- Ужин почти готов, - встречаю мужа у двери.

- Я не голоден, - скупо целует в щеку.

А делаю глубокий вдох и едва улавливаю запах, чужой. Не его и не мой.

А может, просто кажется уже? Паранойя?

- Мне надо поработать, поужинаю позже.

Забирает портфель и идет в свой кабинет.

А я в каждом жесте и движении ищу подсказку. Что происходит или не происходит?

Не голоден? Мужчина, который целый день не ел, не может быть не голоден…

- Ты с кем-то ужинал?

Черты лица на доли секунды заостряются, но потом снова прячутся за каменным выражением лица.

- С партнерами, давай потом, - разворачивается и идет к себе в кабинет.

У меня сердце превращается желе на вибрирующей тарелке.

- Я сегодня была у врача, - кидаю ему уже в спину.

Руслан берется за ручку двери и оборачивается.

- У меня… кандидоз. Не понимаю, откуда это могло появиться? Мы только с тобой. У тебя, вероятно, это тоже есть. Или еще проявится…

- Это что такое?

- Венерическое заболевание.

- Не знаю, о чем ты, - пожимает плечами, заходит в кабинет, закрывает за собой дверь.

Про диагноз узнала сегодня у своего гинеколога.

- Могла бы сказать, что это антибиотики или стресс, но сейчас у каждой третьей кандидоз от того, что муж сходил налево.

- Нет, это точно не про нас, - оправдываюсь, уверенная, что это же не про нас.

- Все так говорят, а потом приходят и рассказывают другое. У партнеров за время совместной жизни микрофлора становится схожей, а любое стороннее вмешательство часто приводит к сбою.

- Стороннее, это…?

От взгляда врача начинает гулко стучат за ребрами.

- Стороннее, это когда жена жалуется на молочницу, а выясняется, что у мужа любовница.

Дыхание спотыкается, как будто о камень в темном коридоре. . Я прикрываю веки, но это не приносит ни покоя, ни четкости. В горле возникают сотни невидимых иголок.

И сейчас эти же ощущение повторяются.

Встречаюсь со своим же отражением в зеркале.

Темные волосы собраны в пучок, ноль косметики, потому что… а зачем уже? Удобное оверсайз платье серого цвета и убитый взгляд с покрасневшими глазами. Пересохшие губы, морщинка между бровей.

За дверью в кабинете шорох и голос мужа. Руслан что-то говорит, но не разобрать.

Не знаю, чего жду, но выдыхаю и на цыпочках иду к кабинету.

- … Ты что, чем-то болеешь и молчала? - слышу за дверью.

Я прикрываю рот рукой, чтобы не выдать себя.

А меня как миллион иголок вкалывает одной фразой. Делает из меня куклу и вот-вот контрольным сбросит со скалы в пропасть. И то наверное было бы легче. Это была бы быстрая смерть, а не мучительный финал.

Любовница? У Руслана? Да нет.… Какая любовница?

Мы же вместе с ним. С универа. Он так меня завоевывал красиво. Надписи на асфальте, большие медведи, салюты. У жениха отбил. Столько сил вложил в это.

А я его подозреваю в чем-то… Он мне всегда доверял-то.

А если сейчас я сомневаться начну? Что потом будет с нашим доверием? Я никогда в нем не сомневалась. Всегда доверяла, как и он мне. Мы же всегда вместе.

Я уже жду, что Сашка, наш сын, со своей девушкой скоро поженятся и я бабушкой стану, а не разведенкой.

- Что еще я должен знать? Ладно, завтра поговорим.

Выругивается и замолкает.

Полагаю, что их разговор окончен.

Дергаю ручку двери и открываю ее.

Перед глазами маячит лицо Руслана, его новая стрижка и тот слегка изменившийся запах одеколона… Странные мелочи подсвечиваются теперь, как обрывки темной пленки и приобретают обжигающую резкость.

- … Ты что, чем-то болеешь и не сказала? - слышу за дверью.

Я прикрываю рот рукой, чтобы не выдать себя.

В меня как миллион иголок вкалывает одной фразой. Делает из меня куклу и вот-вот контрольным сбросит со скалы в пропасть. И то наверное было бы легче. Это была бы быстрая смерть, а не мучительный финал.

- В смысле, кандидозом можно заболеть и не через секс?… - Сообразительная… - Твою мать.

Выругивается и замолкает.

Полагаю, что их разговор окончен , поэтому дергаю ручку двери и открываю ее.

Мобильный зажат в руках. Руслан режет по мне взглядом, как один из его мечей на стенах. Его хобби.

От него тянет отчуждением, словно от монумента в городском парке - холодная спина, прямой подбородок. Его глаза на миг останавливаются на мне, как ледяные линзы.

Мы не говорим друг другу ничего, но я понимаю, что он звонил любовнице, от которой это и принес, а он понимает, что я все понимаю.

- Стучать надо, когда заходишь, - опускает телефон на стол.

- Важные деловые переговоры с партнерами, говоришь?

- Ты учить меня будешь?

- Нет, чему я могу научить? Я уже видимо, старая для всего, да?

- Для чего старая, Люд? Ты о чем? - быстро переобувается и меняет тему.

- Кто та счастливица, что одарила тебя таким подарком?

Зато я не хочу менять тему. Я целый день этого ждала. Дождалась, блин.

- А может, это ты где-то подхватила и принесла в семью, а? - качает головой и смотрит исподлобья.

- Я? Ты звонишь любовнице при мне и меня в чем-то обвиняешь?

Больно. Нет, не больно. Невыносимо обидно за нас. Мы же как ниточка с иголочкой, как Руслан и Людмила, как в сказке…. Пока смерть не разлучит нас…

- Прекращай истерику. Не унесло же тебя ветром в соседнюю палату к венерологу.

Голени немеют, в груди прокатываются удары - вмятины, словно молот бьет по металлическому листу. Ноги не двигаются. А глаза отказываются остановить поток слез.

- У тебя другая женщина? - выдавливаю из себя сквозь горло, которое стянуто невидимой веревкой.

Руслан поднимает бровь и делает вид, будто это обычный бытовой разговор. Перебирает пальцами. Думает.

- У тебя все нормально, Люд? Все же не будем откладывать разговор, который я планировал. Я думаю, что тебе…

- Я думаю, что тебе надо съездить в отпуск. Или заняться чем-то. Тебе скучно стало.

- Избавиться от меня решил?

- Я забочусь о тебе.

- Не надо обо мне заботиться. Правду скажи.

Нутро выворачивает, но я все равно не отвожу взгляд.

- Мы столько лет с тобой вместе, что я имею право знать правду. Можешь меня не жалеть. У тебя есть любовница?

- Да. Есть... - лениво отвечает Руслан.

Да… Есть… Вот и пришел нашей сказке конец.…

- Но это ничего не меняет для нас, Люд.

Даже те слезы, что уже скопились, мгновенно пересыхают.

- В смысле, ничего не меняет? Это меняет все!

- Мы и так уже спим раз в месяц вместе. Ужинаем раздельно. Кофе утром? Ну, так можем и это отменить. Что мы делаем вместе, как муж и жена, а?

- У тебя любовница и ты даже не скрываешь этого! Ты притащил какую-то заразу в нашу постель, я теперь должна лечится. И ты еще что-то мне предъявляешь? Если что-то не так, надо говорить, а не молчать. Но теперь уже поздно. Я ухожу, Руслан.

- Куда? - ухмыляется, как будто большей глупости он в жизни не слышал. Всю жизнь палец о палец не ударила.

- Не ударила?! Во-первых, это ты настоял на том, чтобы я ушла с работы, за домом смотрела, Сашку воспитывала. Во-вторых, по твоему готовить, убирать, стирать это не работа?

- Да не готовь, и не стирай. Это все я могу купить за деньги. А жена где?

Тело дергается, внутри начинается тяжелое пульсирование, словно удары грома за плотными тучами. Пальцы стискивают край стола. Когда-то его голос вызывал тепло, как первые лучи солнца после долгой зимы. Сейчас лезвия в его фразах режут без пощады.

- Ее ты тоже купил за деньги?

- Кого ее?

- Любовницу!

- Это я обсуждать с тобой не собираюсь.

- А когда надоест? Продашь и другую купишь?

- Когда надоест, тогда и решу, - он медленно снимает пиджак и вешает его на плечики.

- И долго ты меня обманываешь?

- Это не я тебя обманываю, это ты шоры надела и не видишь ничего!

- Шоры? Это ты меня сейчас с лошадью сравнил?

- Нет. Это я просто так сказал. Если бы я хотел сказать, что ты лошадь, я бы так и сказал.

Сердце превращается в выплавленное железо, в горле ком - колючий, словно переплетение сухих веток. В груди бьется дикая волна, требующая вырваться наружу. Пальцы сами царапают обшивку стула, скрип наполняет тишину.

- Давай без драм только. Я же сказал, у нас с тобой ничего не меняется.

- У тебя, может, ничего и не меняется, а я ухожу.

- Куда? - усмехается, - ты живешь за мой счет, питаешь и одеваешься на мои деньги, куда ты пойдешь?

- При разводе мне сколько, половина отойдет? Вот и буду на это жить.

- Не будет никакого развода, Люда.

- Будет!

- Тогда я прекращу оплачивать один очень некрасивый для твоей репутации счет. Что будешь делать, когда все узнают, что скрывает Людмила?

- Какой же ты…

- Это не я, Людок, это ты ничего не видишь вокруг.

- Чего не вижу?

- Мужа не видишь!

- Это говорит мне человек, который приходит домой и закрывается в кабинете.

- А ты и рада. Особо-то не переживала, что я не мешал смотреть сериальчики свои и читать книжонки. А знаешь, почему нашел другую?

Я боюсь услышать эту правду, потому что Руслан в гневе и споре бывает жестким. Он не будет жалеть и не будет гладить по головке. Правда будет на самом деле правдой.

И если когда он отстаивал интересы семьи, меня, ребенка, мне это нравилось и я гордилась этим, то в отношении себя - нет.

- Почему?

Но я хочу знать, что не так. Почему он так поступил с нами.

- С тобой скучно стало. Как в болоте. Вот и выплыл из него, - он бросает фразу резким, отрывистым тоном, будто швыряет камень в пустой колодец. В уголках губ нависает насмешливая тень.

- Болото? А там, значит, вечная страна единорогов и радужных пони? Ей сколько лет?

- Не в возрасте дело, - хмыкает так, словно отвечает самому себе. Обходит стол и упирается в него.

- А в чем? - ухмыляется, - нет, ты объясни.

- В голове и в мыслях.

- Что же не так в моей голове? - складываю руки на груди, хочу спрятаться от его этого взгляда угнетающего. Король Осел. - Ты приходишь домой, ешь, в тишине, потому что устал, потом опять работаешь у себя в кабинете, чтобы никто тебе не мешал, потом приходишь спать. И это тебе со мной скучно? Это мне с тобой скучно.

- Ты книги не читаешь, саморазвитием не занимаешься, на месте топчешься. День за днем одно и то же. Ты стареешь, Люд.

- А ты, сука, молодеешь, что ли?

- Мау, - о мою ногу трется наш кот. Как защитник мой.

Я беру его на руки и поглаживаю.

- Ты погрязла уже в этих домашних делах, в этих сериалах, цветах своих.

- А тебе энциклопедия нужна рядом?

- Да я тебя никуда с собой взять не могу даже, ты о чем там говорить будешь?

Это кто-то из его помощниц, значит. Он правда говорил, что менял штат, что у него новые сотрудницы, но я после стольких лет брака и подумать не могла, что он решится все разрушить.

Получается это все одной только мне надо. Дом наш огромный, уют, да все. Все, ради чего жила я, надо было только мне.

- Как ты мог? Мы столько лет вместе.…

- Какая разница, сколько вместе… Связаны, что ли, навечно?

- Теперь уже нет. Ты уедешь и оставишь мне дом или мне собирать свои вещи?

- Зачем? Это наш с тобой дом. Я разводиться не собираюсь. Твое присутствие тут мне не мешает.

- А пять минут назад ты говорил, что тут со мной болото, но сейчас уже не мешаю?

- Люд, давай без драм. Спокойно поговорим. Вот мы с тобой живем. Тебе что-то не нравится во мне, мне что-то в тебе. Я нашел, чем компенсировать то, что в тебе мне не нравится. Оставайся тут, занимайся, чем хочешь.

- Ты думаешь, я соглашусь на это? Буду жить с тобой, зная, что у тебя есть любовница? Что ты спишь с кем-то, а потом приносишь свой… ко мне. То есть она там будет тебя ублажать, вести умные беседы, а я буду обстирывать дальше, кормить и поливать твой фикус?

- Да.

- Я ухожу, - разворачиваюсь и иду в гардеробную, чтобы собрать вещи.

- Дура! - за спиной. - Никуда ты не уйдешь! - догоняет меня и хватает за локоть.

- Уйду.

- Уйдешь и я перестану переводить деньги на тот счет, о котором ты хочешь забыть.

- Какой ты мелочный! Для тебя это копейки!

- Может, если бы ты ценила то, что я эти копейки зарабатываю для тебя в том числе, все было бы по-другому.

Не ценила? Слова пощечиной летят в меня. Больной, колючей, обжигающей.

- Я не ценила, а она ценит, значит?

- Что ты на других смотришь, - бормочет он с насмешкой, - ты на себя смотри.

Опускаю как по команде голову вниз. Удобный спортивный костюм, носочки белые, футболка.

- Она уж, конечно, тебя в одном белье встречает.

Разворачиваюсь и иду к гардеробной. Воздух вокруг становится густым, словно кисель - шаги не даются легко. Приходится напрячь мышцы, чтобы достать чемодан.

- Она ценит и видит во мне мужчину.

Сердце словно сжимается ржавой пружиной, куда-то в солнечное сплетение впивается холодная игла.

- Она ценит и видит в тебе мешок с деньгами. А может, и не в тебе одном.

Надо взять самое необходимое.

- Перестань, - вырывает у меня из рук чемодан. - Я сказал, ты никуда не уйдешь. Развода не будет. Мне так удобно.

- А мне нет, - вырываю руку, - значит, уйду без всего. Пусть это на твоей совести остается.

Иду в коридор и накидываю пальто.

- Если ты думаешь, что я буду жить при таком раскладе, то ошибаешься. Не буду. И обслуживать тебя после нее я тоже больше не буду.

- Ты сколько времени не знала ничего, и нормально жила. Ничего не меняется.

- Вот тут меняется, - касаюсь груди в области сердца. - Вот тут.

- Люд, послушай, ты сейчас на эмоциях, не можешь думать рационально. Тебе некуда идти, тебе не на что жить, у тебя нет работы. Ничего. Потому что я обеспечивал тебя и нас всем. И я правда за тебя, дуру, волнуюсь. Давай ты сейчас не будешь горячиться, уходить куда-то. Подумаешь до завтра. Если хочешь уеду я. Но ты обещай, что останешься тут.

- К ней?

Выдыхает шумно через нос.

- Нет. Поеду к брату. Переночую у него.

- Он знает?

- Не знает. Согласна так? Уверен, ты утром по другому на все посмотришь.

- Не посмотрю, Руслан.

- Утром поговорим?

- Ладно.

Соглашаюсь. Заодно будет время спокойно собраться, за ночь решить, куда уехать и утром рано оставить этот дом.

- Хорошо, я утром приеду. Поговорим. Пока, Лукомор, - наклоняется к коту, чешет за ухом и одевается.

Я не провожаю.

Слышу только шарканье, замки.

- О, привет, пап. А ты куда?

Сашка вернулся с универа. Теперь еще ему все объяснять.

- Я к дяде Стасу, у него переночую, за мамой присмотри…

- Ну… хорошо, так, а что случилось?

Нет, ничего не хорошо.

- Потом.

- Что и не расскажешь ничего? - выхожу в коридор к ним.

Сашка копия Руслана в молодости. Улыбчивый красавчик, который вскружил мне когда-то голову. Но я была в отношениях с другим парнем. И долго бегала от настойчивых ухаживаний Руслана. Подарков, цветов, которыми он постоянно меня заваливал, не принимала. Раздавала.

Хотя это на фоне скромных и уже устоявшихся отношений выглядело фейерверками, от которых вздрагиваешь, но все равно идешь и смотришь на них.

В момент, когда я поняла, что, засыпая думаю не о женихе, а о Руслане, я честно подошла к Сергею и сказала, что не люблю и мы расстаемся.

Да, может, было некрасиво, но кристально честно с моей стороны.

Он же подло, за спиной, с другой.

Скучно ему…

- Мы разводимся, Саш, у твоего отца есть другая женщина.

Сын открывает рот и переводит взгляд на отца.

И нет.

Он не удивлен. Скорее ему неловко, что сейчас он оказался в такой ситуации.

- Ты знал, что ли?

Смотрит то на меня, то на отца растерянно.

Так же как в пять лет, когда двоюродный брат разбил вазу бабушкину коллекционную, а Сашка прикрывал его, делая вид, что не знает. Надевать на лицо маску предателя и вруна, как его отец, пока еще не научился.

- Я нет, мам… - кивает мне, но взглядом провожает отца.

- Он ничего не знал, - отрезает за них двоих Руслан.

Прокатывает по душе катком.

Своего сына я знаю.

- Присмотри за мамой, чтобы без глупостей, завтра вернусь, все успокоятся и поговорим.

Руслан оставляет нас. Громко захлопывает дверь.

Гостиная замирает. Я смотрю на сына.

Он прячет взгляд. Раздевается. Молчит.

Не возмущается. Не комментирует.

Я пристально смотрю на него.

Он же не мог предать меня так?

Самый мой родной и близкий. Я же все для него.

- Мам, ну что ты так смотришь на меня?

- Рассказывай.

- Что?

- Все.

- Да я не знаю ничего.

- У тебя на лице написано, что ты врешь.

Вздыхает.

- Представь, что у тебя родится когда-то дочка. Она выйдет замуж, а ее муж будет ей изменять. Ты будешь молчать и поощрять, чтобы он и дальше врал ей? Обманывал? А она как дурочка верила бы и все для него делала?

Сын поджимает губы.

- Я видел его как-то с девушкой, он сказал это коллега. Но тебе попросил не говорить.

- Тебе не показалось это странным?

- Ну, я не думал…

- Кто она?

- Не знаю.

- Молодая?

- Лет двадцать пять-тридцать.

Молодая…

- Мам, но ты не хуже ее.

Видимо, хуже.

Обида как яд подкатывает к горлу, отравляет и сводит спазмом.

- Если хочешь есть, на плите.

Оставляю его и иду в ванную.

- Мам… ну…

Закрываю дверь и дальше не слушаю.

Защелкиваю замок.

Опускаюсь на холодный кафель, открываю крышку унитаза и меня выворачивает желчью. Горло печет и разрывает внутренности.

Слезы то ли от боли, то ли от обиды, то ли от страха. Но их так много, что вырывается из меня стоном и истерикой. Выкручивает так, что хочется умереть.

За что мне это?

Почему со мной?

Не хочу ничего это. Пусть это будет сон. Пусть неправда.

Меня снова рвет.

Сводит резью в животе.

Когда вообще я стала для них чем-то неважным, а так…. сожитель, на чувства которого можно наплевать?

Захлопываю крышку унитаза. Вытираю губы туалетной бумагой.

Прислоняюсь спиной к стене.

Тут не сказке конец. Тут жизни конец.

Все сначала. С нуля.

А я не хочу сначала. Мне нравилась моя жизнь. Я хочу, как было!

Тремор от напряжения сводит тело, ножом филигранно вырезая на сердце ту часть, что была с ним связана. Мы же с ним шутили всегда, что мы как той цепью вокруг дуба связаны. Кота Лукомор назвали. У меня все было идеально, как в сказке. Долго и счастливо.

Почему никто не рассказал, как они жили потом?

Остались ли они вообще вместе?

Может, был еще какой-то секрет?

- Мам, ты в порядке? - волнуется за дверью Сашка.

- Да.

- Мам, выходи.

- Оставь меня одну.

- Мам, ну, прости.

- Саш, оставь меня.

Бухтит что-то, а мне просто хочется поплакать. Одной. Саму себя пожалеть. Понять, где не так что? Вроде и разговаривали мы с ним, не то, чтобы совсем не говорили или скучно было. И ездили вместе. Нормально все было. Как у всех.

Не пойму, почему молчал…

- Пап, она закрылась в ванной…

Кричит за дверью. Дергает ручку.

- Закрыто. Она не открывает.

- Саш, нормально все со мной, дай мне одной побыть.

Неужели не понятно, что мне плохо. Что я не буду это терпеть и проглатывать. Мне надо набраться сил и уехать. Новую жизнь начать. Это у Руслана есть фирма, деньги, все налажено…. как он говорит, повара, прачку, уборщицу, любовницу - всех можно купить.

У меня ни работы, ни денег, ни своего дома - ничего нет. И я не хочу ни любовника, ни повара, ни уборщика.

- Мам, открой дверь!

А если бы я умерла, им бы легче стало? Сыну, наверное, нет, Руслану просто было бы все равно.

- Саш, успокойся, - спокойно ему отвечаю, - со мной все нормально.

- Какого черта ты оставил ее в таком состоянии и уехал! Если с ней что-то случится, я тебе этого не прощу!

Толкает дверь, пытаясь ее выломать.

- Пап, ты скоро?

Только не он, сейчас он мне не нужен. Не хочу, чтобы Руслан видел меня в таком виде. Не хочу, чтобы жалел, чтобы думал, что сломал. Я же справлюсь с этим?

Поднимаюсь и открываю дверь сыну.

- Мам, - сразу бросается ко мне. - Папа уже едет.

- Не надо, нормально все со мной.

Огибаю сына и иду к себе в комнату.

- Может, помиритесь, а?

- Серьезно? Хочешь, чтобы у тебя две матери было?

Мне нужен будет телефон, зубная щетка, расческа. Забираю нижнее белье. Увезу с собой один чемодан. Что влезет, то влезет.

Без остального как-нибудь обойдусь.

Теперь иду в гардеробную.

Столько всего…

Покупала, когда нравилось что-то, но потом как-то само получалось, что практически всегда дома. А тут лучше удобно одеться, чем на выход.

Может, и зря?

Любовница его, поди, в одном белье встречает. Накрашена, наверное, всегда.

Тридцать ей.

Морщин нет, наверное.

Грудь как пики трюфелей, а не растаявшее желе.

Смотрю на себе в зеркало.

Да нормально я выгляжу. Просто приелась уже. Смотреть столько лет на одно и то же лицо.

Пролистываю вешалки с одеждой.

Специально не буду брать то, что обычно ношу.

Новое возьму. Пусть неудобно будет, некомфортно, хоть мысли будут этим заниматься, а не закапывать себя еще большими комплексами.

- Мам, а ты куда?

Сашка.

Поникший тоже, переживает.

- Ухожу, - выдыхаю.

- Мам, папа же просил до утра его подождать. Потом поговорите. Он сказал, что не приедет.

- Ну и отлично. Спокойней будет. - Сын смотрит вопросительно. - О чем мне с ним говорить?

- Я не знаю, вы же хотели о чем-то поговорить.

- О том, чтобы я сделала вид, что ничего не знаю.

- Да нет же. Мам, ну выслушай его. Может, какое-то объяснение всему есть?

- Есть объяснение, твоему отцу стало скучно со мной.

- Да это бред. Я вообще не верю.

- Ты же сам мне сказал, что видел его с кем-то.

- Да это…. - садится на банкетку, - может, я ошибся.

- А он просто так сказал не говорить мне?

- Чтобы ты не волновалась.

- Саш, ты не мальчик уже, - складываю аккуратно брюки в чемодан. - У твоего отца куча в подчинении женщин. Я знаю его секретаря, знаю, когда он с партнерами женщинами ездит на встречи. Он сам это мне рассказывает, вернее, рассказывал. А вот когда он говорит, что это маме знать не надо, вот это уже не нормально.

Верхние пять свитеров, самые популярные, сразу в сторону, беру пару снизу. Перехожу к рубашкам.

- Как думаешь, если один человек сделал плохое другому, а ты об этом узнал и молчишь. То ты в этом случае хорошо поступаешь или плохо?

- Плохо, наверное…

- Для того, кому помогаешь скрывать, хорошо, а для другого - плохо. А если второй к тебе еще и относится хорошо, то ты, получается, для него предатель.

Беру рубашки свои, новые. Некоторые даже ни разу не надевала. Даже забыла про них. Платья. Беру только те, что подойдут по сезону.

- Мам, я не подумал…

- Странно, в двадцать уже про такое понимают.

- Ну, вы же с папой всегда вместе. Я не представляю, как это теперь будет. Ну, может он раз оступился, ну, мало ли, ну, прости его. Сделай вид, что не было ничего. Неужели ты не хочешь сохранить семью.

- Ты презервативами пользуешься?

- Мам…

- Что мам. Вот твой отец недалекий, видимо, нет. Потому что принес домой какую-то заразу. Мне теперь надо лечится, а ты хочешь, чтобы я это проглотила, здоровье свое гробила. Спасибо, сынок.

Укладываю по периметру чемодана ремни.

- Это опасно? Что это, СПИД?

- Сплюнь, но не мешало бы проверится и на это.

- Ты точно решила?

- Да.

- Куда пойдешь?

- Пока не знаю.

- А на что ты жить будешь?

- Точно, - поднимаю палец вверх и достаю из комода свои украшения. - Буду украшения продавать. Все равно от них толку…

- Подожди…

Сашка уходит.

Сапоги на каблуке. Пусть лучше ноги болят, чем сердце. Правда, пусть будет максимально комфортно, чтобы решать другие проблемы, а не думать о козлах разных.

- Вот, - сын протягивает мне ключи от квартиры и пластиковую карту.

- Что это?

- Моя карта, тут деньги мне отец давал… тебе нужнее, в общем.

- А ключи от чего? - пожимает плечами. - Что, Саш?

- Он мне дал денег, чтобы я снял квартиру себе.

Сашка давно об этом мечтал, жить отдельно со своей девушкой, ближе к университету.

Я была не против, а вот отец как раз говорил, что ему это не надо пока. Рано им еще жить самостоятельно.

- То есть резко вдруг разрешил?

- Ну….

- За моей спиной?

- Нет, мам. Я собирался сказать, искал квартиру просто.

- А когда собирался сказать?

- Вообще-то сегодня. Вам, обоим.

- Он молчание твое так купил?

- Нет, мам.

- Да.

Как будто ты не знаешь, что он просто так ничего не делает.

- А что мне отказываться надо было? - кладет с грохотом ключи и карту на комод. - Все равно это уже случилось!

- Случилось! Только ты закрыл на это глаза. Покрывать предательство - это тоже предательство.

- Мау, - в комнату заходит наш Лукомор.

- Иди сюда, мой котик, - беру на руки нашего любимчика. - Старичок мой, - ему почти пятнадцать лет. Старенький, но все равно очень умный и преданный.

Оставить его тут? Кто за ним ухаживать будет? Руслана нет целый день дома, Сашки тоже.

- Мам, прости.

- Вам вдвоем лучше будет. Можете не шушукаться по углам, а открыто говорить о своих делах.

Все, собралась.

Опускаю кота на пол.

Закрываю чемодан.

Сашка в дверях.

- Я не пущу ночью одну куда-то ехать. Или звоню опять отцу.

- Да не дергай ты его. Плевать ему на меня. Понимаешь? Он мне такое говорил… что лучше тебе не знать. Чтобы ты своей девушке никогда такое не сказал.

- Не пущу.

Мальчик мой. Любимый.

Только уже поздно.

- Не волнуйся, успокоила его, - я дождусь утром твоего отца, поговорю с ним, и потом уеду. Хорошо?

- Точно?

- Точно.

- Возьми деньги и ключи. А адрес, точно.

- Не надо, Саш, - но он уже лезет в комод за ручкой. - Это твоя жизнь и твои планы. Не надо их менять.

- Я тоже отчасти виноват в том, что сейчас происходит.

- Если бы ты мне рассказал раньше, это все бы произошло раньше. Я бы все равно не осталась и не стала его прощать. Такое не прощают.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Вот адрес, - показывает мне листок, берет ключи и карту, убирает в наружный карман чемодана.

Я не сопротивляюсь.

Пусть так.

Утром все выложу, сейчас устала же спорить и доказывать что-то.

- Иди спать.

Кивает, уходит.

Уверена, что слушать будет каждый мой шаг и шорох.

Да и по правде куда идти в ночь?

Саша встает на занятия в семь. Возможно, завтра захочет встать раньше. Поэтому я встану в пять, чтобы уехать раньше всех. Не нужны его объяснения, оправдания, угрозы, нападки.

Ничего этого не хочу уже. Спокойствия хочу. Спокойно где-то спрятаться и поплакать.

Просыпаюсь по будильнику в пять.

Хотя кажется, что и не спала совсем. Голова как разбитое корыто. Чищу зубы, умываюсь, наскоро причесываюсь. Делаю все бесшумно, чтобы не разбудить сына.

Свет не включаю, хватает подсветки ночных светильников, что расставлены по дому и срабатывают на движение.

Лукомора нет нигде.

Тихо его зову, но он не отзывается.

Может, у Сашки?

Ему все равно тут лучше будет?

Я еще не знаю, куда поеду. Может, там нельзя с котами? Чтобы у него стресс не случился, при переезде.

Оставляю на комоде в гардеробной обручальное кольцо.

Вот и сказке конец….

Тихо поднимаю свой чемодан. Не хочу, чтобы гремел и разбудил сына.

Иду к выходу. Страшно, как будто не из дома ухожу, а от преступников сбегаю.

Прохожу по гостиной.

- Куда собралась? - холодный, знакомый, но совсем не родной голос гремит на всю гостиную и я дергаюсь, роняю чемодан и смотрю на огромную тень на диване в гостиной.

- Далеко. Анализы сдавать.

- В пять утра?

- В очереди не хочу стоять.

- А чемодан зачем?

Руслан поднимается и идет к двери. Включает свет.

Морщусь от яркого света и моргаю, чтобы скорее привыкнуть.

- Люд, мы же договорились утром поговорить спокойно.

- А я не хочу с тобой говорить.

- А придется.

Теперь уже да.

- Пойдем на кухню, кофе выпьем.

- Мне анализы сдавать, нельзя кофе пить, поэтому давай тут. Побыстрее. Тебе кстати, тоже рекомендую провериться.

- Значит, просто посидишь. Идем.

Резко, с напором. Ни отказать, ни сбежать.

Иду за ним.

- Слушай, я уже сказал, что никуда уезжать не надо, что тебе не понятно? - ставит кружку и запускает кофе-машину.

Я бы тоже сейчас выпила, взбодрилась.

Моя кофемашина.

Даже жалко. Выбирала ее, покупала сама. Никто за ней тут смотреть так не будет. Сломается, просто выкинут и все.

- Люд!

- А…

- Я говорю, что ты остаешься тут и никуда не поедешь.

- Я тут останусь только в одном случае, если уйдешь ты. При разводе оставишь мне дом и уйдешь.

Закатывает глаза и выдыхает.

- Ты слышишь, что я тебе вообще говорю? Мы не разводимся и дом я тебе не оставлю. Он мой.

- Ну, вот и живи в своем доме. И мы разводимся. Сегодня же подам заявление. И приложу еще результаты анализов.

- Руслан, - ловлю взгляд. Он хищник, что свою добычу не хочет выпускать. но не набрасывается на нее сразу, чего-то ждет или боится. - Ты меня не любишь.

- Я тебя люблю.

Ухмыляюсь, но спорить даже не хочу о его “форме любви”.

- У тебя есть другая женщина. Женись на ней.

- Мне это не надо, - снова перебивает.

- Живите вы вместе, делайте, что хотите. От меня отстань. Я сказала и своего мнения менять не буду. Я запасным ковриком, об который ты будешь вытирать ноги, придя после нее - не буду.

- Ну хорошо. Куда ты пойдешь? А? Ну, куда?

- Найду.

- Найдешь? Ничего ты не найдешь!

- Значит, не найду. Значит, бомжевать пойду! Но с тобой жить я не буду. Что ты так цепляешься ко мне? Сам сказал, скучно тебе, болото тут, нашел страну розовых пони…

- Ты моя жена. Ты мать моего сына. Ты мне близкий человек. Да, так получилось, да. Встретил другую. Но я не менял тебя на нее. Ты это ты. Она - это она. Я все волнуюсь, как ты, что делаешь, все ли у тебя в порядке. Давай ты не будешь создавать мне еще больше проблем? Тратить мое время, деньги. Будем жить, как жили.

- Вот был у тебя Садовский, твой партнер, предал тебя. Обманул. Ты что сделал? - поднимаю брови, жду ответ.

- Это другое.

- Ты не то что разорвал все связи, ты еще его и в тюрьму посадил. Так что скажи спасибо, что я только с тобой развожусь, а не в тюрьму тебя сажаю.

- Посадит она…

- А что, думаешь, я мало секретов твоих знаю?

- Что ты знаешь?

- Ты сам рассказывал. Про взятки, про договоренности с мэрией.

- Ты охренела? За языком следи, что говоришь.

- Не надо мне помогать, переживать за меня, справлюсь как-нибудь.

- Подашь на развод, я прекращаю оплачивать пансионат.

Смотрю на него и не верю, что это мой муж. Ради кого я все делала. Ради кого всегда и во всем подстраивалась. Потому что Руслан много работает, Руслан устал, Руслан то, Руслан се. Потому что да, с ним многое было простым. Он закрывал все мои потребности и проблемы.

Все делал, чтобы что? Чтобы потом ткнуть меня тем, что я ничего не делала? Конечно. Борщ варится час, а съедается за пять минут.

В доме убираешь пол-дня, а прошел раз в грязных ботинках, секундное дело, а чистоты уже нет. Кто-то зубы почистил, зеркало уже в брызгах. Это не видит никто. Это все само делается.

Но ему я это не говорю. Толку.

Если ему это не надо, так пусть живет так, как еще не жил.

Поднимаюсь.

- Я найду деньги. Спасибо, что за все, что я для тебя делала, так отплатил мне.

- Что ты там делала….

- Теперь можешь сам клининг вызывать, и повара нанимать, и прачку, и любовницу. Можешь даже ее пригласить. Ну, а чего. Раз там так все идеально. Я ухожу. Я уже все решила. Всего хорошего. На развод подам сама.

- У тебя денег на адвоката не хватит даже, - кидает в спину.

- Придумаю что-нибудь.

- Ты же никогда не работала.

- Когда-то работала, - обуваюсь.

- Учителем? В твоем возрасте учителя уже на пенсию выходят.

На пенсию.

Хватаю ложку для обуви и кидаю в него.

- Ты на себя посмотри, пенсионер! Я моложе тебя на три года. Мачо тут из себя возомнил. Омолодиться решил, с молодой переспать. Я, знаешь, тоже найду себе молодого любовника.

Усмехается и смех рокотом рассыпается по гостиной.

- Я любила тебя не за твои деньги, заслуги, подарки. Просто любила. Дорожила тобой. Всегда за тебя была. Всю жизнь под тебя подстраивалась.

- Да хватит… что ты там подсмотрела.

- Ты даже не замечаешь этого.

- Чего этого? - показывает на дом. - Это все я создал и купил.

- Вот и живи теперь в этом всем один. Никто не будет тебе мозг выносить.

- Мам, пап, пять утра, вы чего? - спускается с лестницы заспанный Саша.

- Даже ребенка заставил мне врать.

- О чем врать? - кивает на сына.

- Пока, родной, - подхожу и обнимаю его. Все равно он мой сын, и всегда им будет.

- Ты уходишь?

- Да.

- У тебя в чемодане ключи и адрес. Пожалуйста, хотя бы первое время. Если некуда идти,переночуй там, - шепчет на ухо.

- Не говори отцу, где я.

Целую его в щеку.

- Ты ничего не получишь после развода, если сейчас уйдешь.

Уйду.

Выкладываю ключи от дома на комод. Я сюда даже возвращаться не хочу и, скорее всего, не вернусь никогда.

Ухожу, даже не оборачиваясь на него.

Зима в этом году теплая, снег то выпадет, то растает.

Поэтому чемодан легко катится по плитке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Между лопатками горит, будто крылья сейчас вырастут.

Если бы не хотел, чтобы я уходила, или не хотел что-то изменить в своей жизни, то не изменил бы.

Выхожу за ворота.

Иду по улице. Тяну за собой тяжелый чемодан.

Надо такси вызвать, но пока хочется просто пройтись.

Наш поселок. Такое знакомое тут все. Дома, соседи.

Будут и другие, но заводить новые особо уже не хочется. Рассказывать про себя и то, как со мной поступили. Ничего не хочется.

В квартире у сына, чисто, скромно.

Одиноко.

Ложусь на диван. Накрываюсь пледом.

Надо жить дальше. По-другому уже не будет.

Но это не просто, жить дальше. Фактически, сначала хуже. В двадцать это кажется круто и весело, но в сорок - хочется стабильности, а не непредсказуемого веселья.

Вообще я даже не представляю, захочу ли я другого мужчину. Я только с Русланом всегда была. На других и не смотрела.

Хотя они на меня смотрели.

Но потом смотрели на моего мужа, и передумывали.

А он нет.

Вот просто взял и пошел к другой.

Обнимал ее, целовал, шептал ей там что-то, бррр…

Дальше и представлять не хочу.

Слезы снова жгут глаза. Хочется все забыть или проснуться после кошмара.

Почему со мной это все происходит? Ну, что я не так сделала?

Что будет теперь этим первым кирпичом, с которого я построю свою новую жизнь?

Телефон на полу рядом с диваном играет. Переворачиваюсь на бок и смотрю на экран.

Руслан.

Да отстань ты уже от меня!

Сбрасываю вызов, а мужа блокирую.

Мне не надо никому ничего готовить.

Не надо стирать.

Не надо ждать с работы.

Не надо гадать в каком придет настроении.

Не надо ни под кого подстраиваться.

Я сижу в вечернем полумраке на полу напротив зеркала и смотрю на свое зареванное лицо. Припухшие от наверное литра слез глаза, мешки под глазами. Красный, как у деда Мороза, нос. Бледная кожа.

Я бы себя такую тоже не любила.

Может, и изменила бы себе.

Утром сдала анализы и все. Целый день не было сил ни на что.

Я просто позволила себе выревется.

Никто не приходил, чтобы утешить или пожалеть.

Никто не говорил, “ну хватит уже истерить”. Я просто плакала столько, сколько мне хотелось.

И к вечеру заметно полегчало.

Или просто слезы закончились.

В магазин в таком виде, я точно не пойду.

Поэтому сегодня устраиваю разгрузочный день, на воде.

А завтра займусь разводом.

Он по сути и не меняет ничего. Штамп есть, штампа нет. Но раньше начнем, раньше закончим.

Как бы ни передумал, как бы ни раскаялся, назад уже ничего не вернешь.

И нас уже никогда больше не будет.

Хотя я пока не могу представить себе жизнь без него.

Когда один человек был всем. Все вокруг него крутилось.

А потом вдруг раз - и его не стало.

Быстро, неожиданно, будто умер.

Судьба поставила на костыли нашу любовь.

Как там мой котик?

Они вообще его кормили? Сашка взрослый, найдет что-то и сам уже или приготовит. А вот кот так не сможет.

Сынуля: “покормил, мам”

Сынуля: “ты не передумала?”

Я: “нет”

Сынуля: “Папа искал тебя. Я не сказал, где ты. Но он может и так догадаться. Это он помогал квартиру найти”

Я: “я на пару дней у тебя”

Сынуля: “оставайся, сколько надо”

Надо искать работу. Я только язык знаю, могу переводчиком, могу репетитором.

Хотя методику забыла уже. Но есть у кого вспомнить.

Набираю подругу.

- Привет, Люд.

- Привет, Ириш. Слушай, я тут подумала, хочу начать заниматься репетиторством.

- Да? А тебе зачем?

- Да скучно стало. Времени много.

- Ну, в принципе, можно. Ты же говорила всегда, что Руслан против того, чтобы ты работала.

- Раньше был против, а сейчас мы не вместе.

Тишина. Пауза затягивается.

- Ир, мы разводимся.

- А что случилось?

- Изменил.

- Да ладно. Че-то я не верю. Он всегда такой у тебя весь положительный..

- Вот такой весь решил, что я для него скучная и нашел что-то более подходящее.

- Вот черт. А ты где сейчас.

- У сына на квартире.

- Деньги-то у тебя есть?

- На первое время немного есть. Я же преподавала пару лет в школе до увольнения, Сашку потом выучила. Хочу посмотреть программы, вспомнить старое, посмотреть, что сейчас новое.

- Я попрошу в библиотеке учебники и методички. Думаю, тут проблем не будет. Запишу на себя.

- Спасибо, Ир, тогда я завтра подъеду.

С Ирой и Машей познакомились еще в универе. И как-то удивительно дружба сохранилась до сих пор. Хотя я ушла из школы, а они все еще работают.

Вот, недавно только отдыхали в кафе, праздновали день рождения Иры. Обсуждали мой юбилей, а теперь и нет никакого настроения ничего праздновать.

Значит, проблему с учебниками я решу, но это мелочи, надо где-то найти учеников.

И….

Снова смотрю на себя в зеркало.

Если они на такую тетю посмотрят, то сбегут. Учитель должен выглядеть, как учитель.

А я выгляжу как женщина, причем несчастливая.

На следующее утро, надеваю одно из тех платьев, что взяла с собой. Оно идет мне и сидит хорошо, но я так отвыкла их носить, что теперь даже непривычно немного смотреть на себя.

В них не так удобно. Не так комфортно и свободно двигаться.

Но с другой стороны, мне сейчас стоять у плиты не надо, спешить куда-то тоже.

Поэтому остается только жить дальше и менять все. Чем больше буду хвататься за старое и жить, как привыкла, тем сложнее будет поменять что-то.

Я иду в парикмахерскую. Чуть подрезаю волосы и крашу свои светлые, на пару тонов темнее. Не отказываюсь от укладки и легкого, но выразительного макияжа.

Девушка-визажист делает ярче брови, подчеркивает мои голубые глаза. Выравнивает цвет лица. Красит губы.

Какая она, интересно?

Саша сказал, лет тридцать?

Может, как эта девушка где то? Или как администратор? Молодая, ухоженная, красивая. а мужику много надо, что ли?

Красивая картинка.

Все равно сложно это понять.

Хорошо, красивая картинка. Так что, она столько лет брака перечеркивает? Мои бабушка и дедушка до восьмидесяти лет вмести были, пока не умерли. Можно подумать, дедушка не видел за эти годы красивых женщин. Видел. Но не изменял же. Не ушел из семьи.

Что-то еще. И это его “скучная”.... Может, в этом дело?

Натягиваю улыбку.

И это непривычно. Я мало улыбалась последнее время.

Вроде все хорошо было, но улыбалась мало почему-то.

Из салона выхожу, сама себя не узнавая.

Нет, узнаю конечно, но так редко подчеркивала то, что дано природой. И зря.

Теперь развод.

Я осторожно толкаю входную дверь в здание районного суда. Внутри все выглядит мрачно: длинный коридор, вытертый линолеум и однообразные таблички. Возле стенда с образцами заявлений нервно тереблю тонкую папку, где сложены документы. Давно не чувствовала такой тяжести в руках.

В канцелярском окошке меня встречает женщина в строгой блузке.

- Чем могу помочь? - смотрит ровно, без улыбки.

- Мне нужно подать заявление о разводе. О расторжении брака, - кладу на стойку паспорт. - что мне для этого надо?

- Свидетельство о заключении брака.

Во вчерашней суматохе, я вообще про него забыла.

- А копия в телефоне подойдет?

- Без оригинала заявление не принимаем. Или дубликат в ЗАГСе получите. Копия не пойдет, - женщина смотрит так, будто видела сотни подобных случаев.

Я тяжело выдыхаю и вижу, как сзади меня в очереди люди переминаются с ноги на ногу. В голове все смешивается, но стараюсь говорить четко.

- То есть мне надо взять дубликат, да? А еще что нужно?

- Госпошлину оплатить. Заявление об иске заполните подробнее. Укажите, что сын совершеннолетний. Там примеры на стенде есть.

- Мы с мужем владеем домом, машиной. Сюда все включать? Или можно потом?

- Можете сразу. Но размер госпошлины зависит от цены иска. Советую обратиться к юристу. У нас на втором этаже сидят, можете подняться и проконсультироваться.

Она протягивает мне стикер с номерами кабинетов.

- Спасибо. Тогда сначала дубликат, потом вернусь.

Выхожу в коридор, прислоняюсь к стене у информационного стенда, где висят бумаги и объявления. Все вокруг кажется слишком громким и одновременно пугающе тихим.

Раньше Руслан занимался всеми бумажными делами. Оформлял что-то, переоформлял. Может, у меня и нет никаких прав ни на что? Я даже не знаю.

Поэтому поднимаю подбородок и иду к лестнице, что ведет на второй этаж, в юридическую консультацию.

Придется собрать немало документов и нервов, чтобы завершить это дело до конца.

Там подсказывают, куда идти и кто занимается разводами.

- Здравствуйте, - заглядываю в кабинет. - Можно проконсультироваться у вас?

- Да.

Захожу, закрываю за собой дверь и сажусь перед мужчиной.

Знакомые черты лица как будто на глазах стирают возраст.

- Привет, Сергей.

- Привет, Люда.

Смотрит молча в глаза. Душу мою этим взглядом наизнанку выворачивает.

Мой бывший.

Мой жених, с которым я рассталась ради Руслана.

Такое чувство, будто когда-то прыгнула в глубокий колодец, когда мне говорили “не надо”, а сейчас наконец из него выбралась. И тот, кто хотел удержать, покажет пальцем и скажет: «Смотри, на каком дне ты оказалась».

- Хорошо выглядишь, Люд, - мягко подмечает и внимательно оглядывает меня, как врач на осмотре.

Я невольно расправляю плечи, провожу ладонью по волосам, чтобы скрыть внутреннюю дрожь. Когда-то мы не просто общались… теперь он все тот же - выбрит, аккуратен, рубашка белоснежная, темно-синий пиджак, а на безымянном пальце кольцо.

И я искренне рада за него. Что он не замкнулся в себе, что наше расставание не сломало в нем ничего и он построил семью с другой женщиной. С той, которая его полюбила.

- Ты тоже почти не изменился.

- Как у тебя дела, Люд, не спрашиваю. Видимо, не очень, раз пришла на консультацию к юристу по разводам.

- Как посмотреть, - натягиваю улыбку. - А ты как?

- Женат, двое взрослых детей. Нормально все, - и не хвастается, и не рассказывает больше того, что мне надо знать.

- Люда, у нас консультация первая бесплатная, как и положено. Потом, если решишь вести дело, придется обсудить гонорар. Обязан предупредить.

Внутри шевелится напряжение, как комок. Не хочется кивать на прошлые чувства, здесь мы - клиент и юрист.

- Понятно. Сергей, ситуация такая. Я хочу развестись, муж против, у нас есть недвижимость, машины, и, возможно, еще что-то, о чем я не знаю. Мне нужно понять, как ускорить процесс.

Он бегло записывает что-то в ежедневнике, строго смотрит на меня, будто прощупывает слабые места.

- Скорость зависит от позиции второй стороны. Если он будет затягивать, мгновенного решения не выйдет. Несовершеннолетних детей нет?

- Нет. Сыну уже двадцать.

- Отлично. Тогда в суде все будет проще. Но, если речь про раздел имущества, стоит сразу указать, что именно тебе нужно.

- Есть ли способ склонить суд на мою сторону? Чтобы побыстрее… ну, сам понимаешь…

- Тут законы. Нужны факты. Если имеются домашнее насилие, угрозы… - он смотрит на меня пытливо, - говори прямо. Сейчас я твой юрист, а не друг, готов помочь.

В кабинете повисает тяжелая тишина, и в горле снова противный привкус, словно лекарства.

- Измена, - произношу тихо, будто кашляю ядом.

Сергей чуть напрягает губы, взгляд уходит в бумаги. Не смотрит на меня, будто дает мне время. Ни сочувствия, ни ехидства - просто короткая запись в его блокноте и медленное движение рукой, приглаживает страницы.

- Понял. Тогда с этим тоже можно работать. Но уточнить детали придется - без них я не смогу защищать твои интересы в суде.

Молча киваю, прикрываю глаза и выдыхаю. Здесь нет броских упреков и насмешек, только деловой тон, под которым угадывается нечто большее. Годы прошли, но ощущение такое, что мы по-прежнему стоим на границе: я прошу о помощи, он подставляет плечо, но делает вид, что это всего лишь работа.

Правильно ли вообще обращаться за помощью именно к нему?

С чужим человеком проще.

Но зато он, знаю, точно не подведет.

Я вижу, как Сергей оглядывает меня вдумчиво и чуть понижает голос, точно собирается расспрашивать о деталях дела.

- Давай уточним несколько моментов, чтобы потом не возвращаться к ним каждый раз, - говорит он, переворачивая чистый лист в блокноте. - Во-первых, есть ли какие-то кредиты или долги, оформленные на одного из вас, но взятые в браке? Это бывает важнее, чем кажется на первый взгляд.

- У мужа фирма, возможно, что-то есть. Я точно не знаю. И он часто просит подписать какие-то бумаги.

- Какие?

Я молчу.

- Не читала, конечно.

Нет.

- Фирма тоже может быть признана совместно нажитым.

- Если между вами было брачное соглашение или хотя бы устные договоренности про то, кому что принадлежит, лучше сразу рассказать. Поможет сориентироваться.

- Нет, не было ничего такого.

- Или ты не знала?

- Ну, такое бы я, наверное, знала.

- И еще… Есть ли факты угроз, шантажа? Больше, чем просто эмоциональные вспышки? Любые сообщения, аудиозаписи или свидетели могут сыграть роль, если дойдет до суда.

Я неловко сжимаю колени. На словах если только, в эмоциях….

- Нет, но если будут, я запишу. Бизнес, долги, кредиты, угрозы… что-то еще?

- Планируешь ли ты претендовать на алименты для себя, если, скажем, по здоровью не сможешь работать или окажешься в трудной финансовой ситуации? По закону есть варианты.

- Я подумаю над этим.

Сергей что-то набирает в компьютере. Изучает.

- Твой муж? - разворачивает ко мне монитор.

- Да, - узнаю фотографию, что размещена на сайте его фирмы.

- Исхода твоего дела может быть два. Даже три. Два из них тебе понравятся.

- Три варианта, - повторяет он тихо, но уверенно, - два из них тебе не понравятся.

Внутри все цепенеет, будто меня обдали ледяной водой. Провожу ладонью по локтю, где будто возникают мурашки.

- Я правильно понимаю, что он против развода? - откидывается на спинку стула.

- Да.

- Тогда так. Первое. Вы судитесь и затягиваете процесс до бесконечности. Ты тратишь массу времени, сил, нервов, возможно, остаешься с минимальным пакетом. Устаешь сильнее, чем сейчас.

Это я как раз и не хочу.

- Второе. Он может согласиться на развод, но вы заключаете невыгодное для тебя мировое соглашение. Возможно, пойдет на контакт, предложит тебе «жалкие крохи», но зато быстро. Если сдашься, останешься без реальной доли имущества. Да, ускорится сам развод, только вот будешь в итоге ни с чем.

- Третий? - спрашиваю, стараясь, чтобы голос не звучал совсем сорвано.

- Бой. Ты собираешь все доказательства, ищешь все, что он прячет, привлекаешь специалистов по оценке имущества. Возможно, возникают судебные экспертизы, дополнительные иски. С одной стороны, это долго, грязно и очень выматывает. С другой - так ты можешь получить максимум того, что тебе причитается по закону.

Мне кажется, что в воздухе тяжелеет давящий груз, словно на потолке собрался свинцовый туман.

- А я хотела просто быстро и тихо, - говорю, глядя на замерший на экране логотип фирмы Руслана. - Без грязи, без скандалов.

- Твой муж - предприниматель. Предполагаю, что у него договора, контракты, партнеры. Он стопроцентно не захочет громкого дела и разбирательства. Это все будет подрывать его авторитет и потенциальные партнеры-люди не будут выбирать в качестве партнера, потому что не понятно, что у него дальше. Может ты завтра фирму отберешь, а он обанкротится.

- И что остается?

- Бой. Но не бой. А рассказать ему план боя, возможно даже что-то начать, чтобы он понял серьезность твоих намерений. Если ты не отступишь, то он вынужден будет, чтобы это все замять, согласится на развод.

Кто я в борьбе против него?! Но и уходить ни с чем, я не хочу.

Я лучшие свои годы отдала ему. Молодостью своей заплатила не для того, чтобы уйти ни с чем.

- Люд, - Сергей берет ежедневник. - Скажи мне свой номер.

Мой? Зачем?

- Я зайду, когда надо, Сергей.

- Я просто подумаю над твоим делом. Еще поизучаю твоего мужа. Если что-то придумаю, то сообщу.

Хотя в начале четко дал понять, что дальше консультации будут платные. Ладно. Может, правда, поможет.

Диктую номер.

- Собирай все документы, что сможешь. Обдумывай над тем, что хочешь получить. Приходи, или я сам наберу.

Выхожу от Сергея.

Встреча так встреча.

Развожусь с мужем и тут же встречаю бывшего.

И снова все эти сложности, как в болото затягивают.

А я не хочу.

Забыть все хочу, отвлечься.

Кто-то пить начинает. Кто-то в депрессию уходит.

Я не хочу ни туда, ни туда. Вообще разобраться хочу.

Что не так было? В чем я сама себе изменила?

Спускаюсь на первый этаж. Прохожу по скучным, однотонным коридорам. Уныние и апатия накрывает еще сильнее.

Выхожу на крыльцо.

Прикрываю глаза и выдыхаю.

Первый шаг сделала.

- Люда!

Распахиваю глаза.

А в груди, как очередная стрела колит.

Руслан.

Нашел.

- Зачем ты туда ходила?

Оборачиваюсь на голос Руслана.

Он стоит возле своей машины. Высокий, красивый. Возраст только добавляет ему статусности и уверенности в себе.

Да я бы и в двадцать в него влюбилась.

И с ума бы сходила, что такой мужчина посмотрел на меня и заговорил.

- Зачем ты туда ходила?

Хмурится и осматривает меня с ног до головы. Скулы напрягаются.

- На развод подавала.

Проглатываю укол в свою сторону. И расправляю плечи.

- Сядь в машину. Поговорим.

- С адвокатом моим говори.

Интересно, а Руслан узнает Сергея. И как это вообще будет выглядеть?

- Сядь в машину.

- Я на своей.

- Люда!

- В машину? На которой ты шлюх своих возил?

- Сука, - сжимает кулаки и идет на меня, - сядь в машину, - громко шепчет. И на надо кричать на всю улицу то, чего ты не знаешь.

Глаза вспыхивают дьявольски.

- Откуда ты узнал, где я?

- У меня везде есть глаза. Но кроме моих глаз, тут везде есть уши. Поэтому сядь в машину, там поговорим.

- Я никуда с тобой не поеду. У меня тут машина.

- Давай ключи, ее отвезут, куда скажешь.

- У меня дела еще.

- Какие дела? А? С кем? Или ты только повод искала, чтобы уйти от меня?

Усмехаюсь. Это он так мой новый наряд оценил.

- Давай, меня сделай во всем еще виноватой.

- Для меня ты так не одевалась.

- А надо было на жену смотреть, а не на других.

- Люд, сядь в машину, поговорим там спокойно.

- О разводе.

- Хорошо, о разводе тоже поговорим.

- Идем, - кладет руку мне на поясницу, но я уворачиваюсь.

Не хочу с ним никаких контактов. Касаний. Взглядов.

Открывает мне дверь. Подает руку, чтобы себя показать, но я сама сажусь.

Быстро обходит машину и тут же отъезжает, вдавливая ногу в газ.

- Куда? - неосознанно хватаю его за руку.

Но тут же одергиваю себе. Не хочу его касаться.

- У меня машина там осталась!

- Я прикажу, ее отвезут, куда надо. Давай ключи.

Ага. Чтобы узнал, где я живу?

Сама съезжу.

- Куда тебя отвезти?

- К тебе. Мне надо забрать оригинал свидетельства о браке.

- Люда, что ты творишь? - повышает голос.

- Что я творю? Я развожусь.

- Сейчас? Когда у меня контракт важный? Когда мне, мать твою, надо на этом сосредоточиться?

- Конечно, в постели ты как раз сосредотачивался. Аж так старался, что не заметил, как заразу какую-то подхватил.

- Да не так все.

- Да плевать уже как! Я никак не хочу.

- Где ты живешь?

- Не важно.

- Нет важно. Где ты остановилась?

- Тебя это не касается.

- Меня касается все, что делает пока еще моя жена.

- Это не надолго.

Выезжаем на кольцевую, но не в сторону дома.

- Ты не туда свернул.

- Туда, куда надо. Люда, послушай. Если бы я знал, что ты так отреагируешь, то лучше бы промолчал.

- Так…? А как я должна была бы отреагировать?

- Спокойно. Ты моя жена. Я тебя обеспечиваю. Ты ни в чем не нуждаешься. Ты…

- Другую найдешь жену, значит. По поводу развода. Предлагаю так. Много от тебя мне не надо. Квартиру, машину, денег на первое время. Дальше найду себе работу и зависеть от тебя не буду. Фирма твоя мне тоже не нужна. Оплата реабилитационного центра. Но если ты хочешь тянуть время, мурыжить меня, то я раздую скандал. Я к Малахову пойду, я в газету дам интервью, я соц.сети заведу, у тебя такая репутация будет, что никто с тобой работать не захочет.

- Люда! Ты охерела? Это тебя адвокат так научил?

- Это меня муж научил. Не ты ли рассказывал, как ты поглощал другие компании и какими методами?

- Ты типа слушала? - ведет бровью.

- А ты что, думаешь нет?

Одна фраза и снова стены, которые пыталась отстраивать, подрывает. Одной, гад, фразой.

- Я всегда тебя выслушивала. Когда ты добивался успеха, когда что-то шло не так. Молчала, потому что тебе мои советы не нужны. Я не советчик, но тебе же просто надо было выговориться, - горло стягивает жгутом обиды. Оборачиваюсь и смотрю на профиль.

Знаю его досконально. Нарисую. Вылеплю даже с закрытыми глазами. Чуть нахмуренные брови, которые нависают над глазами. Нос с горбинкой. Губы. Нижняя чуть полнее. Подбородок с маленькой ямочкой. На щеке небольшой порез. Еще из детства, после драки в гаражах. Остался чуть заметный белесый след.

Он сам себя так не знает, как я его.

- Тебе для себя надо было знать, что рядом есть кто-то, кто всегда с тобой рядом. Мы клятву давали. В горе и в радости. В богатстве и бедности. Только ты и я, - выдыхаю. - И я ее сдержала. А ты нет.

Отворачиваюсь к окну.

В салоне повисает тишина.

Мы мчим мимо деревьев. Домов. Столбов. Дорожных знаков.

- Мы не можем сейчас развестись. У меня контракт миллионный.

- Тогда я сказала, что сделаю. Ты мои чувства не берег, когда все это на меня вываливал. И когда изменял, тоже не думал, что у тебя контракт. Почему я должна тебя жалеть?

- Давай забудем это все? Что мне сделать, чтобы все вернуть, как было?

- Вот так просто, Руслан? А если бы я изменила? Ты бы тоже так просто это забыл?

- Мужчина изменяет телом, а женщина - душой. Это разные вещи.

- Аааа… Разные вещи? Значит, если бы я встретилась с соседом, просто «телесно» расслабилась, а душой осталась верна тебе, все бы было окей? Без претензий? Давай я тебе за это сразу Нобелевскую по семейной психологии выпишу.

Пальцы машинально скользят по краю рукава, будто пытаются нащупать тонкую грань здравого смысла. Он смотрит мимо меня, но я упорно ловлю его взгляд.

- На мой вопрос ответь.

- Все, что ты можешь сделать, чтобы не сделать себе хуже - это отвезти меня домой, я заберу документы и тихо все сделаю. Это не просочится никуда и спокойно будешь вести свой бизнес. Можешь даже новый брак оформить, если тебе так нужен этот статус.

Он бросает на меня быстрый, жесткий взгляд, словно готов пробить дорогу своими глазами. Но я прикрываю лицо, чтобы не дать взгляду попасть в сердце, как ножом.

- Ты слышишь, что я тебе говорю? Сейчас нельзя.

- Нет, ты правда думал, что когда я узнаю, я буду молчать и дальше так жить?

- Ну как так? Смотри свои сериалы, читай книги, дом убирай - все. Никто не мешает тебе делать это и дальше.

- Обслуживать тебя, да? Спасибо. Сам себя дальше обслуживай.

- Мне надо быть через полчаса на совещании, а я тут тебя уламываю, как девочку.

Молчу. Я и есть девочка.

Дурочка-девочка. Доверяла. Слушала. Делала, как говорил.

- Хорошо, такой вариант. Ты уезжаешь сейчас. Я тебя отпускаю. Даю деньги, ты живешь, как хочешь, где хочешь. Про развод не вспоминаешь. Дай мне хотя бы месяц, лучше два.

- Ты думаешь, нас разведут раньше? Как раз пока подам документы, пока они все рассмотрят…

- Бл* * *, я что умолять тебя должен?

- Как ты говоришь? Головой надо было думать, а не другим местом. Тебе жены мало было? Как будто я тебе отказывала когда-то, - тормозим на красный. Пробка еще.

- Еще бы ты отказывала! Лежишь, хоть бы когда инициативу проявила!

- Как только я проявляю, так ты вечно не в настроении. То занят, то не сейчас! А с ней значит, в унисон все. На нее встает как у кобеля. Только увидел и…

- Люда! Чушь не неси.

- Я чушь несу, а ты заразу разную в дом. А если она СПИДом больна? А? Ты не думал об этом?

- Прекрати нагнетать.

- У тебя все прекрати, замолчи, сделай, как я говорю. Только же ты важен.

- Я. За чей счет ты жила и живешь? Кто зарабатывает, тот и устанавливает правила.

- И хорошо, что больше не живу.

Открываю дверь.

- Люда, стой!

- Сама доберусь! И менять свое решение я не буду!

Выскакиваю на проезжую часть. Благо проспект стоит в пробке. Проскакиваю между машинами поперек движения.

- Люда! Вернись!

Даже не оборачиваюсь.

Документы попрошу Сашку мне привезти.

Опомнился…. Развод ему не нужен.

Я понимаю, о чем он говорит. Что это все отвлекать будет. На время сложных контрактов даже ночевал в офисе. Хотя уже и не уверена, что один.

Поток машин неожиданно начинает двигаться и я налетаю на одну из машин. Она легко, но все же толкает меня. Сбивает с ног.

Ну так, легко. Но головой я все же прикладываюсь об асфальт.

В глазах темнеет на доли секунды, но быстро все возвращается назад.

- Ты что творишь, дура? - кричит водитель, выскакивая из машины. - У меня ребенок в салоне, а ты под колеса!

Вокруг нас все сигналят. Я невольно оборачиваюсь назад, туда, где недавно вышла из машины Руслана. Его внедорожник и не виден. С потоком машин уехал.

Раньше он такое разруливал.

- Со мной все в порядке.

И только я собираюсь встать, как рядом из ниоткуда возникает патрульная машина с мигалками. Все движение вообще останавливается.

- Старший инспектор Васильев. Что случилось? - помогает мне подняться.

- Да она дорогу перебегала между машинами, - оправдывается водитель.

- Наезд на пешехода.

- Нормально со мной все.

- Ваши документы, гражданка.

Роюсь в сумочке. Паспорта нет.

Да где ты! Был же! Забыла, что ли, где-то?

- Почему переходите проезжую часть в неположенном месте?

Во мне пульсирует буря: стыд, злость, боль. Тротуар далеко, толпа зевак растет, кто-то снимает на телефон. Пытаюсь объяснить, что я лишь хотела перебраться на другую сторону, не заметила... но меня никто не слушает.

Водитель орет, что я сама, что поцарапала его машину, должен быть штраф или хоть какая-то компенсация. И он вообще не виноват.

- Пройдемте со мной, - отрывисто говорит полицейский. - Досмотр, опрос, возможно, протокол.

Ну пожалуйста…. Только не сейчас.

- Вы тоже, - кивает водителю.

- У меня ребенок в машине, я не могу его оставить одного.

- Я где-то паспорт забыла.

- Тогда проедем в участок, там и выясним.

- Посмотрите у себя в базе, у меня есть права, я там есть у вас.

Я волочу ноги к его машине, чувствую, как перед глазами плывет все: теряю опору, сердце колотится. Сажусь на заднее сиденье, горячий воздух обжигает легкие.

В участке приходится объясняться. Составляют протокол: «мелкое хулиганство», «переход дороги в неположенном месте», «небольшое ДТП» - как они это назвали. Водитель настаивает, что я ему должна выплатить за поврежденный бампер. Теперь докажи, что у него он раньше был помят. Полиция проверяет базу, требует контакты.

- Кто-то должен подтвердить вашу личность.

- Сын подойдет?

- Кто еще есть?

- Муж.

- Звоните мужу.

От этого слова «муж» по телу проходит дрожь.

Но я уже ничего не могу изменить. Полицейский склоняет голову, смотрит на меня, поторапливая.

Конечно, он же не знает, что у нас развод.

Набираю Руслана.

И где-то в глубине души не хочу, чтобы он отвечал.

Лучше бы тут осталась, чем быть ему чем-то должной.

- Да, Люд, - но он отвечает сразу.

Я держу трубку, рука дрожит, а голос отзывается в голове гулом. Полицейский кивает мне, мол, быстрее, времени мало.

- Руслан, я тут в отделении, можешь подтвердить, что я это я, - повторяю, стараясь говорить четко.

- Что? - переспрашивает и откашливается, - где ты?

Но я уже отдаю телефон. Все как в лучших традициях, представляется и спрашивает, кем я прихожусь?

- Ваша супруга оказалась участницей дорожного инцидента. У нее нет документов, плюс переход дороги в неположенном месте. Да, небольшие повреждения… Нет, я не могу отпустить ее без установления личности и составления протокола. Нужно ваше присутствие.

Говорит, в какое отделение подъехать. И возвращает мне телефон.

Вызов завершен.

Голова гудит и кружится. вроде не сильно ударилась, но боль не утихает. Только усиливается.

Я перевожу дух, жду, когда полицейский зафиксирует данные в своем журнале. Рядом стоит водитель, что все это затеял, злобно смотрит. Мне предлагают стул, чтобы не болталась по коридору, и я опускаюсь на жесткую пластиковую поверхность. В голове шумит, а от резкого света лампы рябит в глазах.

Полицейский перебирает бумаги.

- Дождемся вашего мужа. Либо он покажет ваш паспорт, либо подтвердит личность документально. Возможно, придется написать объяснительную. Пока оставайтесь здесь.

- Хорошо, - едва выговариваю, невольно прислонившись к прохладной стене. Сердце бьется слишком быстро, а во рту горький привкус страха.

Минуты тянутся медленно, будто вокруг вязкая смола. Я слышу обрывки телефонных разговоров, жалобы других посетителей, ворчание водителя. Внутри поднимается вал обиды и стыда, но приходится терпеть, пока Руслан не войдет и не попытается разобрать эту кучу нелепых проблем.

Быстро приезжает, за пару минут все решает, рассчитывается с водителем.

Я бы тоже все разрулила, если бы паспорт где-то не потеряла.Или кто-то у меня его не вытянул.

- Что случилось? - спрашивает только, когда выходим из участка.

- Спасибо, что помог.

Открываю телефон, вызываю такси.

Пятнадцать процентов заряда осталось. Хоть бы хватило до дома доехать.

- Садись в машину, отвезу тебя.

- Куда?

- Домой.

- Я сама доберусь. Ты, кстати, мой паспорт не видел?

- Серьезно, Люд?

- Что?

- И ты собираешься одна жить? Разводиться? Ты пять метров от дома отошла! Паспорт потеряла. Под машину попала. Чуть не убилась!

- Это случайности все.

- Ага. Сто случайностей в один день - это уже не случайность.

Снова продавливает меня.

- Сядь в машину и хватит уже придумывать, как изгаляться. Я отменил одно совещание, потому что ездил за тобой первый раз, потом второе - потому что ты в полицию попала. Дальше что? Может, мне уволиться?

- Больше не буду звонить и просить!

- Больше ты никуда не поедешь. Садись в машину, - цедит сквозь зубы, - и поехали домой.

Дом. Дома было хорошо раньше. Но не сейчас.

- Ты кота хоть кормишь?

- Вот приедешь и сама покормишь.

Замечаю, как подъезжает мое такси.

- Там в пачке корм, ты только такой покупай, другой ему не подходит и воду свежую каждый день.

- Я даже запоминать не буду! Домой поехали!

Взгляд такой дикий, напористый.

И я всегда слушала его. Всегда делала все,как он хотел. И сейчас бы сделала, если бы не измена эта.

Да хоть что, но не другая женщина.

Потому что все остальное - это не меня касалось, это кто-то еще второе место занимал, а сейчас я медленно скатываюсь куда-то ниже. Потом будет другая, третья… пятая.. десятая.

- Спасибо еще раз, - быстро киваю и решительно иду к такси.

- Люда!

Окликает, но я не реагирую.

Сажусь. Захлопываю дверь.

- Поехали.

Но по дороге становится только хуже. Боль превращается в адскую.

А у меня дома ни таблетки. Надо в аптеку заехать.

Смотрю аптеки поближе к дому.

Паспорт… Кот… Руслан… Девушка какая-то молодая.…

Все смешивается.

Накладывается друг на друга.

Как в калейдоскопе. В детстве.

Смотришь одним глазом, там красиво, но если быстро крутить, то голова начинает кружится.

И все вообще гаснет.

Щелк.

Темнота.

Просыпаюсь.

Вдыхаю глубоко.

Больницей пахнет.

Вспоминаю почему-то роддом. Когда Сашку родила. Руслан тогда с цветами приехал. Довольный такой был, что у него сын.

Его ко мне не пустили. Я простыла где-то, нас сразу положили в отдельный бокс. Пахло там так же.

Распахиваю глаза. Полумрак. Обстановка незнакомая.

Поворачиваю голову. Рядом кровать, на ней спит кто-то. С другой стороны похрапывает женщина.

Я в больнице, что ли?

Руслан. Полиция. Водитель. Такси.

После такси ничего не помню.

Плохо, что ли, стало?

Пить жутко хочется. Но где тут что найти сейчас?!

Снова прикрываю глаза. Проваливаюсь в полусон.

Снова роддом вспоминаю. Я перехаживала. Сын не хотел никак выходить. Стимулировали капельницами. А когда наконец родила, это был самый счастливый день в жизни.

Когда после всех мук и боли, стала мамой.

Окунаясь в воспоминания прошлого и настоящего, то проваливаюсь в сон, то просыпаюсь.

Жду утра.

- Эй, женщина… - кто-то толкает.

Открываю глаза. Медсестра.

- Как себя чувствуете?

- Где я?

Не знаю, зачем спрашиваю. Понятно же, что в больнице. Деталей хочу.

- А вы не помните?

- Нет.

- В обморок упали в машине. Помните это?

- Нет.

- А зовут вас как, помните? А то у вас с собой документов не было, телефон разряжен.

Ноунейм?

Дурацкая мысль, но… хочется перезагрузки. От всего , от всех.

- Я не помню ничего. Как зовут тоже.

- Ну, приплыли… Ладно, будем разбираться.

Разбирайтесь.

Искать меня все равно никто не будет. Как и дергать, с разводами, деньгами, документами.

Я просто хочу разобраться во всем.

Когда все женщины в палате просыпаются, то начинают расспрашивать меня. Кто? Откуда?

А я только плечами пожимаю.

Не помню ничего.

Завтрак. Процедуры какие-то. Обследование.

С одной стороны так хорошо, что никому ничего от меня не надо. И я как будто пропала для всех. Исчезла их головная боль.

Но от мыслей-то не убежать. Они как черви точат меня изнутри.

… Ты скучная…. с тобой даже поговорить не о чем.

- Вот козлина! - на всю палату взрывается женщина в возрасте и садится на кровать. - Нет, вы представляете? Пока я тут в больнице лежу, соседка написала, что от него утром какая-то девка вышла!

Спрыгивает буквально с кровати и начинает собираться.

- Лен, ты куда? - одергивает ее другая.

- Домой! Я ему покажу! Кобелина!

Как бы ее ни останавливали, но она все равно сбегает.

У всех все одно и тоже.

- Кошмар какой, - причитает темненькая.

- Да что кошмар, - отвечает рыжая, чья койка возле окна, - чем раньше узнала, тем лучше. Мой, например, тоже бегал налево. Еще и обвинил, что это я виновата, видите ли. У них же главное виновного найти.

- А у меня муж постоянно по командировкам, - вздыхает кудряшка, что спит рядом со мной, - я постоянно на нервах. Изменяет - не изменяет? Вроде нет. А вдруг да? Чуть до невроза себя не довела. А потом пошла на танцы. Как занятие появилось, так меньше мыслей стало в голове.

Каждая по-своему выбалтывает накопленное. Кажется, им легче от того, что можно поговорить начистоту, без знакомых, без семейных скандалов. Со стороны, может, выглядит как разговор во дворе, но между строк проступает боль.

Я ведь сама себе изменила еще тогда, когда позволяла мужу решать, как мне жить, что делать. Работать - не работать. Доверилась ему, но не подумала, что когда-то это все может закончиться. И с чем я останусь?

Задергал меня в разные стороны: «не ходи на работу, лучше дома сиди», «я зарабатываю - я и прав». Не муж изменил мне первым - я предала сама себя, согласившись на все эти правила без боя.

- Я теперь одна и поняла, что женщине до брака надо одной пожить. Вот пожить и понять, как ты хочешь, как тебе нравится. А потом уже мужика заводить. И чтобы он подстраивался под твою жизнь, а не ты ломала себя и вписывалась в его. Стираешь свое и его заодно, готовишь себе и на него заодно приготовишь. Баловать можно, да, но редко, чтобы ценил.

Я поджимаю губы, кусаю внутреннюю сторону щеки: внутри ком.

Я так боялась потерять его и тот комфорт рядом с ним, что потеряла себя. А теперь выходит, нет меня настоящей.

И Руслан жил с муляжом жены или, точнее, с тем, кого когда-то любил.

Измену уже не отменить. И не забыть ничего.

Но себя еще вернуть можно.

Жалко только времени, что было утрачено впустую.

На его жизнь, но не на мою.

- Добрый день, дамы, - в палату заходит наш лечащий врач, за ним…

Руслан.

- Вот, - указывает на меня. - Знаете эту женщину?

Вся наша палата замирает.

- Да, это моя жена.

Все на него смотрят, как на статуэтку Оскара. Почти готовы аплодировать, что нашел меня.

- Люд, собирайся, поедем домой.

- Вы помните этого мужчину? - спрашивает у меня врач.

Я хотела спрятаться ото всех, отдохнуть.

Но раз уж он нашел меня, то чего ломать комедию.

- Знаю, да. Мой муж.

Пока еще не бывший.

- У вашей жены был легкий ушиб головы. Госпитализировали, потому что не могли найти родственников. Но теперь можете ее забрать. Я напишу рекомендации по дальнейшему лечению.

- Ты как, Люд?

Случись это все неделю назад, я бы кинулась сейчас его обнимать.

Но этого всего в принципе бы и не произошло, если бы не его предательство.

- Выйди, мне переодеться надо.

- Всего хорошего, - кивает всем, - выздоравливайте, я тебя в коридоре жду.

Переодеваю больничную сорочку, что дали на время.

- Люда, какой у тебя мужик… - цокает рыженькая.

- А ты чего завидуешь? - спрашивает та, что у окна.

- Мой бы меня не искал, наверное.

- Ну, твой… сравнила. Люду вон любят.

Очень.

Обзавидуешься.

- Он, как объявился, так она все и вспомнила. Как в сказке. Почти.

- Поцелуя не хватало только.

- Пока, девочки, с вами было приятно познакомиться, - разворачиваюсь к ним. - Все я помнила. Просто забыть хотелось и отвлечься, чтобы не дергал никто.

- Людок, а ты, получается, память и не теряла?

- Нет.

- А что случилось-то? Такой муж у тебя… хороший. Нашел тебя.

- Для всех хороший, а мне изменил.

Забирает из моих рук сумочку. Помогает надеть пальто.

Уставший взгляд. Такой обычно у него, когда много работает ночью. Наутро кружка крепкого кофе и он уже в строю. Мозг обманывает, но тело-то все равно выдает правду.

Со стороны, идеальный муж.

На деле - предатель.

- Люд, - спускаемся на первый этаж, - я тебя сейчас отвезу в наш дом.

- Я туда не вернусь.

- Послушай.

- Нет. Я с тобой жить не буду в одном доме.

- Я двое суток почти не спал, искал, куда ты пропала. На звонки не отвечаешь. Потом вообще телефон выключила. Никто не знает, где ты. Сашка не выдержал, рассказал, что ты у него остановилась. Мы туда приезжаем - тебя снова нет. Я заколебался.

- Я не просила меня искать.

- Надо было тебя там оставить?

- Надо было меня в покое оставить.

- Может, тебе вот так плевать на человека, с которым двадцать лет прожила, мне - нет.

- Это говорит человек, который после двадцати лет брака изменил жене.

- Ты путаешь некоторые вещи.

- В том, что ты меня сейчас нашел и везешь домой, нет никакого геройства, чтобы я тебя благодарила. Мне подумать надо было, одной побыть. Я хотела этого. И память я не теряла, не надейся. Каждое твое слово я прекрасно помню.

- Сейчас это бесполезный разговор. Давай так. Ты возвращаешься домой, живешь там с сыном и котом. Я соберу вещи и уеду.

- Мммм… к ней переезжаешь?

- К кому к ней?

- К любовнице своей.

- Нет у меня никакой любовницы, понятно?

- Ты сам сказал, что есть.

Выдыхает сквозь сжатые губы.

- Я соберу свои вещи и уеду из дома. Сниму пока квартиру недалеко от офиса. Мне, чтобы продуктивно работать, надо знать, что у тебя и Сашки все в порядке. Так пойдет?

- И ты не будешь приезжать?

- Если не позовешь, нет.

- И ты дашь мне развод?

- Потом решим. Пока мне надо выспаться и отдохнуть.

- Мне надо вещи забрать из квартиры.

- Я уже собрал все. Твой чемодан в багажнике.

- А если бы я не согласилась?

- Я тебя слишком хорошо знаю, поэтому - согласилась.

Знаешь хорошо?!

Ничего ты не знаешь!

Это ты сам такую сделал, где лишнее - подрезал, где - мало - докрутил.

- Ты точно мой паспорт не брал?

- Нет, Люд. Но без него же не разведут?

- Я найду, не волнуйся.

Дома привычно иду на кухню. Тут ничего не изменилось, почти. За исключением того, что у меня всегда все было убрано. По минимуму всего на столах. Сейчас все уставлено.

Кто, что доставал, там и оставлял.

- Мау, - встречает Лукомор.

- Мальчик мой, - беру кота на руки и обнимаю. - Ну, как ты тут, красавчик мой?

Трется об меня.

Хоть кто-то скучал.

- Я собрался, - Руслан выкатывает в гостиницу чемодан. - Деньги тебе на карту я положу.

- Мне не нужны.

- Нужны. Мы решим вопрос с разводом. Сейчас я просто тебя прошу не делать глупостей и не подставлять меня.

Одной в этом огромном доме страшно и неуютно. Чтобы отогнать тягостные мысли, собираюсь на встречу с подругами, забрать материалы для репетиторства и отвлечься заодно.

- Люда, - зовет Ира, - пропустите ее, - просит охранника в школе.

- Как у вас теперь все серьезно, - целую подругу в щеку.

- Дураков хватает, - Ира покачивает головой. - Лучше пропуска, чем потом проблемы. Пойдем в мой кабинет, у нас сейчас тихий час, никто не помешает. Я еще Машку позову.

- Маш, а ты чего домой не идешь? - Ира смотрит на нее строго, будто замечание делает. - Тебе же дали воспитателя в помощь.

- Да я пока ее «стажирую», - отмахивается Маша. - Потом, надеюсь, все наладится. Люд, ну как ты? Рассказывай.

Ира протягивает мне методички по языкам.

- Я тебе звонила, Люд, но ты была недоступна.

- А я в больницу загремела, - вздыхаю и достаю наш «фирменный» вафельный торт. - Головой ударилась, сознание в такси прям потеряла. Так меня сразу в больницу и отвезли. Но уже все нормально.

Ира с Машей смотрят на меня круглыми глазами.

- Ты хоть позвонила бы…

- Все обошлось, - отвечаю.

- Что с Русланом? - разливает чай Ира.

- Никогда не думала, что это меня может коснуться. Он изменил, а стыдно почему-то мне.

- С чего вдруг? - Маша качает головой. - Ему как раз должно быть стыдно.

- Да чувствую себя «не такой». Раз все ему надоело и «ушел налево», значит, я недотянула, что ли…

- Он что говорит? - хмурится Ира.

- Да ему, по сути, удобно все оставить, как есть. Предлагает закрыть на это глаза. Дальше жить, будто ничего не случилось.

- Он нормальный?... - Маша закатывает глаза. - Будто заказывает доставку чувств через приложение: «мне удобно, и хватит…».

- Я подаю на развод. Но думаю: а как теперь быть одной? Столько лет рядом кто-то был. Пусть и предал, но выдрать его из сердца трудно.

- Люсь, - берет за руку Маша, - сразу тяжело, да. - Я была в такой ситуации. Правда, я уже и не любила его и он мне надоел, поэтому развод был для меня как облегчение. Да, тяжело было сыновей воспитывать одной на зарплату учительницы начальных классов. Но как-то же выкрутилась.

- Девчонки, я тут видела объявление. Недалеко открывается центр йоги. И первым клиентам почти даром будет. Может, махнем? - зазывает Ируся.

- Да какой с меня йог. Я, скорее, ноги себе запутаю и голову сверну, чем «собаку мордой вниз» сделаю.

- Там, знаешь, на гамаках вверх ногами надо висеть.

- Ну если вверх ногами… я как раз сейчас в таком режиме и живу.

- А тебе как раз и надо, - настаивает Ира и кивает на меня, - сын уже большой, самостоятельный… Что еще делать будешь? С парашютом можно, с тарзанки, но можно начать с гамаков и головой вниз повисеть.

- Выкинуть двадцать с лишним лет жизни - так страшно, - откровенничаю с ними, - ощущение, будто без кожи остаюсь.

- Не выкидывай, - Маша журчит тихим голосом, - просто переверни страницу и напиши новую историю.

- Как ты?

- А что я? - делает невинное лицо Маша.

- А ты у нас пишешь новую историю с одним спасателем.

- Ничего я не пишу.

- Да ладно, мы же видели, как он на тебя смотрел. Там, в ресторане, - переключаюсь тоже на Машу.

- Я попросила его подыграть просто.

- Одно то, что он за тобой приехал, ждал тебя, с детьми сидел, пока ты с нами пошла, уже о многом говорит. Даже без слов.

Маша опускает глаза.

- Маш, - наклоняется к ней Ира и шепчет, - а что, было что-то?

- Нет, - вспыхивает и краснеет.

- Что-то все же было, Люд, - кивает мне Ира.

- Да-да, давай, рассказывай. Мы хоть за кого-то порадуемся.

- Нравится он тебе?

- Девчат, какая разница, если моим детям не нравится? Они навсегда моими сыновьями останутся, а он просто посторонний мужчина.

- Знаете, что я вам скажу, - поднимает указательный палец вверх Ира, - не нужны вам мужья. Вам просто нужны любовники. - Тебе, Маш, - Иван, а тебе, Люсь…

Заминается, а у меня звонит телефон.

- О, - хлопает в ладоши Ира, - если это мужчина, то это знак.

Достаю наконец телефон.

Незнакомый номер.

И показываю Ире.

- Это знак, Люд, отвечай.

- Да.

- Люда, привет… Это Сергей. Я тут тебя ищу, уже пару дней звоню.

Кто это? - шепотом спрашивают девочки.

- Да, я была недоступна, - отвечаю Сергею и прикладываю указательный палец к губам, чтобы молчали, - привет.

- Люд, ты паспорт свой забыла тут.

- Ах, вот он где был…

И выдыхаю, потому что нашелся.

- Да.

Девчонки приближаются ко мне, чтобы услышать что-то.

- Может, встретимся? Я тебе передам.

Маша и Ира, улыбаясь, кивают мне, чтобы соглашалась.

Они же даже не догадываются, кто это. Хотя вспомнить должны.

- Может, я заеду лучше сама?

- Есть, что обсудить. А у нас там камеры везде. Давай без них.

Да-да-да-да-да-да! - одними губами Ира.

- Хорошо.

- Ты через час сможешь или вечером лучше?

- Смогу через час.

- Та-дам! - хлопает Ира, когда я отключаюсь. - Ну вот, пусть твой теперь локти и колени кусает.

- А кто это был? - кивает Маша.

- Сергей.

- Ты так говоришь, как будто я всех Сергеев страны знаю.

- Русецкий.

Реальность становится на паузу.

- Да ладно? Вы же с ним тогда?

- Тогда расстались, сейчас встретились, когда я пришла на развод подавать. Он - юрист.

- Эпично, как говорят сейчас дети.

- Ага, бывший разводит меня с мужем, который отбил меня у бывшего.

- А ты специально к нему, что ли, пошла?

- Нет, случайно встретились. И я вот тогда и вывалила ему все. Про измену, что муж не хочет разводиться. Теперь думаю, зачем? Лучше, может, другого кого найти.

Отпиваю уже остывший чай.

- А это знак. Точно тебе говорю. Вот у Машки знак, что из пожара ее детей спас мужчина, которого она чуть сама опеке не сдала.

- Не собиралась я его сдавать, так… просто обрисовала ему худший исход.

- А у тебя, Люсь, встреча с бывшим в момент, когда ты разводишься. Точно, знак Вселенной.

- Ой, девочки… Не хочу я уже никаких любовников. Это я опущусь до уровня мужа. Изменю ему. А я не могу так. Также, чтобы отомстить.

- Чем заниматься теперь будешь, Люд?

- Образование есть, язык знаю. Даже часто смотрела, какие сейчас технологии новые при обучении используют ради интереса. вот теперь пригодится. Потренироваться бы на ком-то, конечно. Маш, может, тебе надо?

- Может, и надо. Но у меня, Люд, сейчас денег лишних нет.

- Да я бесплатно, мне бы на ком потренироваться. Навык вспомнить и протестировать новые подходы.

- Хорошо, тогда с Кости начнем, - соглашается Маша.

- Если еще кому надо… - намекаю на всех ее деток.

- Я спрошу у Вани, хочет ли он.

- Ваня… - тут же подхватывает Ира, - недавно был Иван Андреевич, теперь уже Ваня.

Маша только улыбается, но что-то явно не договаривает нам.

Мы допиваем чай с тортом. Договариваемся с Ирой пойти на йогу.

Я никогда спортсменом-то не была, но сейчас надо отвлечься. А одна дома я только буду себя накручивать.

После встречи с девчонками отпускает немного.

Но пока добираюсь до кафе на встречу с Сергеем, опять себя завожу.

Может, зря с ним вне работы встречаюсь? Не понимаю вот. Это просто так или нет. Странно все.

Женатый мужчина зовет в кафе свою бывшую девушку, хотя и прошло двадцать лет. Пусть это и по работе. Но жена при этом что должна думать?

Будь я на ее месте ни за что бы не поверила, что просто поговорить позвал. Одно дело там просто одноклассница, другое, женщина, с которой когда-то была намечена дата свадьбы.

Сейчас я его жену очень хорошо понимаю.

Поэтому и сомневаюсь, что эта встреча - хорошая идея. Но раз уж согласилась…

В кафе тепло, пахнет приятно кофе и булочками.

Оглядываюсь и замечаю Сергея.

- Привет, - сажусь напротив.

- Привет, я себе заказал обед, ты будешь что-то?

Обычно заказала бы кофе.

- Горячий шоколад.

Сергей подзывает официанта, делает заказ для меня.

В первый как его встретила в таком была ступоре и шоке, что и не рассматривала его. Время не съело его лучшие годы. Он все так же красив, как и раньше. Только сейчас эта красота стала более зрелой что ли.

Почему тогда выбрала не его?

Сергей внешне был более смазливым. Но Руслан брал характером, напором. С ним каждый раз себя чувствовала не приложением к красивому парню, а красавицей. Той, кого добиваются, за кого воюют.

С Русланом не ты ведешь, а тебя ведут. Не ты решаешь, а за тебя решают. И это было удобно всю жизнь, пока не обернулось против меня же.

- О чем ты хотел поговорить? - первой спрашиваю, когда официант нас оставляет.

- Хочу побольше узнать о твоем муже.

- Сергей, ты мне паспорт хотел вернуть.

- Да, конечно, - отпивает воду, лезет в портфель, но тут официант приносит наш заказ и снова отвлекает.

- Варианты стратегий я тебе описывал, - берет ложку и начинает есть суп, - как будем действовать?

- Я не хочу огласки. Давай спокойно составим заявление, иск, что там еще надо, а потом я уже буду говорить с мужем. Он согласится.

- Ты обдумала, что хочешь себе?

Не успеваю ответить, у Сергея играет телефон, перевернутый экраном вниз.

Поднимает. Смотрит пару секунд и выключает. Кладет назад. Так же экраном вниз.

Мой муж, интересно, тоже так делал? Когда сбрасывал мои звонки или отключал звук, мол, не слышал.

Неужели все мужчины настолько одинаковые.

- Извини, так что ты себе хочешь от него получить?

И снова его мобильный оживает повторным звонком.

На этот раз смахивает и отвечает.

- Привет, молока купишь и хлеб? - динамик включен слишком громко и я слышу ее голос. Дальше он делает звук тише.

Отпивая шоколад, я делаю вид, что не слушаю.

- Хорошо, я задержусь сегодня.

Почему не ответил первый раз?

- Да. Пока… Потом решим… Нет, не могу…

Снова заканчивает разговор.

- Сергей, - откашливаюсь, неловкий разговор, - слушай, может быть ты мне лучше другого юриста посоветуешь.

- С чего? Что-то не так?

- Ну… мне кажется не совсем уместно, что ты ведешь мое дело. К тому же, в суде может всплыть, что мы… то есть ты это… против меня, короче, может всплыть.

- Нет. Все нормально. это никак не повлияет. Я тебя уверяю. Ты мне не рассказала про мужа и его бизнес.

- Ты хочешь его в тюрьму посадить?

- Можем и в тюрьму, если надо.

- Да не надо.

Я, конечно, зла на Руслана и он меня обидел очень, но в тюрьму я его отправлять не хочу.

- Шучу я, - усмехается и заканчивает с первым, - просто у тебя всегда в рукаве должно быть то, что его заставит сделать так, как хочешь ты.

- Я подумаю над тем, что может мне помочь.

- Отлично, Люд.

- Я пойду тогда?

- Да, - кивает, - ты говорила, что у вас взрослый сын, он на чьей стороне?

- Он скорее хочет, чтобы мы помирились.

- Но ты точно решила, что нет?

- Да.

- Сергей, ты так мне и не вернул мой паспорт.

- Да, точно.

Наконец достает его и протягивает мне.

- Приходи завтра часов в одиннадцать утра, составим все.

- Хорошо.

Убираю документ во внутренний карман, застегиваю его, чтобы не потерять больше. И оставляю Сергея.

Возвращаюсь домой.

Руслану не нужны проблемы, огласка. Поэтому сделает все тихо. Если боится, что это как-то на что-то повлияет, то зря. В паспорт его никто заглядывать не будет. А в отношении меня всегда можно сказать, что у меня болит голова и поэтому я не приехала куда-то.

В доме.… пусто, одиноко. Он такой громадный теперь для меня одной.

Кот, увидев меня, мяучит и трется о ноги. Только он теперь встречает. Беру на руки и трусь носом о него.

- Съел все, Лукомор?

Тот только тихое “мяу” в ответ.

Насыпаю ему корм, меняю воду.

Зачем мне этот большой дом. В квартире сына и то было спокойней. Там одна дверь и восьмой этаж. Тут же три выхода на улицу, окна на первом этаже. Если кто-то захочет сюда попасть, то разбить окно и проникнуть не составит труда.

Я вообще раньше не думала о том, что мне может быть страшно в моем же доме. Когда тут Руслан рядом был, пусть и у себя в кабинете, или даже на работе, но я всегда могла ему позвонить и попросить помочь.

Теперь не могу. Теперь я сама все должна решать.

Смотреть за этим домом, обслуживать его. У меня и денег столько нет. Лучше пусть бы сын с невестой жили тут. Потом дети появятся, места надо много.

Саша скидывает сообщение, что приедет ночевать домой.

Боится меня оставлять одну.

Я готовлю борщ, обжариваю котлеты, которых заранее заготовила впрок. Мне этого всего теперь на месяц хватит одной.

Раскладываю методички тут же на столе. Изучаю.

Костя Машкин в десятом классе. Надо сначала тест провести, проверить знания, потом определить, чего они хотят достичь. Школьная программа рассчитана на то, что у тебя два-три урока английского в неделю, учится все ни шатко ни валко, не спеша., Поэтому знания, полученные на уроке, процентов на шестьдесят забываются.

Я же хочу интенсивно погружать детей. Чтобы мозг быстрее перестроился воспринимать речь.

Нахожу подходящий тест на проверку грамматики и словарного запаса и сбрасываю Маше, чтобы дала сыну пройти.

В окнах на кухне моргает свет фар.

Выглядываю в окно.

Машина Руслана.

Он зачем приехал?

Сына привез?

Я складываю методички и учебники, убираю на подоконник.

У меня по сути и уголка своего нет. В своем же доме нет места. Руслану нужен был кабинет, чтобы уединится, подумать. А я - ютилась на кухне. Дома же все равно целый день никого.

Теперь хочу себе тоже стол, где можно работать. В принципе, в гостевой можно что-то обустроить.

- Мам, ты дома? - слышу голос сына из коридора.

Все еще надеюсь, что Руслан просто его подвез, но в дом заходить не будет.

- Привет, сынок, - выхожу его встречать.

Саша не один.

Лукомор тоже ходит их встречать. У него обид ни на кого нет, он всех рад видеть.

- Здравствуй, - киваю Руслану.

- А ты куда собралась? - кивает в ответ.

Смотрю на себя. Я в платье. Как на встречу с девочками ездили, так и не переоделась.

Это был мой протест тому, что я не домохозяйка.

- А что, тебя это разве волнует.

- Ты - моя жена, Люда.

- Пока. Саш, будешь ужинать?

- Дааа, - голодный до ужаса.

- Мой руки тогда и приходи.

Руслана не приглашаю и, развернувшись, иду на кухню.

Я так хорошо знаю их вкусы, что даже не надо спрашивать, что он будет. Все. Но понемногу.

Достаю одну тарелку.

- Меня не пригласишь? - за спиной в дверях Руслан.

- Ты сказал, что появляться тут не будешь. Если обманул, то я уеду.

- Я за документами заехал. И кое-что из вещей взять. Ты не передумала, я так понимаю?

Я резко поворачиваюсь и ставлю тарелку на стол. В груди что-то скручивается, будто туда кинули тугой клубок проволоки, и тот упруго дергается.

- Не передумала, - отвечаю ровным голосом, хотя внутри все клокочет. - Документы? Они в твоем кабинете. Вещи - там же.

Руслан хмуро оглядывает кухню, взгляд задерживается на одном комплекте приборов, на небольшой кастрюле с борщом. Раньше я не позволяла себе такой «роскоши» - всегда варила на всех. Сейчас кажется, будто сама атмосфера выталкивает его из дома, как пружина.

- Зря ты так, - шипит он, проводя ладонью по спинке стула. - Думал, может, одумаешься, поймешь, что я не враг тебе.

- Не враг, но и не друг, - выдаю короткий смешок, закрываю кастрюлю крышкой. - У тебя своя жизнь, у меня своя. Ты сам это выбрал.

Руслан делает шаг вперед, толкает стул чуть в сторону, и тот с грохотом задевает стол. Ложки внутри кастрюли звякают, будто сигнал о надвигающейся буре.

- Я выбирал?! - его голос идет из самой глубины, напоминает рыкающего зверя, загнанного в угол. - Ты сама мне перестала быть интересной. Скучно с тобой стало. Кто тебе мешал развиваться, учиться, меняться? Саму себя измотала бытом, а теперь винишь меня?

От этих слов еще теснее сдавливает грудь. Но не опускаю глаз, смотрю прямо на него, перехватывая половник, словно оружие.

- Прости, что не плясала вокруг тебя с бубном, когда ты приносил свою «вторую» микрофлору домой.

Он дергает головой, усмешка режет губы, как лезвие.

- Ты из мухи слона раздуваешь, лишь бы выставить себя жертвой.

Ноги немеют, пальцы сжимают половник крепче. Глаза сами собой сужаются. Хочется со всей силы врезать ему.

- Пока я работал, зарабатывал, обеспечивал тебе удобную жизнь, ты сидела на диване с сериалами. Стала серой тенью.

- Зато теперь, интересно, с энциклопедией-то?

Внутри рождается свирепая волна, словно пламенный ураган, готовый вырваться и обжечь все вокруг. Я с размаху кидаю половник на разделочную доску, и гулкий звук пробивает воздух.

- Ничего не меняется.

- А я и не собираюсь меняться в угоду тебе. Возможно раньше, до измены, если бы ты что-то говорил, тогда да. Но сейчас… Вон там, - киваю на выход, - твой кабинет и твои вещи. Забирай и катись к своей «гурыне».

Он подходит еще ближе, почти нависает. Тень ложится на пол, широкая, как черными крыльями закрывает.

- Это пока еще мой дом тоже. Захочу - вернусь.

Сердце бьется так, что слышу собственные удары, словно барабанную дробь перед боем.

- Тогда уйду я.

- Опять то же самое.… Ты не понимаешь, на что идешь. Я могу так повернуть, что останешься ни с чем. Хоть вещи соберешь, но потом будешь бегать по судам. Не слишком ли рискуешь?

Стараюсь не отводить глаз, хотя колени мелко подрагивают. Стены кухни дрожат от нашего накала, будто электростанция на грани перегрузки.

- Не риск, а выбор, - шепчу сквозь сжатые зубы. - Если придется воевать, я буду воевать. Думал, не сумею? Сумею.

- Деньги где возьмешь?

- Работать пойду.

- Не смеши.

- А что, ты на мне уже крест поставил? Может и место купил на кладбище?

- Не говори ерунду, Люда! Устал. Ты же сама потом пожалеешь!

Он выпаливает слова, словно приговор, потом стремительно исчезает за дверным косяком. В следующую секунду слышу, как в коридоре хлопает дверь кабинета.

Сашка неловко переминается, старается не смотреть мне в глаза. Кот мечется из угла в угол, ошалело мяучит - будто чувствует надвигающийся шторм.

Я прикасаюсь к горячей кастрюле, ладонь обжигает металл, и в голове всплывает мысль, что эта боль ничто по сравнению с тем, что я уже переживаю. Где-то там, в глубине дома, Руслан собирает вещи, гремит дверцами шкафов, готовится к окончательному рывку. Пол под ногами еле удерживает этот гул.

- Мам, - бормочет Сашка, - давай, может, остановим его?

Тихо качаю головой.

Все рушится, а я стою между чайником и кастрюлей, с тесно сжатыми губами и пылающим сердцем.

Вдруг слышится громкий грохот - Руслан будто роняет что-то в кабинете. Потом тяжелые шаги, приглушенная брань. Дверца шкафа хлопает так, что вибрация доносится до кухни. Сердце выскакивает из груди, как зверь, почуявший охотника.

Я останавливаюсь у порога коридора, не решаясь пройти дальше. Наливаю сыну наконец полтарелки борща.

- Ушел.

Еще один хлопок двери. Как выстрел. Руслан, скорее всего, сейчас вылетит с сумкой, скажет еще что-то ядовитое. Но в какой-то миг наступает мертвая тишина, и воздух словно натягивается, готовый лопнуть.

- Мам, я с ним говорил, когда в машине ехали. Хочешь узнать, что у него сейчас происходит?

Я буквально замираю, перехватывая голос где-то в горле, где все колет иголками. Взгляд мой упирается в дымящуюся кастрюлю, которая еще хранит тепло, словно наше когда-то общее «домашнее».

- Говори, - отвечаю, стараясь держаться ровно, - Раз уж начал.

Он сглатывает, откладывает ложку в сторону, сейчас явно не до еды.

- Папа… не хочет разводиться. Хочет, чтобы ты остыла.

Тяжелый ком в груди будто чуть поднимается к горлу.

- Остыла?

Как будто это все пустяк, мелочь. Снова смотрю на Сашку, замечаю, как он сгибает пальцы, стараясь объяснить аккуратно, чтобы не ранить меня.

- Он сказал, что «с ней» ему, конечно, интересно, - сын прикусывает губу. - Но… говорит, что привык к тебе. Типа «Люда знает, как со мной обращаться», «мы слишком много лет вместе».

У меня будто трещина по сердцу проходит. «Привык». Я сгибаю плечи, ощущая, как волосы прилипают к шее, влажной от натянутых нервов. Все сводится к слову «удобно»?

- Он считает, что, - Сашка запинается, вздыхает, - ты раздуваешь скандал. И говорит, что тебе просто нужно переждать. А потом… вернется все на круги своя.

Я не сдерживаюсь и глухо смеюсь в ладонь, как если бы режущую боль перевели в абсурд. Стены кухни давят, словно сжимаются, и только шумящий кот пытается подкрасться, чтобы уткнуться в мою ногу.

- Представь, что твоя девушка, уходит ночевать к другому, а потом возвращается к тебе.

- Мам, во-первых, мы с ней живем не столько, сколько вы с отцом. Нам делить и терять-то нечего. А во-вторых, папа сказал, что они только общаются.

- Пусть и дальше “общаются”.

- Ты даже его не покормила, хотя он вот только с работы был. Голодный, наверное.

- А твой отец мне сам сказал, что ему не надо это все. Готовки мои, уборки. Он это все купить может. Пожалуйста. Пусть покупает. Мне даже проще.

- Ты такая упрямая! Лучше бы ты узнала, что он в ней нашел, что тебе надо в себе изменить.

Меня словно бьет волной: воздух тяжелеет, будто налит свинцом. «Узнать»? Чувствую, как волоски на затылке встают дыбом от абсурда. Глаза болезненно сужаются.

- Предлагаешь подружками с ней стать и отца обсуждать?

- Как вернуть его! На курсы, что ли, какие-то запишись.

- Мммм… И чего, по-твоему, мне не хватает? Третьего глаза или надо про инвестиционный портфель послушать? Ну, давай… Учи мать.

- Папа сказал, что ты можешь… взять пример, что ли… Меняться, чтоб не было скучно.

- А мне не скучно. Если ему не нравится что-то, сам пусть меняется.

- Так от женщины все идет.

- И я виновата, что он изменил, и я виновата, что ушел, что семью разрушила.

- Вот поэтому и ушел, что ты не слышишь, что тебе говорят.

Саша оставляет ложку в супе и поднимается.

- Я вещи соберу и к себе перееду. Потому что ты только и делаешь, что разрушаешь все вокруг.

- Саш!..

Не оборачиваясь уходит.

- Спасибо, что сказал, - кидаю ему в спину. - А то так бы и не знала, какие у него великие идеи.

Я не останавливаю сына. Он взрослый уже. Сам может принять решение. Он все равно останется моим сыном. И уладится все, но обсуждать больше это девицу и какая она умничка-развивашка я не хочу.

На мгновение наступает звенящая тишина. Даже кот замолкает.

Я унижаться не стану. Мне не нужны его советы, как вести себя, чтобы не стать «скучной».

Но мысли не отпускают. Нагнетаются картинками: вот новая пассия Руслана - «интересная», «живая», «особенная», наверное, молодая. И муж с улыбкой говорит: «Люда, познакомься, вот с кого бери пример».

К горлу подкатывает бешеный ком унижения. Хватаюсь рукой за край раковины, тело кажется ватным.

«Привык к жене, но хочет нового». Привык… больше нет сил слышать это слово.

Ужас в том, что я даже не уверена, чего он от меня ждет. Да и зачем мне бороться за того, кто так спокойно меня заменил?

Бороться надо было до всей этой катастрофы. Сейчас уже все произошло.

И если он впрямь рассчитывает на то, что я остыну и все вернется на старые рельсы, пусть не надеется. Сердце сжимается, как будто внутри него зажимают резаную наживую скальпелем рану.

В коридоре шорканье. Я не выхожу.

Позовет, пойду, провожу.

Нет. Значит, нет.

Беру ложку, тянусь к уже остывшему борщу, однако есть не могу - во рту один привкус разочарования. Кладу ложку обратно. Из груди вырывается прерывистый выдох.

Изменить себя ради него?

Не хочу. Подстраиваться под кого-то. Чтобы потом тебе сказали - нет, прости, мне уже так не нравится, давай ты еще изменишься. А потом еще. И еще.

Мама поменялась.

Тем, что больше не хочет меняться и подстраиваться под кого-то. Достало. Хватит.

Утром встаю пораньше, завариваю крепкий чай и сажусь за стол, чтобы повторить английские времена. Поначалу все словно заморожено в голове, но я упрямо перечитываю правила, проговариваю вслух.

Записываю несколько интересных упражнений - буду тестировать в процессе обучения.

Затем еду к Сергею, отвожу наконец документы. Мне нужны от мужа квартира и машина. На остальное заработаю сама.

Мы составляем текст иска. Сергей снова пытается вытащить из меня побольше информации о Руслане. Да, юрист должен знать все, но я хочу разойтись тихо, а если это всплывет и потянет за собой еще и то, чего я не знаю, то можно вообще лишиться всего.

После встречи с ним, чтобы отвлечься, еду по магазинам.

Ничего не покупаю - просто брожу между витринами. Хочу понять, чего же я хочу.

Вроде и деньги были и время, никто меня не контролировал. Но почему-то твердая мысль засела, что надо покупать только вещи первой необходимости. Что приносит пользу или сокращает время. Практичное.

Платье? Красивые сумки? Украшения?

Иду между рядами дальше.

Детские игрушки? Косметика? Стройматериалы?

Хоть ты ремонт сделай. Сама. И то легче бы стало, наверное.

Рукоделие.

Прохожу мимо, но торможу.

Возвращаюсь назад.

Наборы для вышивания. Плетение. Бисер, мулине, ленты, шитье.

Глаза разбегаются.

- Добрый день, могу помочь? - ко мне обращается продавец.

- Просто смотрю, думаю, есть ли что-то несложное и, чтобы результат был достаточно быстро.

- У нас сегодня акция на акварельные наборы, очень удобные в использовании! В наборе все есть для создания картины.

- Спасибо, но я не умею рисовать профессионально, - признаюсь, осматриваясь по сторонам.

- Еще у нас есть отличный выбор готовых «арт-наборов»: раскраски-антистресс, блокноты для творчества. - Она направляется чуть левее, указывая на целую стойку с яркими книжками. Антистресс это хорошо. - Или вот, «Картины по номерам». Слышали о таком?

- Это как?

- Очень удобно, если вы не художник, но хотите расслабиться и попробовать себя в живописи. На полотне уже нанесен легкий контур и цифры, каждая из которых соответствует цвету краски. Просто раскрашиваете участки, и в итоге получается полноценная картина.

Я подхожу ближе к витрине, замечаю несколько тем: от пейзажей до милых кошек.

- Как раскраска.

- По факту да. Только для взрослых и все выполнено не на бумаге, а на полотне. Как настоящий художник. Очень расслабляет и отвлекает.

- Это выглядит… интригующе, - признаю, с любопытством разглядывая коробки.

- А главное, не нужно переживать, что «руки не из того места растут», - улыбается продавщица, - все упрощено, но результат очень достойный. Краски акриловые, хорошо держатся, быстро сохнут, без запаха. Смотрите, - она достает один набор, - осенний парк с красно-золотыми деревьями. Очень теплая картина, оживит любой интерьер.

Я беру упаковку в руки, чувствую, как внутри что-то екает от вида ярких красок.

- Красиво… правда. И все, что нужно, уже в комплекте?

- Да, в наборе кисти, баночки с краской. Все по порядку: находите сегмент № 1, берете краску № 1, и так по всем цифрам. Для финиша можно покрыть лаком, если хотите.

Мне нравится эта идея: вроде не сложно, зато можно отвлечься и сделать что-то своими руками.

- Ну.… хорошо. Беру, - говорю я, прижимая коробку к груди.

- Отличный выбор! - продавщица довольно склоняет голову. - Если вдруг какие-то вопросы возникнут, на обороте все расписано. Удачи вам в творчестве!

- Спасибо, - улыбаюсь ей чуть теплее, чем планировала, и иду к кассе с чувством, будто нашла маленький островок для души.

Я уже давно так не спешила домой.

Даже не терпится уже открыть и посмотреть что там. Порисовать. Кисточку подержать в руках.

Лукомор встречает на пороге, тянет лапы, мяукает. Обнюхивает новую коробку со всех сторон.

Прохожу в гостиную. Не переодеваясь, освобождаю стол. Распаковываю картину, раскладываю маленькие баночки с краской. Палитра смешных оттенков: где-то аккуратные капли красной краски, где-то мягкий песочный тон, а в одном пузырьке - ярко-желтый, почти как солнце.

Включаю негромкую инструментальную музыку, погружаюсь в процесс, будто в другой мир. Каждый аккуратный мазок кисти по полотну приносит ощущение легкости: цифры под краской исчезают, а появляется пестрая осень, напоминающая о том, что жизнь все равно продолжается.

Когда поднимаю голову, чтобы размять затекшую шею, в отражении зеркала вижу, что улыбаюсь.

Улыбаюсь!

Хорошо в этом спокойствии. Комфортно так.

Вечером едем с Ирой на йогу.

Это трындец. Зачем я согласилась!!!

Мы с Ирой заходим в студию, где приглушенный свет и повсюду натянутые шелковые полотна, словно цветные гамаки для летучих мышей.

За стойкой девушка в лосинах и майке с надписью «Find Your Balance» улыбается, проверяя наши записи на занятие. Я тут же ощущаю легкий холодок в животе: качаться в этих штуках вверх ногами? Сомнительное «расслабление».

- Так это и есть йога на гамаках? - спрашивает Ира, вглядываясь в новые покрытия на полу. - Люсь, смотри, сейчас нас подвесят, и можешь считать, что готова к полету.

- Надеюсь, меня не укачает, - шучу в ответ, потирая ладони, которые уже начали потеть от одной мысли повиснуть вниз головой.

Инструктор, стройная девушка с сияющим лицом, приглашает нас в зал. По стенам приятные фотографии экзотических пляжей, над головой два ряда прочных креплений, с которых спускаются шелковые полотна. Мы встаем на коврики, набираем воздух.

- Расслабьтесь, - говорит инструктор. - Сейчас мы аккуратно обовьем гамаки вокруг поясницы, затем вы наклонитесь вперед и перевернется вниз головой.

- Звучит так же просто, как развестись, - бормочу я, не совсем уверена, что мое тело поддержит эту затею.

Ира хихикает.

- Ну, по сравнению с бракоразводным процессом, повиснуть тут - реально проще. По крайней мере, суды не нужны.

Мы цепляемся за мягкую ткань, шаг назад, наклон вперед - и вот уже мир начинает крутиться, а кровяное давление радостно стучит в уши.

Макушка тянется к полу.

Тут же представляю Руслана: «Хотел, чтобы я менялась? Вот, пожалуйста - в буквальном смысле головой вниз, ногами вверх».

- Так, расправьте руки, - слышим мы голос инструктора. - Вытянитесь от поясницы до пяток, дышите глубоко.

Пытаюсь глубоко вздохнуть, но внутри все лишь вибрирует от паники.

- Ириш, а если я сейчас рухну?

- Ты уже рухнула в этой жизни - в развод, - фыркает Ира, - а тут хотя бы мягко упадешь. И еще не факт, что вообще упадешь. Гамак прочный, не хуже алиментов.

- Ну спасибо за сравнение… - пробую улыбнуться вниз головой, что вызывает чудесное свечение в глазах.

- Теперь отпустите ноги, обхватите гамак бедрами, - инструктор проходит мимо, поправляет мое положение, - расслабьтесь и позвольте гравитации растянуть ваш позвоночник.

Я слежу за движениями, будто впервые понимаю, каково это - повиснуть вверх тормашками и чувствовать, как плечи, шея и поясница протестуют, но потихоньку отдаются «релаксу».

Если бы брак можно было так легко растянуть и вытрясти из него все проблемы...

- Если муж увидит меня в таком положении, - бормочу вслух, - точно обалдеет от моей «новой версии». Я ж тоже теперь могу с ног на голову все перевернуть в отношениях.

Мы почти начинаем смеяться, но инструктор предупредительно просит дышать ровнее и сохранять тишину. Заглушаем смех, чувствуя, как от перевернутого положения внутри смешанная буря эмоций: легкое головокружение, радость и мысль о том, что «так бы я перевернула свою жизнь». Как эти гамаки держат мое тело, так и мне бы не нужна была прочная опора.

Через пару минут инструктор подает сигнал сменить позу. Мы осторожно изворачиваемся, чтобы встать на ноги. Голова немного гудит, зато позвоночник будто стал на пару сантиметров длиннее.

Инструктор улыбается на наше веселое перешептывание, а потом плавно ведет класс к завершающей растяжке.

Выходим на улицу чуть покрасневшие, но взбодренные. Ира сдувает со лба капельки пота и смеется.

- Люд, ну что, если станет скучно, мы всегда можем повиснуть вверх ногами и вспомнить, что в отношениях все так же шиворот-навыворот. Привыкай, теперь мы “йогини”, сударыня.

- Йоге-да-с, браку-нет-с.

Переодеваюсь. Беру телефон. Там пять пропущенных от Руслана.

А так хорошо шел день. Я почти не думала о бывшем муже.

Прощаемся с Ирой, Руслану перезваниваю уже из машины.

- Ты где?

Сразу-сходу.

- Что ты хотел?

Отчитываться не должна.

- Я спрашиваю, где ты?

- Гуляю.

- Где ты гуляешь и с кем?

- Если ты просто так звонишь, то мне некогда говорить. Давай потом. Завтра. Хорошо?

- Люда! Девять вечера, а тебя нет дома!

- Ты что, следишь за мной?

- По камерам посмотрел.

- Слушай, ты за любовницей своей следи, а от меня отстань, понял?

Сажусь в машину, откидываюсь на спинку сиденья. Сердце стучит слишком громко - будто где-то в груди завелся бешеный метроном.

- Ты моя жена и я хочу знать, где ты в такое время.

Смотрю на темное лобовое стекло, за которым мерцают уличные фонари. Выдыхаю.

- Уже еду домой. Что случилось, Руслан?

- Случилось? Ты спрашиваешь? - он вскипает, как перегретый чайник. - Пришло твое заявление! Ты что, издеваешься надо мной?

Сглатываю, сжимая холодный руль.

- Мы все обсудили. Я подаю на развод. Разве это новость?

- Новость, - рычит в трубке. - Мы договаривались, что пока без заявления! Я сказал, что не хочу разводиться, а ты берешь и подаешь документы в суд!

- Договаривались? - саркастически фыркаю, провожу рукой по запотевшему стеклу. - Тебе удобно жить между двух домов, а мне смотреть на твой болтающийся чемодан?

В ответ раздается тяжелый вздох, почти шипение.

- Ты вообще думала, что, если появляешься где-то по вечерам и люди видят, потом все это на моей репутации отразится?

- Твоей? - меня передергивает. - Ты что, думаешь, я с мужиками встречаюсь? - тишина. - Ты по себе не суди. Я ходила на йогу. И если ты так о своей репутации печешься, подумай, как ты выглядишь, когда ты с любовницами где-то ходишь.

Он кратко выдыхает, кажется, ударяет ладонью по чему-то - слышен глухой стук, будто он сбросил телефон на стол.

- Если с тобой что-то случится, разгребать это опять придется мне. Поэтому я и прошу тебя быть дома.

Завожу машину.

Мои пальцы стискивают руль сильнее, так что костяшки белеют, а в голове возникает вспышка: полиция, тот позорный инцидент, шум, опросы… До сих пор горький привкус.

- Да, конечно, - говорю сквозь сжатые зубы. - Я - твое вечное обязательство, которое ты сам провоцируешь, а потом плюешься, что тебе приходится решать мои проблемы. Дай мне уже развод и не решай ничего!

- Ты совсем с катушек слетела? - его голос срывается на фальцет, словно бьет в стекло холодная волна. - Отзывай заявление! Я не собираюсь на публичное шоу идти!

- Не отзову, - отвечаю твердо, чувствуя, как в животе вспыхивает пламя. - Мне нужен этот развод.

Он начинает что-то бормотать, я различаю отдельные слова: «не думает о последствиях», «позорит семью», «насмотрелась на подружек», - а в конце слышу резкий, язвительный выпад:

- Сама ведь не вытянешь. Квартиру даже обогреть не сможешь! Или опять упадешь в обморок, как в такси! Тебя спасай, а сам без руля останусь?

Пальцы дрожат, пот смешивается с бешенством. С бешенством и обидой: он вечно припоминает мои «слабости», как будто я - его сломанная игрушка. Но продолжаю говорить ровным тоном, словно каждое слово - пуля:

- Спасать меня не надо. Я выживу и без тебя. И без твоего чертова «разрешения» на развод.

Тишина на секунду, будто затишье перед ураганом.

- Я тянуть этот процесс могу год.

- А я могу предать все огласке. И будет тебе не тихий развод, а дело на весь город, - выдыхаю. - Давай не будем мучить друг друга. Разлюбил, значит, разлюбил. Живи с той, кого любишь. А меня отпусти. Всем только лучше от этого будет.

- Черт тебя подери. Знал бы, не говорил ничего.

Отключаюсь. Никуда уже не хочу ехать, да и дом вдруг представляется ледяным. Сжимаю глаза, утыкаюсь лбом в руль - словно пытаюсь собрать силы и доехать хотя бы до порога.

Не понимаю, чего так держаться-то за это все?

Снова возвращаюсь в наш огромный коттедж.

Снова одна с котом.

Сын тоже молчит. Обиделся, что я не послушала его гениальный совет - взять пример с любовницы.

Хотя чисто женское любопытство, конечно, подгорает. Хочется ее увидеть. Кто такая? Как выглядит? Что там в ней такого эксклюзивного? Но увижу, так и включится же этот режим: сравнивать нас, менять что-то.

Сплю плохо. Она снится мне. Но образ такой размытый, неявный.

Утром просыпаюсь разбитая вся. И весь вчерашний запал скатывается в яму. Так сложно выбраться из этого состояния.

Вот вроде начал ступеньки в новую жизнь строить, а бах, и все обвалилось. И теперь надо начинать заново.

Привычно занимаюсь уборкой, чтобы отвлечься.

Когда-то мечтала, что сын с внуками будут к нам приезжать. Хорошо, что дом большой и двор есть.

С Сашкой, я уверена, помиримся. Он остынет и ошибки свои поймет.

Но одна в этом доме я жить после развода не хочу.

Закончив с уборкой, я делаю себе кофе и сажусь в кресло, чтобы передохнуть.

Теперь надо заняться работой. Потом сходить погулять. В магазин съездить. Но точно не дома сидеть. Потому что тут слишком все пропитано прошлым.

Но отдохнуть долго не дают. Снова звонок мобильного.

Иду к телефону. Если это снова Руслан… то, может, пора его заблокировать?

Пансионат.

Сердце замедляется.

Смотрю на календарь.

Вчера - день оплаты счета.

- Да, - спокойно отвечаю.

- Людмила Николаевна?

- Да, здравствуйте.

- Вчера по вашему счету не поступило денег.

- Мммм… может, платеж не прошел?

- Тогда пришлите, пожалуйста, квитанцию, можно в мессенджер на этот номер или завтра будем готовить документы на выписку.

- Я вас поняла.

- Я вам на телефон продублирую реквизиты счета и сумму.

- Хорошо, спасибо, - натягиваю улыбку и вежливо прощаюсь.

Черт. Черт! Черт!!!

Сдержал свое обещание.

Следом, как и обещали, мне приходят реквизиты и долг в пятьдесят пять тысяч.

У меня на карте двадцать пять осталось. Даже, если все выгрести, остается двадцать где-то найти.

Заработать так быстро я при всем желании не смогу.

Украшения.

Бросаю все и иду к себе. Вот это кольцо Руслан дарил на нашу первую годовщину свадьбы. Ему плевать было, что там ситцевая свадьба, он подарил кольцо с бриллиантом. Радовался, как ему со мной повезло. Куда все это растворилось только…?

Чего держаться за это все?

Беру несколько украшений, навскидку этого должно хватить, и еду в ювелирку.

Вроде ничего особенного, но для меня, которая раньше только покупала, сейчас так унизительна процедура продажи. Каждое колечко проверяют, как будто я в подвале их отливаю и кого-то хочу обмануть.

Мне предлагают за это все пятнадцать тысяч.

- Да это все за сто тысяч стоило.

- Сейчас это всего лишь лом, который еще и обрабатывать надо.

Это мало. Очень мало.

- Я поищу в другом месте.

Забиваю в навигаторе адрес ломбарда. Узнаю, что предложат там.

Время до вечера еще есть.

И можно попробовать у Иры одолжить тысяч десять. Но лучше самой.

И скорее надо начинать работать. На этот месяц я соберу, а дальше будет завал.

Стою в пробке. Время идет.

Всем как будто тоже надо туда, куда надо и мне.

Может, и время зря теряю. Предложат сейчас то же самое или меньше. Придется назад ехать.

Опять унижаться.

И снова звонок мобильного.

Теперь неизвестный номер. Как сговорились сегодня все.

- Да, - принимаю вызов.

- Людмила?

Тонкий, женский, хорошо поставленный голос.

Я его не знаю, но меня, судя по всему, знают.

Только не это еще.

- Да, это я.

- Здравствуйте.

Спокойно, размеренно.

- Здравствуйте.

Чего не скажешь про меня. Мысли о том, кто это может быть, отгоняю. Не сейчас только, пожалуйста.

- Мы с вами не знакомы. Меня зовут Карина.

И снова пауза.

- Я вас слушаю.

- Мы могли бы с вами встретиться?

- Зачем?

- Поговорить…

Раздражать начинает. Каждое слово как клещами вытягивать из нее надо. Но это не робость, это скорее фундаментальная уверенность в себе, желание раскачать меня в непонимании, что происходит.

- О чем?

- О Руслане.

Сука. Хватило все-таки наглости найти меня. Ладно.

- Хорошо. Давайте поговорим.

Захожу в ресторан, в котором договариваемся встретиться.

Осматриваюсь.

Тук-тук-тук колотится в горле пульс.

Возле окна замечаю девушку. Темные волосы собраны в стервозный высокий хвост. Острые скулы. Яркий пиджак, под ним темный топ.

Поднимает на меня взгляд. Прищуривается. Оценивает.

Она.

Иду в ее сторону.

- Карина?

Усмехается, растягивая губы с красной помадой.

Сажусь напротив.

Молча обмениваемся взглядами. В ее зрачках скользит хищная насмешка, будто в зеркале выдрессированной хищницы.

- Интересно стало на меня посмотреть, Люд?

- Я вам не Люд, а Людмила. И на “ты” мы не переходили.

Кладу руки на стол, перекрещиваю пальцы.

- Хорошо, Людмила. Рада с вами познакомиться.

- Я - нет.

Заказывать что-то будете? - официант подносит мне меню.

- Воду.

- А что так скромно? Денег нет на большее?

Бьет по-больному. Очевидно, что Руслан ей все рассказывает.

Пальцы сжимаю сильнее.

Жду, когда официант нас оставит.

- Что вы хотели, Карина?

- Я хотела, чтобы вы посмотрели на меня.

- Я посмотрела, - пожимаю плечами. - Ничего особенного.

Она снова растягивает губы в усмешке и смеется. Ждала, наверное, другого ответа и этот ее сейчас задевает. Поэтому и прячется за этим смехом неестественным.

- Вы на себя смотрели, Люд-ми-ла? Странно, что он вообще с вами так долго жил.

Официант приносит мне воду, а Карине тарелку, от которой валит пар красно-оранжевого цвета. Карина достает палочки.

- Это был его выбор. Как и сейчас.

- В современном мире мужчины тянутся к женщинам, которые не боятся проявлять ум, развиваться и бросать интеллектуальные вызовы.

Сердце дергается, в груди рождается острый укол гнева. Но я стараюсь говорить сдержанно.

- Не особенно люблю спектакли, особенно с «заученными» речами. И никогда не думала, что Руслан падок на дешевые трюки.

Она вздергивает подбородок.

- «Заученные»? Это называется интеллект, милая. Кое-кто, в отличие от вас, умеет читать не только бульварные романы и смотреть сериалы.

Она специально наклоняется ко мне, демонстрируя самоуверенную улыбку. Губы изгибаются, будто серп.

- Я вам не “милая”. А вы, Карина, приехали сюда со своей дипломной работой по соблазнению мужиков? - я парирую, стараясь убрать дрожь из голоса.

- Приехала, чтобы сказать: дай нам спокойно жить. Дай ему развод и отпусти. Ваш срок уже вышел.

И сказке конец…

Но я улыбаюсь, а ехидство как горячая волна разливается в грудной клетке.

- А я не мешаю, - спокойно ей отвечаю. - Документы на развод у него. А почему он их не подписывает, это уже вы своим интеллектом решайте.

Красивая она девка, не спорю. Но и актриса та еще. Он бы на такую не повелся. Но она разыграла перед ним кого-то, на кого встало.

Ее глаза вспыхивают, пытается ухмыльнуться.

- А хотите я вам без интеллекта, - беру слова в мнимые кавычки пальцами, - переведу с мужского языка на женский?

- Ему просто жалко тебя.

Она правда так думает?

Мне себя сложно проанализировать, а вот ее и его со стороны - как на ладони все.

- Он, возможно, и испытывает к вам чувства, Карина, но он сомневается, что в роли партнеров и супругов с вами будет так же хорошо, как в роли любовников.

Карина резко подается вперед, ткнув палочками в сторону моей чашки с водой, словно прицельной указкой.

- Мужчины разных возрастов тянутся к женщинам, которые идут вперед, используя мозги. В отличие от вас, которая застряла в быте. Или вы будете утверждать обратное?

Ощущаю, как ногти впиваются в кожу. Сдерживаюсь, чтобы не вспылить. Откидываюсь на спинку стула, картинно вздыхаю.

- Неужели вы думаете, что «мозги» - это умение цитировать пару книжек по психологии? - провожу взглядом по ее яркому пиджаку. - У вас внешний антураж и умение жонглировать умными словечками…. Но как только доходит до дела, вы прибегаете с ультиматумом: «Отпусти! Дай ему развод!» А между делом пытаетесь меня уколоть.

Карина фыркает, бросает палочки на тарелку, отчего острый красный соус брызгает, попадая на стол. Звучит стук, как выстрел из игрушечного револьвера.

- Потому что нам мешает ваш этот… «псевдо-брак». И если бы я не была уверена, что ему со мной лучше, я бы не тратила на вас время. Вы мешаете, и точка. Это так глупо - вызывать у мужчины жалость. И дешевую ревность, вызванную вашим хождением где-то по ночам.

Я невольно смеюсь. Наклоняюсь чуть вперед, смотрю ей прямо в глаза.

- Передайте ему, чтобы не волновался за меня и не следил за мной по камерам. Я живу своей жизнью. А вы с вашим интеллектом устройте мозговой штурм и подумайте, зачем он это делает.

В ее глазах мелькает что-то хищное, она словно не может сдержать злобу. Проводит рукой по хвосту, откидывая его за спину.

- Не беспокойтесь, Людмила… Я умею добиваться желаемого. И, если дело только за Русланом, то скоро вы получите развод.

- Отлично, - бросаю я и поднимаюсь.

Карина цокает языком, будто хочет впечатать меня в пол.

- И не старайтесь выглядеть умнее, чем есть на самом деле. Он был женат на обычной домохозяйке.

- А я и сейчас домохозяйка. И не стесняюсь этого.

Чувствую, что еще немного - и я выплесну на нее стакан воды. Вместо этого обхватываю ладонью стакан, чувствуя его прохладу.

- А вам с вашим интеллектом рекомендовала бы посетить гинеколога, а то разносите заразу разную. Тоже же подцепили у кого-то. Руслан не единственный?

Идея эта приходит внезапно и я ее выпаливаю. Провоцирую девушку.

Ее глаза расширяются, она застывает, сбитая дерзким намеком. На миг кажется, что она замахнется тарелкой. Осязаемая тишина, будто хрупкое стекло, трещит между нами.

- Знаете, что….

- Ну, что? - накидываю пальто, - Руслан не просто так говорил, что вы устарели для него. Я добьюсь, чтобы вы убрались с его пути окончательно. Ваши мелочные уколы вам не помогут.

- Добивайтесь, раз у вас в наличии «ум и интеллектуальный вызов». Желаю удачи. А документы - у него, не у меня, - бросаю коротко. - Когда Руслан действительно захочет развода, пусть позаботится о своей подписи. И да, у него проблемы с желудком, если не придерживаться диеты. Вы его вот такой похлебкой, - киваю на ее тарелку, - не кормите. До свидания.

Разворачиваюсь и иду к выходу.

- Старая дура!

Кидает мне в спину. Но я не реагирую и не оборачиваюсь.

- Клуша кухонная.

В ушах отдается удар пульса: слишком многое не проговорено. Но я не оглядываюсь.

Последнее слово за ней. Потому что свои я сказала ей в лицо.

А она уже кидала в пустоту.

Вываливаюсь на улицу, где холодный воздух бьет в лицо. Сердце колотится, мысли смешиваются, но я расправляю плечи.

Взрыв еще впереди, я чувствую его приближение, как грозовую тучу над головой.

Заезжаю в банк и оплачиваю счет, заезжаю в ближайший ломбард.

- Мне надо двадцать тысяч за это, вы можете забрать за такую сумму?

Ювелир долго оценивает. Соглашается.

Забираю деньги. В ближайшем банкомате кладу деньги на карту и оплачиваю счет.

Все. На этот месяц закрыт вопрос.

Набираю Руслана.

Руслан

- Карина, вы тут еще? - захожу в отдел маркетинга, замечая, что там не выключен свет.

- Да, у нас рекламная компания затухает. Я решила снять статистику и кое-что поправить в рекламе. Завтра утром проверить хочу.

Кажется, месяц назад приняли на работу. Начальница ее хвалила.

- Что не так в рекламе?

- Вот, смотрите, Руслан Юрьевич, вот в этой компании слишком большой открут и высокий ситиар, похоже на ботовый трафик. Мы сливаем деньги в пустоту, - уверенно говорит.

- Что вы сделали?

Поднимает на меня взгляд.

- Отрезала несколько сайтов, с которых они шли.

- Их заменят другими.

- Да, возможно заменят, возможно нет, поэтому до утра пусть так побудет, утром я сверю статистику.

Утром доложите мне о своих выводах.

- Хорошо.

Домой возвращаюсь ближе к восьми. Свет на кухне.

Но домой сразу не иду.

Заглядываю в окна.

Люда смотрит фильм какой-то.

Вот где жизнь. Ни тебе рекламы, ни проблем ,ни сложностей.

Борщ сварила и сиди себе дома целый день. Балдей.

Я и сам вроде так хотел всегда, а сейчас задевает, что я один все тяну. Посторонние люди переживают за мой бизнес, остаются после работы. А родным все равно, что там и как. Лишь бы деньги в семью шли.

___

 Спустя неделю

- Руслан Юрьевич, можно?

- Заходите, Карина.

С папкой документов проходит по кабинету, цокая каблуками.

- Я сделала сводный отчет по всем рекламным компаниям за этот год. У всех из них хорошие показатели.

- Да.

- Но в то же время все они сделаны по старым шаблонам. В этом году клиенты на это не реагируют, нужны другие стратегии.

- Знаете такое выражение, Карина, зачем трогать то, что работает хорошо?

- А может работать еще лучше. Помните, я вам неделю назад стратегию одну показывала? С нее конверсий пошло больше. А я всего лишь чуть-чуть подправила.

- Что вы от меня хотите?

- Дайте мне возможность самой настроить новый рекламный кабинет. Я вам докажу, что можно сделать все лучше.

Вздернув подбородок, смотрит в глаза. Уверенная в себе, деятельная. Пусть и ошибется даже, но азарт и запал ее мне нравятся.

- Хорошо, дам распоряжение, чтобы вам, Карина, создали отдельный кабинет.

- Спасибо большое, Руслан Юрьевич. А правда, что вы едете на тренинг к Айрату Сембаеву.

- Да.

Удивлен. Что она вообще про это спрашивает. Даже жена не знает имена всех, у кого я учусь и с кем обмениваюсь опытом.

- Так здорово. Я все его ролики на ютубе пересмотрела. Он такой классный, грамотный. Вот вроде бы сложные вещи говорит, но так понятно, что если это сразу применять, то результат неизбежен. Это я после его лекций, кстати, стала искать двадцать вариантов, как улучшить компанию, как из этих двадцати отобрать пять наиболее перспективных. Ну, вы знаете, наверное, эту стратегию…

Эмоционально так все это рассказывает. По женски восхищаясь.

- У него цены на тренинги, конечно… Но я когда-нибудь накоплю, чтобы сходить.

Вряд ли пять тысяч долларов так быстро накопишь с ее зарплатой.

- Хотите, возьму вас с собой?

- Меня? Ой! Хочу, конечно, но я… у меня сейчас нет такой суммы.

- Компания оплатит. в обучение сотрудников я всегда вкладывался.

- Очень хочу, Руслан Юрьевич! Это моя мечта.

- Я скажу, чтобы на вас тоже оформили командировку.

- Это… это… - хватает воздух, искренне радуясь. - Спасибо огромное.

С нами летело еще два моих зама. Поэтому не выглядело это как что-то, что должно вызывать сплетни. И я не вкладывал в это ничего.

Но давно не встречал женщину, которая так была бы увлечена чем-то. Не в телефоне сидела весь перелет, а книгу читала. Стикерами расклеивала что-то, подчеркивала.

- Что читаете, Карина?

- Аааа… - отрывается от книги и показывает обложку, - Атомные привычки, Джеймс Клир.

- И как?

- Это просто бомба! Тут столько оригинальных и полезных идей, которых нет в других книгах.

- А вы хотите убрать плохие или приобрести новые?

- Новые. Если отказаться от плохих, то их место быстро займут другие плохие, или еще хуже. А если приобретать новые, то они будут вытеснять старые и ненужные сами собой. А вы считаете, в книге много воды?

- Много. Но. Если людям сказать, что надо что-то делать каждый день и потом придет результат, все кивнут, но никто ничего делать не будет. Чтобы пошел процесс, надо чтобы что-то в голове изменилось, новые нейронные связи хотя бы. А это будет только, если читать эту “воду” и разбирать примеры.

До конца перелета обсуждаем с ней еще пару книг, которые она прочитала.

После выходных

- Руслан Юрьевич, можно? - Карина заглядывает, когда рабочий день уже час как закончился.

- Заходи.

Откладываю ежедневник, разминаю спину.

- Хотела вам книгу вернуть. Это… сильно. У меня столько мыслей….

- Ты пока ничего больше не читай. Обдумай это все.

- Вы правы.

Я не замечаю, как засиживаемся с ней. Просто обсуждая книгу. Споря над некоторыми моментами. Но она скорее от малого опыта не понимает некоторых вещей. Мыслит не глупо, просто не так масштабно.

Смотрю на часы. Девять уже.

Не заметил, как время пролетело.

Да и что дома… Там как берлога, где можно выспаться и если повезет, то… смотрю на Карину.

Нет, Рус.

Останавливаю сам себя.

- Тебя подвезти? - зачем-то спрашиваю.

Хочется еще поговорить о чем-то, но не о детях, соседях, работе.

- Если вам не сложно, то не откажусь.

Мне не сложно.

До ее дома сорок минут.

По дороге рассказывает, что по образованию воспитатель в саду. Но работа нервная, Она взяла себя в руки, пошла на курсы. Училась сначала на психолога, потом на дизайнера, потом на программиста. Много всего попробовала и изучила. Сейчас в маркетинге. Плюс пошла учится на таргетолога, чтобы настраивать рекламу.

- У меня ведь мама - контролер в трамвае, отец - слесарь на заводе. А я не хочу, как они, деньги считать до зарплаты, в кредит у государства жить. Хочу нормально. Чтобы от мужчины не зависеть. Чтобы мы с ним добивались всего вместе. На равных, конечно, не претендую, но чтобы не он меня содержал, а знал, что я с ним не из-за денег.

И это так контрастирует с тем, как я живу, с моей семейной жизнью. А хочется ли мне так, как сейчас? А ведь может быть по-другому. Интересно, живо, увлекательно.

- Это мой дом, - кивает Карина на многоэтажку.

- Хороший район, - глушу двигатель.

- А.… - поворачивается ко мне, облизывает губы. - Хотите подняться на чашечку кофе?

Сглатываю.

Давно ко мне так не подкатывали.

Но и я давно не подвозил никого. Вообще редко и даже по работе,

а тут захотелось просто пообщаться. Обсудить то, что не обсудили.

- Нет, Карина, Спасибо. Вы неправильно поняли меня, наверное.

- Может быть, - наклоняется, отстегивает ремень и неожиданно подается вперед.

Целует меня.

Раскрывает губы и углубляет поцелуй.

Все искры, что где-то вспыхивали до этого, в один фейерверк запускаются. Притягиваю за шею, сжимаю ее жестко и целую в ответ.

Руслан

Сижу во дворе собственного дома с заглушенным двигателем. Снежинки падают на лобовое стекло, будто тихие бабочки, слетающиеся к свету фар. Холод просачивается сквозь тонкую обшивку салона и добирается до костей, но это ничто по сравнению с ледяной пустотой внутри.

Только что целовался с другой женщиной. По наитию, как в бреду.

На улице уже стемнело, но я не двигаюсь с места. Мороз колет кожу, пальцы становятся деревянными, а в груди растет тяжелый ком, не дающий вздохнуть.

Надо бы выйти и подняться домой, но не могу решиться.

Как смотреть жене в глаза? Как прикасаться к ней?

Сердце бьется часто, в висках тянет.

Этого больше не повторится.

Но мысли все равно крутятся вокруг лица Карины, ее запаха. Словно внутри включили прожектор, который высвечивает все детали произошедшего, не оставляя шансов на покой.

Я в плену собственного молчания. Вдох-выдох.

Дома меня ждет привычное тепло и любящий взгляд, а я несу с собой этот горький привкус предательства.

Вся неделя вертится вокруг одного важного контракта.

Мы можем утроить прибыль, если все пройдет гладко. Рисую в уме планы: новые рынки, расширение, дополнительный штат.

Голова гудит, каждую деталь прокручиваю - что отвечу, если партнеры начнут торговаться, какие выгоды им покажу.

Сегодня возвращаюсь домой раньше обычного, чтобы подготовиться. Завтрашняя встреча решающая.

Люда на кухне, кажется, смотрит сериал.

Дыхание у меня сбивается, хочется поделиться, хочется, чтобы в ответ прозвучало что-то вдохновляющее. Хоть внешне все спокойно и “под контролем”, но внутренне мне нужна подпитка, моральная поддержка.

- Привет, - бросаю с порога. Скидываю пиджак и разуваюсь.

- Привет, дорогой, - ставит на паузу фильм.

Я иду мыть руки, когда возвращаюсь, она продолжает смотреть фильм.

- Завтра… у нас очень важный день. Если все пойдет, нас ждет крупная сделка.

- Здорово, - закрывает крышку ноутбука, - уверена, у тебя все получится. Кушать будешь? Борщ есть.

Скользит взглядом по мне. Словно поставила галочку: «Выслушала», и все.

- Это не просто “здорово”, - пытаюсь привлечь внимание. - Это огромный контракт, мы откроемся на новый сегмент. Это могут быть миллионы… И команду придется расширять, кое-кого пригласить из специалистов. Я волнуюсь, если честно.

- У тебя все получится.

Хотелось бы поделиться деталями, но она не спрашивает, ей все равно. Ей важнее накормить меня. Но что она может спросить, если никогда не интересовалась тем, чем я занимаюсь.

В груди все горчит, задело за живое.

Стандартно все. Сухо. Рада. Поешь.

А если бы не так что-то пошло, то сказала бы: “ну ничего, ты что-то придумаешь”.

- Тебе сложно со мной поговорить?

Внутри все сжимается, чувство обиды раскаляется.

- Нет, я тебя внимательно слушаю.

- Мы можем стать одной из ведущих компаний в логистике. Сейчас выходим на новый уровень, подписываем крупный контракт, который предполагает внедрение сквозной автоматизации складских и транспортных процессов. У нас будет единая платформа, чтобы в реальном времени контролировать поток товаров и оптимизировать маршруты.

Смотрит. Слушает. Кивает.

Достает тарелку, наливает борщ.

- Да не хочу я есть. Ты понимаешь, что не до еды вообще!

Смотрю на нее. Как будто стена между нами встала. Сажусь ровнее, пытаюсь сбавить обороты, но с губ уже срываются вспышки раздражения.

- Руслан, я уже сказала, что рада за тебя. Но не понимаю, что ты ждешь от меня? Я посоветовать тебе что-то не могу. Я в этом не разбираюсь.

Судорожно вздыхаю.

- Мне не нужен твой совет, я пришел тебе рассказать, что у меня происходит, чтобы ты хотя бы проявляла интерес. Не к сериалу и рецептам, а к тому, что дает мне жить и двигаться вперед.

- Знаешь, меня тоже столько всего волнует, а тебе неинтересно. Ты никогда не спрашиваешь, как я себя чувствую, чем сегодня занималась. Все о своей компании печешься, а я как приложение.

- А что у тебя интересного за день было, ну? Поделись? Хуан переспал с Анитой?

- Я приготовила ужин, в доме порядок, то, что ты просил зашить, я сделала. Мне надо еще спрашивать у тебя разрешения заниматься тем, чем я хочу?

Сердце будто колотится о ребра, в висках шумит. Ощущаю, что еще чуть-чуть - и скажу что-нибудь непростительное.

- Знаешь, я сегодня не буду ужинать. Ты смотри свой фильм, - резко поднимаюсь. - Завтра у меня важный день. Надо подготовиться.

- Руслан, подожди. Ну, чего ты переворачиваешь все?

- Я в душ.

Вечер затягивается дольше обычного. Мы заключили-таки этот договор. Суммы огромные, потенциальная прибыль зашкаливает. Мы отмечаем всем офисом.

Надо будет завтра всем причастным выписать премию.

Голову кружит от эйфории. Возвращаюсь к себе в кабинет.

Надо домой ехать. А не хочется.

Люда звонила вечером. Я сначала ответить не мог.

А потом и не перезвонил.

А зачем, если ей все равно.

Слышу легкий стук в дверь.

- Можно? - Карина заглядывает, чуть улыбаясь. Машет бокалами.

- Заходи.

- Мы сегодня победили, Руслан Юрьевич, - на лице усталая, но торжествующая улыбка.

- Тебе тоже спасибо. Ты их покорила.

Скромно улыбается.

- Это моя работа.

Наполняет и передает мне бокал. Сама упирается бедрами в стол напротив меня.

Пахнет кислым виноградом, вокруг витает ощущение легкого восторга. Первый глоток обжигает горло: непривычно, редко позволяю себе пить на работе.

Карина же искрится эмоциями, рассказывает, как наш новый клиент на днях звонил ей лично, как она уже строит планы на продвижение.

- Это так круто! - смеется, откидывая прядь волос. - Я мечтала работать в такой компании, где есть простор для творчества. Спасибо вам, Руслан Юрьевич, что поверили.

Я улыбаюсь, чувствуя, как тепло от напитка проникает в кровь. Сердце идет вразнос, потому что внутри я понимаю: близость этой женщины начинает меня сводить с ума. Снова стараюсь заглушить мысли о жене, о доме. Да ведь это просто приятный разговор… никаких проблем, верно?

Карина скидывает с плеч пиджак, остается в легкой блузке, под которой виднеется изгиб ключиц. В горле у меня все пересыхает.

- Домой пора. Вызвать тебе такси?

- А вы спешите? - провокационно спрашивает.

Сердце пропускает удар. В памяти всплывает поцелуй в машине, ее несмелый смущенный вид. Желание, которое я тогда оборвал. Сейчас, кажется, нет никого, кто бы нас остановил.

- Вы так напряжены, Руслан Юрьевич, - обходит мое кресло и становится за спиной. Начинает массировать плечи.

- Карина…. - пытаюсь заговорить, но горло пересыхает. - Это неправильно, мы… мы уже выпили лишнего.

- Разве? - наклоняется ко мне.

Запах ее духов смешивается с ароматом шампанского.

- Если скажешь, я сейчас уйду. Но… могу остаться.

И я чувствую, как уходит почва из-под ног. Мне и хочется остановить ее, и хочется обнять. Все эти месяцы работы, общее увлечение, книги, обсуждения - скрутились тугой пружиной в груди. Секунду колеблюсь, собирая волю в кулак.

- Да… давай по домам, - выдыхаю, делая жалкую попытку звучать строго.

Но в тот же миг ее рука ложится мне грудь. Скользит под пиджак по грудной мышце.

Прикасается губами к щеке, осторожно, почти вопросительно. Я на миг застываю, а потом словно теряю опору - второе прикосновение становится смелее. Весь мир сужается до одной точки: ее дыхания, ее губ, ее запаха.

Мгновение - и я срываюсь. Тяну ее к себе. Под ладонями ее шелковистые волосы, другой рукой обхватываю талию. Губы встречаются в спешке, с жадностью, будто всю жизнь я обходил эту страсть стороной. Шум воздуха в пустых коридорах, шорох документов на столе - все исчезает. Остаются лишь ее тихие стоны и мой срывающийся вдох.

Не помню, как мы с Кариной выбрались из офиса. Шум в голове стоял такой, будто вертолет приземлился прямо на мой череп. Чувство вины притупилось алкоголем, а эйфория от успешного контракта стерла границы, что мне чего-то нельзя.

В груди бился безумный ритм, а тело жаждало еще поцелуев и объятий.

Остановились в каком-то отеле… .

По полу растерянно валяются мои вещи: пиджак, телефон, разряженный наполовину. Уткнувшись лицом в подушку, я стараюсь уснуть, но ничего не выходит.

Время тянется вязко, как смола. Четыре утра... уже полпятого... Меня колотит мелкая дрожь, то жар, то холод.

Что я натворил? Как это могло случиться?

Дома Люда. Всегда спокойная, домашняя, рутинная.

Рядом на подушке Карина. Как противоположность: смеющаяся, увлеченная, горящая от новых идей и от одного взгляда на меня.

Непонятно, где грань между моими желаниями и этой странной усталостью от старой жизни. Или я просто себя обманываю?

Лежу, прислушиваясь к чужим шагам за стеной.

От Люды несколько пропущенных, на которые я написал, что тут партнеры, не могу их оставить, переночую в гостинице.

Может, соврать про “срочную командировку”, ну, не могу я пока домой ехать. Не сейчас - пока в горле горчит вкус предательства.

Я проваливаюсь-таки в сон.

Но скоро снова просыпаюсь.

Небо уже серое. Я в гостинице. Рядом Карина.

Это не сон.

Мне хотелось этого. До одури какой-то болезненной.

Не хочется мужику другую бабу, если своя есть.

Не хочется, если все нормально.

У нас, получается, нет. И раз я не изменился, может, Люда виновата? Если бы она была рядом, поддерживала, интересовалась, я бы не смотрел по сторонам. Я бы не искал признания в чужих глазах. Не испытывал бы ту самую искру, что внезапно вспыхнула с Кариной.

Люда бы вчера была со мной на корпоративе, а не отнекивалась, что ей там скучно.

В конце концов, это она - моя жена - и это она превратила нашу жизнь в пресное болото. Ни разговоров, ни развития... Только “поел-поспал” - и никаких вопросов о моих проектах, о планах, даже отпуск она не планирует, все на мне.

Да, ее дело было кормить, воспитывать ребенка, смотреть за домом, но еще и мужу надо время уделять. А это все отошло на второй план и как-то стало неважным для нее.

Душ в гостиничном номере бьет по коже жесткими струями воды, но и это не смывает липкую вину. Одеваюсь механически, прихватив помятую рубашку.

Карину оставляю в номере одну.

Не хочу сейчас никого видеть.

Совесть проклинает меня за то, что ищу оправдания. Разве действительно Люда загнала меня в этот тупик? Или я сам давно решил выскочить из семейного кольца, выставляя жену в образе «занудной домохозяйки»?

Вызываю такси, еду назад в офис.

Но не поднимаюсь.

Сажусь в машину, выдыхаю глухо и откидываюсь на спинку кресла.

Она доверяет мне так или плевать ей на меня вообще?

Я дома не появился ночью, а ее устроил ответ, что с партнерами.

Она же не дура? Какие нафиг партнеры?!

Нет, это Люда, а не я, допустила трещину в наших отношениях. Ведь если бы дома было хорошо, я бы не бросался в пучину страсти с первой яркой женщиной, которая обратила на меня живое внимание, да?

Даже голова гудит от таких самооправданий. Но я делаю вид, что это правда. Иначе придется признать: я сам потянулся туда, где интереснее, где «горят глаза».

Утром захожу в офис с тяжелой головой. Ночи толком не было, сердце колотится, будто прямо под ребрами заведен мотор. Отражение в лифтовых дверях - уставшие глаза, сумка, висящая на плече. Стараюсь напускать на себя обычную деловую маску. Жду клиентов, контракт, совещания. Надо держаться, чтобы никто ничего не заподозрил.

В отделе маркетинга тихо, только слышен шелест бумаг. Карина опаздывает, но, чтобы не привлекать внимание к нам, делаю вид, что не в курсе.

Она идеальная. Легкий макияж, сияющие волосы, ухоженные руки. Как будто и не было этой бессонной ночи. Кажется, ей вообще не свойственны «помятые» состояния.

Перекидываемся стандартными приветствиями при коллегах. Избегаю прямых взглядов, но внутри скребет неловкость.

- Руслан Юрьевич, - она останавливает меня едва слышным шепотом, взглядом приглашает заглянуть в переговорную. - Есть минутка? По отчетам хотела уточнить детали.

Сердце тут же сжимается: “По отчетам” - наверняка отговорка. Но отказаться нельзя, по работе все, естественно. Качаю головой, киваю ей - пошли.

В переговорке, как назло, никого. В узком помещении пахнет кофе и чуть выветрившимся парфюмом. Она закрывает стеклянную дверь, поворачивается ко мне, прижимает ладонь к груди.

- Доброе утро, - шепчет с ноткой наигранной официальности, - ты ушел рано.

Только стоит мне поднять взгляд, как она, тихо, чуть касаясь, обнимает меня за талию. Невыносимая волна тепла накатывает: ощущаю, как собственное тело предательски расслабляется в ее объятиях.

Что я делаю?

- Карина… - убираю ее руки, - тут камеры и нас могут увидеть.

- Вчера ты не боялся камер, - улыбается краешком губ. - Я все утро думаю о тебе.

Кладет руку мне на живот и скользит ею ниже.

- Нет, - останавливаю ее.

- Хорошо, Руслан Юрьевич. Тогда до вечера.

- Вечером я еду домой.

Она прикасается к моему лацкану пиджака, слегка поправляет.

- Мы оба вчера захотели одного и того же. И я не жалею.

Ты женат, Руслан.

- Люди уже ходят по коридору, - напоминаю ей, осторожно убирая руку. - Сюда может кто-то заглянуть. Давай все-таки работать…

Ее пальцы задерживаются на моем запястье.

- Конечно, - с улыбкой отвечает, и в голосе слышится уверенность, будто она знает, мы не остановимся на этом.

Сглатываю, стараясь выглядеть невозмутимо. Приоткрываю дверь, выпускаю Карину вперед, чтобы первой вышла в коридор. У нас всего пара секунд, прежде чем придется вернуться к привычным ролям “директор - сотрудница”.

Она проходит мимо меня, чуть коснувшись предплечья. От этого прикосновения замирает все внутри. Ступаю следом, замечая, как коллеги мельком провожают нас взглядами.

С трудом корчу деловое лицо и направляюсь к себе в кабинет.

Тянется очередной рабочий день, а я сижу, словно на минном поле, готовый в любой миг сорваться от каждого ее взгляда, от каждого упоминания в голове о жене. И в центре этой психологической бури - я сам, не знающий, куда бежать, чтобы спастись от последствий.

Вечером я еду домой.

Она же будет спрашивать, где был. И мне надо врать.

А может лучше не смотреть в глаза. Сказать, что устал и хочу отдохнуть.

Тайна будет разъедать наши будни еще сильнее, а из-за нее на первый план пробьются все те же обиды.

А если она все поняла уже? Меня ждет скандал?

- Если мы говорим о поставках из Вьетнама, - я кладу папку с документами на стол и смотрю на экран, где отображается карта маршрутов, - то ключевой момент - это порт Хошимин. Оттуда мы можем выходить напрямую в Шанхай, а уже потом распределять грузы по регионам.

Карина, сидящая рядом, слегка наклоняется вперед, ее пальцы быстро скользят по планшету.

- Да, но нужно учитывать сезонные колебания, - поднимает взгляд на меня, а затем на наших партнеров. - В период муссонов возможны задержки. Я предлагаю продублировать маршрут через Дананг. Это добавит немного к стоимости, но снизит риски.

Я киваю, отмечая про себя, что она всегда на шаг впереди. Ее способность предвидеть проблемы и предлагать решения - это то, что делает ее незаменимой.

- Хорошая мысль, - соглашаюсь я. - Тогда мы можем распределить грузы между двумя портами. Это даст нам гибкость.

Наш представитель из азиатской компании, господин Ли, сидит напротив. Внимательно слушает переводчика, его лицо непроницаемо, но в глазах читается одобрение.

- Ваш подход впечатляет, - наконец говорит он, слегка наклоняя голову. - Мы ценим, когда партнеры думают на несколько шагов вперед.

Карина улыбается, ее взгляд скользит ко мне на долю секунды, а затем возвращается к господину Ли.

- Мы стараемся, - говорит она мягко. - Логистика - это не только цифры, но и понимание местных особенностей.

- Именно поэтому мы рады сотрудничать с вами, - господин Ли складывает руки на столе. - Кстати, Руслан, мы хотели бы пригласить вас, вашу супругу и вашего сына к нам в гости. В нашей культуре мы очень ценим семейные традиции, и для нас важно, чтобы наши партнеры разделяли эти ценности.

Я чувствую, как в груди что-то сжимается. Люда. Ее имя звучит в моей голове, как колокол, от которого невозможно скрыться.

- Это очень любезно с вашей стороны, - отвечаю я, стараясь сохранять спокойствие. - Я обязательно обсужу это с женой.

Карина слегка опускает взгляд, ее пальцы на мгновение замирают над экраном планшета. Я знаю, что она чувствует. Мы оба знаем, что это приглашение - не просто формальность.

- Мы будем рады показать вам нашу страну, - продолжает господин Ли. - И, конечно, познакомиться с вашей семьей. Для нас это важно.

- Спасибо, - я киваю, чувствуя, как напряжение нарастает. - Я уверен, Люде будет интересно.

Карина поднимает взгляд на меня. Как когтями ведет по моей совести. В ее видении туда со мной должна поехать она.

Но сделать так - это перечеркнуть все возможное сотрудничество с азиатами.

- Тогда давайте обсудим детали, - она возвращается к документам, - у нас есть еще несколько моментов, которые нужно уточнить.

Я смотрю на нее, потом на господина Ли, и понимаю, что этот разговор только начался. Но в голове уже ворох мыслей. Люда. Как она отреагирует? Как мне себя вести с ней, зная, что происходит между мной и Кариной?

Спустя час господин Ли и его переводчик оставляют нас.

Стол внезапно кажется слишком большим, слишком пустым без их присутствия. Карина отодвигает планшет в сторону, ее пальцы слегка дрожат, но она старается этого не показывать.

- Кажется, он почти согласился на наше предложение.

- Когда ты напомнила про муссоны, он оценил.

- А ты…?

- Я тоже. Не подумал об этом.

- Руслан… по поводу поездки…

- Пап?

Ответить не успеваю, потому что слышу знакомый голос.

Оборачиваюсь.

К нашему столику подходит мой Сашка со своей девушкой. Смотрит на нас с Кариной.

- Здравствуйте, - тихо здоровается его спутница.

- Добрый вечер.

- А ты что тут…? - пожимает мне руку.

Я на Карину. Он уже понял или нет?

- У нас тут была встреча с партнерами, - киваю на стол, но выглядит неуместно. Лишние приборы и тарелки уже убрали. - Мы вот остались обсудить, что дальше делать.

- Понятно, ну… не будем мешать…. - уровень неловкости зашкаливает, - у нас заказан столик.

Я держу с Кариной дистанцию, он не должен ничего узнать. Тем более что-то рассказать матери.

Сашка уходит к своему столику, но периодически поглядывает на нас.

А у меня весь флер рассыпался. Не хочу уже ничего. Ни есть, ни пить, ни тем более куда-то ехать.

- Можно нам счет, - подзываю официанта.

- Уже уходим? - удивляется Карина.

- Ты хочешь остаться?

- В твоей компании хоть до утра.

- До утра не получится, завтра надо рано быть на работе и подготовить документы.

- Я все сделаю.

- Тем более тогда надо ехать.

- Это из-за сына?

На ее вопрос не отвечаю. Расплачиваюсь, оставляю чаевые.

- Подожди меня у гардероба, я к сыну подойду.

Недовольна, но кивает.

- Я уже ухожу, - подхожу к столику сына.

Карину специально отправил первой. Мы не вместе уходим.

- Припудрите носик, пожалуйста, - рекомендую его подружке.

Она на Сашку, тот кивает.

Сам сажусь на ее место.

- Пап, а мама знает, что ты тут? - он задает вопрос прямо в лоб.

- Конечно, - отвечаю я слишком быстро. - Это рабочая встреча.

Он молчит, но его взгляд говорит сам за себя. Он не верит. И я понимаю, что это только начало.

- Но маме не обязательно знать подробности. Партнеры и партнеры. Накрутит себе. Ты же ее знаешь… - поднимаюсь. - Давай, счастливо. Нужны будут деньги - говори.

А деньги ему нужны. Хочет квартиру себе снять. Поэтому будет молчать.

Да и, по сути, что он видел? Ничего такого. Врать не надо. Просто не рассказывать все от и до.

- Куда тебя отвезти?

Сегодня к ней или в отель не хочу. Еду домой.

- Я думала мы поедем ко мне после ужина.

Куда собиралась она становится понятно, поэтому выезжаю с парковки в ее сторону.

- Мне домой надо.

- К ней? - обиженно надувает губы.

- Мне надо домой.

- И что ты там будешь делать? Сидеть у себя в кабинете или, может, супружеский долг исполнять?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Что не так?

- Я очень хочу поехать туда с тобой. Провести это время наедине. Без твоей жены и мыслей о ней.

- Ты же слышала, что он сказала.

- И что? - разворачивается ко мне. - Ну соври ему. Скажи, что она заболела, сломала ногу, отравилась.

- Ты серьезно?

- Да. А что ты там с ней будешь делать? Она ничего не понимает и не знает.

- Если я туда поеду, то не развлекаться, а новый договор заключать.

- А со мной ты можешь и договор заключать, и развлекаться. Ну Руслан… Ты же хочешь…. Хочешь же… Скользит рукой по пиджаку. Ниже. Грудь живот. Ныряет пальцами под ремень.

Кладу свою ладонь на ее и убираю ее руки.

- Я за рулем.

- Если ты с ней поедешь, то между нами все закончится.

Людмила

- Да, - отвечает отрывисто и быстро.

- Послушай…

- Люд, у меня совещание, давай позже поговорим.

- Я быстро. Ты доволен?

- Пять минут и начнем, - говорит кому-то.

Похоже, правда, совещание, но меня что-то никто не жалеет и не подстраивается.

- Говори, слушаю.

Мне так много хочется ему высказать, и про счета, и про развод, и про его эту Карину, что на выходе не хочется во всем этом мараться.

- Люда!

- У меня такое ощущение, что мне просрочку подсунули, я и съела. И не выплюнуть уже, потому что проглотила.

- Ты заболела?

- Боюсь, что да. После общения с ней, ты стал другим, боюсь, как бы мне тоже не блевануть, теперь от вас обоих.

Тишина. Думает.

- Я с Кариной встречалась.

- Зачем?

- Я тебя не понимаю. Ну, нашел ты другую. Иди к ней. Живите. Она спит и видит, как бы скорее вам пожениться. Меня донимает, что я тебе развод не даю. Ты уж, пожалуйста, разберись с ней. Объясни так, чтобы не мне надо было ей объяснять, почему взрослый мужик не уходит из семьи и не разводится. Ты там про высокий ум и интеллект пел, а она элементарных вещей не понимает. Вместе с ней походите к психиатру, а от меня отстаньте.

- Да-да, сейчас, минуту, - кому-то отвечает снова.

- Люд, мне неудобно сейчас говорить, я потом тебе позвоню.

- Не надо мне звонить. Я все, что хотела, сказала.

- Как ты ее нашла?

Усмехаюсь и громко хохочу в трубку.

- Как вы там меня называете, клуша кухонная? Так вот клуша кухонная никого не искала. Мисс интеллект нашла меня сама и слезно просила отстать и отпустить моего мужа, чтобы она могла скорее прибрать его к рукам.

- Она больше не будет тебе звонить.

- Очень надеюсь. Знаешь, если бы я полюбила другого и решила уйти к нему, - слова встают поперек горла, только от одной мысли, что я бы полюбила кого-то еще, - я бы из уважения к тому, что у нас было и что мы с тобой прошли, не позволила бы тому человеку унижать тебя.

- Лю….

Я отключаюсь.

Потому что в глазах щиплет и слова царапают горло. Это так сложно.

Я нас даже местами поменять не могу. Представить, что другого встретила. Да, я бы переживала, я бы, не знаю… я не представляю, как сказать тому, с кем столько прожил и пережил, что любишь другого и что уходишь. Тем более говорить плохо про этого человека. Смеяться над ним, унижать его за спиной.

Руслан перезванивает, но я сбрасываю.

Иди, совещайся.

Ну как? Не понимаю.

Я же жила с ним. Любила. А потом оказывается, что с его стороны все обманом было.

Снова перезванивает.

Выключаю звук и бросаю телефон в сумочку.

Дома снова одна.

Все какие-то старые смыслы потеряло.

А новые пока еще не устаканятся. Это не мой дом. Точнее это был наш с Русланом дом, одна я в нем себя не вижу.

Он может вернуться в любой момент. Может прийти без приглашения. Что-то забыть или забрать.

Мне нужна своя квартира, но я, конечно, сама ее себе не куплю. Никто не купит.

Поэтому хочу скорее развод. И раздел имущества.

Набираю Сергея.

- Люд, твой муж, как мы и думали, отказался от развода и вам есть, что делить, поэтому разводить вас будут через суд. Это месяц минимум. В лучшем случае.

- А быстрее никак?

- Быстрее, это согласие на развод и отсутствие споров, можно написать отказ от примирительного срока, но без первых двух, все равно сложно.

- Получается, мне надо уговорить мужа и самой договориться о разделе.

- По сути, да.

Выдыхаю. Проходили уже.

- Но можешь надавить на него. Ты же явно что-то знаешь. Ускорь процесс.

Не могу я так подло.

Проще всего, а я не могу.

- Хочешь, мне расскажи, я придумаю, что с этим сделать.

- Я подумаю.

Скучно ему стало. Теперь зато весело, наверное.

Надо сделать еще одну попытку поговорить с ним. Спокойно, без претензий. И разойтись.

Он прав, мы уже не живем вместе, ничего не держит, ради чего играть этот весь спектакль.

Сын тоже как ушел, так и не объявился. Ни разу не звонил. Ему тоже не так ответили. Не послушала его мудрого совета.

Хотя как не послушала. Послушала же. Встретилась.

Только в ответ не мыслей мудрых набралась, а измазалась вся, что не отмыться теперь от воспоминаний.

Что один, что второй, на картинку красивую повелись. Какой-то пикап от женщин. Как подцепить мужчину, чтобы он делал все, что вы хотите, и вам за это ничего не было.

Ужинаем с котом. Потом дистанционно занимаюсь английским с Машиным сыном, Костей. Намечаем с ним, какого результата хотим к концу учебного года. Для меня стимул дотянуть и проверить свои силы. Поверить в себя.

- Кость, я тебе скину файл, там двадцать новых слов. Я там все расписала, как учить, методику мы сегодня проработали, ты их выучи. Хорошо?

- Да, тетя Люда.

- Прочитай мне сейчас, чтобы я проверила произношение.

Отрезаю себе кусочек яблока.

Пока Костя читает, грызу.

На столе загорается мобильный сообщением.

Неизвестный номер: “довольна, сука?”

Всплывает и гаснет.

Неприятный озноб пробирает. Ошибся кто-то, может?

Костя дочитывает слова.

Пытаюсь снова на него отвлечься и собраться.

Телефон снова загорается, на этот раз “подавись”.

Я переворачиваю телефон экраном вниз.

- Все отлично, Кость. До завтра тогда.

- Хорошо. Маму позовешь?

- Сейчас.

- Людок, привет, - Маша появляется в камере телефона.

- Марусь, мы позанимались.

- Люд, сколько с меня?

- Да не надо ничего, договаривались же. Он у меня подопытный.

- Время же тратишь свое.

- А на кого мне его тратить, Маш? Вон, - осматриваюсь вокруг. - одна живу. Слушай, у вас если будут проблемы, можете ко мне переехать. Я все равно тут одна, на целый дом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Потом помиришься с Русланом, а мы куда? Спасибо, Люд.

- Да уж.… помиримся… Но если будем мириться, то условием будет, что вы живете с нами.

Маша смеется.

- Мне тут, Люд, - наклоняет к себе экран и говорит тише, - очень хорошо.

- Понятно, - улыбаюсь в ответ.

Ну, хоть кому-то хорошо.

- Я Косте задание дала, пусть учит.

- Я сказала, что это платно. Ты не отрицай. Тогда серьезней относиться будет.

- Как вариант.

Отключаюсь от Маши, а саму аж передергивает.

Там мне написали.

Может, не мне. Может, вообще ошиблись. А может, мне.

Выдыхаю и переворачиваю экраном вверх телефон.

С того же неизвестного номера.

“довольна сука?”

“подавись”

В окнах сверкают фары. Кто-то подъехал к воротам.

Одной в доме жутковато. Еще и с такими сообщениями.

И вот куда звонить?

Следом звонок в домофон.

На автомате беру со стола нож. На телефоне набираю 102.

Но к двери не подхожу.

Что делать не понимаю. Уже вызывать. А что скажу? Кто-то в домофон звонит?

Вот почему я не хочу жить одна в этом доме. Тут вообще не безопасно. Камень возьми, кинь в окно. Зайди, изнасилуй меня, убей, обворуй, никто никогда и не защитит.

Домофон разрывается. А я не понимаю, что делать.

Руслан

Сижу в своем кабинете, уставившись в экран ноутбука, но в голове не остается ни одной толковой мысли. Вокруг кипит рабочий день, за стеной гул переговоров, но я будто отключен от реальности.

Карина встречалась с Людой. Отпросилась у меня с обеда к врачу, а сама пошла на встречу с моей женой.

- О, браток, - слышится знакомый голос. Поднимаю голову: в дверях появляется Стас, старший брат.

- Привет, проходи, - поднимаюсь и иду к нему, - будешь что?

- Я уже попросил твою секретаршу сделать нам кофе.

Жмем друг другу руки и садимся в кресла.

- Давно у тебя не был, смотрю, у тебя тут новые лица. Молодец, расширяешься. Как дома? - произносит с насмешливой ноткой, и я понимаю, что разговор идет не совсем о бытовых мелочах.

- Смотря о каком ты доме?

- Сам уехал?

- Сказала, что в одном доме со мной жить не будет. Или я ухожу или она. Сам понимаешь, куда она пойдет? Снял себе квартиру недалеко от офиса.

- Возвращаться-то не собираешься к ней.

- Она на развод подала.

- Ого. Задело, значит, ее. Так что, разводишься?

- Мне этот развод… вообще не в строчку. В Шанхай Ли пригласил с женой. Выйти на тот рынок - это прогнуть азиатов под себя. Буду тянуть с разводом, сколько получится.

- Слушай, у нее же адвокат есть?

- Ну, есть кто-то, наверное.

- Найди его, подкупи, пусть затянет дело.

- Подумаю.

- Я не понимаю, нахера ты любовницу вообще палил?

- Да Люда сама как-то догадалась.

- Отрицать надо все. А то устроил блудняк в полный рост.

- Сейчас бы отрицал. Так еще они встречались. Представляешь?

Стук в дверь. Заглядывает секретарша.

- Ваш кофе.

Оставляет нас.

- Это… без комментариев, Рус. Ты как вообще это допустил? Нельзя, чтобы любовница и жена встречались. Они тебе устроят сейчас. Вот увидишь!

- Что устроят?

- А ты думаешь зачем они встречались? Либо делили тебя, либо заодно спелись.

- Спелись, это не про Люду.

- Тогда не мстить тебе собрались. А делить. - Отпивает кофе. - А, ну все ясно. Ты не разводишься. А кто-то уже ждет и мечет взять твою фамилию. Вот и пошла к Людке.

- Я ей ничего не обещал.

- Для женщин это конечная цель любых отношениях. Свадьба, кольцо, ребенок. Чтобы, если даже разведешься с ней, то алименты платил такие, что ей работать вообще не надо будет.

- Да бред… - бормочу, хотя внутри что-то екает. - Просто она увлеченная, у нее горят глаза, мы во многом совпадаем… Она не выглядит охотницей за кошельком.

- Ага, - Стас усмехается, поднимает бровь, - вот ты все детство был умным, а сейчас тупишь, брат. Я ее не знаю, но чисто по рассказу: девчонка быстро влезла в твои дела, стала с тобой рядом обсуждать, двигается в твоем поле. Ей ведь важно место под солнцем, а твоя компания - идеальный плацдарм.

- У меня же с Людой… ничего не клеится, понимаешь? - отпиваю кофе, - до Карины началось уже. Люда готовит, дома сидит, не понимает, чем я занимаюсь. Меня это достало. А Карина - полная противоположность: действует, горит…

- Я тебе скажу так. Я свою специально ни во что не посвящаю. Меньше знает, крепче брак. Представь, вот на минуту, что у тебя тут работа, ты домой приходишь и там работа. И постоянно обсуждения твоей работы. Или другой вариант, Людка бы полезла тебе советы давать. Вот если ты Титаник, то твоя баба в твоем бизнесе - это айсберг в океане. И где-то ты напорешься.

- Я делаю крупные сделки, а ей пофиг. Она постоянно варится в своих сериалах, борщах…

- Ну поиграй еще, поиграй. Раз уж вырвался на свободу, - ухмыляется мне. - Но, когда влюбляются в другую женщину, то если правда это настоящее, из семьи уходят сразу, а не оставляют подвесной мост, чтобы назад можно было вернуться.

- Я не оставлял.

- А то, что ты бумаги на развод не подписываешь, это как назвать?

Молчу, его слова задевают "не подписываю".

- Ты сам подумай, Карина сходила к Люде и требовала, чтобы та развелась. Зачем? Она уже метит на то, чтобы занять место твоей законной супруги. А если завтра у вас начнется скандал, вдруг она решит в суд пойти, потребовать чего? Хорошо, если без компромата. Или вообще зелье в чай подмешает… - он усмехается, будто в шутку, но в голосе слышна тревога. - Ты уверен, что тебе такое надо?

- Я просто хотел отвлечься, а теперь меня втягивают в какую-то санта-барбара-ру.

- Вот и подумай, нужен ли тебе этот "новый мир" с Кариной? Такие как Карина, легко подкручивают ситуацию под себя. Мне-то что, я тебя предупреждаю, чтоб потом на осколках брака не валялся в пыли. Или не жаловался, что она тебя додавила, кольцо надела.

- Так что мне теперь, жить в вечно холодном браке?

- Тогда или растопи его, или разводись по-нормальному.

Сжимаю переносицу, все это так мешает работать, думать.

- Пора-пора-порадуемся, Рус, пойду я.

- Спасибо, что зашел.

- Ты бери голову в руки. А то играть на два поля - самая гиблая затея.

Стас поворачивается к двери, выходит. Оставляет меня посреди кабинета с оголенными мыслями: действительно, я вляпался в "новое поле". Но если Карина играет свою игру, готов ли я отдать ей всю жизнь, все бизнесы? И Люду, выходит, зря сделал виноватой.

Под конец рабочего дня Карина является сама.

Взгляд колючий.

- Руслан…

- Зачем ты звонила моей жене? - перебиваю. Слишком накипело.

Она шмыгает носом, на лице вспыхивает возмущение.

- Потому что, - вскидывает подбородок вверх. - Ты сам говорил, что в семье у вас холод, что давно все умерло. А на деле - ты даже развода не пытаешься добиться!

- Это не твои дела.

- А какие мои, ноги раздвигать?

Усмехаюсь про себя, вспоминая слова Стаса.

- Да.

Коротко и ясно.

Вспыхивает и раскрывает губы.

- Я не собирался во второй раз жениться, Карина. И уж тем более не планировал в ураганном темпе все рушить ради твоих прихотей.

И заодно проверяю то, о чем говорил Стас.

- "Прихотей"?! - шипит, затем истерично выдает: - Я что - просто "для переспать" нужна? Да? Один раз, другой? Пока тебе дома скучно?

- Не надо драматизировать. Да, мы сблизились, но ты лезешь в мою семью, звонишь жене, устраиваешь демарши…

- Думаешь, мне приятно быть на подхвате, когда тебе взбрело в голову повеселиться? - она фыркает насмешливо, хотя сама уже на грани.

А мне вот эти выяснения отношений и истерики на хрен не упали.

- А то, что у меня есть жена, это тебе с самого начала не мешало, верно? Чего сейчас жалуешься? Тебя никто не заставлял.

Карина дергает плечами, испепеляющим взглядом стреляет.

- Да, с тобой разнообразил “быт”, не более.

- Я люблю тебя, понимаешь?! Да! И ревную! И хочу, чтобы ты со мной жил. Я не какая-то любовница на час, Руслан! Я человек, у меня чувства! А ты и жену не отпускаешь, но и меня держишь при себе. Удобно, да?

- Я не держу. И не надо было писать или звонить Люде и ставить ее в глупое положение.

- Глупое положение?! - выпаливает она, качая головой. - Нет, глупое положение - это мое, когда ты берешь все, а я… остаюсь в тени.

- Повторных брачных драм я не хочу.

- Не хочешь…? Супер, - взмахивает руками, - я в этом треугольнике участвовать не буду. Или ты разводишься и возвращаешься ко мне, или прощай.

Разворачивается и, громко хлопнув дверью, уходит.

Сжимаю переносицу и выдыхаю.

Люда никогда не тащила меня за рукав к алтарю, наоборот….

Усмехаюсь сам себе.

Это я ее отбил и завоевал. И хотелось.

Ее тогда выбрал и других уже не видел в роли спутницы по жизни.

Может, ее спокойствие всегда было самым надежным фундаментом?

Она истерик никогда не устраивала. Или я повод ей не давал, пока не изменил.

Но тут же въедаюсь зубами в губу.

Мужику вроде меня не положено так быстро менять позицию - ведь сам же убеждал себя, что в доме и в постели холод.

Да, давно уже не было такого урагана, как в молодости, но зато не было и этих жгучих тисков, которые требуют выбора.

Парадокс. Еще вчера все казалось “свежим вихрем”, а сейчас - давит, как замок, ключ к которому у меня то ли потерян, то ли и не было никогда.

Люда

Стою посреди гостиной с ножом в руке, сердце колотится так, что кажется, еще чуть-чуть - и выскочит из груди. Бросаю взгляд на телефон: экран все мерцает гадкими сообщениями. “Довольна, сука?”, “Подавись» - мерзко до дрожи.

Утверждать не могу, но догадываюсь, кто это.

Дверь открывается.

Я сжимаю крепче нож на всякий случай и уже набираю полицию.

Руслан.

Тормозит.

- Что такое? - осматривает комнату.

Я выдыхаю и опускаю нож.

- Почему не предупредил?

- Ты не одна?

- Нет. С любовником.

- Смешно.

Разувается и снимает пальто.

- Так зачем нож, если страшно тут одной, то я могу вернуться.

- Я просила оградить меня от этой девицы! - перехожу в мессенджер и открываю сообщения. - На, посмотри.

- Мы расстались.

- Ах, вы расстались! Я безумно рада, - ерничаю, - только я тут при чем? А если эта больная завтра мне дом подожжет или кислотой обольет?

- Успокойся. Я разберусь с этим.

- Ты уже пообещал разобраться. И что в итоге? Она мне угрожает.

- Я сказал, разберусь.

Проходит мимо и идет в ванную мыть руки.

Как у себя дома.

И не выгнать даже.

Расстались.

Не знаю даже, злорадствовать или огорчаться.

Сейчас скажет, что у него никого нет, он возвращается домой.

Выходит.

- Хочу кофе.

- А я хочу развод.

Кивает неопределенно.

Идет на кухню, проверяет воду в кофемашине, зерна, и делает себе кофе.

- Зачем ты приехал? Мы договорились, что ты тут не живешь. Ты сам это сказал.

- Надо кое-что забрать..

- Может, ты уже все вещи заберешь и перестанешь сюда ездить.

- Тебе сделать?

- Нет.

Разворачиваюсь и выхожу из кухни.

- Подожди!

И я останавливаюсь только потому, что это может касаться развода. А это важно.

- Ты хотела про развод поговорить.

Разворачиваюсь.

Руслан открывает холодильник и проверяет, что там.

- У тебя вкусы очень поменялись, знаешь. В худшую сторону. Моя еда тебе теперь поперек горла может стать. Пресная и не вкусная.

- А ты накорми, - выглядывает из-за дверцы, - я сам решу, вкусно или нет. И нож положи.

Я выдыхаю, успокаиваясь. Только себе могу признаться, что когда он в доме, то не страшно. Совсем.

Можно и положить. Убираю нож в стол.

- Говори, - сажусь за стол.

Руслан закрывает дверцу холодильника.

Достает ветчину, сыр и хлеб. Сам себе делает бутерброд.

- Я понимаю, я виноват.

Хорошо, хоть это понимаешь.

- Но я не могу сейчас дать тебе развод.

- Ты смеешься?

- Нет, Люд.

- Ты специально не оплатил пансионат, заставил меня бегать, деньги искать, а теперь не можешь дать развод?

- Все оплачено.

- Ничего не оплачено. Не ври.

- Может, ошибка какая-то. Я видел выставленный счет и подписал его.

Куда он тогда делся? Или врет или кто-то помог.

- Ты рассказал ей, что ли? - смотрю в глаза.

Молчит.

- Не ожидала от тебя. И ты еще не хочешь разводиться? Вы меня обсуждали за моей спиной. Знаешь как она меня называла? “Кухонная клуша”. Смешно вам было?

- Я так никогда про тебя не говорил.

- Значит, говорил такое, что она позволила себе так думать обо мне. Как я устала от вас, - голос дрожит.

Я же не железная и я не мужчина, что могу противостоять этому бесконечно.

- Я завтра встречаюсь со своим адвокатом. Я устала от всего этого. Ты не хочешь по хорошему и мирно, мне придется рассказать ему все, что знаю, чтобы ускорить процесс.

- Что рассказать? - кладет бутерброд. - Ты не понимаешь, что ли, что если копнуть, то можно накопать и там, где ничего нет. В итоге, ты и без квартиры, и без машины останешься.

- Главное, чтобы я без тебя осталась. Свободной.

- Не делай глупостей, Люда.

- Ты сам меня вынуждаешь их делать.

Ни к чему мы не приходим. У каждого свое.

И он так тянет, что ясно, разводиться не хочет. Нагулялся.

Уже ведет себя так, будто надумал возвращаться.

И я по его сценарию должна это все проглотить, простить и забыть.

А через месяц будет другая.

Потом еще… Это же очевидно.

Да и зачем?

Раз допустил, значит не осталось уже ничего между нами. Потеряли все.

И засыпать в холодной постели одной уже становится привычным.

“Да” от Руслана я так и не услышала, поэтому еду на встречу с Сергеем. И снова не в офисе.

Там запись ведется, а нам лучше, чтобы не вся информация была запечатлена.

- Прости, задержался, пробки вечные.

- Ничего.

- Ты как?

Рассказать все, как есть? Пожаловаться на мужа? Вывалить все про его девицу?

Стало бы легче точно, если с кем-то это разделить.

Но я не хочу опускаться до уровня Руслана.

- Он не спешит подписывать документы.

- Надо понять, почему?

- У него контракты какие-то, но я не понимаю, при чем тут я.

- Развод, а тем более громкий развод, может на этом отразиться.

- Будем его подминать?

- Когда он занимался перегрузкой через кросс-докинг, по бумагам проходили одни товары, а фактически везли другие.

- Что? Контрабанда? Или недоплата пошлин?

- Я не очень разбираюсь. Просто слышала, как он обсуждал это. Это не явная контрабанда, но схемы какие-то скользкие. Он всегда называл это «оптимизацией логистики». Но если сопоставить фактические отгрузки и те, что в отчетах, выйдет несоответствие. Думаю, для налоговой это может стать большой проблемой.

- Если подобное обнародовать или хотя бы это просочится в проверяющие органы… Даже если ничего не было, твоему мужу придется отвечать и доказывать. Штрафы будут гигантские, могут и состав уголовки натянуть, если докажут, что специально шли на недоплату.

- Я не хочу упекать его в тюрьму, он все-таки отец моего ребенка, и вообще.… Но мне нужно как-то принудить его согласиться на развод. Потому что он тянет, а я не могу больше в этом вариться. Эта его девица достает меня и угрожает.

- Как угрожает? - цепляется за слова Сергей.

- Сообщения шлет.

- Покажи.

- Тут номер не определен.

- Это она. Они расстались. Она негодует.

- А у тебя какие-то бумаги есть? Отчеты, копии, хоть что-то?

- Нет, но могу поискать дома.

- Пригодилось бы. И тогда я смогу намекнуть, что если он добровольно не ускорит развод и не пойдет на твои условия, ты не побоишься передать эти материалы компетентным органам.

- Думаешь, он пойдет на это?

- Когда он поймет, что угроза серьезная, то пойдет.. Нужно лишь верно преподнести это, чтобы он понял: дело не в том, что ты жаждешь его краха, а в том, что… ты тоже можешь при желании «закуситься».

Сергей тянет воду из стакана.

- Может, прогуляемся, Люд?

- Вроде обсудили все.

- Нет. Просто. Как раньше.

Руслан

- Фото у вас на почте, разговор записать не удалось. Адвоката нашли, досье на него тоже на вашей почте.

Если адвокат, почему не в офисе встречаются?

Просматриваю фото их. Как обедают. Друг друга не касаются.

Не улыбаются.

Лицо вроде у него знакомое, но мало ли где могли встречаться.

Я морщусь, ощущая, как внутри все холодеет. Значит, Люда действительно пробивает почву и этот Сергей ведет ее дело.

Открываю его досье.

Пробегаю взглядом.

И на задворках памяти вспоминаю. Хрен этот, с кем Люда встречалась. Откуда вообще всплыл?

Как будто и ждал, когда я отчалю?

Вернуть ее, что ли, захотел?

Листаю дальше фотографии. Вот улыбается ему. Не заигрывает, нет. Так, как она умеет. Когда поддерживает, когда слушает.

Я тоже эту улыбку помню. На меня так же смотрела.

Сейчас уже, конечно, нет.

Вот она что-то пишет.

А он на нее так смотрит… ухмыляется.

Меня посадить решил, баран? Отомстить так, что девушку у тебя из-под носа увел?

Так значит так ты был нужен!

Просматриваю биографию.

Разведен. Детей нет.

Сейчас научит ее, как отсудить больше. Люде-то больше и не жалко, а ему хрен.

О чем говорили?

А если Люда ему что-то рассказала?

Если я ей сейчас что-то объяснять буду, она же не поверит. Хуже только сделаю. Его нейтрализовать?

Если что-то рассказала, то он это и без нее в дело пустит.

Ну, не дура же она?!

Хотя предупреждала.

Кто-то стучит в дверь и, не дожидаясь, что разрешу, заглядывает.

- Занят!

- Руслан, это я.

Карина.

- Я занят сказал.

- Прости, - протискивается в дверь и закрывает за собой. Сворачиваю рабочий стол.

- Прости, что так вчера сказала. Я люблю тебя.

- Карина, мы на работе.

- Раньше тебе это не мешало.

Садится на край стола. Короткая юбка чуть поднимается, показывая резинку чулков.

А у меня горит там, в компе. Чем встреча Люды закончилась?

- Я занят, Карина.

Подносит пальцы к моему подбородку. Одергиваю.

Когда она решила, что руководит тут?!

- Вышла из кабинета.

- Я извинилась.

- Я слышал. Я занят сейчас.

- Чего ты так напряжен? Давай я расслаблю.

Сука.

- Да не хочу я ничего?! И да. Еще раз узнаю, что к жене моей приходила, звонила, писала, угрожала места этого лишишься и больше тебя нигде не возьмут. Пошла вон.

- Псих!

Поднимается и одергивает юбку.

- А чего она не отпускает тебя!

Как же она достала!

Хватаю за локоть и вывожу силой из кабинета.

- Я что, поменял правила? - рявкаю на секретаря, - Без вызова ко мне никого не пускать! Ее тем более.

Закрываюсь у себя.

Открываю фотографии.

Скролю быстро. Люда с адвокатом в парке гуляют. Мороженое едят.

Хорошо он дела ведет.

Профессионал. Епт.

И хрен этот смотрит на нее, как на самый счастливый билет в жизни.

Ага. Свободную найди, урод.

Люда садится в машину одна.

Проверяю камеры.

Домой не возвращается.

Может, еще где встречаются?

Последняя фотография, как она заходит в какой-то спортивный центр.

Стучу пальцами по крышке стола.

Думать надо что-то. Люда не будет же слушать меня. И да…

Набираю бухгалтера.

- Светлана Викторовна, я недавно счет подписывал за пансионат, почему не оплатили?

- Не было никакого счета в этом месяце.

- Куда делся?

- Я не знаю. Поищу сейчас. Но не было его. Я не помню.

- Разбирайтесь. Ищите!

А я точно подписывал.

На второй линии секретарь.

- Руслан Юрьевич, секретарь господина Ли хочет с вами поговорить.

Еще и тут контракт. Им вообще некогда заниматься.

- Переключай.

После разговора с господином Ли набираю сына.

Заканчиваю занятие с Костей, когда звонит Руслан. Выключаю звук и не отвечаю.

Но он как надоедливый дятел долбит и долбит.

Может, созрел на развод? Или случилось что?

Под сердцем неприятно тянет.

- Кость, минуту, я на телефон отвечу. Да.

- Что случилось? Почему не отвечаешь?

Режим “переживающего мужа” снова активирован.

- Я занята, Руслан.

- Чем?

- У занятия по английскому.

- Ты куда-то собралась уезжать?

- Никуда я не собралась. Я детей учу. Ты нас отвлекаешь, Руслан. Срочное что-то? Если нет, то до свидания.

- Я заеду к тебе, минут через двадцать.

- Я….

Договорить не успеваю, он отключается.

Как будто его тут ждут!

Как к себе домой катается.

Ну да. Фактически-то его дом. Но он сам отсюда съехал. Между прочим. У меня из еды только творожок и йогурт.

Черт.

Самой себе хочется по голове дать.

Он мне уже не муж. И надо искоренять привычку думать, чем его накормить. Больше это не моя забота.

И надо отсюда съезжать скорее, а то слишком много у нас встреч.

С Костей заканчиваем по времени. Руслан задерживается.

Опять подстраивайся под него. Ждать надо. А я не хочу. Ну пусть он ждет.

Поэтому иду в душ. Не спешу никуда.

Когда выхожу, Руслан уже в доме. Делает себе кофе. Ищет что-то в холодильнике.

- Привет, - кидаю ему и сажусь за стол.

- Привет… - задерживается на мне взглядом. Прям чувствуется, как сравнивает нас. И от этого снова становится грязно и после его визита надо будет еще раз помыться.

- Холодильник не держи открытым, бери, что хочешь и закрывай.

- У тебя там ничего нет, - толкает дверцу двумя пальцами. - Ты вообще ешь? Похудела.

- Даже не знаю, как твои слова воспринимать, как упрек или как комплимент? - язвлю в ответ. - Зачем приехал? Я уже спать собираюсь.

- У тебя деньги есть?

- Есть.

- Откуда?

- Это не твоя проблема больше. Что ты хотел? Если кофе пить, то пей, я пойду отдыхать. Дверь потом захлопки.

- Я по делу, Люд.

- У нас с тобой нет никаких дел. Кроме развода.

- Я понял, что ты серьезно настроена. Адвоката нашла.

В глаза смотрит. Давит взглядом. И это уже знает.

Но знает ли про Сергея?

Он его видел-то пару раз. Может, и не вспомнит.

- Нашла, конечно. И раз ты не хочешь по хорошему, то мы найдем способ, чтобы ты согласился все равно. Скорее всего он тебе не понравится.

- Не с тем ты собралась тягаться, Люд.

- Я вообще ни с кем не собираюсь тягаться. Ты меня заставляешь!

- Я по делу, Люд.

Открывает портфель и достает бумаги. Садится с кружкой кофе за стол.

- Вот бумаги на развод, - протягивает мне. - То, что ты хотела, плюс я добавил от себя.

Показывает мне. Проверяю. Читаю теперь все внимательно.

Наконец-то. Но как будто есть какой-то подвох.

Да пусть даже меня без всего оставит, пусть подавится, но даст развод. Мне уже только этого хочется.

Но нет. Тут вписана квартира, машина, какая-то доля акций.

Если он это просто подпишет, то нас разведут быстро, без проблем. Потому что нечего делить.

- Тут нет твоей подписи.

- Твоей тоже, - киваю в ответ.

Протягивает мне ручку.

- Мне надо дать это почитать моему юристу.

- Давай.

- Сейчас скинуть можно.

- Пожалуйста, - отпивает спокойно кофе.

В чем подвох не понимаю.

Условие какое-то будет? Хотя какие с меня условия.

- Ты ничего просто так не делаешь, без своей выгоды. - Фотографию все страницы и отправляю Сергею. - Вчера тебе категорически нельзя было разводится, сегодня пришел сам.

- Вводные поменялись.

Пишу Сергею, с просьбой посмотреть. Можно ли подписать.

- Какие?

- По поводу счета. Сегодня оплатили. Запросили дубликат. Оригинал потерялся потому что.

- Уже не надо. Я сама оплатила.

- Чем?

- А хоть бы почку продала, тебе какая разница?

Усмехается уголком губ.

И смотрит так, как раньше смотрел.

Я открываю телефон. Там ничего нет. Но я все равно проверяю сообщения.

Не хочу этих взглядов. На нее пусть так смотрит.

Наконец Сергей пишет, что все идеально. Но этого очень мало. Можно отсудить гораздо больше, учитывая, что я рассказала. Предлагает не спешить и побадаться еще с ним.

Да не надо мне больше от него!

Беру ручку и подписываю.

Руслан за мной.

Вот и все.

Накатывает одновременно огромное облегчение и немного грусть, что наша сказка закончилась так.

Но быстро улетучивается все, когда Руслан убирает документы в папку.

- Отдай мне, я сама передам. Так быстрее будет. А то опять потеряются.

- А теперь, Люда, условия, при которых я тебе их отдам!

Вот теперь узнаю Руслана. Даже подумала, что передо мной не он.

- Я тебе не верю. Какие у меня гарантии, даже если твои условия выполню, бумаги у тебя, ты их разорвешь и сожжешь?

- Я этого не сделаю, обещаю. Играть я могу грязно, но если я что-то обещаю, то это выполняю.

- Да пошел ты. Я тебе не верю уже. Не буду я никакие твои условия выполнять. Встретимся в суде. - Поднимаюсь. - И уходи.

- Пошел вон, - коротко отрезаю и сжимаю кулаки. - Не буду я выполнять никаких твоих условий. Все, хватит. Подавай в суд сам или отдай бумаги, только не трать мое время.

Руслан барабанит по папке с документами пальцами.

Нервирует меня.

- Люд, погоди, - бросает он, ровно дыша, как будто заранее все продумал. - Я не отказываюсь от подписанного. Вот бумаги. Есть один момент…

- Какой еще момент? - прерываю, упираю руки в бока. - Боже, дай мне сил это терпеть…

Он поднимает взгляд, и в нем никакой привычной злости - только холодная уверенность.

- Поехали со мной в Шанхай. - Чего?! - На неделю. Нужно, чтобы со мной была “официальная жена”.

На миг оторопь берет. Перевожу взгляд с него на документы и обратно.

- То есть, когда я была женой, ты ни разу меня не позвал с собой.

- Неправда.

- Ну да, в Сочи раз слетали.

- И в Эмиратах мы были.

- В любом случае, я не собираюсь подыгрывать тебе перед твоими китайскими партнерами. Позови свою… э-э-э… подругу.

- Китайцы чтут традиции. И нас с тобой пригласили именно вдвоем. Там все сильно на этом завязано.

- Они не знают, кто твоя жена, возьми кого-хочешь.

- Люд…

- Оформляешь со мной развод, с девицей этой брак. И все, ле-ти-те.

Усмехается мне.

Правда, ему это надо. Раз не давит, а уговаривает.

Я знаю, как он это делает. Как находит миллион “за”, чтобы я сама уже начала думать, что мне это надо.

- Мне нужна настоящая семья. Это важно для контракта. Они смотрят на стабильность мужчины, особенно партнера, который входит в их рынок. Если я приеду один - они насторожатся. Такие уж обычаи.

- Так я теперь часть твоей коллекции обычаев? - горячо вскидываю голову, а сердце стучит. - Все? Погулял, решил вернуться, берешь меня под руку… не выйдет!

- Люд, ну погуляешь там, на массаж сходишь, отдохнешь.

- От тебя отдохнешь… Раньше надо было думать.

- Я уже договорился с Сашкой, он присмотрит за домом, котом, - говорит, будто не слышит мои обвинения.

- Он матери уже больше недели не звонит. Предатель. Отлично ты все провернул. Без моего ведома, кстати.

- Я просто позвонил ему, - разводит руками, - сказал, что у меня важный контракт, нужно, чтобы ты поехала. И он согласился помочь. Ничего такого.

- Ничего такого?! - почти кричу, вскакивая на ноги. - Бессовестный! Решаете без меня, будто я кукла, которую нужно переставить туда-сюда. Тебе надо - вызвал поехали, ты вспомни сначала, что ты мне говорил. Я - болото, со мной скучно, я тупая. Иди ищи тех, кто умный, красивый и писает радугой.

Руслан поднимается следом, но спокойствием давит.

- Люд… Я так не считаю. На эмоциях сказал.

- Угу…

- Я не тяну это на десять лет. Нужно всего пару встреч, банкет с этими китайскими представителями, и потом свободна. После - оформим развод. Обещаю. - Берет за руку.

- Ложь, - вырываю руку, - ты уже тысячу раз обещал. Хватит. Мне самой тошно от мысли быть «нарядной женой на показ». Я не простила твои измены, понял?!

Он чуть щурится, вижу напряженную жилку на шее.

- Не надо прощать. Просто нужно сыграть роль, даже не роль, ты и есть моя официальная жена. Просто побудь собой. К тому же там есть языковые школы. Кстати, у господина Ли есть свое переводное агентство, может, тебе будет интересно получить у них какой-то опыт.

Грязно играет, гад.

- Ты же, я так понял, решила опять преподавать?

- Допустим, мы съездим, ты подпишешь, что ты там хочешь, а потом? Господин Ли спросит, где твоя жена, ты что скажешь, что уже развелся? Или опять будешь меня приглашать на ужины с ним?

- Вряд ли в ближайший год, мне снова надо будет встречаться лично с господином Ли. А потом уже придумаю что-нибудь.

- Почему бы тебе не сказать, что я заболела и не полететь одному?

- Потому что я хочу с тобой.

- Ничего тыне хочешь. Тебе просто это выгодно.

- Выгодно - да. Но и ты получишь развод без лишнего шума. Не надо доставать грязные схемы, шантажировать меня. Я отдам тебе эти бумаги, клянусь. Поехали.

- Ты совсем потерял совесть, - шепчу, чувствуя внезапную усталость. - Ты не понимаешь, что ли? Мне надо прикидываться счастливой женой, зная, что ты их обманываешь в своих корыстных целях.

- Люд, это бизнес. Если не я, то кто-то другой его перехватит. Неделя всего лишь, - настаивает он. - Неделя - и все. Я сэкономлю нервы и деньги, ты получишь развод.

Стук сердца отдается от кафеля на полу. Я, конечно, хочу скорее развестись. Чтобы поменьше проблем. Насколько я могу ему доверять?

Может, действительно проще сыграть по его сценарию и покончить с этим раз и навсегда? А привкус, будто предаю саму себя.

Делаю глубокий вдох.

- У меня не получится быть собой. Ты мне во всей этой сложившейся ситуации предлагаешь флиртовать с тобой, ходить под ручку, улыбаться… а меня тошнит от одной мысли, что ты был с другой.

Он на миг хмурится, всматривается, стараясь понять, есть ли у меня остатки чувств, которые можно разбудить.

- Я не прошу флиртовать. Просто будь рядом. Разговоров минимум. Я все сам сделаю.

- А может, твой бизнес пускай идет к черту? - срываю я зло. - Мне уже все равно.

- Люд, - в его голосе гремит тихая мольба, - Это и твои деньги тоже. Я столько сил вложил…. И у меня действительно есть все основания отдать тебе подписанные бумаги, когда вернемся.

От остро-ломкого напряжения голова кружится, в горле ком. Понимаю, что так мы можем тянуть до бесконечности, а он найдет миллион поводов. Но если откровенно…

Я никогда не была в Шанхае. И вряд ли сама одна туда поеду. Ну переживу уже как-нибудь пару ужинов.

- Ладно, но если ты меня обманешь и не отдашь бумаги на развод, то я больше тебя ни о чем предупреждать не стану. Просто буду во все ведомства писать жалобы на твою фирму. Пусть проверяют.

- Главное, чтобы ты потом сама не решила их порвать.

- Не решу, не волнуйся.

Сажусь у окна в широкое кресло бизнес-класса, пристегиваю ремень, укладываю под руку папку с материалами по английскому.

- Уважаемые пассажиры, говорит ваш командир корабля. Наш рейс из Москвы в Шанхай займет примерно восемь с половиной часов. Высота полета составит около десяти тысяч метров, погода в пункте назначения хорошая, температура плюс двадцать шесть градусов. Желаем приятного полета!

Руслан усаживается рядом.

Поглядываю краем глаза, как он поправляет подголовник, аккуратно размещает ноут в кармане перед собой, а затем мельком бросает на меня взгляд.

В памяти всплывает, как когда-то мы летали вместе в отпуск, держались за руки… А теперь между нами километры пустоты.

Я согласилась на эту поездку. Потому что это реальный шанс закончить с разводом быстро.

Дом остался под присмотром подруги, а документы для развода надежно хранятся в ячейке. Такое было мое условие, на которое он согласился.

Подруга нашла мне еще несколько учеников, поэтому попутно вытаскиваю листы с заданиями по английскому - вечером буду рассылать новым ученикам, корректировать программу.

- Как ты себя чувствуешь?

- Нормально, - коротко отвечаю, не отрываясь от листа с грамматикой. Не хочу провоцировать лишний диалог.

- Полет длинный, восемь часов… - продолжает он, как будто ищет тему. - Может, найдешь что-то более интересное для себя?

- У меня и так есть чем заняться, - жестко парирую. - Я сама знаю, что делать.

Он замолкает, будто не хочет доводить до перепалки. Я делаю вид, что сосредоточена на заданиях, но изредка краем глаза замечаю, как он ерзает, вздыхает. Видимо, пытается придумать, о чем поговорить.

- Чем… сейчас занимаешься? - наконец спрашивает, когда мы взлетаем.

- Помогаю детям с английским, - отвечаю сухо, перебирая файлы. - Развиваю программу, хочу что-то новое внедрить.

- Если надо совет… - его голос осторожный, как будто вежливо хочет влезть со своим опытом.

- Спасибо, - обрываю, - советов не нужно. Я справлюсь.

Руслан что-то читает в телефоне.

- Добрый день, - улыбается нам стюардесса, искренне обводя внимательным взглядом. - Чем могу угостить? У нас есть свежевыжатый сок, газированная вода, кофе, чай. Также предлагаем шампанское и красное сухое вино.

Руслан приподнимает брови и, не отрываясь от ноутбука, бросает короткий взгляд на стюардессу.

- Мне, пожалуйста, чашку чая. Без сахара.

- Мне сок.

Я не должна и мне должно быть безразлично, но я наблюдаю за ним.

Как Руслан коротко скользит по ней взглядом. Напрягаюсь.

Изменил бы он и с ней, если бы звезды так сложились?

В горле возникает горьковатое чувство.

Как он вообще выбирал? Случайно? Или каждому взгляду придавал значение? Достаточно ли обычного “горящего глаза”, чтобы Руслан снова оказался на стороне?

- Спасибо, - вдруг говорит он стюардессе, беря бумажный стакан чая и возвращаясь к экрану.

Мне или кажется, или ее щеки чуть краснеют. Может, это профессиональная вежливость. Но меня раздражает сам намек, что Руслан мог бы так же потом искать и ее “интересные стороны”.

- Приятного полета, - произносит девушка и двигается к следующим пассажирам, оставляя нас в своей зоне полупрозрачного уединения.

Я глотаю свой сок, внутри все сжимается.

Раньше, возможно, я бы лишь улыбнулась - “молодая, симпатичная, ничего страшного”. Но теперь любой женский образ вызывает во мне дискомфорт.

Потому что я думаю о том, что он думает о ней.

Да плевать, что он думает. Мы не муж и жена уже.

Но это все равно задевает.

Все равно лезет в мысли.

И я ненавижу себя за это, но ревную к этим его мыслям.

Это теперь на всю жизнь останется маячком о том, что с нами было.

И найдет себе новую жену или с этой будет. А я уже вряд ли кого-то смогу полюбить и впустить в сердце. Не в моем возрасте.

И ему проще, конечно, он разлюбил.

А я нет.…

Время надо, чтобы начать относится к нему, как к постороннему мужчине.

- Что? - Руслан замечает мою напряженность.

- Ничего, - бурчу в ответ, с усилием возвращаясь к своим бумагам.

Говорить тут что-то бессмысленно.

Надо сосредоточиться на том, зачем я здесь.

Неделя игры в “хорошую жену”, а потом - свобода. Все остальное - шум, который лишь подливает масла в огонь моих старых обид.

И я делаю вид, что меня больше интересует книга по грамматике, чем Руслан и его мысли.

Спустя долгих восемь часов перелета, наконец приезжаем.

Нас встречают, как очень важных гостей. Господин Ли принимает нас у себя в доме.

И тут происходит то, о чем я не подумала заранее.

Нас размещают в одной комнате.

- Ты с ума сошел? - шепчу Руслану. - я не буду с тобой спать в одной кровати.

- Мы не можем сейчас сказать, что не будем спать в одной комнате. Это сразу вызовет вопросы.

- Где хочешь спи, я с тобой спать в одной комнате не буду.

- Люд, спокойно. Давай так, мы размещаемся в одной комнате, но кровать я тебе уступлю. Ну нельзя тут по-другому. Традиции.

- Господин Ли приглашает вас на чай, - с поклоном сообщает девушка-переводчица, появляясь в дверях.

Я бросаю взгляд на Руслана. Он спокойно застегивает манжеты, будто уже ждал этого. Я же ощущаю себя не в своей тарелке.

- Нам нужно идти, - тихо говорит он мне. - Отказ - это оскорбление.

Сдерживаю тяжелый вздох и встаю. Руслан чуть задерживается, пропуская меня вперед, но его взгляд на мгновение цепляется за мою фигуру. Раньше я бы это даже не заметила. Теперь любое его движение анализируется под лупой.

Нас проводят в чайную комнату - светлую, с деревянными стенами, расписанными каллиграфией. В центре стоит низкий стол, вокруг мягкие подушки вместо стульев. Господин Ли уже сидит, его руки спокойно сложены на коленях, на лице довольная улыбка.

- Проходите, проходите, дорогие гости, - кивает он, указывая на места напротив. - Сегодня я сам приготовлю для вас чай. Это большая честь.

Он говорит на китайском, поэтому общаемся через переводчика.

Мы садимся. Руслан рядом. Так близко, что я чувствую тепло его тела, даже не касаясь.

Я уже и не помню, когда мы с ним ужинали последний раз вместе.

На столе стоит чайный сервиз - миниатюрный чайник из исинской глины, крохотные чашечки, поднос для чайной церемонии. Все идеально выверено, нет лишних движений.

Господин Ли берет горячий чайник и аккуратно промывает кипятком каждую чашечку, выливая воду в специальный сосуд. Затем открывает маленькую жестяную коробочку и достает щепотку ароматных чаинок.

- Это Да Хун Пао, редкий чай, выращенный в горах Уишань, - поясняет он с гордостью. - Его пьют только в особых случаях.

Я молча наблюдаю, как он заливает чай кипятком, быстро сливает первую заварку и наливает свежую воду. Запах наполняет комнату - глубокий, терпкий, с нотками сухофруктов и легкой дымкой.

Руслан берет чашечку, подносит ко рту, делает маленький глоток.

- Великолепно, - говорит он на китайском, и я едва не вздрагиваю.

Господин Ли довольно смеется.

- Ваш муж все понимает! Очень умный, очень проницательный человек. Вы - идеальная пара. Настоящий эталон.

Я чуть не давлюсь чаем.

- О, нет, - пытаюсь возразить, но Ли лишь машет рукой.

- Настоящий мужчина должен быть как каменная гора, а женщина - как тихая река. Вы дополняете друг друга. Руслан - твердый, как сталь, а вы - мягкая, как шелк. Баланс! - он с воодушевлением разводит руками.

Мне не нравится обманывать его и весь этот спектакль стоит ли этого.

- И, конечно, сильный мужчина всегда выбирает достойную жену. Сразу видно - вы преданы друг другу. Это чувствуется!

Я глотаю чай, чтобы скрыть раздражение.

Руслан спокойно улыбается, как будто ему это даже льстит.

- Благодарю за такие теплые слова, - говорит он почтительно, отпивая еще глоток.

А я не знаю, то ли мне смеяться, то ли бежать отсюда. Потому что господин Ли видит в нас то, чего уже давно нет. Или чего, может, никогда и не было.

Господин Ли берет в руки чайник, ловко переливает остатки заварки в чашку и с теплой улыбкой переводит взгляд с Руслана на меня.

- Сегодня вы устали с дороги. Дела обсудим завтра. Хочу предложить вам традиционный массаж. Наши мастера используют древние техники, помогающие восстановить силы после длительного перелета.

Руслан мельком бросает на меня взгляд.

- Пойдешь?

- Спасибо, с удовольствием, - киваю господину Ли и его супруге.

- А вечером вас ждет ужин с традиционными блюдами. Это полезная еда, которая укрепляет дух и тело.

- Отличная идея, - Руслан спокойно берет новую чашку чая. - Думаю, это будет хорошее завершение вечера.

Я молчу, но внутри ощущаю, как снова закипает раздражение. Руслан ведет себя так, словно все идет идеально по его плану. А мне кажется, что я все дальше погружаюсь в спектакль, в котором никто, кроме меня, не знает, что это лишь игра.

Я осторожно ставлю чашку на столик и, выдерживаю паузу.

- Господин Ли, а здесь кто-то говорит на английском? Может быть, у вас есть коллеги или члены семьи, с кем я могла бы пообщаться без переводчика?

Он внимательно смотрит на меня, на секунду задумывается, а потом широко улыбается.

- Конечно, моя супруга, госпожа Ли, немного говорит по-английски. Она очень любит практиковаться, - с теплой улыбкой он поворачивается к своей жене, сидящей рядом. - Дорогая, тебе будет интересно пообщаться с Людмилой?

Госпожа Ли слегка краснеет, складывает ладони на коленях и кивает:

- О, да! Конечно! Я учила английский в молодости, но редко использую. Простите, если делаю ошибки.

- О, не беспокойтесь! - улыбаюсь в ответ, радуясь этой неожиданной возможности. - Мне будет приятно поговорить с вами.

Господин Ли довольно кивает, переводя взгляд на Руслана.

- Вот, Руслан, твоя жена не только умна, но и быстро находит общий язык с людьми. Еще одно доказательство, что вы идеальная пара.

Руслан и сам удивленно смотрит на меня.

Госпожа Ли добродушно улыбается мне и слегка наклоняется вперед.

- Завтра мы можем вместе выпить чай в саду и поговорить. Мне интересно узнать больше о вашей стране.

- С удовольствием, - отвечаю, и в этот момент впервые за весь вечер чувствую себя хоть немного расслабленно.

Ну вот, теперь нашла себе тут занятие.

После традиционного чаепития меня приглашают в отдельную комнату, где приглушенный свет, ароматные масла и тихая расслабляющая музыка моментально создают ощущение спокойствия. Массажистки, одетые в традиционные униформы, предлагают лечь на широкий стол, устланный мягкими полотенцами.

Не привыкла к такому вниманию, но их легкие, плавные движения постепенно снимают напряжение. Они прорабатывают плечи, шею, спину, постепенно растворяя усталость. Каждое движение точно и продуманно. В какой-то момент я просто перестаю думать и наслаждаюсь моментом.

После массажа меня провожают обратно в комнату.

Руслан отдыхает на кровати, читает какие-то бумаги.

Моя ненависть к нему сейчас даже немного притупилась Так мне хорошо.

Мне так хорошо, что я просто ложусь на свою половину.

И ругаться не хочу, чтобы он ушел. Кровать правда большая.

Мешать друг другу не должны.

Стягиваю с плеч легкий халат и забираюсь под одеяло.

Мягкая постель, свежий воздух, легкость во всем теле… Я так устала за этот день, что не задумываясь разворачиваюсь на бок и почти сразу засыпаю.

Руслан не говорит больше ничего, просто выключает ночник.

Просыпаюсь среди ночи, на мгновение не понимая, где я. Глухая тишина, только еле слышный шелест листвы за окном. Руслан лежит рядом, но на своей половине кровати, дышит ровно, спокойно.

Живет своей жизнью. Раньше, когда мы вместе куда-то уезжали, он обязательно обнимал меня во сне, закидывал руку на талию… А теперь даже не поворачивается в мою сторону.

Закрываю глаза и снова засыпаю.

Когда утром открываю глаза, за окном уже светло.

Руслан все еще спит, лежит на спине, чуть нахмурившись во сне. Волосы взъерошены, рука на груди.

Я аккуратно встаю, беру легкий кардиган и выхожу в сад.

На террасе уже сидит госпожа Ли, заваренный чай дымится в фарфоровом чайнике. Она поднимает голову и улыбается.

- Доброе утро, - здороваюсь на английском.

- Доброе утро, Людмила! Вы рано встали.

- Часовые пояса… - улыбаюсь в ответ и сажусь напротив.

Она наливает мне чашку чая, аромат жасмина бодрит.

- В Китае утренний чай - это символ хорошего дня, - говорит она, делая глоток.

Рассказываю ей немного о Москве, о том, как изучаю английский с детьми. Она смеется, говорит, что всегда хотела научиться говорить бегло, но не хватает практики.

- Давай договоримся, ты поможешь мне с английским, а я научу тебя нескольким китайским фразам? - предлагает она с азартом.

- Отличная сделка, - смеюсь в ответ. - Ваши массажистки это чудо света. Я так расслабилась, что не помню ничего.

- Вам обязательно надо сходить на парный массаж с супругом. Это очень сближает.

- О, нет… - отказалась, но быстро спохватываюсь, что не так поймет. - Он не любит. И у них там дела, не хочу отвлекать.

- У нас хватит времени и для дел, и для отдыха. Не надо никуда спешить, Людмила.

Такая она спокойная, умиротворенная.

Мы говорим с ней обо всем, позже к нам присоединяется господин Ли, потом подтягивается Руслан. Волосы взъерошены, на лице легкая сонная небритость.

- Доброе утро! - бодро приветствует его господин Ли, присаживаясь рядом. - Как спалось?

- Хорошо, спасибо, - отвечает Руслан, делая глоток чая.

Слуги начинают подавать завтрак: легкие рисовые лепешки, свежие фрукты, миски с ароматным супом. Госпожа Ли предлагает попробовать традиционную кашу конджи с пряностями, объясняя, что это лучшее блюдо для начала дня.

Когда завтрак подходит к концу, господин Ли откладывает палочки и улыбается.

- Делами мы займемся после обеда, а сейчас мы бы с супругой приготовили для вас кое-что особенное. Это традиция, которая помогает паре глубже понять друг друга.

Я замираю.

Переглядываюсь с Русланом.

Надо как-то откреститься от этого.

- В Китае есть обряд «Синь Юань» - “сердечное откровение”. Это старая традиция, когда супруги или люди, стремящиеся к гармонии, проводят время в совместном уединении, выполняя символические задачи, которые требуют доверия, честности и открытости. Этот ритуал помогает увидеть друг друга по-новому.

Я бросаю на Руслана быстрый взгляд. Он чуть прищуривается, но сохраняет невозмутимый вид.

- Мы же сюда по делам приехали, может, лучше эти вопросы решить, а потом, как останется время….

- Это будет несложно, но интересно. Это древние символические традиции, которые веками помогали супругам сблизиться. Даже если отношения в кризисе, такие вещи помогают увидеть, что внутри еще есть связь. Вы согласны?

Я уже хочу отказаться, но Руслан вдруг отвечает первым.

- Почему бы и нет?

Я резко поворачиваюсь к нему.

- Ты серьезно?

Он пожимает плечами.

- Это всего лишь традиция. Не вижу в этом ничего страшного.

Господин Ли довольно улыбается.

- Отлично! Тогда готовьтесь. Начнем через час. Думаю, для вас это будет полезный опыт.

Я не знаю, что и думать. Все это кажется мне какой-то странной игрой. Бесполезной. Ненужной.

Нам бы наоборот. Такой обряд, чтобы простить друг друга и отпустить.

Не покидает ощущение абсурдности происходящего.

Мы здесь, в чужой стране, среди людей, которые видят нас “эталонной парой”, а на самом деле между нами - руины.

Но и отказаться невозможно.

Первый этап. Доверие.

Мне завязывают глаза.

Шелковая повязка касается кожи. Меня отключают от визуального восприятия, оставляя только слух, прикосновения и собственные ощущения.

Доверять ему? Сейчас это кажется насмешкой?

- Ваша задача следовать за супругом, - переводят слова господина Ли. - Вы не знаете дороги, но он знает.

Холодные пальцы Руслана легко касаются моих.

Я ничего не вижу, только на них могу опираться.

Не касалась его уже больше месяца.

А может и больше.

Как будто разорвалось между нами что-то еще раньше.

- Я здесь, - говорит тихо, но уверенно. - Идем.

Шагнуть в неизвестность за ним так “символично”.

- На моем месте должна быть она, - шепчу в ответ.

Молчит, но крепче сжимает руку.

Я всегда доверяла ему. Всегда с закрытыми глазами шла за ним.

Когда мы начинали жить вместе. Когда он предлагал мне уйти с работы, обещая, что справится сам. Когда уверял, что все будет хорошо. Когда улыбался и говорил: «Ты только не бойся».

Я боялась. Но шла за ним.

Все внутри напрягается, но он аккуратно направляет. Медленно. Осторожно.

- Тут порог.

Приподнимаю ногу, и в следующую секунду он поддерживает меня чуть крепче, как будто боится, что я оступлюсь.

- Хорошо, - тихо говорит он.

Я стискиваю зубы.

Идти вперед, не видя дороги, ориентироваться только на его руку и голос, непривычно.

- Здесь ступенька.

Я опять приостанавливаюсь.

- Просто сделай шаг.

Все внутри протестует.

Я не хочу зависеть от него. Снова подчиняться. Снова признать, что без него не справлюсь.

Но шаг делаю.

Я знаю, что если он взял, то поведет и отпустит только тогда, когда можно будет. Получается сейчас я уже достаточно самостоятельная, чтобы жить дальше без него.

И я иду смелее.

Шаг.

Еще один.

Руслан молчит, но я чувствую, как меняется его дыхание. Он это тоже чувствует.

Наконец он останавливается.

Моя рука в его руках. Тепло его пальцев.

- Все, - говорит он. - Мы пришли.

Повязку развязывают.

Я моргаю, привыкая к свету.

Руслан смотрит на меня.

Не ухмыляется. Не насмехается.

Просто смотрит.

В его глазах будто проблески чего-то теплого. Того, что я не видела уже много месяцев.

Но это только первый этап.

Я глубоко вдыхаю.

Все только начинается.

Господин Ли говорит что-то переводчице, та кивает, поворачивается к нам.

- Второй этап нашего обряда - ритуал отпускания. Вы должны написать на бумаге то, что хотите оставить в прошлом. А затем - сжечь эту бумагу.

На столе перед нами лежат два листа рисовой бумаги и кисти. Тушь, миска с водой.

Я медлю.

- Это символично, - продолжает девушка. - Пока вы держите что-то в себе, оно остается частью вас. Напишите то, что хотите оставить. Боль, ошибки, страхи, что угодно. И позвольте им уйти.

Я бросаю быстрый взгляд на Руслана.

Он уже берет кисть. Макает ее в тушь.

Я все еще держу свою в руках.

Что я хочу оставить?

Любовь?

Привязанность?

Все, что нас связывало?

То, за что я держалась даже после его измены?

Если я это напишу и сожгу - исчезнет ли это во мне?

Я глубоко вздыхаю, сжимаю кисть. Подношу ее к бумаге.

Рука дрожит.

Боль

Это важнее.

Боль за то, что предал.

Боль за то, что мне пришлось вытаскивать себя из этой ямы.

Боль за то, что до сих пор где-то внутри я боюсь, что никогда не смогу больше никому доверять.

Взгляд сам собой падает на Руслана.

Он что-то уже пишет.

Я не вижу слов, но его пальцы напряжены. Линии туши резкие, смелые.

Он тоже хочет что-то оставить в прошлом.

Когда оба заканчиваем, переводчица подает нам металлическую чашу.

- Теперь сожгите, - говорит она.

Руслан смотрит на меня.

Его взгляд - вопрос.

Я беру лист.

Страшно.

Но я наклоняю лист к свече. Край бумаги вспыхивает. Огонь быстро пожирает слова.

Боль. Предательство. Любовь.

Пепел осыпается в чашу.

Я выдыхаю.

Глаза Руслана ловят каждое мое движение.

Потом он молча подносит свой лист.

Я не вижу, что он написал, но бумага тоже вспыхивает.

- Что ты оставил? - спрашиваю тихо.

Он смотрит, как пепел оседает в чаше.

- Ошибки.

Я не отвожу взгляда.

Внутри что-то тянет.

Мы как будто сейчас не муж и жена. Как знакомые просто, что на самом деле ничего не знают друг о друге.

- Тебе легче?

Я качаю головой.

- Нет.

И это правда.

Потому что, сжигая это, я не перестала чувствовать. Но, может быть, это хотя бы первый шаг.

На третьем этапе мы сидим друг напротив друга, между нами - низкий стол с небольшой зажженной свечой. Пламя тихо подрагивает, отражаясь в глазах Руслана.

Я до сих пор ощущаю на кончиках пальцев тепло от сожженной бумаги, от слов, которые, как мне казалось, я оставила в прошлом. Но почему тогда в груди все равно что-то ноет?

Господин Ли дает знак, и переводчица говорит.

- Теперь третий этап. Вы можете задать друг другу любой вопрос. Любой, который вас беспокоит. Но только один.

Отходит в сторону, оставляя нас.

Смотрим друг на друга. Кто-то должен начать.

- Что для тебя любовь?

Я замираю.

Он смотрит прямо в меня. Без улыбки, без напряжения - просто ждет ответа.

Не ожидала.

Думала, он спросит что-то банальное, что-то о прошлом или о наших ошибках.

Но он спрашивает это.

Я не знаю, почему, но вдруг ощущаю себя абсолютно безоружной.

Любовь?

Почему этот вопрос так сложно осмыслить?

- Любовь… - начинаю, но тут же спотыкаюсь.

Все, что приходит в голову, звучит общими фразами.

- Привязанность, симпатия, семья, доверие…

Руслан качает головой.

- Это общие слова, Люд. Я не про это. Я спрашиваю - что для тебя любовь?

Я сжимаю губы.

Господин Ли и его жена спокойно наблюдают.

Я нервно сглатываю.

- Безопасность, - произношу первое, что всплывает в голове. - Когда ты рядом с человеком и не боишься, что он тебя предаст, бросит… Руслан ничего не говорит.

Я продолжаю копать.

- Это когда ты можешь быть собой. Когда тебя не осуждают, не переделывают… Когда ты можешь сказать любую глупость и тебя поймут. Тебя принимают любой.

Руслан по-прежнему молчит.

Я ищу глубже.

- Это когда… чувствуешь, что тебя хотят понять. Даже если не всегда получается.

Я никогда не хотела его переделать. Он всегда идеальным был.

Сильным, уверенным, решительным.

Он никогда не жаловался, не просил совета, так, рассказывал в общих чертах.

Он не просил совета. Я его не давала. Если у него было плохое настроение, что-то не ладилось, я просто не лезла, давала время успокоиться.

Но я никогда не пыталась понять его. Никогда не ставила себя на его место. Никогда не смотрела на все его глазами.

Это сложно. Я не мужчина. Что трогает меня, не трогает его.

От чего, мне хочется плакать, то ему один звонок и проблема решена.

Что у него проблема с товаром и я задержусь - то для меня была бы истерика, депрессия и вырывание волос на голове.

Руслан смотрит пристально, словно ждет, что я скажу дальше.

Но я больше ничего не могу сказать.

Я не знаю, что для меня любовь.

Я думала, что знаю.

Но, может, я просто говорила правильные слова, которые всегда казались мне истиной?

Может, поэтому все закончилось?

Потому что мы оба не знали?

Тишина затягивается.

Руслан больше ничего не спрашивает. Как будто я попала туда и увидела то, что не видела раньше.

- Любовь - это процесс, - говорит господин Ли, - она не дана нам в готовом виде. Она либо создается, либо умирает. Ваша очередь, Люда.

Я опускаю взгляд.

Руслан медленно выдыхает.

Слова встают комом в горле.

Я не могу спросить напрямую. Не могу спросить: почему ты не говорил со мной, а просто изменил? Но как будто все это тянется из моего ответа, на его вопрос.

Это слишком остро, слишком глубоко.

Но мне нужно знать.

Поднимаю на него взгляд.

Это первый раз, когда мы так говорим.

Без криков. Без обвинений. Без обидных слов, которые остаются в памяти навсегда.

Просто правда.

- Почему ты выбрал измену? - говорю практически одними губами. Никто не должен это услышать. - Почему не пришел ко мне? Почему не сказал, что тебе плохо?

Он вздергивает голову.

По его лицу пробегает что-то… Неловкость. Вина.

Но он не отводит взгляда.

- Я думал, что мы уже настолько далеки друг от друга, что ничего не изменится.

- Ты не дал мне шанса.

- А ты дала мне?

Я снова чувствую этот ком в груди.

Но уже не от боли.

От осознания, что, может быть, он был так же одинок, как и я.

Просто сделал выбор, который разрушил нас окончательно.

Мы смотрим друг на друга.

И в этот момент я понимаю: впервые за долгое время мы действительно видим друг друга.

- Вам нужно сказать друг другу что-то важное. То, что осталось невысказанным… - переводят нам, - но без слов.

Я поднимаю глаза.

Как без слов?

Я уже столько всего сказала. Уже вывернула себя наизнанку. И теперь от меня хотят… молчания?

Руслан тоже смотрит непонимающе, но господин Ли улыбается.

- Иногда слова только мешают, - объясняет он. - Когда ты смотришь на человека, который был рядом много лет, ты знаешь все. Ты знаешь его боль. Знаешь его страхи. Знаешь, что он хочет сказать, даже если молчит. Важно не то, что ты говоришь. Важно, что ты чувствуешь.

Руслан тихо выдыхает, отводит взгляд.

Я ощущаю, как в груди что-то сжимается.

Я не хочу делать это.

Потому что мне страшно.

Потому что, если мы действительно почувствуем друг друга - вдруг станет ясно, что между нами ничего не осталось?

Но я не могу отказаться.

Я сижу перед ним.

Он передо мной.

Только свеча между нами.

Господин Ли делает знак, и переводчица шепчет.

- Начинайте.

Я поднимаю глаза.

И встречаюсь с его взглядом.

Руслан смотрит на меня.

Глубоко.

Пристально.

Не так, как раньше - без раздражения, без усталости.

Как будто видит меня впервые.

Небо и горло сводит.

С другой стороны это будут упреки и обиды. Но это все на поверхности.

То, что глубоко сидит, но мы не видим. И сказать это сложнее.

Мы так давно не смотрели друг на друга вот так - без спешки, без суеты. Просто в глаза. Молча.

Нет, не так. Мы с ним никогда в жизни так не смотрели друг на друга.

Передо мной мой пока еще муж. Мужчина, которого я любила.

В котором я знаю каждую черточку и морщинку.

И который теперь не мой.

Я хочу отвернуться.

Хочу сбежать.

Но не могу.

Потому что впервые за долгие месяцы, а может, и годы… Я вижу в его глазах боль.

Настоящую.

Не злость. Не горечь. Боль.

Он что-то хочет сказать, но помнит - нельзя.

И я вижу все, что он не говорит.

Я вижу, как ему жаль.

Вижу, как он корит себя.

Вижу, что он понимает: он потерял меня.

И не уверен, что хотел этого.

Я чувствую, как в горле встает ком. Как горячие слезы предательски жгут глаза.

Я не могу оторваться от него.

Потому что мне больно. Потому что это правда.

Потому что я осознаю - он был моим человеком. Тем, кого я выбрала. Тем, с кем я прожила лучшие и худшие годы. Тем, кого я держала за руку. Тем, кому я когда-то поверила.

И тем, кто меня предал.

Но прямо сейчас… Я понимаю, что потеряла не только я.

Потерял и он.

И это убивает.

Провожу пальцами по колену, цепляюсь за ткань одежды, чтобы не сорваться.

Руслан тоже тяжело дышит.

Я вижу, как его пальцы сжимаются на коленях.

Он не двигается.

Но его глаза говорят все.

Я чувствую, как по щеке скользит слеза.

Тихая. Незаметная.

Но он ее видит.

Я вижу, как у него напрягается челюсть.

Как он сжимает губы.

Я знаю этот его взгляд. Когда он борется с чем-то внутри. Когда не хочет показывать слабость. Когда ему хочется что-то сделать, но он сдерживается.

Я не могу.

Я отворачиваюсь, закрываю глаза. Плачу.

Просто чтобы не видеть. Просто чтобы не чувствовать так остро.

Но это не помогает.

- Все, - наконец произносит господин Ли. - Достаточно.

Я вскидываю голову.

Руслан тут же отводит взгляд.

Он быстро моргает, делает глубокий вдох, берет себя в руки.

Я стираю слезу с щеки.

Но внутри… Все разорвано.

Как будто мы снова расстались.

Как будто мы только что прожили всю нашу историю заново.

Без слов.

И мне становится еще больнее.

- Это очень глубокая практика, - наконец говорит господин Ли, его голос звучит мягко, но весомо. - Она не просто сближает людей, но и показывает то, что мы сами порой боимся увидеть. Иногда этот ритуал помогает исцелить отношения. А иногда… он становится точкой осознания, что пути больше не пересекаются.

Я напрягаюсь.

- Вы хотите сказать… - голос звучит тише, чем я планировала.

Господин Ли смотрит на меня доброжелательно, но в его глазах читается мудрость прожитых лет.

- Откровенность всегда имеет последствия. Мы либо находим новый смысл друг в друге.… либо осознаем, что он был утрачен.

Руслан сжимает ладони в замок.

Госпожа Ли тихо добавляет, глядя на меня с пониманием.

- Главное - принять любую истину. Она всегда ведет к чему-то большему.

- А вы можете выделить мне отдельную комнату? Я хочу побыть одна, - решаюсь спросить у них.

И я не боюсь реакции Руслана.

Какое-то чувство внутри новое.

Что имею право на свои эмоции и желания. Кто бы там что ни подумал об этом.

До конца дня я не выхожу из той комнаты, что мне дали. Хороший предлог, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Словно им понятно было, хотя вряд ли они знают суть.

Лежу на широкой постели, смотрю в потолок и даю волю слезам. Но плачу не от боли или от обиды, а от странного облегчения.

Прошлая жизнь, кажется, остается где-то там, позади. До сегодняшнего утра.

Все кончено.

Я так долго держалась за эту злость, за обиду, за все “как он мог”, что не замечала, как это разъедало меня изнутри.

Да, он изменил. Да, оба потеряли друг к другу интерес. Может, приелось, может, стали как брат и сестра. Может, я слишком под него подстраивалась и стала такой идеально-незаметной, что слилась с интерьером.

Как тумбочка.

Да. Тумбочка Люда.

Сама себе усмехаюсь и улыбаюсь.

У тумбочек тоже должны быть имена.

Сажусь на край кровати, сжимаю в ладонях чашку с травяным чаем и смотрю в окно. За ним простирается сад господина Ли, солнечный свет мягко играет в листве, а воздух наполнен тишиной и чем-то очень настоящим.

Вся эта история с браком, предательством и разводом - всего лишь прошлая глава моей жизни.

Когда вернемся, у меня будут документы на развод и я буду свободной женщиной.

Глубоко выдыхаю. Все.

Не хочу больше плакать. Переживать. Ругаться. Делить что-то.

Хочу как в молодости. Быть свободной. Что хочу, то и делать. И не подстраиваться под настроение других.

Я хочу улыбаться сейчас.

И улыбаюсь.

- Люд, - стучит в дверь и заглядывает Руслан.

- Вы закончили? - искренне интересуюсь.

- Не совсем, возникли вопросы дополнительные, завтра продолжим, - закрывает дверь и заходит ко мне. - Ты как?

- Я? Мммм… Да отлично.

- На ужин пойдешь?

- Да.

- Может, прогуляемся перед ужином. Хотел поговорить, но чтобы тут никто не услышал.

- А давай.

Быстро собираюсь и через десять минут встречаемся в саду.

- Предлагаю туда, - кивает на окраину, где нет никого.

Киваю и разворачиваюсь за ним.

- Люд, по поводу того, что утром было…

Сглатывает, собирается с мыслями. Ему всегда было сложно это, выворачиваться наружу, объяснять что-то, проще продавить и сделать виноватым во всем других.

- А давай я начну, - беру на себя инициативу. - Хороший обряд. Мне понравился. И я лежала долго, думала, слушала себя и, знаешь, я тебя прощаю.

Он напрягается. Словно не знает, что сказать.

- Прощаешь?

- Да, - киваю, - не хочу ругаться, делить что-то, носить в себе эту обиду за прошлое. Прошлое не изменить, а будущее фантомно. А сейчас мне просто хорошо.

Он молчит. Видимо, не ожидал от меня такого поворота. В его глазах пробегает что-то неуловимое - то ли сомнение, то ли неуверенность.

- Давай останемся друзьями. Все же было что-то и хорошее, у нас есть сын. просто у нас вот так получилось. Можно же просто жить дальше, помогать, если надо что-то. Не хочу я тратить время на обиды. Лучше на что-то полезное.

Он долго смотрит на меня, будто пытаясь понять, серьезно ли я это говорю.

- Дружить?

Я понимаю, что он еще не до конца осознал, что произошло. Возможно, он думал, что я буду злиться, что продолжу упрекать его, но нет. Я действительно отпустила.

- Дружить.

- Хорошо, - произносит он наконец. - Пусть будет так.

- А что ты хотел сказать?

- … Хотел сказать… прости меня, что сделал тебе больно.

- Я хочу это все это забыть.

Я больше не его жена.

Я больше не женщина, которая его ненавидит.

Я просто человек, который наконец перестал жить в прошлом.

- Господин Ли с женой приглашают вас на ужин, - зовет нас переводчица.

- Мы сейчас, - отвечает Руслан.

- Ты же помнишь, что тебе острое нельзя? - вздыхаю, подхватывая Руслана под руку, и мы медленно идем к дому. Отыгрываю роль жены.

- Да нормально все, я по чуть-чуть.

- Ну какое “по чуть-чуть”, Руслан?! Ну, ты как маленький! - возмущаюсь. - Спорим, ты себе от желудка ничего не взял?

- Давно уже у меня нормально все.

- У тебя нормально все, потому что ты питался долго нормально. А тут будешь налегать, опять откроется гастрит какой-нибудь.

- Откроется и закроется, - злится.

Я закатываю глаза.

- Смотри, будем тебе потом пиявками лечить.

- Слушай, что ты меня отчитываешь? - бурчит недовольно. - Сам решу.

- А я еще твоя жена. Хочу и отчитываю. Можно мне хоть напоследок оторваться-то?

- Ну, попробуй, - ухмыляется, - у тебя практически был идеальный муж.

- Ты? Да ты.… Ты матрас сколько раз мне помогал переворачивать? Руслан моргает.

- Переворачивать что?

- Матрас, - невозмутимо повторяю я. - Ты же в курсе, что его надо переворачивать, чтобы он дольше служил? А еще подушки нужно иногда взбивать, а плед вытряхивать.

Руслан сдвигает брови.

- Серьезно? Мы разводимся, а ты мне за матрас предъявляешь?

- А еще ты когда выпивал воду из фильтра, никогда не наливал свежую. И делал вид, что рулон туалетной бумаги закончился не на тебе. Сложно же достать новый. Хотя только руку протянуть.

Руслан закатывает глаза.

- Люд, ты сейчас звучишь как форум «Яжемать», где женщины анонимно жалуются на своих мужей.

- Вот именно! - хлопаю в ладоши. - Я теперь могу об этом говорить, а не просто молча убирать за тобой! Какой кайф, ты не представляешь.

Руслан усмехается, качает головой.

- И хорошо бы понимать самому, когда пора выбросить мусор.

- Я выбрасывал!

- Ага, когда я ставила пакет прямо перед дверью, чтобы ты через него перешагивать начал!

Руслан прищуривается.

- Ну, знаешь, я тоже могу предъявить.

- Давай, - усмехаюсь. - Попробуй.

- По всему дому вечно расставлены кружки с недопитым чаем.

- Ой, - закатываю глаза, - держите меня семеро. Я его потом допивала еще.

- А то, что ты сушила одежду прямо на дверях ванной, нормально?

- А ты брился и оставлял за собой поле битвы из волосков в раковине?

- А кто расставлял кучу свечек в ванной, будто я не умыться зашел, а на спиритический сеанс?

- А кто думал, что шампунь, бальзам, маска для волос и термозащита - это одно и то же?

Мы останавливаемся и смотрим друг на друга.

И внезапно оба начинаем смеяться. Так, искренне, от души.

- Люд, все, хорош, прекращай, а то у тебя прямо талант копить обиды и потом их в нужный момент выкатывать!

- В смысле “копить”? - возмущенно округляю глаза. - Это накопительный эффект! Как крем, который ты три месяца не замечал в ванной, а потом вдруг решил, что это твой новый гель для бритья. Нет, если не надо, то говорим господину Ли, что мы в разводе и все.

- Нет, не говорим.

- Все тогда. Терпи. Святая обязанность жены - напоминать мужу обо всех его косяках. На этом браки и держатся. Я вон видишь, как накосячила со своим браком, - свожу все к шутке. - Пилить надо было мужика, тогда бы боялся уйти.

Поднимаю глаза к небу.

- Книгу, может, написать на эту тему?

- Псевдоним только возьми, а то будут мои партнеры потом тебя цитировать, - улыбается мне.

Так, как давно уже не улыбался рядом со мной.

Для всех у нас все идеально. На самом деле после этого обряда мы окончательно расстались.

На ужин у нас сегодня какие-то суп с акульими плавниками, медуза в кунжутном соусе.… прям не знаю что и попробовать.

- А давайте завтра день русской кухни устроим? - неожиданно предлагаю я. - Готовку беру на себя, с вас только продукты.

- Люд, ты с ума сошла? - наклоняется ко мне Руслан и шепчет. - Они не едят такое.

- Я их осьминогов ем, пусть моего борща отведают.

- А давайте, - говорит Господин Ли. - Людмила, а вы умеете делать пельмени?

- И пельмени умею, и оливье, и селедку под шубой, и компотика вам сварю.

Захожу на китайскую кухню. Вдыхаю запах свежих специй и кипящего на плите бульона. Здесь все иначе, чем в привычной русской кухне, но атмосфера знакомая - суета, быстрые движения поваров, звон ножей о разделочные доски. Они ловко шинкуют овощи, так быстро, что не уследишь за их руками.

Меня здесь уже ждут. Один из поваров с улыбкой указывает на мой уголок - аккуратно разложенные продукты, все, что я запросила.

Борщ… Без капусты? Пекинская подойдет, не критично. Свекла тоже есть, пусть не такая, как у нас, но цвет даст. Картошка, морковь, лук - в порядке. Говядина есть, правда, с косточкой - навар будет еще лучше.

Селедка под шубой сложнее. Здесь сельдь не такая, как у нас, но мне нашли что-то похожее - маринованную местную рыбу. Надо будет ее адаптировать, но попробовать можно.

Майонез тоже не совсем привычный - китаец объясняет, что он менее жирный, менее кислый. Ну и хорошо, будет легче.

А вот с пельменями проще - у китайцев есть свой аналог. Получается, немного разница в тесте и другой формы. Но я решаю оставить русскую версию. Они традиционно фарш делают с имбирем и соевым соусом, но я заменю на чеснок и черный перец, чтобы не отходить от вкуса.

Замешиваю тесто, когда за спиной слышу, как открывается дверь.

- Ну ты, конечно, загнула, - раздается знакомый голос.

Оглядываюсь. Руслан стоит в дверях, в идеально выглаженной белой рубашке и темных брюках, чуть приподняв бровь.

- А ты что тут делаешь? Почему не с господином Ли?

- Он встречает еще одного гостя, кто-то из Европы должен приехать. К обеду начнем работать.

- Без дела слоняешься?

Усмехается.

- На тогда, держи, - протягиваю ему миску с картошкой, морковкой и луком.

Руслан смотрит на меня с недоумением.

- Это что?

- Чистить будешь.

- Я не умею.

- Научишься. Ты теперь холостой, лишним не будет.

Он ухмыляется.

Хотел бы с ней жить, уже бы съехались, а не тянул с разводом.

- И лучше готовить себе самому, чем потом зависеть от чужих людей.

Кривит губы, но берет нож.

- Подожди, - подхожу ближе и, прежде чем он успевает возразить, аккуратно закатываю ему рукава до локтей. С полки беру передник, быстро надеваю ему через голову и затягиваю завязки на спине.

- Ну вот, теперь ты готов. - Протягиваю ему нож и указываю на овощи. - Давай, приступай.

Руслан медлит, осматривает картошку, нож, потом снова картошку.

- А если я порежусь?

- Будет пластырь.

- А если серьезно?

- Если серьезно, то будет два пластыря.

Пыхтит там что-то, чистит. В жизни никогда его не привлекала к готовке. Руслан же у нас деловой человек, занят всегда, устал.

Да если бы и сейчас отказался, не спорила бы. Но он как-то вроде и не против. Может, раньше надо было просить помогать тоже?!

Пока он чистит овощи, я замешиваю тесто. Руслан, кажется, влился в процесс - орудует ножом медленно, но без лишних вопросов. Иногда я бросаю на него взгляд - выглядит сосредоточенным, как будто перед ним не картошка, а важные документы.

Когда заканчивает, я оцениваю его работу.

- Ну, не идеально, но сойдет.

Он делает вид, что обижен.

- Спасибо за такую высокую оценку, шеф, - шутливо козыряет.

- Теперь тесто, - вываливаю кусок теста перед ним на стол. - Вымешивай.

- Это я тоже должен делать?

- Я тоже могу, но ты сильнее, поэтому быстрее и лучше получится.

Руслан вздыхает, но начинает мять тесто. Сначала осторожно, потом слишком резко - тесто липнет к рукам. Я смеюсь.

- Ты его должен не душить, а вымешивать.

- Оно сопротивляется.

Даже жалко, как он один будет.

Про себя улыбаюсь и закатываю глаза.

- Возьми муки, - посыпаю ему на стол, а то не понимает же, что надо делать.

Снова вздыхает.

- И как долго я должен этим заниматься?

- Пока не скажу, что достаточно.

Он закатывает глаза, но продолжает.

Я понимаю, что давно не чувствовала себя так.

Легко.

Без напряжения.

Без злости.

Без обид.

Просто и спокойно.

Ставлю кастрюлю с водой на плиту, кидаю туда лавровый лист, пару горошин черного перца и большой кусок говядины. Рядом в другой кастрюле начинаю варить овощи для селедки под шубой - картофель, морковь, свеклу.

Руслан, наконец, освобожден от пытки с тестом, и теперь перед нами стоит миска с фаршем.

Он с сомнением смотрит на него.

- Что дальше?

- Теперь лепим пельмени.

Я беру кружочек теста, кладу в центр немного начинки, складываю пополам, защипываю края.

- Я сто лет их не лепил.

- Пальцы должны помнить.

Но это, видимо, к женщинам относится.

Руслан повторяет за мной, правда, выходит криво - тесто растягивается, фарш пытается сбежать наружу.

- Господи, Руслан, у тебя пельмень с характером.

- Он просто не хочет, чтобы его ели.

- Ну так ты ему объясни, что судьба у него такая.

Руслан пыхтит.

- Судьба у тебя такая, Пельмень Петрович.

- Все, давай сюда, пока ты с ним завещание не написал, - забираю пельмень и кладу на доску к остальным.

- Держись, брат… - трагично вздыхает Руслан, провожая его взглядом. - Жестокий ты человек, Людмила.

- Руслан, ну соберись. Увидят, что ты кривые пельмени лепишь, решат, что у тебя и в бизнесе все криво.

- Давай, я порежу что-нибудь.

- На, рыбу режь.

Забираю у него тесто.

Ресторан "Жена на грани развода" - страшное место.

- А помнишь, как мы первый раз решили сами пельмени сделать?

Руслан поднимает глаза, вспоминает.

- Ты потом еще сказал, что лучше покупные. Мы лепили двадцать штук, а потратили на это два часа.

- Аааа эти! Огромные, как вареники?

Я смеюсь.

- Это были не пельмени, это были мега-пельмени.

- Ну, ты же их ела?

- Ну, конечно, я же не могла тебя обидеть.

Руслан ухмыляется, потом вдруг добавляет.

- Я помню, как ты первый раз блины мне пекла.

Я замираю на секунду.

- С этим все было хорошо.

- Люд, ты меня чуть не отравила.

- Руслан! - я хлопаю его по руке, он смеется.

- Я серьезно. Ты тогда что-то с содой переборщила, и они так горчили… Но я ел. Потому что ты смотрела на меня такими глазами…

- Какими?!

- Как будто я был царем, и это была моя коронационная трапеза.

Я хохочу, а Руслан ухмыляется.

- А сама, между прочим, не ела. Потому что все мне было. И я хотел тебя поддержать.

- А потом ты тактично попросил их больше не готовить.

- Ну… да.

Мы смеемся, и на мгновение все кажется таким легким, как в старые времена.

Руслан вылепливает очередной пельмень, получается лучше.

- Надо было сказать. А то я думала, что я идеальная жена.

- Ты идеальная жена.

- А я знаю, - наигранно поднимаю подбородок, по-королевски киваю.

Делаю вид, что не замечаю, как его взгляд задерживается на мне дольше, чем нужно.

В воздухе на мгновение повисает легкая пауза.

Идеальная жена, которая не смогла сохранить семью.

- Ты с Сашкой давно говорил?

- Как прилетели.

- Как он?

- Ну как… Без мамки скучает.

- Скучает он... Помнишь, как он первый раз в лагерь поехал?

- Ну. Тогда устроил целую трагедию.

- Говорил, что мы его бросаем. Что он нам не нужен. А на третий день уже не брал трубку, потому что был занят своими важными лагерными делами, - усмехаюсь, - вот так он скучает.

- Дети….

Я вдруг замечаю, как у него смягчается взгляд. Как в глазах проскальзывает что-то родное.

И этот момент - он дорог. Он настоящий.

Мы сидим за столом, лепим пельмени, вспоминаем сына. И я понимаю, что, несмотря ни на что, мы все-таки семья. Пусть и в другом формате.

Просто я теперь знаю, что могу отпустить. И не бояться.

Ближе к обеду заканчиваю со своим меню. Сама накрываю на стол.

Если у них европейский друг, то он скорее будет шокирован китайской кухней, чем русской. И за свое я теперь могу ручаться. Это не двадцать лет назад. Пельмень-олень.

- Руслан, Людмила, - подзывает господин Ли, - знакомьтесь, это наш европейский партнер, господин Марк Ван дер Берг.

Высокий, подтянутый мужчина с короткими светлыми волосами и внимательными серыми глазами уверенно пожимает Руслану руку, затем поворачивается ко мне.

- Приятно познакомиться, Людмила, - произносит с легкой улыбкой, целует галантно руку.

Переводчик переводит мне, как и всем.

- И мне, господин Ван дер Берг, - отвечаю, переходя на английский.

- О, вы знаете английский?

- Да, - улыбаюсь ему.

- Марк, сегодня у нас день русской кухни, - поясняет господин Ли, складывая руки за спиной. - Людмила приготовила традиционные русские блюда. Думаю, вам будет интересно попробовать.

Марк удивленно приподнимает брови и поворачивается ко мне.

- Это впечатляет. Я много слышал о русской кухне, но у меня никогда не было возможности попробовать настоящие домашние блюда.

- Тогда сегодня ваш счастливый день, - улыбаюсь Марку.

Его взгляд задерживается на мне чуть дольше, чем требуется, словно оценивает. Затем он с легкой улыбкой качает головой.

- Знаете, я всегда восхищался русскими женщинами. Вы сильные, независимые, и в то же время готовите, заботитесь о семье и всегда выглядите элегантно. Вы, Людмила, просто - идеал русской женщины. Я приятно впечатлен.

- Спасибо, - улыбаюсь в ответ.

Я не смотрю на Руслана, но уже чувствую исходящее от него какое-то напряжение.

По его молчанию. По оценивающему взгляду. По сжатым в кулак пальцам.

Руслан

Мммм… Я пробую ее борщ.

Бо-жес-твен-но.

Даже тут, учитывая, что продуктов привычных не много, Люда сделала как всегда вкусно.

Раньше это казалось опцией, встроенной в женщину по умолчанию.

Но пока жили отдельно, понял, что нет.

Она, как и дома, хлопочет возле стола, подкладывает всем, рассказывает, что из блюд из чего состоит и что все надо обязательно попробовать.

Она получает удовольствие от происходящего.

Марк, весь из себя холеный европеец, в белой рубашке, улыбается ей, кивает, смотрит с каким-то подчеркнутым восхищением. Приторно вежлив.

И это бесит.

- Этот борщ… вау. Я пробовал его в ресторанах в Берлине, но это… Это что-то совершенно другое, Людмила.

Она скромно улыбается.

- Это немного отличается от оригинала, - отвечает она. - Продукты все-таки другие. Свекла местная, капуста тоже… даже сметана свою специфику имеет. Но я старалась.

- Ты шутишь? - Марк театрально закатывает глаза и откусывает пельмень. -А пельмени - совершенство. Тесто, начинка, специи - идеально. Честно, это даже лучше некоторых итальянских равиоли, которые я ел. И это я не просто так говорю.

Я сжимаю ложку.

Идеально, говоришь? Тесто, специи… Как будто в ресторане. Он бы еще комплимент за ее фартук сделал.

Марк снова наклоняется ближе, что-то ей рассказывает, жестикулирует. Люда смеется, отмахивается, мол, хватит, не смущай. А у меня внутри сжимается.

Я узнаю этот ее взгляд - легкий, искренний, с чуть поднятыми бровями. Такой же был, когда она меня впервые в дом позвала. Когда я ел ее борщ с хрустящими гренками.

- Подождите, я забыла зелень к пельменям, - Люда поднимается из-за стола, - минуту, подождите. Сейчас принесу.

Уходит на кухню.

Господин Ли восхищается Людой и тем, какая она жена. Столько всего приготовила одна.

- Руслан… тебе повезло, - наклоняется ко мне Марк. - Честно, я тебе завидую. Людмила - она… особенная.

Я смотрю на него, не двигаясь.

- У нее нет случайно свободной сестры? Или подруги? - усмехается.

Смешно ему!

- Я бы женился на такой без колебаний. И готовит, и умная, и красивая… прямо мечта.

А как узнает, что Люда в разводе…

Я опускаю руку с ложкой на стол.

Не смотрю сразу, чтобы сдержаться. Потом поворачиваю голову, все еще спокойно.

- Марк, у нас в России есть хорошая поговорка: “На чужую жену рот не разевай - челюстью подавишься”.

Он смеется, явно не прочувствовал.

- Да брось, Руслан, я же просто… шучу. Комплимент. Все в порядке.

Я слегка киваю, но в голосе ни грамма иронии.

- Это ты в порядке. Пока. А в следующий раз подбирай выражения. Мы тут, знаешь, в Китае. Но я из России. И у нас, если кто-то слишком активно любуется чужой женой, сначала разговаривают… а потом могут и без слов.

Марк моргает, видимо, все-таки улавливает тон.

- Не хотел тебя задеть, честно, - пытается сгладить. - Просто впечатлился.

- Я тебя понял, - отвечаю коротко. - Но имей в виду, впечатление - это одно, а манеры - совсем другое.

В этот момент Люда возвращается с миской сметаны.

- А вот и я, - улыбается нам. - Кто еще не пробовал русского белого соуса?

Она ничего не замечает. Ставит миску на стол, садится.

Марк ест, но уже помалкивает.

Мы пробуем селедку под шубой.

Для них это непривычный вкус и сочетание.

Для меня божество. Это так вкусно. Мммм…

- Людмила, а расскажите нам про себя? Чем занимаетесь? Чем интересуетесь? - спрашивает госпожа Ли, беря еще один пельмень. - Где вы научились так готовить?

- За деньги у нас всегда отвечал Руслан. Я по большей части была дома, растила сына, следила за домом. От бабушки мне досталась книга с ее рецептами и секретиками. Вот так и научилась.

- А сколько сыну лет?

- Уже двадцать.

- А откуда вы так хорошо знаете язык? - интересуется Марк.

- Я по профессии лингвист. В университете учила английский и немецкий. А за последние годы выучила еще итальянский и испанский.

У Марка зависает ложка на полпути ко рту.

- Я смотрю сериалы, читаю книги только в оригинале, - добавляет она с легкой усмешкой и бросает на меня взгляд. - Перевод все портит. Особенно испанская драма - ее надо слышать, а не читать.

Она это все… когда выучила?

Да, она смотрела их постоянно. Но я правда думал, что от безделья. Она, оказывается, училась. Просто не хвасталась никогда этим.

И мои претензии к ней сейчас глупы даже для меня. Вот я идиот.

Я ведь ей предъявлял, что она не понимает мой бизнес, не интересуется ничем, кроме сериалов. Не развивается. Что застряла в быту.

А она, получается, не застряла. Люда просто шла своей дорогой. Молча. Без пафоса.

Госпожа Ли улыбается, кивает, расспрашивает про итальянский.

Марк просто откровенно смотрит на нее, как на звезду.

А я на свою жену смотрю, как в первый раз.

Будто мне очки сняли и показали ее такой, какой она давно перестала быть.

Про логистику никто не спрашивает.

Про склады, транзит и контракты - никому не интересно.

А вот моя Люда….

Она как магнит. И притягивает не нарочно, а просто тем, что знает, кто она есть.

Как будто у меня на полке давно лежала книга.

Я всегда думал, что читал ее и знаю содержание.

А сейчас вижу, что не читал ее.

Вообще.

Вот уже рассказывает басню. Да, ерунда. Я сам ее расскажу, все ж учим.

Но у нее это так в тему и налегке.

Почему… почему она не была такой раньше?

Почему рядом со мной жила совсем другая женщина?

Эта - словно вернулась из другой жизни.

У нее расслабленные плечи, уверенный голос. И какая-то новая красота.

Не та, что в двадцать, когда все держится на юности и гладкой коже.

А зрелая. Спокойная. Теплая.

Женщина, которая уже ничего не доказывает, а просто живет.

Моя женщина, которую я фактически потерял.

После обеда мужчины уходят в кабинет, погружаясь в свои бизнес-дела, а мы с госпожой Ли перебираемся на просторную открытую террасу. Здесь тенисто и приятно, воздух наполнен ароматом цветущих кустов жасмина. На столике перед нами чайник с зеленым чаем, который она заварила по всем правилам традиционной церемонии.

- Как вы чувствуете себя в Китае, Людмила? - аккуратно спрашивает она, наливая мне чай и предлагая чашку.

- Очень хорошо, - забираю чашку. - У вас удивительная страна. Я даже не ожидала, что буду здесь настолько комфортно себя чувствовать.

- А ваш муж? Ему здесь нравится?

- Думаю, да. Он любит новые места, новых людей. Ему нравится все изучать и узнавать. А у вас потрясающее гостеприимство, госпожа Ли.

Она улыбнулась, чуть склонив голову.

- Пожалуйста, называй меня Юнь. Мы ведь уже как подруги, правда?

- Правда, - отвечаю искренне.

Мы смеемся, и разговор становится еще теплее. Юнь интересуется моими занятиями, задает много вопросов про английский язык и обучение.

- Ты говорила, что помогаешь детям изучать языки? Как тебе удается заинтересовать их? Ведь дети не всегда хотят учиться, - любопытно спрашивает она, потягивая чай.

- Я стараюсь найти что-то близкое ребенку. Кто-то мультфильмы любит, кто-то песни, у кого-то одни персонажи любимые, у кого-то другие. Главное - не давить. Для меня язык - это дверь в другой мир. И эту дверь надо открывать с удовольствием.

Она внимательно слушает, одобрительно кивая.

- Мне всегда казалось, что учить языки трудно. У меня нет терпения…

- Дело не в терпении, а в интересе, - улыбаюсь я. - Просто нужно найти то, что вам самой нравится. Если любите путешествовать - это может быть связано с путешествиями. Если нравится музыка - изучайте язык через любимые песни.

- Я в молодости учила английский только по учебникам, и это было скучно. Сейчас думаю, что это может быть даже увлекательно.

- Есть методики, когда язык можно выучить за пару месяцев. А когда есть желание, то учится еще легче.

Я отпиваю чай. Вдыхаю свежий воздух.

- А вы с Русланом давно вместе, Люда?

Вместе… слово такое. Не про нас.

- Больше двадцати лет.

- О, это так много! И как вам удалось сохранить такой хороший союз?

Я задумываюсь на секунду. Говорить правду не хочется, но и обманывать не хочу.

- У нас были разные этапы. И сейчас тоже... не самый простой период.

- У нас с мужем тоже были разные времена. Но я заметила, что когда появляются сложности, важно помнить о том, что в человеке было изначально. За что ты его полюбила, за что он полюбил тебя. Это помогает.

Если бы все было так просто.

- Возможно, вы правы, - говорю я, глядя на тонкую струйку пара над чашкой. - Просто иногда бывает непросто вспомнить, за что именно любил человека, когда накопилось много обид.

Она касается моей руки с неожиданной теплотой.

- Людмила, у вас в глазах сейчас столько печали. Я вижу, что вы добрая женщина. Я не знаю вашей истории, но уверена, что все, что происходит в нашей жизни, несет нам уроки. Возможно, именно сейчас вы заново узнаете себя.

Ее слова проникают глубоко. Я улыбаюсь, пытаясь скрыть легкое смущение.

- Знаете, Юнь, вы сейчас прямо в точку. Я действительно впервые за долгое время чувствую себя свободной. Как будто я снова узнаю себя и учусь жить по-другому.

Она кивает, смотрит куда-то в сторону сада и добавляет тихо, чуть задумчиво.

- Иногда женщина должна побыть одна, чтобы понять, кто она и чего хочет. Мужчина всегда будет рядом, если вы сами этого захотите. Важно, чтобы вы были рядом с собой, Люда.

Я замолкаю, думая о ее словах. В них есть мудрость, которую я только сейчас начинаю осознавать.

- Твой муж кажется очень сильным человеком. Мой муж его очень уважает. Но у сильных мужчин тоже бывают слабости. И порой именно мы должны быть их опорой.

Я медленно киваю. Мы обе замолкаем, погружаясь в собственные мысли. Между нами возникает особенное понимание, которое бывает только между женщинами.

И мне становится очень тепло от того, что, несмотря на все различия - в культуре, языке, традициях - есть что-то общее, что делает нас близкими друг другу. Простое человеческое понимание, открытость, и желание быть счастливыми, несмотря ни на что.

Я ухожу отдохнуть. Выхожу в сад только перед ужином.

Воздух уже свежий и прохладный.

Кутаюсь в накидку и прогуливаюсь по дорожкам сада.

Ощущение, что с души упала не просто тяжесть, а камень огромный вытащили и дали наконец вздохнуть.

Смешно даже - мы разводимся, а я чувствую себя свободной и… живой впервые за долгое время. Почему раньше не было этой легкости? Почему тогда, когда мы были вместе, она не появлялась? Наверное, потому что тогда я старалась быть хорошей женой, угождала, следила за собой, за домом, всегда думала, что же я должна сделать, чтобы муж был доволен.

А сейчас не думаю. Сейчас я просто живу.

- Люд, - слышу голос Руслана и оборачиваюсь.

Догоняет меня, заложив руки в карманы брюк. Взгляд серьезный, какой-то внимательный, будто изучает меня.

- Закончили?

- На сегодня да. Не успел подойти к тебе после обеда.

- Зачем?

- Удивила сегодня.

- Чем?! Мы вроде вместе на кухне были. Ты готовить помогал.

- Я не про это. Не ожидал, что ты так изменилась, - произносит он уже серьезнее.

- Человек не меняется за неделю или месяц. Это более длительный срок. Может, ты просто не замечал чего-то?

Смотрю ему в глаза. Без обиды, без претензий, просто с легкой улыбкой.

Он морщится, задумавшись над моими словами.

- Наверное, ты права. Но я правда не знал, что ты занимаешься языками…. Четыре языка, Люд, это круто.

- А ты не спрашивал, - пожимаю плечами. - И вообще, не все же тебе одному быть крутым бизнесменом. Я вот тоже крутая - по-своему.

Усмехается.

- Ты мне сегодня это доказала.

Молчим. Я спокойно перевожу взгляд на сад, и вдруг понимаю, что его присутствие больше не вызывает боли, не тревожит. Наоборот - приятно, что мы можем стоять и разговаривать, как нормальные люди. Без груза прошлого.

- Я давно тебя такой не видел.

Поворачиваюсь и внимательно смотрю на него. Его голос звучит искренне. Глаза не бегают, не ищут оправданий. Просто признает, как есть.

- Ты снова стала собой, - серьезно смотрит на меня. - Я даже позавидовал сегодня, честно говоря.

- Чему?

- Что этот Марк увидел тебя такой раньше, чем я.

Сердце неожиданно пропускает удар. Взгляд Руслана вдруг кажется слишком внимательным, слишком теплым. Но я тут же одергиваю себя. Он просто… признает очевидное. Это не значит, что он жалеет о нашем разводе. И я точно не собираюсь снова в это влезать.

- Ты так говоришь, как будто ревнуешь, - подшучиваю над ним, стараясь сохранить легкость разговора.

- Мне не нравится, как он на тебя смотрит.

- Я свободная женщина.

- Пока еще нет.

Ухмыляется мне.

Напоминает о нашем договоре и той роли, что я тут играю.

- Может, вернешься в мою спальню? Мы вроде как муж и жена, а спим отдельно. Это вызывает лишние мысли у некоторых.

- В твою спальню? - усмехаюсь и скрещиваю руки на груди. - Боюсь, у меня уже сложились слишком серьезные отношения с моей подушкой. Она, в отличие от некоторых, не храпит и не перетягивает одеяло.

- Уверена? - ведет бровью. - Вдруг твоя подушка тоже соскучилась и не против, чтобы ты хотя бы на одну ночь вернулась в законную постель?

- Поверь, Руслан, - мягко улыбаюсь, качая головой, - в нашем с ней союзе полная идиллия. И я, пожалуй, не рискну ее разочаровывать.

Он ухмыляется, но в глазах мелькает легкая досада, и это вызывает у меня еще большую улыбку.

- Законная постель? Мы в шаге от развода вообще-то.

- Ты стала невыносимо язвительной, Люда, - улыбается мне.

- Я и раньше была такой, - пожимаю плечами, отходя от него в сторону дома, - просто сейчас у меня появился повод проявить себя.

Просыпаюсь утром, потягиваюсь, наслаждаясь мгновением тишины и покоя. Солнце мягко скользит через занавески, освещая комнату золотистыми лучами. Встаю, надеваю легкий халат и замечаю на столике у зеркала букет.

Небольшой, изящный. Хотя, чтобы сделать “вау” из нежных розовых пионов и белоснежных камелий, не надо быть флористом.

Вдыхаю аромат и невольно улыбаюсь. Приятно и неожиданно.

Но кто?

Не Руслан же?!

Я и не помню, когда он последний раз дарил мне цветы? На день рождения, да. Но там стандартно красные розы.

Марк? Он вчера смотрел на меня так открыто, говорил комплименты, но подарить цветы “замужней” женщине - это смело.

А может еще кто-то?

Или госпожа Ли.

Хотя нет. Странно. Никто бы не стал смело заходить в чужую комнату, когда я сплю.

Глупо в моем возрасте так волноваться из-за букета, но ничего не могу с собой поделать.

Все мысли только о том, кто это сделал. И зачем.

Умываюсь и переодеваюсь в легкое платье, время от времени поглядывая на цветы, будто боясь, что они исчезнут.

На завтрак выхожу с приятной улыбкой. За столом уже сидит госпожа Ли, ее супруг, Руслан и Марк. Они о чем-то тихо переговариваются, но при моем появлении разговор замолкает.

- Доброе утро, Людмила! - тепло приветствует меня госпожа Ли. - Вы сегодня прекрасно выглядите.

- Доброе утро всем, - улыбаюсь я, занимая свободное место. Чувствую на себе взгляды сразу троих мужчин. Это одновременно забавно и немного смущает.

- Что вы так бурно обсуждали?

- Кто-то сорвал цветы с моей любимой клумбы, - отпивает чай госпожа Ли, - я так расстроена. Еще и гортензию рядом потоптали.

Я замираю, чувствуя, как тепло на щеках предательски выдает меня. Бросаю быстрый взгляд на мужчин.

- Это же надо!

Руслан выглядит искренне удивленным, внимательно слушает, затем переводит взгляд на меня. Его глаза чуть прищуриваются, будто пытаются прочесть мои мысли.

- Беспредел, - Марк улыбается чуть смущенно и разводит руками. - Хотя сад у вас шикарный. Кто-то явно местный, раз сорвали самые роскошные цветы.

Руслан улыбается сдержанно, но в его глазах мелькает что-то неясное. Он пристально смотрит на Марка, потом снова на меня. Его взгляд слишком цепкий, чтобы быть равнодушным.

- Людмила, вы что-то знаете об этом? - игриво интересуется господин Ли, улыбаясь и качая головой.

- Нет.

Смотрю на них и вру.

Сначала надо самой разобраться, кто из мужчин это сделал. Почему-то уверена, что кто-то из них. Только кто?!

Боюсь ошибиться, чтобы никого не обидеть и не подставить.

Тут то ли кто-то ухаживает, то ли кто-то решил замолить грехи.

- Может, полицию вызвать, расследование провести?

Я внимательно наблюдаю за Русланом. Его реакция кажется искренней. Он либо очень хороший актер, либо это действительно не он. Не стал бы он на себя наводить стрелки.

- Да ради цветов будут ли разбираться? - пожимает плечами Марк.

Завтрак продолжается, но мысли мои заняты букетом и загадкой. Марк несколько раз бросает на меня улыбчивые взгляды, Руслан наоборот выглядит немного напряженным. Вся эта ситуация слегка забавляет, но и заставляет сердце биться чуть быстрее.

После завтрака я снова остаюсь одна, прохожу мимо гостиной, снова возвращаюсь в свою комнату и рассматриваю букет. Он все еще стоит там, такой красивый, свежий и ароматный.

Кто же его подарил? И скрывает это.

Выхожу в сад, чтобы посмотреть на эту бедную клумбу. И надо признаться госпоже Ли, что на самом деле произошло.

Но все сразу на Руслана подумают. Он же мой муж.

Но я что-то сомневаюсь, что он.

А если Марк?

Тогда все еще сложнее.

Я замужняя женщина, а принимаю цветы от постороннего мужчины.

В стороне Марк разговаривает по телефону. У него непринужденная поза, одна рука в кармане брюк, туфли идеально чистые, ни пылинки, ни следа земли.

Если бы он собирал цветы в саду, обувь бы испачкалась.

- Людмила? Вышли прогуляться?

- Да, хочу посмотреть на эту клумбу. А вы как? Смотрю, рано на ногах, успели уже прогуляться?

- Да, я люблю утренние прогулки, это хорошо очищает мысли. Вы тоже гуляли?

- Пока нет, но собираюсь, - лукавлю я. - Не знаете, где та клумба, по которой ночью прошлись.

- Вон там, если вы хотите, мы можем пройтись вместе, я провожу.

- С удовольствием.

Когда подходим туда ближе, замечаю Руслана с госпожой Ли возле этой клумбы.

- Любуетесь? - спрашиваю на русском, понимает меня только муж.

- Чем любоваться? Тем, что кто-то по ночам ворует цветы?

- Может, не ворует, а просто…. одалживает?

Он слегка усмехается.

И вот как это понимать?

- Ну да, одолжил, а потом вернет обратно, приклеит на куст.

Невольно бросаю взгляд на его обувь. Туфли тоже идеально чистые.

Зевает, прикрывая рот ладонью.

- Рано проснулся?

- Да, не спалось. Надо было с мыслями собраться перед переговорами. А что? - в его взгляде проскальзывает что-то настороженное.

- Да так, просто.

- Марк, - показывает на часы, - кажется, нам уже пора.

- Да-да, - кивает Руслану и улыбается мне. - Люда, извините, дела.

- Конечно.

Так кто же это был, Руслан или Марк? Или вообще кто-то третий?

После завтрака меня неожиданно ловит Руслан у выхода из дома. На его лице какая-то странная смесь загадочности и едва скрываемого удовольствия. Что-то задумал.

- Ты куда-то спешишь?

- Хотела прогуляться к клумбе и помочь Юнь.

- Думаю у нее хватает помощников. Поехали кое-куда съездим.

- Куда?

- Сюрприз.

Я прищуриваюсь, но он ничего не добавляет, только терпеливо ждет моего решения.

- Я как-то устала от сюрпризов за это утро.

- Этот будет лучше, - подмигивает мне. - Собирайся. Через пять минут жду тебя тут.

И скрывается у себя. Даже не дает времени подумать.

Он похож сейчас на ребенка, который задумал какую-то шалость, но уверен, что ему это сойдет с рук.

Наша поездка заканчивается. Даже, если он хочет показать мне город или что-то еще… Ну, а почему бы и не съездить? Будет что вспоминать.

Собираюсь быстро, переодеваюсь в легкое платье, наношу едва заметный макияж и уже через несколько минут сажусь в машину.

Руслан заводит мотор, ведет машину сам, мы выезжаем на тихие улицы, где в полдень почти нет людей.

- Долго ехать? - осторожно пытаюсь выяснить хоть что-то.

- Не очень, - кидает он мне спокойный взгляд.

Едем молча. Я не хочу отвлекать от езды по незнакомому городу.

Украдкой изучаю его профиль: выглядит расслабленным и довольным, словно что-то хорошее уже случилось. Интересно, что он придумал? Не ресторан точно, и не театр - не в его стиле. Тогда что?

Хотя как точно. В его случае сказать “точно” нельзя.

- Сегодня утром у себя в комнате я обнаружила букет таких же цветов, как украли с клумбы у Юнь. Не знаешь, откуда он мог взяться? - продолжаю подначивать я с невинной улыбкой.

- Понятия не имею, - суховато отвечает он, избегая смотреть в мою сторону.

Понятия он не имеет.

- И давно ты стал клумбы грабить?

Смотрит вперед и усмехается сам себе.

- Первый раз.

- А что это вдруг ты решил цветами заняться? - мягко интересуюсь я. - Как-то не похоже на тебя.

- Давно тебе не дарил.

- Спасибо. Было приятно. И неожиданно, - тихо говорю я, удивляясь его откровенности. - Но я про них даже рассказать никому не могу.

- Я сказал госпоже Ли, что это был я. Не волнуйся.

- Боже, Руслан, - закрываю лицо ладонями. Ну ты, конечно дал… Мне теперь стыдно перед ней. Нас в гости позвали, ты клумбу любимую потоптал.

- Я все им компенсирую.

- Почему нельзя было просто заказать цивилизованно букет?! Если так захотелось.

- Мне эти понравились, Люд. И мне захотелось, чтобы утром ты встала и это было первое, что ты увидела.

Мы снова молчим, но теперь это молчание уютное и спокойное. За окном мелькают зеленые улицы, дома сменяются магазинами, офисами, и вот уже мы останавливаемся перед высоким современным зданием.

- Приехали, - Руслан кивает в сторону входа.

Выхожу из машины и вижу яркий баннер на английском и китайском языках:

"Международный семинар для преподавателей иностранных языков: новые методики и подходы".

- Руслан… - поворачиваюсь к нему. - Это что?

- Центр подготовки преподавателей. Тут проводят курсы и для студентов, и для тех, кто преподает. Английский, методики, все твое. Я случайно узнал, что сегодня есть открытый модуль, лекция. Подумал, тебе будет интересно.

- А ты?

- Я с тобой, - отвечает как ни в чем не бывало. - Но предупреждаю: если вдруг начнутся обсуждения глагольных времен, я просто усну стоя.

Я смеюсь. Все это неожиданно и странно. Но… приятно. Он ведь запомнил, что мне нравится, чем я живу. Удивительно.

- Мы же здесь всего на пару дней, - все-таки уточняю, когда выходим из машины. - Толку с этого одно вводного занятия.

- Ну и что? Тут есть онлайн-поддержка. Если понравится - продолжишь дистанционно. А сегодня просто послушаешь. И я с тобой.

Внутри чисто, светло и по-европейски уютно. На стенах - цитаты классиков, карты, грамматические схемы. Я чувствую себя… на своем месте. Но, одновременно, как будто влезаю в зону, где Руслану будет скучно.

- Ты точно хочешь сюда?

- Будь мы в России, Люд, я бы нашел себе тысячу занятий на этот час. Но мы не там, поэтому я лучше тебя подожду, чтобы нам не потеряться.

Мы садимся на задние ряды. Лектор - женщина лет сорока с отличным произношением и легкой подачей - начинает говорить о методике CLIL, интеграции предметного и языкового обучения. Я киваю, делаю пометки, а краем глаза вижу, как Руслан листает брошюру, будто сдерживая зевоту.

Но не уходит. Не ерзает. Просто сидит.

- У нас в логистике все проще, - шепчет он, наклоняясь ко мне. - Что надо - то и везем. Без перфектов и пассивов.

Я усмехаюсь. Да, ему скучно. Но он пришел. И сидит. Только потому, что это для меня важно.

Урок заканчивается. Мне очень нравится их подход и я даже представляю, как это можно внедрить у нас. Беру контакты, договариваюсь о занятиях дистанционно.

Цена, конечно, кусачая, но оно того стоит.

И, пока я вожусь с заполнением документов, Руслан берет и не предупреждая оплачивает мне весь курс.

- Зачем?! - шиплю на него.

- Затем, что тебе этого хочется. А мне хочется сделать тебе приятное.

- Спасибо. Я верну.

- Это вообще что за деньги?! Не надо мне ничего возвращать. Подарок жене.

- Я уже не твоя жена.

- Пока еще моя. Верни мне лучше по-другому этот долг. Я голодный, как волк. Составишь компанию? Пообедаем где-нибудь.

- Только не китайские деликатесы, - усмехаюсь в ответ.

- Нашел тут европейскую кухню недалеко.

И как тут отказать, если человек только что добровольно прослушал весь модуль методики преподавания английского?

Мы идем в ресторан, уютный, с бумажными фонариками и тонкими шелковыми занавесками между столиками. Я сажусь за стол и только успеваю оглядеться, как он исчезает куда-то… и возвращается с букетом.

Опять.

Небольшой, но очень красивый - с белыми лилиями и светло-розовыми хризантемами.

Я буквально замираю.

- Это… что? - спрашиваю, глядя на него, как на человека, который только что выдал мне паспорт на другое имя.

- Цветы, - буднично отвечает Руслан и ставит их передо мной. - Ты ведь говорила, что лучше заказать. Вот, я заказал.

- Это из магазина?

- Почти. Из… правильного места. Нормальные, легальные цветы, Люда. Без криминала. Честное слово.

Улыбается довольный. Я в этом вижу больше, чем просто цветы из правильного места. - И… зачем?

Он пожимает плечами.

- Просто. Ты заслуживаешь, чтобы тебе дарили цветы. Даже если мы не… ну, ты понимаешь.

Я отвожу взгляд. Где-то внутри раздается щелчок. Невесомый, едва слышный. Но я его чувствую. Тот самый миг, когда твою броню чуть-чуть пробивает один добрый поступок.

- Спасибо, - говорю тихо. - Это неожиданно. Дважды неожиданно.

- Ты вообще сегодня вся неожиданная. Так что теперь и я постараюсь соответствовать. Спасибо тебе, Люд.

- За что?

- За поездку. За то, что согласилась. За то, как ты себя там вела. За то, какая ты была.

- Я была собой.

- Вот именно, - улыбается, - Ты была такой… какой я тебя давно не видел. За моей работой, за проблемами, вечными дедлайнами.

Она отводит взгляд, будто смущается.

- Просто тут все по-другому. Воздух, атмосфера. Мы как будто за стеклом были, вне всего. Дома бы так не вышло.

- Да, - киваю. - А теперь смотрю на тебя и думаю: “Как я мог этого не видеть раньше?” Как ты смеешься. Как говоришь с людьми. Как умеешь расположить, удержать внимание. Как тонко шутишь.

Я знал, что ты умная. Но тут еще увидел, какая ты сильная. Цельная. И как будто… заново в тебя влюбился.

Дыхание перехватывает от его слов.

Я не знаю, что ответить.

Как на это реагировать.

- Руслан….

- Возможно, поздно, Люда. Но поблагодарить все равно хочу. И просто… быть рядом, пока могу.

- Ну, с этим ты и раньше справлялся. Просто быть рядом.

- Только теперь я понимаю, насколько это ценно.

Мы замолкаем.

Мимо проносится официант, приносит заказ.

Мы едим.

Как будто ничего не происходит. Но происходит все.

Между нами теперь нет обид. Нет упреков.

Но и любви той, старой, прежней - уже нет.

А есть что-то новое.

Новая я.

Которая не хочет возвращаться в прошлое и заново проживать старые сценарии.

Руслан

После ресторана я чувствую себя странно. Легко и тяжело одновременно. Как будто сердце снова дышит, но тяжесть еще никуда не делась.

Люда…

Поднимаюсь к себе в комнату.

Не успеваю раздеться, как вибрирует телефон.

Карина.

Вот оно. Все внутри сжимается. Не хочется брать. Не хочется ее слышать.

Это все было ошибкой. Каким-то ретроградным затмением.

И этому надо окончательно положить конец.

Принимаю вызов.

- Ну наконец-то! - голос резкий. - Куда ты пропал? Почему не пишешь? Ты вообще помнишь, что у тебя есть я? Ты про нас вообще не думаешь!

- Нет никаких нас, - отрезаю сразу. - И не было.

- Что?! Ты серьезно?! То есть я для тебя…

- Давай без истерик и спектаклей.

- Ты из-за этой кухонной клуши решил меня бросить?

- Рот закрой свой. Не смей говорить о моей жене в таком тоне.

- А то что? - с вызовом.

- Ты уволена. Можешь уже собирать вещи. После обеда тебя рассчитают.

- Ты не можешь…

- Могу.

- Ты сам говорил….

- То, что я говорил, за это отвечу. А тебе никто так говорить не позволяет.

- Ты думаешь, мной можно вот так попользоваться и выбросить? Я не твоя женушка. Я молчать не буду.

- Тебе же хуже будет. Лучше уйди по-хорошему.

- Дурак, вы еще пожалеете, - выплевывает мне и отключается.

Я набираю своего зама, приказываю уволить ее, рассчитать и забыть, как страшный сон.

Я не испытываю к ней больше ничего. Абсолютно. Ни вины, ни жалости. Ни желания. Только усталость.

Как я вообще туда влез? Как допустил, что оказался в этом треугольнике?

Смотрю в окно. Вечерний Шанхай вдалеке сверкает огнями, а я вдруг ощущаю себя человеком, который только-только проснулся. Сбросил старую кожу.

Больше никакой лжи. Никаких игр.

Я не знаю, как будет с Людой. Но точно знаю, чего не будет - не будет больше этой фальши. Этой Карины. Этого "временного счастья".

Теперь - только по-настоящему.

Или никак.

Разжимаю влажную ладонь.

Усмехаюсь сам себе.

Вспоминаю Люду. Ее смех на кухне, как она наклонялась над тестом, как откидывала волосы, поддразнивала, шутила. Легкая. Сияющая. Живая.

Марк.

Хотелось врезать ему, чтобы не смотрел так на нее. Но одновременно поблагодарить, что я стал смотреть на нее по-другому.

Если бы я мог вернуть… хотя бы один вечер. Один обычный вечер, когда мы ужинали, сын бегал по дому, а Люда смотрела на меня без этого нового взгляда - независимого, сильного, отрешенного… Я бы, наверное, не делал ничего великого. Остался бы инженером.

Все, что создавал и делал было для семьи. Чтобы у них все было. Чтобы она не работала. Я этого хотел.

А потом ее же, дурак, упрекал в этом. Наговорил ей тогда всего.

На эмоциях вывалил все, что накипело.

А сейчас назад смотрю и понимаю, что просто не видел многого. Не интересовался. Зациклились на этой работе. Больше, больше, все больше. Контрактов, денег, договоров. А может уже просто надо было притормозить и наслаждаться жизнью? Съездить куда-то вместе. Говорить больше. Смотреть в глаза.

Я стою на террасе, опершись на резные перила. Внутри - легкое волнение. Странное. Как будто уезжаю не просто из страны, а из какого-то кусочка жизни, который мне дали прожить в аренду.

Ко мне подходит Марк.

- Людмила, - произносит он, чуть смущенно улыбаясь. - Мне было очень приятно провести здесь время с вами.

Я смотрю на него и понимаю - он искренен. С ним было просто. Без неловкости. Без грузов. Без истории.

- Мне тоже, Марк. Спасибо за разговоры. За... легкость.

Он кивает, будто понимает, о чем я. Но взгляд у него внимательный, чуть задерживается на моем лице.

Интересный. Умный. Легкий в общении. Умеет слушать. Смотрит так, будто я какая-то особенная. И если бы все это случилось со мной десять лет назад, возможно, я бы дала этому шанс.

Но не сейчас.

Сейчас я “замужем”.

И я не хочу что-то объяснять и давать надежду.

Я не хочу никого. Мне нужно побыть одной. Я только-только начала дышать. Я только начала узнавать себя. Мне не нужны новые роли. Новые ожидания. Новая боль.

- Хочу, чтобы ты знала. Ты особенная. Умная. Забавная. Глубокая. И если когда-нибудь ты захочешь поговорить, просто как друг... я рядом. Без условий.

Я улыбаюсь. Тепло. По-настоящему.

- Спасибо. Это правда много значит.

Кивает снова и уходит в сад, оставляя после себя только легкий аромат парфюма и… хорошую память.

- Ты сильная женщина, Людмила, - обнимает меня Юнь на прощание. - Но даже самые сильные устают. Иногда им тоже нужно, чтобы кто-то держал их за руку. Просто чтобы не быть одной. Не забывай это.

Я киваю. С трудом сдерживая слезы.

- Мы рады, что вы были у нас, - добавляет господин Ли. - И если позволишь… маленький совет, от старика, который видел многое.

Он смотрит на нас с Русланом. Спокойно. Но будто видит нас насквозь.

- Иногда мы теряем людей, не потому что они плохие. А потому что мы слишком долго не смотрели им в глаза. Иногда, чтобы вернуть, надо просто начать видеть. И говорить. Не кричать. А говорить сердцем.

Руслан опускает глаза.

Я тоже молчу.

- Любовь - не про великие жесты, - продолжает он. - Это про то, чтобы в нужный момент остаться. Про чай утром. Про пельмени на кухне. Про взгляды, которые понимают. Если у вас это было, вы еще можете это найти.

Он делает паузу, берет руку своей жены.

- Если захотите.

Мы благодарим. В последний раз обнимаемся.

Когда машина трогается с места, я не смотрю в окно. Не хочу видеть, как дом становится все дальше. Хочу оставить его в себе таким, как сейчас - с зелеными садами, медленным чаем и самыми честными разговорами за долгое время.

Мы едем молча.

И каждый думает о своем.

А может, и об одном и том же.

Мы летим обратно молча.

Возвращается знакомая пустота. Не тревога. Не обида. Просто тихая, вязкая пустота.

Руслан рядом читает. Или делает вид, что читает. Я даже не смотрю в его сторону. Все, что было в Китае, осталось там.

Там был другой воздух. Другие люди. Другая я. Мы будто жили в отдельной капсуле, где можно было остановить время и сделать вид, что ничего не сломано. Что можно начать сначала.

Но я-то знаю, что нельзя.

Мы вернемся - и все опять окажется на своих местах.

Кухня, его чашка, запах, вещи.

Слишком много следов, слишком много «нас» в том доме. Каждый предмет напоминает.

А в Китае было легко. Мы как будто отгородились от всего. Как будто играли в жизнь, где можно попробовать снова. Но это только там.

Руслан листает страницу. Свет от иллюминатора ложится на его руку.

В Китае он был другим. Молча помогал. Меньше спорил. Слушал. Шутил. Он улыбался как раньше, смотрел тепло. Мы даже… смеялись.

Но это все - там. Потому что там не было ни этой квартиры, ни той ссоры в ванной, ни ночи, когда я поняла, что он больше не мой человек.

Дома это все снова всплывет. Там нельзя просто притвориться.

Я откидываюсь в кресле и закрываю глаза. До Москвы еще несколько часов. И я не знаю, как оно будет - там, дома. Не с ним. Не с кем-то. А с собой. Но мне почему-то кажется, что я справлюсь.

Потому что впервые за долгое время я лечу не обратно.

Я лечу вперед.

- Люд, - вдруг говорит Руслан и откашливается.

- Да.

Открывает рот, чтобы что-то сказать, но закрывает.

Выдыхает.

- Ничего… просто…. спасибо. За все.

От этого простого “спасибо” еще хуже.

Оно как очередное осознание, что это точка для нас.

- Пожалуйста.

На кухне тихо. Только стрелки настенных часов шепчутся друг с другом, отмеряя время между прошлым и будущим.

Я ставлю чашку на стол, но так и не пью. Кофе остыл.

Вскрываю пакет с бумагами.

Те самые.

Достается тяжело - будто вместе с ними вытягивается из меня что-то еще.

Мои условия.

Его подпись.

Папка кажется толще, чем была раньше - может, просто руки дрожат. Может, просто на сердце тяжелее.

"Стороны договорились..."

Стороны. Мы с ним. Уже не "мы", а "стороны".

Даже не Люда и Руслан. Бумажные призраки.

Я читаю, как будто пытаюсь найти в этих буквах подвох. Или надежду. Но там только логика. Четкие формулировки, лишенные чувств. Все справедливо. Все правильно. Все по закону.

А по жизни?

Я в белом платье. Он в классическом костюме. Жаркий день, и он вытирает с моего лба каплю пота и шепчет: "Ты моя. Навсегда".

Я тогда смеялась, потому что не верила в слово "навсегда". А он верил.

Потом был Сашка. Схватки, боль, страх.

Он тогда сказал: "Ты самая сильная женщина в мире".

Я хотела второго. Очень хотела. Но все как-то не складывалось. То не лучшее время, то у меня проблемы со здоровьем, то с Сашкой вечно по больницам.

Отложили. Потом снова. А теперь.... уже поздно. Уже не будет.

Квартира. Машина. Доля.

В строке про ребенка - формальность. Сыну двадцать. Его уже не делят. Он сам решает, с кем быть и когда.

А с кем остается женщина, у которой отрезали двадцать лет жизни, как будто хирург удалил больной орган?

Я сжимаю страницы крепче.

Все правильно.

И все равно будто под кожей лезвием проводят.

Я помню, как мы смеялись. Как ссорились. Как молчали ночами, и каждый лежал на своей стороне кровати, думая, что уже поздно что-то чинить.

Потом мирились.

А потом случилась она.

Да и дело не в ней.

Дело в нас.

В том, что мы не сохранили. Что не поняли. Что не проговорили.

Я переворачиваю последнюю страницу.

Его подпись. Четкая. Ровная. Спокойная. Как будто он действительно все решил.

А я? Я тоже решаю. Сейчас. В эту минуту. Подписываю и точка.

Но почему это не точка, а как будто… гильотина?

Пальцы соскальзывают с ручки.

Сижу и просто смотрю в окно. Там облака бегут, как будто ничего не происходит.

А у меня - конец истории.

И я сама в этом конце.

Сама пишу его рукой.

В груди пусто.

Так пусто, как будто внутри вырезали целый кусок - с любовью, с верой, с будущим.

Подписывать сейчас - значит, навсегда признать, что уже ничего не будет. Ни "нас", ни "семьи", ни "потом".

Ставлю подпись.

Сегодня мне просто надо пережить это чувство. До конца. Чтобы не жалеть потом, что не оплакала. Не отпустила. Не закрыла.

Офис Сергея почти не изменился с тех пор, как я была здесь в последний раз. Стекло, металл, минимализм, ледяной порядок. Как в его голове.

Он сидит за столом - идеально выглаженная рубашка, темный галстук, запонки, как лезвия.

Поднимает глаза и улыбается.

Холодно. Профессионально.

- Ты пропала, Люда, - произносит мое имя с таким вниманием, будто пробует его на вкус.

- Я уезжала.

Опускаю на стол папку с бумагами.

- Руслан все подписал. Соглашение финальное. Я не хочу суда.

Он медленно берет папку, не открывая.

- Как быстро ты стала мягкой, - замечает. - Я помню, ты боролась за каждый пункт.

- Не вижу смысла воевать, если человек готов уйти достойно.

- А ты уверена, что он это делает достойно?

Он поднимается и начинает ходить по кабинету, словно хищник в вольере. Читает на ходу бумаги.

- Ты много интересного про него рассказала. - А теперь ты просто… отпускаешь?

Я сжимаю ручку сумки.

- Это были лишь мои догадки. Доказательств у меня нет.

- Нет, потому что никто не копал. Но если копать - всплывает. И ты это знаешь.

- Не надо ничего копать, - медленно поднимаю глаза. - Сколько я тебе должна за услуги?

- Ничего, - хмыкает.

Улыбка такая скользкая, как будто я уже расплатилась.

- Мне показалось, ты пришла за помощью. Чтобы я защитил твои интересы.

- Я пришла, чтобы поставить точку, - отрезаю. - Без грязи.

Он поднимает руки.

- Хорошо-хорошо. Без грязи. Но скажи, Люда… - он упирается руками в стол и наклоняется ко мне. - Ты уверена, что хочешь довольствоваться этим? У тебя есть возможность отомстить. Я помогу тебе взять больше. Он тебя предал. Он тебе изменил.

- Это на его совести останется, Сергей. Я не хочу быть втянутой в эту бесконечную игру.

- Ты глупая, если думаешь, что он так просто отдал тебе все. Он что-то задумал. Всегда что-то задумывает.

- Значит, это будет моя ошибка. На этом все. Я пришла поставить точку.

Мы смотрим друг на друга. Одна секунда. Две.

Пауза натягивается, как струна.

- Уйдешь - он выиграет, - шепчет Сергей.

- Нет. Уйду - я выиграю, - подбираю бумаги.

- Если передумаешь, позвони, - Сергей трет гладкий подбородок.

Смотрит так, как будто знает, что позвоню.

Я не знаю, сколько времени проходит. Просто сижу на краю кровати, руки вцепились в телефон, как в последнюю нитку к реальности.

Экран потух, но я все еще держу его, будто от этого что-то зависит.

"Дочь бросила родного отца в пансионате. Старик, забытый и никому не нужный. Бывшая жена успешного бизнесмена Руслана Н., на людях играет роль примерной, а на деле…"

Господи.

Эти слова будто скальпелем режут.

Так, чтобы проникнуть как можно глубже.

Так, чтобы изойти кровью изнутри.

Мне хочется выть. Но я не могу. Только плачу - тихо, глухо, беззвучно.

Слезы капают на колени, и я даже не вытираю их. Как будто это - наказание. Мое собственное личное наказание за все те годы, когда я мечтала просто не вспоминать о прошлом.

Не рассказывать.

Не возвращаться.

Просто - молчать.

Папа…

Нет. Не "папа".

А мужчина, который когда-то стал причиной того, что я торопилась выйти замуж и сбежать из дома.

Он пил.

Постоянно.

Много.

Пах перегаром, злобой и одиночеством. Он никогда не был отцом в привычном смысле. Не учил, не защищал. Только смотрел стеклянными глазами и молчал, если был в отключке. Или орал, если был в состоянии.

Мама тогда уходила на работу, а я оставалась с ним одна.

Десятилетняя девочка рядом с монстром.

Я училась быть тише воды, ниже травы.

Училась варить себе кашу и говорить "да, хорошо", когда он что-то бормотал.

Я тогда решила, что все забуду. Что сотру эти воспоминания, как плохой сон.

И я почти смогла.

Почти.

До сегодняшнего дня.

Теперь это в интернете.

На людях.

В грязной подаче.

“Бросила собственного отца в пансионате”.

Так, будто я монстр.

Так, будто я обязана быть рядом с ним.

Обязана целовать руки человеку, который всю мою жизнь делал мне только больно.

Теперь это вышло наружу. То, чего я так боялась. То, что прятала подальше, замазывала молчанием, глотала с чаем и закапывала в землю вместе с воспоминаниями детства.

Отец. Да, он старый. Да, я оформляла документы, чтобы он попал в пансионат. Потому что иначе… иначе он бы просто умер на улице. Или загорелся бы с сигаретой в руках. Потому что он уже не мог ничего - ни готовить, ни следить за собой, ни понимать, где он.

И я сделала это. Потому что я - человек. Потому что я все равно его дочь. Даже если сердце мое давно не болит от его имени.

Но это - мое. Личное. И они не имели права вытаскивать это на свет.

Не имели.

Я поджимаю ноги, обхватываю себя руками, будто хочу защититься.

Если бы мама была жива… Если бы она могла сейчас просто обнять…

Я даже не знаю, плачу ли я от обиды, от боли или от того, что вся моя жизнь теперь как под микроскопом - разложена по косточкам.

И мне так стыдно.

Так больно.

Хочется исчезнуть. Исчезнуть из этой комнаты. Из страны. Из жизни, где на тебя указывают пальцем.

Я - хорошая мать. Я стараюсь быть хорошим человеком. Я никому не должна ничего доказывать. Но все равно так больно…

Я не хотела, чтобы это всплыло. Я не хотела, чтобы мой сын читал это. Чтобы люди шептались.

Я просто сижу и плачу.

Не за отца. Не за прошлое.

А за ту маленькую девочку, которая мечтала, что однажды все это исчезнет.

А оно не исчезло.

Оно просто подождало, пока я стану взрослой.

И вернулось, чтобы ударить сильнее.

Я не слышу, как открывается дверь. Только когда слышу шаги - разные, тяжелые и торопливые.

- Люда!

Руслан.

Но он не один. С кем-то еще.

Появляется в дверях спальни с сыном.

Мальчик мой. Кажется, что так давно его не видела.

Но он сам ушел, сам обиделся. Поэтому не звонила и не писала.

- Мам… - идет ко мне и садится на пол рядом с кроватью.

Обнимает и целует.

- Мам… - плакать хочется еще больше от его взгляда с жалостью. - Все хорошо. Все хорошо, слышишь? Не читай это. Не думай об этом, - шепчет, гладя меня по голове, как когда-то я гладила его, когда у него болел живот или сердце разбивалось от первой любви.

Я вжимаюсь ему в шею.

- Привет, родной.

- Я не хотела, чтобы ты… чтобы ты это видел… - шепчу в панике, сдавленно. - Эту грязь.

- Мам, ну я же уже взрослый. Я же знаю, как было на самом деле и как там все вывернули. Я так скучал по тебе.

Слезы снова катятся по щекам, но теперь от облегчения. Он рядом. Он не осудил.

Руслан садится на кровать у моих ног.

Сжатые кулаки, лицо холодное и жесткое.

Я зачем-то опускаю взгляд на его пальцы.

Мы говорили с ним. Он получил документы о разводе.

Но обручальное кольцо так и сидит на его пальце.

- Мои люди уже ищут, кто это сделал и откуда все всплыло, - низким, почти глухим голосом. - Тот, кто это сделал, заплатит.

- Ты знаешь, кто это?

-Пока нет, но найду.

- Ты оплачивал счета.

- Это общий счет, там нет никакой личной информации. Только название пансионата. И просто так эту информацию никто не расскажет.

- Так стыдно. Для твоего бизнеса тоже плохо. Твое имя там прозвучало.

- Дело не в бизнесе. Дело в нашей семье.

Только семьи уже нет….

- Кто бы это ни был - он ответит. Я найду того, кто слил информацию. Найду, Люд. Обещаю.

- А толку, если уже все знают и читают. На нас будут пальцами показывать и смеяться. Я не выдержу, Руслан… - выдавливаю. - Я не хочу снова проживать все это. Не хочу снова чувствовать себя той маленькой девочкой, которая молчала, потому что боялась. Я устала.

- Я знаю, - тихо отвечает он. - Я не прошу тебя быть сильной. Я рядом. Мы с Сашей рядом. И этих уродов мы закопаем. Тебе не нужно защищаться. Мы тебя защитим.

- Не надо никого закапывать! Ты что такое говоришь? В тюрьму хочешь?

- Не хочу, но если надо будет, сяду. Это какой мразью надо быть, чтобы не зная всего, вот так переворачивать факты.

- Я боюсь.

- Отключи телефон и интернет. Не смотри туда, я с этим сам разберусь.

На мгновение все замирает.

Паника отступает. Злость гаснет. Остается только хрупкое, уставшее сердце, которое наконец услышали. Которое кто-то пытается сохранить.

- Спасибо… - шепчу, зарываясь лицом в Сашино плечо.

Руслан

- Руслан Юрьевич, мы получили официальный запрос от юридической фирмы "Стратекс". Запрашивали документы по финансовой отчетности за последние два квартала, а также внутренние протоколы по вашим дочерним компаниям. Формально все оформлено корректно… - докладывает юрист, заглядывая в кабинет.

- Основание?

- Судебное производство. Предварительная проверка по жалобе о финансовой нечистоплотности. Все подписано адвокатом…

- Кто?

Юрист колеблется на секунду.

- Адвокат вашей жены по разводу.

Пальцы сжимаются на ручке кресла.

Не спрашивая ни о чем больше, хватаю куртку, выхожу.

- По поводу вашей жены еще.

- Говори.

- Редактора газеты мы прижали. Информацию для статьи ему принесла Карина.

Вот сучка.

- Нашли ее?

- Нет пока. Но ей кто-то помогал. Видели ее с этим же адвокатом.

Твою мать.

Адрес его офиса я помню прекрасно.

Кровь начинает стучать в висках. Пульс - как на переговорах, где ставки выше некуда.

Вот правду говорят, надо потерять, чтобы понять, что потерял.

Люда ушла.

Документы о разводе подписала.

Все надеялся, что пока потянет время. Подумает еще. У меня будет время что-то исправить.

Но она посчитала, что уже не исправить ничего.

Сжимаю руль.

Хочу понять, как все исправить. и не знаю.

Такое не прощают. И не забывают.

Я бы не смог.

Смотреть на нее и думать, что она с кем-то была.

Головой понимаю, что у меня чисто физиология сработала. Заколебался, запутался, хотелось чего-то…

Это как напиться и забыться.

Думаешь легче станет. А потом похмелье и только хуже.

Тут так же.

Временное такое отвлечение.

А потом хреново так, что единственного человека, который всегда был рядом и поддерживал, предал. Характер мой терпела. Всегда сдержанная, тактичная.

Как бы сейчас хотелось просто обнять.

Соскучился по ней.

По тому, как улыбается, как смотрит, по заботе ее.

Все, что сейчас остается - это порвать тех, кто сейчас ей делает больно.

Хотя больнее всего сделал ей я.

И за самого себя я не могу никому навалять. Хотя не мешало бы.

Через двадцать минут иду по коридору, ищу нужный кабинет.

Оттуда как раз кто-то выходит и я, игнорируя очередь, захожу.

- Тут по записи… - в спину.

- Вы куда?

- Я сейчас! - рявкаю в ответ и захожу.

Сергей поднимает голову, спокойно откидывается в кресле. Улыбается. Без тени удивления.

Давно не виделись.

Лет двадцать, наверное.

- А вот и ты. Думал, когда же объявишься? - ухмыляется.

- Что тебе надо? Мы с Людой обо всем договорились.

- У каждого свои цели. У меня - восстановление справедливости.

- Справедливости? - усмехаюсь. - Или ты плачешь до сих пор, что у тебя женщину увели?

Он встает. Медленно. Сбрасывает с плеч пиджак, будто готовится к бою.

- Женщина? Ты про Люду? Ты же сам ее растоптал. Изменой. Ложью. А теперь прикидываешься спасителем?

- Я хотя бы не прячусь за бумажками и жалобами в налоговую. А ты? Тебя, выходит, не только бросили, но еще и стерли из памяти. Обидно, да? Слаб был - не смог отстоять.

- А ты? Думаешь, если деньги, связи и пальцы в каждой дырке, ты неуязвим? Поздно быть героем.

- Я не герой. Но намерений не скрываю. А ты, Сережа, мстишь. Жалко и мелко за обиду, которую носишь двадцать лет. Жена поэтому от тебя ушла?

Он резко двигается вперед, но я стою, не двигаясь ни на шаг. Молчу. Давлю взглядом.

- За оскорбление лица…

- Жалкий ты. Мне мстить ладно. Похрену. Я не с такими справлялся. Ее зачем? Двадцать лет прошло. Ты бы еще вспомнил, как в детском саду у тебя девочка машинку забрала.

- Я оскорбления приложу к делу.

- Да прикладывай ты, что хочешь. Заодно там распиши сразу, зачем с Кариной встречался.

- Не понимаю, о ком ты говоришь.

- Все ты, сукин сын, понимаешь. Думаешь, не понятно, кто ей информацию добыл о пансионате.

- О каком пансионате? Ты дурак?

- За языком следи. Дурак тут только ты. Так подставляться ради обиженной дуры. Хотя… С одного поля…

- Голову полечи!

- Лицензию свою можешь в туалет занести, скоро она только для этого и сгодится. Я за жену свою тебя в порошок сотру. И ее тоже. Можешь так и передать.

- Бывшую, - ехидно выплевывает. - Просрал ты все.

- Единственную, а не бывшую. Мои юристы уже готовят жалобу на незаконный доступ к конфиденциальной информации. Все твои запросы будут оспорены. Каждый пункт, каждая цифра. Ты проиграешь. Потому что у тебя нет ничего, кроме ненависти. А у меня есть все остальное.

Его лицо перекашивает от ярости. Но он молчит. Он знает, что я прав.

Разворачиваюсь. И перед тем как выйти, бросаю.

- В следующий раз, когда будешь думать, как отомстить мне, вспомни, почему ты вообще проиграл. Не потому что я сильнее. А потому что ты сдался раньше боя.

- Я любил ее!

- Ты любил ее? Ты хоть знаешь о ней вообще что-то? О детстве? О родителях? Что ты это все, тварь вытянул. Ты бы разобрался сначала! - По глазам вижу, что не знал. - Мне хотел помешать. Ты меня в дерьмо хотел засунуть? Так я тебя в нем измажу. Твоей карьере конец, урод.

Хлопаю дверью.

- Этот адвокат за моей спиной раскопал информацию о моем прошлом и теперь этим шантажирует меня. Подумайте, хотите ли работать с ним.

Холодно произношу и ухожу.

Все. Теперь я знаю, кто стоит за этим. И знаю, как играть.

- Стас? - звоню брату.

- Я.

- Нужна твоя помощь. Я тебе скину имена двоих людей. Нарой на них все. От начала и до конца. Где учились, у кого долги, кого тр* * *ли, кто им что должен, и кому они что должны.

- Руслан, уточни, ты хочешь…

- Я хочу, чтобы они пожалели обо всем, что делали. Чтобы все, что у них есть, начало трещать по швам. Чтобы на них смотрели с опаской. Чтобы имя Карины было синонимом скандала, а Сергея - продажного юриста.

- У меня есть пара человек, которые уже работали по юристам, в целом быстро отработают.

- Подключи всех. Мне не надо “в целом”. Мне нужны доказательства. Нечистые сделки, серые деньги, связи с прессой, давление на клиентов. Он наверняка косячил. И она - тоже. Про Люду эти двое слили информацию в сеть. Она подсказала, он уже, пользуясь своим положением, узнал подробности.

- Карина это же?

- Да, та самая.

- Да ладно…

- Сам виноват. Но сейчас не об этом. Они это все на Люду вывалили. Хочу, чтобы они на себе это все почувствовали. Какого это, когда тебя в грязи вываливают.

- Вы сошлись?

- Я слишком сильно накосячил, чтобы меня вот так быстро прощать.

- Да другую найдешь.

- Не нужна мне другая. Понял только поздно.

Параллельный из Китая. Господин Ли с переводчиком.

- Да, приветствую.

- Руслан Юрьевич, - ты знаешь, как я к тебе отношусь. И к твоей супруге тоже. Людмила - достойная женщина. Мудрая, сдержанная. Но... появились новости, которые вызывают обеспокоенность.

Выдыхаю. Быстро.

- Мне стало известно, - продолжает Ли, - что в интернете распространяется информация, затрагивающая личные дела вашей семьи. Это уже обсуждают журналисты. Ваш развод и прошлое Людмилы.

Мне нечего ответить. Неудобно только, что всплыло так быстро. Наш обман.

- У нас не все так гладко. Я позвал ее в поездку. Дать нам еще один шанс. Но это только все окончательно разорвало.

- Совет директоров в моей компании крайне чувствителен к вопросам репутации. Особенно когда речь идет о скандалах, касающихся семьи, морали, слабых и пожилых.

И это не означает ничего хорошего.

- Мы, конечно, понимаем, что личное - это личное, - говорит Ли, - но бизнес - вещь тонкая. Репутация - наше все. Совет... может пересмотреть свое решение. Отказаться от сделки. Или отложить под предлогом внешних обстоятельств.

Лишиться этой сделки, это значит собственноручно отдать выгодный проект конкурентам.

- Но, есть вариант, который бы Совет директоров удовлетворил. Если вы в разводе, то можно сделать официальное заявление, что твоя личная и деловая жизнь не связана с госпожой Людмилой. Это… поможет снять вопросы. И сохранить договор в силе.

Я только усмехнуться могу в ответ.

Серьезно?!

- То есть, вы хотите, чтобы я отрекся от жены? На публике? Сделал вид, что она мне никто?

- Мое предложение- - путь наименьшего сопротивления. Ваша личная жизнь - -не наш вопрос. Но если ты скажешь, что отношения завершены, и история с пансионатом тебя не касается - это поможет бизнесу. Все будет улажено быстро, по-тихому.

- Я никогда не был тем, кто бросает своих, когда запахло жареным. Мы с Людой прошли через многое. И да, мы разводимся. Но это не повод предавать. Не повод публично отрекаться. Даже ради пары миллионов долларов.

- Подумай, Руслан.

- Лучше потерять контракт, чем лицо.

- Я уважаю твой выбор. И сочувствую. Потому что он будет стоить тебе дорого.

- Все, что стоит дешево, потом выходит дороже.

Напряжение последних дней сказывается.

Даже пришлось сменить номер телефона, чтобы никто не доставал.

Теперь я подскакиваю даже от звонка в дверь.

В глазок проверяю кто.

Курьер. С цветами.

Очередной способ взять у меня интервью?

Как уже это все надоело!

Еще звонок.

Я вымотана, опустошена и еще чуть-чуть и сдамся…

Но открываю.

- Здравствуйте, для Людмилы букет.

- Я - Людмила. От кого?

- Там записка.

Я сначала беру ее, потому что, если кто-то незнакомый, то не надо мне никаких жучков и прослушек тут.

Узнаю почерк сразу. Этот наклон букв. Эти чуть корявые "л" и "д".

“Честно оплатил. Ни одна клумба не пострадала. Руслан”

Усмехаюсь сама себе.

Кажется, за последние дни я вообще первый раз улыбаюсь.

И то потому, что это неожиданно. Правда.

Машинально расписываюсь и забираю цветы. Белые лилии, нежные ранункулюсы…

Закрываю дверь за курьером и вдыхаю. Такой тонкий, почти весенний аромат, будто только с утреннего рынка.

“Честно оплатил. Ни одна клумба не пострадала. Руслан”

Еще раз перечитываю и смеюсь.

Вспоминаю, как клумбу Юнь испоганил, цветы мне рвал. Надо же было додуматься еще…

Вот если бы просто подписал от Руслана. Я бы может и засомневалась, от кого на самом деле.

Но тут… Без вариантов.

Ставлю букет в вазу, медленно, дольше, чем нужно, поправляя цветы. Как будто тяну момент. Как будто хочу понять - это он просто шутит? Или это что-то больше?

Не знаю.

Но мне приятно.

И странно.

И немножко тревожно. Потому что вот это легкое, еле уловимое покалывание в груди - я ведь помню его. И давно не чувствовала. Тепло, неловкость, рябь по воде - не буря, нет. Просто движение.

Я сажусь рядом с вазой. Смотрю на цветы.

И уже не так одиноко.

Как будто что-то рядом. Или кто-то.

Скольжу пальцем по экрану. В вызовах нахожу Руслана.

Жму на него.

Он берет сразу, будто ждал.

- Да? - голос у него спокойный. Даже слишком.

- Это я... Спасибо за цветы. Очень красивые.

- Честно купленные, между прочим, - усмехается. - Даже чек могу прислать, если сомневаешься.

Я улыбаюсь. Он не видит, но слышит по голосу, наверняка.

- Я не сомневаюсь.

- Тогда все не зря, - чуть тише говорит он.

Молчу. Но потом набираю воздух, как перед погружением.

- Руслан… Я подумала. Я хочу выступить. С заявлением. Рассказать все сама. Чтобы никто не домысливал. И мне не надо…

- Нет, - перебивает меня.

- Почему? Это моя история. Мое прошлое. Я не хочу прятаться.

- Люда, ты никому ничего не должна объяснять. Никому. Тем более выворачивать душу, - смягчается, - ты ничего плохого не сделала. Они вывернут все. По каждому твоему предложению напишут еще по статье. Вырвут контекст и вся эта грязь будет плодиться в геометрической прогрессии. Тебе не за что оправдываться.

- Это не оправдание, - шепчу. - Это… защита.

- Тогда я буду твоей защитой, - говорит он, почти не раздумывая. - Если хоть кто-то посмеет снова влезть в твою жизнь - я сломаю им шею.

- Ты с ума сошел?! Не надо никому ломать шею!

Прикрываю глаза и выдыхаю.

- Ты не можешь быть везде.

- Могу. Если нужно - буду. Люд, просто поживи сейчас. Не лезь в грязь. Не трогай это руками. Я все сделаю. Ты мне веришь?

Я молчу. А потом выдыхаю.

- Верю.

И вдруг понимаю, что это правда. Не как в прошлом - по инерции. А сейчас, в этом моменте, голосом, поступками…. он снова становится тем, кому можно верить.

- Я уже нашел, кто это сделал. Все, что было в сети уже удаляют, потому что на них написали заявление. Легким испугом они не отделаются. Это я обещаю.

- Давай только без шей.

- Все по закону, Люд.

- Руслан… а кто это был? Кто слил? - я сижу, глядя на букет, и голос у меня выходит тише, чем я хочу. Почти шепотом.

- Сергей, - отвечает наконец. - Твой… ну, этот. Юрист. Он вышел на Карину. Они, видимо, сговорились. Она раскопала инфу про пансионат. Счет, который тогда пропал, думаю она его где-то увидела и забрала себе. Сергей, пользуясь возможностями, копнул глубже. Но конечно, никто не разбирался, почему так, а не по-другому и передали это журналистам.

Мир вокруг будто дрожит. Я будто в ступоре.

- Сергей? - переспрашиваю я, не веря. - Руслан… Если это он… - слова булыжниками оседают в горле. Что я наделала… -

- Что, Люд?

- Я ему кое-что рассказала про твой бизнес. Про нас… Я… короче, он может это против тебя использовать. Прости… Так зла на тебя была. И он еще давил.

- Зачем про нас-то рассказывать, Люд?

- А ты этой девке зачем про нас рассказывал?

Не хотела я никогда ему это говорить. Не хотела вываливать, но теперь что… раз сказала.

- Что?

- Ты рассказывал ей… про нашу жизнь, про меня…

- Люд, - его голос становится резче. - Я не рассказывал ей ничего.

- Не ври, пожалуйста. Сейчас уже нет в этом смысла. Хуже быть не может.

- Хорошо, если так. Что она тебе такого рассказала про нас с тобой? Ну вот что я ей мог рассказать? Ты сама подумай, мне зачем это?

- Жаловался ей на меня. Что я дома сижу, что за собой не слежу, что как клуша стала.

- Все?

- Этого мало?

- Люд, это не факты. Это домыслы. Она гадала. Давила наугад. Любая женщина среагирует на фразы вроде "он тебя не ценит", "он смеется за твоей спиной", “ты домохозяйка и себя запустила”. Это все - дешевые ходы. Я ей ничего не говорил про тебя, Люд. Она просто хотела тебя задеть. И я такой дурак, если честно, что повелся.

Глажу за ухом запрыгнувшего на колени кота.

- Если бы можно было вернуться назад и не совершать эту ошибку, я бы бизнес свой продал, но это сделал, Люд.

Молчу. Потому что да, она попала. Не было ничего точного в ее словах. Но все они были выверенные и болючие.

- Правда думаешь, что я мог говорить о тебе гадости? - продолжает он, уже мягче. - Что я бы выставлял тебя… как-то грязно?

Я не знаю. Столько всего произошло, что теперь я уже сомневаюсь.

И я сама постороннему мужику, может еще больше рассказала, чем Руслан.

- Я люблю тебя, Люда.

Как-то даже не пафосно. Не на показ. А будто просто факт. Как будто это - воздух. Или свет в окне.

- Знаю, что поздно сейчас это говорить. Но запретить мне никто не может. Я в это теперь больше смысла вкладываю. - Знаешь… для меня любовь сейчас - это не то, что раньше. Не бабочки в животе. Не страсть, которая все сжигает. Это когда человек рядом - и ты становишься собой. Не лучше, не хуже. Просто… чище. Спокойнее. Я рядом с тобой всегда чувствовал, что могу. Что справлюсь. Что я не один. Тебе и не надо было помогать или делать что-то. Просто я знал,, что если ты рядом, то я со всем справлюсь. Ради тебя, ради семьи, я найду способ все сделать. А когда тебя нет… все как будто теряет форму. Смысл. Становится острым. Таким, что ранит. Что уже не рискуешь, потому что “а зачем?” Ради кого? Я м* * *к, я это только сейчас понял. Сам не понимаю, почему я тогда так все испортил. Ты была рядом, а я вел себя, как будто все само собой держится. А оно не держится, Люд. Все рушится, если этим не заниматься.

Я прижимаю телефон ближе к уху.

Но говорить ничего не могу.

Слезы медленно скатываются по щекам.

Я от него вообще никогда таких слов не слышала.

Все и правда как-то держалось на чем-то само собой.

Пальцы дрожат от его слов. От того, как он это говорит.

- Это ты меня всегда делала лучше, - добавляет он. - Просто тем, что была. Не требовала, не лезла. Просто была.

Я не знаю, что ответить. Горло сжимается. Внутри все отзывается - и теплом, и болью.

- Прости, - снова тихо говорит он. - Я не знаю, что будет дальше. Но если когда-нибудь у тебя возникнет вопрос, зачем я тебе снова позвонил, зачем подарил цветы, зачем вообще лезу в это…. Просто знай, я не хочу быть без тебя. Могу, но не хочу.

Мы молчим. Но это не гнетущая тишина. Это та, в которой слышно, как сердце снова начинает стучать.

И мне тоже его не хватает.

Но одно дело простить и отпустить.

А другое простить - и все вернуть.

Забыть-то это нельзя, не получается.

Я занимаюсь с ребенком английским, когда телефон тихо вибрирует.

Обычно не отвлекаюсь во время занятий на посторонние дела, но тут мажу взглядом.

Саша.

Ученик мой отвечает и я не могу оторваться и лезть в телефон. Все надо проверить.

В принципе, занятие через десять минут закончится, тогда и посмотрю, что хотел.

Еще раз закрепляем в конце результат, проговариваем времена и отпускаю.

Саша: "Мам, у меня машина сломалась на трассе. Телефон почти сел. До папы не дозвониться. Пока эвакуатора нет свободного, подожду. Если сможешь - приедь"

Дальше - координаты. И ничего больше.

Сердце проваливается куда-то вниз, как камень.

Поздно уже.

На улице то ли дождь, то ли снег.

Непонятная слякоть.

Если у него машина сломалась, значит, и не погреться.

Быстро собираю ему что-то теплое одеться.

Хватаю первую попавшуюся толстовку, кеды, куртку, телефон. Выбегаю в прихожую, впопыхах пытаюсь застегнуть молнию, но руки трясутся. Собачка заедает. Дергаю ее сильнее.

Черт!

Он один. Где-то на трассе. В темноте. В машине.

А вдруг кто-то остановится? А вдруг он выйдет - и… Господи.

Всяких придурков хватает.

Он не ребенок, конечно, но… Но фантазировать я умею.

В машине холодно.

Завожу. Глохнет. Еще раз.

Да что такое!

Со второго раза заводится.

Не прогревая, выезжаю со двора.

Не хочу терять время.

На ходу включаю печку. Судорожно вбиваю координаты в навигатор полчаса пути. Как он там вообще? В такой холод и с дождем?

Мелкий, настырный с ветром дождь бьет в лобовое стекло.

На трассе уже разгоняюсь быстрее.

Асфальт блестит, по стеклу струятся косые струи воды. Ужасная погода, чтобы стоять одному на дороге.

За мной пристраивается черная иномарка. Бьет в зеркало заднего вида дальним светом.

Что за придурок!

Ускоряюсь.

Набираю Сашку.

- Абонент временно недоступен. Перезвоните позже.

Когда ты уже будешь нормально заряжать телефон?!

Злюсь, как будто он меня слышит и можно что-то исправить.

Сжимаю крепче руль. Дождь усиливается.

Давлю сильнее газ, чтобы оторваться, но машина нагоняет.

И бьет в зеркала, что не видно ничего.

Сердце стучит в горле.

Снова набираю. Мало ли… Сеть появилась.

Услышать бы только голос, что все хорошо с ним.

Слезы подступают. Ужас накрывает внезапно и полностью. Я вспоминаю, как он в детстве боялся темноты, как прижимался ко мне, когда гром гремел за окном.

А теперь вот он - взрослый, двадцатилетний парень - сидит в чертовой машине в лесу и, возможно, уже даже не может ответить.

Я набираю Руслана.

В такие моменты прошлое вообще стирается. Обиды, боль, недомолвки. Это все второстепенно и ерунда настолько, что главное сын.

Один гудок. Второй. Пятый.

Автоответчик.

- Руслан, перезвони мне пожалуйста, срочно, - шепчу, а слезы уже катятся по щекам. - Сашка застрял на трассе, где-то километрах в тридцати от города, в сторону Ярославки. Там, где сосновый лес и заправка на развилке, помнишь? Я еду за ним. Он не отвечает уже. Телефон разрядился.

Смахиваю слезу. Да какая разница, сколько ему лет!

Пять или двадцать пять?

Он мой сын.

А я его мама.

Мой ребенок где-то там. В полной темноте. В одиночестве.

Свет фар выхватывает из темноты мокрый асфальт, мокрые деревья по обочинам, редкие машины, пролетающие мимо. Я жму на газ. Каждый километр - вечность. Каждая минута - страх.

Пожалуйста, пусть он будет в порядке….

Снова набираю сына.

И, как в страшном сне, он снова “недоступен”.

Тревога, словно тугой жгут, и он все сдавливает, сдавливает, не давая дышать.

Сломался… стоит в лесу… папа не берет трубку…

Пару слов, а выжигают дыру в груди.

Мир сжимается в тесную коробку до размеров дороги.

А темнота вокруг окутывает беспощадным, ледяным страхом.

Я сбрасываю скорость до шестидесяти. Даю этому сзади меня обогнать и перестать уже светить мне в зеркала. Но он как назойливая муха. Тоже сбрасывает. Плетется теперь.

Женщина, что ли, за рулем и боится обгонять?!

В голове прокручиваю все, что может случиться. Варианты, один хуже другого. Что если он не просто застрял? Что если…

Я должна его найти.

Иначе не переживу.

Я закрываю ноутбук и откидываюсь на спинку кресла. За последние три часа - одно давление.

Китайцы отказали из-за скандала с Людой, партнеры подливают масла в огонь. У всех планы, у всех деньги, и всем, конечно же, наплевать, что у меня в жизни все летит к чертям.

Тянусь рукой к чашке с уже остывшим кофе.

Проверяю телефон.

Пропущенный от сына.

Набираю. Абонент временно недоступен.

Тогда звоню его девушке. Они вместе всегда теперь. Та берет сразу.

- Руслан Юрьевич, здравствуйте!

- Маша, привет. Ты знаешь, где Сашка? Найти его не могу.

- Тут он, дома. Фильм смотрит. Сейчас его дам. Держи, это папа твой.

- Да, пап.

- Привет, сын. Звонил?

- Да, может, на выходных встретимся? У меня днюха. С мамой отпразднуем.

- Да… Сань, вы съездите к маме. Она рада будет, конечно. Я там… лишний я там.

- Пап, ну какой лишний?! Вы мои родители. Я с вами хочу отпраздновать.

- Ладно, посмотрим еще. Телефон у тебя разрядился.

- Не, это я его вырубил. Да задолбали какой-то рекламой спамить.

- Ясно.

Отпиваю остывший кофе. Проверяю голосовые.

Люда.

Люда…

От Люды что-то. Улыбаюсь сам себе.

Она не звонит мне теперь. Да и понятно, незачем.

А сейчас прямо рад ее голос услышать.

- Руслан, перезвони мне, пожалуйста, срочно, - шепчет надрывно, - Сашка застрял на трассе, где-то километрах в тридцати от города, в сторону Ярославки. Там, где сосновый лес и заправка на развилке, помнишь? Я еду за ним. Он не отвечает уже. Телефон разрядился.

Чего?!

Ничего не понимаю.

Перезваниваю Люде.

- Люда! Ты где?

- Руслан, я еду уже к нему. Скоро должна приехать.

- Куда, Люда? Сашка дома, я только что говорил с ним.

- Как говорил?

- Ничего у него не ломалось. Фильм он смотрит. А тебе кто написал?

- Он….

- Люд, ты где сейчас?

- Я… на трассе. На Ярославке.

- Езжай домой, шутка чья-то.

- Руслан, мне кажется меня преследует кто-то. За мной машина едет одна хвостом уже минут пятнадцать.

Хватаю ключи от машины и иду на выход.

- Не останавливайся нигде. Слышишь. Езжай дальше. До заправки, там развернись и домой. Я навстречу тебе поеду. Какой километр у тебя?

- Шестнадцатый.

- А что такое, Руслан?

- Не знаю пока. Но кто-то тебя хотел выманить из дома. И в определенное место, чтобы ты приехала.

- Зачем?

Сажусь в машину и завожу.

- Я не знаю, Люда. Не паникуй, слышишь? Двигайся медленно, аккуратно. Сбавь скорость. Не останавливайся. Я уже еду к тебе.

- Я боюсь, Руслан.

Навигатор показывает почти двадцать километров. В темноте, в дождь, по трассе еду туда.

Звоню ей снова. Долгие гудки.

- Руслан…

- Люда? На заправку заехала?

- Нет, мне не дали свернуть.

- Твою мать.

Я жму на газ сильнее. Машина рычит, обгоняет всех подряд. Внутри уже не страх - злость. Такая, что будто готов сам выйти и руками вытащить того, кто в той машине.

Они ведут ее куда-то. Убить, что ли, хотят? Зачем?!

Наконец нагоняю ее. За ее машиной черная “Ауди” почти касается. Поджимает. Впереди мост.

Неееет.

- Люда, ты не останавливайся только.

В этот момент я не думаю.

Нагоняю их.

Резко выруливаю и бью в бок “Ауди”, подставляя свою машину под удар. Она срывается с дороги, визжа шинами, уходит в занос.

Ее машину отбрасывает вбок, но она успевает выровнять.

А я врезаюсь в отбойник.

Резкий хруст металла. Боль в плече. В висках стучит.

Ищу глазами ее машину. Цела. Дверь открывает, выбегает и в мою сторону бежит.

Дергаюсь, чтобы вылезти из машины, но боль простреливает плечо.

- Руслан!

Теряю сознание, когда слышу, как она кричит мое имя.

Машину резко откидывает вбок, я вжимаюсь в руль, чувствую, как заднюю ось заносит. Меня крутит. Сквозь стекло мелькают фары, мокрый лес, темнота.

- Господи… - только и успеваю прошептать.

Тормоза не спасают. Все происходит за доли секунды. Я чувствую, как колеса срываются в аквапланирование. Машину кидает, как щепку.

Но вдруг - сильный удар. Не по мне. Сбоку. Глухой, металлический. Словно кто-то снаружи принял на себя всю мощь.

Мое авто выравнивается, покачивается на мокром асфальте, и только теперь я могу выдохнуть. Дрожу. Сердце колотится в горле.

Оборачиваюсь через плечо.

Сзади - в кювете - та самая машина. Черная. Та, что светила мне в зеркала, что не отпускала всю дорогу. Стоит боком, фарами в землю. Мятая. Капот в клочья. Она туда влетела - со всей скоростью.

А дальше, чуть левее - второе авто.

Я знаю эту машину. Знаю по силуэту. По номеру. По цвету.

Руслан.

Он врезался в отбойник. Полностью. Жестко. Лобовая. Его авто не крутило. Он просто - подставил себя.

Отстегиваю ремень так резко, что плечо хрустит.

Открываю дверь, срываюсь и бегу в его сторону.

Скользко, слякотно. Поскальзываясь, падаю, поднимаюсь и снова бегу.

- Руслан?! Руслан!!!

Ловлю его взгляд. Что-то шепчет губами и отключается.

- Руслан! Руслан, ты слышишь меня?!

Дергаю его дверцу и открываю.

Он без сознания. Голова на бок. Губы в крови. Лоб… о, боже.

- Не смей… Не смей умирать.

Руки трясутся, но я хватаю его телефон с панели. Набираю 103.

- Авария! Срочно приезжайте. Мужчина без сознания.

Называю место и сбрасываю, сжимаю его руку. Она теплая. Слава богу. Он теплый. Живой значит.

- Слышишь меня? - шепчу. - Это я… Люда. Не смей умирать, слышишь?! Я тебя точно не прощу никогда, если ты уйдешь сейчас…

Машина еще дымится, но я не отступаю. Смотрю на его лицо. Залитое кровью и… и все равно родное. Такое родное.

И впервые за много лет я снова боюсь потерять его.

По-настоящему.

Скорая несется по трассе, впереди маячит красный свет фар. Я держусь сзади, на максимальной скорости, стараюсь не отставать.

Сердце колотится так, что, кажется, его грохот слышен во всем салоне. Руки дрожат. Руль будто живет своей жизнью. Но я не отпускаю. Я должна быть рядом.

Кто-то хотел меня убить. Придумал все это с телефоном. Выманил из дома. Потом будем разбираться.

Я не помню, как доезжаю до приемного покоя. Резко торможу, выскакиваю, хлопая дверью. Сквозняк сдувает капюшон, и дождь сразу хлещет по лицу. Внутри больницы ярко, бело, слишком тихо. Как будто мир еще не понял, что случилось.

- Только что мужчину привезли к вам, - откашливаюсь и киваю дежурной медсестре.

- А вы кто?

Уже никто по документам.

- Я его жена.

- Его привезли несколько минут назад. В реанимации. Пока без сознания. Можете подождать в коридоре.

- Ему операцию делают?

- Ждите. Когда врач скажет, что, я вам расскажу.

Смотрит на меня - то ли с сочувствием, то ли с профессиональной отрешенностью, - и кивает на кресла у стены.

Спокойная, как удав. Конечно, это не родственник. К тому же у них таких больных не пересчитать. Тут нельзя давать слабину и жалеть каждого, но у меня-то не поток. Муж у меня один.

Я опускаюсь. Ткани кресла холодные, как лед. Сцепляю руки в замок. Дышу через раз. Он жив. Он без сознания, но жив. Я видела, как его выносили. Видела кровь. Видела, как фельдшер шепнул что-то врачу, и тот сжал челюсть.

Я не молюсь, потому что…

“Пожалуйста, пусть он… пусть он выживет…”

- Мама! - вдруг слышу голос.

Сашка с девушкой.

Я поднимаю голову, он подбегает, обнимает. Теплый, живой, с испуганными глазами.

- Где папа? Что с ним?

- Он попал в аварию. Пока без сознания. Но живой. Живой.

- Ты как?

- Я в порядке. Он меня спас, Саш. Он подставил себя…

Сын морщит лоб, смотрит на меня. А я все еще вижу перед глазами, как машина Руслана врезается в отбойник. Как он не думал ни секунды, просто поехал - ко мне, к нам.

- Мам… - говорит Саша вдруг. - Папа любит тебя.

Я ничего не отвечаю. Просто сжимаю его ладонь крепче и вглядываюсь в дверь реанимации. Будто могу увидеть сквозь нее. Услышать. Поверить, что он очнется. Что скажет что-то - пусть глупое, пусть раздражающее, но живое.

Папа любит тебя…

Проходит полчаса. Или час. Или вечность. Я не смотрю на часы - боюсь. Саша сидит рядом, держит меня за руку, но мне кажется, что я одна. Словно мир сузился до этой стены, до этой двери, за которой Руслан. До этих стуков в висках, будто время отмеряет последние капли надежды.

Я не знаю, сколько еще смогу вот так просто сидеть. Не вскочить. Не закричать. Не заклинать небо. Просто… ждать.

Двери холла открываются. Я вздрагиваю. В помещение входят двое мужчин в форме. Полиция.

- Людмила Н...? - уточняет один из них, смотря в планшет.

- Я. - голос у меня чуть дрожит, но я встаю.

- Нам нужно взять у вас показания. Все, что вы помните о происшествии.

- Конечно, - киваю и иду за ними в маленький кабинет рядом с приемным покоем. Внутри пахнет антисептиком, и лампа над столом слишком яркая. Как допрос. Как будто я виновата.

Сажусь. Складываю руки на столе. Смотрю на следователя.

- Расскажите все по порядку, - мягко говорит он, но глаза внимательные, цепкие.

Я вдыхаю.

- Мне пришло сообщение от сына. Что он застрял на трассе. Что телефон садится. Что до отца не дозвониться. Я тут же выехала.

Достаю телефон и показываю им.

- Потом... машина сзади. Начала ехать слишком близко. Светила фарами. Держалась. Потом… потом как будто специально. Подталкивала. Давила.

Я сглатываю.

- До этого я еще отправила голосовое сообщение мужу, что еду к сыну. А когда он мне перезвонил и сказал, что сын дома, я уже поняла, что за мной следят и преследуют.

Тяжело дышать.

- Почему вы сами не позвонили сыну?

- Я не могла дозвониться.

- А муж смог?

- Он, кажется, позвонил его девушке.

- А вы почему не позвонили?

- Я не подумала. Быстро надо было.

- Можно ваш телефон?

Передаю им.

Они копаются в нем. Но мне скрывать нечего.

- Смотри. Вот чат с ее сыном. Тут есть переписка. Это фейковый созданный. Подписали как он, его фотографию.

- Мошенники?

- Ну, действовали, как мошенники. Сын ваш где?

- В коридоре.

- Пригласите его, - кивает другому.

Саша рассказывает им и показывает телефон, что его закидали какой-то рекламой и звонками чтобы он выключил в итоге телефон.

Переглядываюсь с сыном.

- Это специально кто-то сделал?

- Да. Похоже, что на вас, - следователь кивает мне, - было покушение. Есть предположения?

- Нет.

- Мы знаем, что вы в разводе с мужем. Это как-то может быть связано?

- Я не знаю.

- Ладно, рассказывайте дальше.

- Эта иномарка, что преследовала меня, начала толкать машину. Потом появился Руслан и.… я не знаю. Он как будто выехал поперек, подставил себя, чтобы они не столкнули меня…

- У вас были враги?

- Нет.

- А у Руслана Юрьевича?

- У него бизнес. Не знаю, может и были.

Следователь что-то записывает. Не перебивает.

Закрываю рот рукой.

- Саш, можешь выйти? - киваю сыну.

А когда выходит, рассказываю следователю, про развод, про адвоката, который угрожал мне, приходится и про Карину рассказать.

- Мы проверим. Установим водителя. В машине, которая попала в аварию, никого не оказалось. По документам она арендована. Уже ищем, кто ее снимал. Но, - он посмотрел на меня серьезно, - вы должны быть готовы, что расследование может затянуться. И что опасность еще не устранена.

Я киваю. Потому что понимаю это. Потому что чувствую - это было предупреждение. Это была попытка запугать. Или убрать.

Но я смотрю на двери, за которыми Руслан. И знаю, что домой я уже не вернусь. Не буду прятаться. Не буду молчать. Не буду бояться.

Он спас меня.

Теперь моя очередь быть сильной.

В палате тускло. Только лампа над койкой, мягкий свет на бледное лицо.

Руслан спит. После операции еще не пришел в себя.

Я не хочу ехать домой. Сказать больше, я боюсь.

Тут, где он без сознания, мне не так страшно, как там одной.

После операции прошло уже несколько часов. Врачи сказали - переломы, сотрясение, ушибы внутренних органов. Повезло. Повезло, что выжил.

Я сижу рядом, на стуле с жесткой спинкой, обнимаю себя.

Мне разрешили тут остаться. Хотя не положено, конечно.

Если бы не он… если бы не подставил машину под удар… Меня бы здесь не было. Я бы не сидела у этой койки. Меня бы просто не было.

Я всматриваюсь в его лицо. Он дышит через трубку. На мониторе пульс. Монотонный, ровный.

- Ты дурак, - шепчу. - Ты самый упрямый, самый дурацкий мужчина, которого я знаю. Сначала предаешь, потом спасаешь. Сначала говоришь это все, а потом жалеешь.

Мы поставили штамп в наших отношения.

Но это не меняет того, что я все равно переживаю за него. А он за меня. Иначе я бы тут не сидела, а он бы не врезался в тот чертов отбойник ради меня.

Дверь чуть приоткрывается. В палату заглядывает Стас, его брат.

- Можно?

Я киваю.

Смотрит на Руслана сдержанно, но в глазах у него тревога.

- Как он?

- Стабильно. Врачи говорят, что сделали все возможное. Теперь - ждать. Может, к утру проснется.

Стас молчит, потом смотрит на меня.

- Кому-то надо фирмой заняться пока.

Смотрит на меня.

- Я ничего не знаю по его делам.

- Тогда я.

- Стас, меня следователь спрашивал, кто это мог быть. Ты ничего не знаешь? - Молчит. - Мы развелись. Зачем меня убивать.

- Зачем? - усмехается. - А ты не понимаешь?

- Нет.

- На него надавили. После истории с прессой и тобой, которую Руслан замял, господин Ли сказал, что с таким скандалом сделка невозможна.

- Что?

- Да. Русу сказали публично отказаться от любой связи с тобой, чтобы не потерять этот контракт.

- А Руслан?

- На него давили, но он отказался от контракта. Без тебя… Без вашего "развода", без публичного отмежевания от тебя - не стал играть по их правилам. Сказал, что ты его семья, и точка.

Я выдыхаю от неожиданности и замираю. Легкие обжигает.

А я смотрю на мужа. Отказался от всего ради меня?

Я утыкаюсь взглядом в белую простыню. И не могу сдержать слез.

Стас садится рядом.

- Я сам удивлен, если честно. Пару недель назад, он наоборот увозил тебя в Китай, чтобы затянуть время с разводом и подписать контракт этот. А как вернулся, так сам все и разрушил. Просто пошел против всех. Сказал нарыть все, что можно на адвоката твоего и ту девушку.

Я медленно поднимаю взгляд.

- И что?

- Я сам с этим разберусь. Но есть подозрения, что они имеют отношение к этом аварии.

- Люд, я понимаю, что вы развелись, но ты не бросай его только сейчас, пожалуйста. Я могу сиделку нанять, но лучше, если ты рядом будешь.

Киваю молча.

Руслан все так же неподвижен.

А приборы также отсчитывают секунды его жизни.

Беру его прохладную руку и прижимаюсь к ней щекой.

- Я найду тех, кто это сделал. Обещаю.

Нет уже злости на него. Обиды.

Да, фантомное чувство о предательстве где-то витает, но сегодня Руслан как будто дал мне второй шанс прожить эту жизнь. А у себя, возможно, его забрал…

Стас уходит, а я так же сижу. Не знаю уже сколько времени. Время в этой палате будто остановилось. Я не слышу шагов, не замечаю медсестер, не вижу, как за окном начинает светать.

Есть только он. Он и его тихое, неестественно ровное дыхание через аппарат.

- Руслан, - шепчу, - ты слышишь меня?

Он не отвечает. Только пиканье монитора.

Почему он не просыпается?

- Пожалуйста… не уходи… не оставляй меня тут одну… - слезы капают прямо на простыню. Я уже не вытираю их, не сдерживаю.

Я жила одна. Знаю, что справлюсь, что не буду бедствовать.

Но с ним все равно какая-то опора есть.

Если оступлюсь, точно знаю, что кто-то поддержит.

Как и я его.

Мне страшно так, как не было страшно никогда. Я не хочу этой пустоты, в которую все больше затягивает страх, что он может умереть.

Я больше никогда не услышу, как ты зовешь меня: Люд. Никогда не увижу, как ты хмуришь брови, когда думаешь. Как морщишь лоб, когда сосредоточен. Я больше никогда не поцелую тебя. Не обниму.

Я прижимаюсь к его плечу, целую в висок. Осторожно, как будто боюсь навредить.

Это все между нами настолько отдалило нас.

И одновременно показало, как я скучаю по нему.

Я закрываю глаза, целую его в губы - тихо, осторожно, будто прощаюсь. И тут же накатывает такая волна страха, что я сгибаюсь пополам, прижимаясь лбом к его груди.

Слово “люблю” рвется наружу. Я его не говорила годами. А теперь оно жжет, горит, как клеймо.

Люблю.

Может, слишком поздно. Может, он уже не услышит.

Я поднимаю голову и смотрю на него. Лицо такое спокойное, будто он спит. Но я знаю - он где-то там. Слышит. Чувствует.

- Знаешь, я даже не помню, когда последний раз говорила тебе, что люблю. Думала, что это и так понятно. Любовь она в заботе, уходе, внимании. Но, наверное, не только в этом. Говорить тоже надо было. Больше, чаще. Помнишь у Ли, ты сказал, что слова только мешают. Что близкого человека надо чувствовать, его боль, страхи, переживания. Но наша жизнь не держится на этом. Жизнь держится на любви и вперед нас толкает любовь. А мы с тобой так редко последнее время говорили об этом, что упустили, когда она исчезла.

- Она…. никуда... не исчезла…

Тихо хрипит Руслан.

От его хриплого голоса у меня перехватывает дыхание.

- Руслан! - сжимаю руку. - Руслан, ты слышишь меня?

Он моргает, будто сквозь сон. Он все еще бледный, с повязкой на лбу, один глаз заплыл, губы потрескались - но он в сознании. И это уже больше, чем я могла надеяться.

Пересохшие губы дрожат в попытке выдавить еще слова.

- Не говори, - шепчу, касаясь его лба, горячего, влажного. - Я врача позову.

- Где… я…

- В больнице. Все хорошо, ты в безопасности. Я тут, слышишь?

Он пытается пошевелиться, морщится от боли.

- Не двигайся, хорошо? Я на минутку, сбегаю за врачом.

Ловлю в коридоре медсестру и прошу позвать врача.

- Люд, - хрипит когда возвращаюсь, - нашли, кто это сделал?

- Пока нет, - качаю головой. - Стас занимается. Сказал, что найдет.

Еле кивает в ответ.

- Руслан Юрьевич, с возвращением, - отхожу в сторону, когда к нам заходит врач. - Как вы себя чувствуете? Боли сильные?

- Терпимо, - отвечает Руслан. - Когда выпишете?

- Выписать? - удивляется врач и усмехается.

- Мне работать надо… дела…. срочные...

Я не выдерживаю и резко поворачиваюсь к нему.

- Ты с ума сошел? У тебя переломы, сотрясение, ты после операции! Какие дела, Руслан?! Не слушайте его, Валерий Андреевич. Пусть лежит, сколько надо.

- Люда…

Он смотрит, будто не понимает, о чем я. Слишком давно привык, что все держится на нем. Что он всегда в седле.

- Все нормально со мной.

- Для начала переведем вас в отдельную палату, - кивает врач. - Там и будете «не лежачим». А дальше - посмотрим по состоянию. Поправляйтесь.

- Я ужасно выгляжу, да? - трогает лицо руками, морщится. - как герой дешевого боевика.

- Нет, - улыбаюсь ему, - ты как народный герой. Только без плаща и с катетером.

- Когда это снимут? Чувствую себя овощем, - ворчит он, пытаясь шевельнуться.

- Ну, если ты овощ, то вполне себе дорогой. С капельным поливом, гипсовыми подпорками и индивидуальным светом над грядкой. Осталось только бирочку "не трогать, идет восстановление" повесить.

Присаживаюсь рядом с ним.

Ловлю момент и встречаемся взглядами.

- Спасибо, Руслан, - тихо говорю, обхватывая его руку. - Если бы не ты….

Он слабо сжимает мои пальцы, едва уловимо, но уверенно.

- Ты не пострадала?

- Нет. Все в порядке.

Он выдыхает с облегчением.

- Ну и отлично, - ухмыляется мне. - Я-то со своими шрамами как-нибудь уживусь. А вот такую красоту, - поднимает руку и костяшками пальцев ведет мне по лицу, - не хотелось бы портить.

Медленно опускает руку на мою ладонь и тянет ее к себе, не отводя взгляда. Прижимает к губам. Они обветренные, шершавые, но в этом поцелуе столько трепетной нежности, что меня бросает в дрожь.

Руслана перевозят на каталке в отдельную палату. Кроме кровати тут есть стол и кресло. Немного больше места и удобней.

Поправляю ему подушки, помогаю сесть повыше, чтобы покормить бульоном, который принесли.

- Я сам, - тянется за ложкой.

Но на полпути опускает руку и отдыхает.

Я беру ложку сама, перемешиваю бульон.

- Помнишь, когда я ветрянкой заразилась от Сашки? - набираю в ложку бульон и пробую сама. Теплый. - Температура под сорок, я лежала - ничего не могла есть. А ты меня заставлял. Грел суп, сидел рядом и кормил.

Он улыбается - слабо, но по-настоящему.

- Ты помнишь?

Киваю и подношу ложку к его губам.

- Тебе надо чуть-чуть поесть.

Поев, прикрывает глаза и, кажется, снова засыпает.

Ставлю его телефон на зарядку, включаю беззвучный режим. Ставлю воду ближе, чтобы мог дотянуться. Накрываю лучше одеялом.

К вечеру Руслан оживает. Похоже, это живительный бульон был.

Уже начинает кому-то звонить, решать рабочие вопросы. Разбираться со всем этим.

- Уволить мы их не можем, а в полицию сдавай. Всех.

Отключается.

- Руслан, нашли, кто это сделал?

Смотрит в одну точку, будто собирается с мыслями. Лицо бледное, но в глазах стеклянная сосредоточенность. Его привычный взгляд, когда в голове он уже выстраивает стратегию.

- Да.

- Расскажешь?

- Предатели кругом одни. Только и ждали…

- Ты про кого? Карина эта?

- Нет, куда ей. Она там пешка только. Фейковый аккаунт создала и с него тебе писала. Параллельно закидала Саню спамом с разных номеров, чтобы телефон выключил и ты не дозвонилась.

Выдыхает.

- Зам мой.

- Люд, я в своей жизни большего стыда не испытывал. Честно.

- Из-за чего?

- Думал, людей знаю, разбираюсь немного. А по итогу ничего не видел вокруг.

- Чего не видел?

- Я тебе расскажу все, если хочешь, но это явно не добавить очков в мою пользу.

- Честность, может, и добавит.

- Люда-Люда… Вот тут, - показывает телефон, - все про деньги. А с тобой про чувства. И по-другому ты не будешь слушать. А мне надо вывернуть всего себя, чтобы как-то тебе объяснить и не ранить.

- Хочешь рассказать что-то, чего я еще не знаю?

- Нет, не хочу снова в этом копаться.

- Меня хотели убить или покалечить, хотелось бы знать за что.

- Карина спала с моим замом.

Оуу…

- Дела не в том, что спала. А в том, что они все это придумали против меня. У каждого был свой интерес. Она думала, что если не станет тебя, я к ней вернусь. Если не вернусь, то отомстит так мне, что уволил ее. Адвокат твой… он слишком труслив для убийства, но не для подковерных игр. Он копал под меня, устраивал проверки. В тот вечер меня как раз задержали на совещании - специально, чтобы я не мог быть рядом.

- Стас рассказал мне. Только я не понимаю - при чем тут я?

- Они решили, что ты - слабое звено. Что если надавить на тебя или, хуже, убрать - я сломаюсь. Соглашусь на условия китайцев, подпишу, чтобы все «утихло». Ты - единственное, что у меня осталось по-настоящему важного. И они это знали.

- Это так жестоко.

- Это большие деньги, Люда. Огромные. И у моего зама они были. Они хотели убрать тебя, чтобы сломать меня. Чтобы я выбрал бизнес, а не тебя. Стас их там всех на уши поднял и быстро признание выбил.

- Не проще ли было сразу тебя?

- Я тебя не погружал в это все, но многое на тебя оформлено. Это все законно, не волнуйся, но я не хотел тебя оставлять ни с чем. Мало ли, что со мной может случится.

Прикрываю глаза и выдыхаю.

- Люд, тебе лучше уехать на время.

- Куда?

- В Европу, может, в Азию. Куда захочешь. Я оплачу все.

- Я не хочу никуда уезжать.

- Не надолго, пока я тут не разберусь со всем.

- А ты что, меня не защитишь?

- Защищу, конечно. Но это риск.

- А там без тебя не риск? Я никуда не уеду, - машу головой, - и тебя в таком состоянии не оставлю.

Устало улыбается мне в ответ.

В следующие дни, палата превращается в мини офис. Руслан возвращается к своим делам. Но так как многое делать еще тяжело физически, то я помогаю.

И мне как-то спокойней тут с ним, чем дома одной.

Удаленные совещания, на которых он держится уверенным руководителем.

А я все эти дни рядом с ним так погружаюсь в это все, как не погружалась никогда раньше. Это такое напряжение, ответственность, кучу всего надо держать в голове, планировать заранее.

Что мое репетиторство - это как детский сад. Но оно мое и мне нравится тоже приносить кому-то пользу.

Не всем же миллионы зарабатывать.

А когда крышка ноутбука закрывается, он снимает маску сильного и непробиваемого, отключается от этих бесконечных совещаний, расслабляется. Никому, кроме меня, не позволяя видеть свою слабость, просить помощи, хоть на секунду усомниться в том, что не он тут всем руководит.

Позволяет проводить его до туалета, поддержать за руку, помочь переодеться, покормить его с ложки. Элементарные вещи, о которых сложно просить посторонних.

- Руслан Юрьевич, вижу, вы уже на поправку идете? - культурно высказывает свое недовольство всем этим врач. - Вам отдыхать больше надо.

- Отдохнул уже, хватит. Без меня завал там. Может, мне можно уже выписаться?

- Вам бы отлежаться еще.

- Так я дома отлежусь.

- А уход? Капельницы?

- Оплачу, пусть приезжают, ставят, перевязывают.

- Вам нельзя еще бегать по офисам.

- Обещаю, из дома буду руководить.

- Ну, если настаиваете.

- Настаиваю.

- Но если только Людмила поручится за вас.

Улыбаюсь.

- Поручусь, не волнуйтесь.

- Ну, хорошо, - соглашается врач.

Оставляет нас.

- Руслан, только обещай, что…

- Не могу обещать, но постараюсь.

Может, и лучше так. Дома многое проще.

- Давай мы с Санькой перевезем твои вещи из квартиры, оборудуем тебе пока гостевую под офис и спальню, стол туда передвинем, кабинет тебе сразу сделаем. Там душ есть, туалет, не надо будет на второй этаж подниматься.

- Ты хочешь, чтобы я в наш дом вернулся?

- А ты хочешь к кому-то еще вернуться?

Не понимаю его вопроса.

- Нет, просто ты сказала, чтобы я там не появлялся, - усмехается мне.

- Пока выздоравливаешь, можно.

- Спасибо.

- Это твой дом тоже. И там будет проще тебя контролировать.

- В гостевой значит?

- Да.

- А на спальню не договоримся?

- На спальню нет.

- Я понял. Ладно, гостевая, так гостевая.

Спустя три месяца

- Пап, мам, мы решили пожениться, - объявляет Сашка.

Мы переглядываемся с Русланом.

У меня прямо перехватывает дыхание. Когда-то я только его родила, потом отвела в первый класс, выпускной, а сегодня мой взрослый сын говорит, что хочет жениться.

- Это надо отметить, - улыбается Руслан.

Много чего надо вообще-то.

Карина за покушение на убийство и раскрытие личной информации получила срок. Сергей пытался отмазаться и скинуть все на нее, но брат Руслана раскопал на него какой-то еще компромат, за что тот тоже получил срок.

Ну, а те, кто хотел сломать Руслана и убить меня, какие-то его компаньоны, он мне даже не рассказал, что с ними. Сказал только, что без криминала, чтобы успокоить. Но по обрывкам разговоров с братом, они их разорили и потом выкупили их долю за бесценок.

Дети уезжают к себе. Я убираю стол, Руслан включает в гостиной музыку.

Он давно поправился. Но пока шло следствие, оставаться тут одной было небезопасно, а сейчас, я так привыкла к тому, что он тут, что, наверное, и не хочу его отсутствия.

Все как-то само поменялось. Пока ухаживала за ним, параллельно училась на тех китайских курсах онлайн. Из-за разницы во времени занятия часто были то ночью, то поздно вечером.

Часто даже он готовил мне ужин, приносил чай, когда я не могла оторваться. Отдал свой кабинет, чтобы я могла заниматься там, а не бегать между кухней и спальней с ноутбуком.

Теперь вот предлагает уже перебраться в офис и расширяться. Первое время было страшно и волнительно, что не справлюсь, но Руслан составил мне бизнес-план, все расписал, предложил даже пару кабинетов у него в здании. Платить за аренду ему не надо, а я так буду рядом. Ну ,чтобы помогать мне легче было.

- Люд, - идет ко мне.

- Мм? - собираю со стола тарелки.

- Идем, потанцуем.

- Потанцуем? - застываю с вилками в руках.

Мы не танцевали лет десять или больше…

- Ага.

- Ты умеешь вообще?

- Обижаешь. Если человеку дано…

Забирает у меня вилки и кладет их назад в тарелку.

Взяв меня за руку, ведет в центр гостиной. Кладет руку на мою талию . Легко, чуть поддерживает. Другая держит ладонь.

Я неловко обнимаю его за плечи, как будто забыла, как это делать.

Медленно двигаемся, как будто боимся спугнуть момент.

Он пахнет чем-то знакомым - не духами, не мылом, не кремом, а именно собой. Тем запахом, под который я когда-то засыпала и просыпалась.

Руслан молчит. Только изредка чуть сжимает мою руку.

Я смотрю вниз, на его грудь, не решаясь поднять взгляд. А он все это время смотрит на меня.

Я это чувствую.

- Как у тебя дела?

И поднимаю наконец на него глаза.

- Хорошо все, у тебя?

- Плохо. Болит в груди.

- Давай я тебя запишу завтра.

- Не поможет.

- Поможет.

- Люд, - машет головой, - послушай, это другое. Я не прошу тебя забыть все, что было. Это невозможно. И не прошу простить все - это будет нечестно. Но хочу попросить еще один шанс.

Исчезло ли все между нами или нет еще? Можно ли что-то вернуть?

Или не надо ничего возвращать, а попробовать заново?

- Люда. Дай мне этот шанс. Просто быть рядом. Быть лучше. Каждый день. Без фальши, без игр. Только ты и я. Только мы, а?

Прижимает ближе.

- Люда, любимая моя, я не идеал, конечно, накосячил сильно, но я не хочу тебя терять.

Внутри сдавливает что-то нежное, чуть щемящее. Как будто сердце долго не дышало, а теперь - делает первый вдох.

Ведет колючей щекой по моей.

- Я люблю тебя.

Расслабляюсь, позволяю себе обнять его и уткнуться ему в шею.

Так хорошо, но так хочется плакать.

Он давно уже доказал, что любит, пусть не говорит, но каждый день это чувствую. И знаю, как ему сложно это все сейчас говорить.

Целую его, едва касаясь кожи.

- Хочешь, в другой дом переедем, чтобы там ничего не напоминало о прошлом?

Отстраняюсь и ловлю взгляд.

- Нет. Это наш дом. Мы тут начинали. Давай тут и состаримся.

Веду пальцем под шрамом на виске.

Зачем-то же все сложилось так, что я осталась жить.

И он остался.

А если бы погиб тогда?

Я бы что угодно отдала, чтобы жил.

Но вот он живет, и у меня есть возможность рядом с ним быть. А я не ценю то, что есть.

- Выходи за меня? Опять, Люд?

Упирается лбом о мой лоб. Трется носом о мой.

- Может, нам уже поздно расписываться. Свадьба это для молодых.

- Я хочу назад свою жену. Чтобы никто не думал, что эта роскошная женщина свободная.

Находит мои губы.

Мягко и вкусно целует.

- Знала бы ты, как я по тебе скучаю.

Я тоже скучаю.

Но вслух этого не говорю.

- Тебе опять скучно со мной станет. А так буду свободной, в тонусе будешь.

Усмехается.

- Нет уж. Скучно нам с тобой теперь точно не будет. Что мы все о работе, о детях думали. Будем теперь путешествовать. Раз в квартал обязательно. Может и чаще.

- Мммм.

- И куда-нибудь вместе ходить. Кинотеатр, балет, куда придумаем.

- Мне нравится.

- Если что-то придумаешь, что хочется, но боишься, говори, все обсудим.

- А ты ничего не боишься?

- Нет, конечно.

- А с парашютом прыгнул бы со мной?

- Ну, если… врач разрешит, то прыгнем.

- Ладно, я пошутила про парашюты, - обнимаю его за шею и танцуем в обнимку, как на школьной дискотеке.

- Проверяла, да?

Смеюсь, целуя его.

- Насчет свадьбы подумаю, но давай начнем с того, что ты переедешь ночевать в мою спальню, - шепчу ему в губы.

- Мне нравится твое конструктивное предложение, - подхватывает меня на руки и несет к лестнице.

- Руслан, подожди, ну, не сейчас же.

- Сейчас.

- А посуда?

- Ну ее к черту. Я потом уберу.

- Тебе нельзя тяжести носить.

- Ты не тяжесть, ты мое сердце. И я живу, пока ты рядом.

Я лежу на боку лицом к окну.

Ночь за окном темная, тихая. Только редкий шелест деревьев, будто кто-то бережно прикасается к веткам. С улицы тянет свежестью. Сквознячок едва ощутим - скорее, дыхание весны, чем ветер.

Руслан обнимает меня. Его рука лежит у меня на талии как якорь и напоминание - он рядом. Я снова не одна.

Его грудь ровно поднимается и опускается.

Он пахнет собой. Тем самым запахом, который я не могла забыть все эти годы. Теплом кожи. Близостью. Домом.

Я закрываю глаза и задерживаю дыхание. Чтобы услышать, как он дышит. Чтобы ощутить его ближе. Чтобы просто зафиксировать этот момент в памяти.

Все было так сложно. Так тяжело. Было столько боли, столько недоверия, столько раз, когда я говорила себе: "все, хватит".

Я действительно верила, что все кончено. И что я уже не смогу простить.

Но любовь она мягкая, гибкая. Иногда она приходит через страх, через борьбу, через жертвы и испытания. Иногда кажется, что растворяется в недоверии и обмане.

Я думала, что не смогу больше поверить. Но он доказал. Каждый день. Не цветами, не словами. А поступками. Заботой. Тишиной рядом, когда нужно. Объятием, когда больно. Шаг за шагом. Без требований. Без давления.

Переворачиваюсь к нему лицом. Его глаза закрыты, губы едва тронуты тенью улыбки. Он всегда так спит, когда спокоен. Как мальчишка.

Провожу пальцем по его щеке, касаюсь губ.

Я снова ему верю.

И любовь, которая как будто растворилась, снова накрывает нас.

И мне хорошо и спокойно.

Потому что он рядом.

Потому что мы снова - мы.

* * *

Приглашаю вас в свою новинку

Яна Мосар "После развода. Я не выбираю бывших"