илья мне очень нравится, и меня правда тянет к нему. Но готова ли я позволить этим отношениям стать чем-то большим?

Чувствую, как щеки краснеют. Я опираюсь локтями на стол, наклоняю голову вперед и устало тру виски пальцами.

- Он мне очень нравится.

- Ну и все, пиши ему, что согласна, - Кристина протягивает мне телефон. - Быстрее. А если переживаешь, то не бойся, я заберу тебя с турбазы, по первому твоему звонку, даже если придется ехать в халате, с картами таро, без навигатора.

Мы снова хихикаем.

Я пишу Илье. Он отвечает, что очень рад и заедет завтра в десять.

А я чувствую, как мои ладони моментально становятся влажными от волнения и предвкушения. Закрываю глаза и вздыхаю:

- Мне надо собрать вещи. Поможешь?

Мы перемещаемся в гостиную, которая стала моей комнатой. Через пять минут стоим перед диваном, заваленным отобранными вещами. Кристина смотрит на этот беспорядок так, будто осматривает место преступления.

- Аня, это одежда женщины, которая собралась отдыхать или в ссылку?

- На турбазу. Там холодно.

- Там будет Илья, и это не экспедиция на Северный полюс.

Я обреченно смотрю на гору вещей.

- Крис, мне нечего надеть.

Сегодня утром я пью горячий кофе с таким волнением, будто мне предстоит не поездка за город, а что-то гораздо серьезнее. Я смотрю, как солнечные лучи пробиваются сквозь ветви деревьев. Погода прекрасная для поездки за город: теплая, яркая осень.

Вчера мы с Кристиной перебрали наши гардеробы, чтобы собрать меня в поездку. Поэтому сегодня я стою в ее теплом стильном бежевом костюме с легким макияжем и небрежной укладкой и жду, когда Илья приедет.

Через полчаса, ровно в десять, раздается звонок в дверь. Я открываю и вижу его. Красивый, высокий, в спортивных штанах, белой футболке и темной толстовке, небрежно наброшенной поверх нее. Он выглядит очень расслабленно, в отличие от меня - я с утра уже три раза проверила, положила ли в сумку паспорт.

Илья заходит, улыбается и притягивает меня к себе.

- Доброе утро, - шепчет он, нежно целуя меня. - Ты очень красивая.

- Спасибо, - отвечаю я, чувствуя, как щеки сразу становятся горячими.

Он подхватывает мою сумку с пола, будто она совсем ничего не весит.

- Все взяла?

- Кажется, да. Кристина проверяла мою сумку дважды. Если я что-то забыла, она узнает об этом раньше меня.

Илья усмехается.

- Тогда нам точно можно ехать.

Мы спускаемся к машине. Он открывает передо мной пассажирскую дверь, и я устраиваюсь в теплом салоне.

- Нам ехать полтора часа, - говорит Илья, садясь за руль. - Возьмем кофе по дороге?

- Было бы здорово, - улыбаюсь я, глядя на него.

Не понимаю, почему сомневалась, стоит ли ехать. Рядом с ним все кажется простым. Ловлю себя на мысли, что сейчас поехала бы с Ильей куда угодно.

На выезде из города мы покупаем кофе с собой и всю дорогу болтаем обо всем подряд. О любимых фильмах и книгах. О смешных преподавателях. О том, как Кристина однажды решила, что может предсказать мне экзамен по картам Таро, а потом перепутала колоду с упаковкой от печенья.

Илья рассказывает истории со времен университета. О том, как они с Максимом однажды ночью пытались доделать его проект, а утром выяснили, что отправили преподавателю не тот файл, а фотографии с чьего-то дня рождения.

Я смеюсь так громко, что Илья на секунду отрывает взгляд от дороги и улыбается.

- Мне нравится, когда ты так смеешься.

От его слов я замолкаю, чувствуя, как внутри становится тепло.

Дорога пролетает незаметно.

Когда машина сворачивает с трассы, город остается позади. Вместо высоких домов - лес, вместо шума машин - ровный шорох шин по асфальту. Деревья по обеим сторонам вспыхивают желтым, медным и красным.

Мы подъезжаем к высоким деревянным воротам. На табличке выжжено название базы: “Лесное озеро”.

- Красиво, - выдыхаю я.

- Ты еще ничего не видела, - отвечает Илья.

За воротами открывается большая ухоженная территория. Широкая дорожка ведет к деревянному зданию ресепшена с панорамными окнами и крыльцом, украшенным большими горшками с кустами гортензий. Чуть дальше стоит большой светлый шатер-ресторан. Сквозь прозрачные стенки видны гирлянды под потолком и накрытые столики. А за ним, среди сосен и берез, в шахматном порядке расположены аккуратные двухэтажные домики с деревянными террасами.

На ресепшене девушка в форме с теплым шарфом на шее приветливо улыбается. Она рассказывает, где можно взять велосипеды, показывает на карте тропы через лес. Объясняет, во сколько открывается ресторан и где вечером будут показывать фильм под открытым небом.

- У озера есть пирс и прогулочная дорожка, - добавляет она. - А камин в домике уже приготовлен: дрова лежат рядом, растопить сможете в любое время.

Я беру буклет и машинально перечитываю строчку про камин.

Илья замечает это и чуть улыбается.

Девушка выдает ему ключ от нашего домика с пожеланиями хорошего отдыха.

Мы идем по дорожке между деревьями. Под ногами шуршат листья, где-то стучит дятел, а с озера тянет прохладой.

Домик оказывается еще красивее, чем я представляла. Темное дерево, широкая терраса, плед на кресле-качалке, стеклянная дверь, в которой отражаются желтые кроны.

Илья открывает дверь, пропускает меня вперед. Внутри тепло и тихо. На первом этаже небольшая кухня, круглый обеденный стол, мягкий диван, кресло и камин из темного камня. У окна стоит высокая ваза с ветками рябины. На второй этаж ведет лестница, а в небольшом коридоре виднеются две двери.

Я ставлю сумку на пол и медленно оглядываюсь.

- Здесь две комнаты?

- Да, - отвечает Илья. - Я специально выбрал домик с двумя спальнями.

Он подходит, берет меня за руку и осторожно притягивает к себе.

- Ань, я не хочу на тебя давить.

От этих слов мне становится легче. Но только на секунду.

Потому что мы все равно здесь вдвоем. В домике посреди леса, где нет работы, знакомых, случайных встреч и бесконечных звонков.

В этот момент руки Ильи скользят по моей спине. Я поднимаю голову, и наши взгляды встречаются.

В его глазах столько тепла и внимания, что у меня снова сбивается дыхание.

Он осторожно касается моей щеки, медлит всего секунду, будто ждет моего разрешения. Я не отстраняюсь.

Его поцелуй сначала мягкий и медленный. Но почти сразу становится глубже. Ладонь Ильи запутывается в моих волосах, а я цепляюсь пальцами за его футболку.

Он притягивает меня ближе, его губы становятся настойчивее, и мне хочется забыть обо всем. Есть только его тепло, его дыхание и пульс, который слишком быстро стучит в висках.

Его ладонь скользит под край моей кофты и осторожно гладит спину. По коже пробегают мурашки, колени слабеют, и я сама притягиваю его еще ближе.

Его губы скользят по моей шее, и я зажмуриваюсь, пытаясь удержать остатки здравого смысла.

Но Илья отстраняется первым. Его лоб касается моего. Дыхание у него тяжелое.

- Прости, - хрипло говорит он. - Я обещал не торопить тебя.

Я смотрю на него и чувствую, как мое сердце бешено колотится.

- Ты и не торопишь.

Он улыбается. Очень тихо.

- Рядом с тобой мне сложно себя контролировать. Пойдем обедать, пока я не забыл, зачем мы вообще приехали.

Я смеюсь, хотя в груди все еще слишком тепло.

Смогу ли я устоять сегодня?

В ресторане пахнет свежим хлебом, грибами и чем-то пряным. Мы садимся у окна, за которым в тяжелых кронах деревьев мелькает озеро. На поверхности воды дрожат солнечные блики, а у пирса покачиваются привязанные лодки.

Мы заказываем суп, горячее и чай с облепихой.

Илья рассказывает, что был здесь однажды с родителями много лет назад. Тогда база казалась ему огромной, а лес - почти бесконечным. Он вспоминает, как пытался поймать рыбу с отцом, но вместо этого уронил в воду новый телефон.

- И что сказал Александр Иванович? - спрашиваю я, улыбаясь.

- Ничего. Это было хуже всего. Он просто посмотрел на меня так, что я сам понял: следующий телефон куплю на свои.

Я смеюсь. Мне нравится видеть Илью таким - расслабленным, без деловых звонков и привычной серьезности. Рядом с ним становится удивительно спокойно.

После обеда мы берем велосипеды напрокат. Я сначала сомневаюсь, потому что давно не каталась, но Илья только смеется, регулирует высоту сиденья и проверяет, удобно ли мне держать руль.

Он наклоняется слишком близко, и я снова чувствую его парфюм - теплый, чуть терпкий.

- Все готово.

- Спасибо.

- Только не уезжай от меня слишком далеко.

- Боишься, что я потеряюсь?

- Боюсь, что придется искать тебя по всему лесу.

- А ты найдешь?

Он смотрит на меня так, что я почти сразу жалею, что сказала это вслух. Его глаза будто становятся темнее, а на губах появляется едва заметная ухмылка.

- Даже не сомневайся.

Мы едем по лесной тропе. Солнце пробивается сквозь ветви деревьев, листья летят из-под колес, воздух холодит щеки. Иногда Илья едет впереди, иногда рядом, но все время оборачивается, будто проверяет, не отстала ли я.

Мы останавливаемся у озера, пьем воду, молча смотрим на гладь воды, обнимаемся и целуемся. В какой-то момент я понимаю, что мне больше не хочется отстраняться, мне хочется касаться Ильи, держать его за руку, слушать, как он смеется, просто быть рядом.

У пирса я чуть не съезжаю в мокрые листья, но Илья успевает удержать меня за локоть.

- Осторожнее, - говорит он, не отпуская сразу.

- Я в порядке.

- Я вижу.

Но его рука остается на моей на мгновение, а потом он притягивает меня к себе. Я утыкаюсь лицом в его грудь и чувствую, как он тихо смеется.

- Что? Я чуть не упала.

- Но не упала.

- Потому что ты поймал.

Он становится серьезнее, и у меня в груди становится тесно.

Мы смеемся, бросаем друг в друга листья, устраиваем глупую гонку до следующего поворота. Я выигрываю, потому что Илья специально едет медленнее, а потом заявляет, что дал мне шанс.

- Ты жульничаешь, - говорю я, тяжело дыша от смеха.

- Ну, если ты недовольна победой, я дам тебе реванш.

Рядом с ним мне удивительно легко. В этом осеннем лесу, среди шороха листьев и запаха холодной воды, кажется, будто остались только мы двое. А все остальное на время перестало существовать.

К вечеру становится прохладнее. Солнце медленно садится за сосны, и над озером поднимается легкий туман.

Илья останавливается у тропинки и протягивает мне маленький букет из осенних листьев.

- Хочешь сходить на фильм? - спрашивает он.

Я беру листья. Они пахнут сыростью и лесом. Смотрю на него, потом на домик вдалеке.

- Можем.

Я делаю паузу.

- Но я бы лучше осталась здесь.

Илья не перебивает. Только ждет.

- Мы могли бы разжечь камин, - добавляю я чуть тише.

В его глазах вспыхивает что-то теплое и опасное одновременно.

- Заказать ужин в домик, - продолжает он.

Я сглатываю.

- Я бы хотела провести этот вечер вдвоем с тобой.

Щеки предательски горят.

- Я об этом мечтал, - говорит он улыбаясь, затем берет меня за руку и целует тыльную сторону ладони. - Поехали сдадим велосипеды.

Через пятнадцать минут мы возвращаемся в домик.

Я ухожу в душ, а потом переодеваюсь в своей комнате. Снимаю костюм Кристины, надеваю домашние брюки и тонкий свитер. Несколько минут стою перед зеркалом, пытаясь успокоить дыхание.

Когда я выхожу, в гостиной уже горит огонь. Поленья тихо потрескивают в камине, на журнальном столике стоят два бокала, а в воздухе пахнет деревом, вином и чем-то горячим.

Илья расположился на диване. Его сумка стоит рядом. Он уже развел огонь, и дрова мирно пощелкивают в камине.

- Ты что, решил остаться на диване?

- Во второй комнате не работает батарея, там очень холодно. И если ты меня не пустишь к себе, то мне придется греться здесь у камина.

Он произносит это как шутку, но в этот момент я понимаю, что нигде бы не хотела оказаться сильнее, чем в одной кровати с этим красивым мужчиной.

- Посмотрим на твое поведение, - подыгрываю ему я.

Илья медленно улыбается.

В этот момент раздается стук в дверь. Нам приносят ужин. Девушка расставляет все на нашем столе и, улыбнувшись, уходит.

На столе остаются горячее, салат, корзинка с хлебом и маленькие тарелки с закусками.

Илья берет бокалы с вином, один протягивает мне.

Мы садимся за стол, едим и болтаем о какой-то ерунде. Потом разговор становится тише, и между фразами появляется больше пауз. И в этих паузах слишком много взглядов.

Я ловлю себя на том, что почти не чувствую вкуса еды. Зато слишком хорошо замечаю, как Илья держит бокал, как на его руке двигаются мышцы, когда он тянется за хлебом, как его взгляд задерживается на моих губах чуть дольше, чем нужно.

Когда ужин заканчивается, Илья убирает тарелки на кухню. Я хочу помочь, но он только качает головой.

Я пересаживаюсь на мягкий ковер перед огнем. Там лежат большие подушки и толстый плед. Я устраиваюсь на одной из них, подбираю под себя ноги и смотрю на языки пламени.

Илья возвращается с бутылкой вина и нашими бокалами. Садится рядом. Не слишком близко. Но между нами все равно остается слишком мало расстояния.

Я чувствую тепло его плеча. Слышу его ровное дыхание. От него пахнет вином, древесным дымом и знакомым парфюмом.

Несколько секунд мы молчим.

- О чем думаешь? - спрашивает он.

Я поворачиваю голову.

- О том, что мне давно не было так спокойно.

Он смотрит на меня внимательно.

- Мне тоже.

- Я начинаю к этому привыкать.

Илья медленно улыбается.

- Я очень рад.

От его голоса по коже пробегают мурашки. Я делаю глоток вина, собираюсь с мыслями.

- Давай сыграем.

- Во что?

- В правду или действие.

Он приподнимает брови.

- Серьезно?

- А что? Боишься?

- Я? - он усмехается. - Никогда.

Я улыбаюсь.

- Тогда начинаю. Правда или действие?

Он смотрит на огонь, потом на меня.

- Правда.

Я делаю вид, что долго думаю.

- Когда ты впервые понял, что я тебе нравлюсь?

Губы Ильи медленно растягиваются в улыбке.

- Аня, это было сразу же, когда я увидел тебя в кафе в первый раз, узнал тебя и не мог отвести взгляд.

У меня внутри что-то переворачивается. Я делаю еще глоток.

- Теперь моя очередь, - говорит он.

- Правда.

- Когда ты впервые поняла, что я тебе нравлюсь?

Он смотрит на меня улыбающимися глазами.

- Так нечестно, - смеюсь я. - Ну ладно. Наверное, в тот вечер на набережной.

Илья чуть наклоняет голову.

- Значит, давно.

- Не обольщайся.

- Уже поздно.

Я фыркаю, но улыбаюсь.

- Твоя очередь. Правда или действие?

Он не отводит от меня взгляда.

- Действие.

Сердце тут же начинает биться сильнее.

- Поцелуй меня, - говорю я, хотя голос звучит тише, чем хотелось бы.

Илья не отвечает. Просто ставит бокал на пол.

И целует.

Я успеваю выдохнуть, прежде чем его губы касаются моих. Этот поцелуй не похож на те, что были раньше.

В нем нет осторожных прикосновений. В нем - все то напряжение, которое копилось между нами весь день: во взглядах, прикосновениях, долгих паузах.

Я тянусь к нему сама. Мои пальцы скользят по его плечам, цепляются за футболку. Илья обнимает меня за талию и притягивает к себе ближе. Так близко, что я чувствую жар его тела и слишком быстрое биение своего сердца.

Огонь в камине потрескивает где-то рядом, но я слышу только наше сбивчивое дыхание.

Он целует меня медленно, глубоко, словно не хочет оставлять между нами ни одного лишнего сантиметра, медленно спускаясь от губ к шее, задерживаясь у ключиц. От горячего дыхания по коже пробегают мурашки. Одежда вдруг кажется слишком лишней, слишком тесной, мешающей быть ближе. И словно прочитав мои мысли, он подтягивает край моей кофты вверх и снимает ее. Я чувствую, как по спине пробегают мурашки от контраста прохладного воздуха и его горячих пальцев на моей коже. Одна его ладонь скользит по моей спине, другая сжимает грудь и из моего рта вырывается сладкий стон. Я уже горю в его руках и не хочу, чтобы он останавливался.

Я забираюсь ему на колени и он на секунду замирает, отрывается от моих губ и смотрит мне в глаза.

- Аня, - говорит он тихо, - ты безумно красивая.

В его голосе появляется хрипота, от которой по коже пробегают мурашки.

- Ты уверена?

Я касаюсь его щеки. Илья закрывает глаза на секунду, а потом смотрит на меня так, что внутри все переворачивается.

- Да, не останавливайся, - прошу я шепотом и жадно целую его.

В этот момент я чувствую, как уходит земля из под ног, потому что этот поцелуй заставляет меня забыть обо всем вокруг.

Страсть в нас обоих растёт, и вместе с ней - напряжение. Его руки двигаются увереннее, но по-прежнему бережно. Я прижимаюсь ближе, провожу ладонью по его волосам и шепчу его имя. Мои руки скользят по его спине и рукам, поглаживая каждую мышцу. Я стягиваю с него футболку и целую его в шею, тянусь руками к пуговице на его джинсах.

Мы быстро избавляемся от одежды, торопливо, но без суеты, будто мы оба боимся разрушить этот момент одним неловким движением. Илья переворачивает меня на спину и кладет на мягкий ковер у камина, продолжая свою сладкую пытку языком, двигаясь от самой шеи ниже и ниже. Я трепещу в его руках от переполняющих меня ощущений и эмоций.

Его поцелуи горячие, цепкие, уверенные, они уже стали не такими ласковыми, а требовательными, такими, от которых у меня перехватывает дыхание.

Я отдаюсь моменту, полностью растворяюсь в нем и плавлюсь в жарких объятиях этого мужчины.

Мир за дверью нашего домика исчезает: лес, озеро, чужие угрозы и все страхи, которые я носила в себе слишком долго.

Остается только его тепло, его руки, его губы и страсть, захватившая нас с головой.

Через какое-то время мы лежим обнявшись у камина на полу, завернутые в плед, который стянули с дивана. Я вожу пальцем по его груди, а Илья лениво перебирает мои волосы одной рукой, нежно поглаживая мое плечо другой.

Мне так хорошо, что хочется остановить время.

- Илья, я не хочу, чтобы это заканчивалось, - признаюсь я тихо, целуя его в грудь.

Он смотрит на меня и улыбается.

- Я тоже, говорит он. – Я бы хотел вот так лежать бесконечно.

Несколько секунд мы молчим, слушая как потрескивает огонь в камине.

- Ну что, пустишь меня сегодня в свою теплую кроватку? - спрашивает он с улыбкой.

- Думаю, ты заслужил.

- Я не против заслужить еще раз.

Я смеюсь и прячу лицо у него на груди.

Мы еще немного лежим обнявшись, лениво болтаем и допиваем вино. Потом поднимаемся на второй этаж, в душ и в нашу общую кровать. Ночь растворяется в шепоте, поцелуях, горячих объятьях и ощущении, что я сгораю еще пару раз за ночь.

Утром солнце уже высоко. Я просыпаюсь от теплой тяжести его руки на моей талии и приятной ломоты в теле. Илья обнимает меня так крепко, словно боится, что я могу исчезнуть.

Я поворачиваюсь и смотрю на него. Его лицо расслаблено, грудь медленно поднимается от дыхания. Мне трудно поверить, что этот красивый мужчина лежит рядом со мной.

Я осторожно глажу его по щеке.

Илья открывает глаза, улыбается и притягивает меня ближе.

- Доброе утро, красавица.

- Доброе.

Он целует меня - сначала нежно, а потом страстно, и я чувствую как напрягается каждая его мышца. Я улыбаюсь ему в губы и обнимаю за шею.

Его руки начинают блуждать по моей спине, сминая грудь, обследуя каждую клеточку тела. А губы продолжают это исследование, прокладывая влажную дорожку от ключиц и груди к животу и ниже. Его ладони удерживают меня, поцелуи становятся медленнее, но от этого становится еще жарче внутри. Все мое тело простреливает волнами дрожи, и я выгибаюсь навстречу, цепляюсь за его плечи и притягиваю его ближе. Я отвечаю ему страстно, без пауз, то замираю на секунду, то снова толкаю инициативу вперед - взглядом, дыханием, тихими словами, которые вырываются сами.

Позже мы наконец спускаемся на первый этаж - после душа, долгих поцелуев и нескольких попыток все-таки выбраться из спальни.

Мы выходим из домика и идем в ресторан, уже к обеду, потому что завтрак уже пропустили.

Илья держит меня за руку, с моего лица не сходит улыбка и мне даже кажется, что сегодня солнце светит ярче. Мне очень не хочется возвращаться в свою привычную жизнь, где мне снова придется решать взрослые вопросы, работать и учиться.

Мы садимся за столик у окна и официант ставит перед нами две чашки горячего кофе.

Кофе сегодня кажется мне особенно вкусным, а Илья особенно красивым. Мы заказываем омлет с овощами и тосты, неспешно едим. Илья рассказывает о том, что на следующей неделе у него очень много работы, и мы планируем, когда сможем снова увидеться.

Мне с ним удивительно легко и спокойно. Будто мы знакомы не несколько недель, а сто лет.

Неожиданно у Ильи звонит телефон. И я в этот момент вспоминаю, что уже почти сутки не видела свой телефон. Настолько расслабилась рядом с ним.

- Это мама, я отойду ненадолго, хорошо? – предупреждает он.

Я киваю. Пока он разговаривает, я наслаждаюсь второй чашкой кофе и красивым видом из окна.

Через несколько минут он возвращается.

- Ань, ты не против, если мы заедем на обратном пути к моим родителям?

- Что? Домой? – испуганно смотрю на него я.

- Да, это не было запланировано, но после вчерашнего я как минимум должен познакомить тебя с родителями, - смеется он.

Я тоже смеюсь, но, кажется, волнение слишком сильно отражается на моем лице.

- Илья, я волнуюсь. Это как-то очень неожиданно.

- Не переживай. У меня классные родители, они тебе понравятся.

- Я больше переживаю о том, понравлюсь ли я им.

- Вот тут ты точно можешь не беспокоиться. Мама будет от тебя в восторге.

Он обнимает меня за плечи.

- Хорошо. Но обещай, что будешь всегда рядом.

Илья накрывает мою ладонь своей.

- Конечно, малышка. Я никуда не денусь.

Его “малышка” разбивает последнюю мою преграду, и я окончательно таю.

После завтрака мы собираем вещи, выселяемся из домика и перед отъездом еще раз идем к озеру - покормить уток, которых я заприметила вчера.

На ресепшене нам выдали специальный корм. Утки, шумные и совершенно бесцеремонные, расправляются с ним минут за пять.

Мне совсем не хочется уезжать из этого места.

- Мы обязательно сюда вернемся, - обещает Илья, обнимая меня со спины.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него.

- Обещаешь?

- Обещаю.

Его родители живут за городом, поэтому дорога занимает не так много времени. В целом нам почти по пути, но с каждой минутой, что мы приближаемся к их дому, я все сильнее сжимаю пальцы на коленях.

Илья замечает это и накрывает мою руку своей.

- Дыши, Ань.

- Я дышу.

- А мне кажется, что ты сейчас мысленно отвечаешь на вопросы о планах на жизнь, детях и о том, как мы будем воспитывать нашего лабрадора.

Я поворачиваюсь к нему с удивлением.

- У тебя есть лабрадор?

- Пока нет, - смеется он.

Я тоже смеюсь, и напряжение немного отступает.

Когда мы подъезжаем к дому, я вижу большой деревянный дом с бордовой крышей и белыми оконными рамами. Вдоль забора растут туи, разбиты клумбы с последними осенними цветами, а на крыльце стоят горшки с яркими хризантемами.

Илья паркуется на подъездной дорожке, берет наши вещи и открывает калитку своим ключом.

Весь палисадник утопает в декоративных кустах. Я замечаю даже маленький фонтанчик и несколько садовых гномиков.

- Вау, как красиво, - не удерживаюсь я.

- Это мама. Она считает, что если на участке есть свободная земля, значит, туда срочно нужно что-нибудь посадить.

- Это прекрасно.

- Не говори ей этого. Она тут же вручит тебе лопату.

Дверь дома открывается прежде, чем мы успеваем подняться на крыльцо.

- Илюша! - раздается женский голос.

На пороге появляется невысокая женщина с короткими светлыми волосами. Она вытирает руки о кухонное полотенце и тут же бросается обнимать сына.

- Мам, осторожнее, - смеется Илья, но обнимает ее в ответ так привычно и тепло, что у меня сжимается сердце.

Я впервые вижу его не уверенным мужчиной, который все держит под контролем, а просто сыном. Тем самым мальчишкой, который когда-то уронил телефон в озеро и молча переживал из-за взгляда отца.

- А это - Аня, - говорит он, поворачиваясь ко мне.

Его мама тут же смотрит на меня. Взгляд у нее внимательный, но не оценивающий. Скорее теплый и любопытный.

- Здравствуйте, Аня, - произносит она. - Я Любовь Петровна. Очень рада познакомиться.

Из глубины дома появляется высокий мужчина с сединой на висках. Он держит в руках газету и смотрит на Илью поверх очков.

- Сын, ты мог предупредить, что приедешь.

- Пап, я сам узнал об этом час назад.

- Что ж, ладно. Проходите.

Он переводит взгляд на меня.

- Пап, это Аня, - представляет меня Илья.

- Здравствуйте. Очень приятно. - Он пожимает мне руку спокойно и крепко.

Мы проходим в гостиную, где Любовь Петровна сразу же усаживает нас за стол и ставит поднос с чашками, чаем и пирожками. За чаепитием она расспрашивает меня о дороге, турбазе и об утках.

Илья пытается вставить что-то про то, как одна из них чуть не откусила мне палец, но мать тут же делает ему замечание:

- Илья, не преувеличивай.

- Мама, я констатирую факт.

- Факт в том, что ты с детства преувеличиваешь, - невозмутимо говорит Александр Иванович.

Илья закатывает глаза, и я едва сдерживаю улыбку.

- Вот таким он был всегда, - словно читая мои мысли, добавляет Любовь Петровна. - В детстве мог с серьезным видом объяснять, почему разбитая ваза на самом деле была частью его научного эксперимента.

- Мам, - протягивает Илья и качает головой, но улыбается.

И мне вдруг становится невероятно тепло: рядом с родителями его уверенность никуда не исчезает, но в ней появляется другая сторона - мягкая, живая, почти мальчишеская.

Позже, когда Илья с отцом уходят в гараж посмотреть что-то в машине, Любовь Петровна подливает мне чай и садится напротив.

Несколько секунд она молчит, будто подбирает слова. А я начинаю теребить чашку от волнения.

- Не волнуйся так, Аня. Ты ему нравишься.

Я опускаю взгляд в чашку.

- Я надеюсь.

Любовь Петровна улыбается мягче.

- Я вижу, как он на тебя смотрит. Он редко кого приводит домой.

От этих слов у меня перехватывает дыхание.

Потом мы еще минут двадцать пьем чай вдвоем. Она расспрашивает меня о работе и учебе, и разговор складывается очень легко. Любовь Петровна вспоминает, как познакомилась с мужем и как Александр Иванович долго делал вид, что совершенно не заинтересован, а потом провожал ее после каждой пары в институте.

В какой-то момент из коридора раздается голос Ильи:

- Аня, нам пора.

Я улыбаюсь Любови Петровне, поднимаюсь со стула и иду к нему.

Мы прощаемся с родителями. Его мама напоследок обнимает меня почти как родную, а отец жмет руку.

Впервые за долгое время мысль о возвращении в обычную жизнь кажется не такой уж и грустной.

Потому что теперь в ней есть Илья. Уже по-настоящему.

Мы садимся в машину. Я наконец достаю телефон, заброшенный за эти два дня, и просматриваю сообщения. Вижу несколько от Кристины с требованиями срочно прислать фотки с базы, София прислала график.

Затем я открываю последнее от банка - и чувствую, как лицо мгновенно холодеет.

“Анна Николаевна, напоминаем: через два дня необходимо внести платеж по кредиту в размере 332 400 руб.”

Я смотрю на сообщение, и у меня начинают дрожать руки.

Цифры расплываются перед глазами, но я всё равно вижу их снова и снова: «332 400 рублей». Через два дня.

Илья садится в машину, бросает на меня быстрый взгляд и тут же замечает, как я побледнела.

- Ань, что случилось?

Я не отвечаю. Просто протягиваю ему телефон.

Он берет его из моих пальцев, читает сообщение и на несколько секунд замирает. Потом медленно выдыхает.

- Я думала, вся эта история с кредитом - неправда, - говорю я, глядя в окно. - Думала, Антон просто пытался меня запугать.

Смотрю в окно на деревья, машины, людей. Я почти ничего не различаю. В ушах шумит, сердце колотится так сильно, будто пытается вырваться из груди.

Сквозь этот шум я слышу голос Ильи:

- Малыш, не паникуй. Мы сейчас заедем в банк и разберемся, что это за кредит.

Я поворачиваюсь к нему.

- Правда? Ты поедешь со мной?

- Конечно. За кого ты меня принимаешь?

Мы трогаемся с места, а тревога медленно расползается по всему телу. Илья включает негромкую музыку, время от времени сжимает мою ладонь и говорит что-то успокаивающее, но слова почти не доходят до меня.

Мало того, что Антон врал мне все время, пока мы жили вместе. Купил квартиру тайком, изменял, пользовался мной как прислугой и кухаркой. Наверняка поэтому и тянул с разводом - хотел успеть переоформить свою секретную квартиру.

Но кредит добил меня окончательно.

Я думала, его угрозы - пустой звук. А оказалось, все намного хуже. Триста тридцать две тысячи в месяц. Только ежемесячный платеж. Что это вообще за сумма?

Он решил отомстить мне.

А ведь я была готова оставить ему все, лишь бы он подписал документы и исчез из моей жизни. Но теперь я не отступлю. Буду бороться до конца.

То, что Илья рядом, дает мне силы. К тому моменту, как мы подъезжаем к банку, дыхание выравнивается. Страх никуда не исчезает, но под ним появляется другое чувство - холодная, твердая решимость.

В отделении светло, тихо и слишком стерильно. Воздух пахнет кофе, бумагой и чем-то пластиковым. За стеклянными перегородками сидят люди, кто-то обсуждает ипотеку, кто-то заполняет бланки, кто-то раздраженно говорит по телефону.

Илья держит меня за руку, пока мы подходим к свободному окну.

Девушка-консультант в белой блузке и галстуке приветливо улыбается нам.

- Добрый день. Чем я могу помочь?

Я сглатываю.

- Мне сегодня пришло сообщение о предстоящем платеже по кредиту. Но я не брала никакого кредита. Можно разобраться, что это за информация?

- Конечно. У вас с собой паспорт?

Я протягиваю ей документ.

- Одну минуту, пожалуйста. Я загружу информацию по вашему договору.

Пока она смотрит в экран, я машинально тереблю край рукава. Минута ожидания кажется вечностью.

- Я принесу кофе, - тихо говорит Илья. - Тебе с молоком?

Я киваю.

Он отходит к автомату, а я продолжаю смотреть на лицо консультанта, пытаясь понять по нему хоть что-нибудь.

Наконец она поднимает глаза.

- Анна Николаевна, в системе указан один действующий кредит. Он оформлен на покупку оборудования двадцать первого мая этого года.

Я чувствую, как холодеют пальцы.

- По нему уже были платежи?

- Да, ежемесячные. Просрочек пока нет.

- Можно узнать, с какого счета они поступали?

- Сейчас посмотрю.

Она снова что-то вводит, затем печатает несколько листов. Я слышу, как шуршит бумага и гудит принтер.

- Здесь указаны условия договора: сумма, срок и график платежей. А это - история поступлений, - объясняет консультант, передавая мне документы. - Платежи совершались с карты, привязанной к вашему счету.

Я смотрю на строки, но почти ничего не понимаю. Перед глазами только дата оформления кредита. Двадцать первое мая.

Антон действительно мог сделать это за моей спиной. Несколько месяцев он сам платил кредит, чтобы я ничего не заметила. Его угрозы не были пустыми.

- Что мне теперь делать? - спрашиваю я, и голос предательски дрожит. - Я не брала этот кредит. Бывший муж мог оформить его без моего ведома, а теперь отказывается платить.

Илья возвращается с двумя стаканчиками кофе. Один протягивает мне, а второй рукой осторожно забирает бумаги.

Он внимательно читает документы. Лицо у него становится серьезным.

- Подскажите, пожалуйста, можно записаться на завтра к вашему специалисту по безопасности? Нам нужна подробная консультация: каким способом был оформлен кредит, какие документы использовались, как проходило подтверждение личности.

Консультант кивает.

- Да, конечно. Я могу записать вас на одиннадцать утра. Вам также смогут объяснить порядок подачи заявления, если вы считаете, что договор был оформлен без вашего согласия.

- Запишите, пожалуйста, - отвечает Илья.

Он задает еще несколько вопросов, уточняет, какие документы нужно принести, но я почти ничего не слышу. В голове стучит одна мысль: это правда. Это не угроза. Это произошло со мной.

На ватных ногах я выхожу из банка. Илья держит меня за руку и не отпускает.

На улице прохладно. Ветер поднимает с асфальта сухие листья, машины проезжают мимо, люди спешат по своим делам. Мир вокруг продолжается, будто ничего не случилось.

- Ань, не переживай, - говорит Илья, останавливаясь передо мной. - Мы во всем разберемся. Можешь дать мне номер твоего юриста? Я хочу с ним поговорить.

- Да…

Он обнимает меня, и я утыкаюсь носом ему в грудь. Судорожно вздыхаю, пытаясь не заплакать.

- Прости, что втянула тебя во все это, - шепчу я.

Илья чуть сильнее прижимает меня к себе.

- Ань, перестань. Я там, где хочу быть. Ясно?

- Угу.

Я киваю, но предательская слеза все-таки скатывается по щеке.

Илья немного отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. Подушечкой пальца осторожно стирает слезу и целует меня в щеку.

- Давай я отвезу тебя домой. Ты пока отдохнешь, а я сделаю несколько звонков. Потом позвоню и расскажу, что выяснил.

Я снова киваю. Слова застревают где-то в горле.

Мы садимся в машину. Всю дорогу Илья держит одну руку на руле, а вторую - на моей ладони.

Через двадцать минут я открываю входную дверь. В прихожей меня встречает Кристина.

Она смотрит на мой заплаканный, растрепанный вид, охает и тут же бросается ко мне.

- Аня, боже… Что он с тобой сделал?

Я обнимаю Кристину и, судорожно вдохнув, наконец позволяю себе заплакать.

Слезы льются сами. Я пытаюсь что-то сказать, но голос срывается, и получается только сквозь всхлипы:

- Это не он… Это все Антон.

Кристина замирает. Пару секунд она просто гладит меня по спине, а потом мягко отстраняет, чтобы посмотреть в лицо.

- Аня, объясни уже, что случилось.

Я киваю, вытираю мокрые щеки ладонями и медленно снимаю пальто. Пальцы не слушаются, застежка на ботинке заедает, и Кристина приседает рядом, помогает мне расстегнуть его.

- Пойдем на кухню, - говорит она. - Сейчас сделаю чай. Тебе нужно согреться.

Я прохожу на кухню и сажусь за стол. Кристина суетится у столешницы, достает чайник, банку с травяным сбором, мед. Что-то звякает, хлопают дверцы шкафчиков, вода шумит в чайнике.

Этот обычный домашний шум постепенно возвращает меня в реальность.

Только когда передо мной появляется большая чашка ароматного травяного чая, я чувствую, что дыхание понемногу выравнивается.

Я достаю телефон, открываю сообщение от банка и молча протягиваю его Кристине.

Она читает, кладет телефон на стол и медленно поднимает на меня взгляд.

В ее глазах сверкает такая злость, что мне становится не по себе.

- Вот же козлина, - выдыхает она. - А ведь мы думали, что кредит - просто брехня. А он оказался настоящим. Да еще и сумма… Господи, Ань.

По моей щеке снова скатывается слеза.

Я так долго держалась рядом с Ильей и в банке, но здесь, на своей кухне, рядом с Кристиной, будто оказалась в тихой гавани. И позволила себе окончательно расклеиться.

- Мы с Ильей заехали в банк, - говорю я, обхватывая чашку обеими руками. - Уточнили информацию. Кредит оформлен в мае, на покупку оборудования. По нему уже несколько месяцев платили. Завтра нас записали на консультацию к менеджеру по безопасности.

- А Илья?

- Поехал к Андрею Николаевичу. Хочет поговорить с ним и понять, что мы можем сделать.

Кристина чуть заметно кивает.

- Илья молодец. Быстро включился.

Я опускаю взгляд в чашку.

- Он очень хороший. Мне так повезло, что он рядом.

- Ань, ты справишься. Но сейчас тебе нужно хотя бы немного отвлечься. Расскажи мне лучше про ваши выходные на турбазе.

Она многозначительно улыбается и подмигивает. И я невольно смеюсь.

Кристина наливает нам еще чаю, достает с полки печенье, и следующий час я рассказываю ей про базу, озеро, уток и наш вечер у камина, опуская подробности. Затем про знакомство с Любовью Петровной и Александром Ивановичем. Про то, как Илья держал меня за руку всю дорогу. Про его смешное детское фото, которое мама показала мне в гостиной, хотя он отчаянно пытался ее остановить.

Время проходит незаметно. Я немного переписываюсь с Ильей. Он спрашивает, как я себя чувствую, пишет, что все выяснит, и просит не накручивать себя раньше времени. Я отвечаю, что уже дома и пытаюсь успокоиться.

Потом ухожу в душ. Горячая вода шумит, заполняет маленькую ванную паром. Я закрываю глаза, прислоняюсь лбом к прохладной плитке и позволяю себе снова заплакать - тихо, без истерики.

Когда слезы заканчиваются, внутри остается странная пустота. Но вместе с ней - твердая мысль: Антон больше не будет решать за меня.

Я выхожу из ванной посвежевшая, с мокрыми волосами и чуть более ясной головой. Надеваю домашнюю одежду, включаю вебинар и сажусь за учебу. Просматриваю запись, делаю задания, стараясь сосредоточиться на конспекте, а не на банковском сообщении.

Когда я заканчиваю, за окном уже темнеет. Я смотрю на телефон. Прошло почти три часа, а Илья так и не написал.

Пишу ему: “Илья, ты где? Есть новости?”

Ответа нет.

Мне становится тесно в квартире. Я решаю прогуляться до магазина, проветриться и купить к чаю что-нибудь вкусное.

Быстро накидываю пальто, беру ключи и выхожу из подъезда. Холодный вечерний воздух сразу обжигает щеки. И тут мой взгляд падает на парковку. У дома стоит большой черный внедорожник. Машина незнакомая. Тонированные окна, массивный кузов, грязные брызги на колесах.

Я останавливаюсь. Все тело напрягается.

Стоит мне сделать несколько шагов от подъезда, как водительская дверь открывается.

Из машины неторопливо выходит Антон.

На нем брюки, светлая рубашка и темный пиджак. Он выглядит собранным, солидным, почти безупречным. Если не знать его так, как знаю я, можно решить, что передо мной успешный, спокойный мужчина.

Но я вижу его глаза. И понимаю: он приехал не просто поговорить.

Антон складывает руки на груди, прислоняется к машине и усмехается.

- Ну что, Аня? Получила привет от меня?

Я стою неподвижно, не сразу находя слова.

- Может, прокатимся? Поговорим? - Его голос звучит ровно, но взгляд становится жестче.

- Ты, наверное, совсем рехнулся, если думаешь, что я с тобой куда-то поеду.

Он медленно отталкивается от машины и делает шаг ко мне.

- Вообще-то я все еще твой муж, Аня. Если ты не забыла. Или ты теперь катаешься только с другими мужиками?

- Антон, хватит. Я подала на развод.

- А я сказал, что не подпишу.

- Зачем тебе это?

Он ухмыляется, но не отвечает.

Я делаю вдох.

- Я знаю про квартиру.

Его лицо меняется почти незаметно. Улыбка исчезает. Ноздри раздуваются, челюсть каменеет.

- Аня, все, что я делал, я делал для нас с тобой.

Я качаю головой и пытаюсь обойти его.

- Не ври мне.

Он резко хватает меня за руку выше локтя и разворачивает к себе. Боль простреливает плечо.

- Отпусти меня, - говорю я, стараясь не показать, как дрожит голос.

Антон наклоняется ближе. От него пахнет дорогим парфюмом и холодным воздухом.

- Аня, если ты не хочешь проблем себе и своему Илюше, ты напишешь отказ от претензий на все имущество.

Я смотрю на него, не веря собственным ушам.

- А кредит? Его ты тоже закроешь сам?

Его улыбка возвращается - тонкая, неприятная.

- А кредит - это мой подарочек тебе и твоему хахалю. Думаю, у него с ним проблем не возникнет.

Во мне поднимается злость - горячая, сильнее страха.

- Антон, ну ты и гнида.

Его пальцы сильнее сжимаются на моей руке.

- Не забывайся, Анна. Я легко могу устроить проблемы вам обоим. И передай своему Илье, что он не понимает, во что лезет.

Он отпускает меня так резко, что я едва удерживаюсь на ногах.

- Я тебя предупредил.

Антон разворачивается, садится в машину и захлопывает дверь. Внедорожник медленно выезжает со двора. Я остаюсь стоять посреди парковки, потирая руку, за которую он держался, и пытаясь вдохнуть.

Телефон в кармане вибрирует.

Сообщение от Ильи: “Я всё узнал. Еду к тебе. Не выходи из дома одна.”

Когда Илья подъезжает к дому, я все еще стою у подъезда, кутаясь в пальто. Холодный воздух пробирается под воротник, но я почти не чувствую его. Внутри все еще дрожит после встречи с Антоном.

Машина останавливается у тротуара. Илья выходит сразу и быстро подходит ко мне, внимательно смотрит в лицо. Его взгляд скользит по моим рукам, по плечам, задерживается на лице.

- Он тебя тронул?

Я качаю головой.

- Нет. То есть… схватил за руку, но все нормально. Я в пальто. Было не особо больно.

Илья на секунду закрывает глаза, словно сдерживает что-то внутри. Потом берет меня за ладонь.

- Пойдем домой. Расскажешь мне все спокойно.

Я киваю.

В квартире тихо. Кристина выглядывает из комнаты, видит Илью, кивает нам и уходит обратно к себе, плотно прикрыв дверь.

Мы садимся на кухне. Я кладу телефон на стол и пересказываю Илье все: как увидела черный внедорожник, как Антон вышел из машины, как усмехался, как говорил про кредит и имущество.

Особенно тяжело повторять его слова про Илью.

- Он сказал, что может устроить проблемы нам обоим, - заканчиваю я. - И что ты не понимаешь, во что лезешь.

Илья сидит напротив, сцепив пальцы в замок. Лицо у него спокойное, но я уже знаю его достаточно, чтобы видеть, как напряжены скулы.

- Хорошо, - произносит он наконец.

Я моргаю.

- Хорошо?

- Хорошо, что с тобой все в порядке. А с остальным мы разберемся.

Он тянется через стол и берет меня за руку.

- Ты запомнила номер машины?

- Нет. Я даже не смотрела. Только помню, что это был большой черный внедорожник.

- Ничего. Возможно, камеры у подъезда что-то записали. Завтра узнаем.

Он достает телефон.

- Давай позвоним Андрею Николаевичу.

Юрист отвечает почти сразу. Илья включает громкую связь и кладет телефон между нами.

- Добрый вечер, Андрей Николаевич, - говорит Илья. - Извините, что поздно. Антон только что приезжал к Ане домой. Угрожал ей и потребовал отказаться от претензий на имущество.

На том конце линии несколько секунд молчат.

- Анна в порядке? —- спрашивает Андрей Николаевич.

- Да, мы вместе, на громкой связи. Антон сказал, что устроит проблемы мне и Илье, если я не подпишу отказ.

- Хорошо. Самое важное - больше не встречайтесь с ним наедине.

Я смотрю на Илью. Он крепче сжимает мою ладонь.

- Завтра в банке, - продолжает юрист, - вы запросите копию кредитного договора и все документы по нему. Нам важно знать, как оформлялся кредит: в отделении или онлайн, какая была идентификация, на какой номер приходили коды, какие документы использовались.

- А если банк скажет, что все оформлено правильно? - тихо спрашиваю я.

- Это еще ничего не означает. Мы проверим обстоятельства. Но до консультации ничего не подписывайте, не признавайте долг и не соглашайтесь ни на какие новые условия.

- Хорошо.

- И ещё, Анна… - голос Андрея Николаевича становится еще серьезнее. - Сегодня Антон мне звонил.

Я замираю.

- Он говорил, что вы ушли из семьи к другому мужчине. Что якобы давно изменяли ему, а теперь пытаетесь оставить его без имущества. Будьте готовы: он может попытаться вынести историю наружу.

От его слов внутри становится холодно.

- Он хочет, чтоб я отказалась от имущества и чтоб при этом кредит остался на мне, он так сказал сегодня.

- Ну, на это все мы еще посмотрим, - подытожил Андрей Николаевич. - Главное - не поддаваться на давление и фиксировать каждую попытку с его стороны.

После звонка на кухне становится слишком тихо.

Я смотрю на наши сцепленные руки.

- А если ему поверят? - спрашиваю я едва слышно. - Он может говорить что угодно. Что я изменила, что бросила его ради тебя, что хочу отобрать квартиру… Люди ведь любят такие истории.

Илья пересаживается ближе. Его колено касается моего.

- Мы не будем оправдываться перед каждым человеком. Будем решать проблемы по мере поступления.

Я качаю головой.

- Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы.

Он поворачивает меня к себе.

- Ань, не решай за меня. Я взрослый человек. Я знаю, что происходит, и все равно хочу быть рядом.

Я поднимаю на него глаза.

- Но тебе может прилететь из-за меня.

- Не из-за тебя. Из-за Антона. Это разные вещи.

Он говорит спокойно и уверенно, и от этого его слова звучат еще сильнее.

- Я могу отвезти тебя в банк, поговорить с юристом, быть рядом, когда тебе страшно. Но решать, что делать дальше, будешь ты. И каким бы ни было твое решение, я его поддержу.

Я медленно выдыхаю.

- Спасибо.

***

Утром я просыпаюсь раньше будильника. За окном серое небо, на стекле дрожат редкие капли дождя. В квартире тихо - Кристина еще спит. Я быстро собираюсь и вызываю такси до работы.

В кафе привычно пахнет кофе, свежей выпечкой и корицей. За стойкой звенят чашки, кофемашина шумит, все вокруг готовится к новому рабочему дню. На несколько минут мне даже кажется, что все нормально.

Матвей стоит у барной стойки и просматривает накладные. Увидев меня, он поднимает голову.

- Доброе утро. Ты рано.

- Доброе. Мне иногда кажется, что ты тут живешь, - улыбаюсь ему я. - Матвей, можно с тобой поговорить?

- Конечно. Что случилось?

Я рассказываю не все. Не могу пока произнести вслух историю об изменах и квартире. Но говорю о кредите, банке и встрече с менеджером по безопасности.

Матвей слушает молча, не перебивая.

- Мне нужно отпроситься на несколько часов, - заканчиваю я. - Я постараюсь вернуться как можно быстрее.

- Аня, конечно, езжай. Никаких проблем. Сегодня как раз должна зайти София ненадолго, она тебя подменит.

Я чувствую, как в горле встает ком.

- Спасибо.

Через час я уже сижу в машине Ильи. Он встречает меня привычной спокойной улыбкой.

- Готова?

- Нет. Но поехали.

В банке нас встречает другой сотрудник - мужчина лет сорока в темном костюме. Он представляется менеджером службы безопасности и просит пройти в отдельный кабинет.

Следующие два часа превращаются в документы, подписи, заявления и вопросы.

Где я была двадцать первого мая? Пользовалась ли банковским приложением? У кого был доступ к моему телефону? Теряла ли я паспорт? Помню ли, приходили ли мне тогда сообщения с кодами?

Я отвечаю честно. В мае Антон еще жил со мной. Он знал пароль от моего старого телефона. Я не помню, брал он его тогда или нет.

Менеджер ничего не обещает, но принимает заявление и говорит, что банк проведет внутреннюю проверку. Мне выдают копии документов и фиксируют, что я не согласна с обстоятельствами оформления кредита.

Когда мы выходим на улицу, мне кажется, что, несмотря на все обстоятельства, настроение мое улучшается. И я улыбаюсь впервые за утро по-настоящему.

Илья подвозит меня обратно до кафе. Я выхожу из машины, машу Илье рукой и быстро иду ко входу.

Внутри что-то не так.

И уже через пять минут я понимаю, что случилось.

Зайдя в кафе, я сразу чувствую, что что-то не так.

За столиком у окна сидят две девушки и смотрят в телефоны. Увидев меня, они тут же замолкают. Маша, пробегая мимо с подносом, неловко отводит взгляд.

А София, стоящая у стойки, выглядит так, будто увидела привидение.

- Ань… - говорит она тихо. - Тебе лучше самой это посмотреть.

Она протягивает мне телефон.

На экране открыт городской паблик.

Сверху - заголовок, от которого у меня мгновенно холодеют пальцы:

“Администратор популярного кафе бросила мужа ради богатого любовника, пока ее муж выплачивает долги и пытается сохранить семью. Неудивительно, что в заведении постоянные проблемы с бронированием и деньгами - видимо, сотрудникам важнее личные приключения, чем работа. Гости жалуются на отмены и пропавшие предоплаты”.

Ниже - фотография.

Я сижу в машине Ильи, повернувшись к нему и смеясь чему-то, чего уже не помню. Снимок сделан совсем близко. Слишком близко.

Под ним - десятки комментариев.

«Если это правда, руководство должно разобраться».

«Вот почему у них постоянно путаница с бронями».

«Ходила туда на день рождения. Теперь даже неприятно».

«А причем здесь кафе? Личная жизнь сотрудницы никого не касается».

Я читаю строчки, и буквы начинают расплываться перед глазами. Телефон дрожит в руках.

Антон решил отнять у меня не только деньги. Он решил отнять мое имя.

Я застываю с телефоном в руках. Кажется, пока я читала пост, я совсем не дышала. С усилием выдыхаю и чувствую резкую боль: я так сильно прикусила внутреннюю сторону щеки, что во рту появился металлический привкус.

Оглядываюсь по сторонам, и мне кажется, что на меня все смотрят.

- Аня, зайди к Матвею, - говорит София, осторожно забирая у меня телефон.

Я киваю и на ватных ногах иду к кабинету своего начальника, уже зная: ничем хорошим этот разговор не закончится.

Не могу поверить, что Антон способен так поступить. Это низко. Так подло, что у меня снова наворачиваются слезы. Но я сдерживаюсь.

Стук в дверь кажется слишком громким.

- Войдите, - раздается из кабинета.

Я захожу и молча останавливаюсь перед столом Матвея. Он поднимает на меня глаза, и в них я вижу что-то похожее на боль. И жалость.

- Садись, Аня, - спокойно говорит он. - Я так понимаю, ситуация с бывшим мужем вышла из-под контроля?

- Матвей, я не знаю, что сказать… Я не понимаю, как он мог это сделать.

Голос звучит тихо и жалко. Я ненавижу себя за эту слабость, но сейчас не могу говорить иначе.

- Я в курсе, что вы с Ильей встречаетесь. Без подробностей, конечно. У меня есть правило: я не обсуждаю личную жизнь сотрудников. Илья говорил, что вы вместе.

Я молчу и нервно тереблю край рукава.

- Аня, я хорошо к тебе отношусь и ценю твою работу, - продолжает Матвей. - Но я должен думать и о репутации кафе. После такого поста мне придется отстранить тебя от работы.

Я поднимаю на него глаза.

- Что ты хочешь сказать?

Матвей отводит взгляд, будто ему самому неприятно произносить это вслух.

- В последнее время у тебя действительно были сложности: отмены бронирований, недопонимание с персоналом. Тебе лучше написать заявление по собственному желанию.

Я понимаю, что он намекает на Оксану. Но про отмены броней я слышу впервые. Но выяснять это сейчас у меня нет сил.

- Матвей, ты что, увольняешь меня?

- Мне бы очень не хотелось этого делать, Ань. Но, скорее всего, придется. Нам нужно написать опровержение в соцсетях, ответить на отзывы. Я очень долго работал над репутацией этого места и не могу рисковать всем из-за чужой семейной истории.

Слова ударяют сильнее, чем пост. Такое ощущение, что я теряю дар речи. Слезы снова подступают к глазам, но я держусь из последних сил.

Я просто киваю, встаю и выхожу из кабинета молча. Матвей окликает меня, но я уже не могу разговаривать с ним ни секунды. Мне нужно уйти.

Выйдя из кабинета, я направляюсь к туалету. Мне срочно нужно остаться одной, умыться холодной водой, собрать мысли, не разреветься посреди зала.

Но в этот момент слышу громкие голоса. Они доносятся от стойки. Резкие, возмущенные, совсем не похожи на обычный будничный шум кафе. Внутренний голос говорит, что это уже не мое дело. Но ноги сами несут меня в зал.

У стойки стоит маленькая рыжеволосая девушка. Она размахивает руками так активно, что ее кудри подпрыгивают при каждом движении, а огромный ярко-синий шарф сползает с плеча почти до пола.

Напротив нее застыла растерянная София. Кристина стоит рядом и сердито тычет в нее пальцем.

- Крис, ты что здесь делаешь? - быстро подлетаю я, оглядываясь по сторонам и замечая, сколько гостей уже с любопытством смотрят в нашу сторону.

- О, вот и ты! - грозно говорит София. - Угомони эту сумасшедшую. Она явно пришла сюда по твою душу.

Кристина оборачивается, замечает меня и тут же бросается обнимать.

- Детка, ты как? - ее голос мгновенно становится мягким.

Она берет мое лицо в ладони, всматривается в глаза, будто пытается определить масштаб катастрофы.

- Я все высказала этой мымре. Если она еще раз навредит тебе, будет иметь дело со мной, - громко заявляет Кристина, поворачиваясь к Софии.

Та закатывает глаза.

- Крис, это не Оксана. Это София, - до меня наконец доходит, кого она имела в виду.

Кристина на секунду замирает.

- Ой.

София шумно выдыхает.

- Отлично. Теперь, может быть, мы перестанем устраивать здесь спектакль?

В этот момент в зале появился Матвей.

- Что здесь происходит?

- Это вы мне скажите, что здесь происходит! - Кристина разворачивается к нему. - Почему сотрудники вашего заведения позволяют себе травлю в отношении Ани?

Матвей перевел взгляд на меня.

- Я прошу прекратить пугать гостей. Давайте отойдем и спокойно поговорим в кабинете.

- Ну уж нет! - выпаливает Кристина.

Она подходит к ошарашенному Матвею, задирает голову и, глядя ему прямо в глаза, грозно заявляет:

- Я ее забираю!

Он даже не успевает ничего ответить.

Кристина хватает меня за руку и тащит к выходу. Я не сопротивляюсь. Просто иду за ней, не чувствуя ни ног, ни холодного воздуха, который ударяет в лицо, когда перед нами открывается дверь кафе.

Позади я слышу только тяжелый вздох Матвея.

Кристина выводит меня из кафе. Мы переходим дорогу и направляемся к парку.

Утренний дождь уже закончился. Воздух свежий, влажный, пахнет сырой землей и опавшими листьями. На ветках еще дрожат тяжелые капли, а мокрая брусчатка блестит в редких лучах солнца.

Кристина останавливается у маленького киоска и покупает нам по стаканчику безалкогольного глинтвейна.

Мы молча бредем по дорожке, каждая погруженная в свои мысли.

Пряный вкус горячего напитка возвращает меня в реальность только через несколько минут.

- Он добился своего, - говорю я наконец. - Я из-за него лишилась всего. Сначала дома, потом работы.

Кристина останавливается и ошарашенно смотрит на меня.

- Тебя уволили?

- Да.

- Ты лишилась работы не потому, что сделала что-то плохое. Твой босс испугался, а Антон устроил травлю. Это разные вещи.

- Но Матвея можно понять, Крис. Люди узнают меня, и это сильно ударило по репутации кафе.

- Возможно. Но, наверное, можно было придумать что-то без таких кардинальных мер.

Я пожимаю плечами.

- Посмотрим. Сейчас нужно разобраться с кредитом, разводом и закончить учебу.

Я делаю глоток глинтвейна и на секунду задумываюсь.

- Еще у нас увеличилось количество отмен бронирований в мои смены. Видимо, я действительно что-то делала не так.

- Очень сомневаюсь, - задумчиво говорит подруга.

Я смотрю на нее и вдруг не выдерживаю.

- Слушай, я до сих пор в шоке от того, как ты наехала на Матвея.. Кажется, он был в ужасе от нас обеих.

Кристина фыркает.

- Я не наехала. Я просто обозначила свою позицию.

- Ты тыкала ему пальцем в грудь.

- Это был эмоциональный жест.

Я смеюсь. Мы вспоминаем лицо Софии и то, как Кристина перепутала ее с Оксаной. Постепенно напряжение внутри немного отпускает.

Мой телефон вибрирует. Илья спрашивает, где я. Быстро набираю ответ: “Матвей меня уволил. Я гуляю в парке с Кристиной”. Ответ приходит почти сразу: “Скоро буду”.

Через двадцать минут начинает моросить дождь. Мы выходим из парка, и почти сразу на парковке останавливается машина Ильи.

Он выходит, идет к нам навстречу, здоровается с Кристиной и раскрывает над нами зонт. Потом обнимает меня.

- Аня, что случилось? Я не стал звонить Матвею. Решил, что ты сама все расскажешь.

Кристина смотрит на часы.

- Давайте поедем домой. Я ужасно хочу снять мокрые кроссовки.

Мы садимся в машину. За окнами уже загораются первые огни вечернего города. Дворники мерно скользят по стеклу, размазывая капли дождя.

По дороге я коротко рассказываю Илье, что произошло. А когда мы подъезжаем к дому, показываю ему новость из паблика.

Кристина прощается и уходит, сказав, что будет ждать меня дома.

Илья читает пост, пролистывает комментарии. Его лицо становится серьезнее.

- Он из-за этого попросил написать заявление? - спрашивает он наконец.

Я киваю.

- Не подписывай пока ничего.

Дождь стекает по лобовому стеклу, печка тихо гудит. Я смотрю, как прохожие, спрятавшись под зонтами, торопливо идут мимо машины.

- Илья, не надо вмешиваться и в это, пожалуйста, - тихо говорю я. - Я так устала быть во всем виноватой. Я и так втянула тебя во всю эту историю с разводом и кредитом.

- Ань, но это все случилось не по твоей вине.

- Но это все происходит вокруг меня.

Илья убирает прядь волос с моего лица и проводит пальцем по щеке.

- Аня, посмотри на меня.

Я поднимаю глаза. Его взгляд теплый и уже такой родной.

- Я там, где хочу быть.

Он целует меня нежно, и я отвечаю, на несколько секунд забывая обо всем. Мои пальцы запутываются в его коротких волосах, и мне хочется быть ближе, чувствовать его крепкие, надежные объятия.

Но поцелуй прерывает звонок телефона. Илья отстраняется, смотрит на экран и хмурится.

- Извини, надо ответить, - говорит он и берет трубку.

Он слушает собеседника, и его взгляд постепенно мрачнеет. Брови сходятся к переносице. Илья перекидывается с кем-то несколькими короткими фразами, а потом заканчивает разговор. Но телефон от уха убирает не сразу. Несколько секунд он смотрит перед собой, будто пытается удержать в голове слишком много мыслей одновременно.

- Что случилось? - спрашиваю я.

Он переводит взгляд на меня. В нем больше нет привычной мягкости - только холодная, собранная тревога.

- По моей компании назначили проверку. Крупную сделку поставили на паузу.

Я чувствую, как внутри все снова сжимается.

- Это из-за Антона?

- Я не знаю.

Он берет меня за руку, но его пальцы впервые кажутся напряженными и холодными.

За стеклом машины медленно гаснут огни в окнах - и почти сразу загораются новые.

И я понимаю: Антон начал выполнять свое обещание.

Илья

Когда я возвращаюсь в офис, уже окончательно темнеет.

По дороге я позвонил Максиму и попросил приехать ко мне. В сложившейся ситуации мне уже пора применять тяжелую артиллерию. А моя артиллерия - это Максим.

Офис почти пуст. В коридорах тихо, свет горит только в нескольких кабинетах. За окнами отражаются огни соседних зданий.

Я поднимаюсь на свой этаж и захожу в кабинет.

Максим сидит за столом в кресле, напротив моего, листает документы. Рядом с ним - два стаканчика кофе в подставке и ноутбук, на котором он что-то быстро печатает.

- Ты быстро добрался, - говорю я.

Он поднимает на меня взгляд.

- Был тут неподалеку. Что случилось? У меня не так много времени.

Он кивает в сторону ноута.

Я закрываю дверь и несколько секунд молчу.

- Случился Антон Евгеньевич. Кажется.

Я подхожу к столу и вижу лежащее на нем распечатанное уведомление о проверке. Беру лист и быстро пробегаюсь глазами.

Внеплановая проверка. Запрос документов по нескольким договорам, платежам и подрядчикам. Формулировки сухие, почти безэмоциональные, но я слишком хорошо знаю, сколько проблем может принести одна такая проверка.

Проверка сама по себе не страшна. Нам нечего скрывать. Все договоры, счета, документы и отчеты в порядке.

- Это тот хмырь с кредитом? - спрашивает Максим.

- Да. Сегодня в городском паблике появился пост с моим фото и грязными намеками про Аню.

Я открываю публикацию на телефоне и показываю ему. Он внимательно читает, пролистывает комментарии.

- Но это еще не все. - добавляю я. - Сегодня пришла анонимная жалоба на мою фирму. И у меня есть ощущение, что в этом тоже замешан он.

- А в ней что?

- Там указано, что мы якобы завышали стоимость услуг по двум контрактам, проводили платежи через связанных подрядчиков и использовали поддельные документы для участия в тендере.

Я произношу это вслух, и внутри становится холоднее.

В жалобе названы конкретные договоры. Указаны даты, суммы, фамилии сотрудников, которые занимались документами.

Кто-то не просто решил нас очернить.

Кто-то знает, куда бить.

Я сажусь за стол и открываю рабочую почту. Среди новых писем - сообщение от “Север-групп”. Наш крупный клиент ставит крупную сделку на паузу. Письмо пришло час назад: пока не закончится проверка, договор подписывать не будут.

Вот черт.

Я сжимаю мышку в руке. Встаю и нервно смотрю в окно.

Эта сделка готовилась почти полгода. Мы провели десятки встреч, согласовали условия, пересобрали расчеты, выстроили команду под новый проект. Для компании это не просто деньги. Это следующий уровень. Возможность выйти на рынок, к которому мы давно готовились.

- Юристы уже смотрят документы? - спрашивает Максим.

- Да. Я попросил поднять все за последние два года. Завтра утром соберем руководителей отделов.

Максим внимательно смотрит на меня и кивает.

- Что требуется от меня?

- Антон не угрожал впустую. Сначала кредит, потом травля в соцсетях. Теперь моя компания. Не слишком ли много совпадений?

- Если это он, откуда у него данные по твоим контрактам? - хмурится Максим.

- Возможно, их можно было найти в открытых источниках. Или у него есть знакомые в нужных местах.

Я делаю паузу и смотрю в окно.

Под дождем город кажется размытым и чужим. Машины медленно ползут по мокрой дороге, красные огни стоп-сигналов тянутся длинной цепочкой.

- Макс, если он играет нечестно, то я не собираюсь просто сидеть и ждать. Я должен тоже сыграть не по правилам.

Максим чуть приподнимает брови.

- Как именно?

Я возвращаюсь к столу и сажусь напротив него.

- Начнем с его бизнеса. Кем он работает, какие у него компании, партнеры, долги, суды, старые конфликты. Мне нужно понимать, какие у него связи и на что он способен.

- Ты хочешь собрать на него компромат?

Я киваю.

Максим несколько секунд думает.

- У меня есть человек, который может помочь найти то, что хорошо спрятано.

- Подключай.

Максим смотрит на меня внимательно. Потом сжимает губы, наклоняется к своему экрану и начинает что-то печатать.

- Я, кстати, кофе тебе зацепил, - бросает он между делом.

- Думаешь, тебе бы тут не налили? - ухмыляюсь я, не отрываясь от экрана.

В ответ он только кривится и делает глоток из своего стаканчика. Затем делает несколько заметок в телефоне и снова смотрит на экран ноутбука.

Через несколько минут Максим перестает печатать.

- Есть кое-что интересное.

Я поднимаю взгляд.

- В жалобе упоминается компания «Гарант-Сервис». Она проходила по одному из старых тендеров, но ваша фирма с ними не работала. Их почему-то называют вашим связанным подрядчиком.

- Это ошибка?

- Не знаю. Но я проверил название. У них есть один совладелец - некий Виктор Лавров.

Фамилия мне ни о чем не говорит.

- И?

- Лавров раньше работал в компании, которая принадлежит родственнику Антона.

В кабинете становится тихо.

Я медленно откидываюсь на спинку кресла.

- Ты уверен?

- Я говорю, что вижу. Переслал тебе документы.

Я открываю письмо и смотрю документы на экране.

Внутри злость постепенно сменяется холодной ясностью.

Антон выбрал неправильную цель.

Он решил, что сможет напугать Аню, заставить ее отказаться от прав, а меня - отойти в сторону, чтобы не рисковать бизнесом.

Но он не знает одного.

Я не отступаю, когда меня пытаются загнать в угол.

- Максим, - говорю я тихо, - пусть твой человек проверит Лаврова. Его компании, связи, сделки, долги. И Антона тоже. Все, что можно получить любыми способами.

- Будешь должен, - его взгляд становится ехидным.

- Без проблем.

Максим поднимается, забирает ноутбук и документы.

Уже у двери оборачивается.

- Илюх, ты уверен, что эта девочка того стоит?

Следующие два дня я почти не выхожу из дома.

Много сплю, постоянно читаю новые комментарии, регулярно появляющиеся под тем позорным постом, и занимаюсь самобичеванием.

Кристина занимается каким-то проектом. Вчера ее весь день не было дома, а сегодня с утра она снова куда-то умотала. Поэтому я, можно сказать, наслаждаюсь своими страданиями в одиночестве.

Мысли в моей голове беспорядочно путаются. Я не могу долго сосредоточиться ни на чем. С утра пытаюсь придумать, как можно выкрутиться из ситуации с постом и повернуть ее в свою пользу, но ничего не выходит.

Со всех сторон все кажется плохо.

Илья почти не пишет. У него слишком много работы из-за этой проверки, в которой я все равно подозреваю Антона. Я стараюсь его не отвлекать. У него и так из-за меня возникло слишком много проблем.

Весь вчерашний день я провела на диване, кутаясь в кофейный плед и смотря сериал. Есть не хотелось вообще. На журнальном столике так и осталась нетронутая чашка чая, а рядом тарелка с печеньем, которые утром принесла Кристина.

Сегодня я немного оживаю. Все-таки нужно брать себя в руки.

Днем я решаю позвонить своему юристу, чтобы узнать, как продвигается дело с разводом.

Андрей Николаевич отвечает после третьего гудка.

- Анна, добрый день. Как вы?

- Нормально, - отвечаю автоматически, хотя сама слышу, насколько неубедительно это звучит. - Хотела узнать, есть ли новости по разводу и банку.

- По разводу все идет по плану. Сейчас вам нужно просто ждать и не ввязываться ни в какие неприятности.

Я невольно усмехаюсь. Легко сказать.

- А банк?

- Я уточнил информацию по вашему заявлению. Мне ответили, что документы должны вам прислать со дня на день. Как только получим их, разберем, что можно делать дальше.

- Хорошо, спасибо.

После разговора я еще несколько минут смотрю в погасший экран телефона.

Потом решаю отвлечься на учебу и включаю пропущенную вчера онлайн-лекцию в записи.

Тема - создание продающих роликов для социальных сетей.

После просмотра я открываю папку с фотографиями и видео на телефоне. Там слишком много кадров из кафе: чашки с латте-артом, витрина с десертами, вечерние огни в зале, руки бариста, аккуратно выкладывающие пирожные на тарелку.

И я решаю сделать ролик для кафе. Несмотря на то, что Матвей меня уволил.

От этой мысли все внутри сжимается. Становится грустно и обидно. Но материалов у меня в телефоне слишком много, а снимать что-то другое сейчас у меня нет ни сил, ни желания.

Я трачу на монтаж почти два часа и делаю два разных ролика. Один - спокойный, теплый, с крупными планами кофе, выпечки. Второй - быстрый, динамичный, с трендовой музыкой и короткими кадрами, рассчитанными на соцсети.

Отправляю их куратору на проверку и иду на кухню пить чай.

Там меня, минут через пятнадцать, и застает Кристина. Я раскачиваюсь на стуле, обхватив себя руками, и смотрю в одну точку за окном.

- Эй, ты почему не отвечаешь на мои сообщения? - говорит она громко.

Этот звук отзывается в голове болью, и я невольно морщусь, потирая виски.

- Боже, Крис, зачем так орать? Ты что, не видишь? У меня диванный ретрит.

- Аня, я тебя знаю. Хватит уже хандрить. Давай собирайся, пойдем погуляем.

Она хватает меня за руку и тащит в комнату. Я успеваю только удивленно моргнуть, а Кристина уже открывает шкаф и кидает в меня джинсы и свитер.

- Пойдем поужинаем в кафе.

Я нехотя одеваюсь. Потому что спорить с этой рыжей бестией бесполезно.

Через полчаса мы сидим в небольшом кафе и ждем заказ. За окном медленно темнеет, за соседним столиком кто-то смеется, негромко играет музыка. Здесь пахнет свежим хлебом и чем-то пряным.

Кристина рассказывает про свой новый проект и про интересного клиента, который заказал у нее самую дорогую консультацию анонимно. Она увлеченно жестикулирует, иногда понижает голос, будто говорит о чем-то очень важном.

Но я слушаю вполуха, хоть мне стыдно в этом признаться.

Нам приносят еду, и, воспользовавшись паузой, я признаюсь:

- Знаешь, мне сложнее оказалось остаться без работы, чем уйти из дома. Мне очень нравилось в кафе. И коллектив замечательный. Кроме одной дамочки.

- Ань, ну на этом кафе свет клином не сошелся. Хотя малиново-фисташковые пирожные там были самые вкусные.

Она вздыхает с такой искренней грустью, будто теперь ей официально запретили покупать там пирожные.

Мне почему-то становится смешно.

- Господи, Крис. Тебе жаль не меня. Тебе жаль пирожные.

- Я переживаю за тебя, - невозмутимо отвечает она. - И за пирожные тоже. Мне нравилось есть их нахаляву.

Я начинаю ее передразнивать, и мы обе смеемся.

Как же мне повезло с подругой. Без нее я, наверное, не справилась бы со всем этим.

Следующий час мы болтаем о всякой ерунде. Моя тревога отступает, и мы даже обдумываем план о том, что мне нужно взять какой-то проект удаленно. Сделать его бесплатно, чтобы добавить в портфолио.

Я напрочь забываю о телефоне, который так и оставался все это время лежать в сумке.

А когда вспоминаю и достаю его, вижу на экране несколько пропущенных от Ильи.

И сообщение от Оксаны.

Не без удивления сразу открываю сообщение.

Там фотография.

Я смотрю на нее несколько секунд - и сначала не понимаю, что именно вижу.

Мягкий теплый свет. Полупустая комната. Диван. Столик с двумя бокалами вина.

Оксана в короткой комбинации. Илья - в расстегнутой рубашке.

Его ладонь лежит у нее на талии. Она держит его за воротник, он наклоняется к ней, и их губы соприкасаются.

У меня начинают дрожать руки.

Гул голосов вокруг будто отдаляется. Кристина что-то говорит, но я не слышу ни слова.

Я смотрю на фото снова.

На его руку. На ее пальцы. На бокалы. На знакомый профиль Ильи.

Глаза наполняются слезами.

Но я все равно читаю сообщение ниже:

“Пока ты решаешь свои проблемы, твой идеальный Илья очень неплохо проводит вечер”.

А затем сразу второе:

“Надеюсь, у тебя хватит самоуважения не цепляться за мужчину, который выбрал другую”.

Я смотрю на фотографию и не могу вдохнуть.

Телефон в руке начинает дрожать, а пальцы немеют, словно по чьему-то сигналу их пронзает волна из тысячи маленьких иголочек. Она ползет выше по рукам, добирается до груди и сдавливает ее изнутри.

Все вокруг замедляется, и земля уходит из-под ног, словно под ними треснул лед. Если бы я не сидела на стуле, я бы точно упала.

Кафе вокруг продолжает жить своей жизнью: звенят приборы, кто-то смеется за соседним столиком, официантка проходит мимо с подносом. Кристина внимательно смотрит на меня и протягивает руку, будто все происходит в замедленной съемке.

Я снова смотрю на экран.

На ладонь Ильи на чужой талии.

На пальцы Оксаны у него на воротнике.

На два бокала вина.

На их губы.

Сердце начинает колотиться так быстро, что я прижимаю свободную ладонь к груди.

- Аня? - голос Кристины становится тревожнее. - Ань, ты меня слышишь?

Я пытаюсь ответить, но не могу.

В горле сухо. Пальцы дрожат так сильно, что телефон едва не выскальзывает из рук. Воздух кажется густым и тяжелым, но вдохнуть его все равно не получается.

- Мне… мне нужно выйти, - выдавливаю я.

Кристина смотрит на экран моего телефона. Ее лицо меняется.

- Это что?

Я не отвечаю. Крепко сжимаю телефон, поднимаюсь со стула, задеваю коленом столик. Ложка звякает о блюдце, стакан с водой едва не падает.

Я иду к выходу, почти не чувствуя ног.

На улице холодно. Ветер трогает волосы, забирается под воротник пальто, но мне все равно жарко. Перед глазами темнеет.

Меня пронзает резкий страх, что я сейчас умру.

Сердце бьется слишком сильно и быстро, а тело сжимается так, словно меня ударили под дых. Я делаю еще одну попытку вдохнуть - и снова ничего не выходит.

Кристина выбегает следом.

- Аня, стой. Посмотри на меня.

Я прислоняюсь к стене рядом со входом. Мир качается. Машины на дороге превращаются в размытые полосы света. Перед глазами все плывет, и я почти не слышу, что говорит мне Кристина.

- Я не могу дышать, - шепчу я.

Кристина берет мое лицо в ладони.

- Можешь. Ты дышишь. Просто медленно. Смотри на меня, хорошо?

Я качаю головой. По щекам уже текут слезы.

- Вдох. Медленно, со мной. Раз… два… три… четыре.

Она дышит вместе со мной. Громко, нарочно, чтобы я слышала.

Я пытаюсь повторить.

Первый вдох получается рваным. Второй - чуть глубже. На третьем меня начинает трясти еще сильнее, но воздух наконец попадает в легкие.

- Вот так, - тихо говорит Кристина. - Еще раз. Ты здесь. Ты со мной.

Я фокусируюсь на ее глазах и выравниваю дыхание.

- Я знала, - говорю я хрипло, когда сердце перестает так бешено колотиться. - Я знала, что так будет.

- Что будет?

Я всхлипываю и вытираю слезы ладонью.

- Что он устанет. От моих проблем, от кредита, от Антона, от всей этой грязи. Ни один нормальный мужчина не будет терпеть такое рядом с собой.

- Аня, прекрати, - жестко говорит Кристина.

- Нет, это правда. Я как будто притягиваю все плохое. Сначала Антон. Потом кредит. Потом эта ситуация с кафе. Теперь Илья.

Я снова смотрю на фотографию.

- Он ведь мог просто сказать, что устал. Мог честно уйти. Зачем вот так?

Кристина забирает у меня телефон и хмуро разглядывает снимок.

- Мне это не нравится.

Я горько усмехаюсь.

- Мне тоже.

- Нет, я не об этом. Слишком… Слишком это странно.

- Крис, пожалуйста, не надо.

- Но это все правда очень странно.

- Что странного? Он целует ее.

Кристина молчит.

Я забираю у нее телефон.

- Я не хочу сейчас искать ему оправдания. Не хочу слушать, что это может быть не так. Я больше не могу.

Она смотрит на меня несколько секунд, потом вздыхает.

- Хорошо. Не будем.

- Я хочу домой.

- Тогда поехали домой.

Мы вызываем такси. Всю дорогу я смотрю в окно и пытаюсь не думать. Дождь снова начинает стучать по крыше машины, улицы расплываются за стеклом, фонари тянутся длинными золотистыми полосами.

Телефон вибрирует.

На экране высвечивается имя Ильи.

Я смотрю на звонок, не двигаясь.

Один гудок. Второй. Третий.

- Может, ответишь? - осторожно спрашивает Кристина.

- Нет.

- Ань, вдруг…

- Нет, Крис.

Я сбрасываю звонок.

Почти сразу он звонит снова.

Я выключаю звук, а потом вообще отключаю телефон.

В квартире Кристина сразу ставит чайник. Я снимаю пальто, бросаю сумку на пол в прихожей и прохожу в комнату.

Сажусь на диван, подтягиваю к себе ноги и обнимаю подушку.

Мне хочется исчезнуть.

Кристина приносит чай, ставит чашку на журнальный столик и садится рядом.

Несколько минут мы молчим.

- Ты уверена, что не хочешь с ним поговорить? - наконец спрашивает она.

Я смотрю в темный экран телевизора.

- Уверена.

- Но если все-таки…

- Нет.

Я поворачиваюсь к ней.

- Крис, пообещай мне кое-что.

Она настораживается.

- Что?

- Если он приедет, не пускай его. Не говори ему, что я дома. Не говори, где я. Ничего.

- Аня…

- Пожалуйста.

Она долго смотрит на меня, будто хочет возразить. Но потом медленно кивает.

- Хорошо. Обещаю.

Я закрываю глаза.

На душе почему-то становится еще больнее.

Ночью я почти не сплю.

Раз за разом прокручиваю в голове увиденное фото. Мысли путаются, желания тоже. Несколько раз хватаю телефон в порыве позвонить Илье, сказать все, что я думаю, услышать, что это какое недоразумение.

Но это не фотошоп. Все было по-настоящему.

И каждый раз я останавливаю себя. Потому что это слишком больно.

В итоге я выключаю телефон и все-таки засыпаю на какое-то время.

Проснувшись, я резко сажусь, и голова тут же раскалывается от невыносимой боли.

Окно приоткрыто на микропроветривание, и в комнату просачивается утренняя прохлада. Дождь, кажется, так и не закончился за ночь: по стеклу медленно сползают капли, во дворе шуршат машины, а где-то в соседнем подъезде хлопает дверь.

Я снова вспоминаю все, что произошло вчера, падаю обратно на подушку и натягиваю одеяло на голову.

Телефон лежит выключенным на тумбочке.

Я знаю, что там.

Пропущенные от Ильи. Сообщения. Возможно, объяснения.

Я уже проходила через это.

Сначала Антон заставил меня поверить, что я недостаточно хороша, чтобы меня любили просто так. Потом оказалось, что он врал, изменял и жил двойной жизнью.

А теперь Илья.

Красивый, спокойный, надежный Илья, рядом с которым мне хотелось верить, что все можно начать заново.

Наверное, он просто устал.

От моих долгов. От развода. От бесконечных звонков юристу. От проблем на работе. От Антона, который теперь лезет и в его бизнес.

И я не могу его за это винить.

Я долго смотрю на телефон из-под складки одеяла. Потом все-таки протягиваю руку, беру его и включаю.

На экране тут же появляется несколько сообщений и пропущенных вызовов от Ильи.

Я не открываю ни одного. Вместо этого удаляю фотографию из переписки с Оксаной. Потом удаляю чат.

Палец зависает над контактом Ильи. Я смотрю на его имя несколько секунд. И все-таки не удаляю. Просто выключаю звук. В этот момент телефон вибрирует в ладони.

Сверху вспыхивает новое уведомление от банка:

“Ваш ежемесячный платеж по кредиту успешно оплачен.”

Я застываю. Читаю сообщение дважды. Потом третий раз.

Внутри начинает появляеться странная смесь облегчения и тревоги.

Платеж оплачен.

Это Илья? Настолько чувствует себя виноватым, что решил заплатить такую большую сумму? В груди что-то болезненно сжимается.

Но следом приходит новое сообщение. От Антона: “Аня, я оплатил платеж по кредиту. Я подъеду через полчаса, давай поговорим.”

Меня передергивает, и я судорожно выдыхаю.

День начинается максимально странно. Я не верю в честные намерения Антона. Он, наверняка, что-то придумал.

Я выхожу на кухню. Кристина сидит за столом с ноутбуком и большой кружкой кофе в руке. На ней домашняя футболка, волосы собраны в небрежный пучок. Но смотрит она не в компьютер, а на экран своего телефона и мило улыбается. Увидев меня, она тут же убирает телефон и стирает улыбку с лица.

- Ты как?

- Антон оплатил кредит.

Кристина медленно ставит чашку на стол.

- Что?

Я протягиваю ей телефон.

Она читает сообщение, и ее лицо сразу становится жестким.

- Ань, он снова лезет в твою жизнь.

- По факту, он из нее и не исчезал.

- Он хочет встретиться?

Я киваю.

- Ты никуда не пойдешь.

Я молчу.

Кристина смотрит на меня внимательно.

- Аня.

- Мне нужно с ним поговорить, Крис. Может быть, если я пойму, чего он хочет, он наконец оставит меня в покое.

- Что-то я в этом сомневаюсь, - Кристина закатывает глаза.

- Я просто спущусь во двор. Ты посмотришь из окна, чтобы убедится, что я на месте.

От этой мысли я даже начинаю улыбаться. Кристина скептически качает головой и шумно выдыхает.

Через полчаса черный внедорожник действительно появляется у подъезда.

Мы с Кристиной смотрим на него из окна.

Антон выходит и встает рядом с машиной, сунув руки в карманы пальто. Он выглядит так же безупречно, как всегда: темное пальто, дорогие часы, гладко уложенные волосы.

Словно читая мои мысли, Кристина произносит:

- Если не знать его, можно подумать, что он очень даже приличный мужчина.

Я разворачиваюсь и иду к двери.

Надеваю куртку прямо поверх фланелевой пижамы и спускаюсь вниз.

На улице сыро и холодно. Двор почти пустой. Под ногами хлюпает мокрый снег, у детской площадки качели скрипят от ветра.

Антон замечает меня сразу.

- Привет, Аня.

- Что тебе нужно?

Он смотрит на меня так, будто мой тон его искренне удивляет.

- Поговорить. Я же написал.

- Ты оплатил кредит. Зачем?

Антон чуть пожимает плечами.

- Ты все еще моя жена.

Я коротко усмехаюсь.

- Антон, что тебе нужно?

Его взгляд становится холоднее.

- Не начинай. Я хочу решить все нормально.

- Нормально? Ты оформляешь на меня кредит, угрожаешь мне, устраиваешь проблемы на работе, а теперь приезжаешь и говоришь, что хочешь все решить нормально?

- С кредитом я разберусь, - спокойно отвечает он. - Если ты перестанешь упрямиться.

Я смотрю на него.

- Что ты хочешь?

Антон делает шаг ближе.

- Забери заявление о разводе. Возвращайся домой.

Слова звучат почти буднично. Будто он просит меня отменить запись к врачу. Я чувствую, как внутри поднимается злость.

- То есть ты хочешь, чтобы я сделала вид, будто ничего не было?

Его лицо становится жестче.

- Аня, посмотри на себя. Ты осталась без работы. У тебя кредит, который ты не потянешь. Ты живешь у подруги. Твоего нового хахаля я тоже рядом не наблюдаю.

Я вздрагиваю, но пытаюсь не показать этого.

Антон замечает. Конечно, замечает.

Его голос становится почти ласковым.

- Вернись домой, - продолжает он уже мягче. - Тебе не нужно работать. Я все обеспечу. Тебе не придется ломать голову над тем, где брать деньги и как строить карьеру. У тебя и с кафе-то не получилось.

От этих слов щеки вспыхивают.

Он говорит правду. Все так и есть. Моя попытка самостоятельной жизни с треском провалилась.

Я молчу несколько минут.

- Мне нужно подумать, — наконец произношу я.

Антон кивает, будто заранее знал, что я это скажу.

- Конечно. Подумай.

Он подходит ближе, но я делаю шаг назад.

На секунду его губы кривятся.

- Я дам тебе время. Но не слишком много, Аня.

Он разворачивается, садится в машину и уезжает. Я остаюсь во дворе одна. Несколько минут просто стою, смотря на пустое место, где только что был его внедорожник. Потом поворачиваюсь к подъезду и нахожу наше окно. Из него высовывается рыжая голова Кристины. Я невольно улыбаюсь.

Когда я поднимаюсь в квартиру, Кристина все так же ждет меня на кухне. Перед ней остывает кофе, а в руках она сжимает телефон.

- Ну? - спрашивает она. - Что он сказал?

Я снимаю куртку и долго не отвечаю.

- Он предлагает мне вернуться к нему и сделать вид, что ничего не было.

- Что? - ее брови взлетают от удивления.

- Да. Говорит, что обеспечит меня всем и что мне не нужно будет работать.

Кристина хмурится.

- А ты?

Я опускаю взгляд.

- Я сказала, что подумаю.

Она резко выпрямляется и повышает голос:

- Ты же не собираешься к нему возвращаться?

Мне хочется сказать твердое «нет». Но вместо этого я смотрю на свои руки.

- Я уже все потеряла, Крис.

Слова даются тяжело.

- Работу. Нормальную жизнь. Илью. Может, не нужно больше ни за что бороться? Может, проще вернуться туда, где хотя бы понятно, что будет завтра?

Илья

Последние пара дней выдались адовыми.

Я буквально ночую в офисе - на узком диване в переговорной. Теперь я знаю, что если поспать на нем хотя бы четыре часа, то начинает болеть все тело.

Вся наша команда выбилась из сил. Мы готовимся к проверке, поднимаем договоры, отчеты, платежки, переписки с подрядчиками. Проверяем каждую цифру, каждую подпись, каждую дату.

И все чисто. Никаких сомнительных компаний и подозрительных платежей. Никаких договоров, которые могли бы подтвердить то, что написано в анонимной жалобе.

Все, что было указано в жалобе, оказывается фейком. Но фейком, составленным очень аккуратно.

Кто-то явно хотел, чтобы мы потратили на это время, нервы и силы. И, возможно, рассчитывал, что сорвется наша крупная сделка с “Север-Групп”.

Приходится выписать команде премию. Немаленькую. Они заслужили ее полностью: два дня работают почти без сна, параллельно не бросая текущие задачи.

Наш юрист готовит пакет документов: пояснения по каждому пункту жалобы, договоры, акты, счета, выписки, внутренние отчеты, переписку с контрагентами. И вечером мы отправляем все проверяющим.

Как только отчет уходит, я наконец выдыхаю. Проверка еще не закончена и сделка все еще на паузе. Но мы сделали все, что могли.

У меня совсем не было времени, чтобы позвонить Ане, хотя я безумно по ней скучаю. Надеюсь, что она понимает мою загруженность и не пишет, чтобы не отвлекать, а не потому, что обиделась.

Вечером, когда я уже собираюсь ехать домой хотя бы принять душ, приходит сообщение с незнакомого номера:

“Илья, добрый вечер. Это Оксана, из кафе. В кафе привезли папку с документами для Ани. Аня не отвечает, я не знаю, где она. Ты можешь приехать и забрать документы?

Андрей Николаевич говорил, что банк должен прислать документы со дня на день. Поэтому я решаю, что это документы из банка.

И у меня не возникает ни тени подозрений.

Выпиваю, наверное, уже десятую чашку кофе за день, хватаю ключи и спускаюсь к машине. И только там понимаю, что выскочил в одной рубашке, но возвращаться в офис за пальто уже не хочется.

Кафе почти пустое. Внутри горит мягкий свет, за стойкой стоит девушка-администратор. Я видел ее раньше, но имени не помню. На мой вопрос о документах она только растерянно глазами и говорит, что ни о чем не знает.

Я достаю телефон и набираю Оксану. Она отвечает не сразу.

- Илья? - голос у нее слабый, почти сонный.

- Я приехал в кафе. Здесь ни тебя, ни документов.

- Господи… - тихо выдыхает она. - Я, видимо, машинально забрала папку с собой. Мне стало плохо, я ушла домой и даже не подумала, что ты уже едешь.

- И?

- Прости, пожалуйста. Можешь заехать? Я отдам ее, и все.

Я закрываю глаза. Что за черт?

Мне совсем не хочется ехать к ней домой. Но в папке могут быть документы по кредиту Ани. Оставлять их у Оксаны нельзя.

- Адрес пришли, - коротко говорю я.

Сообщение приходит почти сразу: “Поднимись, пожалуйста. Квартира 54. Дверь будет открыта”.

Я паркуюсь прямо у ее подъезда и быстро захожу внутрь. Дверь квартиры действительно не заперта. Я стучу костяшками пальцев по косяку и захожу. В квартире тишина.

- Оксана?

- Илья, я в комнате. Заходи.

Я разуваюсь и прохожу в гостиную. Вокруг полумрак, горит только торшер в углу.

На диване лежит бледная Оксана, укрывшись пледом. Вид у нее действительно нездоровый.

- Не важно выглядишь. - говорю я ей. - Не хочу тебе мешать. Где документы?

Она начинает медленно вставать.

- Сейчас принесу, - вяло выдавливает она.

- Скажи, где папка. Я сам возьму.

Я оглядываюсь по сторонам, но не нахожу ее глазами. Зато взгляд падает на два бокала вина на столике. Не очень то похоже на лекарства от простуды.

- Ты, видимо, кого-то ждешь? - спрашиваю я.

- Ой, вчера подруга заходила, так и остались стоять. Я просто не убрала, - отмахивается она.

Она поднимается с дивана. Слишком медленно. Плед соскальзывает с ее плеч. Я машинально отворачиваюсь, но успеваю заметить короткую тонкую сорочку, совсем не похожую на домашнюю одежду больного человека.

Внутри все окончательно встает на свои места.

- Оксана, где документы? - спрашиваю я уже жестче.

Она делает шаг в сторону шкафа, но вдруг запутывается в пледе и начинает падать.

Я успеваю подхватить ее за талию.

Оксана вцепляется мне в рубашку так резко, что две пуговицы отлетают на пол. Она повисает на мне всем телом, и я едва удерживаю равновесие.

- Осторожнее, - сквозь зубы говорю я, пытаясь поставить ее на ноги.

Но в этот момент ее руки скользят выше, к моей шее.

Она притягивает меня к себе и пытается поцеловать.

Я отталкиваю ее от себя и ставлю на ноги.

- Что ты делаешь?

Она моргает и почти убедительно смущается.

- Илья, я… Я думаю, что у нас может что-то получиться.

- Не надо, - резко обрываю я. - Оксана, между нами ничего не было и не будет. Где документы?

Она смотрит на меня так, словно сейчас расплачется. Но потом резко собирается, отворачивается и что-то ищет на полках. Наконец разворачивается и протягивает мне конверт с документами.

- Вот.

Я молча беру его и сразу раскрываю.

Внутри несколько пустых листов бумаги.

Никаких банковских документов.

Я медленно поднимаю на нее взгляд.

Оксана бледнеет и пытается улыбнуться.

- Наверное, я перепутала.

Мой взгляд скользит по ее сорочке, по комнате, по бокалам с вином.

Я качаю головой.

- Ты точно что-то перепутала, если решила, что я поведусь на вот это вот все. Детский сад.

Я смачно выругиваюсь, быстро выхожу в коридор, обуваюсь и закрываю за собой дверь.

Что за нахер сейчас было?

Этим утром я сижу на кухне, медленно помешивая ложкой сахар в чае. Обычно я не пью чай с сахаром, но сегодня особенно хочется хоть как-то подсластить свою жизнь.

В дверях появляется Кристина. Она загадочно улыбается экрану телефона, но, подняв глаза на меня, сразу хмурится и с недовольным видом садится напротив.

Мои брови ползут вверх.

- Серьезно? Что это сейчас было?

- Аня, я не собираюсь поддерживать тебя в совершении главной ошибки твоей жизни, - отчеканивает она серьезным тоном.

Я закатываю глаза и вздыхаю.

- Крис, ну сама подумай. Что мне еще остается?

- Ой, да перестань уже, - резко обрывает она. - Во-первых, у тебя есть, можно сказать, новая профессия. Осталось чуть-чуть, и курсы закончатся. А если будешь себя хорошо вести, я тебе подгоню парочку своих клиенток, которым нужно оформить социальные сети.

Я вздыхаю. Она права.

Мои ролики для кафе - очень даже хорошие. Куратор написал, что у меня есть чувство кадра и надо только перестать бояться показывать результат людям.

Но мысль о том, что я сделала ролики для места, где я больше не работаю, все еще неприятно царапает внутри.

- А во-вторых, - продолжает Кристина, - я считаю, что тебе нужно поговорить с Ильей.

Ее взгляд становится еще серьезнее, а я опускаю свой на дно чайной кружки.

- Я не уверена. Он сделал мне больно. Я не хочу выслушивать очередные оправдания.

- Ну с чего ты взяла, что там будут оправдания?

Она делает паузу, но я молчу.

- Я не собираюсь быть буфером между вами, - добавляет Кристина. - Вчера я не пустила Илью к нам домой, потому что обещала тебе. Но сегодня разбирайся с ним сама, потому что я уезжаю на ночь.

- Куда? - удивленно спрашиваю я.

Кристина краснеет, смущаясь.

- Ну... помнишь, я рассказывала тебе про парня с ретрита? Про Игната.

- Да-а…

- В общем, мы с ним иногда встречаемся. Сегодня у нас романтический вечер.

- Ого. Все серьезно?

- Я надеюсь, - улыбается она на мгновение, но быстро снова становится серьезной. - Но мне бы не хотелось оставлять тебя одну, чтобы ты не натворила глупостей.

- Крис, мне что, пять лет?

- Знаешь, я именно так иногда и думаю! - восклицает она.

Я закатываю глаза.

Кристина хватает мою кружку, допивает мой чай и поднимается из-за стола.

- Я не говорю, что ты должна простить Илью и верить ему. Но сначала хотя бы выслушай его. А потом уже решай.

Я вздыхаю. Кристина уходит собираться, и я остаюсь одна на кухне.

Телефон по-прежнему лежит на тумбочке в комнате. Разряженный и выключенный. Включить его я так и не решаюсь.

Зато решаю дать себе время на раздумья и погрузиться в учебу.

Когда Кристина уезжает, квартира вдруг становится непривычно тихой, а в прихожей пахнет ее сладкими духами.

Я включаю очередной вебинар и на пару часов теряюсь в нем. Потом еще час делаю домашнее задание, позабыв даже поесть.

Тема - продвижение малого бизнеса в социальных сетях. Я составляю контент-план для выдуманной кофейни, подбираю рубрики, придумываю идеи для коротких видео. В какой-то момент ловлю себя на том, что мне действительно интересно. И к тому же, у меня неплохо получается.

Куратор отвечает быстро: “Хорошая логика. Особенно понравились идеи для коротких видео. Если снимете подобное, то это уже можно будет класть в портфолио.”

Закончив на этой радостной ноте, я понимаю, что уже стемнело. В животе урчит так громко, что я невольно улыбаюсь.

Зайдя на кухню, открываю холодильник. Внутри, как сказала бы Кристина, “мышь повесилась”: половина бутылки молока, соус, одинокий помидор и кусочек сыра, который явно видел лучшие времена.

Чтобы не умереть с голода, нужно идти в магазин.

С неохотой натягиваю пальто прямо на пижаму, засовываю ключи и деньги в карман и выхожу из квартиры.

На улице меня окатывает волной свежего ветра.

И может быть, прогулка до магазина - не такая уж плохая идея. Голова гудит после нескольких часов учебы, а в квартире слишком тихо и одиноко.

Я спускаюсь по ступенькам и делаю глубокий вдох полной грудью.

Но тут же слышу рядом знакомый до боли голос.

- Аня?

И все внутри меня обрывается.

Я медленно оборачиваюсь - и тону в омуте его глаз.

Взгляд Ильи холодный, темный, пронизывающий меня насквозь. Но за этой холодностью я вижу другое: тихую боль, вопрос и такую отчаянную надежду, что у меня сжимается сердце.

Мое тело отзывается на него противоречиво.

Сначала я чувствую укол - острый, болезненный, почти физический. Укол вины за то, что успела решить все без него. Что безоговорочно поверила чужим словам.

Мне хочется приблизиться к нему. Но перед глазами тут же всплывает снимок. И меня словно окатывает ледяной водой.

Пока я не видела Илью, все будто стояло на паузе. Я могла не думать, не анализировать, просто плыть по течению. Прятаться под одеялом, учиться, делать вид, что справляюсь.

Но сейчас назад пути нет. Этот взгляд не отпустит меня. И бежать мне уже не хочется.

- Илья, - я слышу свой голос будто со стороны.

Он делает шаг ко мне, сокращая расстояние между нами до каких-то жалких сантиметров. Я поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в глаза, и понимаю, что не могу отвести взгляд.

Илья медленно вдыхает запах моих волос.

- Что ты делаешь со мной?

Он скользит тыльной стороной ладони по моей щеке, а потом большим пальцем осторожно проводит по нижней губе.

Из меня вырывается жалкий всхлип.

- Аня… Анечка, ну что же ты, малышка…

Он обнимает меня, а я утыкаюсь лицом в его грудь и больше не могу остановить слезы.

От него пахнет холодным воздухом, знакомым парфюмом и чем-то еще - усталостью, офисом, кофе. Я цепляюсь за лацканы его пальто, будто боюсь, что он исчезнет, если отпущу.

Меня от его близости так ведет, что я не могу сосредоточиться. Просто стою и плачу, как дурочка.

- Илья, это правда? - заикаюсь я.

- О чем ты?

- Про тебя и Оксану, - выдавливаю еще жалобнее.

Он немного отстраняется, чтобы снова заглянуть мне в глаза.

- Аня… как ты вообще могла поверить во все это?

- Я видела фото.

Илья медленно и тяжело вздыхает, затем берет меня за руку.

- Пойдем домой. Я все объясню.

Я плетусь за ним на ватных ногах, словно прицепленная к его ладони.

Мы заходим в квартиру. Внутри темно и тихо. Илья закрывает дверь, потом садится передо мной на корточки и снимает по очереди каждый ботинок с моих ног. Так бережно, будто распаковывает что-то очень хрупкое.

- Ты в пижаме вышла в магазин, - говорит он тихо.

- Я была голодная.

- Аня…

В его голосе столько нежности, что у меня снова щиплет глаза.

Он берет меня за руку и ведет в комнату. Мы садимся на диван. Я поджимаю под себя ноги, а он устраивается напротив, не пытаясь сразу приблизиться. Будто дает мне пространство.

Слезы высыхают. Я смотрю на него и жду объяснений.

И он рассказывает.

Про два адских дня в офисе. Про проверку и жалобу. Про то, как он почти не спал и думал, что эта история с Антоном действительно добралась до его компании.

Потом он достает телефон.

- Вот сообщение от Оксаны, - говорит он. - Она написала, что в кафе оставили конверт для тебя. Якобы из банка. Ты же ждала документы по заявлению, поэтому я поехал сразу.

Он дает телефон мне в руки.

- В кафе ее не было, - продолжает Илья. - Я позвонил ей. Она сказала, что ей стало плохо и она по ошибке забрала документы домой.

- И ты поехал к ней.

- Да. Я думал, там документы по кредиту, и не хотел оставлять их у нее.

Он делает небольшую паузу, всматриваясь в мое лицо.

- Аня, у нее дома не было никаких документов. Она специально устроила все это.

Я чувствую, как внутри поднимается горечь, когда я слушаю от Ильи подробности о том, как Оксана сделала вид, что падает, как он машинально ее поймал, а она полезла целоваться.

- Я не целовался с ней, я ее оттолкнул и ушел. Я не думал, что она может это снимать.

Я молчу.

- Почему ты не приехал сразу?

Илья проводит ладонью по лицу.

- Максим позвонил, сказал, что нашел кое-что на Антона, и я поехал к нему. А телефон сел. Зарядил я его только там.

- И что он нашел?

- То, от чего Антон не сможет просто так отвертеться. Мы раскрыли его мутную схему по выводу денег. Теперь я смогу поговорить с ним и надавить на него.

Я хмурюсь, пытаясь понять.

- Еще твой юрист звонил. Сказал, что не дозвонился до тебя и что тебе нужно заехать в банк за документами. Из банка тоже не дозвонились, поэтому не смогли их тебе отправить.

- Когда?

- Завтра. Я отвезу тебя. Если ты позволишь.

От этих слов моя внутренняя защита окончательно ломается.

- Я так боялась, - шепчу я. - Боялась, что ты устал от меня и от всех моих проблем.

Илья подается ближе.

- Аня, послушай меня, - его голос становится жестче. - Я уже не раз говорил тебе, что я там, где хочу быть. Но ты не слышишь.

Я отвожу глаза. Илья берет меня за подбородок и поворачивает мою голову на себя так, наши взгляды пересекаются.

Его пальцы касаются меня так, что дыхание срывается - не от нежности, а от неизбежности. Внутри все одновременно трепещет и гудит: “не могу без него”, “мне не выдержать еще секунду”.

- Ты мне веришь? - спрашивает он тихо.

Я молчу, не отрывая взгляда.

А потом чуть качаю головой, соглашаясь.

Илья выдыхает - нервно, рвано - и быстро притягивает меня к себе.

Наши губы сталкиваются.

Это взрыв.

Будто все напряжение последних дней воспламеняется от одной маленькой искры. Мое дыхание сбивается, а все сомнения исчезают, оставляя только невыносимый жар и желание быть ближе.

Я цепляюсь за его шею, тянусь навстречу. Мир на секунду сужается до его дыхания, до биения сердца у меня под ладонью, до ощущения его жадных пальцев на моей спине. Они по-хозяйски пробираются под рубашку моей пижамы и пересчитывают каждый позвонок, разгоняя волну мурашек по всему телу.

Время словно останавливается. Я прижимаюсь к нему еще ближе. Одежда вдруг кажется невыносимо тяжелой. Я тянусь к его рубашке, расстегиваю пуговицы - одну, вторую, третью. Пальцы дрожат, потому что единственное, что мне сейчас нужно, - это прикоснуться к его обнаженному телу.

Он так быстро стягивает с меня из одежду, что я не успеваю заметить как остаюсь без всего. Полностью обезоружена этим мужчиной. Я хочу его. Хочу его так, что у меня не остается сил сопротивляться этому влечению. С ним я готова гореть, как спичка.

Илья смотрит на меня так, словно во всем мире для него сейчас нет ничего важнее. Он снова покрывает меня поцелуями, и я уже не думаю, что будет дальше, просто отдаюсь во власть его нежных, крепких и требовательных рук. И когда он прижимает меня ближе, я отдаюсь нашей страсти целиком, потому что рядом со мной человек, который не тушит мой огонь, а разжигает.

Дальше остаются только приглушенный свет, сбивчивое дыхание, горячие губы, жадные ладони и ощущение, что рядом с ним я снова могу быть собой. А когда жаркая волна поднялась со дна моей души, я забыла обо всем мире, растворившись в шепоте его губ.

Потом мы лежим рядом, укрытые пледом. Я провожу пальцами по его груди, слушаю, как постепенно выравнивается его дыхание.

Илья поворачивает голову и смотрит мне в глаза.

- Я люблю тебя, - говорит он тихо. - И больше никуда не отпущу.

На ночь Илья остается у меня.

Он заказывает домой ужин из ресторана, и мы долго лежим в кровати - сытые после вкусной еды и довольные.

Такой счастливой в последний раз я была, наверное, на турбазе. Рядом с Ильей я чувствую себя в полной безопасности и наконец снова могу расслабиться.

Какой же дурочкой я была, раз решила самовольно себя лишить такого мужчины?

- Я тебя тоже никуда не отпущу, - шепчу я ему на ухо, перебирая пальцами его волосы.

Так мы и засыпаем - в обнимку, уставшие, но счастливые.

Утром я просыпаюсь от будильника.

Не моего.

Илья лежит рядом и во сне морщится от настойчивого звука. Наконец нащупывает телефон, выключает его и тут же притягивает меня к себе.

В утреннем свете его лицо кажется уставшим. Под глазами залегли тени, волосы растрепались, но мне все равно трудно отвести взгляд.

- Детка, нам срочно нужен отпуск, - говорит он, зарываясь лицом в мои волосы. - Обещаю: как только мы разберемся с Антоном, сразу полетим на море.

- Я совершенно свободна, - ухмыляюсь я, вспоминая, что теперь безработная.

Мы нехотя выползаем из-под одеяла. Илья идет в душ, а я пытаюсь приготовить завтрак из остатков вчерашнего ужина. Получается что-то странное, но съедобное.

Через некоторое время мы выезжаем в банк.

Нас проводят в тот же кабинет, где мы были несколько дней назад. Менеджер службы безопасности приносит толстую папку и раскладывает бумаги на столе.

Здесь все, что относится к кредитному договору: заявка, документы, использованные при подтверждении личности, данные о способе подписания и история платежей.

Я беру первый лист.

Подпись похожа на мою. Но я точно её не ставила. От этого становится холодно.

- Можно получить информацию о том, на какой номер приходили коды подтверждения? - спрашивает Илья.

Менеджер сверяется с экраном.

- Код отправлялся на номер, указанный в анкете.

Я смотрю на последние цифры.

Это старый номер Антона.

Тот, которым он пользовался еще, когда мы жили вместе.

У меня перехватывает дыхание.

- Этот номер принадлежал моему бывшему мужу, - говорю я. - У меня тогда был другой телефон.

Менеджер делает пометку.

- А с какого счета происходили платежи? - спрашиваю я.

Он переворачивает страницу.

- Вот реквизиты счета, с которого поступали деньги.

Я открываю банковское приложение и сверяю номер со своими счетами.

- У меня нет такого счета.

- Тогда это тоже нужно зафиксировать письменно, - говорит Илья.

Менеджер записывает информацию. Затем выдает нам копии документов, принимает мое заявление о несогласии с оформлением кредита и регистрирует его.

- Ответ по внутренней проверке будет направлен в установленный срок, - объясняет он и протягивает мне бумаги. - Если вы считаете, что договор оформлен с использованием ваших данных без согласия, заполните эти документы.

Я заполняю заявление и только после того, как ставлю подпись, чувствую, как напряжение немного отпускает.

Мы уходим из банка.

- Ну, в целом, неплохо, - задумчиво произносит Илья, когда мы садимся в машину. - Антон и тут оставил следы.

- А где еще он оставил следы?

Илья не успевает ответить, потому что звонит мой телефон.

Неизвестный номер.

- Ответь, - кивает Илья.

Я принимаю вызов и включаю громкую связь.

- Алло.

- Аня.

- Антон, - удивленно выдавливаю я.

- Как насчет встретиться сегодня и закончить наш разговор?

Я поднимаю глаза на Илью. Он едва заметно кивает.

- Ладно, - тяну я. - Где?

- В семь в “Листьях”. - Антон называет один из пафосных ресторанов города. - Могу заехать за тобой.

Я закатываю глаза, а Илья качает головой.

- Не надо, я подъеду сама.

- Как хочешь, - холодно отвечает Антон и отключается.

Илья смотрит на меня.

- Какой разговор он имел в виду?

Я вздыхаю.

- Он предложил мне вернуться к нему и снова стать счастливой семьей.

Илья приподнимает одну бровь.

- И что ты ответила?

- Ну, как видишь, я здесь с тобой.

Я улыбаюсь и нежно глажу его по щеке.

- Ладно, засчитано, - смеется он. - Ань, мне нужно заехать в офис за документами. Давай прокатимся вместе, а потом поедем на встречу.

В офисе Илья забирает папку с материалами по Антону. Он не объясняет мне подробности, но в общих чертах мне понятно, что там.

В ресторан мы приезжаем за пару минут до Антона. А он появляется ровно в назначенное время. Я нервничаю так сильно, что пальцы леденеют.

Антон снимает пальто, оглядывает нас и заметно меняется в лице, увидев Илью.

- Я не думал, что ты приедешь не одна.

- Я больше не хочу встречаться с тобой наедине, - спокойно отвечаю я, а его взгляд холоднеет.

Мы садимся за столик. Антон устраивается напротив, складывает руки перед собой.

- Я хотел поговорить с женой, а не устраивать спектакли.

От слова “жена” меня передергивает. Антон замечает и ухмыляется. Но как только он открывает рот, чтобы сказать что-то еще, Илья кладет папку с документами перед ним на стол.

- Что это? - произносит Антон, глядя на папку.

- Открой и посмотри.

Антон презрительно смотрит на документы, потом переводит взгляд на меня. Несколько секунд не двигается, но все-таки берет папку и раскрывает ее.

Пролистывает страницы.

Сначала его лицо остается безразличным. Потом взгляд становится тяжелее, губы сжимаются.

- Что это? - спрашивает он уже без прежней уверенности.

- Схема компаний, фамилии, выписки из реестров, сведения о долгах и связях. Ты фигурируешь в нескольких сделках, которые на первый взгляд не имеют к тебе отношения. Но если полистаешь дальше, то увидишь, что твоего дружка Виктора Лаврова, владельца “Гарант-Сервиса”, и ниточки, которые вас связывают, ты мне смог хорошенько припрятать.

Илья делает паузу и продолжает.

- А если ты посмотришь на последние страницы, то увидишь связи между твоими компаниями и людьми, которые фигурируют в жалобе против моей фирмы.

Антон откидывается на спинку стула, качает головой и презрительно фыркает.

- Ты не можешь эти документы пустить в ход. Чего ты хочешь?

Илья не отводит от Антона взгляда.

- Почему не смогу? Еще как смогу.

Лицо Антона становится каменным.

- Чего ты хочешь?

- Я хочу, чтобы ты подписал развод, погасил кредит или переоформил его на себя и больше никогда не приближался к Ане.

Антон переводит взгляд на меня. Его лицо становится хмурым. Я вижу, что он хочет сказать что-то неприятное, но будто не решается сделать это при Илье.

- Что с имуществом? - наконец спрашивает он.

- Мне не нужна твоя квартира, - отвечаю я. - Я хочу только свободы от тебя и твоих долгов.

Илья подтягивает папку к себе.

- Если ты не согласишься, эти документы уйдут куда нужно, и тогда твоя жизнь сильно усложнится. Тебе придется объяснять очень многое. К тому же Аня уже написала заявление о том, что не подписывала кредитный договор.

Антон криво усмехается.

- Отлично. Тогда тебе придется приплести сюда и свою подружку, - говорит он, глядя на Илью.

Я замираю.

- Какую подружку?

- А ты не догадываешься? Оксаночку, - протягивает он, глядя на меня с неприятным удовольствием. - Когда я приехал в кафе, чтобы найти тебя, представился твоим мужем. Эта сумасшедшая завалила меня вопросами, а потом сама предложила помочь вернуть тебя.

- Вернуть? Так теперь это называется? - у меня от такой наглости едва не отвисает челюсть.

Я перевожу взгляд на Илью. Он сидит с каменным выражением лица, но в глазах мелькают молнии.

Антон долго молчит, глядя на папку перед собой. Его пальцы медленно сжимаются, потом разжимаются. И впервые за весь разговор он кажется мне не злым, а просто уставшим.

- Я действительно думал, что у нас еще может все получиться, - говорит он наконец и поднимает на меня глаза.

- После всего, что ты сделал?

- Я знаю, как это звучит. И не жду, что ты мне поверишь. Сначала я перегнул. Согласен. Но когда ты ушла, я вдруг понял, что не ценил нашу семейную жизнь. Мне казалось, что это все никуда не денется.

Он делает короткую паузу.

- Что ты никуда не денешься.

Его голос становится тише.

- И мы бы могли начать все с начала.

На его лице действительно появляется что-то похожее на раскаяние.

И на короткое мгновение я думаю: если бы он сказал это в самом начале, все могло быть иначе. Если бы он сразу признался, что любит меня, что боится потерять и жалеет о своих поступках, я, возможно, еще поверила бы ему.

Я могла бы снова ухватиться за знакомое. За нашу общую квартиру, привычные дела, воспоминания о том, как мы когда-то были счастливы.

Может быть, даже простила бы.

Но сейчас я уже другая. Я научилась жить без него, я стала самостоятельнее. И я встретила Илью.

Перед глазами всплывает шантаж кредитом, угрозы, мерзкий пост в паблике. И эти слова он сказал только сейчас, когда понял, что теряет контроль, а не потому, что ему важно сохранить отношения.

- Антон, это невозможно, - говорю я. - Ты уже разрушил все, что было между нами. И опозорил меня в городском паблике.

- Аня, это Оксана написала пост, сделала фото и следила за тобой. Она ревновала тебя к Илье и думала, что если убрать тебя, он наконец ее заметит. А мне все это было только на руку.

Илья напрягается.

- Ты использовал ее.

- Не делай вид, будто она невинная жертва, - отмахивается Антон.

Но улыбка резко исчезает с его лица, когда он снова смотрит на меня.

Я не знаю, как реагировать, и на несколько секунд впадаю в ступор.

- Если ты подпишешь развод, то Оксану мы не тронем, - говорит Илья.

Антон раздраженно откидывается на спинку стула.

- Мне плевать на нее.

- А на меня? - тихо спрашиваю я.

Антон задирает голову и смотрит мне прямо в глаза. Несколько секунд трет подбородок, будто принимает важное решение.

- Только ради того хорошего, что между нами было, я готов подписать развод. Если ты не будешь претендовать на имущество.

- И кредит переоформишь на себя, - спокойно добавляет Илья.

Я поражаюсь его выдержке.

Антон тяжело вздыхает, качает головой.

- Хорошо.

- Завтра в десять встречаемся у юриста и подписываем соглашение, - говорит Илья. - Все условия будут прописаны в документах.

Антон сжимает челюсть, поднимается из-за стола и бросает на меня короткий взгляд.

- Я подъеду.

Затем разворачивается и уходит.

Несколько секунд мы молчим, слушая, как за соседними столиками звенят бокалы и приборы. Вокруг продолжается обычная жизнь.

Я поворачиваюсь к Илье. Он сжимает мою руку. И в его глазах я вижу решимость и обещание.

Обещание, что все будет хорошо.

Вечером дома я долго сижу на краю дивана и смотрю в темное окно.

Завтра мы должны встретиться у юриста и подписать документы. Если Антон не передумает, наша семейная жизнь официально закончится.

Странно, но я не чувствую ни радости, ни облегчения. Только тревогу. Слишком много раз он обещал одно, а делал совершенно другое.

Я очень хочу, чтобы развод наконец-то освободил меня. Чтобы я смогла вздохнуть полной грудью, без той тяжести, что я испытываю до сих пор.

Я встаю и беру в руки свою шкатулку с украшениями - теми, что когда-то дарил мне Антон. Внутри лежат серьги, цепочка, браслет и обручальное кольцо.

Я беру его в ладонь. Золото холодит кожу.

Когда-то я верила, что это кольцо означает “навсегда”. Вспоминаю день свадьбы, белое платье, улыбку Антона, наши первые поездки и тихие завтраки по выходным.

Все это было моей жизнью. Тем, к чему я так сильно привязалась. Наверное, поэтому мне так больно было принять, что Антон мне изменил.

В комнату заглядывает Кристина:

- Детка, ты чего не спишь?

- Думаю о том, как мне повезло встретить Илью, - с улыбкой отвечаю я.

Я разжимаю пальцы и кладу кольцо в сумку. Завтра верну его Антону.

Кристина подходит и молча обнимает меня.

- Знаешь, рядом с Ильей я чувствую, что могу быть любой. Мне не нужно заслуживать его любовь или подстраиваться под его настроение.

- Я рада, что он появился в твоей жизни. Хочешь, я завтра поеду с вами? Выскажу Антону все, что думаю.

- Нет уж, спасибо, - мы обе смеемся. - Я и так переживаю, как бы он не передумал.

- Все будет хорошо, - уверенно говорит Кристина. - Ложись спать.

- Спокойной ночи.

Несмотря на тревогу, я засыпаю моментально, едва голова касается подушки.

Утро начинается стремительно.

Илья приезжает за мной, и мы вместе едем к юристу. Когда подходим к офису, Антон уже ждет нас. Он выглядит прекрасно, как ни странно, словно отсыпался пару дней.

Дальше все происходит для меня как в тумане.

Андрей Николаевич раскладывает на столе подготовленные документы и спокойно объясняет, что именно мы подписываем. Илья с Антоном еще раз обсуждают все условия, но я почти не вслушиваюсь.

Я как завороженная смотрю, как Антон ставит подписи на страницах.

Когда очередь доходит до меня, я беру ручку слегка дрожащей рукой и медленно подписываю каждый документ.

Вот и все.

Не развод как таковой - процедура еще должна пройти официальные этапы, - но наша общая жизнь заканчивается именно здесь.

Мы с Антоном стоим напротив друг друга, глаза в глаза. Я достаю из сумки кольцо и вкладываю в его ладонь.

- Оно мне больше не нужно.

Он сжимает кольцо в кулаке. Несколько секунд смотрит на меня, будто хочет что-то сказать, но молчит. Потом разворачивается и уходит.

Илья обнимает меня за плечи и целует в висок. Я утыкаюсь носом ему в грудь и жадно вдыхаю его запах - уже такой родной.

- Поехали? - тихо спрашивает он.

- Куда?

- Праздновать, - ухмыляется он, - теперь, можно сказать, ты официально свободна.

Он нежно целует меня в губы.

Когда я выхожу из офиса, чувствую вкус свободы, будто оставила в кабинете юриста что-то очень тяжелое. Ветер треплет мои волосы, забирается под распахнутое пальто, и мне хочется улыбаться.

Через час мы сидим в уютном ресторанчике на набережной - той самой, где состоялось наше первое свидание. Я смотрю за окно, наблюдая, как чайки парят над рекой. Мне легко и спокойно.

Пока мы ждем еду, официант ставит на стол две чашки и чайник ароматного чая с облепихой.

В этот момент звонит мой телефон. Матвей.

- Да, Матвей, - отвечаю я.

- Аня, привет! Как у тебя дела?

- Хорошо. Спасибо.

- Отлично. Тогда перейду сразу к делу. Мы провели внутреннюю проверку и обнаружили махинации с отменами твоих бронирований.

- Матвей, я не имею к этому отношения, - перебиваю его я.

- Я знаю, - после короткой паузы говорит он. - Это дело рук Оксаны.

Я от удивления не нахожу слов. Она умудрилась мне напакостить не только в личных отношениях.

- Аня, я хочу извиниться за ситуацию с увольнением. Мне следовало сначала во всем разобраться.

- Хорошо.

- Оксану я уволил. И хочу предложить тебе вернуться в кафе на должность SMM-менеджера. Насколько я помню, твоя учеба скоро заканчивается.

Я смотрю на чайник, от которого поднимается тонкая струйка пара.

- Матвей, спасибо. Но пока я не могу принять решение. Мне нужно подумать.

- Конечно, без проблем. Позвони, когда решишь. Я был бы рад снова видеть тебя в нашей команде.

Мы прощаемся, и я отключаюсь.

Илья внимательно смотрит на меня, ожидая объяснений.

- Матвей сказал, что во всех махинациях с бронированиями виновата Оксана. Он уволил ее и предложил мне вернуться в кафе уже в качестве SMM-менеджера.

- Ань, я бы привлек ее к ответственности за распространение слухов и преследование.

- Не хочу. Она сама себя наказала.

- Как скажешь.

Илья кладет руку на мою ладонь.

- Знаешь, у меня для тебя тоже есть предложение.

Я делаю глоток чая.

- Какое?

Он смотрит на меня серьезно, но в глазах у него появляется улыбка.

- Переезжай ко мне?

Две недели спустя.

За эти две недели моя жизнь постепенно входит в новый ритм. Я заканчиваю курсы SMM и почти каждый день занимаюсь дипломным проектом. Неделю назад я переехала в дом к Илье, и мы потихоньку начинаем обустраивать совместный быт.

Мой телефон теперь никогда не лежит выключенным на тумбочке. Я снова отвечаю на сообщения, читаю новости, строю планы.

И даже возвращаюсь в кафе.

После разговора с Матвеем я принимаю его предложение. Но теперь прихожу туда не администратором, который отвечает за бронирования и чужое настроение, а SMM-менеджером с удобным мне графиком.

Сегодня у меня защита дипломного проекта.

Для нее я решаю перебороть свой страх и провести прямой эфир из кафе. Хочу показать не только блюда и красивый интерьер, но и людей, благодаря которым это место живет: бариста, поваров, гостей, которые приходят сюда почти каждый день.

Мы придумываем небольшое сезонное меню и конкурс: гости должны выбрать один из двух новых напитков, а победивший вариант появится в меню на месяц. Такой формат хорошо вовлекает зрителей - им нравится не просто смотреть, а влиять на то, что будет происходить в кафе.

Съемку назначаем на полдень.

Я приезжаю в кафе заранее и понимаю, что волнуюсь сильнее, чем рассчитывала. Кристина тоже приехала поддержать меня и дать подсказки своим блогерским взглядом.

Я устанавливаю камеру на штативе с колесиками у входа. Кристина будет передвигать камеру за мной, когда я буду перемещаться по кафе. Маленький красный огонек на экране напоминает мне о той Ане, которая когда-то боялась собственного голоса, не верила в свои решения и пыталась быть незаметной.

Я стою рядом со стойкой, бесконечно поправляю волосы и тереблю петличку.

- Если ты еще раз проверишь микрофон, то я вместо этого принесу тебе тот огромный, со стразами, который лежит на складе со времен корпоратива, - говорит Матвей.

Он стоит за моей спиной, скрестив руки на груди, и делает вид, что совершенно не переживает.

- А если я забуду текст?

- Скажешь правду.

- Какую?

- Что ты нервничаешь, но все равно собираешься провести эфир лучше всех.

Я поворачиваюсь к нему.

- И ты не будешь ругаться, если я случайно наговорю какую-нибудь чепуху в эфире?

- Аня, у тебя, конечно, есть блат в этом заведении, - он намекает на Илью и улыбается, - но я надеюсь на твой профессионализм. Ты справишься.

У стойки София проверяет свет, а Кристина держит в руках планшет со сценарием.

- Ты не обязана говорить идеально, - напоминает она. - Люди любят живые эфиры. Если запнешься, улыбнись и продолжай.

- А если я вообще ничего не скажу?

- Тогда я выйду в кадр и расскажу всем, как ты в четырнадцать лет пыталась приготовить пасту и чуть не подожгла кухню.

- Ты обещала никогда это не вспоминать.

- Я обещала не рассказывать твоей маме. Про интернет мы не договаривались.

Я не выдерживаю и смеюсь.

В этот момент в кафе входит Илья. Он подходит ко мне, целует в висок и берет за руку.

- Готова?

- Нет.

- Отлично. Значит, все как обычно.

Я смотрю на него.

- Ты тоже будешь здесь?

- Конечно. Если забудешь, что делать, просто смотри на меня.

- Это не очень помогает мне сохранять концентрацию.

- Зато настроение улучшает.

Матвей неодобрительно кашляет.

- Романтическую часть эфира оставьте на потом. Нам вообще-то новый напиток продать нужно.

- Завидуешь? - спрашивает Кристина.

- Я слежу за дисциплиной.

- Конечно, - ехидничает она и зеркалит позу Матвея “руки в боки”.

Матвей бросает на нее взгляд, но уголок его губ предательски дергается.

- Кристина, вы пришли помогать или мешать?

- Я многозадачная.

Я смотрю на них и улыбаюсь. Между ними постоянно летят колкости, но в этих перепалках совсем не чувствуется настоящего раздражения.

Кажется, они нравятся друг другу. Просто оба слишком упрямые, чтобы признать это.

- Ладно, - говорит София, глядя на экран. - Мы в эфире через тридцать секунд.

У меня снова холодеют пальцы.

Камера кажется огромной. Красный индикатор мигает, будто отсчитывает секунды до провала.

Кристина встает к штативу, а Илья сжимает мою руку.

- Дыши.

Я делаю вдох.

Потом еще один.

- Поехали.

Кристина кивает, и я встаю перед камерой.

- Всем привет! Вы на странице нашего кафе, и сегодня я покажу вам, как у нас тут уютно, что готовится на кухне и почему сюда стоит заглянуть даже тем, кто обычно берет только кофе навынос.

Первые слова выходят немного напряженно. Я слышу собственный голос и едва не сбиваюсь.

Но за камерой стоят люди, которым я доверяю.

Кристина поднимает большой палец.

Матвей показывает, что все хорошо.

Илья смотрит на меня так спокойно, будто я уже справилась.

Я рассказываю про наш интерьер, про собственное производство. Затем прохожу на кухню и знакомлю зрителей с поваром. Показываю, как собирают сезонный десерт, рассказываю о новых напитках и объясняю правила конкурса.

Потом возвращаюсь в зал.

- А теперь проверим, какой напиток понравился нашим гостям больше, - говорю я и подхожу к первому столику.

Посетители сначала смущаются, но быстро включаются в разговор. Девушка выбирает облепиховый чай с мятой, ее спутник голосует за пряный латте. Пожилая пара рассказывает, что ходит сюда каждое воскресенье уже несколько лет.

Я спрашиваю, что им нравится в кафе, шучу, слушаю ответы и забываю, что еще двадцать минут назад боялась камеры.

Я уже не смотрю на подсказки, говорю свободно, смеюсь, задаю вопросы и чувствую себя не человеком, который сдает экзамен, а частью этого места.

Когда эфир заканчивается, Кристина выключает камеру.

На секунду повисает тишина.

А потом Кристина первая начинает хлопать.

- Ты сделала это!

Я выдыхаю и закрываю лицо ладонями.

- Я не запнулась?

- Два раза, - отвечает Матвей.

Я опускаю руки.

- Что?

- Но зрители решили, что это было обаяние.

Кристина толкает его локтем.

- Матвей, можно иногда просто похвалить человека.

- Можно. Аня, ты молодец.

Он говорит это серьезно, и от этого мне становится еще приятнее.

Илья подходит и обнимает меня.

- Я же говорил, что ты справишься.

Я прижимаюсь к нему.

- Я так боялась, что снова стану той Аней, которая всего стесняется.

- Что ж, ты теперь точно больше не она.

Эти слова остаются во мне.

Мы смотрим статистику эфира. Просмотры растут, люди голосуют за напитки, задают вопросы и отмечают друзей в комментариях.

И вдруг в директ приходит новое сообщение.

“Здравствуйте! Посмотрела эфир кафе. Очень понравилось, как вы работаете с аудиторией. Сотрудничаете ли вы с другими клиентами, кроме кафе?”

Я перечитываю его несколько раз.

- Илья, - шепчу я. - Кажется, мне написал потенциальный клиент.

- Я знал, что это случится.

- Откуда?

- Потому что ты умеешь делать классный контент.

Я улыбаюсь, чувствуя, как внутри разливается теплая гордость.

Матвей смотрит на меня через стойку.

- Ну что, SMM-менеджер, кажется, теперь у нас будет много работы?

- Кажется, да.

- Тогда завтра обсудим график.

Кристина тут же вмешивается:

- А бонусы в виде пирожных оператору полагаются? Я бы отметила завершение съемки чаепитием.

Мы смеемся, и все вместе перемещаемся за большой круглый столик. Уже через двадцать минут все расходятся по своим рабочим местам, а Кристина достает ноутбук и говорит, что поработает прямо здесь.

Илья берет меня за руку.

- Поехали домой?

Я смотрю на кафе, на людей, которые снова стали частью моей жизни.

Потом перевожу взгляд на него.

- Поехали.

Я беру пальто и выхожу вместе с Ильей.

Теперь у меня есть работа, первые клиенты, люди, которым я доверяю, и жизнь, которую я начинаю строить сама.

Дорогие, спасибо, что вы читаете, комментируете и ставите лайки.

Это еще не конец истории.

В воскресенье будет продолжение!

Эпилог

Пять лет спустя

- Женя, не трогай Сашин кусок!

- Он сам мне его отдал!

- Не отдавал я!

Детские голоса доносятся из кухни, перемешиваясь с лаем нашего белого лабрадора. Кажется, он решил, что семейный ужин - это соревнование, в котором главный приз достанется тому, кто быстрее всех доберется до стола. Поэтому бегает за близнецами из кухни в гостиную и обратно.

Я выглядываю из духовки и качаю головой.

- Мальчики, не спорьте. И ты тоже, Арчи, отойди.

Лабрадор виновато опускает морду, но отступает всего на полшага.

На кухню заглядывает Илья.

- Он просто контролирует процесс готовки.

- Конечно. А Женя с Сашей проводят контрольную дегустацию десерта.

Илья смеется, подходит ко мне сзади и обнимает за талию. Я прислоняюсь к нему спиной и на секунду закрываю глаза.

За окном темнеет. В больших окнах нашего загородного дома отражаются теплые огни гирлянды на террасе.

Этот дом Илья спроектировал и построил сам. Вернее, сам он, конечно, не клал каждый кирпич, но контролировал все: от планировки до цвета дверных ручек. Дом получился именно таким, каким мы его представляли: светлым, просторным и живым.

Здесь всегда кто-то смеется, бегает, спорит, что-то роняет или просит включить мультик.

И мне это нравится.

А я за эти пять лет успела создать свое небольшое SMM-агентство. Сначала у меня была только одна клиентка и мой любимый старый ноутбук, который постоянно зависал во время монтажа. Потом появились новые заказы, постоянные проекты и первые сотрудники.

Сейчас в моей команде работают восемь человек: два менеджера, дизайнер, таргетолог, копирайтеры и два специалиста по видео. Мы ведем страницы кафе, ресторанов, небольших магазинов и локальных брендов. Я по-прежнему участвую в важных проектах, придумываю концепции и иногда сама снимаюсь в роликах, но большую часть времени работаю удаленно.

Два раза в неделю я езжу в наш небольшой офис в городе — на планерки, встречи с клиентами и съемки. В остальные дни работаю из дома, между детскими завтраками, садиковскими чатами и секциями.

Иногда я все еще не верю, что это моя жизнь. Что когда-то я боялась одной камеры, а теперь спокойно провожу презентации для клиентов и обучаю новых сотрудников.

Кристина стала одной из первых, кто поверил в меня. Она до сих пор время от времени приводит клиентов, а потом утверждает, что агентство держится исключительно на ее рекомендациях. Я с этим не спорю, и мы всегда шутим на эту тему.

- Пахнет потрясающе, - говорит Илья, заглядывая в духовку. - Что ты готовишь?

- Я готовлю лягушачьи лапки.

- В этом году новый рецепт? - он улыбается.

- Не смейся. Это символично.

Пять лет назад мы впервые встретились, когда я опрокинула на него контейнер с лягушачьими лапками. С тех пор лягушачьи лапки стали нашей маленькой шуткой и обязательным блюдом каждый год на праздничный стол.

Сегодня мы отмечаем пятую годовщину свадьбы.

Дома. Вчетвером.

Ну, если не считать Арчи, который считает себя полноценным членом семьи и уже положил голову мне на колено.

- Мам, а можно мы сами разольем лимонад? - спрашивает Женя.

- Только аккуратно.

- Я буду аккуратно, - обещает Саша и тут же задевает локтем стакан.

Илья ловит его до того, как лимонад успевает разлиться.

- Отлично сработано, - говорит он.

Саша виновато потупляет взгляд, но тут же сияет, когда Илья протягивает ему стакан обратно.

Мы накрываем стол. Мальчики садятся рядом, Арчи устраивается под ногами Ильи. Я ставлю на стол горячее, салат и десерт, который мы вместе с мальчишками готовили утром.

- За маму и папу! - торжественно объявляет Женя, поднимая стакан.

- За маму и папу! - повторяет Саша.

Мы с Ильей переглядываемся и улыбаемся.

- За нас, - говорит Илья.

Мы поднимаем бокалы и чокаемся лимонадом.

После ужина дети уговаривают Илью построить домик из подушек в гостиной. Он сначала делает вид, что слишком занят, но через пять минут уже лежит на полу вместе с ними и спорит, где будет вход.

Я смотрю на них из дверей и чувствую, как внутри разливается тепло.

Когда-то я думала, что счастье - это спокойная жизнь без проблем. Теперь понимаю: счастье - это когда ты чувствуешь себя нужным, любимым и настоящим.

Позже мальчики засыпают. Арчи укладывается у двери их комнаты, словно назначает себя ночным охранником.

Я возвращаюсь в гостиную. Илья стоит у окна с двумя бокалами вина.

- Они уснули? - спрашивает он.

- Наконец-то.

Он протягивает мне бокал.

- С годовщиной, любимая.

- С годовщиной.

Мы чокаемся. Но я не пробую вино.

- Почему ты не пьешь?

Илья смотрит на меня так же, как и год, и два, и пять назад, только теперь в его взгляде еще больше нежности и уверенности.

- Я хочу подарить тебе кое-что, - говорю я.

Он удивленно приподнимает брови.

- А я думал, что лучшим подарком уже были лягушачьи лапки.

Я улыбаюсь и беру его за руку.

- Илья, я беременна.

На его лице сначала появляется растерянность.

- Что?

- У нас будет еще один ребенок.

Он смотрит на меня, будто пытается осознать услышанное. Потом забирает у меня бокал, ставит оба на стол и притягивает меня к себе.

- Правда?

Я киваю, смеясь сквозь слезы.

- Правда.

Он обнимает меня так крепко, что я едва могу вдохнуть, потом опускается на колени и прижимается губами к моему животу.

- Привет, малыш, - шепчет он, - надеюсь, ты - маленькая принцесса.

Я улыбаюсь и глажу его по волосам. Илья поднимает голову, смотрит на меня.

- Это самый лучший подарок.

Он встает, целует меня сначала нежно, а потом крепче, как будто хочет передать мне всю свою радость.

За стеной тихо посапывают Женя и Саша. В коридоре лежит Арчи. За окнами мерцают огни нашего дома.

Я прижимаюсь к Илье и думаю о том, как много всего осталось позади.

Теперь у меня есть семья, которую я выбрала сама.

Дом, который мы построили вместе.

Работа, которую я люблю.

И мужчина, рядом с которым мне не нужно бояться будущего.

Илья обнимает меня, а я улыбаюсь ему сквозь слезы.

Мы счастливы. По-настоящему.

И впереди у нас еще целая жизнь.

Конец