За прошедший с рождения Оланы год в Империи много чего произошло. Делла родила прекрасного мальчика, как и хотела, а Арин дала императорской семье ещё одну дочь.

Статус Мараны не изменился — события в Синине торопить было нельзя. Люди сами должны захотеть смены правления, а явная поддержка кандидата иностранными штыками только ухудшит его позиции. Да и князь Хоран решил, пока старшие не призовут, получить образование в нашей Империи.

Пока он занимался в Ланторинском университете, но как только будут закончены все работы в Восточном университете Лампанга, он продолжит обучение там. Они с сестрой теперь активно обменивались письмами, и она с юмором правила пока его многочисленные ошибки.

Князь занимался по отдельному курсу, специально разработанному для него преподавателями. Мои питомицы Марджани и Ириана в этот год стали мамами, закрепив статус своих мужей, подарив им наследников. Связи мы не прерывали, постоянно обмениваясь письмами.

Старшая сестра Ирианы после полного выздоровления попросила разрешения у матери пока жить в Империи, тем более она встретила молодого человека, который принял её такой, как она есть, с её лёгкой хромотой.

Сыграли пышную свадьбу Фароша и Ниры, присутствовал сам король и главные министры королевства. Король Нисан спокойно отнесся к тому, что его дочь приняла католичество. Разговор на эту тему у них состоялся заранее, тем более сам король уже неоднократно посещал католическую церковь в нашей военной гавани Хамбантоте и имел частые беседы с епископом Рианольским Септимием.

Тот уже дважды посещал Сингал — для освящения построенной моряками церкви и ещё раз для освящения первых бастионов военно-морской крепости. Всё равно Нира будет жить пока со мной, так как их бурные отношения начались незадолго до самой свадьбы, и теперь она была в интересном положении.

Что не мешало ей оставаться душой их небольшой компании, состоявшей из неё, Мараны, Лесси Брентан и Джины. Джина за год научилась вполне сносно говорить на нашем языке, перестала дичиться и появляться вне дома в туго повязанном платке. Всё-таки женщина не может устоять ни перед нарядами, ни перед разными красивыми безделушками, особенно когда за ней нет надзора.

Я мягко отвергла предложение короля оставить с ней её прежних служанок, мотивировав это тем, что в таком случае их дочь могла бы просто оставаться дома. В последнее его посещение мы гуляли по моему саду, и я впервые затронула тему, с кем планирует породниться саравакский королевский дом.

Он остановился, повернулся ко мне и, не раздумывая, сказал:

— Ваше Величество, мне бы хотелось, чтобы она вышла замуж за представителя Вашей династии, но ведь Ваш сын ещё мал.

— Дайте подумать. Предложение хорошее, оно ещё крепче свяжет наши государства. Ваше Величество, Вы же хорошо знаете герцога Эмберского?

— Конечно, он столько сделал для нашего королевства, как никто другой.

— А Вы знаете, что он младший брат прежнего Императора, отца Райана? Я и Император являемся для него племянником и племянницей.

— Конечно знаю, правда он никогда этим не хвастался, мягко говоря, но я-то знаю.

— У герцога есть младший сын — молодой перспективный генерал, который в свои двадцать шесть лет уже командует дивизией и показал себя прекрасным воином, стратегом и политиком на наших новых землях. Он принадлежит к императорскому роду Вальрондов.

— Я Вас понял. Я поговорю с дочерью.

— Нет, не нужно. Я постараюсь устроить его приезд в столицу, переговорю с ним сама и постараюсь их познакомить так, чтобы она ничего не заподозрила.

— Ваше Величество, неужели возьмёте на себя роль свахи?

— Ну, так у меня уже огромный опыт в этом деле, — засмеялась я, потом напомнила королю: — у меня на счету уже несколько свадеб. Последняя — это свадьба сестры Императора принцессы Эрании и молодого герцога Харрасского. Я даже горжусь этим.

— Тогда я всецело полагаюсь на Вас, тем более сейчас происходят события, которые требуют моего постоянного присутствия в королевстве.

Последнее время из-за бестолкового правления наследников Джохорская империя распалась на первоначальные три королевства, которые начали между собой враждовать. По причине войн и голода в пределы Саравака хлынули тысячи беженцев, и мы помогали королевству с продовольствием и оказывали другую помощь.

Три приграничные провинции королевства Джохор подняли восстание и объявили о независимости в статусе княжеств, а затем обратились в Кучинг с просьбами о помощи. Саравакская армия вошла в их пределы. Никакого сопротивления ей оказано не было.

К этому моменту с нашей помощью в королевстве были достроены два пороховых завода, а его небольшая семидесятитысячная армия была полностью вооружена однозарядными винтовками Фишера и насыщена артиллерией.

Флот составляли четыре восьмидесятичетырехпушечных линкора, несколько фрегатов, корветов и более мелких кораблей, подаренных Империей и уже построенных на местной судостроительной верфи в Бегаване. Естественно, с нашей помощью.

Заканчивалось строительство двух металлургических заводов, которые будут работать на местном сырье. Группа наших инженеров проводила изыскательские работы по линии будущей железной дороги, которая свяжет столицу королевства с главным его портом Бегаваном.

Голова шла кругом от того, что вокруг делалось. У западных ворот Рианола строился большой вокзал будущей железнодорожной станции. Строились железнодорожные мосты через Роон у мостовой крепости, через реку Дюранд, через Эттиль, через Венсену у Эмберта и Аркантара.

Железные дороги уже связали Руйяр с Десмуа и Калейро. От Андола железнодорожный путь протянули до Дюранда. Сейчас велись большие работы в Дюрандских пещерах — рабочие укрепляли стены и потолки в местах, где уже проложили шпалы и рельсы.

Кассоль с Вулфом предложили не ждать, когда дорога протянется к тому или иному месту, а проводить изыскательские работы и начинать строить путепроводы через ручьи и мосты, а также сами станции заранее. Император одобрил их предложение, и была создана специальная Комиссия по железным дорогам, которую возглавил министр финансов граф Моранский.

Бритты на наше предложение не отвечали больше полугода. Сам Блентхейл принять решение не мог, поэтому Болтон предъявил ему ультиматум: все бриттские войска сдаются в плен и будут нами переправлены в бриттскую Колумбию, так как Панама уже была захвачена кастильцами, — но без оружия. Офицерам оставят шпаги.

После истечения срока ультиматума Болтон начал наступление от Нагпура, а с юга вдоль западного побережья пошла армейская группа Паурса численностью в сто пятьдесят тысяч человек. Как только она прошла Путнагар и взяла без сопротивления Ратнагири, Блентхейл, видя невозможность избежать поражения, выслал парламентёров. В плен сдалось двадцать шесть тысяч семьсот восемьдесят бриттских солдат и офицеров.

Император сдержал слово. Первые же пять тысяч бриттов были переправлены в Колумбию с очередным конвоем эскадры Суареса. Нам они были не нужны, но более семисот солдат и офицеров отказались возвращаться на родину. Это были те, кто в Империи Могов уже находился более трёх лет и обзавёлся там новыми семьями.

Все они были отправлены в распоряжение Болтона, который за огромные заслуги на поле боя первым в Империи получил чин фельдмаршала. Султанат Нагпур Болтон, как вице-король западных территорий, решил оставить за собой — уж больно важной стратегической точкой являлся этот большой город, ключом к Западу, Северу и Востоку, как выразился сам Болтон.

Армейская группа графа Десмуа в составе корпусов генералов Эскона и Корвуала и кавалерийского корпуса Горха сняла осаду с Гуджарата и помогла северным султанам и князьям освободить от мидийцев Карачи. После чего они предложили мирный договор.

Их и так уже османы конкретно поджимали в Аравии, поэтому они приняли все наши условия, включившие и неприкосновенность западных могойских государств. А куда им было деваться?

После вхождения в состав Империи султанатов Нагпур, Чхаттисгар и Джарханд население увеличилось на двадцать шесть миллионов человек. Настолько плотно были заселены эти плодородные территории вдоль великих рек Дамодар и Субарна.

Соответственно увеличился и внутренний торговый рынок, и ещё большей стала и так огромная нагрузка на чиновничий аппарат. Император опять поднял вопрос о переносе столицы в древний Хайланд, где уже были закончены все работы и даже проведён телеграф прямо во дворец.

Территория Империи за эти годы увеличилась в три раза, и управлять ею из Рианола становилось всё труднее, несмотря на увеличивавшуюся сеть телеграфных линий. Чиновничий аппарат разросся — а иначе уже было никак. И Император попросил графа Хьюза продумать новую реформу административного деления страны и ответственности министерств.

Герцогиня Эсгарская (в девичестве Скайнир) смогла выбраться после погрома, устроенного бриттами городу, только через полгода, но я уговорила её оставить девятнадцатилетнюю дочь Нару у меня во дворце. Девушка была прекрасно воспитана, умна и умела за себя постоять. И составила прекрасную компанию моим воспитанницам.

Нира уже больше сидела рядом со мной в беседке — она и так ходила, придерживая руками всё растущий живот. А девичья компания, где заводилой была Марана, которая, как мне казалось, стремилась наверстать всё то упущенное время, когда она не могла говорить, бегала по утрам, выходила в город в сопровождении служанок.

Джина через полгода уже щеголяла в современных платьях, вызывая своей точеной фигурой постоянный интерес у представителей противоположного пола. С герцогом Эмберским по поводу его сына мы переговорили: он прекрасно знал Джину и был не прочь получить её в невестки, тем самым породнившись с саравакской династией.

Сын командовал дивизией у Корвуала, и пока велись боевые действия на западе Могойского полуострова, в армейской группе Десмуа не было никаких отпусков. Но сам он собирался сразу же приехать и представиться сначала мне.

Я отпросилась у Райана посетить бабушку, присутствовать на свадьбе Деи — всё-таки она моя хоть и сводная, но сестра. И я обещала Ринне, что присмотрю за ней. Со мной ехали все мои девушки, Нанке с дочерью, Элора и Ило с сыном. С Элорой у нас состоялся разговор по поводу её судьбы:

— Ты мне вот скажи: на меня ты полгода старше, у меня уже трое детей, а по какой причине ты так дичишься мужчин и отказываешься от всех моих предложений о замужестве? Ведь все, кто был со мной рядом, уже завели свои семьи, стали мамами или станут.

— Ну, не все, Ваше Величество. Обе графини Ариано не входят в этот список.

— Ну, они девушки особенные, да и прошлое заставляет их с головой уйти в работу по поиску и наказанию преступников. Хотя, может, мы ничего и не знаем. Вон Айма какая была — на две вытянутые руки никто не мог к ней подойти, пока не появился граф Брентан. Я узнала самой последней, что она в отношениях.

— У меня особый случай, — Элора встала, прошлась вокруг беседки и, убедившись, что рядом никого нет, вернулась обратно. Она задумалась, решая, стоит ли мне всё рассказывать, потом вздохнула и ответила:

— Я не могу выйти замуж по простой причине — у меня не будет детей. Когда мне было пятнадцать, меня захватили в плен ниходзины, и то, что они толпой вытворяли с моим телом, я даже описывать Вам не буду. Я не знаю даже, как выжила после того. Я есть не могла, так как не могла… в туалет сходить. Вы понимаете, о чём я пытаюсь сказать?

Я смотрела на её серьёзное бледное лицо и даже не могла найти никаких слов, чтобы сказать ей что-то утешающее.

— С тех пор я и стала охотницей за пиратами. Они дали мне кличку Рейкокуна Майо. Я не щадила никого из них, никаких выкупов — только смерть. И смерть у меня ещё нужно было заслужить.

— Что означает эта кличка?

— «Беспощадная Ведьма» на их языке. Я его хорошо выучила за полгода плена у них.

— Что они за народ?

— Бесстрашные и беспощадные — не только к врагам, но и друг к другу. Я видела, как схватки на смерть возникали на пустом месте. Все они прекрасно владеют оружием ближнего боя, поэтому, чтобы справиться с ними, необходимо большое техническое превосходство.

— А женщины у них хоть есть?

— Да, в лагерях были и женщины, и их дети. Но они друг друга стоят. Многие женщины были с оружием и сражались рядом с мужьями при налётах и стычках с нашими солдатами. И я скажу — они мало чем уступают своим мужчинам. Детей с детства приучают к жестокости к врагам и чужим и к бесстрашию. Если они получат доступ к современному оружию и научатся его делать сами — плохо будет всем, до кого они смогут доплыть.

— Как тебе удалось от них бежать?

— Там к ним приехал наш купец — тварь привёз наших девушек на продажу. Не все они становятся рабынями, часть из них ниходзины используют как жертв при своих богослужениях. Рабыням ещё повезло, я была одной из них.

— Вы бежали вместе с этим купцом?

— Да вот как раз и нет. Мне ранее удалось найти несколько наших рыбаков и воинов, которые знали ещё и моего отца. Мы ночью вырезали команду и захватили корабль вместе с частью девушек. Ниходзины гнались за нами, пока не начался шторм. Нам повезло, и мы выжили, доплыв до Армарики.

— Кто ещё знает об этом?

— Только мой отец.

— А почему ты решила, что у тебя не может быть детей?

— Да они такое со мной делали… — она даже вскочила, сжав руки перед собой, потом успокоилась и села.

— У меня уже два года есть мужчина… здесь, если позволите, я не стану называть его имя, так как он женат. Ну так вышло. И за два года ничего не получилось.

— А что бы ты делала, если бы получилось?

— Попросила бы у Вас отставку и уехала бы домой — воспитывать ребёнка.

— Сколько детей в семье твоего мужчины?

— Дочь у него старшая, и всё. Вроде никого больше нет.

— Напиши вот тут его имя и кто он. Я тебе обещаю, что просто попрошу Марису проверить всё по нему, не называя причин.

— Зачем Вам это нужно, Ваше Величество? Он же не сможет бросить семью, тем более его жена из богатого знатного рода, а он просто дворянин — у него даже титула не было, пока не приняли в эту семью.

— Делайте как я сказала, — я положила перед ней лист бумаги и указала пальцем на перо.

Мариса не выказала никакого удивления, только спросила, это срочно или нет. За что я уважала её и Дэнну — так это за то, что они никогда не задавали лишних вопросов. Я выслушала её доклад и задала интересовавший меня вопрос:

— Мариса, а ты долго собираешься оставаться в старых девах?

— Пока что-то не очень хочется ограничивать себя, но если Вы о другом, то у меня есть мужчина, который мне нравится, и у нас это всё взаимно. Он не из дворца, и я не хочу, чтобы о нём кто-то знал. Вы его не знаете, он из управления Меркера. В принципе, наш человек.

— Хорошо, я поняла. Я собираюсь в поездку. Сначала в Андол на «Арабелле», потом по Роону хочу проехать в Донгар и Хайланд. Император разрешение дал. Вот список тех, кто поедет со мной. Герцогиня Этернийская сойдёт с детьми в Донгаре.

— Я поняла. Как всё будет готово, я Вам сообщу. Я вызову из Арлона новый миноносец, который проходит испытания.

— Хорошо, я буду ждать от тебя сообщения, а пока мы будем готовиться к поездке.

Миноносец «Отважный» пришёл через четыре дня. Ниру я оставляла во дворце, как она ни просилась. Просто не захотела рисковать будущим своего племянника и возможного наследника королевства Сингал. Райан провожал меня до самой каюты, посмотрел, как мы с детьми устроились.

Олану и Элис я оставлю у бабушки, а Влад поплывёт со мной дальше. Я планировала посетить Донгар и Хайланд. Наследный принц Империи должен уже привыкать к длительным путешествиям и начинать знакомиться со страной.

А то у него в активе только поездка в Веренсар в кадетскую школу, где из детей разных сословий готовили барабанщиков. Именно их коробка открывала первый парад больше года назад. И в этом году они же начинали парад в честь Дня рождения Императора.

Вообще теперь в субботу и воскресенье на площади перед дворцом собирались толпы горожан и приезжих, чтобы посмотреть на развод дворцовых караулов. Гвардейцы старого караула, кроме тех, кто оставался на постах, выстраивались спинами к воротам, а гвардейцы нового караула — напротив них.

После церемонии передачи охраны дворца обе роты проходили церемониальным маршем перед кем-то из гвардейских командиров — генералом Валлисом или генералом Вартоном. Всё это под барабанный бой десятка барабанщиков гвардии.

Мы попрощались с супругом, и буксиры потянули «Арабеллу» от причала, разворачивая к нему кормой. Миноносец ушёл раньше и ждал нас на выходе из залива. Детвора была просто в восторге, а вместе с ними впервые попавшие в море Нара и Лесси де Брентан.

Марана и Джина уже плавали на пароходах, поэтому сидели наверху под навесом и посмеивались над подругами, которые радовались долетавшим до них брызгам солёной морской воды. А я просто завалилась спать, оставив детей на Ило и Элору.

Меня всё-таки немного укачивало, и сон был самым верным лекарством против качки. Годовалая Олана была с няньками на верхней палубе — все при деле, кроме меня. Через сутки плавания мы вышли к группе островов напротив Орканских гор, где когда-то нашли выброшенный на берег бриттский парусник.

Корвет бросил якорь в красивой бухте, и нас свезли на берег. Микка и Хола занялись костром. Мясо по моему рецепту было замариновано ещё вечером перед отплытием. Я просто жутко соскучилась по шашлыкам. Остальные разбрелись по окрестностям, охраняемые гвардейцами майора Грона.

Дети вернулись просто в восторге — они видели живую косулю, им дали подержать в руках настоящего живого ёжика, а ещё они видели рыбу в ручье. Нанке, которая ходила вместе с ними, сделала умоляющие глаза и подняла глаза вверх. Я представляю, как они её умотали. В бухту вошли несколько рыбацких лодок, и капитан купил у рыбаков свежей рыбы.

Деревня находилась с обратной стороны горного перешейка, там была ещё одна прекрасная бухта с впадающей в неё большой горной рекой. Я пригласила рыбаков к нашему костру, они не отказались. Я не увидела в них особого подобострастия, когда они узнали, что перед ними Императрица.

Я с удовольствием поговорила с ними на разные темы и узнала много интересного и нужного. Когда они уже уходили, старший над ними неожиданно вернулся.

— Ваше Величество, Вы не помните меня? Вы тогда ещё были герцогиней.

— Нет, не помню. Расскажи, чтобы я вспомнила.

— Вы тогда подарили мне жизнь. Я тот самый злополучный офицер стражи из Эттиля, которого тогда привезли в Андол в клетке. Вы обещали мне жизнь — и сдержали своё слово.

— Вспомнила. Что тут удивительного? Я всегда держу своё слово, если противоположная сторона держит своё. И как ты тут?

— Женился, двое детей. А недавно жители деревни избрали меня старостой. Я уже привык, и вся прошлая жизнь кажется каким-то дурным сном. Тем более родственники тогда от страха все от меня отказались, вычеркнули из семейного реестра. Я не сильно переживаю. Мне моя новая жизнь нравится больше прежней. Я ещё раз хочу выразить Вам благодарность за свою жизнь. — Он поклонился до земли.

Я попрощалась с ним, и он убежал к ждавшим его в лодке рыбакам.

— Ваше Величество, о чём он говорил? Я только часть услышала, — ко мне подошла Ило.

— Это тот офицеришка из Эттиля, которого ты тогда везла в клетке, помнишь?

— Помню. Но как он изменился — прямо не узнать. Из розового трясущегося поросёнка превратился в статного крепкого мужика. Повезло кому-то.

— Э, а тебе что не повезло? — я деланно возмутилась.

— Нет, что Вы, что Вы! — она замахала руками. — Я просто не так сказала. Я имела в виду — повезло кому-то из деревенских. Мне-то грех жаловаться, всех бы так любили, как меня, — и она засмеялась своим лёгким заразительным смехом.

Мы помимо шашлыков ещё и поели печёной на костре свежей рыбки, запивая всё это вкусным дворцовым вином. Дети вообще были в восторге — пришлось долго отмывать их чумазые физиономии, особенно после употребления запечённой в углях картошки.

Миноносец, уходивший для тренировки команды в море, вернулся перед самым вечером. Моряки быстро сетью с шлюпки поймали себе свежей рыбы, после чего почти всей командой сошли на берег, зажгли несколько костров и стали кашеварить. Мы к тому времени уже вернулись на борт «Арабеллы».

Я теперь могла хорошо рассмотреть стоявший в пятидесяти метрах от нас корабль. Он был другой. Заметно крупнее — значит, Вулф с Кассолем строили их по нарастающей, используя уже полученные результаты. Сорокапятимиллиметровых пушек уже не было.

И компоновка была иной — три высокие трубы вместо четырёх, как ранее. На баке — семидесятимиллиметровая пушка с длинным хищным стволом, рубка с мостиком, высокая скошенная назад мачта с дальномером и прожекторным мостиком, который теперь выше всех.

После первой трубы, которая была выше и крупнее, чем на предыдущих кораблях, и имела лёгкий наклон назад, я увидела спаренный торпедный аппарат. Такой же стоял между второй и третьей трубами. Потом висели две шлюпки и возвышался мостик, на котором стояло такое же орудие, и перед ним, ближе к корме, ещё одно.

Получается, артиллерийское вооружение по сравнению с первыми миноносцами стало вдвое мощнее, как и торпедное. А ещё я увидела какие-то растяжки между мачтами. Да неужели? Машинально посмотрела вверх и увидела точно такие же наверху, между стеньгами «Арабеллы».

На мой вопрос капитан ответил, что в последний приход в Андол на корвете поставили антенны и под капитанским мостиком оборудовали радиорубку, где поочерёдно дежурят два обученных матроса. Значит, они сделали то, о чём мечтали. А я после рождения дочери полностью ушла в материнство и не сильно интересовалась происходившим в стране.

Корабль снялся с якоря и покинул стоянку, когда небо в иллюминаторе начало только сереть. Я поправила сползшее на Владе одеяло, оделась и вышла из каюты. Сразу в неё скользнула дежурная няня из служанок.

Дул лёгкий ветерок, верхушки небольших волн были покрыты пенными барашками. Было свежо, и я пожалела, что не надела что-то посерьёзнее, но ко мне быстро подошёл офицер корабля и накинул на плечи свой шерстяной плащ.

— Капитан на мостике, Ваше Величество.

— Спасибо за плащ. Если Вас не затруднит, аккуратно постучитесь в мою каюту, так как дети спят. Там справа на вешалке висит мой чёрный плащ с капюшоном, а я поднимусь на мостик.

Капитан доложил, что справа на горизонте скоро покажется остров Тамн, пока его не видно из-за непогоды. Пошёл мелкий дождь, ветер порывами бросал его на стёкла мостика. Я присела на боковой стул, как раз лейтенант принёс мой тёплый подшитый плащ.

— «Отважный» немного правее, у самого острова, — он показал рукой.

Я посмотрела в бинокль — корабль шёл на большой скорости вдоль острова, дым из трёх его труб стелился над самой водой.

На мостик поднялся матрос, с любопытством посмотрел на меня и начал что-то говорить. Капитан шикнул на него:

— Это Её Величество.

Матрос поклонился, спросил разрешения доложить капитану.

— Господин капитан, получено сообщение с «Отважного»: три румба по левому борту, дистанция 110 кабельтовых — караван, следует курсом на Андол.

— Принято, возвращайтесь.

— Капитан, переведите, что он сказал, и что это было.

— Сообщение с миноносца: примерно вон там, на расстоянии около двадцати километров, миноносец заметил паруса каравана. Сейчас он сбегает посмотрит и потом доложится.

— Это приняли по воздушной связи?

— Да, господин Кассоль назвал это радио. Простите, мне нужно отвлечься. Машинное, это мостик, приготовьтесь к увеличению хода.

После чего капитан через некоторое время перевел стрелки машинного телеграфа на «средний — вперёд».

Через два часа и я уже увидела впереди море парусов нескольких десятков кораблей. Опять поднялся тот же матрос, козырнул мне и подал капитану лист. Тот кивнул и отправил радиста вниз.

— Ваше Величество, это эскадра адмирала Суареса ведёт в Андол очередной конвой торговцев из Нового Света. Разрешите их обогнать?

— Конечно. Вы капитан, и только Вы командуете в море. Я только Ваша пассажирка.

Впереди показался наш конвоир, сделал большой круг вокруг нас, сбросил скорость и пошёл левее. Мы быстро нагоняли пузатые галеоны и фрегаты эскадры. Сотни людей высыпали к бортам, чтобы посмотреть, как их обгоняют два паровых корабля.

И почему-то я была уверена, что для многих это зрелище стало первым опытом встречи с паровыми кораблями. Я вышла на правое крыло мостика и встала рядом с капитаном. Мы обходили флагман эскадры Суареса — линейный 110-пушечный корабль «Нептун».

Адмирал Суарес, смотревший в бинокль на корвет, увидел меня, снял шляпу, приложил её к груди и поклонился. Я поклонилась ему в ответ. На линкоре засвистели дудки, на грот взлетел какой-то сигнал, и команда бросилась по вантам, приветственно махая нам шляпами. Я помахала им рукой, услышав ответный восторженный рёв сотен матросских глоток.

На следующих галеонах и кораблях эскадры отрепетовали сигнал флагмана, и повторялось то же самое.

Бледная женщина, поддерживаемая молодым человеком, явно сыном, смотрела на приближающийся белый необычный корабль, не понимая, почему все так возбудились. Рядом с нею стояли ещё две женщины, дети. Вернулся ещё один мужчина.

— Ты узнал, что происходит?

— Мама, это белая паровая императорская яхта Императрицы, и на борту Её Величество. Корабли приветствуют её. Однако я такого не видел нигде. А посмотрите, что там за корабль серый — он явно из металла.

— Который без парусов? Смотри, как он набирает скорость, брат. Фантастика просто, как будто Свифта или Джонсона читаем. И наши адмиралтейские долбоклювы из-под шпица вот с этим послали отца воевать?

— Сын, эта девушка в чёрном плаще на мостике необычного белого корабля и есть их Императрица? Она теперь будет решать нашу судьбу? Я, наверно, помашу ей рукой.

И женщина, подойдя к борту галеона, сняла с плеч платок и помахала им проходящему мимо белому корвету.

Я тоже увидела эту женщину. Мне сразу среди прильнувшей к борту галеона толпы бросились в глаза её бледное лицо и седые волосы. Мне показалось, что мы встретились с ней взглядами, и я поклонилась её возрасту и седине. Она сделала то же самое в ответ.

— Сын, ты заметил, что она поклонилась мне в ответ? Ты можешь такое представить от нашей королевы Катарины или не к ночи помянутого короля Якова? Чем дальше мы от Бриттии, тем всё больше поражаюсь, насколько мы не знаем окружающий нас мир. Я надеюсь, что нам дадут встретиться с вашим отцом. Господи помилуй, я так соскучилась по нему, кто бы только знал.

Когда караван остался позади, я распорядилась, чтобы дали радио в Арлон, что мы идём к ним. И пусть приготовят императорский вагон. Я вовремя вспомнила, что ещё не опробовала местные железные дороги. Да и для детей это будет настоящий праздник.

Через три часа, попрощавшись с уходящим в Андол миноносцем, мы вошли в андольскую бухту, прошли мимо могучих береговых фортов приморской крепости и осторожно вошли в гавань. Меня поразило количество маленьких пароходов, сновавших по водной глади гавани.

Когда-то тут было всего два буксирчика, а сейчас вон сколько их. Слева на стапелях судостроительного завода высились какие-то строящиеся корпуса, и я отсюда видела, что это строят корабли из железа.

У берега вдоль стенки стояли четыре уже почти построенных необычных корабля, на них суетились рабочие, что-то доделывая, рядом по пирсу ездил кран и подавал материалы на один из достраиваемых кораблей.

— Ваше Величество, это новые канонерские лодки для нашего флота по проекту Найтингейла. На них поставили по два новых 120-миллиметровых орудия и по четыре 75-миллиметровых. И ещё четыре такие достраиваются на верфи Бойла по тому же проекту, — капитан был рад объяснить мне про новые корабли. Видимо, все моряки такие — каждый мечтает получить под командование более новый и мощный корабль.

Два буксира уткнулись в борт «Арабеллы» и неторопливо притянули её к причалу, где нас уже ждала делегация местной власти. Я ответила на их приветствия, отправила всю свою свиту во дворец к графине Ойле, а сама в сопровождении Элоры, Микки и Холы решила пройтись по верфи.

И очень мне хотелось попасть на вулфовский паровозный завод, который был тут же, — его здания высились в конце порта. По канонерским лодкам начальник верфи сделал пояснения: все они имеют 850 тонн водоизмещения, одну паровую машину тройного расширения на 2000 сил и рассчитаны на скорость двенадцать узлов.

Четыре канонерки достраиваются на плаву и ещё четыре строятся на стапелях. Одновременно с этим на второй группе стапелей верфь строит по заказу Правительства сразу шесть винтовых морских буксирных пароходов увеличенного размера. Их планируют отправить в Могойский океан в Хамбантоту и в Гокарн к адмиралу Ремроку.

Я потратила почти четыре часа на прогулку по огромному, по сути дела промышленному, кластеру Арлона. Поезд отходил в 18:30 по уже установленному расписанию, поэтому время у меня было.

На механический завод, где изготавливались железнодорожные приспособления, вытягивались рельсы, делали семафоры, стрелки, паровозные колонки для заправки паровозов водой, металлические баки для водонапорных башен станций, я только заглянула. Там летели искры в разные стороны, сновали рабочие, и я всё равно не собиралась во всё это вникать.

На паровозостроительном я только посмотрела на два почти готовых новеньких больших паровоза, которые стояли перед большими открытыми воротами завода. Ещё четыре виднелись в самом цеху уже на рельсах: два почти собранных и два — как остовы, с кучей трубок, которые устанавливали бригады рабочих внутри паровозных котлов.

Как Вулф и рисовал в записке, это были большие настоящие паровозы по формуле 1−3–1 с двухосным тендером. Те, которые были в порту, имели схему 0−2–1, то есть у них не было поворотной тележки впереди. Для порта достаточно.

На военный завод Вулфа я не пошла, а вернулась во дворец графини. Мама Дерека приняла меня как родную, тут же была Альгея и дети Дерека — сын и дочь. Мы посидели за столом полтора часа, после чего крытые возки отвезли нас всех на новенькую железнодорожную станцию Андола.

Взвод Грона уже был там, пришлось для солдат присоединять ещё один вагон, так как билеты на поезд были распроданы. Многие приезжали работать на верфь и заводы из Андола и вечером возвращались в город. Поезд с новым паровозом с одной остановкой преодолевал путь до Андола уже за два с половиной часа.

Моё сердце замерло, когда пыхтящий паровоз подтянул к перрону настоящие зелёные вагоны с квадратными окнами, да ещё и с занавесками. Императорский вагон в отличие от всех был окрашен в тёмно-вишнёвый цвет и расписан позолоченным орнаментом.

Мы поднялись по лесенке и через тамбур, где была настоящая печка, попали в сам вагон. Ковры, мебель из красного дерева, два купе для отдыха. Детвора кинулась занимать места в креслах у окон. Кроме меня никто в жизни не то что на поездах не ездил — в глаза их не видел.

Паровоз дважды дал свисток, и поезд, на моё удивление, мягко тронулся. Вот он стал набирать ход. Побежали назад деревья, дома города, и вот уже мимо пробегают домики деревушек и поля. «Чух-чух-чух» доносилось чётко, дети визжали от переполнявшей их радости, и ведь никакого страха.

Зато Элора и Ило сидели с каменными лицами, схватившись руками за подлокотники кресел. Я встала и прогулялась по вагону. В тамбуре стоял усатый гвардеец, но я не собиралась гулять по вагонам. Джина вообще была как потерянная, Марана хоть несколько раз со мной путешествовала. А для Лесси и Джины всё было в первый раз.

Нанке устроилась в кресле прямо у окна и мечтательно смотрела на убегающий назад пейзаж. Маленький Энгер сидел у неё на коленях, а перед нею стояли Влад и Ванда, держались за поручень у окна и что-то друг дружке восторженно говорили.

В двух двухместных купе были застелены постели, на окнах висели шторки с кисточками и бахромой, как у моей бабушки в деревне. Я села — мягко и удобно, даже полежала немного, приснула слегка, пока не прибежал Влад:

— Мама, поезд останавливается.

Стоянка была десять минут, и мы с детьми погуляли у вагона под охраной гвардейцев. Шестеро из них ехали в нашем вагоне. К девяти вечера паровоз, радостно свистя, вкатил десять пассажирских вагонов на Андольский вокзал.

Само здание меня впечатлило — два этажа, колонны у входа, три перрона, и видно, что рабочие устанавливают над всеми тремя перронами арочную крышу, собирая её из металлических конструкций.

Нас, минуя зал ожидания, провели через какую-то калитку сразу на площадь, где стояла кавалькада карет и повозок. Двадцать минут — и я в объятиях любимой бабушки. В замке уже было проведено электрическое освещение, горели фонари на столбах и лампы в коридорах и комнатах.

Детей было не уложить, мы с Ило и Нанке замучались гасить их восторги. Еле успокоили. Ило мне тихо шепнула: «Идите, мы останемся с ними». Она сама вымоталась и устала, видно было, как глаза слипаются. Я тихо прикрыла дверь. Нанке уже разделась и легла с сыном у окна.

У бабушки в спальне теперь на стене над кроватью висело распятие, на столике лежала Библия, а на тумбочке я узрела настоящую настольную электрическую лампу. Шёлк — и из-под тёмно-зелёного абажура полился мягкий свет.

Бабушка показала мне свой домашний алтарь. Столик, над ним резное распятие, стоят по бокам две резные мадонны, в центре большая Библия, два больших подсвечника, а под распятием — несколько толстых белых свечей в стеклянных стаканчиках из толстого стекла.

Бабушка перекрестилась перед распятием и поклонилась. Я невольно сделала то же самое, правда, вовремя успела направить руку от сердца к правому плечу.

— Во имя Отца… — бабушка приложила пять пальцев ко лбу, — и Сына… — рука пошла к груди, — и Святого Духа… — рука слева направо, и опять поклон.

Потом повернулась ко мне и внимательно посмотрела в глаза:

— Я заметила, как ты перекрестилась. Что это было?

— Невольно, бабушка, просто чтобы поддержать тебя. Я знаю, как это делается, всё-таки не раз была на службе отца Септимия.

— Что ты скажешь о Вере Христовой?

— Мне нравится, всё, что я могу сказать. Но прийти к ней ни я, ни Райан не можем. У нас многоконфессиональная страна, половина населения исповедует ислам. Лучше мы с ним останемся в стороне. А так я бы с удовольствием родилась бы христианкой. И тогда не надо было бы ни с кем моего Райана делить.

— Я так и думала. Всё правильно. Но я вот в конце своего жизненного пути пришла к этому Богу, и Он нравится мне больше всех.

— А дедушка что говорит?

— Он тоже готовится принять веру. Скоро узнаешь, он с вашим епископом уже всё решил.

— Но вот только я почему-то узнаю об этом последней.

— Ну так это же наши личные дела.

— Ну как сказать, но всё равно я за вас рада.

— Что планируешь дальше?

— Через два дня свадьба Деи, потом я по реке поеду в Хайланд с заездом в Донгар. Кассоль уже держит для меня небольшой винтовой пароход. Нанке с детьми останется в Дюссене. Меня Вулф с Кассолем приглашают осмотреть их новый завод и электростанцию на реке Дюранд, они только на днях там всё запустили.

— В Донгаре долго будешь?

— Не знаю, но несколько дней точно. Дед с бабушкой плохи, ну и у Рейны погощу с Ронером. Потом в Хайланд, заодно и в Ланторинский университет загляну, и в Пиррит.

— Хайланд — дворец?

— Да, пора уже решать этот затянувшийся вопрос. Рианол задыхается, и информация запаздывает так, что иногда уже становится поздно принимать какие-то решения. Гляну всё сама. Потом обратно и на «Арабелле» домой.

— А эти два дня?

— Верфь, Фишербург. Завтра на десять заказала себе паровоз и вагон, проскочим вне расписания. Оттуда в Дюранд, потом Арлонские заводы, и, конечно, Арлонский политехнический институт. Дети с тобой, тут я даже не буду Влада с собой таскать. Дай поцелую — я спать, умоталась так, что нет сил.

С утра не погодилось: с моря наползали тучи, грозя пролиться ненужным мне сейчас дождём, но я решила не откладывать свою поездку. До десяти утра наметила посетить порт. В семь тридцать я уже позавтракала и, оставив детей на бабушку и остальных, в сопровождении Микки, Холы и трёх гвардейцев верхом выехала в порт.

Надела свой любимый тёмно-вишнёвый костюм для верховой езды, высокие сапоги и чёрный шёлковый плащ с капюшоном, подбитый мехом. Ничего на голове сооружать не стала, а просто заколола волосы двумя заколками по бокам, чтобы не мешали. Пусть спадают на спину.

В порту меня явно не ждали. Охранник на воротах было дернулся, но имперский жетон, поднесённый Миккой к его лицу, открыл ворота сами собой, будто ветер дунул.

Эскадра Суареса стояла на рейде, между кораблями и берегом сновали шлюпки. Часть галеонов пришвартовали в правой стороне порта, и там уже скрипели тали и сновали возы и фуры, вывозя привезённые из-за океана товары.

Некоторые корабли ещё ждали своей очереди. Один из таких как раз два маленьких буксира сейчас, пыхтя чёрным дымом из труб, толкали к причалу напротив здания управления порта. Слева, где располагались длинные пакгаузы, я увидела полицейское оцепление, а за ним, у самих ангаров и на пригорке, — море людских голов.

Микка быстро узнала у одного из офицеров порта, что конвой Суареса доставил более трёх тысяч новых переселенцев, которые бежали в Новый Свет из охваченного войнами Старого Света. И не все они бритты.

Я тронула лошадь, и мы поехали в направлении временного лагеря. В порту появились чиновники, с возов стали выгружать столы. Ну правильно, приехала-то я рано. Значит, магистрат работает, и ругать их не за что.

Увидев приближающуюся группу всадников, старший из полицейских в оцеплении минуту всматривался, потом кто-то крикнул: «Имперские гвардейцы». Он подбежал и опустился с поклоном на одно колено, прижав правую руку кулаком к груди:

— Ваше Величество, старший инспектор полиции Андола Бом приветствует Вас. С группой полицейских нахожусь во временном лагере для размещения вновь прибывших. Порядок соблюдён, далее всем будет заниматься магистрат.

— Поднимитесь. Я видела, что чиновники уже начинают прибывать. У людей есть какие-то претензии? Почему так шумно?

Людей свозили шлюпками с кораблей полночи. Я на своей «Арабелле» обогнала караван Суареса почти на шесть часов, ну и в гавань они входили по очереди. Эскадра встала на рейде, и больше судов каравана не касалась.

Люди не понимали, что с ними дальше будет. В Сан-Диего им сказали, что их на месте встретят. Но наступило утро, и вокруг они видели только полицейских с винтовками — и всё. По какой-то случайности в этот раз городские власти о том, что Суарес привёз незапланированных переселенцев, узнали только утром.

Полицейские не знали старосветских языков, и общение с ними не заладилось с самого начала. Женщины и дети в основном смогли разместиться в ангарах, но места хватило не для всех. Утром на все вопросы людей старший полицейских разводил руками.

Когда несколько энергичных мужчин попытались на него надавить, подбежали сразу четыре полицейских и наставили на мужчин свои странные ружья со штыками. Общение не задалось.

Со стороны порта появилась группа всадников, которые медленно поднимались на пригорок. Впереди на вороной лошади ехала женщина в богатом чёрном плаще, подбитом белым мехом. Её длинные волосы развевались на утреннем ветру. За ней ехали две девушки и несколько солдат в зелёной форме, разукрашенной золотым шитьём.

Внезапно старший полицейский офицер сорвался с места, упал перед первой женщиной на колено и склонил голову. Все полицейские разом повернулись спинами к толпе и так же склонили головы в поклоне. Люди замолчали, понимая, что происходит что-то важное.

Офицер тот даже перед адмиралом Суаресом так не падал. Один из мужчин тронул полицейского за рукав и, когда тот обернулся, спросил, кивнув на женщину: кто это? Вопрос был понятен и без знания языков. Тот быстро ответил несколькими словами, из которых одно было известно на всех языках — «императрицо».

По толпе новость разлетелась мгновенно. Наступила тишина. Никто не ожидал столкнуться вот так вот сразу, да и вообще как-то не верилось, что эта простоволосая молодая женщина — настоящая императрица.

Я видела, как толпа мгновенно умолкла и волнами с голов начали сниматься шляпы. Догадались или кто-то сказал? Я тронула лошадь и подъехала к ограждению. Люди опустили головы, наступила полная тишина, только слышно было, как сзади звякает уздечка у кого-то из гвардейцев.

Подбежавший офицер Бом пояснил, что большая часть людей в самих ангарах, там в основном женщины и дети. Чиновники стоят и ждут, когда я уеду. И уже приехали медики из госпиталя доктора Ли с ним самим во главе. Я обернулась и увидела идущую ко мне длинную нескладную фигуру доктора. Ну прямо Паганель и всё.

Он подошёл ко мне, поклонился, я протянула ему руку, и он чмокнул меня в голое запястье выше перчатки. Я засмеялась.

— Доктор всегда найдёт всё, что ему нужно.

— А то, Ваше Величество. И каким ветром в наши края, надолго?

— К вам в госпиталь зайду обязательно, но завтра. Сегодня у меня планы до самого вечера. Я и так тут случайно оказалась.

— Я сейчас войду в лагерь и начну смотреть больных. Всё-таки многие из них находились в плохих условиях, ну и переход — месяц морем в тесных трюмах.

— Я не буду вам мешать. Так, пару слов скажу.

Я приподнялась в стременах, ещё раз осмотрела притихшую толпу.

— Сейчас чиновники, владеющие языками, поставят здесь несколько столов. Вы будете подходить, желательно полными семьями, называть свои имена. Вас будут записывать и сразу выдадут именные бирки, которые сделают тут же, — я начала говорить на своём бриттском, приведя людей в удивление. Это было видно по их глазам.

— Вы просто отвечаете на все вопросы, можете сами их задавать. Скажу самое главное: с момента, как вы ступили на землю Вальрондской Империи, те из вас, кто до этого были рабами, становятся свободными людьми, так как в Империи рабства нет.

Переждав поднявшийся шум, я продолжила:

— Всё остальное вам расскажут наши чиновники, многие из которых владеют вашим языком. И к девяти часам сюда начнут приходить люди с верфей, фабрик и заводов — все ваши бывшие соотечественники. Ну и военные, и флотские. Мы принимаем всех, вероисповедание не важно. Но сразу скажу: в Андоле есть католический собор и католический епископ.

— Ваше Величество, а что делать нам? Мы из Франкии! — крикнул кто-то на ломаном бриттском.

Я повернулась и увидела высокого смуглого мужчину в годах.

— И много вас? — спросила я его уже на франкском.

— Несколько сотен, Ваше Величество, — ответил удивлённый мужчина.

— В соседней провинции севернее расположен городок, где проживают ваши соотечественники, а мэром города они избрали господина Патиссье, маркиза де Бюсси-Кастельно. Вы соберите своих людей всех вместе. Есть здесь и те, кто владеет вашим языком. Ваши соотечественники служат во флоте, а местным экипажем командует контр-адмирал Гринье.

— Ваше Величество, я прекрасно знаю маркиза. Огромное спасибо за Ваши ответы. Я служил при дворе, но первый раз в жизни вижу коронованную особу, которая владеет несколькими языками и позволяет подданным общаться с нею. Мой Вам низкий поклон, — и он действительно поклонился.

Как только я развернулась и тронула лошадь, мне в спину раздался женский крик:

— Ваше Величество, я леди Портман, выслушайте меня!

Что-то знакомое мне послышалось в этом имени. Я развернула лошадь и к своему удивлению увидела у ограждения ту самую седоволосую женщину, с которой обменялась поклоном, когда «Арабелла» проходила мимо каравана.

— Я Вас слушаю.

Рядом с женщиной уже стояли два молодых мужчины, две женщины, и к их ногам жались несколько мальчиков и девочек.

— Ваше Величество, позвольте мне встретиться с моим мужем, а сыновьям — с их отцом.

— А что мешает Вам это сделать?

— Он находится в заключении. Мы получили письмо от него. Я об адмирале Карнелиусе.

Вон оно что. Значит, мой расчёт оказался верен. И пересланное семье письмо оказало нужное воздействие, особенно то, что удачно был выбран сам момент его передачи.

— Значит, вы всё-таки решились покинуть Франкию? Последние полученные сведения гласили о том, что вам удалось бежать незадолго до того, как король издал указ о казни всей вашей семьи.

— Вы хорошо информированы, Ваше Величество.

— Иначе никак. Кто рядом с Вами? Представьтесь.

— Ваше Величество, капитан второго ранга Ингер Карнелиус, моя супруга, сын и дочь.

— Ваше Величество, капитан первого ранга Йохан Карнелиус, моя жена и две дочери, и племянник — сын казнённой сестры моей жены.

— Хорошо, я отдам распоряжение, чтобы вас разместили. Позже вместе со мной отправитесь в столицу — ваш супруг и отец находится в соседнем с ней городе.

— Ваше Величество! — меня позвали сзади, и я обернулась.

К нам своей широкой походкой подходил контр-адмирал Дафф Линч.

— Линч, я только о Вас подумала. Наверно, богатым станете, — я улыбнулась.

— Ваши слова да Богу бы в уши, — ответил шуткой адмирал, потом сразу спросил: — Я могу побеседовать с этими молодыми людьми, тем более одного из них я прекрасно знаю?

— Я не возражаю. Тогда, адмирал, возьмите на себя заботу об этой семье. Пусть их оформят в первую очередь, и можете их забрать.

— Спасибо, Ваше Величество. Карнелиус, несмотря ни на что, всё-таки был моим первым командиром.

Уже спускаясь с пригорка, я услышала: «Дафф, лопни мои глаза, ты уже адмирал? Да как же так?»

Времени на остальное уже не осталось, и я направилась прямо на станцию, так как решила не переодеваться. Всё равно в этом одеянии намного легче перемещаться, чем в длинном шуршащем платье и куче имперских драгоценностей.

У вагона прохаживалась Элора и стояло с десяток гвардейцев.

— Ваше Величество, Вы так поедете? — изумлённо спросила моя де Морлер. — Знала бы — так же оделась бы. Но я рассчитывала на это, поэтому я взяла с собой Ваше платье.

— И всего-то? Отправляемся. В вагоне переоденусь и сделаешь мне причёску.

Через два часа без всяких остановок мы уже были в Арлоне. Посещение института заняло почти два часа. Я ещё раз хорошо пообщалась с Райшем. Он уже заканчивал строительство второй очереди нефтеперерабатывающего завода и обещал в ближайшее время начать производство мазута в нужных объёмах.

Фишербург встретил меня слабым дождиком — он всё-таки пошёл. Город действительно стал городом. Когда-то завод и два длинных дома вдоль улицы превратились в красивый городок с церковью, магистратом и двумя десятками тысяч жителей.

Ровные мощёные улицы, электрическое освещение. Там, где на ручье стояли мельницы, поставили две турбины и оборудовали электростанцию. Через сам ручей перебросили настоящий каменный мост. За мостом город продолжался до самых корпусов новых заводов.

Небольшой первоначальный литейный цех разросся до огромного металлургического комбината и нескольких оружейных заводов. Фишер по чертежам Вулфа и в кооперации с ним начал производство простых армейских шестизарядных револьверов и однозарядной винтовки Вулфа.

Сам Вулф, по словам Фишера, сосредоточился на артиллерии и железных дорогах, военном судостроении, ну и они вместе с Кассолем уже построили фабрику телеграфного оборудования.

В Дюранде я хотела посмотреть новый цементный завод — просто любопытство заело, никогда не видела. И заодно проверить, как идут работы по прокладке пути через пещеры. К моему удивлению, мы проехали через все пещеры, и паровоз докатил вагон почти до развалин старого монастыря — того самого, что взяли тогда штурмом королевские войска.

Мастер участка строительства заверил, что через три месяца они протянут дорогу до Брайтфера, так как впереди всё исследовано и, кроме реки, которую дорожники оставили справа, никаких препятствий до самого города нет.

Вернулась в этот день поздно, поэтому на следующий день немного проспала и была захвачена в плен детьми. Пришлось отложить всё до обеда. После обеда поехала на императорскую верфь к Бойлу. Посмотрела вблизи на строящиеся канонерки — даже не представляю, кто сможет с ними справиться.

Но Бойл подвёл меня к доку, в котором стоял большой железный пароход, и показал на ту сторону Роона, на верфи Кассоля. Мои глаза округлились. Я помнила, что больше года назад был разговор, что они там что-то строят под 120-миллиметровые орудия, но не таких же размеров.

На той стороне реки у достроечной стенки стоял трёхтрубный красавец не менее ста метров длиной. Бойл сказал, что как только у них всё закончится и проект будет утверждён, можно начать строить такие и на имперской верфи. Я попросила доставить меня на тот берег реки.

Маленький буксир прошёл мимо корабля. На нём уже была установлена вся артиллерия, трубы, многое другое. Кассоля не было, и объяснял всё мастер, непосредственно строивший корабль. Мы прошлись по его палубе, уже зашитой деревяными брусками. Поднялись на мостик — тут ещё было полно работы, телеграфы и прочее только устанавливались.

Рабочие работали аккуратно и не спеша. Шесть 120-миллиметровых орудий и шесть пушек калибра 75 миллиметров — да это настоящий лёгкий крейсер. Три машины тройного расширения, и, в отличие от миноносцев, у корабля три винта.

Работу механизмов корабля обеспечивают аж двенадцать котлов Вулфа — по четыре на каждую машину. На корабле ещё минимум полгода работы. Хотя со стороны он выглядит готовым. Наверно, по этой причине они и не докладывали о нём.

За кормой крейсера был пришвартован ещё один, но небольшой кораблик. Широкий корпус, в центре надстройка, два орудия 75 миллиметров на носу и корме и одна труба.

На мой вопрос, что это такое, мастер ответил, что это новая быстроходная винтовая бронированная речная канонерская лодка. Ни ружейные пули, и даже пули из новых винтовок, не пробивают её рубку и надстройку. И стоит она специально для меня — Кассоль её приберёг для моего путешествия в Хайланд. Ах вы ж любители делать сюрпризы! Ладно, опробуем.

Вечером от родителей жениха вернулась Дея. Когда я вернулась в замок, она уже была у бабушки в гостиной. Быстро подбежала ко мне, мы обнялись, и она заплакала.

— Завтра утром, как встанем, сразу сходим к Ринне. А потом уже всё остальное, — шепнула ей в ухо. Она кивнула в ответ.

Потом после ужина долго сидели у меня в кабинете. Её избранник был морским офицером бриттского флота, штурманом на линейном корабле, потомственным каледонским бароном. Потом восстание, смерть товарищей, смерть жены и дочери, казнь его самого. В последний момент, когда уже стоял с петлёй на шее, казнь заменили вечной каторгой.

Родителям удалось бежать во Франкию, а сам он бежал с корабля в Ла-Манше и доплыл до франкского берега, но был ранен. Его выходили, потом он нашёл родителей и с Херефордом приплыл сюда. Гаржак упросил его стать преподавателем математики в Университете, хотя он собирался пойти в наш флот.

А познакомились они у мадам Изабель, когда Дея пришла в Женский институт вместе с герцогиней, а он преподавал там девочкам математику. Потом ещё несколько раз пересеклись, когда она уже сама туда приходила с пожертвованиями. Он проводил её домой, и то, что она принадлежит к семье герцога, его нисколько не смущало.

Дея приняла католичество, поэтому свадьба завтра начнётся с венчания в Соборе, которое проведёт сам епископ. Они уже встречались с ним и всё заранее обговорили. Позавчера в Рианол ушёл один из миноносцев, который должен доставить сюда деда. Ну не мне же вести невесту к амвону.

Сразу со мной он не мог поехать, так как в министерстве нарисовались неотложные дела. Вообще он собирался попросить приехать графа Дансана, но позже дал телеграмму О’Брайену, и тот послал за ним корабль. Всё равно они проходили испытания и ежедневно выходили в море.

Поэтому утром он вошёл в гостиную, где все завтракали, как ни в чём не бывало, вызвав бурю эмоций у внуков. Даже мелкая Олана потянула к нему свои ручки, сидя у меня на коленях. После завтрака мы уже всей семьёй поехали на кладбище.

Да, бабушка подготовила свадьбу Деи с размахом. Празднично одетые прихожане окружили собор, внутри которого яблоку негде было упасть. Их сестра во Христе сочеталась законным браком. Службу вел сам епископ Фридрих Фармер. Я сидела рядом с бабушкой, с другой стороны от нее села Нанке.

Обе мы были в шляпках с вуалетками. Я не знала, что вуаль или шляпка в католическом храме у женщины означает знак почтения к присутствию Христа и символ смирения перед Богом. Главное, чтобы эта шляпка не выглядела модной — это ведь просто знак смирения перед Богом.

Сначала сам епископ в парадном облачении отслужил мессу, а потом состоялось и таинство бракосочетания. Я впервые увидела жениха. Ему было лет тридцать, строгий молодой человек, не красавец, но было в нем что-то такое, что привлекало к нему внимание. Может, чувство надежности — не знаю.

В проходе появился мой дед, надевший свой парадный мундир со всеми регалиями. Он вел под руку невесту в белом кружевном платье и белой фате, закрывавшей часть ее лица.

Пока шла сама церемония, я осторожно осмотрелась. Собор был полностью закончен, на колоннах расположились красиво вырезанные деревянные статуи каких-то святых — в общем, впечатляло. Святые отцы постарались вовсю, и было видно, что и прихожане вложили сюда кроме денег и свою душу.

Когда родственники и друзья, которых у жениха оказалось весьма немало, начали поздравлять молодых, я подошла к ним, поздравила их, и мы с Деей обнялись и поцеловались. Я представилась как её старшая сестра.

— Дея, ты никогда не говорила мне, что у тебя есть старшая сестра, — жених улыбнулся, глядя на меня.

Я подняла вуаль на поля шляпки, улыбнулась ему в ответ:

— Есть, правда мы не родные, но всё равно сестры. Нас многое связывает.

— Ваше Величество? — сделал изумлённый взгляд епископ.

Как же, а то ты не знал, что я приехала, хотя моё прибытие особо и не афишировалось. По собору прошелестел шёпоток: «Императрица здесь». Люди начали тянуть шеи, так как многие меня никогда не видели, особенно из беженцев.

Когда молодожены вышли на высокое крыльцо собора, я уже шла рядом с бабушкой позади них, сняв шляпку. Всё равно уже знают, чего уж скрываться. Увидев меня без вуали, Микка и Хола быстро протолкались через толпу и встали по обеим моим сторонам.

Люди бросали цветы под ноги счастливой паре. Впереди них шли несколько девочек из пансионата госпожи Филлипс и бросали в толпу мелкие медные монетки — так было принято. Люди смотрели на жениха с невестой, а потом наклоняли головы в лёгком поклоне, приветствуя меня.

Праздничный обед состоялся в большом обеденном зале магистрата, где за длинными столами смогли разместиться несколько сотен человек. Епископ перед самым обедом подошёл ко мне, и мы накоротке переговорили с ним. Он уже сам побывал в лагере для перемещённых, и, оказывается, среди них было семь священников.

Часть прибывших оказалась протестантами, но почти все они были с северогерманских земель. Там сейчас шла жестокая война старосветской коалиции против союза франкского императора и кастильской королевы.

От Фармера я узнала, что Кастилия полностью захватила Лузитанию, а королевская чета сбежала в Бриттию. Раз они стали союзниками островитян, то это развязывает и нам руки. Значит, О’Райли скоро получит приказ вышибить их из Палембанга, а генералу Паурсу пришла пора занять Гоа.

Я подозвала Элору и распорядилась, чтобы к шестнадцати часам у меня был с докладом адмирал Суарес, а то с этим сумбуром я просто упустила, что он мог привезти из Нового Света важные новости.

Во время обеда я познакомилась с родителями жениха, оказавшимися скромной парой сельских учителей из каледонского Кирманнока. Здесь оба они преподавали в пансионате госпожи Филипс. Ну и с самим виновником торжества. Мы прогулялись с ним по второму этажу магистрата, я вкратце рассказала ему, кем является для меня Дея.

— Ваше Величество, для меня она прежде всего любимая женщина, а потом уже Ваша сестра. Я с Вами откровенен, тем более что здесь никого нет. Я дважды смотрел в глаза смерти, поэтому прекрасно осознаю то, что говорю. Для меня она самый светлый и дорогой человек на этой земле после моих родителей.

Ближе к вечеру я поднялась, поблагодарила гостей за то, что они пришли отпраздновать это знаменательное событие, и откланялась, сославшись на важные государственные дела. Они действительно были важные, тем более рано утром я отплывала на север. Мои вещи уже должны были перенести на канонерку.

Суарес ждал меня в приемной, дремая в кресле. Хорсер, который по моей просьбе прибыл вместе с дедом, напоил его чаем и теперь просто караулил гостя.

А новостей было много. Император Клебер сумел захватить Гентское королевство и поставил в Брюсселе своего наместника. Он занял все земли по левому берегу Рейна и объявил их своими.

Попытки армии Штирийской империи были отбиты, но поход Клебера в Полонию через германские земли закончился неудачей: росский полководец Румянцев разгромил двух его маршалов под Торунью, а затем в сражении под Радомом российская армия не уступила франкам поля боя.

После чего по предложению франкской стороны было заключено перемирие, а затем Клебер лично встретился с императрицей Анной Николаевной в Гродно, после чего обе империи заключили прочный мир. Франкская сторона отказалась от всех притязаний на правом берегу Рейна, тем самым россы как бы взяли под свою защиту многочисленные германские княжества.

Также Клебер отказался поддерживать притязания полонского короля в изгнании Ореста Первого на Варшавский трон. После чего армия россов быстро зачистила Полонию и окончательно решила вопрос с местными повстанцами.

Россы взамен отказались поддерживать штирийцев, бриттов и датчан в их войне с Франкией. Вена попыталась протестовать, но Москва ткнула её носом в её же действия на Балканах, которые нарушили заключенные ранее с россами договорённости.

Кастилия и Франкия заключили союз и торговый договор, и, по словам Суареса, в скором будущем уже нужно ожидать посланника из Лютеции — так сейчас новый император переименовал древний Фариз.

Плавание прошло без приключений, а беженцев он взял на борт по просьбе вице-короля Кастилии, так как они в любом случае собирались пересекать океан — для этого и приплыли из Старого Света.

Вице-король просил продать кастильцам артиллерию, припасы, ружья и порох. Ну, этого у нас сейчас было в избытке, и мы могли спокойно продавать старые фишеровские мушкеты куда угодно — благо армия поступательно перевооружалась на винтовки Вулфа.

После Суареса Элора привела ко мне О’Брайена. Я встретила его у входа в кабинет, и мы вместе прошли к моему любимому диванчику.

— Что привело главнокомандующего флотом ко мне?

— Я по поводу Карнелиуса. Обоих его сыновей я хоть сейчас готов принять на службу в том же звании. Старшего, Йохана, предлагаю отправить к Кеннету — они вместе начинали службу, а младшего оставлю при себе. Он в Плимутском арсенале занимался приёмкой пушек от заводов, прекрасно разбирается в артиллерийском деле и ещё дополнительно преподавал математику и геометрию в Плимутском дворянском колледже.

— Адмирал, ну начали бы сразу с главного, — я улыбнулась, видя, как он оттягивает озвучивание настоящей причины своего визита.

— Я хотел попросить за Карнелиуса, — он откашлялся в кулак. — Я не думаю, что он сейчас так же верен короне, как год назад. Особенно после зверской казни его родителей и вынесенных ему и старшим командирам эскадры смертных приговоров.

— Патрик, — я повернулась к нему, — ну Вы же отлично меня знаете. Стала бы я беспокоиться и просить Байана посылать нашего человека в Старый Свет, если бы мы с Императором не просчитали этот момент? Тем более туда поехал каледонец, сам находящийся под смертным приговором. Он не только по поводу Карнелиуса туда уехал.

— То есть Вы ещё полтора года назад знали, что его можно будет использовать для Империи?

— Нет, не знала. Просто я очень этого хотела. Я увидела в нём глубокую порядочность, которую не убили годы службы в бриттском флоте. И не только в нём. Правильно тогда сказал граф Хьюз: не судьба поставила вас всех по разные стороны войны, а злая воля одного человека, занявшего не полагавшийся ему по праву трон.

— Вы не будете возражать, если я сам отправлю его семью к адмиралу Дойлу? За исключением капитана третьего ранга Ингера Карнелиуса и его семьи.

— Нет, и даже посоветую использовать для этого одну из новых канонерок, которые всё равно будут сейчас проходить морские испытания.

— Э… ходовые, Ваше Величество, так правильно.

— Да мне-то какая разница, — я рассмеялась, потом сказала: — Если они рискнут разместиться на миноносце, то я тоже не буду против. Заодно и посмотрят, что это такое. Уверена, в Старом Свете пока ничего подобного нет.

— Пока нет, Ваше Величество, но мне кажется, через определённое время сюда начнут прибывать бриттские шпионы и пытаться разобраться во всех наших нововведениях. И не только бриттские.

— Да тут даже не кажется — они уже начали прибывать. И господин Байан с господином Ойгеном уже несколько таких задержали. Но пока не будет прочной связи между нашими землями и Старым Светом, информация от них гроша ломаного не стоит.

— Тогда я завтра же отправлю супругу адмирала, семью старшего сына в Рианол на «Уверенном». Он вчера вернулся с испытаний, и теперь ему необходим дальний поход для проверки всех механизмов.

— Хорошо, отправляйте. И отправьте телеграмму в Морской штаб — Дойл сам переговорит с Императором.

Да, я обещала доктору Ли посетить госпиталь и медицинский институт, но времени уже не было. Значит, выполню своё обещание после поездки в Хайланд. Как раз вернулись молодожены и все наши со свадебного вечера, и мы продолжили борьбу с вкусняшками уже в узком домашнем кругу.

С собой я брала трёх своих баронесс и двух служанок для Влада. С Нанке были четыре её служанки. Я сейчас пока не понимала, как мы там разместимся, ну да разберёмся. Грон выделил шесть гвардейцев. Больше я решила с собой не брать, тем более на месте охрана найдётся. Я планировала кроме Университета посетить Горссданские заводы и верфь в Пиррите, где Вулф пообещал мне сюрпризы.

Марана, Лесси, Нара и Джина оставались с бабушкой и детьми. У них были запланированы визиты в медицинский институт, в пансионат госпожи Филипс, в Университет господина Гаржакса. Кроме этого, я попросила адмирала Гринье устроить для них морские прогулки на остров Тамн. И они собирались познакомиться с Анарой Визари. Я свою встречу с ней и Ремроками отложила на потом. У Элисии приболела дочь, и Ило отпросилась её навестить.

Попрощалась со всеми, в том числе и с детьми, вечером, так как планировала встать уже в пять утра. Спалось прекрасно, и Микка еле меня подняла. Завтрак закончили в шесть, и, попрощавшись с вставшими нас проводить домочадцами, к семи часам уже были в порту.

Канонерская лодка, показавшаяся мне с кормы крейсера маленькой, вблизи внушала уважение. Её длина была не менее пятидесяти метров, высокий борт, высокая надстройка, которая шла от рубки до кормового орудия. В самой надстройке сегодня были открыты большие квадратные иллюминаторы. В прошлый раз они были закрыты броневыми плитами, а сегодня их подняли и закрепили на барашках. В окнах, как на пассажирском пароходе, виднелись шторки и занавески. Капитан и офицеры корабля встретили нас у трапа, помогли подняться на борт и проводили внутрь.

— Капитан, это боевой корабль или прогулочная яхта? — я была поражена тем, что внутри надстройки расположились уютные каюты, в центре была большая столовая с диванами и окном выдачи. Сама кухня, видимо, находилась внизу — чувствовалась рука Кассоля.

— Ваше Величество, вообще-то это будут боевые корабли. И такие прекрасные бытовые условия запланированы только на этом корабле. Он предназначен для перемещения по рекам важных персон и выдержит попадания как пушечных ядер, так и пуль.

— Но снаряды, которыми стреляют ваши пушки, он выдержит?

— Нет, Ваше Величество, пока их никто не может выдержать. Но мы рассчитываем, что у наших потенциальных врагов такие пушки появятся не скоро. Вы разрешаете дать команду на отплытие?

Канонерка сама отошла от причала и, обходя стоявшие на рейде корабли, направилась в сторону устья Роона. Городские башенки и дома стали уменьшаться в размерах, а потом и вовсе пропали за кораблями и высящимися на стапелях верфи новыми железными корпусами.

Пройдя мимо строящегося железного вулфовского чуда и дока с торчащими из него мачтами, вошли в полноводный Роон. Корабль прибавил ходу, дым пошёл сильнее, и мы спустились с верхней палубы надстройки вниз. Я не хотела, чтобы Влад и остальные заболели. Всё-таки утро, и над рекой ещё гулял свежий ветерок.

Я немного ошиблась с размерами корабля. Длиной он был 47 метров, шириной семь с половиной. Машина в 200 сил позволяла ему развить скорость до 12 узлов.

Через полтора часа капитан попросил меня подняться на мостик. Туда можно было попасть по внутренним коридорам надстройки. Корабль как раз проходил мимо быков строящегося железнодорожного моста через Роон. С обоих берегов уже были надвинуты ажурные полукруглые арки, рабочим оставалось накрыть середину реки — это четыре быка из двенадцати.

Настоящий железнодорожный мост. Со слов Вулфа, такие мосты уже строились в его мире в начале девятнадцатого века. Инженерная мысль не стояла на месте.

Пройдя под мостом крепости, канонерка набрала скорость и, обгоняя груженые баржи, ходко пошла по середине реки. Уходить не хотелось, и нам с Владом поставили переносные кресла на мостике. Он не утерпел и сбегал за Вандой. Вместе с ней пришла и Нанке. Рубка была вместительной, и мы нисколько не мешали находившимся там рулевому и капитану.

Через три часа после военного гарнизона, называемого местными «Лагерь Дерека», слева показался настоящий город. Таким я его увидела: большое количество высоких труб, широкие большие корпуса. Это были Дюрандские заводы Вулфа-Кольберна-Кассоля. Канонерка сбавила скорость и начала процесс швартовки к причалу, на котором я увидела всех троих владельцев завода. Посещение этого предприятия было одной из моих главных целей.

Сына я оставила на борту — пусть с Вандой играются. Нанке мне подмигнула и сделала знак: уходи, пока дети заняты.

Осмотр начали с гидроэлектростанции. За два года была проделана гигантская работа. Помимо самой плотины были выкопаны два канала к Роону, по которым лишняя вода сбрасывалась из реки Дюранд. Изначально Вулф не хотел устраивать перед плотиной большое водохранилище. Тело плотины служило одновременно и мостом, на который уже были уложены железнодорожные рельсы.

На Рооне оборудовали большие пирсы, куда приставали баржи, использовавшиеся для перевозки металла с севера и вывоза готовых рельсов и других изделий, включая корабельное железо. От замка Дюранд строилась новая железная дорога, по ней планировали доставлять вагонами добываемую в рудниках руду.

Мне показали цеха оружейной фабрики, где собирали полевые и морские орудия, завод по производству снарядов, имевший несколько цехов, патронный завод. В рядом стоявшем здании разместилась фабрика по производству телеграфного оборудования. Тут же в отдельном помещении собирали искровые радиопередатчики.

Хозяева похвастались своим механическим училищем, в котором уже училось почти три сотни юношей — будущих токарей и слесарей по сборке. Но самыми впечатляющими были металлургический комбинат, литейный цех и прокатный завод. Туда внутрь я не пошла, только издали посмотрела.

Увидев, что по территории разъезжают несколько небольших паровозов, какие я видела в Арлоне, поинтересовалась, как они сюда попали. Оказывается, их построили в Арлоне, потом разобрали и привезли сюда на баржах, как и паровые портовые краны, возвышавшиеся на причалах завода.

Мне показали новые полевые пушки со щитами, которые не пробивались ружейными пулями, а также новинку, которую они пока испытывали. Они назвали это «бомбометом», но я своими глазами увидела самый настоящий 120-миллиметровый миномёт. По два таких планировалось устанавливать на нижней палубе канонерок на поворотных платформах. Самое простое оружие, которое могли делать.

Главное — знать, что делать и как делать.

Ночевали мы в Беллуа, в замке Гейров. Никогда не была в этом красивом городе. В нём уже велись работы по установке электрического освещения, которое скоро планировали запустить, как только будет достроена угольная электростанция. А пока горожане могли только любоваться морем ярких огней заводов на том берегу Роона.

Отплыли так же утром. Я давно, уже года полтора, не плавала по Роону, поэтому с интересом смотрела, как изменились города и деревни по обеим берегам реки. Когда-то здесь стояли полуразрушенные городки, куда переселились люди с плато Оркан, а сейчас тут везде кипела жизнь, колосились поля до самого горизонта, выросли сады, на лугах паслись стада коров, рыбаки на реке тянули сети.

За Беллуа, рядом с высоким каменным мостом, возводились опоры будущего железнодорожного моста, стояли баржи (одна из них была с паровым краном), копошились рабочие. Та же картина ждала нас и у моста у города Берри, мимо которого мы прошли, не останавливаясь. Ещё из Беллуа мы сообщили телеграфом в Дюссен о своём отплытии, и теперь у устья реки Серебряной нас ждал белый пароход герцога Дюссенского.

Мы попрощались с Нанке, которая собиралась гостить у бабушки с дедушкой, пока Дамиан не обустроит их особняк в Рианоле. Он уже принял дела первого заместителя военного министра, и ему дали два месяца на сдачу дел и обустройство на новом месте.

— Пусть сам там копошится, а то я сорвусь, если что не так. Лучше потом приеду на готовенькое, да и детей не придётся стеснять, пока рабочие будут переделывать особняк.

А там они много чего решили переделать: убрать лишнее, что было понастроено старыми хозяевами, расширить сад и двор, построить большую детскую площадку, такую же, как во дворце. Поэтому её решение на время уехать было правильным.

Мы обнялись на прощание, еле оторвали Влада и Ванду друг от друга, и корабли разошлись. Кое-кто ещё долго ревел, провожая взглядом белый пароход, ушедший за скалы вверх по Серебряной.

Через два часа канонерка прошла мимо строящегося моста у Стаунфорра. Да, министерство путей сообщения развернулось не на шутку. А ведь сколько нужно было сделать предварительной работы, прежде чем найти место, привязать его к будущей железной дороге, набрать рабочих, специалистов, нанять возчиков, пригнать кран, пароход, баржи.

К Донгару мы пришли, когда вечерний закат уже окрасил небо в красно-оранжевый цвет. На причале меня ожидали четыре кареты и улыбающийся Ронер. Они поздоровались с Владом с серьёзными выражениями лиц, по-мужски пожав друг другу руки, а потом Ронер со смехом закинул племянника на плечи.

— Как старики?

— Бабушка мучается с головными болями, но старается не сидеть. Дед бодрячком.

— Они так и живут на пасеке?

— Да, я на завтра уже все дела отложил. А там видно будет. У дочери лёгкая простуда, поэтому Рейна осталась во дворце.

— Пусть нам на завтра оседлают десять лошадей.

— Почему десять?

— Я, три моих дамы и шесть гвардейцев. У них свои инструкции и своё начальство. Я не вмешиваюсь и не приказываю, за всем этим следит Дэнна де Ариано.

— Ну так её здесь нет, обойдёмся моими солдатами.

— Я вот не уверена, что её здесь нет. Император приказал ей обеспечить мою безопасность во время поездки. В прошлый раз она со своими людьми села на пароход раньше нас, и мы даже на нём ни с ней, ни с её людьми не пересеклись. О том, что они там были, я узнала уже потом.

— Дядя Ронер, а ты меня возьмёшь завтра к себе? Ты же обещал меня покатать, — Влад, молчавший всё это время, подал голос с шеи Ронера.

— Это о чём он таком, что мама не знает?

— Да я обещал покатать его в седле, когда последний раз был в Рианоле. Ну, обещания нужно выполнять, — и Ронер похлопал по плечу сидевшего у него на спине племянника.

— А Дориан с кем поедет, со мной? Или ты не собираешься его брать? Если уж брать их с собой, то обоих.

Когда мы приехали во дворец, Рейна уже спала, пользуясь тем, что дочка успокоилась и уснула. Я заглянула к ней, но будить не стала. Утром она сама пришла ко мне в комнату, залезла под одеяло, и мы досыпали вместе.

Девочка простыла непонятно где, и вот уже месяц никак не может выкарабкаться. И травы применяли какие угодно, и лекари со всего королевства были — Рейна уже с ног сбилась.

— Это сейчас уже получше стало, а то я вообще думала, что всё.

— Голова у тебя для чего? Папа тоже хорош — лёгкая простуда. Почему не дала телеграмму в Андол? Доктор Ли прислал бы кого, или даже сам приплыл. Пароходы ходят регулярно, а для такого случая и бабушка свой быстроходный бы отдала. Ну ты как не родная. Сейчас после завтрака и дадим телеграмму бабушке, а там она сама уже решит.

— Да как-то неудобно просить было, вроде и у нас свои лекари есть.

— Неудобно спать на потолке, потому что одеяло падает. Раз не получалось вылечить ребенка, значит, надо было бить во все колокола. Давай-ка встаём.

После завтрака я дала телеграмму в Андол, и мы отправились в поездку к горам, где у деда была пасека в небольшой деревне. Договорились так, что Влад ехал в седле с Элорой, а Дориан — с отцом.

Я сама с сыном поговорила, объяснив, что будет неудобно и мальчик может обидеться на отца. Влад подумал и согласился. В конце концов ему, как и любому мальчишке его возраста, просто хотелось прокатиться в седле.

Дед стоял у ворот, приложив руку к глазам, пытаясь рассмотреть, что за кавалькада нарушила его покой. Потом взмахнул руками, повернулся — видимо, крикнул бабушке. Потому что, когда мы въехали во двор, она уже стояла на крыльце с полотенцем в руках.

Старая королева здорово сдала с тех пор, как мы виделись. Буквально за год из пышущей жизнью женщины она превратилась в тихую худенькую старушку. В самом доме служанок она не держала, всё готовила сама. Она давно мне говорила, что её мечтой было стать домохозяйкой, а вот пришлось всю жизнь прожить королевой.

Дед с внуками ушёл на пасеку, Ронер отправился с ними, а мы остались на кухне. Бабушка хлопотала с пирогами, Элора ей помогала, а мне было не по себе, когда я видела трясущиеся руки и голову старой королевы.

— Бабушка, ну сядь, посиди, мы сами всё сделаем.

— Да вы же не знаете, как!

— А ты нас научи. Вот сядь на этот стульчик и командуй. А как уедем, тогда делай что хочешь.

Я встала, отобрала у неё поднос с пирогами и аккуратно поставила его в печь. В общем, немного пригорело, но первый блин всё-таки не оказался комом. У стариков мы пробыли три дня, пробыли бы, может, и дольше, но кое-что случилось.

Я наконец-то выспалась, прекрасно отдохнула, пока детвора с утра с Ронером бегала на рыбалку на тихую лесную речку, а после обеда они всегда или что-то мастерили, или за домом стреляли из лука и занимались прочими мужскими играми.

Микка с Холой тоже ходили вместе со всеми на рыбалку — никогда бы не подумала, что сёстры такие заядлые рыбачки. Я выходила во двор, ставила кресло на веранду рядом с бабушкиной кушеткой, и мы тихо болтали обо всём и ни о чём. Потом дремали и опять болтали. Я разувалась и, выставив босые ноги на солнышко, просто кайфовала.

Сегодня мы с бабушкой наслаждались погодой сразу после завтрака. Я даже не заметила, как уснула. Проснулась от топота лошадиных копыт. Во двор въехала всадница, несколько сопровождавших её верховых остались за воротами. Просто так сюда никого бы не впустили.

— Кто-то из твоих, такая смелая? — бабушка, прищурившись, смотрела в сторону ворот из-под ладони.

Я пружинисто встала и, как была босиком, так и пошла по тёплому песку навстречу Дэнне.

— Что случилось? Я знаю, что ты всегда рядом, но…

— Вот пришло срочное донесение. — Дэнна была одета как средняя крестьянка, с просто зачёсанными назад волосами. Она подала мне исписанный лист бумаги.

— А в двух словах?

— Мятеж, вернее, восстание в Бардамане. Там резня, наши многие пострадали, гарнизон застали врасплох. Генерала Стаунфора, командира восьмой дивизии, просто на куски изрубили. Князь убит, где княгиня с сыном — никто не знает.

Я взяла в руки донесение, подписанное Байаном. Религиозные мусульманские фанатики, поддержанные многими старейшинами северных племён, действовали быстро и беспощадно.

Никого не щадили, погибли многие наши чиновники, которые были присланы туда наладить государственное управление новыми землями. Резали и местных, на кого указывали муллы.

Бардаман занимал стратегическое положение: с его потерей рвалась связь с тремя новыми, только вошедшими в состав Империи султанатами, и главное — сухопутная связь с Бангалорской Империей. Медлить было нельзя.

Болтон приказал корпусу Десмуа и кавалерийским корпусам Гейра и Горха немедленно выступить к Бардаману. Расположенные южнее столицы княжества города не поддержали восстание степняков и горцев. Наоборот, закрыли свои ворота и оказывали яростное сопротивление, к ним на помощь спешили даккские войска.

— Ваше Величество, Байан уже послал два спецотряда на поиск Марджани и её сына. По словам нашего человека, князь яростно оборонял дворец, видимо, чтобы дать ей время сбежать.

— Я не знаю, что предпримет Император, но сейчас вернёшься на телеграф и передашь мои слова Болтону: никакой жалости и пощады. Надо будет уничтожить — значит, вырезать всех как собак. Расстреливать деревни из пушек, чтобы из поколения в поколение передавался страх. Это не ислам, это рвутся к власти твари, прикрываясь исламом. Отец Септимий внимательно изучил Коран — все сто четырнадцать сур. Нет в этой религии ненависти, они даже Иисуса почитают как пророка.

— Я знаю, в моём отряде четверо мусульман из Дакки, прекрасные солдаты и настоящие воины.

— Я не буду указывать Болтону, что ему нужно сделать, он сам прекрасно разбирается в местном колорите. Я не вижу никого другого, кто сможет утихомирить этот всплеск. Напиши, что у него полностью развязаны все руки. Мы должны показать пример для всех, что бывает с теми, кто нарушает свою клятву.

— Ваше Величество, Вы же не собираетесь ехать дальше Хайланда? Надеюсь.

— Не волнуйся, нет необходимости, но придётся немного свернуть своё путешествие. Ты с нами на канонерке?

— Да, мы в двух каютах нижней палубы.

— Всё, прекращаешь тихариться, с завтрашнего дня рядом со мной. Своим задачу поставь, хватит уже графине на животе по кустам ползать. На тебе связь с телеграфом.

— Я всегда посылаю человека, если есть телеграфная станция, чтобы он находился там на случай появления вот таких вот новостей. Слушаюсь.

— Элора, сворачиваемся, двигаемся в Хайланд.

— Внучка, что произошло? — бабушка смотрела на меня встревоженными глазами, видя, как зашевелились гвардейцы, как служанка помчалась на поле за домом.

Я вкратце рассказала ей, что происходит, и, хотя она не знала Марджани, но сильно расстроилась.

— Ты себя-то тоже побереги, а то всякое может случиться. Ты Райану опора сейчас, да и люди вокруг тебя особенные. Не смотри, что это где-то далеко — такие на всё могут решиться.

— Я-то поберегусь, а вот ты позаботься о своём здоровье. Я всё же посоветуюсь с докторами в Андоле, и если они примут какое-то решение, чтобы ты не противилась, поняла? Ты мне ещё живая нужна.

Я свернула своё пребывание в Донгаре, хотя очень хотела посетить и военное училище, и Педагогический институт, где в этом году половина принятых студентов была женского пола. Но в любой момент мог поступить приказ мне вернуться обратно. Ещё свежи были в памяти те события, когда меня чуть не убили и погибли Ринна и Лейя.

Простилась с Рейной и Ронером после ужина, и в ночь канонерка отошла от пристани. Зажгли палубные огни и прожектор, и она ходко пошла по середине реки, распугивая ночные баржи и рыбаков. К рассвету мы уже были в Хайланде.

Извещённые заранее власти приготовили для нас кареты, и через час я уже осматривала Императорский дворец. Покормили нас рано утром на корабле, поэтому от праздничного завтрака я вежливо отказалась.

Меня в первую очередь интересовали возможности размещения императорской семьи. Здесь всё было намного продуманней, чем в Рианоле, где дворец представлял собой перестроенную приморскую крепость.

Дворец в Хайланде изначально строился как Императорский, поэтому очень много внимания было обращено на удобство и комфорт.

Водопроводы, бассейны и фонтаны с фонтанчиками в каждом помещении, система канализации. Всё было восстановлено и работало, тем более для прокачки воды теперь использовали паровые насосы. Электростанция была построена за городом совсем недавно, но к дворцу уже было проведено электрическое освещение.

В центре комплекса располагалось красивое ухоженное озеро примерно сто метров в диаметре. Посреди озера на острове располагался круглый крытый павильон. Добраться до него можно было на одной из пришвартованных у дворца лодок.

От основного озера, как лучи звезды, отходили пять проток, которые вели в пять небольших, метров по пятьдесят диаметром, круглых прудов, окружённых разнообразными деревьями. В каждом пруду были оборудованы мостки с пристанями для лодок.

Всё это садово-лесное царство опутывали дорожки с небольшими клумбами в местах их пересечения друг с другом. У каждого пруда был расположен небольшой дворец с несколькими подсобными помещениями. Вся территория была обнесена высокой стеной и располагалась внутри всего комплекса. И попасть на неё можно было только через трое ворот.

Императорский дворец для приёмов и заседаний находился прямо напротив входа в основной комплекс. Это там меня тогда принимал Великий князь Цаннен. Перед дворцом расчистили большую площадь, на которую выходили ещё несколько зданий, в которых планировалось разместить несколько министерств и Имперское казначейство с Монетным двором.

Здания Министерства иностранных дел располагались на соседней с дворцовым комплексом улице. Военное министерство вместе с Генеральным и Морским штабами занимало комплекс зданий через два квартала.

За пределами дворцового комплекса так же располагались Министерство внутренних дел, Управление Имперской безопасности, новое Министерство Энергетики и Министерство торговли. В каждом из них уже был оборудован телеграфный пост, установлено оборудование, все здания были взяты под охрану ведомством Морлера.

Очень понравилось, как всё было сделано. Готовность номер один — просто бери, заезжай и живи. Только мебель расставить. И то — самое основное уже стояло. Вся территория комплекса была оборудована уличным освещением, даже павильон на острове.

Электричество так же было проведено во все дворцы. Кроме того, в каждом помещении были сделаны розетки, как в андольском замке, куда можно было подключать начинавшие набирать бешеную популярность настольные лампы фабрики Кольберна.

Я поменяла свой план и после осмотра дворца решила сразу ехать в Пиррит, рассчитывая вернуться к вечеру в Хайланд, где нам уже будет приготовлено место для отдыха в новом дворце.

Путь в пятьдесят километров занял почти четыре часа. Я горела желанием увидеть, что же за сюрприз пообещали мне Вулф и Кассоль. Сюрпризов было несколько, и самым первым из них стала фабрика по производству самодвижущихся мин в пригороде Пиррита Тангоне — отдельное предприятие со своими пирсами, причалами, своей электростанцией.

Руководил производством молодой человек лет тридцати, все инженеры и руководители фабрики были в основном такого же возраста или даже моложе. Фабрика имела своё конструкторское бюро и телеграфную связь с Арлоном, где располагался главный офис Вулфа.

Вторым сюрпризом стал металлургический завод, на котором из стальных заготовок прокатывались листы корабельного железа. Третьим сюрпризом стал запущенный в этом году Машиностроительный комбинат, где освоили производство паровых машин, котлов (и не только корабельных), а также разного рода динамо-машин и промышленных генераторов.

Недалеко от Пиррита строился паровозостроительный завод, там же начинали постройку вагоностроительного завода. Ещё нет железной дороги, кроме как в порту и на верфи, а заводы для неё уже строятся.

Начальник строительства сказал, что в Горссдане в середине следующего года планируют ввести в строй рельсопрокатный завод — он вовсю уже строится. И тогда постройка железных дорог пойдёт от Хайланда в разные стороны.

Этот мир стремительно развивался по своим законам, вернее, если точнее — эта часть мира. На государственной верфи только что сдали флоту две новые морские канонерские лодки. Они уходили в свой первый поход.

Маршал Болтон попросил моряков оказать помощь обороняющимся бардаманским городам, пока не подойдёт армия. Полноводная Дамадар позволяла даже судам с морской осадкой подниматься до самого Бардамана. Бронированные канонерки войдут в реку, поднимутся вверх по течению и подвергнут обстрелу отряды мятежников.

Два 120-миллиметровых и четыре 75-миллиметровых нарезных орудия на каждой из них станут огромным сюрпризом для фанатиков. А новое толстое железо, такое же, как на моей канонерке, не пробивается ни ядрами, ни ружейными пулями.

Ещё четыре таких же корабля уже были спущены на воду и достраивались на плаву. Там же стояли четыре фрегата типа «Руйяр». На них были сняты мачты и разобраны палубы. На верфи устанавливали паровые машины. Ещё один фрегат стоял в доке, где на него устанавливались гребные валы и винты.

Вместо пушек Фишера на верхней палубе поставят четыре 75-миллиметровых новых орудия, а 60-фунтовые пушки Вулфа — по двенадцать с каждого борта — дополнят вооружение модернизированных фрегатов.

Везде кипела работа, строились шхуны для рыбаков и два больших четырёхмачтовых торговых барка. В самом порту была построена небольшая электростанция, но большая, сразу на четыре генератора, сейчас строилась немного левее — от неё планировали электрифицировать и город, и новые строящиеся заводы.

Всё своё, и не надо ничего ни у кого просить. Я помнила из истории, как тяжело пришлось Российской Империи, когда она только начинала строительство железных дорог. Не было ничего, даже простеньких семафоров. Всё везли из-за границы, пока не появилось своё производство — тех же паровозов на Александровском заводе.

Свежий ветер гнал волны с середины Атлантики. Тридцативосьмипушечный фрегат «Шеннон» под командованием капитана Майкла Брока совершал очередной разворот у маяка Жуман на острове Уэссан, чтобы вернуться на курс к острову Сену. Он входил в Атлантическую эскадру Ричарда Пелью, которая блокировала франкский Брест, и патрулировал по указанному маршруту.

— Парус на правой раковине, два румба, на горизонте! — раздался крик с вороньего гнезда на грот-мачте.

Глазастый юнга увидел то, что пока ещё не было видно с палубы фрегата. Какой-то корабль шёл со стороны Нового Света. Засвистели дудки, команда кинулась готовить корабль к бою.

Через несколько часов с шканцев фрегата уже было отлично видно, что на сходящемся курсе находится трёхмачтовая марсовая шхуна.

— Что-то я не пойму, чья она, — пробасил первый лейтенант фрегата, отрываясь от подзорной трубы.

— Я тоже вижу, что флага нет, да и непонятно, чьей постройки. Ни у нас, ни у франков с россами такие не строят — я бы знал, — проговорил наблюдавший за шхуной штурман.

— Давайте не будем гадать. Мичман Оук. Поднимите сигнал с приказом шхуне лечь в дрейф.

— Сэр, они сами подняли сигнал, что ложатся в дрейф, вон и паруса спускают.

Минут через тридцать на палубу фрегата из приставшего ялика поднялась колоритная бородатая фигура в нездешней одежде, напоминавшей рыбацкую.

— Сэр, вы говорите по-бриттски? — волнуясь и заикаясь, спросил его юный мичман.

— С самых соплей, мой уважаемый юный друг, — ответил незнакомец на прекрасном бриттском. — Вас не затруднит сопроводить гостя к капитану или хотя бы доложить обо мне?

— Сэр, капитан — вот он, на мостике, — растерянно проговорил юноша.

Незнакомец обернулся:

— Ба, дружище Брок уже капитаном стал! Ох, как время-то бежит!

— Кто Вы? Я Вас не знаю.

— Да не может такого быть, Майкл. Штурман «Йоркского замка», второй лейтенант Джон Хоксли к Вашим услугам, сэр! — и незнакомец, картинно раскинув в стороны руки, изящно поклонился капитану.

Капитан сбежал с мостика, схватил бородача за плечи, пристально взглянул в лицо.

— Что, Майкл, я так изменился? Голод и плен не делают краше, а мы голодаем уже вторую неделю, после того как шторма вынесли нас от берегов Алкебулана в Атлантику.

— Джон, плен? О чём ты?

— Вы что, вообще ничего не знаете? — потрясённо проговорил человек, назвавший себя Хоксли, потом тревожно обернулся и, увидев внимательные лица собравшихся матросов, предложил капитану пройти в кают-компанию.

— Итак, флот на дне, тысячи наших в плену, включая Карнелиуса, — подытожил он свой получасовой рассказ.

Офицеры фрегата сидели потрясённые услышанным.

— Майкл, мне надо срочно в Адмиралтейство. Они, может, и чего-то уже знают, но подробности, какие знаю я, вряд ли.

— То есть наш флот разнесли в пух, а враг почти не имел потерь?

— Насколько я знаю, они потеряли пять-шесть небольших кораблей. А мы — почти все. Никто не смог уйти. Их пушки стреляли с дистанции, на которой мы не могли нанести им существенный урон. Мало того, они с той же дистанции обстреливали нас из ружей. Карнелиус получил пулю именно из такого ружья с расстояния в километр.

— Так значит, наша сухопутная армия тоже столкнулась с такими ружьями?

— Там ещё хуже. Когда я был в плену, я слышал, что их новые штуцера, которые заряжаются с казённика, стреляют на тысячу метров. Десять пуль в минуту спокойно выпускают. Полевые пушки бьют на четыре километра. С нами сидели офицеры, попавшие в плен под Нагпуром. Их просто расстреляли с расстояния, на котором они врага даже увидеть не смогли.

— Ты сказал, у них были быстроходные большие паровые корабли?

— Мало того, так на них ещё и шестидесятифунтовые пушки стояли. А у нас только на четырёх линкорах сорокадвухфунтовки. Фрегаты эти не менее пятнадцати узлов давали против наших семи.

— Как вам удалось бежать?

— Отвезли на работы в порт, потом мы увидели пару рыбацких лодок и шхуну, которая готовилась к отплытию. Нас сильно не караулили, и мы, оглушив солдата, на лодках доплыли до шхуны, захватили её, снялись ночью с якоря и ушли.

— Не преследовали?

— Не знаю, я же штурман. Мы сначала взяли курс на Колкат, то есть в другую сторону, потом вдоль берега день шли, после чего я вывел шхуну в океан, чтобы как можно мористее обойти Сингал — там у них база.

— Никого не встретили?

— Ну почему? У них там оживлённое плавание, но это корабль их постройки, и мы держали постоянно на мачте вальрондский флаг.

— А наша база на юге Алкебулана? Почему туда не пошли?

— Потому что там груда развалин, а не база. Мы и так у Имерины чудом разошлись с их миноносцами.

— С чем?

— А представь себе, Майкл, корабль длиной пятьдесят метров, весь из железа, ни одного паруса, даже мачт для них нет, только четыре трубы. И прёт такой корабль двадцать пять узлов с лёгкостью. На палубе стоят четыре нарезные пушки, стреляющие на четыре километра, а на баке одна покрупнее, которая бьёт на девять километров. Разрывными бомбами, снаряжёнными веществом чудовищной силы. А ещё они пускают какие-то мины, которые идут с большой скоростью под водой, и одна такая может отправить на дно линейный корабль.

— Да не может такого быть! — штурман фрегата даже поставил стакан с ромом на стол. — Бриттия — самая передовая страна, у нас самые лучшие корабли и моряки. Мы бы знали о таком.

— Лейтенант, а знаете, кто командовал эскадрой врага? Лейтенант Кеннет, он служил у Карнелиуса на «Тандере», потом был капитаном шлюпа «Верный». А капитан первого ранга О’Брайен у них — командующий флотом. Я сам видел Уильяма Бирна, он адмирал и командующий эскадрой. Там же лорд Болтон, лорд Сомерсет, граф Хьюз, Херефорд, оба брата Честеры, О’Райли — да многие из тех, кого тогда отправили на каторгу. Кардинал Битон там, вот вам ещё новость. И у них нет ни капли любви к нашей стране.

— Штурман, — Хоксли грузно повернулся к штурману, — забудьте. Они там сейчас вообще переходят на железные корабли и на уголь. И я слышал, начали строить железные дороги.

— Как понять «железные»? Я знаю брусчатку, мощёную мелким камнем, щебёнкой. Но железные? — штурман недоумённо пожал плечами.

— Я и сам бы так же себя вёл, если бы не видел всё собственными глазами в порту. Краны с паровыми машинами, а по земле положены металлические тонкие бруски — ровненько, и по ним ездят паровые тележки и за собой площадки тягают. Трёхтонные пушки — так с десяток сразу тащат.

— Джон, я дам тебе людей. У меня есть отпускники. Поспеши в Лондиниум. И ты правильно сделал, что не стал рассказывать при матросах и мичманах. Я надеюсь, господа офицеры будут держать языки за зубами. Лично я верю всему, что ты рассказал.

Через неделю красивая шхуна под бриттским флагом пришвартовалась на Темзе напротив аллеи Конной Гвардии. Через десять минут в холл Адмиралтейского дома вошёл моряк в поношенном мундире и попросил о встрече с адмиралом Вестоном. Дежурный офицер, оглядев странного посетителя с ног до головы, задал резонный вопрос:

— Сэр, Вы считаете, что вот так просто можете зайти с улицы и запросто встретиться с Первым Морским Лордом Адмиралтейства?

— Вот не надо мне нравоучений. Просто доложите адмиралу, что штурман «Йоркского замка» лейтенант Джон Хоксли бежал из плена и прибыл в Лондиниум.

— Хоксли? — раздался сзади резкий скрипучий голос, и оба молодых человека обернулись.

— Да, я лейтенант Хоксли. Адмирал Уортон, прошу меня простить за то, что явился не по форме и не могу приветствовать Вас как подобает.

— Пошли со мной к Вестону. Я тоже хочу всё знать.

Вестон приказал собрать всех старших офицеров у себя в кабинете, после чего предложил Хоксли начать рассказ с самого начала того злополучного плавания. В комнате наступила напряжённая тишина, и каждое сказанное Хоксли слово было выслушано с серьёзностью и вниманием.

— Почему Карнелиус решился на такую авантюру? Почему войска не могли перейти полуостров по суше? Для чего он так рисковал?

— Наши солдаты повели себя безобразно с местным населением, восстановили против себя центральные племена, и пеший переход стал просто невозможен. И пока вальрондцы не вмешались в войну, наши войска наступали и нанесли врагам несколько поражений.

— По какой причине они это сделали?

— Господин адмирал, спросите это у Его Высочества, который за два года до нашего похода объявил войну их Империи, да ещё и не один раз посылал наши корабли громить их побережье. Они ещё тогда совершали ответные походы к нам в Панаму.

— Но потом-то вроде всё стихло.

— Извините, адмирал Вильсон, но лорд Лесли Кларк, назначенный королём начальником штаба похода, практически приказал адмиралу Карнелиусу совершить нападение на вальрондские берега.

— Много успели сделать?

— Сожгли два города. Кстати, красивые города с необычной и какой-то знакомой архитектурой. Я потом на неё насмотрелся, но так и не понял, откуда она мне знакома. А у третьего города мы потеряли два линейных, два фрегата и шесть корветов. И познакомились с их бомбическими пушками. Именно там с берега Карнелиус получил пулю. Ну а потом мы бежали.

— Бежали?

— Да, нас гнали как волков. Сначала на арьергард напали четыре линкора и двенадцать фрегатов и распетушили нам весь хвост. А через неделю мы познакомились с их паровыми фрегатами, которые расстреливали нас как хотели. А позже подошёл их флот, который маневрировал так, чтобы между нами была дистанция не менее восьмисот метров. И мы ничего не смогли им сделать.

— Что-то новое узнали?

— Да, сэр. Они переходят на строительство кораблей из железа. Один из наших был в Пиррите в порту и видел в доке один фрегат того же типа, что тогда кошмарили нас. У него сзади два четырёхлопастных винта ниже ватерлинии. И там уже переделывали несколько из них в паровые.

— Как из железа? И не тонут?

— У Имерины мы чудом разошлись с их новыми кораблями — просто мы им были не интересны. Низкий корпус, четыре трубы, нет парусов и мачт, скорость, по словам одного из наших, двадцать пять узлов. Одна пушка на девять и четыре на четыре километра. Достаточно? Они оба пронеслись мимо нас как ветер. И я не знаю, сколько таких у них. В Кьерфорре, где нас держали, базировались четыре сорокачетырёхпушечных фрегата, а у нас — все больше тридцативосьми. И у нас двенадцатифунтовые пушки, а у них исключительно восемнадцати- и двадцатичетырёхфунтовые на фрегатах.

— А общие впечатления от страны? — задал вопрос адмирал Хортен, до этого сидевший молча.

— Первое — отменено рабство, его просто нет. Второе — повсеместно строят школы для бесплатного обучения детей, даже в деревнях детей крестьян учат грамоте. Третье — женщин принимают в университеты, и они получают образование. Университетов не один и не два. У них есть специальные военные училища, военно-морские училища и Академии, морские экипажи, где полгода из рыбаков и крестьян готовят матросов. Это только то, что сразу вспоминается. Нет голода, нет нищих на улицах — вообще не видел.

— А у нас в Лондиниуме даже в центре не пройти — калеки за ноги хватают, — с горечью сказал один из капитанов первого ранга и поднялся из-за стола.

— Резюмируйте, лейтенант, — требовательно сказал Вестон.

— Моё мнение такое: они опережают нас не на десять и не на двадцать лет, а на больше. И не только нас. Воевать с ними бессмысленно, а торговать — наши лорды не захотят. Нам теперь не дадут туда и носа сунуть. У них союз с Кастилией, они строят им корабли и поставляют порох, ружья и артиллерию.

— Что бы Вы предложили, если попадёте на приём к Его Величеству?

— Я? Я бы просто молчал и кланялся. Мне капитан Брок уже рассказал, как поступили с семьёй Карнелиуса и семьями других командиров кораблей, кто попал в плен. У меня ещё мама жива, чтобы я тоже прошёл через этот кошмар. А если серьёзно — надо заключать мир и устанавливать с ними отношения. Ехать и узнавать, что там у них такого, чего нет у нас здесь.

— Всё же я немного не понимаю, как эти узкоглазые…

— Адмирал, наберусь смелости Вас перебить. Но с чего Вы взяли, что там узкоглазые? Ни одного не видел. Они внешне скорее похожи на ромейцев или франков, есть османские типажи. Очень много красивых женщин. Ещё раз повторюсь: там практически такая же архитектура. В городе, где мы были, мощёные улицы, чистота — за мусор жестоко штрафуют, его вывозят ежедневно.

— То есть Вам понравилось?

— При других обстоятельствах я бы там с удовольствием пожил.

— Пожелаем терпения герцогу Мальбрукскому и его старшим офицерам.

— Я не понял, о чём Вы, сэр.

— Да всё просто, Хоксли, — адмирал Уортон встал и прошёлся по кабинету. — Маршал Блентхейл капитулировал и сдал свои войска в плен. Я его понимаю: воевать с парой десятков тысяч солдат против трёхсоттысячной армии невозможно. Неприятель сдержал слово и уже более десяти тысяч наших солдат переправил в Колумбию. Но маршал и старшие офицеры, узнав о судьбе Карнелиуса и его капитанов, решили пока побыть в плену в Вальрондии.

— Это ещё хорошо, — продолжил адмирал Уортон, — что на этот раз короля уговорили не трогать их семьи. Ведь семья Карнелиуса, оба его сына — одни из лучших наших морских офицеров — успели бежать во Франкию. А вот родителей адмирала казнили.

— Зная Карнелиуса, — Уиллогби тоже встал, — уверен, что когда он узнает о судьбе своих родителей, то… боюсь, примкнёт к О’Брайену и остальным. Понимаете, чем нам это грозит? В репутационном плане.

— Итак, подведём итоги, — хозяин кабинета решил закончить обсуждение. — Мы имеем перед собой противника, опирающегося на широкую сеть созданных им баз, имеющего многократное превосходство в вооружениях как на море, так и на суше, распространившего своё влияние не только на Могойский полуостров, но и на соседние островные государства. Империя опережает Старый Свет в техническом и научном развитии, при этом мы даже не знаем, на сколько. Продолжать бодаться с ними — это полная бессмыслица. Я не буду докладывать Первому лорду, я пойду прямо к королю.

О том, что шхуна всё-таки достигла берегов своего Альбиона, мы узнали только через месяц из сообщения нашего агента во Франкии. Каледонец не стал рисковать и поселился в Па-де-Кале, откуда мог получать свежую информацию из Бриттии.

Ночевала я со своими в Хайландском Императорском дворце и даже отправила в Рианол телеграмму о том, что я на месте. Утром вышла на балкон и несколько минут просто любовалась красотой озера, тишиной, нарушаемой только пением разнообразных птиц.

Я вынесла кресло, села в него, задрала ноги на перила и просто наслаждалась моментом, закрыв глаза. Никто не видит, можно сидеть в ночнушке и просто расслабиться. Я задрала подол выше коленок, с удовольствием шевелила пальцами и ловила кожей ласкающий утренний ветерок. В Рианоле такого даже быть не могло, там у меня вообще не было никакого балкона.

Всё, я теперь окончательно решила, что буду жить здесь. На лужайке поставим качели, вон там, в тенёчке, попрошу построить мне рабочую беседку. В дверь спальни аккуратно постучались, назвали себя — это пришла Дэнна.

— Ваше Величество, получена телеграмма. Наши проникли во дворец в Бардамане. Там всё разграблено, нашли тело князя — его фанатики, раненого, сбросили с крыши. Вся территория завалена трупами, они даже своих не убирали — там уже смрад стоит. Но ни Марджани, ни наследника нигде не нашли.

— Это хорошо. Если бы она попала уже в их руки, они бы раструбили по всем окрестностям. Что её отец?

— Султан сам повёл войска от Кришнагара прямо на Бардаман. Генерал Гейр со своим корпусом уже возле столицы, блокировал все дороги, ждёт пехоту и тяжёлую артиллерию. Я передала маршалу Болтону всё слово в слово, как Вы и сказали.

— Он что-то ответил?

— Да, он ответил, что приложит все усилия и выжжет заразу так, чтобы она больше не появилась. Отрежет их от гор, загонит всех в болота, блокирует и пусть там сидят пока не вымрут. Кавалерийские дивизии Горха сразу от Джарханга вышли к отрогам гор и уже отрезали повстанцев от их селений, лишив продовольствия и подкреплений. Попытки сопротивления барон подавляет новой артиллерией.

— Спасибо за такие новости. Я сегодня после завтрака планирую на ту сторону Роона — в Университет, потом на канонерке поднимемся по реке к Карландским пристаням, я обещала посетить Горссданские заводы, и оттуда, не останавливаясь, сразу отправимся в Андол.

— Ваше Величество, тогда я пошла готовиться.

— Позови ко мне служанок, пора мыться и одеваться. Сын сегодня тоже едет со мной.

— Там Элора в прихожей, Ваше Величество, я всё ей передам.

Две кареты в сопровождении шести всадников въехали на широкую аллею Ланторинского университета около десяти утра. Шли занятия, и в обширном мощёном дворе почти не было видно праздно шатающихся. На крыльцо главного входа вышел солидного вида господин и чинно спустился к каретам.

— Декан факультета экономических наук мастер Райснер к вашим услугам. Кто вы и с какой целью въехали на территорию Университета в карете?

Да, на территорию самого университета через главный вход было категорически запрещено въезжать каретам, бричкам или на верховой лошади. Для этого существовали два хозяйственных въезда.

— Её Величество прибыла, — один из гвардейцев, ехавший на запятках кареты, ловко соскочил, подбежал, выдвинул небольшую лестницу, открыл дверь кареты и подал мне руку.

Мастер склонил голову в приветственном поклоне, не выказав ни тени удивления на своём лице. Конечно, они были в курсе моего приезда.

— Ваше Величество, ректор находится у себя в кабинете, позвольте Вас проводить.

— Нет, мастер, сначала давайте пройдёмся по коридорам, я просто хочу посмотреть, как у вас тут всё устроено. Я слышала много лестных слов о той работе, которую провёл ректор после получения от властей герцогского поместья.

Мы вошли в широкий вестибюль, выложенный мраморными плитками. Влево и вправо шёл длинный коридор. Высокие окна выходили во двор, а с противоположной стороны располагались многочисленные двери.

— Здесь аудитории на пятьдесят человек, тут преподаватели проводят занятия по группам, а большие лекционные залы — слева и справа корпуса, там, где лестницы ведут на второй и третий этажи. Попасть в эти аудитории можно со второго этажа, а также двери в лекционные залы расположены у лестниц.

Мы медленно шли по коридору, и я не могла найти никаких отличий от любого учебного заведения моего мира. Подошла к дверям — там преподавали математику, и какая-то бойкая девчушка что-то объясняла, видимо, у доски. Я покачала головой, когда мастер Райснер взялся за ручку.

— Не будем им мешать. А вот в лекционную я войду на минутку, посмотреть, как у вас получилось сделать так сразу на два этажа.

Мастер приоткрыл дверь, я заглянула, но мешал косяк, и поэтому я вошла в аудиторию. Преподаватель, читавший студентам лекцию, недоуменно повернулся к нам и вопросительно посмотрел на декана. Зато студенты сразу оживились:

— К нам новенькая, да хорошенькая какая! Ой, их даже две! — это Элора вошла вслед за мной.

В отличие от Микки и Холы она была одета в платье средней горожанки, как и я. Я повернулась к аудитории. Передо мной была самая настоящая лекционная, с амфитеатром из ступенчатых рядов, разбитых на блоки для удобства прохода.

Я поднялась на первую ступеньку, какой-то парень галантно показал мне рукой на скамейку рядом с собой. Вдоль каждого ряда тянулись небольшие пюпитры на передней стенке амфитеатра для учебников, а следующие крепились к спинкам впереди стоящих скамей.

Я посмотрела на парня, улыбнулась и покачала головой. Элора, как всегда, всё испортила, не смогла вытерпеть:

— Её Величество Императрица перед тобой, выкажи уважение!

Парень недоумённо посмотрел на меня, я же повернулась и спустилась вниз. Декан сразу же повторил за Элорой:

— Это Её Величество, выкажем своё уважение.

И первым поклонился. Раздался шум — это вставали студенты. Среди них я заметила и девушек, которые сидели между парнями за импровизированными партами.

— Пусть садятся, и я прошу у Вас прощения, что невольно помешала Вашей лекции. Мы уже удаляемся.

Аудитория была прекрасной. Чувствовалось, что тут приложили руку люди из Старого Света, где первая подобная появилась в конце шестнадцатого века в университете итальянской Падуи.

— Мастер, у вас преподают люди из Старого Света?

— Ваше Величество, я сам преподавал математику в Лейденском университете.

— А как Вы попали сюда? Насколько я помню, Вашу страну не сотрясали восстания как Бриттию? Или я чего-то не знаю?

— Я католик, Ваше Величество. А когда после восьмидесятилетней войны с Кастилией был заключён Мюнстерский мир, то в моём городе католикам запретили не только вести богослужения, но и преподавать и занимать любые должности. Север стал протестантским, а юг — католическим, там сейчас расположено Гентское королевство.

— Ну а почему Вы не уехали туда?

— Видите ли, мне почти сразу предложили должность директора школы в Новом Амстердаме в Новом Свете, и мы с женой и детьми пересекли океан. Но через семь лет на нас напали бриттские войска, и мы были вынуждены бежать в соседнюю Новую Кастилию. А оттуда уже к вам.

— А в Ланторин какими судьбами?

— Господин Гаржакс попросил меня помочь с открытием нового университета, и сейчас уже собирается подать Его Величеству прошение о назначении меня ректором. Наш ректор сильно болен, у него отказывают ноги, и он просится на покой.

— Давайте пройдём на второй этаж.

Второй этаж занимали небольшие классы, преподавательские, ещё какие-то помещения, а также деканаты физического, химического и математического факультетов. В общей аудитории, которую я посетила, проводили общий урок истории империи. Их ввели в прошлом году после обнародования Хайландского архива. Аудитория вмещала более пяти сотен студентов.

Ректор сидел в кресле на колёсиках, его колени были накрыты тёплым пледом. Он попытался встать из-за стола, но я остановила его жестом руки:

— Пожалуйста, не вставайте, мне мастер Райснер уже всё объяснил.

С ректором мы беседовали более часа. Меня интересовали ветеринарный и педагогический факультеты: как идёт набор и удалось ли найти грамотных преподавателей-ветеринаров. Он заверил, что первый выпуск состоится уже в следующем году.

При ветеринарном факультете с прошлого года работают годичные курсы ветеринарных помощников. И ректор взял на себя смелость позволить принимать туда женщин, хотя в министерство об этом не сообщил — только об открытии самих курсов.

Я пообещала, что после возвращения в столицу проконтролирую, чтобы в министерстве просвещения не возникло недопонимания по этому вопросу. В любом случае первый ветеринарный факультет в моём мире был открыт во второй половине восемнадцатого века во Франции, а в этом мире вряд ли такой уже существует в Старом Свете.

И в следующем году в Ланторине состоится первый выпуск школьных учителей — дипломы получат сразу шестьсот человек. Честно, мне было приятно узнать эти новости. Сам ректор просил меня ускорить назначение декана математического факультета на должность ректора.

— Он был деканом в Лейдене. Он не только прекрасный преподаватель, но и не менее прекрасный администратор и учёный. Эти аудитории, да вообще весь проект перестройки зданий — это его заслуга.

Сына в университет я не брала — мал ещё, да и ни к чему, а вот на заводы он поехал, вернее, поплыл вместе со мной. Канонерская лодка «Молния» отошла от причала ровно в пятнадцать часов. Мы пообедали и только тогда отправились в путь.

К пяти часам мы прошли под Карландским мостом, и сразу справа у берега показались Горссданские пристани — длинные пирсы, возле которых рядами стояли баржи, а паровые краны грузили на них тяжёлые металлические заготовки. Нас уже ждали несколько фаэтонов со складным мягким верхом и отряд верховых в форме.

Один из всадников, одетый в модный костюм, спешился и представился:

— Ваше Величество, Натин Хор, граф Горссданский, волею судьбы владелец этих земель, — и он галантно поклонился.

Ему было немногим за сорок, цепкие карие умные глаза, лёгкая седина во вьющихся каштановых волосах — в общем, мечта женщин. Заметив стоящего рядом со мной сына, он приветствовал его таким же поклоном:

— Ваше Высочество, рад видеть Вас. Коляски для Ваших дам и лошади для гвардейцев приготовлены.

Мы проезжали мимо ухоженных полей, вдали виднелись черепичные крыши зажиточных деревень, на полях паслись стада овец и коров. Навстречу нам попадались повозки с рудой и металлическими брусками.

— Как только закончим рельсопрокатный завод, сразу же начнём класть дорогу. Четыре маленьких паровоза нам привезли по реке из Арлона, они пока работают на самом заводе.

Через час мы поднялись на широкую дамбу. Справа была полноводная Эттиль, а слева до горизонта простирались сады и поля, перерезанные в шахматном порядке небольшими каналами.

— Дамбу закончили строить два года назад, теперь река не заливает всё до горизонта во время половодья. А вон те небольшие здания — это насосные станции, которые поднимают воду через дамбу и наполняют вырытые каналы. Тут раньше пустоши были, теперь люди посадили сады и выращивают овощи.

— Это же Ваши земли?

— Да, но я поселил на них арендаторов, помог со строительством домов, первоначальными тратами. Знаете, богатый арендатор — это и доход в мой карман, — он засмеялся. Потом показал рукой вдаль — там из-за излучины реки паровой буксир тянул сразу две баржи.

— Видите те баржи? Они нагружены огромными валунами с моих каменоломен. Пароход отведёт их в Эттиль, эти камни лягут в основание строящегося железнодорожного моста. Я уже имел удовольствие с женой и детьми прокатиться на поезде в Арлон и обратно и мечтаю, чтобы и в моём городе появилась станция и вокзал.

К городу мы подъехали ближе к семи вечера. Граф был прекрасным гидом и рассказывал не столько мне, сколько наследному принцу. А ведь тому было интересно, тем более у графа сын примерно такого же возраста, поэтому он прекрасно знал, как и чем заинтересовать мальчика.

Перед городом слева потянулись корпуса нескольких больших заводов. Граф рассказывал о каждом из них — что выпускают, сколько людей работает, где эти люди живут. Оказывается, для рабочих были построены четыре деревни. Кроме рельсопрокатного достраивался и металлопрокатный завод, который будет выпускать листовое железо разных размеров.

— Кроме этого, Ваше Величество, мы ведём работу по созданию железных листов, которые не смогут пробить даже новые пушки Вулфа. Он специально предоставил нам несколько своих новых орудий разного калибра для испытаний. И по-прежнему выполняем военные заказы на двенадцатифунтовые полевые пушки. Их поставляют нашим союзникам и кастильцам.

— Граф, но мы же не в город едем, а к реке?

— Это мой сюрприз, и скоро моя мечта воплотится — мечта о таком же электричестве, как и у вас в Рианоле и Андоле. Вы сейчас всё сами увидите.

Мы остановились у края огромного длинного котлована. Граф неторопливо рассказывал, что идею такой гидростанции он подсмотрел, когда посещал Дюрандские заводы. Но присланный Вулфом мастер посоветовал более оригинальное решение.

Рядом с рекой прорыли целый канал, в котором построили само тело плотины с четырьмя турбинами. На самой плотине разместился машинный зал с генераторами. То есть генераторы были установлены непосредственно на сами турбины. Как только всё закончится, подорвут перемычку, вода заполнит искусственное озеро и потечёт через плотину, вращая лопасти турбин.

А пока уже ставили трансформаторную подстанцию, тянули к ней провода от будущей электростанции, вкапывали столбы. Мне нравился такой подход — всё делается в комплексе, а не сначала построили, а потом будем думать, как подключать.

Сын ходил рядом со мной и внимательно всё рассматривал и слушал. Ну, или делал вид, что весь серьёзен — по крайней мере я его об этом лично попросила. Это его первый выезд и первые знакомства вне дворца. И если дедушку с бабушкой в Донгаре он знал, то этих людей он видел впервые. И не растерялся, не испугался — молодец, есть в кого.

В пятидесяти километрах выше по реке находился ещё один город графства — Мирросан. В его окрестностях располагались основные рудники и шахты. Граф сказал, что первую дорогу он будет тянуть от Горссдана к Мирросану и к Карланду, где он планирует построить и оборудовать большой речной порт. А от Карланда останется менее ста километров и до Хайланда.

Мне граф понравился — своим подходом, простотой, манерой держаться и непринуждённостью. Жена его во всём поддерживает и по моему примеру организовала в Горссдане женский пансионат, куда собирали беспризорниц разного возраста. Надо бы побывать, но время уже поджимало. Но я думаю, эта поездка первая, но не последняя.

И всё-таки граф уговорил нас остаться ночевать в своём замке. И он был тысячу раз прав. Уже почти стемнело, а обратный путь до канонерки займёт у нас не менее трёх часов. А оно надо?

Его жена с детьми встречала нас на крыльце. Вторая дочь графа Тарканского оказалась миловидной женщиной примерно того же возраста, что и сам граф, мама троих детей — двоих сыновей и дочери. Старший сын уже учился в военном училище в Донгаре, дочери было семнадцать, а младшему — десять.

Ужин прошёл на удивление тепло. Графиня прекрасно умела вести светскую беседу на равных и оказалась интересным и приятным собеседником. Сын графа позвал Влада после ужина в свою детскую комнату.

— Солдатиками своими решил похвастаться, — улыбнулась графиня, пригубливая из бокала красное вино.

— Какими солдатиками?

— Да один из иноземцев, которого супруг подобрал среди беженцев, отлил ему солдатиков из металла, всяких разных. Да ещё и раскрасил их в разные цвета. Даже самой интересно было их в руках подержать.

— Прямо заинтриговали.

— Так пойдёмте сходим, это здесь недалеко, на этом же этаже.

В комнате для игр посередине стоял огромный стол, на котором был сделан искусный макет местности с домиками, речкой и деревнями. И наши маленькие мужчины, сопя от удовольствия, передвигали по столу отряды самых настоящих оловянных солдатиков — в форме, с киверами, пехотинцев и конников с сабельками и пиками.

У стен стояли небольшие столики с другими оловянными отрядами, отдельно стояли прекрасно сделанные макеты пушек из латуни. Лежали маленькие ружья, сабли, пистолеты, а в углу стоял красиво раскрашенный макет настоящего замка, собранный из деревянных частей.

— Это всё сделал тот мастер? — я брала в руки великолепно сделанные копии пушек, солдатиков. Что-то мне бросилось в глаза, когда смотрела мельком, и теперь я пыталась сообразить — что.

— Да, Ваше Величество. Но ведь как прекрасно сделано?

— Да, настоящий мастер делал. Смотрите, как наши дети увлечены.

И тут я увидела то, за что мельком зацепился мой глаз при беглом взгляде на столы с солдатиками. Один отряд стрелков мастер одел в фуражки без козырьков и надел на их плечи настоящие плечевые лямки для разгрузки, с левого бока приспособил кинжал, а за спиной разместил ранец.

Насколько помнила моя память, именно такие лямки и ранцы впервые появились в немецком вермахте в 1938 году. А теперь и сапоги мне показались знакомыми. Мастер сделал отряд солдатиков из 30-х годов XX века моего мира и подписал на коробке: «Лесные стрелки».

Я не верила в такие случайности, поэтому решила попросить графа вызвать этого мастера завтра утром, сразу после завтрака. У меня появились свои мысли, как использовать его умения и знания.

Спалось на новом месте просто прекрасно. Влад лёг со мной, а перед сном успел похвастаться тремя коробками солдатиков, которые ему подарил его новый знакомый, и латунной пушкой на вращающихся колёсиках.

Мастер ждал меня во дворе, и после завтрака я направилась в замковый сад, приказав привести его туда. После его поклонов я спросила, кто он и откуда.

Вольфганг Грубник, из саксонского Дрездена. Прибыл год назад с беженцами, бежал из-за войны, так как сначала полонские князья, а потом штирийские войска дважды брали город и разграбили его окончательно.

Сейчас работает мастером в литейном цехе оружейного завода. Солдатики? Дома в Дрездене у Грубника была фабрика игрушек, где изготавливали на продажу сотни таких солдатиков. Десятки нанятых женщин раскрашивали фигурки, наносили лак, потом их продавали в магазинах, и не только в Саксонии.

Пока всё было верно, ни капельки лжи. Но откуда ему известно про плечевые разгрузки?

— Я сейчас задам несколько вопросов. Прежде чем ответить, подумай трижды. Я обладаю способностью определять, лгут мне или нет. Она передаётся наследственно. Вы меня поняли?

В ответ он кивнул, переступил с ноги на ногу и замер.

— Меня интересуют солдатики, которых ты подписал как «лесные стрелки».

Он заметно побледнел. Значит, чуйка меня не подвела. Вопрос в другом — стоит ли спрашивать сейчас в лоб. Решила, что в этом нет необходимости, поэтому вопрос с разгрузками опустим.

— Ты всегда занимался игрушками? Или ещё чем-то?

— Нет, Ваше Величество. Мой отец был владельцем фабрики игрушек, и я как его наследник принял от него дело. Значит, всегда.

— Вы на фабрике изготавливали только солдатиков или что-то ещё?

— Солдатиков, сборные домики для кукол, замки, крепости для мальчиков, маленькие пушки и куклы для девочек — как простые, так и модные.

— Как понять «простые» и «модные»? — он говорил пока только правду. Но и я не стала задавать главный вопрос — когда и где.

— Ваше Величество, простые — это тряпичные куклы, самые дешёвые, а также куклы из папье-маше. Модные делаются из кожи, конечности — из дерева с шарнирами, что позволяет их сгибать и разгибать. Кроме того, модные куклы продавались с комплектом платьев, костюмов, шляпок и туфелек. Глаза делали из стекла, а на парики шли настоящие волосы.

— Папье-маше — это что?

— Это смесь белой глины с бумажной массой. Мы туда добавляли мел, гипс, древесные опилки и костный клей. Отливали их в металлических формах, обжигали, раскрашивали. Они получались как фарфоровые, но намного дешевле и прочнее.

— Для солдатиков тоже делали формы?

— Конечно. Это только здесь я отливал их с помощью воска и мягкой глины.

Он рассказывал, как шились платьица, кукольные туфельки, рассказывал с жаром, его глаза горели. А моё чуткое ухо уловило фразу: «И когда включаешь станок, то…» Передо мной был пришелец из другого мира, но я уже не захотела уточнять, откуда и из какого времени его занесло в наш мир.

— Что нужно, чтобы создать такую же фабрику по производству игрушек в нашей Империи? Думали об этом?

— Ваше Величество, конечно думал, руки-то скучают. Я поэтому и игрушки для мальчика сделал. Ну и, если честно, чтобы на себя внимание графа обратить.

Он обстоятельно расписал всё, что нужно: от помещений до необходимых станков и работников. Как изготовить такие станки, он знал; где взять материалы и какие — тоже знал. Я сказала ему готовиться, а с графом я переговорю сама.

Граф понял меня с полуслова. Он уже и сам думал организовать что-то типа мастерской для этого умельца. Я предложила поговорить с Руйяром, но граф сказал, что профинансирует предприятие сам.

Он даже загорелся этой идеей и не постеснялся прикинуть возможную прибыль. Недалеко от Рианола уже была фабрика игрушек, но там изготавливали всё то, что делали для детей в Империи и ранее, только в разных кустарных мастерских.

Женский пансион я всё же решила посетить — часом больше, часом меньше, уже роли не сыграет. Дэнна ещё вчера послала гвардейца к капитану канонерской лодки с сообщением, что её Величество задерживается.

Особняк с садом располагался на окраине города, в тихом районе, который в моём мире назвали бы спальным. Сейчас в пансионе жили восемьдесят две девочки. В саду я увидела качели, скамеечки, две беседки, маленький пруд с красными рыбками.

Все девочки сидели в большом помещении и внимательно слушали преподавательницу, читавшую им вслух и с выражением «Волшебника Изумрудного города». Мы вошли втроём в класс, дети встали, увидев графиню, и заученно произнесли: «Приветствуем Ваше Сиятельство».

— Её Величество Императрица здесь, — графиня сделала шаг назад и встала у меня справа.

Дети так же слаженно приветствовали и моё Величество. И меня, и сына рассматривали с интересом, по классу пробежал шёпоток: «Принц». Я попросила всех сесть. Потом подняла девочку постарше и задала ей несколько вопросов. Меня интересовал в основном быт и чему учат. Отвечала она бойко и уверенно. На мой вопрос, кем она хочет стать, ответила без раздумий:

— Детским доктором.

— Почему детским?

— Мои маленькие сестры и братья умерли от болезни, и никто не смог им помочь, потому что ни в нашей деревне, ни в соседних не было врача. А потом умерли мама, папа, и дедушка с бабушкой.

— Где и когда это было?

— Семь лет назад, Ваше Величество. Мы жили тогда в деревне недалеко от Интагара, это тогда было Севером, за Крепостной Стеной.

— Ваше Величество, — подала голос графиня, — я помогу ей с поступлением в Ланторин на медицинский факультет. Я уже обещала ей это, и не только ей.

Пока все девочки были собраны в классе, я попросила показать мне, как они живут. В каждой комнате стояло по четыре кровати, шкафчики, стулья, тумбочки. На окнах висели шторки и занавески — всё уютненько и чистенько.

— Мы разрешаем им украшать свои комнаты самим, как им хочется, — подсказала сопровождавшая нас воспитательница.

— Проблем с питанием нет?

— Нет, Ваше Величество. Мы исправно получаем мясо с графских ферм, и нам привозят свежую рыбу по распоряжению магистрата. У нас своя пекарня, где девочки сами учатся печь хлеб и булочки.

У замка мы попрощались с графиней и её старшей дочерью, сопровождавшими нас, и тронулись по карландской дороге к Роону. Канонерка дымила у пристани, и как только мы поднялись на её борт, прозвучала команда: «Отдать швартовы!»

Дэнна попросила сделать остановку в Хайланде, где нас ожидал оставленный ею на телеграфе человек. Ждали мы его недолго и снова тронулись в путь. На обратном пути я собиралась ненадолго остановиться в Донгаре, но обстоятельства изменились.

Из полученных в Хайланде сведений стало известно, что наши передовые войска вошли в Бардаман, но поиски княгини и её сына ни к чему не привели. Обе канонерки вошли в Дамадар, поднялись к мосту, рассеяли артиллерийским огнём отряды мятежников, высадили роту пехоты, которая заняла мост, и сутки отбивали попытки врага вернуть его обратно. После чего одну из канонерок Болтон отправил в Субарну с задачей подняться по реке и нанести урон отрядам мятежников, которые рассеялись вдоль берега реки после поражения у Джарграма.

За это время наши войска широким фронтом продвинулись вперёд, вынудив мятежников бежать в сторону гор, где их уже ждали 75-миллиметровые пушки корпуса Гейра. Как и планировал Болтон, мятежников оттеснили к горным отрогам, где в болотах и трясинах находились истоки Дамадара.

Несмотря на то, что Бардаман ещё не полностью был зачищен от мятежников, сразу начались поиски княгини. Если бы она находилась в городе, то уже вышла бы к нашим солдатам или дала бы о себе знать. По мнению Дэнны, она смогла покинуть город, и поэтому врагам не удалось её найти.

Тревожные новости пришли с востока. Войска Империи Тан напали на Бохайское царство. Их отряды переправились через полноводную Гайю, приток Тамандана, внезапно захватили город Наной, центр провинции, и начали наступление в двух направлениях, рассекая царство на три части.

Сунские войска выступили из Лисана и осадили важный порт и столицу бохайской провинции город Макаор. И пока нет достоверных сведений из княжеств Кин и Ляо. Войска Тан из княжества Кин могли напасть на Ляо и завершить полный захват всех государств с юга на север. И тогда на пути к их господству останется только Дондайское царство.

И поступили пока неподтверждённые сведения, что перед этим несколько западных кораблей видели в районе Кинского Лисана. Это может означать, что возможно бритты наладили контакты с Тан и привезли им из Колумбии оружие.

Император передал, что желал бы видеть меня в Рианоле, и чем быстрее, тем лучше.

Окрестности города Хемантер на левом берегу Субарны северо-западнее Бахаранга

Четыре уставшие женщины продирались через заросли акаций и баньяна, прокладывая себе путь среди огромных листьев папоротников. Самое ужасное было то, что у них ещё вчера закончилась питьевая вода, а та, что встречалась по пути в лесных лужах и небольших озерцах, кишела мелкими красными червями.

Оставшуюся в одной медной фляге питьевую воду они берегли как могли, так как поочерёдно несли на спине годовалого ребёнка. Роса на листьях, которые ещё не попали под палящие лучи солнца, пока спасала их от наступающей жажды.

Справа, по словам старшей из них, была река, а слева, шагах в ста, — лесная дорога, на которую они боялись выйти. Они пробирались в сторону Бахаранга, обходя городки и даже маленькие хутора.

После случившегося в Бардамане они уже не верили никому. Личная охрана князя внезапно повернула своё оружие против него, свободно ворвавшиеся на территорию дворца мятежники резали служанок и чиновников просто как скот.

— Жена, хватай ребёнка и бегите на кухню. Там в пристройке, в подвале, за большой бочкой — дверь. Приподними доску над дверью — там рычаг. Дверь за собой закройте. Слева лежат факелы и огниво. Ход выведет вас через город на ту сторону реки, в Полемпурскую мечеть. Бегите в сторону Субарны и потом к Бахарангу. Маршал Болтон и твой отец поспешат на помощь. Не доверяй никому, пока не увидишь имперские мундиры.

— А ты? А ты как? Почему ты не с нами?

— Я уже трижды ранен. Спасай сына, иначе будет поздно. Я отвелку их на крышу. Вейна, уводи принцессу. Надо будет — примени силу, ты старшая.

И князь бросился в коридор, где погибали под ударами сабель фанатиков оставшиеся ему верными солдаты. Последнее, что он сделал: зажёг от печи факел, ударом ноги опрокинул стоявший в кухне небольшой бочонок с растительным маслом и бросил факел на пол. Пламя охватило почти всю кухню, став преградой между князем и женщинами.

Марджани с криком бросилась вперёд, но Вейна мгновенно сзади ударила её ребром ладони под основание шеи. После чего княгиню схватили за руки и за ноги и потащили в открывшийся проход. Ребёнок от ужаса кричал не прекращая, но ни у одной из женщин не нашлось силы воли просто закрыть ему рот.

Вейна не спешила уходить из охваченной огнём кухни. Она, схватив первый же попавшийся фартук, складывала на него хлеб, куски вяленого мяса, всё, что можно было взять с собой из еды, прихватила шесть пустых фляг из сушёной тыквы с пробками. После чего разбила ещё несколько бутылей с маслом и захлопнула за собой дверь.

По подземному ходу, который то опускался, то поднимался, они шли несколько часов. Пришедшая в себя Марджани ничего не сказала Вейне, она просто покорилась судьбе. В подвале, куда их вывел ход, Вейна приказала всем сидеть тихо, сама же поднялась наверх. Ребёнок, уставший и охрипший от крика, тихо уснул.

Когда она позвала их, наверху уже почти наступила ночь. Прямо в самой мечети лежали несколько тел кари, а у выхода лежал имам мечети с торчащим в спине ножом.

— Не надо на меня так смотреть. Они могли нас выдать мятежникам, тем более имам сразу бросился бежать к выходу. Пойдёмте сюда, в придел. Там лежит одежда, которую приносят для нищих и бедных.

— Ты хочешь, чтобы мы одели чужую одежду? — дрожащим голосом спросила державшая на спине мальчика кормилица.

— А ты хочешь, чтобы тебе перерезали горло, как тем девушкам в коридоре? Уже забыла? Мы теперь никто — просто четыре женщины, которые спасаются от этого ужаса. Князь приказал нам ради наследника выжить любой ценой, и если надо, мы эту цену заплатим. Госпожа, Вы как?

— Ты права, всё верно говоришь. Переодеваемся, снимаем драгоценности и украшения. На улице вымажем лица землёй. Мы должны быть тише лесной травы и ниже муравьёв. Одеваем то, что есть, благо у нас есть время что-то себе подобрать. Вейна, что с нашей одеждой?

— Мы её сожжём прямо в мечети. Их Аллах велик, он поймёт и простист.

— Ты не мусульманка? Я знала, что ты одна из охранниц мужа, но никогда его о тебе не спрашивала.

— Нет, я алаирка. Мой бог — Тенгри. Все украшения завяжем в платок, я понесу его на теле. Всё, переодеваемся.

Через десять минут в мечети стояли четыре крестьянки в потрёпанной и заштопанной одежде, в простых деревянных сандалиях, с котомками за спиной. На мальчика одежды не нашлось, тогда Марджани решительно порвала её в нескольких местах, а Вейна вываляла всё в принесённой красноватой земле.

— Что у нас с оружием? У меня револьвер и пачка патронов к нему — тот, что мне подарила Императрица.

— У меня три ножа. Нет, четыре, — Вейна подошла и выдернула свой нож из спины имама. — Небольшой алаирский меч. А у вас?

— У меня ничего, я же кормилица.

— У меня нож, маленький арбалет и двенадцать болтов к нему, — ответила четвёртая, служанка покоев княгини.

— Тогда иди к дверям, а мы просто отнесём нашу одежду и бросим её в ход. Я тут подумала: если сожжём, будет очень подозрительно.

В деревне при мечети было тихо, даже собаки молчали. Вейна и служанка наполнили в колодце все шесть фляг, распределили, кому что нести. И начался их бег на юг через рощи и леса, тянувшиеся с этой стороны Драмадара до самой Субарны.

Выходить из лесной зоны было опасно, так как везде шныряли конные отряды горцев и пастухов севера. Ребёнок, как будто поняв, что всем грозит, почти всё время молчал. По пути рвали яблоки, бананы, при первой же возможности пополняли запас воды во флягах.

На четвёртый день пришлось пересекать большое поле, и их заметила группа всадников. Свистя и улюлюкая, они почти настигли беглянок у опушки леса, куда те стремились попасть.

— Беги в лес с ребёнком! Чего застыла? — закричала Вейна на кормилицу.

Марджани встала на одно колено, пальцы обеих рук плотно обхватили рукоятку револьвера. Она выдохнула и подняла ствол навстречу несущимся всадникам.

Первая пуля попала в лошадь. Всадник перелетел через её голову и гулко ударился об землю. Марджани выстрелила весь барабан — попала или нет, она не знала. Рядом пускала болты служанка, а Вейна, бросившись вперёд, изворачиваясь, ударила мечом по лошадиным ногам. Двое всадников развернули лошадей, но ускакать им не удалось.

— Госпожа, бегом в лес! А ты к лошадям! — Вейна крикнула назад, но, видя, что Марджани застыла с револьвером в руках, подскочила одним прыжком и, крепко схватив за подбородок, задрала ей голову вверх: — Ты меня слышишь? Бегом к сыну и ждите нас в лесу!

Они обе со служанкой кинулись к упавшим всадникам и лошадям. Кормилицу Марджани нашла в пятидесяти шагах в лесу по плачу — взрослая женщина рыдала навзрыд, а маленький ребёнок гладил её по лицу и что-то пытался сказать.

Кое-как успокоив женщину, Марджани дрожащими руками начала перезаряжать револьвер. Патроны из коробки она давно высыпала в имевшийся в одежде карман. Там, на поле, руки не дрожали, а теперь прямо всю колотило.

Вернулись Вейна и служанка:

— Уходим! На выстрелы сейчас ещё прискачут. Там на горизонте у леса показались верховые.

Вейна и служанка сняли с двух лошадей перемётные сумы, взяли два лука и полные колчаны со стрелами. В сумках оказались сыр, вяленое мясо, лепёшки и большие рисовые шарики. Главной добычей стали две большие медные фляги с водой. Через три часа в глубине леса сделали привал, плотно поели и впервые за всё время смогли спокойно выспаться.

Шли до самого вечера, всё время забирая вправо. Вейна хотела выйти к берегу Субарны и дальше двигаться на юг, ориентируясь по нему. Ночью опять спали, прижавшись друг к дружке. На следующий день впереди показалась старинная пагода.

— Это Хемантер. Я дважды проезжала через него с князем. Нам ещё два-три дня пути до Бахаранга, но по дороге мы не можем идти. Городок почти на берегу Субарны, нам надо его обойти лесом и выйти к реке. Мы не знаем, кто сейчас в городе. Поэтому уходим правее.

Внезапно в городе зазвучали крики «Аллах Акбар!», раздались первые выстрелы, а потом началась плотная стрельба. Женщины бросились бежать в указанную Вейной сторону. Из-за последнего сарая выбежали три воина и, увидев женщин, от неожиданности остановились. Вжик — стрела вонзилась первому в грудь. Второй попытался отмахнуться мечом — не повезло. Третий успел заскочить за угол.

— Бежим что есть сил! — крикнула Вейна и толкнула кормилицу вперёд в проулок.

Служанка и Вейна бежали последними, Марджани с револьвером в руке — первая. Внезапно со стороны реки раздался хлёсткий удар, потом свист над головой, и за спиной у неё кто-то с треском разорвал небо.

Она обернулась, чтобы увидеть оседающий в центре городка фонтан земли и какие-то каменные обломки. Ещё несколько ударов один за другим — да это же пушки на реке!

— Имперский корабль на реке! Бежим, это пушки! — крикнула она растерянным служанкам и подхватила сына на руки.

Ноги сами понесли под горку. Вот впереди блеснула вода, и они выбежали на песчаный берег широкой реки.

Прямо перед ними, дымя из высокой трубы, проходил необычный корабль. Вот с его борта блеснула вспышка, удар, облако дыма и почти мгновенный грохот за спиной.

— Что это, госпожа? — закричала Вейна, никогда не видевшая парохода.

— Это имперский корабль, видишь красный флаг сзади. Кормилица, возьми сына!

Марджани начала прыгать и махать руками, стараясь обратить на себя внимание этого корабля, на борту которого она увидела людей в форме. Но пароход проходил мимо, разворачивая свои длинные стволы.

Оставалось только одно средство, но заметят ли на борту? Марджани выхватила револьвер, подняла его над головой и раз за разом выпустила в воздух все шесть патронов барабана. Услышат на берегу? Так всё равно они скоро будут здесь.

Лейтенант, смотревший в бинокль на берег и увидевший бегающих по урезу воды женщин, сообщил об этом капитану. Тот посмотрел, потом ответил, что корабль выполняет военный приказ. На берегу хлёстко щёлкнул выстрел, за ним другой, третий. Оба смотрели в бинокль, как женщина стреляет раз за разом из чего-то в поднятой вверх руке.

— Капитан, это револьвер. Он ещё не у всякого нашего офицера есть. Это кто-то из имперских.

— Я сам вижу. Машинное, машина стоп! Полный назад! Стоп машина! Лейтенант, в шлюпку. Команде занять места с винтовками для прикрытия шлюпки! — и капитан дернул за висящий в рубке трос.

Раздался басовитый гудок, перекрывший все шумы. Канонерка, а это была одна из новых морских канонерских лодок, начала останавливаться, потом сдала назад и замерла посередине реки, подрабатывая машинами.

Матросы заняли места вдоль бронированных бортов надстройки, шесть орудийных стволов хищно смотрели в сторону городка. Шлюпка ходко пошла к берегу.

— Всадники у дома! — крикнул наблюдатель из бронированной бочки над нижней реей мачты.

Марджани выпустила последний патрон и в изнеможении опустилась коленями на песок. Пароход продолжал уходить вверх по реке.

— Госпожа, нас не услышали! Перезарядите своё оружие, мы на открытом мес… — договорить Вейна не успела. Над рекой раздался трубный звук неожиданно прозвучавшего гудка.

Пароход замедлил ход, под его кормой появился большой бурун, после чего он двинулся назад и остановился напротив них. По крыше надстройки бежали люди и куда-то спрыгивали, а из-за кормы парохода показалась большая лодка.

Внезапно его пушки изрыгнули огонь, сзади грохнули разрывы, а люди с палубы корабля открыли беглый огонь из винтовок. За спиной у женщин из городка попытались выскочить всадники, появились пешие воины.

— Быстрее! — крикнули из шлюпки.

Моряки прыгнули в воду и бросились к берегу. Марджани не успела ничего понять, как её схватили сильные руки и понесли в шлюпку. Офицер на носу большой лодки и два матроса стреляли куда-то ей за спину из винтовок. Сзади кто-то вскрикнул.

Шлюпку столкнули, и матросы начали грести изо всех сил. Марджани обернулась и увидела побледневшую служанку, которой стрела попала в плечо.

— Всё на борту, там всё… — крикнул ей в ухо офицер, схватив за плечо и не давая встать.

— У нас раненая, примите!

Сразу сверху протянулись сильные руки, и служанку практически выдернули из шлюпки на борт корабля.

— Ваше Высочество, — официально обратилась к ней Вейна, — я сама займусь её раной. Идите с сыном внутрь.

— Кто вы все? — внезапно раздался голос, и, обернувшись, Марджани увидела строгого капитана.

— Я Марджани Аливарди Хан, княгиня Бардамана и дочь султана Дакки. Эти женщины — мои служанки, — ответила она на таком же имперском.

— Капитан, шлюпка и команда на борту. Потерь и раненых нет, за исключением женщины из спасённых.

— Разворачиваемся и идём в Бахаранг. Это теперь важнее. А Вы, госпожа, проследуйте с ребёнком и служанками в мою каюту. Я сейчас пришлю фельдшера с бинтами и прочим для перевязки раны.

К счастью, рана служанки оказалась неопасной — стрелу достали, рану быстро обработали и перевязали.

— Как тебя звать?

— Сувон, Ваша милость.

— С этого момента от меня ни на шаг, как и ты, Вейна. Вы и кормилица — это всё, что у меня осталось от прошлой жизни.

Канонерская лодка пришвартовалась к городской пристани Бахаранга после семи вечера. Капитан лично отправился сопроводить женщин в штаб имперских войск.

— Господин маршал, там капитан канонерской лодки, что Вы отправили на Субарну. У него важное сообщение, — в дверь кабинета, где несколько генералов корпели над картой, просунулась голова адъютанта Болтона.

— Господа, я сейчас, — Болтон вышел в большую прихожую и увидел перед собой капитана канонерки и с ним четырёх крестьянок с маленьким ребёнком на руках.

Болтон недоумённо посмотрел на капитана.

— Господин маршал, разрешите представить Вам спасённых в Хемантере: дочь султана Дакки принцессу Марджани Аливарди Хан, её сына — наследника Бардамана, и её трёх служанок.

Я об этом узнала уже в Андоле, куда «Молния» пришла на третий день безостановочного плавания. Император повелел доставить всех спасённых ко мне в Андол. Султан посчитал это правильным решением, тем более он издал официальный фирман о признании своего внука официальным наследником Даккского трона. Поэтому я сразу же отправила канонерскую лодку в Хайланд, а Марджани с сыном на паровом корвете должны были доставить в Пиррит.

Пока я заберу их всех с собой в Рианол. Хотя после хайландского дворца прямо чего-то расхотелось возвращаться в столицу. За время моего отсутствия мои дамы посетили остров Тамн, познакомились с Энсо и два дня гостили у Элисии в Десмуа, куда приехали по новой железной дороге.

Гринье пригласил их на учебный выход в море с боевыми стрельбами, который производился в рамках выпускных экзаменов в Морском экипаже. Лучшие выпускники получали звания мичманов и могли в будущем претендовать на офицерские погоны.

Для вчерашних крестьян это было несбыточной мечтой. Но у них перед глазами уже были примеры простых моряков с галер Ортона, Маргеса, капитана Хекейта, получивших не только офицерские звания, но и дворянский статус.

Меня удивил мой Влад, который подарил сыновьям Элисии и Энсо по одной коробке оловянных солдатиков из тех, что ему преподнесли в подарок в замке Горссдана. В каждой коробке был комплект пехотинцев разных полков и кавалеристов. Я ему, вот честно, даже не намекала.

Это очень хороший признак. Пусть учится заводить друзей, в будущем они ему понадобятся. Я хотела создать особую гвардейскую кадетскую роту, куда отправить служить моего отпрыска. А в сослуживцы ему набрать сыновей из знатных семей Империи. Пусть дети учатся вместе жить, познают тяготы настоящей солдатской службы и получают одно из лучших образований в стране. Уж на преподавателей я не поскуплюсь.

А пока я навёрстывала упущенное. Собрав всех дам, посетила вместе с ними женский пансионат миссис Изабель, больницу доктора Ли, и в тот же день мы побывали на занятиях в медицинском институте, пообщались со студентками.

Вместе с герцогиней Нарой Дунгарской стали «крёстными матерями» двух новеньких морских канонерских лодок, спущенных в нашем присутствии на верфи Бойла. Они войдут в состав Северной эскадры Линча, которая готовится к возможному столкновению с Тан. После спуска прямо на слипе были поставлены столы, где судостроители и моряки отпраздновали удачный спуск. Спустить корабль на воду — это тоже своего рода искусство.

В замке меня ждала вернувшаяся из поездки на родину Анара Визари, которая привезла письма от матери и от Ирианы. Девушку было не узнать. После выздоровления она только слегка прихрамывала.

Профессор Бактлер заверил её, что со временем и это последствие тяжёлой травмы исчезнет, и прописал ей помимо лекарств курс оздоровительных упражнений. Молодым человеком, оказавшим ей внимание, был один из офицеров выпускного курса Академии Колина (теперь уже Джеймса), граф Тиллмурский.

Мы прогулялись с Анарой по небольшому замковому саду. Настрой у неё был серьёзный. Я посоветовала не тянуть, а сыграть свадьбу в этом же году, всё-таки ей уже исполнилось двадцать семь лет. И мы с Императором поможем, если это потребуется.

Но она уверила, что родители её избранника не против их свадьбы, ему в этом году исполняется тридцать, и они уже заждались внуков от единственного сына.

В разговоре Анара сообщила, что недавно приняла католическую веру, так как её будущий супруг является католиком вот уже третий год. Епископ Фармер никогда не упускает момент.

Мама сестёр в письме благодарила за дочь и в конце добавила, что она не будет против, если Анара насовсем останется в Империи. Я её понимала. Всё-таки произошедшее с дочерью в Каганате станет препятствием для её дальнейшей там жизни. Как говорится — ложки-то нашлись, но осадочек остался.

Ириана повторила слова матери, потом описала обстановку в каганате, похвалила супруга за сдержанность, настойчивость и умение лавировать между представителями разных родов и кланов. Таким и должен быть правитель. Очень ждёт, когда в Орсар протянут телеграфную линию.

Сейчас телеграф уже протянули от Лампанга к оазису на дороге к Тангутскому каганату, а вторую линию уже вывели в сюннский Паэр. Она беспокоилась за состояние границы с Тан, так как каганат граничил с ними через княжество Кин.

И по договору готов оказать помощь княжеству Ляо, если оно опять подвергнется нападению южан. Но её и Кагана беспокоило юго-восточное направление, где лежали бескрайние степи, которые танская конница могла преодолеть за несколько дней и обрушиться на густонаселённые районы каганата у Синхана.

О событиях в Бардамане и смерти князя она пока ещё не знала. Я написала ответные письма обеим, рассказала Ириане, что произошло, и посоветовала ещё раз проверить как своё окружение, так и ближний круг Кагана. Не все были довольны его избранием, а уж то, что его хатун стала приверженцем иной веры, задевало многих степняков. Им вообще-то было наплевать на всех богов, но не использовать этот факт в подковёрной борьбе они не могли.

Через три дня канонерка доставила Марджани и её спутниц в Андол. Я встречала корабль в порту, куда отправилась, как только с крепости сообщили, что она прошла под мостом. По трапу на причал спустились четыре женщины, я сразу же подошла к Марджани, взяла её за плечи и заглянула ей в глаза.

Они были потухшие, заплаканные; она исхудала, кожа натянулась на скулах. Эта женщина нисколько не напоминала ту цветущую молодую девушку, которую мы с Райаном провожали в тот день.

— Держись, главное, что ты и сын остались живы, — я притянула её к себе и обняла за плечи.

Она заплакала, я поглаживала её по спине и смотрела на её служанок. Та, с ребёнком, низенькая толстушка, — явно кормилица. Девушка с перевязанным плечом, видимо, Сувон, а высокая горянка с цепким взглядом — охранница князя, которая их всех спасла.

— Хола, возьми девушку и отвезите её в госпиталь, пусть врачи посмотрят. Джани, скажи ей — я так думаю, что имперского она не понимает.

Хола увела девушку к одной из крытых повозок.

— А ты — Вейна? Ты же алаирка, наш язык должна понимать.

— Ваше Величество, — она ответила на приличном имперском, — я Вейна Лоо, личная служанка князя, упокой боги его душу.

— Поедешь с нами. Сын спит? Тогда рассаживаемся по каретам и в замок. Микка, скажи начальнику порта, чтобы готовили «Арабеллу» завтра утром к выходу в Рианол.

Но отплыть нам утром было не суждено. В замке меня ждала телеграмма от Императора — умер генерал Монс. Император на «Амфитрите» выходит сегодня же в Андол. Миноносцы уже ушли ему навстречу, пока мы ехали к замку.

Старый воин умер ещё вчера, просто лёг спать и утром не проснулся. Хотя его последний титул был герцог Банморский, хоронить его будут в его семейном гнезде в Берри. Тело уже везут сюда.

Мне стало так тяжко, что я заперлась у себя в спальне и, не выдержав, долго плакала. Старина Нейсон Монс, первый из военных, кто поверил в меня, кто стал моей правой рукой, кто привлёк на мою сторону местных командиров, выросших сейчас в крупных военачальников.

Герой обороны Эттиля, битвы в Волчьем Ущелье, покорения северных земель, генерал, разгромивший в сражении у Катанга объединённые силы степняков. Человек, всего себя отдавший возрождению северных провинций, построивший город и порт Орочан, человек, дававший мне самые необходимые советы при моих первых шагах в качестве герцогини Андольской.

И вот он ушёл, ушёл туда, откуда не возвращаются. Он был самым старшим из всех, кого я знала, даже старше министра Хана. В дверь аккуратно постучались.

— Ну кто там ещё?

— Я, Роан, это я, — раздался из-за двери голос бабушки.

Я встала с кровати и, шлёпая босыми ногами по полу, подошла к двери, открыла её, опять вернулась к кровати и упала на неё ничком. Бабушка села рядом и просто молча начала гладить меня по спине. Я перевернулась на спину:

— Ба, ты понимаешь? Ты ведь понимаешь, почему? Я знаю, что мы все не вечны, но почему он?

— Он долго и сильно болел, но никто об этом, кроме его семьи, не знал. Его лекарь сказал, что его сжигает огонь изнутри, поэтому он так спешил закончить всё начатое. Я уже обо всём распорядилась. Корабли доставят солдат и моряков в Берри, они и будут салютовать. Там всем Франсуа сейчас занимается, а ты просто отдохни и всё. Женщин и ребёнка я разместила, не беспокойся.

— Ба, спасибо тебе огромное, я про них забыла, как только узнала. Сколько сейчас времени?

— За полночь уже. Давай я тебе помогу раздеться, и ложись спать, или Элору позвать? Она за дверью.

— Позови её, — я шмыгнула носом и вытерла кулачком глаза. — Пусть вообще сегодня здесь ляжет, я одна не смогу спать.

Утром за завтраком я извинилась, что вчера не могла позаботиться о гостьях, но Марджани заверила, что всё прекрасно, а служанки — они на то и служанки, их разместили и накормили. Марджани немного отошла, её переодели в приличную одежду, рядом с нею сидели Марана и Лесси. Джину и Нару она не знала, по-нормальному познакомились только сегодня утром.

— Я понимаю, что тебе сейчас трудно, но расскажи мне всё с самого начала, с момента, как ты приехала туда. Меня интересуют мелочи, я во время твоего рассказа буду задавать вопросы. Вспоминай, это очень важно.

Как я и ожидала, дворцовая челядь встретила Марджани в штыки — неповиновение, выполнение обязанностей через пень колоду, шепотки за спиной. Она стала женой владетельного князя мусульманского княжества, но привезла с собой чудовищные наряды, голову платком не заматывает, да ещё и украшения любит.

По словам Марджани, её родина — тоже мусульманский султанат, но уже её дед, в своё время посетивший Империю Османов, сделал его светским. А в Бардамане всем заправляла бабка князя, мать его отца. Его же родная мать умерла при до сих пор не выясненных обстоятельствах.

Она была дочерью одного из алаирских князей, красивая женщина, верная жена и мудрая правительница, которая смягчала все выходки бабки, пока была жива. Вейна Лоо — дочь одного из алаирских воинов, приехавшего со своей княжной к чужому двору. Сама бабка была откуда-то с севера, но откуда точно, Марджани не знала.

За день до начала мятежа бабка с влиятельными наложницами отца князя явились к нему и потребовали, чтобы Марджани прилюдно на площади перед дворцом прошла таубу — покаяние, так как они обвинили её в совершении ширка, одного из тяжких грехов. Она носила подаренные мною украшения, которые они назвали амулетами чужих богов, рассказывала служанкам, что есть другие боги, тот же Иисус.

Князь жёстко разругался с ними, а начавших истерику наложниц просто выгнал пинками из своего кабинета. Во дворце началось какое-то движение, и князь вечером привел к Марджани Вейну. Попросил всем быть вместе, сына с кормилицей уложить спать вместе с матерью.

А рано утром с рассветом началось. Сначала четыре личные служанки Марджани напали на находившихся у её покоев воинов, поразив их метательными ножами, потом ворвались в спальню княгини. Но на входе их встретила Вейна с мечом в руках.

Позже к ним прибежала оставшаяся верной Сувон, прихватившая с собой арбалет князя и сколько было болтов. Часть она потратила, когда они прорывались вниз, туда, где сражался князь. Но он отправил их на кухню, ну а дальше я уже всё знала.

Болтон не сразу узнал Марджани, когда увидел женщин у себя в приёмной. Он немедленно послал гонца к султану, капитану канонерки приказал сейчас же отплывать и доставить женщин в Пиррит. А там, у Ирвингордского моста, их забрала «Молния».

Меня не покидала мысль, что без постороннего вмешательства там не обошлось. И началось это не год назад, когда Марджани приехала в Бардаман как новая княгиня. Понятно, что она, с её независимым и жёстким характером, сразу же столкнулась с диктатом старой княгини, не желавшей уступать бразды правления какой-то чужестранке.

Соседний Даккский султанат для неё был иноземной страной. Да, у неё был скверный характер, и, похоже, она совсем не любила своего внука. Видимо, из-за её сложных отношений с его матерью. Да и не просто так мать князя вдруг утром не проснулась.

Лекарь, который высказал сомнение в том, что княгиня умерла из-за какой-то болезни, был зарезан грабителями в тот же вечер, когда шёл домой. Старый князь, может, и о чём-то догадывался, но идти против матери не решился. В общем, там искать и проверять, и я не успокоюсь, пока не раскопаю всё до конца.

«Амфитрита» пришла вечером. Мы долго лежали с Райаном и не могли уснуть, обсуждая все новости. Он привёз тревожную весть, что агент Байана прислал письмо, в котором указал, что в бриттском Адмиралтействе каким-то образом получили чертежи нашей шестидесятифунтовой бомбической пушки, с полным описанием и размерами всех её частей.

А кроме того — прекрасно выполненный чертеж наших фрегатов типа «Помона» в разрезе: что где стоит, и полное описание установленной артиллерии, а также всех механизмов. А это значит, что бритты могут в скором времени начать у себя постройку подобных кораблей.

И Ойген, и Байан в один голос говорят, что нужно искать в окружении Вулфа и Кассоля. Есть кое-какие мысли, но Ойген сказал, что доложит позже, когда уже будет уверен. Украсть чертежи или их скопировать — это одно, а вот переправить их через два океана — это другое. Значит, предатель — или на торговых кораблях, плавающих в Сан-Диего, или на эскадре Суареса.

Утром мы все вместе на «Амфитрите» в сопровождении двух новых речных канонерских лодок отправились вверх по Роону к Берри. Туда сразу вчера на катере отправился прибывший с Райаном граф Хьюз. Император назначил его распорядителем похорон заслуженного генерала.

Нас встретили у причала и проводили в городскую мэрию, где семья выставила тело генерала, чтобы люди смогли попрощаться. Старика очень любили в Берри, не только в армии. Он снизил налоги, попечительствовал над приютами, помогал беженцам. Поэтому людей у мэрии было очень много.

Монс весь утопал в белых розах — он их очень любил и сам занимался их разведением. Весь худенький, лицо заострилось до неузнаваемости. Моя догадка о сжигавшем его огне оказалась верной — он умер от рака. Мы с Императором подошли к гробу, постояли, простились и отправились к его семье.

Сын теперь станет герцогом Банморским и возглавит семью. Он только что получил назначение на должность командира дивизии, но даже не успел с отцом отпраздновать ни генеральское звание, ни саму должность. Он поддерживал мать и своих сестёр. Я никого из них никогда не видела, поэтому, когда стали выносить гроб, я подошла к ним и взяла её под руку с другой стороны. К нам быстро подошла Марана и сменила герцога.

Так мы и шли позади артиллерийского лафета, куда офицеры Монса поставили его гроб. Сын с большой подушкой, на которой еле уместились все ордена Монса, пошёл впереди всей процессии. Начал накрапывать мелкий дождик, но вокруг никто его не замечал.

На родовом кладбище Монсов процессию ждали выстроенные войска. Первым выступил глава магистрата города, за ним — несколько генералов, некоторых из них я даже не знала. Райан сказал свои прощальные слова после всех, и вдруг я попросила слова:

— Я до сих пор не могу поверить, что его уже нет. Он был самым первым из военных империи, кого я увидела, самым первым, кто поверил в меня и в то, что можно изменить всю сложившуюся столетиями рутину. Он не только пошёл за мной, тогда молодой герцогиней Андольской, но он своим авторитетом повёл за собой многих людей. Он ни на мгновение не растерялся во время набега степняков, организовал оборону крепости Эттиль и спас тысячи жизней горожан и успевших укрыться в городе селян.

Он не раздумывал, когда в Эттиле начался мятеж, а одним из первых встал против предателей. В битве при Волчьем ущелье был дважды ранен, но не покинул поля боя и руководил войсками до поражения врагов. Он разбил орду у Катанга, потом строил дороги и города, настраивал мирную жизнь в северных провинциях, боролся с голодом.

Но никто не знал о том, что он давно и смертельно болен. Что болезнь уже несколько лет съедала его изнутри. Он знал, что его ждёт смерть, и поэтому старался изо всех сил сделать ещё больше и лучше.

В моей памяти он навсегда останется веселым жизнерадостным генералом, сидящим у озера с вытянутой раненой ногой, с кружкой вина и поджаренным на костре окорочком в руке. Спи спокойно, мой друг.

Я наклонилась и поцеловала его в холодный лоб. После чего стали подходить и прощаться его друзья, просто незнакомые мне люди. Барабанщики ударили дробь, и гроб на верёвках тихо начал опускаться в землю.

Хлёстко ударили залпы из винтовок, им вторили корабельные пушки на реке. Империя прощалась со своим старейшим генералом. Он оставался последним живым из старых генералов Вальрондии. С ним уходила целая эпоха.

Мы побыли немного на поминках, потом Император извинился, и корвет доставил нас в Андол, так как необходимо было спешить — надвигались шторма. В ту же ночь оба корвета в сопровождении двух миноносцев, уходивших в Могойскую эскадру Ремрока, вышли из андольской гавани в море.

С Элисией так и не удалось встретиться: по словам Ило, сначала переболела дочь, а теперь и она сама слегла с простудой. А Анфина уехала к мужу в Гокарн, как и положено жене офицера и уже адмирала.

— Ну что, жена, готова к переезду в Хайланд?

— Я-то готова, даже Владу там очень понравилось, осталось только победить наших ворчливых министров. Давай ложись, я пойду проверю, как там дети, а ты пока присмотри за Оланой.

Дочь на ночь я оставила с нами. Ну просто соскучилась по малышке.

Марджани я поселила в том же небольшом дворце, где она жила всё время своего пребывания в Рианоле, старшей служанкой опять отправила Алайю. Она собрала всех, кто ранее прислуживал в этом дворце. Вейна Лоо была принята в гвардию в подразделение Дэнны де Ариано в звании сержанта. Её задача не изменилась, только теперь Микка и Хола познакомили её с огнестрельным оружием и обучили кое-каким навыкам.

Меня тревожило то, что бритты получили технические данные о наших вооружениях. Это мы только узнали о переданных им чертежах фрегата и пушки, но, возможно, таких утечек было больше. Я пригласила графа Ойгена к себе:

— Граф, мой супруг сказал, что у Вас есть кое-какие наметки по этому делу. Меня это очень волнует. Бриттия — сильная в промышленном плане страна, и у них есть цель. Поэтому наше техническое преимущество может сойти на нет.

— Ваше Величество, я просто боюсь сглазить. Мы проверили все возможные источники утечек. Искать на кораблях бесполезно — это нужно организовывать слежку за моряками на территории Новой Кастилии, а у нас для этого нет возможностей.

— Если там искать бесполезно, то тогда где?

— Только в окружении самого Вулфа, среди его молодёжи. Пушку — ладно, могли достать данные на заводах Фишера, но вот полный чертёж механизмов, котлов и машины фрегата — это уже только у него.

— Я тоже об этом подумала, и этот человек должен прекрасно понимать то, что он копирует. И уметь отлично чертить и вообще разбираться в чертёжном деле.

— Там вообще круг сужается. Байан отослал своему человеку кое-какие адреса, чтобы тот проверил. У меня есть некоторые подозрения, которые касаются определённых лиц, прибывших к нам из-за двух океанов как беженцы.

— И когда мы сможем получить ответ от человека Байана? Минимум через полгода, так? А за это время эскадра Суареса с конвоем дважды сходит туда и обратно. Я боюсь утечки документов по новым железным кораблям, особенно по миноносцам и самодвижущимся минам. Кто попал под подозрение?

— Ну… даже не знаю, как сказать.

— Ильдар, ты же знаешь, что я не из тех, кто сразу кидается сломя голову рубить саблей налево и направо. Судя по тому, что ты мне рассказал, вы с Байаном уже нашли кандидата в шпионы, так?

— В шпионки — так будет вернее, Ваше Величество. Дора Ланлис, взяв во внимание, что человек имеет свободный доступ к документам и умеет прекрасно чертить, пришла к выводу, что это может быть только…

— Только Иоханна Притчем?

— Да, именно так. Что мы о ней знаем? Только то, что она рассказала всем. Потеряла родителей во время первого налета на Тумако и приплыла вместе с беженцами.

— Но ведь это было не вчера и даже не пару лет назад. Ладно, это как вариант. Есть другие подозреваемые?

— Таких, чтобы имели доступ сразу ко всему, — нет. Тем более я уверен, что сам Вулф делится с нею своими идеями, и она прекрасно знает, что он планирует сделать и что уже делает. Но Вулф вне подозрений. И ещё — мы эту информацию получили давно, начали разрабатывать, но пока не докладывали никому. И среди наших служб в это дело посвящён очень узкий круг лиц.

Начальник Управления Государственной безопасности граф Ойген.

— Давайте сделаем так: я приглашу Вулфа через месяц посетить Рианол с докладом по всем новым проектам и попрошу его взять с собой жену. И сама с ней поговорю, по крайней мере попробую. И отправьте телеграмму в Андол — без разрешения Императора ни один караван или корабль в сторону Старого Света не уходит. Ни в составе отряда, ни самостоятельно.

— Вы хотите прервать связь с Новым Светом?

— Мы не знаем, что ей поручили узнать и что она уже сделала. Это при условии, что это именно она, а не кто-то другой. Лучше мы перестрахуемся и пока обрубим любую связь через океан. И ещё — Вулф не должен ничего подозревать, а тем более она.

— Я понял, Ваше Величество.

— Есть у меня одна задумка, но сначала я должна с ней переговорить. И если это действительно она — и если есть условия, которые ей поставили, — то мы можем немного поиграть. Но тогда уже нужен будет сам Вулф.

— То есть сейчас мы даже не следим за нею?

— А какой смысл, если мы прервём сообщение с Новым Светом? Только спугнуть можем. Если то, что я задумала, удастся, мы и так всё узнаем. Пока я посоветуюсь с Императором, чтобы найти вескую причину для приглашения Вулфа в Рианол, а не просто так — «ну-ка приезжай».

Вечером собрались в беседке тесной компанией. Пришли Арин с Деллой и детьми, мама Лорна с девушками, Марджани, Нира, Джина с Лесси и Нарой. Дети отправились на детскую площадку вместе с Мараной и Алирой, а мы немного посидели за бутылочкой красного вина.

Я рассказала о поездке в Хайланд и особенно в красках расписала дворец, его парки и пруды, как мне там понравилось, и то, что я даже ночевала там.

— То есть нам надо уже начинать собираться? — с улыбкой спросила Делла.

— Если честно, я бы хоть завтра туда. И Владу там очень понравилось, а какой там воздух по утрам, балконы, крытые ажурные галереи. И самое главное — там дворец как дворец, а не проходной двор, как здесь.

— Ну я точно туда не поеду, — подала голос Вдовствующая Императрица.

— Мама, я и не собиралась Вам предлагать. Отец и Алиара тут похоронены, я знаю, что Вы каждую неделю за их могилами ухаживаете. Но столицу нужно переносить, и уже давно.

— С этим я согласна. Когда северная граница проходила по Эттилю, положение Рианола ещё было нормальным. Но после присоединения Хайланда и тем более Барпинланда город оказался на самом юге огромной территории. И попытки бриттов напасть на него могут повториться в будущем, когда они наберут достаточно сил.

— Вот и я о том же. Хайланд прикрыт с севера тремя крепостями, на западе у него военный порт Пиррит, где адмирал Честер строит мощнейшую крепость, а по Роону на пароходе можно быстро попасть в Андол. И со строительством железных дорог расстояния ещё уменьшатся. Можно будет в Рианол попасть за несколько дней.

— Ты прямо сказки какие-то рассказываешь, — Вдовствующая Императрица даже улыбнулась недоверчиво.

— Ваше Величество, моя госпожа говорит чистую правду, — внезапно раздался голос Элоры. — Я сама не верила, пока меня не посадили в поезд. Мы от Арлона до Андола доехали за три часа вместо десяти или двенадцати, как раньше. В Дюранд до этого нужно было почти два дня ехать, а мы тогда доехали за пять с половиной часов. Никаких лошадей и трясущихся повозок, можно даже лежать и спать.

— Всё равно не верится. Ну хорошо, пусть будет по-вашему. Но представляете, как придётся менять всё управление Империей? Дворец перевезти — это одно, а все министерства? Военная академия, гвардия?

— Мама, всё уже приготовлено. Я даже посетила несколько зданий, где уже и мебель есть, и охрана выставлена, и телеграф подведён. Осталось только принять решение и издать Указ.

— Я представляю, какая паника начнётся среди владельцев разного рода гостевых домов, — усмехнулась Делла. — Сейчас они получают огромные прибыли с прибывающих в столицу дворян и купцов, а теперь всё это будут иметь их конкуренты в Хайланде.

Я скромно промолчала о том, что ещё задолго до поездки на север встречалась с баронессой Орнан и по секрету рассказала ей о предстоящем переносе столицы. Хозяйка «Дома Роз» уже присмотрела в Хайланде усадьбу и наняла мастеров, которые перестраивали её под нужды будущего заведения.

Рианольский «Дом Роз» она передаст в аренду Франкис Готтор. Тётушка Франкис сразу попросила не брать её с собой — всё-таки у неё здесь большая семья, рядом в деревне — родители её и мужа. А с кухней прекрасно и Ферта справится, которая за эти несколько лет рядом с Франкис обучилась искусству не только готовить, но и руководить всем процессом.

Обсуждение закончилось тем, что решили с завтрашнего дня начинать подготовку к переезду. А это значит — пересмотреть всё и решить, что брать с собой, а что не брать. Я предупредила, что времени может оказаться мало. Всё будет зависеть от того, когда Император издаст свой указ.

Вечером Райан пришёл расстроенный, протянул мне бумаги. Наши потери в Бардамане уже превысили двенадцать тысяч человек только убитыми. В это число включили и членов семей имперских чиновников, зверски убитых во время мятежа в столице.

Кавалеристы генерала Рессара захватили старую княгиню и её свиту во время их бегства в горы. Болтон запретил что-либо с ними делать, их сейчас везут в Бахаранг, который маршал сделал своей ставкой и местом размещения временного правительства.

В самом Бардамане до сих пор не спокойно. Дважды опять возникали восстания фанатиков, но генерал Дэгриэл Лорн, командовавший войсками в столице, оба раза жестоко их подавлял, используя в узких улочках артиллерию. Картечь валила намертво всех, кто с копьями или палками пытался атаковать наших солдат.

— Что ты собираешься делать со старой каргой?

— Ничего, пока ничего. Просто посажу её под замок в Балиарском замке на острове. Она сейчас для мятежников как символ, нельзя из этой фурии делать сакральную жертву.

— Нашли что-нибудь?

— Да, кое-что нашли. Есть данные, пока ещё не подтверждённые, что мятежниками руководит некий мулла Хаджи Чоттур. Он пешком, босиком совершил паломничество в Мекку и считается святым муллой у мусульман. Потому и титул — Хаджи. Но в его окружении были замечены некие иноземцы, возможно, мидийцы, но толком никто не знает.

— Это данные нашей разведки или разговорили пленных?

— И то, и другое. Но в последних боях у горных селений враг начал использовать артиллерию, и кто-то очень грамотно её устанавливал. По остаткам взорванных пушек установили, что они из Вулвичского арсенала. И у мятежников кроме османских и мидийских ружей часто обнаруживались бриттские «Бэтти».

— Значит, всё-таки островитяне гадят. Я боюсь, что в этих боях они ставят для себя задачу захватить как можно больше образцов нашего оружия. У Болтона новые винтовки?

— И новые, и старые с откидывающимся затвором. Уже были целенаправленные попытки захвата наших новых нарезных пушек. Одна из батарей корпуса Гейра попала в засаду, враги почти смогли увезти одну пушку и два ящика со снарядами.

— Смотри, как они взялись. Оружие захватили, но как вывезут?

— Как? Морем в Алкебулан. Там сейчас бриттские войска почти вышли к морю Красных Волн. Мы физически не можем перехватывать все рыбацкие фелюги. Или по суше, замаскировав товарами. С мидийцами у бриттов прекрасные отношения. Хотя и с османами тоже.

— Вулф тогда говорил, что в этой пушке главное — это замок, а также знание, как правильно делать ствол. Его же не отливают, как ранее, целиком. Пока мы впереди, но в то же время не знаем, в каком состоянии сейчас находятся вооружения у стран из Старого Света. Нарезные штуцера у них существовали давно, значит, какая-нибудь умная голова уже могла додуматься до того, что сделали Фишер и Вулф.

— Пока сообщения из Старого Света не указывали на такое. Но человек Байана находится во Франкии, поддерживая старые связи в Бриттии и Генте. А новое оружие могут создать и в Штирии, и в Каринтии — где угодно. Ты хотела меня спросить о переезде?

— Да, но вижу, что пока ещё рано трогаться с насиженного места. Ты думаешь, старой каргой руководили бритты и мидийцы?

— Нет, она недолюбливала внука с самого начала его рождения. И в последнее время у неё с сыном были натянутые отношения. Всё началось, когда он принял решение жениться на представительнице алаирской знати, чтобы заполучить их конницу и отстоять княжество от нагпурских властителей.

— А когда внук сделал хозяйкой княжества Марджани, там, наверно, злоба перехлестнула через край. Джани рассказывала, что за день до мятежа делегация бывших жён отца во главе со старой княгиней посетила князя. Они требовали, чтобы она прошла унизительный обряд покаяния на площади, босиком, в рубище.

— Если бы он дал согласие, то её авторитет был бы окончательно уничтожен, и они могли бы вынудить его развестись с нею. Короче, вилка: что так плохо, а не так — ещё хуже. Жен этих с отпрысками тоже всех захватили, но везут отдельно. Я приказал доставить и заточить их в крепости в Пиррите. Туда уже выехала Мариса де Ариано.

— А Марису туда зачем? Некому на месте их караулить?

— Нет, я отдал ей приказ провести расследование и позволил применить к ним все меры. Они никто, веса, как бабка, не имеют, да думаю, бардаманский люд даже толком об их существовании не знает. А вот они могут знать ой как много.

— Ладно, будем ждать. Твоя мама сказала, что она не поедет в Хайланд.

— Я знаю. Она же не сможет оставить могилу отца, да и все её родственники здесь, в Веренсаре и Аркантаре. Мы уже поговорили с ней на эту тему. Граф де Харди тоже остаётся здесь, он вообще попросился в отставку, но я уговорил его ещё послужить здесь. Дед твой решил тоже уехать в Андол, говорит, что устал за все эти годы. Военным министром просит поставить герцога де Энрина.

— Это для этого он просил назначить его к себе заместителем. А мне вот ничего не сказал.

— Ну, значит, ещё скажет. Он это решение давно уже обдумывал и даже сказал, что с супругой посоветовался.

А бабушка мне даже ни словом не обмолвилась. Ну что ж, люди не вечны, и дед, как никто другой, заслужил спокойную жизнь. Бабушка дважды его с того света вытаскивала после тяжёлых ранений, он же у меня воин.

Через два дня Императора посетил посол Кастилии граф Вильямедьяна и сообщил, что получил сведения, что Император Франкии Клебер назначил графа Дальона де Бартелеми своим полномочным и чрезвычайным послом в Вальрондской Империи. И по времени граф с посольским персоналом уже должен был прибыть в Новый Свет.

Император решил послать за графом два только что прошедших модернизацию фрегата улучшенного типа «Веста». Кассоль вместо убранной грот-мачты установил третью трубу и поставил третью машину, которая работала при необходимости на оба вала или на каждый вал в отдельности.

Вооружение фрегата состояло из двадцати шестидесятифунтовых пушек и четырёх нарезных семидесятипятимиллиметровых орудий на верхней палубе в специальных укреплённых металлических гнёздах.

Кораблестроители назвали их спонсонами — они немного выступали за борт корабля, позволяя пушкам стрелять и в нос, и в корму.

Капитан первого ранга Артур Ростон за несколько прошедших лет обустроил на атолле Кирибати в центре океана настоящую военную базу. На островке, прикрывающем вход в обширную лагуну острова, он установил батарею сорокапятимиллиметровых пушек, точно такую же — на северном мысе, а батарею семидесятипятимиллиметровых орудий установил на возвышенном холме.

Там же построил тридцатиметровую деревянную вышку для наблюдения за горизонтом. Все батареи были оборудованы забетонированными двориками и сильно укреплены. Установленные на металлических штырях орудия имели возможность вести стрельбу на триста шестьдесят градусов.

На острове находился гарнизон из двух рот стрелков, вооружённых винтовками Вулфа, и имевших полевую батарею семидесятипятимиллиметровых нарезных пушек. В лагуне построили два причала, привезли туда из Арлона два паровых крана и оборудовали на острове большой угольный склад.

Поэтому командир отряда из двух модернизированных фрегатов капитан первого ранга Ортон получил приказ пересечь океан, используя только машины. А паруса на двух оставшихся мачтах могли послужить при полном безветрии.

Заодно О’Брайен хотел подсчитать расход угля и просчитать возможность действия паровых кораблей флота у берегов Нового Света. Для этого фрегаты должны были произвести погрузку угля на Кирибати.

Это был хороший ход. Показать в Новом Свете наши паровые корабли. Бритты уже знали о них, так пусть узнают и другие. Фрегаты доставят к нам франкское посольство. А заодно испытают работу трёх машин и посчитают расход топлива. Пока уже показывать свои зубы не только у соседних берегов.

Прошло три недели, как Император отдал распоряжение расконвоировать Карнелиуса. Адмирал Дойл снял для них небольшой особняк, где поселилась вся семья. Младший из сыновей с семьёй после встречи с отцом убыл в Андол в распоряжение О’Брайена с тем же чином, который у него был в бриттском флоте. Командующий решил назначить его начальником артиллерийского отдела.

Старший пока оставался с отцом. Кеннет уже дал своё согласие на его перевод в Хамбантоту, и он оформлял документы в Главном морском штабе. Позиция самого адмирала пока была неясной. Я его понимала — отдать всю жизнь службе стране, чтобы потом она объявила тебя изменником и приговорила к смерти. Не только тебя самого, но и всю твою семью.

Из Бриттии сумели сбежать семьи некоторых пленных офицеров, и по ходатайству Дункана Дойла Император освободил их из заключения. Они жили под надзором полиции, но вместе с семьями. Наши морские офицеры как могли заботились о них.

На мой вопрос, как они собираются дальше жить, Дойл попросил пока не спешить. Главное, что такие опытные офицеры уже не служат врагу. А куда им бежать? В лапы к палачам?

В одно из воскресений я решила прогуляться в город, сходить в свою усадьбу. Давно там не была, всё времени не было. С собой взяла только Элору, потому что не сомневалась, что меня негласно будут охранять люди Дэнны. Мы оделись как средней руки горожанки, надели шляпки с белой вуалью и вышли из дворца, обсуждая солнечную погоду.

Сразу же сходили в усадьбу, минуя рынок — его я оставила на потом. Мой дом превратился в доходное предприятие для живших в нём трёх семей. В сарае — столярная мастерская со станками, курятник увеличился ещё вдвое.

Несколько комнат сдавались приезжим. Но кабинет судьи был закрыт. Туда по моему распоряжению снесли все мои и мамины вещи и заперли.

Я проверила потайную комнату, в общем, провела полную ревизию и осталась довольной. Заодно заглянули и к Готторам, где нас накормили вкусной кашей с мясом. Всё-таки еда вне дворца имела свой особый вкус. После чего отправились на рынок. Я хотела посетить несколько книжных магазинов, посмотреть, чем торгуют, поспрашивать, что пользуется спросом.

Выйдя из центрального магазина на главной площади рынка, по привычке посмотрела вверх и увидела на галерее заведения профиль Карнелиуса. Вся семейка расположилась на втором этаже «Дракона» и что-то горячо обсуждала. Элора тоже заметила адмирала и вопросительно посмотрела на меня. Я пожала плечами, собираясь отправиться дальше, но потом передумала.

Мы поднялись наверх, и я направилась прямо к столу, где сидели сам адмирал, его жена, старший сын с женой, двумя девочками и мальчиком. Как раз одно место было свободным. Элора отправилась в глубь зала найти хозяина, а я, отодвинув стул, спокойно села за стол, не обращая внимания на изумлённые взгляды Карнелиусов.

Сняла шляпу и отдала её подошедшей Элоре.

— Найдёшь себе место?

— Уже нашла, — она отошла и села рядом за поставленный специально для неё маленький столик и стул.

Хозяин подлетел как будто ничего не весил.

— Что, как всегда?

— Да, ты мои вкусы знаешь, — сказала и повернулась к сидящим за столом.

— Ваше Величество? — удивлённый адмирал попытался встать, но я быстро жестом показала, что не нужно. Дети смотрели на меня как заворожённые, да что там дети — весь женский коллектив.

— Капитан, что по Вам решили? — спросила я младшего.

— Убываю через два дня в город Эллию и оттуда на остров Сингал. Адмирал Кеннет назначил меня начальником оперативного отдела штаба флота — знакомая для меня работа. Семья едет со мной, мне уже сказали, что с проживанием никаких проблем не будет.

— Сингал — прекрасное место с мягким и тёплым климатом. Детям там будет хорошо. И там есть уже наша школа, где дети быстро выучат имперский язык вместе с детьми ваших соотечественников. И ещё — будет время — посмотрите Эллию. Это прекрасный город, выстроенный нашими предками, пришедшими сюда из Старого Света.

— Вы сказали, что…

— Да, именно так. Поэтому наш язык схож с эллинским, а предками нашего народа является армия диадоха Селевка Никатора, которая ушла в эти края после смерти Александра Искандера. Все документы той поры сохранились в нашем имперском архиве.

— Ваше Величество, — обратилась ко мне удивлённая супруга адмирала, — так именно поэтому в этой части Азии мы обнаружили настоящий эксклав Старого Света?

— Ну не совсем так. Многие наши предки были родом из Арамеи, где сейчас правят османы. Тогда их столицей был Дамаск. Но туда они переселились после гражданских войн в Элладе. Именно они составили ядро стодвадцатитысячной армии, осевшей на этих землях. Но в принципе Вы верно подметили.

— Ваше Величество, Вы же не просто так подсели к нам за стол?

— Вообще-то я не собиралась, мы были напротив, вон в том книжном магазине, но потом мне подумалось — а почему бы и нет? Прошло много времени, и мне хотелось бы получить ответ: каковы Ваши дальнейшие планы. В любом случае вам всем предстоит пока жить здесь. Королева родила второго наследника, Гиберния и Каледония подписали унию с Лондиниумом и обязались искоренить католицизм на своей территории.

— Мы как раз сейчас именно это и обсуждали, вернее, мы обсуждали это каждый день нашего совместного здесь проживания. Сыновья дали присягу на верность Империи, и теперь они офицеры Имперского флота.

— Я запросила у наших людей подробности по Вашей семье. Вашего отца и мать повесили при большом стечении улюлюкающей черни на Водных воротах Генриха Третьего, которые выходят на набережную Темзы. Ваш младший брат, его жена, обе их дочери содержались в тюрьме Ньюгейта и были казнены на следующий день. Их повесили вместе со всеми на тайбернской виселице.

— Откуда у Вас эти подробности? — было видно, что адмирал не просто удивлён.

— Работаем в Старом Свете так же, как и люди генерала Родса у нас. Наши пока вне подозрений, в отличие от людей Родса. Налажено сообщение, по крайней мере все новости из Старого Света мы получаем регулярно через два с половиной месяца.

За столом замолчали, переваривая услышанное. Я поняла, что о казни брата и его семьи ни адмирал, ни его родные не знали. Дополнила тем, что, по нашим сведениям, бриттская эскадра, явившаяся с визитом вежливости на Мальту, внезапно атаковала форты и захватила остров, уничтожив один из последних католических орденов, занимавшихся борьбой с мусульманским пиратством в Средиземье.

Все католические государства выразили свой протест Бриттии, но в ответ адмирал Гор Вельсон высадил десант в устье реки Тибр и взял штурмом древний Рим, а Палатин взял в осаду.

Папу Палатинского успели вывезти в Перуджу, в крепость Святого Михаила Архангела. В Старом Свете сейчас возмущены действиями Вельсона, а официальный Лондиниум, поняв, что перешёл все границы, теперь открещивается от своего адмирала.

— Знаю Вельсона хорошо — опытный и талантливый офицер, но без сердца и совести. Готов на любой проступок ради себя самого, — Карнелиус поморщился. — Да, новость Вы, конечно, рассказали пренеприятную. Хотя я протестант, но замахиваться на Папу Палатинского и католические церковные ордена — неумно.

— На стороне Лондиниума пока норги, свеи, даны, бременские и гамбургские князья, Саксония, Бранденбург, пруссы, женевские кантоны, север датчан с Амстердамом. Католическая Лузитания поглощена Кастилией, и её население не оказало никакого сопротивления, так как королевская чета и высшие вельможи ударились в кальвинизм.

— Вы очень хорошо информированы, Ваше Величество.

— И ещё кое-какая информация. Мы проверили, насколько смогли, семьи всех пленных офицеров с Вашей эскадры. Половина из них патенты на капитанство купила в Адмиралтействе у брата короля; мало того, у части из них оказалось купленное дворянство. Помните того человека, которого укоротили на голову в дворцовой тюрьме? Дворянство было куплено его отцом, а сам этот человек начинал матросом, потом выбился в мичманы. Оказал кое-какую услугу брату короля — не буду за столом при детях говорить какую — и получил в командование сначала шлюп, потом фрегат.

— Я знал об этом, но…

— Но ничего не могли поделать, так? И в результате ваш великолепный манёвр оказался бесполезным. Хотя, если честно, Вы Кеннета обвели вокруг пальца, и если бы не Ремрок с его паровыми фрегатами, вы бы смогли уйти. По крайней мере в Мумбаи.

— Спасибо за похвалу. Но я собирался повернуть круто влево и уйти в базу на Алкебутане. Мумбаи имеет сложную лоцию из-за реки и практически не укреплён. Ваше Величество, завтра я встречусь со своим старым другом Дойлом. Нет смысла возвращаться в Старый Свет — будем обживаться здесь. Мы уже предварительно так и решили, тем более и супруга, и сыновья на этом настаивали. И я чуть позже переговорю с теми из моих людей, к кому смогли бежать семьи из Бриттии.

Я ещё посидела с ними, поговорили о стране, о техническом развитии, я удовлетворила любопытство отца и сына по поводу паровых кораблей. Можете представить их удивление, когда я назвала имена тех, кто создавал первые машины и строил первый пароход, и то, что фрегаты типа «Руйяр» были спроектированы ещё в Глазго на Клайде, но Адмиралтейство посчитало их бессмыслицей.

Мы с Элорой ещё немного погуляли по рынку, я внезапно для себя купила маленькие украшения для Элис и пару новых раскрасок вместе с акварельными красками. После чего мы с чувством выполненного долга вернулись во дворец. Я сразу пошла к Райану и рассказала о встрече с Карнелиусом. Решили пока на него не давить, пусть потихоньку вникает.

Появились первые данные из Ордоса и донесения от генерала Кертиса, что танские войска дважды пытались захватить с налёта сюннийский город Шоун и оба раза были отбиты сюннами. Танцы знали о том, что у нас с сюннами Договор о взаимопомощи, в том числе и военной, но это их не остановило.

Поэтому Кертис, сославшись на условия и пункты Договора, начал военные действия против танских войск. Его дивизии выдвинулись к узловым сюннским городам, а также внезапной атакой взяли сунский Басоглан, стоящий на крупном притоке Тамангана Гайхе.

Адмирал Линч доставил в бохайский Байхэй крупную партию ружей, порох, пушки, а также сопроводил туда две наши новые морские канонерские лодки. Канонерки сразу же поднялись по Ассору и разрушили переправы танцев у захваченного ими Наноя. Ружья и мелкие пушки танцев никакого вреда канонеркам нанести не смогли.

Танские войска, наступавшие в центр Бохайского царства, внезапно оказались отрезаны от снабжения. Попытки навести мосты заново заканчивались одним и тем же: канонерки разносили всё построенное и, помимо этого, уничтожали всё, что видели до самого горизонта.

Начальник Генерального штаба начал переброску корпусов Дваннена и Коннели в сюннийский каганат, а генерал Аберкромби с двумя полками морской пехоты и двумя артиллерийскими дивизионами новых нарезных пушек высадился в Байхэе и начал неторопливое наступление вдоль полноводного Ассора к Наною.

Основные танские войска находились намного севернее, ведя наступление на княжество Ляо. Войска уйгурского каганата, подкреплённые тангутской конницей, пришли на помощь соседям. В общем, там завязывалась неслабая потасовка, в которой уже участвовали вместе с нами девять государств.

Я отправила письмо в Ордос, предложив Великому Кагану пока отправить жену с сыном и её мать к нам в Андол, сославшись на события в Бардамане. Официально поедут на свадьбу Анары Визари, а там видно будет.

Пришло большое сообщение от Марисы. Она взялась за следствие со всем усердием, и изнеженные наложницы и их дети не выдержали даже намека на пытки. Мои догадки оказались верными. Крутили в стане Хаджи Чоттура всё-таки не мидийцы, а бритты. И впервые прозвучала фамилия Бёртон.

Чуть позже пришло донесение и от Байана. Он установил личность бриттского офицера, который руководил мятежом и вообще прекрасно мутил воду и у нас, и в Аравии. Майор Ричард Фрэнсис Бёртон, всего лишь майор, но принявший ислам и совершивший хадж в Мекку.

Он жил с мусульманами, питался с ними из одного котла, носил их одежду и совершал с ними молитвы. И как хаджи пользовался непререкаемым авторитетом у повстанцев. Из наших бриттов никто о нём ничего не знал. Одна из групп Байана, которой руководил очень опытный разведчик, попала в засаду и была полностью уничтожена.

Он временно отозвал две другие группы из предгорья, оставив там всё на разведчиков кавалерийского корпуса Гейра. Объяснил это тем, что пока не установит причины такого провала, не может рисковать своими опытными и обученными людьми. Начались поиски крота в разведке.

Ну а я ждала в гости Вулфа с супругой, которого Император пригласил сделать ему личный доклад по дальнейшему развитию вооружения, особенно полевой и морской артиллерии. Они приплыли на одном из кассольских пароходов через неделю.

Я пригласила обоих к себе в гости. Девушка не была красавицей. Обычная девушка, в меру симпатичная и в меру женственная. Держалась она свободно, я не заметила ни тени стеснения. Видимо, Вулф хорошо подготовил её ко встрече со мной.

Мы с ним обсудили кое-какие вопросы, он подарил мне ещё два новых револьвера, но с наплечными кобурами. Всё как из моего мира — хотя о чём я, он же знал, как это выглядело. Пришла Инхора и передала, что Император вызывает Вулфа к себе.

— Иди, Император ждёт твоего доклада, а мы с твоей женой погуляем по саду.

Мы прогуливались по дорожке вокруг пруда, я расспрашивала её о прошлой жизни, потом задала приготовленный вопрос: знает ли она что-то о судьбе своих родителей. Она ответила отрицательно, и я поняла, что она врёт. Пазл начал складываться. Они нашли её родителей, вычислили, кто она, и взяли в оборот.

Вопрос только в том: кто к ней пришёл здесь? Это должен быть кто-то, кто прибыл ранее её к нам, или специально приплывал с караваном из Нового Света. Мы уже некоторое время шли молча. Потом она спросила:

— Ваше Величество, что-то не так? Вы вдруг замолчали.

— Да, что-то действительно не так, — и я подняла руку вверх.

К нам сразу же подошли Микка и Хола. Иоханна смотрела на меня испуганными глазами, переводя взгляд с меня на обеих моих охранниц. Вряд ли она что-то может, но перестраховаться не мешало.

— Возвращаемся в беседку. Есть у меня одна особенность — я безошибочно определяю, когда мне врут. Вулф не говорил тебе об этом?

Она покачала головой, и я увидела, как её глаза стали наполняться слезами. В беседке я села за стол, а она осталась стоять передо мной.

— Когда они к тебе подошли и кто? Они угрожали тебе жизнью твоих родителей? Только не делай удивлённые глаза — когда я задала вопрос, знаешь ли ты, где твои родители, ты солгала. Ты прекрасно знаешь, где они. Сейчас у тебя есть выбор: ты отвечаешь на все мои вопросы, и это останется тайной между мной и тобой. В противном случае я вызову людей графа Ойгена, и твоя жизнь закончится в кресле для пыток. Выбор за тобой. Даю минуту на подумать.

— Они убьют маму, отца, брата и сестру. Я считала, что они погибли, но потом пришёл человек и передал письмо от отца… — Она молчала меньше минуты и начала отвечать размеренно и спокойно. Мне даже показалось, что с каким-то облегчением.

— Вопрос: у тебя с Вулфом всё серьёзно? Он тебе нравится, или это было частью их плана?

— Ваше Величество, они пришли ко мне потом, через неделю после свадьбы. Я люблю Джона, он для меня всё, — и она заплакала, по-настоящему.

— Сядь и слушай меня внимательно, — и я сделала ей предложение, от которого никто бы не отказался. Даже помощь Вулфа не понадобится — она всё сделает сама, лишь бы он ничего не знал. Официально она станет одним из агентов бюро Байана, с ним я всё обговорю. Мы начинаем игру с бриттами.

Ведь если в тщательно сделанный чертёж внести маленькие изменения в размерах или в кое-какой компоновке, то меняется вся суть изобретения. По фрегатам она даст дополнительные данные, тем более мы начали военное железное судостроение.

И после крейсера думаю, Кассоль с Вулфом замахнутся на большее, тем более в Горссдане идут опыты по созданию никелево-хромной брони. А сам Вулф занимается созданием крупнокалиберного морского орудия. Пушку калибром 203 миллиметра они уже испытали и отработали технологию её производства.

Не забывали они и про сухопутную артиллерию. В войска начали поступать дальнобойные 122-миллиметровые гаубицы, новые полевые пушки и 120-миллиметровые бомбомёты. Поэтому я не могла позволить даже никакого намёка на второе лицо Иоханны — это нанесло бы ему непоправимую душевную рану.

А Байана я приглашу к себе в ближайшие дни. Будет необходимо уточнить местонахождение её родных и принять кое-какие меры. Ну и передам ему имена связных, кто приходит к госпоже Вулф. И самое главное — имя того, кто пришёл к ней в первый раз.

Возможно, с его помощью Байану удастся выйти на сеть бриттской разведки в Новом Свете. Ведь, будучи капитаном торгового галеона, этот человек постоянно пересекает Тихий океан. И в Сан-Диего встречается с местным резидентом, передаёт данные и получает новые инструкции. А семья Притчем явно в Новом Свете.

Император распорядился выпустить всех бриттских старших офицеров из Веренсарской тюрьмы. В том числе и маршала Блентхейла с его генералами.

Им было предложено жить в городе и разрешено посещение столицы. На их содержание казна выделила определённые суммы.

К некоторым морским офицерам из Бриттии через Новый Свет приплыли их родственники и семьи, кому удалось бежать, поэтому они находились в лучшем положении.

Но предлагать им службу мы не спешили, тем более все они были протестантами. И многие ещё надеялись на прощение со стороны короля или на то, что в Лондиниуме вдруг может смениться власть.

Но граф Хьюз уверил меня и Императора, что даже если что-то и случится с правящим королём, у него уже подрастают два сына, и отец королевы, властный лорд Конвэй, не допустит смены курса правящего большинства. Поэтому пусть ждут у моря погоды.

Почти всех солдат и младших офицеров мы переправили галеонами в Колумбию. Местные власти нашим кораблям препятствий не чинили, и пока наступило какое-то неустойчивое неофициальное перемирие.

Кеннет и Ремрок получили команду прекратить активные боевые действия. Что не отменяло патрулирование и блокирование для бриттов берегов Могойского полуострова.

Райан загорелся этой идеей, как только услышал.

— Пойдём в парк погуляем, пока придут дядя и адмирал Дойл.

И мы пошли вокруг озера. Просто пошли, молча, ни о чем не говоря. Я обхватила руками его руку, просунула ему под бок свою, прильнула головой, и мы тихо и медленно гуляли.

— Ну прямо два голубка, — раздался сзади знакомый голос.

Герцог Эмберский нагнал нас уже на повороте.

— Я взял на себя смелость распорядиться, чтобы Дойла привели в беседку. Пойдёмте посидим там на свежем воздухе.

Он внимательно меня выслушал и, ни секунды не раздумывая, сказал, что есть у него человек для Кастилии. То, что наш посланник сейчас при дворе вице-короля Новой Кастилии, — это одно. Но посланник при самом королевском дворе — это другое.

Человек владеет франкским и кастильским, умён, осторожен и опытен. Когда языки выучил? Да два года назад: получил задание, нашли приличных преподавателей — вот и выучил. Кроме этого, ему подобрали двух помощников из бывших кастильских дворян, проживавших ранее в Пондишерри и пустивших глубокие корни на нашей земле.

Дойл предложил с эскадрой послать стационерами два быстроходных корвета. Один будет базироваться в Бресте, другой — в Кадисе. Чтобы в случае необходимости доставлять срочные донесения через океан в Кастильский Вальпараисо в Новом Свете.

Сама эскадра будет состоять из шести фрегатов типа «Руйяр», которые ещё не переделывались в паровые, но перевооружены новой артиллерией. А командовать эскадрой будет адмирал Дуглас Келли. Он прекрасно зарекомендовал себя в могойских операциях.

Если бы у нас были хотя бы три угольные станции на материке Алкебулан, то можно было бы отправить и паровые. Но сейчас пока смысла в этом нет. Решили, что корабли и оба посольства должны быть готовы к отплытию через месяц. Этого времени должно хватить для проверки и дооснащения кораблей, погрузки всего необходимого.

С собой Дойл распорядится взять один из новых быстроходных барков. На него погрузят запасы продовольствия и воды в бочках для эскадры, а также на нём поплывут оба посольства, чтобы не тесниться на боевых кораблях.

Специальный пароход из Андола встречали не только глава МИД и его чиновники. На причале дворцового порта, куда два небольших буксира подталкивали белый пароход, стояла и группа людей в поношенных бриттских мундирах. Даже отсюда, из-за деревьев, мне было видно волнение на их лицах. Вместе с ними находились граф Хьюз и генерал Фергюссон.

Посланник оказался ещё довольно-таки нестарым и крепким мужчиной. Они обменялись с дядей приветствиями и скрепили их пожатием рук. На берег сходили другие чиновники, и посланник поочерёдно представлял их главе нашего МИД. Следом на берегу оказались его супруга, две почти взрослые дочери и маленький сын.

Да, чиновники тоже прибыли все с семьями. Граф Эмберский был уже оповещён об этом заранее, поэтому для размещения посольства подготовили усадьбу герцога Амсаара, стоявшую пустой с самого мятежа. Она была конфискована и более членам семьи герцога не принадлежала.

Я решила поприветствовать полномочного посланника, поэтому вышла со своей свитой из-за деревьев и направилась к ним. Как раз в этот момент на трапе показались женщины и дети в одежде, которая отличала их от всех присутствующих.

Одна из них сбежала, чуть не упав, на берег и со слезами бросилась на шею одному из бриттских офицеров. Следом за нею к нему прижалась молодая девушка. Офицеры обступили их и стали расспрашивать женщину. Следом за нею спустились на берег молодая женщина с двумя маленькими детьми, одного из которых она держала на руках.

— Роджер, у тебя родился сын, посмотри на него! — и к ней бросился один из молодых бриттских полковников.

Утончённая леди, которая и выглядела как леди, несмотря на потрёпанную крестьянскую одежду, медленно спустилась по трапу. Высокий бритт с горбатым носом и чёрными бакенбардами помог ей, потом они молча обнялись. К ним подошли юноша и молодая девушка, поклонились мужчине, потом он так же обнял и прижал к себе всех трёх.

Видимо, кто-то шепнул дяде, потому что он повернулся и громко сказал:

— Её Величество здесь!

И первым склонил передо мной голову. За ним его жест повторили даже те, кто и не знал нашего языка. И так было понятно, что министр иностранных дел и дядя Императора не будет кланяться никому, кроме Императрицы.

— Господин граф, как прошло Ваше путешествие?

Граф чуть приподнял бровь и бодро ответил, что всё было прекрасно и как он рад лицезреть моё Императорское Величество. Затем представил мне свою супругу, обеих миленьких дочерей-погодков и младшего сына. Мальчик меня прямо удивил — он чопорно поклонился и учтиво представился виконтом де Бартелеми.

Я предложила графу с супругой и детьми посетить меня в ближайшую субботу. Ни он, ни она не выказали ни малейшего удивления, услышав мой франкский. Только чуть приподнятая бровь посланника. О том, что я знаю их язык, он — я уверена — знал. Но, видимо, графа поразило моё произношение.

— Оставляю вас на моего дядю. И примите как добрый совет: начните с нашего языка. Он не слишком сложен, так как является одним из древнейших языков Старого Света.

Вот тут я увидела удивление на лице графини, с которым она посмотрела на своего супруга.

— Ваше Величество, я с этого и собирался начать. И мне уже подсказали, что в Империи есть молодые люди, которые знают наш язык и помогут нам с изучением вашего. Но Вы сказали — Ваш язык один из древних языков Старого Света. Какой?

— Древнеэллинский. Вы удивлены? Но это именно так. Я пока прощаюсь с вами.

Оставив герцога и посланника, я направилась к группе бриттов. Видимо, новости они получили печальные: несколько коллег утешали одного из них.

— Её Величество здесь, — на бриттском предупредила их Элора.

Господа офицеры почтительно поклонились, женщины присели в поклоне.

— Кто из вас лорд Блентхейл? — я перешла на бриттский. Я уже догадалась по тому, кого обнимала герцогиня Мальбрукская.

Носатый герцог вышел вперёд.

— Я, Ваше Величество.

— Я знаю о том, что ваш король в очередной раз не сдержал слово. По сведениям моих людей, он и давал его в надежде, что вы все вернётесь в метрополию. Но так как вы оказались умнее, он своё слово взял назад. Да, фактически его и не было — это была просто фикция, чтобы вернуть вас всех обратно и показательно судить. Формально-то он был бы прав — его разрешения на капитуляцию не было.

— Я тоже знаю об этом и поэтому собираюсь взять всю ответственность на себя.

— Ваша Светлость, Вы до сих пор не поняли? Вы не поняли, что в Вашей стране к власти пришли люди без совести и даже малейшего намека на порядочность?

— Я ему уже это сказала, Ваше Величество, — герцогиня была энергична и даже начала жестикулировать. — Я ему говорю: ты дурак, не понимаешь? Они на этом и играют, на нашей порядочности, на благородстве и верности долгу, стране. Нет той страны, мой милый, которой ты присягал. А здесь — единственное место, где тебя не смогут достать. Вернее, им это будет очень трудно сделать.

— Герцог, Ваша жена права как никогда. Живите, у вас есть сын и дочь. И супруга Ваша оказалась мудрее, чем Вы, раз сумела вовремя сбежать.

— Ваше Величество, почему Вы это делаете?

— Что именно? Поясните.

— Мы ваши пленники, мы ваши враги, мы воевали против вас, и наша страна продолжает официально быть в состоянии войны с вами. И я не исключаю набегов идиотов на ваши берега. Но нас выпустили из тюрьмы, дали возможность жить свободно среди вас.

— Герцог, ну выпустили-то не всех. Новые власти Бангалорской Империи провели следствие и выяснили имена тех ваших офицеров, кто отдавал приказы на расстрел гражданских лиц, в том числе женщин и детей. Кто потворствовал грабежам и мародёрству, заканчивавшимся убийствами ни в чём не повинных людей. Их будут судить как преступников.

— Ваше Величество, я приношу свои глубокие извинения по поводу действий этих офицеров.

— Вот не надо за них извиняться. Они не маленькие дети и знали, что делали. А по поводу того, почему мы так мягки с вами, отвечу так: для нас вы сейчас не представляете никакой опасности. Тогда почему такие люди должны сидеть в тюрьме? Если кто-то из вас решит работать — ну вдруг — никто не будет ему чинить препятствий. Это если вы сочтёте, что выделяемая правительством сумма на ваше содержание немного мала.

— Сумма достаточная, но я не могу представить себя работающим. Не потому что такой уж сноб, просто с детства я нёс военную службу и другой работы не знаю.

— А попробуйте преподавать детям. Правда, вы не знаете языка, но я знакома уже с несколькими бриттскими офицерами, кто нашёл себя именно на почве педагогики. И один из них даже стал членом андольской семьи, женившись на моей сводной сестре. И скоро будет деканом факультета. Не потому что женился, а потому что достоин.

— Ваше Величество, мы подумаем, как нам дальше жить. Но то, что возврат на родину невозможен, это уже понятно каждому.

— Ваше Величество, — ко мне обратился один из офицеров, — я только что узнал, что стал вдовцом и лишился дочери и сына. Негодяи не пощадили даже семилетнюю девочку и пятилетнего мальчика. Их утопили в бочке при большом стечении ликующей черни. Я могу рассчитывать на место в армии Вашей Империи? Я все силы приложу, чтобы отомстить. А они сунутся, и сунутся не раз, поверьте. Будут пробовать, обжигаться и опять лезть. Нанесённые вами им поражения на суше и на море — это чёрное пятно на всей истории островного королевства.

— Рядом с Вами граф Хьюз и генерал Фергюссон. Моё разрешение Вы уже получили, а значит, и разрешение Императора. Всё остальное обсудите с этими двумя людьми — я им доверяю.

Но через месяц отплыть не удалось. Байан решил использовать поход эскадры в Старый Свет для отправки туда своих подготовленных людей. Кроме того, на Совете было предложено отправить сразу посланника и в Империю Россов. Князь Талинский предложил свою помощь, решив направить с нашим посольством одного из своих возрастных чиновников.

Ему уже в следующем году положено было возвращаться вместе с семьёй на родину. Само посольство под охраной наших воинов отправится в путь по суше, через весь Старый Свет. Поэтому было необходимо заранее подготовить все надлежащие документы ко дворам государств и мелких княжеств, через которые проследует посольство.

Отправлять морем мы не решились, так как кораблям придётся проходить слишком близко от бриттских берегов. И у островитян может возникнуть соблазн захватить наши корабли. Кроме того, О’Брайен настоял на том, чтобы в состав эскадры вошли четыре новых винтовых корвета.

Весь путь они проделают под парусами, а при необходимости смогут воспользоваться паровыми машинами. Попытка поставить на них новые 150-миллиметровые орудия не удалась — после двух десятков выстрелов корпус начинал давать течь.

Поэтому ограничились двумя 120-миллиметровыми пушками на баке и корме и поставили шесть 45-миллиметровых пушек с обеих сторон надстройки.

Это были первые парусные корабли, у которых не было батарейной палубы. Освободившееся место было использовано частью под укрепление орудийных платформ и для улучшения обитаемости экипажа. И счамое главное — их корпуса были построены из железа.

В один из солнечных дней ко мне пришла моя Кэтрин с сыном на руках в сопровождении супруга. Я еще издали, когда они шли по аллее к беседке, заметила её странную походку.

— Рыжая, да ты никак опять в положении?

— Да мы решили, что нам нужна ещё девочка, и потом всё.

— Ага, я тоже тогда сказала — ну всё, а оно, видишь, как получилось.

Дальше мы болтали о своём, о детях, о болячках. Но краем глаза я видела, что князь, поддерживавший беседу, всё-таки пришёл не из-за того, что его жена вдруг заскучала по мне.

— Князь, Вас что-то тревожит? Или получили из Москвы новые инструкции и хотите обсудить их со мной, прежде чем обращаться к герцогу Эмберскому?

— Вы правы. Я получил вчера пакет из Москвы от графа Ганина. Мне прислали проект договора между нашими Империями, большую справку о состоянии дел в Старом Свете, последние данные о продвижении наших сил на Восток и отдельное сообщение, что Её Величество Императрица Анна Ивановна в следующем году планирует совершить путешествие в новые восточные губернии.

— Известен путь, по которому она поедет?

— Да, и она в начале лета собирается посетить крепость Бийск, которая пока является центром нашей администрации.

— Пока?

— Наши войска с поселенцами продвинулись уже намного дальше на восток. Там уже построены крепости Абакан, Минусинск, выше по Енисею строятся большая крепость и город у Красного Яра. У озера Байкал-Нуур построена крепость Иркут на реке Ангара, и на слиянии рек Чита и Ингода — новый форт.

— Значит, Бийск теперь теряет свою значимость?

— Да, Ваше Величество. Тем более севернее уже основан город и крепость Барнаул, а основная дорога из Москвы строится ещё севернее — так удобнее и по времени выгоднее. И столицу края собираются переносить в будущий город Красноярск.

— Названия интересные, но они мне ничего не говорят. Если бы у Вас была карта, то можно было бы представить продвижение власти вашей Империи на восток.

— Намного дальше, чем я сказал. Отряды военных разведчиков по реке Ингода прошли сотни километров до места её слияния со знаменитой рекой народа буряат Онон, откуда берёт начало могучая река Шилке. А вот в месте впадения Шилке в такую же полноводную Эргонь начинается великая восточная река Амар, которую дондайцы называют Хэйхе, то есть Чёрная река. Да, наши передовые отряды вышли на границу Дондайского царства, которая лежит на правом берегу Амара.

— Ого! То есть получается, вы установили контакт с дондайцами? Не прошло и пяти лет. Поздравляю. А что в Старом Свете?

— Ваше Величество, — Кэтрин, возившаяся с малышом на лужайке, подошла к беседке, — пойдём-ка мы с Элорой и Нирой на детскую площадку. Я смотрю, у вас тут надолго. Муж, если что — я буду там.

— Хорошо, дорогая, я как закончу — приду за вами.

— Как у вас с ней?

— Да она мне как будто Богом дана. Вот никогда не знаешь, где и когда получишь такой подарок.

— Смотрите не обижайте её, она не просто была моим секретарём.

— Да княгиню попробуй кто обидь — она сама кого хочешь в строй поставит, — и мы засмеялись.

Потом перешли к более серьёзным вопросам. Проект договора и сопутствующих документов я попросила оставить мне до завтрашнего дня.

Меня интересовало всё, что происходило в Старом Свете, чтобы понимать, сколько времени у нас осталось на своеобразную передышку. Ведь пока большие государства заняты войнами между собой, им просто не до нашего дальнего угла. Но кушать-то всем хочется, а скоро настанут времена, когда им придётся активно смотреть по сторонам, где чего бы урвать.

Графа Ганина беспокоило возвышение сегодняшнего бранденбургского дома. Назначенный канцлером королевства граф фон Бюлов повёл энергичную дипломатическую работу и уже успел составить договор об образовании Германской империи со столицей в Берлине в составе королевств Пруссия и Саксония.

К союзу присоединились герцогства Баден, Саксен-Веймар, Мекленбург, Померания, вольные балтийские города. Ведутся переговоры с королевствами Бавария и Вюртемберг и с другими княжествами и герцогствами. В Берлине создаётся парламент германских государства.

Пока канцлер фон Бюлов расточает миролюбивую риторику в адрес соседей, но фактически в Старом Свете рождается могучее государство с быстро развивающейся промышленностью. И граф Ганин опасается появления не только сильного конкурента, но и опасного соседа.

Поэтому россы просят нас поделиться военными и иными технологиями, опасаясь, что молодое германское государство рванёт сейчас вперёд во всех отраслях. Они уже испытали и начали производить игольчатую винтовку.

Там используется тот же принцип, что и у нас, но вместо капсюля они применяют лепёшку из зажигательного состава, помещаемую на донце самой пули. И игла, прокалывая состав, воспламеняет зажигательную лепёшку и далее порох в бумажном патроне. Пока у них проблема в том, что сама игла не долговечна, и ее часто приходится менять.

За время разговора я подумала, что в этом вопросе нам нужно быть очень осторожными. Среди росской знати много выходцев с тех земель, да тот же Баумгартен. И наши технологии могут спокойно попасть сначала к германцам, а потом уже и ко всем остальным в Старом Свете.

Хранить их постоянно в тайне всё равно не получится, но хотя бы определённое время мы будем иметь некоторое превосходство. Хотя, по словам Талинского, именно Дрейзе использовал в своей игольчатой винтовке примитивный скользящий затвор, работающий по такому же принципу, что и винтовка Вулфа.

Мы прошлись с Талинским до детской площадки. Я пообещала, что сегодня просмотрю все статьи предлагаемого договора и завтра передам его герцогу Эмберскому. Но, по моему мнению, в основном решение будет положительным.

Возможны некоторые уточнения, но Император уже думал о заключении с россами политического и военного союза, так как мы ожидали, что они в конечном счёте выйдут к океану и станут нашими северными соседями.

Проводив Талинских, я отправилась навестить Марджани. Отец прислал ей двух верных служанок, которые прислуживали ей ещё до её замужества. И сейчас у неё гостил старший брат, командовавший во Втором Даккском корпусе артиллерийским дивизионом новых вулфовских пушек.

Я застала их в увитой декоративным виноградом беседке. Там же были и Нара с Лесси. Брат отговаривал Марджани от поездки в Дакку. Она собиралась оставить ребёнка на кормилицу и решительно помогать отцу в искоренении смуты в Бардамане.

— Брат тебе правильно говорит — твоё присутствие там сейчас нежелательно. Враги как раз и делали ставку на использование тебя в борьбе против князя. Хотя самых фанатичных сторонников ислама укоротили на голову, но остальные пока не готовы принять светскую власть над собой, как это происходит в Империи Османов или в твоём султанате.

— Но я хочу отомстить за мужа, за всё то, что я пережила.

— Кому отомстить? Гейр захватил майора Бёртона, восстание пошло на убыль. Сейчас важно не переступить тонкую грань установившегося равновесия.

— Ваше Величество, я ей то же самое говорю — сиди здесь, без тебя и отомстят, и помогут. Мы с отцом уже обсудили этот вопрос. И хотим предложить ей пока жить рядом с Вами. Отец сказал: если вдруг найдётся достойный мужчина, он будет рад счастью своей Марджани, даже если этот человек и не будет нашей веры. Ну а внук уже наследник бардаманского престола.

— Марджани, ты слышишь, что тебе сказал отец? Он желает, чтобы ты была счастлива. Ты теперь вдова, и не надо вставать на тропу мести. Кому ты сделаешь хуже? Только себе. Знаешь, когда я ещё была герцогиней, у меня был и есть огромный список тех, кому я должна была отомстить. И составила этот список ещё моя покойная мать, завещавшая эту месть мне. Мне стоило огромного труда отказаться от неё. И поверь — сейчас я об этом нисколечко не жалею, так как Всевышний всё видит, и почти все из списка уже наказаны или Им, или другими людьми.

— Ваше Величество, но что же тогда скажут люди? Что жена не отомстила за мужа, за отца своего ребёнка?

— Почему не отомстила? Ты уже им всем отомстила.

— Я Вас не понимаю.

— Тем, что осталась жива сама и уберегла от их рук сына. Ведь старая карга, которая теперь до конца жизни будет сидеть в каземате островной крепости, намеревалась возвести на бардаманский трон племянника своей младшей сестры и основать Бардаманский султанат.

— Но люди могут меня не понять.

— Какие люди? У тебя там что, завелись новые друзья или появились сторонники? Твои собственные служанки кинулись на тебя и сына с клинками. И если бы не предусмотрительность твоего супруга, пославшего к тебе Вейну, ты и сын уже были бы мертвы.

— Марджани, Её Величество правильно говорит, — брат обнял сестру и положил её голову к себе на плечо. — Оставайся тут, найди себе счастье, а мы тебя поддержим. Главное — что у тебя есть сын. А ты красавица, и бери пример с Ирианы.

— Ей легко, — Марджани шмыгнула носом, — у них нет такого отношения к вере, как у нас. У них женщины в бой смело идут и на лошадях в соревнованиях наравне с мужчинами участвуют, а у нас — платок на лицо и сиди смирно, и из дома выйти не смей. Я тут и в город ходила, и никаких платков, и подруги и друзья…

Она повернулась к брату и уткнулась лицом в его грудь. Он похлопывал её по спине и выразительно смотрел на меня, показывая всем своим видом, что всё будет нормально: наплачется, успокоится и примет верное решение.

Для себя я уже решила, что оставлю её здесь и постараюсь выдать замуж. Сын пока пусть растёт рядом с нею, а потом будет видно. Я ещё тогда подумала, что она не сможет спокойно жить в Бардамане после того, что она увидела у нас. Она пожила в свободе, которая недоступна женщинам Бардаманского княжества.

На выходные я пригласила франкского посланника с семьёй, поэтому нужно было подготовиться. Продумать меню обеда, во что одеть сына и дочь, и что им показать. И детскую площадку, и детские книги, и класс, где сейчас занимались все наши дети. И мои, и Деллы с Арин, и моих ближних служащих — Норы, Ило, Тао, и удочерённые Вдовствующей Императрицей девочки.

Я хотела спросить посланника, собирается ли его Император заключать с нами какие-нибудь договора, или приезд посла — просто установление дипломатических отношений.

И поставить его в известность об отправке нами военной эскадры в Брест. Потому что до этого был разговор, что наше посольство пересечёт океан и уже из Новой Кастилии на кастильском корабле отправится во Франкию.

Всё послеобеденное время я потратила на изучение пакета документов, принесённых князем Талинским. За этим занятием меня и застал вернувшийся пораньше к ужину Райан. Граф Ганин предлагал не просто заключить договор о дружбе и взаимной торговле, но и военный союз.

В дополнительных документах он заранее обговаривал границы, которые Империя не намерена пересекать. Это правый берег рек Амар и Эргонь. На севере пограничным городом остаётся Ташанта, а Баратское княжество россы уже считают своими союзниками.

От крепости Бичикту вниз и вправо они начали строить укреплённые пункты и посёлки вдоль реки Катунь. На прилагаемой карте были указаны крепости Тюнгур, Катанда, Баштала и указаны все расстояния. От Ташанты по дороге до Бийска — 570 километров. От Ташанты до Ордоса — 960 километров. Это уже Уйгурский каганат. И потом 1100 километров до Лампанга.

— Роан, а ты зачем всё это — эти расстояния выписываешь в тетрадь? Да с таким усердием, а? Выкладывай, что задумала.

— В следующем году российская императрица совершит путешествие в восточные новые земли и планирует остановиться в Бийске. Я очень давно, уже несколько лет, хочу с ней встретиться. Даже не знаю почему, но это у меня непреодолимое желание.

— Ты понимаешь, что мало того, что этот путь не близкий, но и опасный? Я не отпущу тебя.

— Я уже всё продумала. Опасен чем? На кораблях прибываю в Орочан. Оттуда по проложенной сюннами дороге еду на Янант. Конвой будет меня ждать у перекрёстка Паэрской дороги. Непосредственно с собой возьму свою гвардейскую роту и батарею новых лёгких 45-миллиметровых пушек, выпуск которых уже начат для конной артиллерии.

— Гвардейцев планируешь отправить заранее?

— Да, пусть прогуляются. И перед поездкой обговорим все вопросы с сюннским и уйгурским каганами. По их территории меня будет сопровождать местная конница.

— А дальше?

— У Великого уйгурского кагана с баратами прекрасные отношения, тем более они уже данники россов. Дальше до Ташанты поеду под их охраной. У крепости Бичикту оставлю весь отряд и потом с небольшим конвоем отправлюсь в Бийск уже по территории россов. Там мне останется 300 километров. Райан, мне надо, я даже не знаю почему, но очень надо.

— Я никогда не видел тебя такой взволнованной, — Райан откинулся на спинку скамьи и задумался.

— Расстояние очень большое. Обозы россов идут обычно 90–100 дней до Орочана.

— Но Роуз обратный путь прошёл именно по дороге через Ордос верхами за 60 суток, с остановками, днёвками, делая 45–50 километров в день, и на седьмой день — остановку для полного отдыха лошадей.

— Ты не собираешься брать с собой кареты и служанок?

— Элора, Микка, Хола и Марана — мне достаточно. Возьмём несколько лёгких повозок-одноколок и к ним сменных лошадей. Нам нужно будет брать с собой сменную одежду и ту, в которую переоденемся уже там. И я возьму двух своих ближних служанок, которые поедут в возках.

— В любом случае эту поездку нужно хорошо подготовить. Но ты же не знаешь по времени, когда она будет в Бийске.

— Да, времени я не знаю, но Талинский обещал, что попросит графа Ганина, который тоже отправится с нею в эту поездку, посылать ему с дороги донесения с казаками.

— А для чего ты потащишь с собой артиллерийскую батарею? Это уже перебор. До Янанта пойдёте с подкреплением Кертиса. Оттуда с кавалерией сюннов до Юлина, где тебя встретит князь. Я так понимаю, Марану ты берёшь с собой, чтобы она смогла встретиться с отцом?

— Да, в любом случае мне придётся делать остановку в Юлине, хотя бы из вежливости к князю. И в Ордосе.

— Кстати, ты говорила, что послала Ириане письмо с приглашением.

— Да, и уже получила ответ. Через неделю они прибудут в Орочан. Бабушка пошлёт за ними корвет. Жить они будут в Андоле, все вместе с Анарой, пока всё не успокоится. Что там слышно от Кертиса?

— Танцы оставили Наной, переправились обратно за реку и покинули пределы Бохайского царства. Генерал Аберкромби занял танский город Соронг на левом берегу. Сдали город без боя — войска сами покинули его за сутки до подхода наших морпехов и бохайской конницы.

— Вообще я не понимаю, для чего это им было нужно? Проверили нашу решимость оказать помощь каганатам и царству? А дальше что?

— Войска сюннов и одна из дивизий Дансана взяли Басаглан и узел дорог — кинский город-крепость Хиян. Сдались на аккорд после обстрела из 122-миллиметровых гаубиц. Глинобитные стены уже не спасают. Пока боевые действия прекращены. На севере они взяли столицу провинции княжества Ляо город Ансон и несколько мелких городов.

— Пусть уходят, и я бы посоветовала заставить их выплатить пострадавшим сторонам контрибуцию. Ван Юлин — дерзкий и амбициозный человек, но почему в своих раскладах он не учитывает нас?

— Его нападение началось аккурат вместе с восстанием в Бардамане. Возможно, это простая случайность, а может быть, и нет. Или он не планировал большой войны, а только — отвлечь нас от запада? Но тогда те, кто ему это посоветовал, не обладают достоверной информацией о численности и вооружении нашей армии.

— Или же это делалось, как в случае с майором Бёртоном, для захвата образцов наших боеприпасов и оружия. И как только вдохновители получили их — они потеряли интерес к происходящему.

— Могли получить винтовки, но ни одной новой пушки врагам в руки не досталось, хотя попытки были, и неоднократные. Байан так же считает, что это была работа бриттов, и просит организовать постоянное наблюдение за береговой линией княжества Сун и в районе устья реки Тамандан.

— А вы с дядей вообще думали, как можно решить эту проблему? Какие отношения у Тан с захваченными ими Сун и Кин? Или там все довольны и рады тому, что произошло? Я ведь смотрела карту — Тан самое маленькое из них по площади. Такие воинственные, или есть то, о чём мы не знаем?

— Все города Тан расположены на берегах полноводных рек, там плодородные земли и перенаселённые провинции. Очень развиты ремёсла и обработка металла. Их конница носит латы, и даже лошадей закрывают металлической защитой. Поэтому у них и экспансия в разные стороны. И не первый год. Пойдём ужинать, а то, наверно, дети уже заждались.

Байан сразу же по нескольким причинам отверг наше предложение не ставить в известность Вулфа. Во-первых, если Иоханна действительно его любит, то между ними чисто по-человечески не должно быть никаких тайн. Во-вторых, без него мы не сможем грамотно сделать подлог в чертежах, чтобы противник сразу не заподозрил неладное.

И третье — он предложил привлечь сюда ещё и Бенджамина Райша. Он гениальный химик, и с его помощью можно создать формулу якобы нового пороха, который при определённых условиях может привести к детонации готовых изделий.

Ну и самое главное — сам Байан уже поставил Вулфа в известность о готовящейся операции по дезинформации врага, но не посвящал его во все подробности. Поэтому Император поручил всё руководство операцией возглавить именно генералу Байану.

Наша контрразведка смогла вычислить в Сан-Диего человека, которому штурман — всё-таки штурман, а не капитан галеона — передавал добытые у Притчем сведения. Все четыре его контакта в Андоле были взяты под неусыпное наблюдение, но пока с арестами повременили.

И закипела работа. В последних инструкциях хозяева просили Притчем узнать именно состав взрывчатого вещества, использовавшегося в новых артиллерийских снарядах во время боев под Нагпуром. И их интересовали наши новые морские канонерские лодки, причинившие столько бед мятежникам на реках Субарна и Драмадар.

Она поставила условие, что должна встретиться или с отцом, или с матерью — способ пусть они выбирают сами, — иначе она прекратит передавать добытые сведения. При этом в записке она указала, что ей удалось получить чертежи и описание принципа действия телеграфных устройств, которые используются для мгновенной передачи сообщений на огромные расстояния.

Пока шла вся эта переписка, мы отправили эскадру с посольствами во франкский Брест. Адмирал Дуглас Келли повёл в Старый Свет шесть больших фрегатов, имевших на вооружении, кроме двадцати четырёх 60-фунтовых пушек, по четыре 75-миллиметровых орудия на верхней палубе.

Два корвета останутся в Бресте для обслуживания нужд посланников. Кора де Крейсен присоединилась к эскадре со своими шестью набитыми товарами кораблями, а дополнили отряд четыре паровых двухвинтовых корвета с металлическими корпусами, имевших на верхней палубе по два 120-миллиметровых и шесть 45-миллиметровых пушек. Две машины позволяли им развивать скорость пятнадцать узлов.

О результате похода мы узнаем только через год. Перед этим во время визита франкского посла с семьёй во дворец за ужином мои догадки подтвердились. Посланник не только имел намерения поднять вопрос о заключении с нами союза, но уже имел с собой готовые проекты двух договоров.

Один — это договор между Франкской и Вальрондской империями о дружбе, открытой торговле и взаимном уважении. Второй — о присоединении нашей Империи к франко-кастильскому союзу, уже официально.

Но герцог Эмберский, присутствовавший на ужине, предложил третий вариант — создание оборонительного союза между Франкией, Кастилией, Росской и Вальрондской империями. И попробовать присоединить к нему Штирийскую империю, которая являлась оплотом католицизма в средней части Старого Света, особенно после захвата бриттами Мальты и гонений против папы Палатинского.

Герцог обосновал своё предложение тем, что по его данным в Старом Свете назревает военный союз между Бриттией, государствами Северного моря и новообразованной Бранденбургской империей. И к ним собираются присоединиться свеи и норги.

Формировалась протестантская сила, желавшая подмять под себя все остальные страны, вне зависимости от их вероисповедания. При этом франкский посланник озвучил данные своей разведки о том, что бритты снабжают оружием и деньгами, а также военными советниками Османского султана.

Они рассчитывают, что он откроет фронт против Империи Россов наступлением через Данубий в сторону Подолья. Но Райан сразу предупредил франка, что посылать свои войска через океаны мы не планируем — у нас и тут хватает забот. А вот бриттские базы на Алкебулане мы потревожим. И продолжим помогать Новой Кастилии оружием, артиллерией, снаряжением и кораблями.

Британскому майору Бёртону Император после суда над ним в Дакке по совету Хьюза заменил смертную казнь на пожизненное заключение. Хьюз исходил из того, что популярность майора возрастёт в разы после его геройской смерти, и не надо забывать, что для мусульман он хаджи. Поэтому пусть сидит, пока не помрёт. Его тоже отправили в островную крепость Балиар.

Состоялось торжественное открытие Второго горного института в Харрасе. Первоначально собирались основывать его в Андоле, но герцогиня Харрасская убедила Императора, что не стоит все университеты размещать по столицам. Тем более в провинции под её руководством очень быстро развивалась промышленность, особенно металлургия и горная обработка.

Здания будущего университета строились полтора года. И столько же времени подбирались люди, достойные преподавать в нём. Факультеты: геологоразведки, металлургии, горного дела, строительный, машиностроительный, инженерный и энергетический.

Я с удовольствием отправилась в поездку в Харрас, чтобы присутствовать на торжественном открытии института и поздравить его первых студентов с поступлением. Тем более давно хотела повидаться с Эранией, ставшей полгода назад мамой.

Четыре кареты в сопровождении сотни конных гвардейцев не спеша пересекали поля Аркантарики, приближаясь к отрогам Харрасских гор, когда смотревшая в окно Марана привлекла моё внимание:

— Ваше Величество, смотрите, сколько людей в поле возле какой-то насыпи. А там что-то паровое, смотрите, клубы дыма.

Я быстро глянула в ту сторону и приказала остановить конвой. Посланный гвардеец вернулся быстро:

— Ваше Величество, это рабочие строят железную дорогу. Там уже и рельсы лежат, и паровоз стоит, а на вагонах лежат рельсы и шпалы. Сейчас главный подъедет, я ему сказал, что это Вы на дороге стоите.

— Ваше Величество, — мастер, оказавшийся молодым человеком немного за тридцать, представился.

— Каким образом здесь ведётся строительство? Ведь линию строили от Дюранда на Аркантар.

— Ваше Величество, дорога уже проведена через Брайтфер до самого Аркантара, и как только закончится строительство моста, её поведут к Веренсару, где мост почти готов.

— А здесь откуда дорога? И я уже вижу паровоз, и кроме него ещё что-то там дымит?

— Это паровой кран на железнодорожной площадке. Таких уже четыре изготовлено для помощи рабочим в выгрузке рельсов и шпал. А дорогу мы ведём из Брайтфера прямо в Харрас.

— Но в планах, насколько мне известно, финансы на это направление собирались выделить только после того, как закончат прокладку дороги в Рианол.

— Ваше Величество, Её Светлость герцогиня Харрасская за свой счёт наняла всех рабочих и оплатила все материалы. Она как можно быстрее хочет провести дорогу к горной фабрике и рудникам. Здесь от компании — я и шесть мастеров, не считая паровоза с вагонами и парового крана, выделенных нам в Арлоне. Все остальные — это нанятые крестьяне и жители близлежащих деревень.

— Наверно, я просто перестала интересоваться, считая, что всё идёт по плану. А оказывается, в него внесли изменения.

— Ваше Величество, изменения вносятся постоянно. Теперь принято решение разъезды строить у деревень, мимо которых будет проходить сама дорога. И в будущем поезда станут останавливаться здесь, чтобы взять или высадить пассажиров.

— Я вижу, что тебе самому нравится, не так ли?

— Ваше Величество, я из обедневшей дворянской семьи. И когда стали набирать людей на курсы инженеров, я пошёл не раздумывая, хотя мои домашние были против: «Это не дворянское дело, иди чиновником или в армию». А что делать, если мне нравится строить?

— Как что делать? Идти и строить, — я засмеялась, настолько мне понравился этот молодой человек.

Он подробно ответил на все мои вопросы — и про курсы, и про строительство. Они уже сейчас кладут дорогу из расчёта, что в последующем она будет расширена до второй колеи, чтобы увеличить пропускную способность. Поэтому и быки для мостов через реки делают такими вытянутыми, чтобы потом положить рядом второй путь. А я ещё думала, что мне показалось необычным во время плавания по Роону под такими строящимися мостами.

Ночевали мы уже в Харрасе в замке. За ужином я спросила герцогиню по поводу дороги.

— Ваше Величество, а чем Харрас хуже других городов? — она засмеялась. — Тем более если всё упирается только в финансовые возможности. Я в последующем верну затраченное, и не один раз верну. Толку с денег, которые лежат мёртвым грузом?

— Так клали бы их в банк.

— Ваше Величество, я давно так делаю. И, воспользовавшись случаем, хочу попросить о разрешении открыть здесь свой частный Харрасский банк. Не сразу — сначала пусть мои люди обучатся у господина Руйяра. Ещё мой покойный супруг хотел это сделать, — и она внезапно перекрестилась, а я сделала вид, что не заметила.

— И что Вы собираетесь этим банком финансировать?

— Да есть тут группа промышленников, которая хочет построить завод по переработке руды прямо у шахт. Подвести к нему железнодорожную ветку и построить несколько веток от шахт к самому заводу. Я могу выделить деньги с моего счета в отделении Имперского банка. Но почему бы не заработать?

— Тоже верно. А с самим бароном Руйяром на эту тему уже говорили?

— Да, и уже два десятка молодых людей проходят обучение в нашем филиале Имперского банка. Так что скоро стану банкиршей, — она опять рассмеялась.

Герцогиня была ровесницей моей бабушки, но смотрелась моложаво и не выглядела на свои года.

На торжественном открытии присутствовали все важные люди провинции. Я перерезала ленточку — причём сама предложила так сделать, и пусть это станет обычаем в этом мире, — а потом даже посидела рядом со студентами на первой в их жизни лекции.

Вместе со мной села и Эрания. Замужество и материнство изменили девушку. Она округлилась и вся как бы светилась изнутри. Ну и, конечно же, я отправилась подержать на руках племянника. Хотя Эрания и сводная сестра Райана, но всё же сестра и член императорской семьи.

Её супруг постепенно принимал у матери бразды правления их экономической империей. Я даже и не знала, как старая герцогиня развернулась с помощью отобранных ею из иностранцев мастеров. Знаменитые харрасские рудники, группа металлургических заводов на реке у древнего Верданта, большие ткацкая и обувная фабрики, мебельный комбинат, изготавливавший мебель не только по заказам Военного министерства, и теперь строительство горно-обогатительного комбината.

Она и пробила, если можно так выразиться, открытие Второго горного института именно в Харрасе. Герцогиня выкупила частные верфи в Гломе и сейчас там заканчивалось переоборудование их для строительства кораблей из металла.

Завершалась постройка и наладка оборудования на паровозо- и вагоностроительном заводе, машиностроительном и заводе судовых конструкций на окраине Глома. Готовились выпускать паровые котлы не только для паровозов, но и для кораблей разного тоннажа.

Домой я возвращалась в прекрасном настроении. За семь лет у многих в Империи поменялось мировоззрение. И радовало то, что среди людей, так активно потянувшихся ко всему новому, оказалось много представителей знатных семейств.

Я в самом начале очень боялась, что именно они будут активно вставлять палки в колёса всем нашим новым начинаниям. Но когда внезапно первым среди них суровый герцог Гломский принял мою сторону — это стало тогда для меня неожиданностью.

И потом я уже не удивлялась, когда и герцог Харрасский, и король Дарвинксвилла, не говоря уже о Ронере Донгарском, и многие другие знатные вельможи одними из первых начали создавать промышленность, занялись развитием ремёсел и торговли.

Остановку на день сделали в Аркантаре. Там открывалась первая в провинции муниципальная городская больница, где впервые горожан и крестьян будут лечить бесплатно, за счёт короны. Несколько таких уже открылись в северных провинциях, а на юге это была первая, не считая Императорской больницы в Рианоле.

В Рианол вернулись уже затемно. Улицы столицы от самых городских ворот до дворцовой площади были освещены электрическими фонарями, и ближе к центру такой же свет виднелся во многих домах зажиточных горожан. Несколько предприимчивых людей основали «Первую электрическую компанию», которая и занималась проведением электричества в частные дома.

Утром, отправив детей на площадку, я в сопровождении Элоры прогуливалась вокруг озера. Вдруг сзади послышался женский смех и приближающиеся звонкие звуки нескольких пар каблучков. Элора обернулась первой и удивлённо издала неопределённое:

— Ээээээээ……

Я развернулась и сама замерла от увиденного. Освещённые ярким утренним солнцем, ко мне быстро приближались две молодые улыбающиеся женщины. Я не поверила своим глазам: две стройные красивые брюнетки в одинаковых платьях, только разного цвета. Они остановились передо мной и элегантно поклонились.

Мариса и Дэнна де Ариано

— И долго вы это репетировали? — как-то сердитости не получилось, и моё лицо само расплылось в улыбке.

Я рассматривала их и ну просто не верила своим глазам. Ведь ни одну, ни вторую я вообще не помню в женской одежде. Или форма, или какая-то крестьяночка прошмыгнула мимо незаметно.

— И как вас теперь различать? По цвету платьев? Луна в море свалилась или рак на горе свистнул?

— Кто такой этот дядя рак, мы не знаем, Луну не трогали. Просто Мариса решила выйти замуж, — сказала Дэнна и хохотнула.

Я уже разглядела родинку и поняла, кто из них кто. Мариса посмотрела на сестру укоризненно, потом вздохнула:

— Ваше Величество, позвольте мне передать временно дела Доре Ланлис, а я вернусь к работе уже после переезда в Хайланд.

— А почему вдруг так неожиданно? — мне стало интересно. Я помнила свой с нею разговор, и она тогда ответила, что пока не созрела.

— Так она сегодня еле платье застегнула, — опять хохотнула Дэнна.

— Дэнна!!! — прикрикнула на сестру Мариса и возмущённо задвигала своими густыми бровями.

— А, значит, птичка попалась? И сколько уже?

— Доктор сказал восемь недель, но это так неожиданно, ну вот совсем ну никак.

— Считай, что разрешение получила. Граф Ойген препятствовать не будет. Да и с чего бы это ему?

— Ну да, всё равно я всегда советуюсь с Дорой, и она в курсе всего, что происходит в службе.

— Завтра тогда жду с избранником у себя. Приходите к десяти утра, я буду в беседке. Очень мне, ну очень мне любопытно посмотреть на того, кто смог украсть твоё сердце. Сестру на свадьбу бери с собой, пусть тебе шлейф несёт, вдруг кого там встретит.

Судя по тому, как они быстро переглянулись, я поняла, что, видимо, кто-то уже есть. Ну, они уже семь лет только в Рианоле служат. Девушки большие и взрослые, прошедшие через такое, что и врагу не пожелаешь.

— Ваше Величество, — Мариса опять поклонилась, — мы можем с Вами вдвоём прогуляться вдоль озера?

Это какие же у неё появились тайны, что она не хочет говорить при Элоре и Дэнне. Но после того, как она начала говорить, я поняла, почему она попросила наш разговор провести один на один.

— Я всё выяснила по тому мерзавцу, в котором Элора души не чает.

— Мерзавцу? Она же сказала, что приличный человек, просто так получилось, что женат.

— Ещё как получилось. Ему предложили взять в жены беременную дочь герцога Брайтферского, а взамен он получил тёплое место в Министерстве промышленности в управлении мер, весов и торговли и кучу денег. Дочь не его, а замкового конюха. Того убили, а дочь выдали замуж за графа. Перед этим граф профукал всё своё имущество игрой в карты, включая даже собственное поместье.

— Это как же его Кассоль взял-то?

— Да разве господин Кассоль знал об этом? Просто небольшой чиновник.

— Но как наша Элора в его лапы попала? Она же сама смелость, рассудительность, внимательность, осторожность.

— Сама удивляюсь. Тем более мне рассказали кое-какой нюанс, — и она оглянулась на идущих в десяти шагах за нами сестру и баронессу.

— В общем, когда ему было двадцать лет, он не просто проигрался, он проиграл своё тело и сбежал. Его поймали. Ну, объяснять не буду, что там делали, а в наказание посадили в ледник, привязав к столбу и посадив голым задом на лёд. Понимаете меня?

— Он не может иметь детей. Вот оно что. Но Элора-то как?

— А она, добрая душа, увидела, как его били шестеро наёмников, ну и вступилась. А этот козёл имеет подход к женщинам. Граф чертовски красив, строен, сложён как бог какой-то. Что будем делать?

Я посмотрела на неё долгим внимательным взглядом.

— А потом Ваш Венар не будет мне в затылок дышать? Он дядька ушлый, и инспектора у него как собаки охотничьи. Не раз вместе работать приходилось.

— Ладно, я сама Венара попрошу об этой услуге. У него есть кое-какие люди для таких вот дел. Напиши мне имя и адрес говнюка.

Она вытащила из рукава сложенный лист бумаги и подалá его мне. Я прочитала — имя совершенно незнакомое.

— Я смотрю, ты уже заранее приготовилась.

— Ну я же сколько лет Вас знаю, Ваше Величество.

— Хорошо, жду вас обоих завтра в десять. А теперь можешь звать сестру и Элору. И дай-ка я ещё раз на тебя полюбуюсь. А кто шил? А кто такой фасон выдумал? Кора? Когда она всё успевает?

Избранник Марисы оказался высоким худощавым мужчиной слегка за тридцать. Они пришли ровно в назначенное время, оба в гражданском платье. Я приняла их приветствие и пригласила войти в беседку и присесть.

— Итак, Вы понимаете, что за девушку берёте в жёны?

— Ваше Величество, я в курсе всего, что в её жизни происходило, так как сам питомец того же монастыря. Только вышел оттуда на два года раньше.

— О как. И каким образом Вы попали в ведомство де Морлера? Вы представились как полковник Харлин. Без «де» означает, что титула у Вас нет, так?

— Да, Ваше Величество. Мои родители были торговцами в Этергленне. После известных событий они погибли, а я попал в тот монастырь. Полковник де Морлер нашёл меня в городской страже Веренсара, когда набирал первый состав своего отряда.

— А как вы оба познакомились?

— По долгу службы, Ваше Величество. Я был старшим следователем следственного отдела Лазоревых гусар, и нам пришлось с Марисой совместно работать над некоторыми делами. Вспомнили друг друга, ну а потом решили держаться рядом.

— Вы сказали «был» — а сейчас что?

— Сейчас я начальник оперативного отдела следственного управления у генерала Ойгена. По статусу мы с Марисой все вопросы обговорили, собираемся в поездку для встречи с её мамой. С братом моей суженой мы в прекрасных отношениях.

Мариса сидела рядом с ним, сложив руки на коленях, и пока не проронила ни слова. От него веяло силой и надёжностью, и, судя по тому, как она на него смотрела, у них всё достаточно серьёзно.

— Что решили? Когда?

— Через два месяца, Ваше Величество. Раньше никак не получится. И Мариса за это время примет католическую веру — мы этот вопрос уже обсудили.

— А сам?

— Я уже два года, одним из первых.

— Но почему?

— Вера, единение со всеми, заступничество святых, одухотворённость, помощь друг другу как братьям и сёстрам во Христе. И я ни капли не жалею о сделанном шаге.

— Хорошо. А имеете какие-то награды?

— Медаль и три степени ордена «За отвагу и храбрость». Ваше Величество, разве в нашем случае это имеет какое-то значение?

— В вашем нет, а в другом случае имеет. Ну что я могу сказать — только пожелать вам счастья и любви, и взаимопонимания. Граф Ойген издаст приказ о передаче дел Доре Ланлис, так что передавай дела и отправляйся в отпуск на год. А там видно будет.

Я смотрела им вслед — моя Мариса не была малышкой, но тут её голова доставала ему только до плеча. Я была рада за неё. Она столько выстрадала за эти годы, что такой мужчина для неё — это просто подарок судьбы.

Высший Совет утвердил перенос столицы в Хайланд, и соответствующий Указ был опубликован и уже доведён до провинций. На полный перенос всех служб двора и министерств отводилось два года. Непосредственно двор должен был переехать в течение года.

Императорский дворец в Рианоле сохранялся, но некоторая его часть будет передана под объекты просвещения. Я предложила создать первую в Империи публичную библиотеку и разместить её в здании Императорской библиотеки после того, как её фонды перевезут в Хайланд. Сначала планировалось собрать в библиотеке по двадцать экземпляров всех печатаемых в Империи книг.

Кроме этого, управляющий Императорской библиотекой после инвентаризации пообещал оставить более тысячи книг, не имеющих исторической и практической ценности — труды мыслителей, стихи, художественные книги, которые тоже хранились во дворце.

Над Уставом первой общественной библиотеки я сидела почти неделю, вспоминая всё, что смогла вспомнить моя голова. И про читальный зал не забыла, и про картотеку. Сразу всё не получится, но что делать и как делать — работники этой библиотеки будут знать.

И я решила, что почти все библиотекари будут женщинами, вернее, девушками из первого выпуска моего Женского Императорского института. А роль управляющей примерила на себя принцесса Эмирана Эллийская. Первый гвардейский корпус Вартона пока остаётся в Рианоле, второй корпус Валлиса убывает в Хайланд.

Корвет пришёл в Рианол только через пять недель. Людей разместили в одном из зданий Дворца и приставили охрану. Об этом попросил Байан после ознакомления со списком спасённых. Помимо семей Притчем и Линч там были семьи генералов Аберкромби, Гамильтона, Драммонда, адмиралов Келли, Бирна и капитана первого ранга Бреннана.

И со всеми люди Байана сейчас вели беседы на предмет возможного сотрудничества с ведомством генерала Родса. Потому что нам ничего нельзя было упустить. По рекомендации Байана с разрешения начальника Генерального штаба офицеры контрразведки выехали к указанным военачальникам, чтобы узнать, не подвергались ли они шантажу с использованием родных.

Из опросов родственников выяснилось, что письма были написаны адмиралу Келли и генералу Драммонду и соответственно Иоханне. Келли повёл эскадру в Старый Свет, и о том, получал ли он послание или нет, мы узнаем не скоро. А генерал Драммонд после вопроса следователей Ойгена рассказал, что посланец был четыре месяца назад.

Но генерал просто приказал его закопать, а письмо сжёг, так как был уверен, что его семья была казнена. Ему так и сказали королевские прокуроры: «Скоро встретишься со своими на небесах». Докладывать генерал никому не стал — мало ли что могло случиться с посланцем за время такого пути.

Байан пришёл ко мне утром с большим списком бриттских офицеров, занимавших ответственные посты в Империи, которые пока не обзавелись здесь семьями. Список был внушительным, на двух листах. И это не считая многих переселенцев, которые не занимают высокие посты и просто служат в нашей армии и во флоте.

Генерал Тан Байан, начальник Внешней разведки

Он предложил разослать от имени Военного министра циркуляр по всем военным частям как армии, так и флота, а также во все гражданские министерства. Где обстоятельно разъяснить, какие действия необходимо будет предпринять людям, получившим такие послания, чтобы по возможности не стать изменниками и в то же время обезопасить своих родных.

А потом он сообщил самую главную новость — его человеку удалось заполучить агента прямо в самом бриттском Адмиралтействе. Он скрыл, что его мать была гибернийкой, а так как она умерла во время его раннего детства, то ни в каких бриттских документах это не было отражено. Его родственникам по линии матери, с которыми он поддерживал отношения, не афишируя этого, удалось сбежать во Франкию, и они наладили с ним связь через Амстердам.

Я не стала у Байана спрашивать имя этого человека и какую должность он занимает там. Главное — быть предельно осторожными тем, кто будет выходить с ним на связь. Ну а люди Ойгена сейчас работали по выявлению жирного крота в своих рядах.

Версии уже оформились в реальные подозрения, но Байан сказал, что пока рано о чём-то говорить. Единственное — этот человек вальрондeц, представитель одной из знатных семей. Но сама семья не имеет никакого отношения к его предательству.

Получив в руки родных Притчем, Байан решил закончить игру, так как с этого момента вряд ли бритты будут доверять Иоханне. Но напоследок в Бриттию ушли красивые чертежи паровых котлов Вулфа, а также формулы используемых при варке броневой стали присадок. Соответственно доработанные самим Вулфом и Райшем.

О том, что её родители у нас, мы известили Вулфа телеграфом. Кстати, он очень спокойно принял известие о том, что заставили делать бритты его жену. «Я не знаю, как сам бы повёл себя в такой ситуации, а вам всем огромное спасибо» — это были его слова.

Корабль, тип которого я определила как крейсер, уже совершил несколько выходов в море. Пока устраняли выявленные недостатки. Кроме этого они решили заменить баковое (носовое) и кормовое орудие на смонтированные палубные одноорудийные установки восьмидюймовых орудий с длиной ствола сорок пять калибров с броневыми щитами.

Вес такой установки в сборе оказался 44 тонны против девяти тонн у стоявшего ранее 120-миллиметрового орудия. То есть корабль получил лишние семьдесят тонн веса, и в погребах для каждого орудия было необходимо иметь не менее 23 тонн боеприпасов, так как вес снаряда составлял 116, а вес заряда — 30 килограммов.

Водоизмещение возросло почти до четырёх тысяч тонн, но две машины тройного расширения по семь тысяч сил в каждой с улучшенными котлами, число которых получилось уменьшить до четырёх, позволили кораблю на испытаниях развить скорость в 22 узла.

Одновременно велась проработка чертежей подобных кораблей, которые Вулф и Кассоль намеревались заложить после окончания испытания крейсера. С появлением подобных кораблей все деревянные парусные флоты противников становились анахронизмом.

Миноносцы строились серийно, закладывали сразу по два и даже четыре на верфях Андола, Арлона и Пиррита. Герцогиня Харрасская уже подала запрос на получение заказа для строительства четырёх больших миноносцев нового проекта на заканчивавшей переоборудование гломской судоверфи.

Консультировал строительство и переоборудование верфи сам Вулф с командой. Они собирались начать здесь постройку новых миноносцев увеличенного размера, под которые были созданы новые котлы и машины. Стапели с паровыми кранами были готовы. Заканчивалось оборудование цеха для сборки машин и паровых котлов, которые пока приходилось привозить морем из Арлона.

Берега франкской Мавритании.

Бриттский 32-пушечный фрегат «Амбускейд», отконвоировав перехваченный у берегов Мавритании франкский корабль с полными трюмами рабов, вышел из гавани Палмейра на островах Кабо-Верде, чтобы продолжить патрулирование, до конца которого оставалось ещё полтора месяца. А потом — стоянка в бриттском Дакаре, вино, чернокожие женщины и долгожданный отдых.

На половине пути до Алкебулана (древнее название Африки) наблюдатель заметил парус:

— Парус на горизонте по правому борту!

— Что там? — крикнули со шканцев (корма парусника, где располагался рулевой и командование корабля).

— Пока не ясно, вижу только верхушку. Нет, уже все три мачты… Или фрегат, или барк. Идёт курсом на север.

— Мистер Брук, готовьте корабль к бою. Поднять все паруса.

Через час уже ясно был виден чёрный корпус трёхмачтового корабля, который ходко шёл под всеми парусами, не обращая внимания на приближающийся бриттский фрегат.

— Он нас что, игнорирует? Кстати, не могу понять, к какому типу он принадлежит — я таких не видел.

— Возьмём на абордаж и спросим, — засмеялся капитан.

Наблюдатель, до этого времени молчавший, внезапно заорал сверху:

— Там за ним ещё паруса! Много парусов! Погодите, поднимусь повыше!

На мостике наступила тишина. Франкского флота здесь не было, пара кораблей, что приходила неделю назад в Нуакшот, была перехвачена и потоплена бриттской эскадрой.

— Шесть больших торговцев: два трёхмачтовых и два четырёхмачтовых, два поменьше. Шесть больших фрегатов размером с линкор. Ещё несколько кораблей — то ли фрегаты, то ли корветы.

— Так линкоры или фрегаты?

— Одна белая полоса вдоль борта, значит, одна батарейная палуба.

— Сэр, фрегат что рядом с нами загорелся, на нём пожар, дым валит между мачтами. И я не вижу у него орудийных портов — просто гладкий борт. Это какой-то странный торговец.

— Как ведут себя остальные корабли?

— Курс не меняют, как будто нас и не видят.

— Рулевой, на два румба вправо. Готовьте пушки!

— Сэр, но их же много!

— Мы на траверсе Сент-Луиса. Там на реке Сенегал стоят наши фрегаты, услышат бой, выйдут на помощь.

— Сэр, но берега не видно. Я не могу сейчас точно определить наше место — солнце за тучами.

— Вы мне предлагаете бежать? Сколько до врага осталось?

— А может, это не враг? Примерно пятнадцать кабельтовых.

— А кто же ещё? Я уже сам рассмотрел у него на корме красную вальрондскую тряпку. Как же они далеко забрались — не укоротим, скоро у Темзы будут шастать. Лейтенант, как только дистанция сократится до трёх кабельтовых, открывайте огонь. Сбейте ему для начала такелаж.

— Сэр, враг спускает паруса. Там что-то не так с этим пожаром — это у них дым валит из трубы между гротом и бизанью.

Капитан сам бросился к мачте, кошкой взлетел на площадку на грота-рее и направил трубу на противника. Там действительно спускали паруса, а дым валил из трубы. А на палубе матросы стаскивали брезент с каких-то длинных штуковин и разворачивали их в сторону фрегата. С корабля противника взлетела вверх ракета и разорвалась в небе огненным красным фейерверком.

— Лейтенант, огонь! Чего ждёте?

— Сэр, мы пока ещё не вышли на нужную дистанцию.

На вражеском корабле сверкнула вспышка на баке. Практически мгновенно у борта фрегата вырос огромный, выше грот-мачты, столб воды. Корпус корабля содрогнулся от удара, в воздухе просвистели осколки, раздались крики раненых. Враг начал первым с немыслимой дистанции.

Вот ещё несколько вспышек на борту врага, два попадания в борт, вызвавшие пожар внизу, а потом сильный удар в районе кормы. Вверх взлетели куски палубы, такелажа, в воздухе пронёсся рой острых деревянных щепок, поражая всех на шканцах и на палубе. В добавок ко всему фрегат обстреляли из ружей — вернее, неизвестно из чего, так как нормальные ружья на такое расстояние не стреляют.

Бизань с жутким скрипом надломилась у бегин-рея и завалилась на левый борт, повиснув на нём всеми снастями. Корабль противника, сильно дымя, уже пересекал курс почти потерявшего ход фрегата, и с его палубы раз за разом били по бриттам странные пушки с длинными стволами. И не прекращался огонь из ружей или винтовок, который не давал морякам даже голову поднять от палубы.

Из офицеров целыми остались два мичмана, один из которых сорвал с себя сюртук, скинул белую рубаху и, подняв её в руке над бортом, стал ею усиленно махать. Противник прекратил обстрел, наступила тишина, и был слышен только треск разгоравшегося пожара.

Теперь стал виден весь корабль врага, остановившийся в сотне метров напротив тонущего фрегата, получившего три попадания 120-миллиметровым калибром ниже ватерлинии. Враги спустили шлюпки, которые отправились к фрегату.

— Раненых первыми подавайте! — заорали из шлюпок на чистом бриттском.

Через двенадцать дней у входа в залив Рия дель Виго показалась большая эскадра неизвестных кораблей. От неё отделился чёрный корабль и быстро пошёл к городу. Остальные корабли бросили якоря у большого острова Сан-Мартино. С палубы корабля клубами поднимался серый дым.

Он подошёл к гавани Алькамбро и встал на якорь. Через полчаса уже весь город знал, что прибыл флот из далёкой Вальрондии и доставил посольство к королевскому двору. А чёрный корабль — это пароход, о которых сейчас все писали и говорили в Старом Свете.

С него шлюпками свезли двадцать шесть бриттских моряков с потопленного фрегата. При этом капитан корабля сообщил, что командующий эскадрой желал бы, чтобы Кастилия приняла у себя этих пленных.

На следующий день напротив города на якорях уже стояла вся эскадра. Но выгрузку осуществил только один барк, с которого сгрузили несколько карет неизвестного пока в Старом Свете образца, вещи нескольких семей чиновников, а также два десятка солдат в зелёной форме с неизвестными ружьями. Власти города обеспечат посольство повозками, лошадьми и конвоем до Мадрида.

Утром эскадра просто исчезла, как будто её и не было. А через пять дней она вошла в обширную гавань Ла-Рошели. Путешествие закончилось. Пара бриттских фрегатов появлялась на горизонте, но желания нападать они не проявили. Бриттская эскадра позже нарисовалась у входа в залив Антиош, но приближаться к городу, защищённому тремя крепостями, не рискнула.

Ещё год назад по совету своего франка Кора де Крейсен с его помощью арендовала на набережной Ломбар к приходу эскадры несколько громадных пакгаузов. Оба четырёхмачтовых барка встали там под разгрузку хлопка. Весь список привезённых товаров власти города отправили нарочным в Париж Императору.

Через неделю слух о привезённых богатствах уже разошёлся не только по окрестностям города, но и достиг Пуатье, а франкские моряки принесли его в торговый Нант. Герцогиня не спешила продавать свой товар, хотя вокруг кораблей уже крутились биржевики и перекупщики.

Посольства как в Париж, так и в Москву отправились через неделю после всех согласований. А до этого с кораблей сошли люди Байана, которые просто растворились в никуда. Келли тоже никуда не спешил — у него были свои инструкции.

Пополнили все запасы, загрузились углём, который наш агент заранее купил и привез в Ла-Рошель. В Брест идти передумали, так как там была большая вероятность столкновения с сильным бриттским флотом, вот уже который год блокировавшим главную военно-морскую базу франков.

На берег сошли сотни вальрондских матросов, поразивших местных как внешностью, так и своим учтивым поведением. Звонкая монета рекой полилась в карманы трактирщиков и весёлых разукрашенных женщин. Моряки отдыхали после тяжёлого изнурительного похода.

К Коре неожиданно явился суперинтендант крепости и передал письмо от министра финансов Флоке. В нём министр выражал желание скупить весь хлопок и красное дерево оптом в казну. Цена была предложена несколько ниже рыночной, но Кора решила не мелочиться.

Она даже во сне не представляла, что сможет получить такую громадную сумму. А продажу пряностей она возложила на своего Пьетро — к нему уже приехали родители, жена брата с детьми, которые сразу поселились на барке. Они окончательно и бесповоротно решили уехать к сыну. Брат Пьетро ожидал герцогиню в столице.

К адмиралу почти ежедневно обращались люди, бежавшие по разным причинам из Бриттии и других стран Старого Света. Постепенно трюмы и кубрики хлопковых барков заполнялись людьми и припасами.

Вулф создал металлические кубические цистерны для воды. Если раньше воду на кораблях хранили в сотнях деревянных бочек, то сейчас их заменили десятки металлических кубов, плотно стоявших в трюмах барков. Вода в бочках плесневела уже через пару месяцев, в ней заводились черви и прочая гадость.

Баки же были изнутри выкрашены суриком и стены покрыты известью. Вода там была постоянно свежей. Заполнялся бак через горловину, которая закрывалась плотной крышкой на болтах. Для продуктов были изготовлены металлические, плотно закрывавшиеся лари, не допускавшие грызунов до пищевых запасов.

Уточнив, что Келли собирается пробыть в городе не менее трёх недель, герцогиня решила совершить путешествие по Франкии и посетить её столицу. Для этого она готовилась ещё дома. Учила франкский и совершенствовала его во время плавания.

На причал была сгружена её новенькая карета, куплены лошади, и небольшой обоз в составе запряжённой шестёркой лошадей кареты и десятка вооружённых всадников тронулся в путь. Всадников она с разрешения Императора выпросила у генерала Роуза, и среди алаиров и караитов даже проводилось соревнование — кто попадёт в число охранников для заморского путешествия.

И теперь они привлекали всеобщее внимание не только дам — в первую очередь, — но и мужчин. Рослые, статные, усатые, одетые по совету Императора в синюю с белыми штанами форму даккских кавалеристов с такими же белыми небольшими аккуратными чалмами на головах. Пика в руке, сабля на боку, винтовка прикладом вверх у седла, у каждого кобура с револьвером на правом боку.

За восемь дней с остановками преодолели весь путь, и вечером в пятницу карета прибыла в Лютецию. Кора из окна кареты наслаждалась видами старинных городов Франкии — Пуатье, Тур, Блуа, Орлеан, Этамп — и наконец столица.

Кора де Крейсен, герцогиня Гломская

Карета въехала в городские ворота около семи вечера и, сопровождаемая экзотическими всадниками, проехала через весь город, где уехавший ранее брат Пьетро уже снял особняк с конюшней на набережной Гран-Огюстен напротив острова Сите.

Горожане, гулявшие по набережной, с удивлением наблюдали за разгрузкой красивой кареты, но особенно за появлением из неё красавицы, одетой в неизвестный ещё здесь оригинального покроя женский костюм.

Уже утром в субботу под балконами особняка фланировали молодые зеваки, стараясь рассмотреть сидевшую на балконе незнакомку. Фурор произвели две её сингальские служанки, одетые в яркие полупрозрачные шёлка, которые в сопровождении франкского господина и двух высоких солдат в чалмах посетили местную булочную.

Приезд коляски с гвардейцами, из которой вышел граф Флоке, стал сенсацией. Да что же там за особа прикатила, которую с утра посетил сам всемогущий министр финансов? К обеду уже было известно имя незнакомки — Кора де Крейсен, герцогиня Гломская, одна из богатейших женщин Вальрондской Империи.

С министром финансов было заключено обоюдовыгодное соглашение о регулярных поставках хлопка для франкских пороховых заводов. При этом франки обязались сами раз в полгода присылать свой флот и грузовые корабли, помимо того, что герцогиня будет поставлять своими силами.

Ну а вечером Кора собралась посетить Императорский дворец, где сегодня был объявлен открытый бал с благотворительной лотереей для раненых воинов. Открывал бал сам Император. Он, прошедший путь от прапорщика до маршала и ставший Императором, проявлял большую заботу о своих солдатах, потерявших здоровье во время войн.

Огромный Луврский дворец принимал гостей. В его залах горели сотни свечей, весь обширный двор освещали десятки факелов. Кареты подъезжали одна за другой. Столичная знать спешила показать себя лояльной суровому Императору, поэтому зал был полон.

Объявления следовали одно за другим — герцог и герцогиня такие-то, банкир такой-то и его супруга, министр такой-то с супругой. Император переходил от одной группы людей к другой, здоровался со всеми, чокался бокалом шампанского. Ему было немногим за сорок, высокий и статный — мечта лютецийских дам.

— Её Светлость герцогиня Гломская Кора де Крейсен! — церемониймейстер стукнул тростью о мраморный пол и громко объявил имя вошедшей дамы.

В зале постепенно наступила тишина, потому чтоувидеть такого не ожидал никто. Местные дамы были одеты в простые платья бледных цветов с большими декольте, только входившими в местную моду.

Вошедшая красавица была одета абсолютно по-иному. Тончайшей работы кружевное жабо украшала огромного размера, с куриное яйцо, белая жемчужина, обрамлённая золотыми треугольниками, усыпанными мелкими бриллиантами.

На голове женщины была надета оригинальная шляпка тёмно-синего бархата, украшенная золотым шитьём и огромным сапфиром в центре золотого украшения, от которого вниз по полям шляпки ниспадали перья неизвестных птиц в цвете франкского флага.

Кора де Крейсен

Перчатки на её руках были не тряпичные бледно-розовые или белые, как у всех по последней моде, а из тончайшей чёрной блестящей кожи. Каждая пуговица на её бархатном костюме глубокого синего цвета состояла из крупного бриллианта, обрамлённого золотой оправой с мелкими камешками. Юбка со складками из тёмно-синего струящегося атласа заканчивала туалет дамы.

И самое удивительное, что навстречу незнакомке широкими шагами направился Император. Она улыбнулась ему очаровательной улыбкой и протянула правую руку. Он осторожно взял её за пальцы, наклонился и поцеловал чуть выше перчатки, туда, где виднелась белая кожа её руки.

Что-то спросил, она ответила, он отставил свой локоть в сторону, она как ни в чём не бывало взяла его под руку, и они отправились в сторону Маленького зала, сопровождаемые высокой служанкой красавицы, одетой по-восточному богато, с большими золотыми кольцами в ушах и разноцветными нефритовыми браслетами тонкой работы на обеих руках. Да на служанке было одето больше драгоценностей, чем у некоторых из присутствующих было денег в банке.

Любопытные кинулись к министру финансов — кто это такая, откуда они с Императором знакомы, что за герцогство такое. Женщины тянули шеи, чтобы рассмотреть то, что надето на незнакомке. Кора была сама невозмутимость, хотя внутри она была рада произведённому впечатлению.

Настроение Императора она поняла сразу, как только они спустились в сад. И сразу три её внутренние головы начали спор: «Эй, ты же замужняя женщина, как ты можешь вот так вот?», вторая хитро усмехалась: «А он ничего себе так, я бы такого на ужин да на завтрак, да с превеликим удовольствием». Третья голова уже цокала языком и крутила глазами в разные стороны, подсчитывая все возможные выгоды от такого знакомства.

Решили поставить вопрос на голосование. Большинство победило, поэтому утром бывший вчера только Императором мужчина с улыбкой подавал кофе сладко потягивавшейся красавице в постель.

Вечером они много говорили на разные темы, так как Императора интересовало всё, связанное с далёкой Империей. Кора старалась удовлетворить его любопытство, помня об осторожности, о которой её просила Её Величество.

Кора де Крейсен, часть вторая

Во время завтрака разговор шёл на разные темы. Кора, воспользовавшись моментом, спросила Императора, почему он до сих пор не женат, ведь Императрицы нет, и он является целью для многих знатных соискательниц. Он положил на стол ложечку и замолчал, глядя поверх головы женщины.

— Ваше Величество, я что-то не то спросила? Или затронула больную тему?

— Тут никого нет, зови меня Арман, а про императора я ещё наслушаюсь за целый день. Да, именно больную. Я был счастливо женат, женился ещё младшим офицером по любви, у меня были сын и маленькая дочь. Всего этого я лишился за одну ночь, когда грёбаные революционеры ворвались в мой дом и повесили всех, даже слуг, на деревьях в саду, назвав это Аллеей Справедливости.

— За что? — ужаснулась женщина.

— А ни за что, просто потому, что были дворянами и жили в усадьбе рядом с городком. Я тогда был на юге, воевал со штирийцами. Мне принесли официальные извинения, пообещали прислать головы тех, кто это совершил — мол, попутали. Но жену и детей-то уже не вернёшь. Сердце просто стало каменным, там, где-то далеко внутри.

— А тогда я как?

— Сам не знаю. Просто как тебя увидел — и внезапно тяжесть с сердца спала, просто притянуло к тебе как водоворотом, всё. И ни капли не жалею. Я понимаю, что ты для меня недосягаема, ты замужем, и ты из невыразимо далёкого далека. Но ты почему сдалась? Ведь даже тени сопротивления не заметил.

— Потому что разглядела в одно мгновение, что я тебе очень нужна. Я же не маленькая девочка, я замужняя женщина, руки которой несколько лет добивались десятки претендентов.

— Ты не любишь своего мужа?

— Нет. У нас брак по расчёту, и я вольна поступать как пожелаю в рамках разумного.

— Ты хорошо знаешь Императора?

— И его, и её — тем более я была претенденткой на роль его супруги.

— Это как?

Кора рассказала ему всё — начиная от смерти отца, вынужденного проживания с его убийцей, самого процесса выбора и заканчивая мятежом и ролью Императрицы в своей судьбе.

— Арман, понимаешь, она какая-то другая. Я, может, не так сказала, но она думает и поступает иначе, чем все мы. Роанна младше меня на год, но когда я нахожусь рядом с ней, мне кажется, что наоборот — это она старше меня, и даже не на один год. И в той паре она ведущее звено.

— У них тоже брак по расчёту?

— Да, и ещё по какому. Она была владетельницей Севера, территория её земель была чуть меньше, чем твоя Франкия. Когда южные провинции подняли мятеж и их армии окружили столицу, она на кораблях перебросила свои войска прямо на причалы дворца, а другая часть её армии пришла по суше. Они катили пушки прямо по улицам и сметали мятежников картечью.

— Пушки в городе?

— Да никто такого не ожидал. Тем более, когда её корабли пушками смели оба лагеря мятежников, убив тысячи их солдат. Её армия была сильнее армии тогда ещё королевства. А до этого, в двадцать лет, она с тремя тысячами солдат разгромила и уничтожила пятнадцатитысячное конное войско кочевников.

— Не знал. Даже неожиданно как-то. Я воевал с кочевниками в Алкебулане, знаю, что это такое. Так в чём её сила или секрет?

— В умении подбирать талантливых и знающих людей и расставлять их на важные посты и направления. При этом знатность и происхождение для неё не имеют никакого значения. Когда-нибудь слышали, чтобы в дворянство возводили мертвецов?

— Но разве это возможно?

— Она возводила в дворянство геройски павших воинов, чтобы их семьи смогли пользоваться привилегиями дворянства. Прямо после сражения, на общем построении. И у неё есть правило второго шанса.

— Поясни, что за правило.

— Как пример — она даже мятежникам даёт искупить свою вину работой на страну или кровью на войне. Мятежника, который хотел её захватить, она отправила командиром отряда. Сейчас он генерал и командует пятидесятитысячным корпусом. Две сестры, которые явились её убить, на сегодня возглавляют её же службу безопасности. И много таких примеров.

— Я представляю, какой это стимул для остальных.

— Если вернуться к награждениям после сражения: живых она тут же перед строем делала не только дворянами, но и графами и баронами, раздавая земли и замки мятежников. Придумала награды и их статус, ордена и медали не только для офицеров, но и для простых солдат.

— Привязывала к земле и к себе в первую очередь. Но каким образом вы обошли все остальные страны в техническом развитии?

— Не только в нём. Я считаю, что в политическом тоже. Она у себя запретила рабство, а для беглецов из Старого Света ввела правило трёх лет.

— Что за правило трёх лет?

— Каждой семье давали скот, возможность строиться (или пустующий дом в деревне), инвентарь, семена и на три года освобождение от всех налогов и податей. Женщинам разрешено не только учиться в университетах, но и преподавать в школах. Впервые женщина была назначена на пост заместителя министра — представляете, сколько Император выслушал от стариков в Совете?

— Я не просто представляю, у меня это даже как бы перед глазами стоит.

— Женщина возглавляет одну из спецслужб, вторая командует личной охраной Императора и Императрицы. Да возьмите меня — я владею двумя крупными островами, возглавляю островную провинцию, купила ещё шесть островов в соседнем королевстве, у меня свой торговый флот, и я заказала пароходы.

— Но вы скорее исключение из правил.

— Да что Вы говорите! Герцогиня Харрасская создала промышленную империю. У неё десятки заводов, фабрик, рудников и шахт, она строит корабли, прокладывает дороги. Ещё десять лет назад такое было просто немыслимо. Это только то, что я знаю.

— Жаль, что Ваша Империя находится так далеко. Очень захотелось посмотреть на всё своими глазами. Министр финансов сказал, что уже решил все вопросы с Вами.

— Да, и мы обговорили с ним возможность открытия у вас филиала нашего Имперского банка, а у нас — филиала Франкского государственного банка. У меня на вторую половину дня уже назначены встречи с некоторыми вашими промышленниками и финансистами.

— Кора, мне очень не хочется тебя отпускать. Может, останешься ещё?

— Так будет хуже для нас обоих, пойми меня правильно. То, что я вчера сделала, это было моё и твоё желание, на тот момент единственное и верное. Нас потянуло друг к другу, едва мы встретились глазами. Если бы я была твоей подданной, я бы рассмотрела любые варианты. Но я не твоя подданная, я замужем, и самое главное — от моих решений зависят судьбы работающих на меня сотен тысяч людей. Я не хвастаюсь.

— Очень жаль. Мне бы хотелось иметь рядом с собой такую женщину, я бы её арендовал лет на семьдесят, — и он рассмеялся.

— Хочешь, дам тебе совет, исходя из информации, которая мне известна?

— От тебя выслушаю что угодно.

— Сблизься с россами. Я не знаю как — может, через женитьбу, или выдай туда замуж любую свою юную родственницу. Императрица Анна старше меня на четыре года, но у неё могут быть сёстры или братья. Бюлов собирает империю, и она скоро станет опасной. Даже граф Ганин её опасается. Он прислал проект договора, где предлагается создать союз россов, франков, нас и подключить туда Штирию.

— Штирию? Это исключено. Они смертельно обижены за казнь королевы, дочери их Императора.

— Но вы не то королевство и не свора мятежников, узурпировавших страну и погрузивших её в кровавый хаос. Ищите решение, любое. Потому что на горизонте появится союз Бриттии, северных стран и новой германской империи, которая предъявит счёт и штирийцам — тем более есть за что.

— Вы хорошо осведомлены для аристократки, занимающейся делами торговли и производств.

— Просто перед отъездом я имела длительную беседу с Императрицей и сейчас передаю Вам её слова и пожелания.

— Хм, то есть наша встреча была не случайной?

— Нет, случайной. Но я в любом случае должна была записаться к Вам на приём. А в тот момент я забыла обо всём, когда увидела твои глаза. Мы с тобой взрослые люди и всё решили по-взрослому.

— А твоя Императрица не сгущает краски по поводу возни канцлера Бюлова? Мои дипломаты пока не видят там никакого намёка на возникновение империи.

— Значит, или не видят, или не понимают. У Императрицы свои люди у вас и там. И каждую неделю через Новый Свет имперская разведка получает свежие сведения. Почему именно её люди? Потому что она их подбирала и рекомендовала. Я видела начальника её внешней разведки — молодой человек с глазами, которые не дай бог ночью приснятся.

— Вы христианка? Я не ослышался?

— Да, я приняла католичество два года назад. Папа Палатинский объявил у нас отдельную митрополию, и кардинал Дэвид Битон стал нашим митрополитом.

— Сколько нового я узнал за сегодняшнее утро. А что за железные корабли, о которых мне доложили вчера утром?

— Насколько я поняла, работы в этом направлении велись не один год. Да, корпус корабля полностью строят из железа, но подробностей я не знаю. Знаю только, что новые имперские паровые корабли развивают скорость до двадцати семи узлов, и на них стоят принципиально новые пушки и оборудование. Но я женщина и не сильно разбираюсь в этом.

Кора прекрасно разбиралась в этом вопросе, тем более заказала себе два железных грузовых парохода. Но она отлично помнила, что можно говорить и даже нужно, а о чём умолчать. Ну а съехать с темы она умела виртуозно.

— Арман, у вас во дворце есть стрельбище? В нашем Имперском есть — император каждый день там тренируется, и его гвардейцы.

— Конечно есть. А почему ты спросила?

— Хочу кое-что тебе показать. Прогуляемся?

Они вышли из павильона и через прекрасный парк прошли на огороженную каменной стеной площадку, где несколько франкских гвардейцев тренировались в стрельбе из пистолетов. Они как раз забили в дула пули и стояли на рубеже стрельбы, обозначенном белыми камнями.

— Продолжайте, мы вам не помешаем, — Император ответил на приветствие подбежавшего офицера.

Тот отдал честь и затем вернулся к стрелкам. Прозвучали выстрелы, после которых гвардейцы отправились к стоявшим в двадцати метрах мишеням.

— Ваше Величество, попросите повесить мишень на тот дальний столб.

— Но Кора, это же очень далеко. Из пистолета туда не попасть, надо очень изловчиться.

— Ваше Величество, — Кора мило улыбнулась, заметив краем глаза восхищённые взгляды вернувшихся от мишеней офицеров, — я и не собиралась стрелять из ваших пистолетов. Для этого у меня есть свой. Такими вооружают армию, флот и полицию в Вальрондии.

— Свой? Я его не заметил и даже не нащупал, — Император рассмеялся своей шутке.

Но Кора расстегнула камзол, и из-под левой подмышки достала револьвер Р6 последней модернизации, подняла его в правой руке и, повернувшись к Императору, улыбнулась весёлой широкой улыбкой.

Понимая, что сплоховать нельзя, она встала на рубеж, взяла револьвер двумя руками, большим пальцем левой взвела курок, затаила дыхание и нажала на спуск. Шесть выстрелов, один за другим. Присутствующие молча смотрели на герцогиню и на дымящийся ствол в её руке.

— Все шесть в цель, — растерянно доложил сбегавший к мишени младший офицер.

Кора откинула барабан и высыпала ещё горячие гильзы на столик. Обернулась к служанке и сделала ей знак глазами. Служанка смела гильзы в мешочек и подала Коре на ладони шесть поблёскивавших патронов.

— Кора, покажите, — Император протянул руку и взял в руки револьвер.

— Видите отверстия? Вставьте патроны пулями вперёд. Вот так. Теперь верните барабан на место до щелчка. Вы же видели, как я держала его? Взведите вот этим рычагом курок тоже до щелчка, потом цельтесь и нажимаете на спуск. Цельтесь в верх мишени.

Под её руководством Император произвёл шесть выстрелов, после чего сам лично сходил к мишени. Вернулся очень серьёзным, потом задал вопрос:

— Если у вас в армии такие пистолеты, то каковы ружья?

— Армия и флот перешли на нарезные винтовки, и есть пятизарядные, но принцип их работы я не знаю. Пушки, сами понимаете, тоже усовершенствованы.

— Именно по этой причине ваш корабль уничтожил бриттский фрегат у берегов Алкебулана без последствий для себя?

— Фрегат бриттов даже не смог подойти на расстояние, которое позволило бы его пушкам стрелять. Кстати, к слову: Вам известно о винтовке Дрейзе, которую канцлер фон Бюлов приказал принят на вооружение их армии?

— Ну, что-то там они изобретают, наши учёные тоже работают над этим.

— Уже выпускают её тысячами и поставляют в прусскую армию. Это просила передать Её Величество, если у Вас не будет достоверных сведений. Испытали, приняли и выпускают. А значит, через год их армия сможет расстреливать ваши войска с безопасного для себя расстояния.

— Кора, огромное спасибо лично от меня и благодарность от Империи за озвученные Вами сведения. К сожалению, хотя мы и рядом с ними, но такой информации не имели.

— А вы поинтересуйтесь, по какой причине не имели. Как говорит моя Императрица: «У каждой причины есть должность, звание и фамилия».

— Прекрасно сказано, возьму эти слова на вооружение. Госпожа де Крейсен, я передам своё личное послание в Ваши руки с просьбой доставить его лично вашей Императрице. Сегодня же вечером оно будет у Вас. Вы собираетесь возвращаться через два дня?

— Это будет зависеть от того, решу ли я за это время все намеченные дела. Но лучше вернуться в Ла-Рошель пораньше, чем опоздать к отходу эскадры. И мне ещё нужно попасть в Лион.

— Может, мы…

— Нет, нельзя, мы не можем. И не потому, что я не желаю — вот как раз именно поэтому. Я не хочу потом страдать, потому что могу в тебя влюбиться, а я такая. Если бы не это, то какая настоящая женщина сможет устоять перед таким волнующим приключением. Но сегодня утром я сама себя испугалась, поэтому прости меня, хорошо? Если бы ты был простым мужчиной, мои люди упаковали бы тебя и доставили на корабль раньше, чем тебя начали бы искать.

— Ты серьёзно сказала? Твои люди?

— Если их никто не заметил, это ещё не значит, что их тут нет.

Её глаза смеялись, а он смотрел в них, и его охватывало чувство, что он сейчас потеряет что-то главное и невосполнимое. Он внезапно взял её голову в свои руки. Она мгновенно схватилась за его ладони и прошептала:

— Ваше Величество, Арман, успокойся. Твои люди смотрят, нельзя. Скажи сам себе, что нельзя, остановись. Ничего хорошего ни для тебя, ни для меня не будет. Возьми себя в руки. Вот поэтому я и хочу сегодня попрощаться — потому что ещё несколько мгновений, и я могу принять роковое решение. Всё, прости меня. Прощаемся.

Она вдруг поднялась на цыпочки и поцеловала его в губы, потом отвела его руки и, сделав два шага назад, церемонно склонилась в прощальном поклоне.

В карете она ехала молча, уставившись в одно место.

— Госпожа, может, я…

— Сола, помолчи, пожалуйста, просто помолчи, ладно? Мне очень сейчас непросто.

Вечером Кора уже деловито принимала гостей. Заключала договоры на поставку пряностей, красного дерева, а с рассветом её карета уже покинула Лютецию и направилась по дороге на Немур. Впереди была неделя пути в Лион. Кора послала гонца в Ла-Рошель с просьбой к Келли подождать её прибытия.

Эдмон Жюстис, брат Пьетро, покинувший столицу сразу после приезда туда герцогини, уже приближался к Лиону. И до приезда герцогини должен был решить вопрос о погрузке закупленных станков и отправке их в Ла-Рошель.

Кора решила лично встретиться с владельцем самой престижной и влиятельной ткацкой династии Лиона Камилем Перноном и попробовать попросить его за определённую сумму отправить к ней пару мастеров, при этом заработок мастеров она обсудит с ними лично, помимо уплаченных Пернону денег.

Ей было что предложить самому Камилю Пернону, так как она решила, что приобретение нужных специалистов важнее всех её драгоценностей. Посмотрим, устоит ли буржуа Перрон против «толпы» бриллиантов и изысканных золотых украшений.

Мастеров Кора собиралась завербовать вместе с семьями. Ну а к самому Пернону она появится в скромной одежде с серебряным крестиком поверх застёгнутого платья. Его набожность и аскетизм ей уже были известны.

Окрестности Ла-Рошели

Келли тоже не бездельничал. Четыре его железных корвета, осторожно пройдя вечером через песчаные банки в узком проливе между материком и островом Олерон, с рассветом внезапно появились в тылу блокирующих бриттских кораблей.

Действуя в кильватерном строю, они открыли на десятиузловом ходу беглый огонь фугасными снарядами по парусным кораблям, лежавшим в дрейфе у входа в залив д’Антиош, вынудив их отступить в глубь залива, где они были встречены кильватером из шести больших фрегатов Келли, шедших от Ла-Рошели вдоль северного берега острова Ре.

Келли несколько дней наблюдал за манёврами бриттов с самого острова, прежде чем решил, что их можно и нужно проучить. У бриттских кораблей осталось только одно направление — на юг. Корветы подожгли два фрегата и линейный корабль, не получив даже царапины.

Огонь вёлся на дистанции в три километра, недостижимой для бриттских пушек. Отходя на юг, бритты попали под огонь пушек форта Бойяр и шести фортов острова Иль-д’Экс (это тот самый остров, где стояла крепость знаменитого Портоса).

Попытка пройти между островом Олерон и фортом Бойяр (для понимания: он стоит на отмели прямо в море, в заливе, в центре пролива между островами Олерон и Иль-д’Экс) привела их под пушки крепости Саутомнардс. Два линкора смогли выброситься на песчаные пляжи Бойлера, их команды сдались в плен.

До самого вечера по заливу сновали шлюпки, спасая моряков с потопленных кораблей. Четыре линейных корабля, четыре фрегата и два брига ушли на дно или были захвачены франками.

Этот погром стал причиной срочного созыва обеих палат Парламента в Лондиниуме и выражения вотума недоверия возглавлявшему Адмиралтейство брату короля, который вопреки возражениям моряков и лично адмирала Ричарда Вестона заставил их после получения сообщений о прибытии вальрондских кораблей отправить эскадру адмирала Уиллогби на ближнюю блокаду Ла-Рошели.

Сам адмирал, дважды раненый в бою, не выдержал позора и застрелился после выброса флагмана на мель. Вальрондские корабли потерь не имели, действуя нарезной артиллерией с дистанции, недостижимой для бриттских пушек.

Основные потери понесли франкские артиллеристы с береговых фортов, но они были просто мизерными, исходя из результатов боя: сто шесть убитых и две сотни раненых на всех фортах и крепостях.

Полную стенограмму заседания Палаты лордов, как и рапорт адмирала Келли, мы получили через два месяца после самих событий. Келли написал рапорт с просьбой поощрить капитана первого ранга Нолана Бреннана за мастерски выполненный им манёвр, заставивший блокирующую эскадру противника отходить в залив под пушки фортов и крепостей.

Перед этим он двое суток на шлюпке делал промеры среди отмелей, встречался с местными рыбаками и провёл свои корветы, даже не коснувшись мелей. Большие корабли этим узким проливом не плавали уже с сотню лет, опасаясь намывных песков.

Дойл отправил в обратном пакете Указ Императора и погоны контр-адмирала для Бреннана. И письмо, в котором сообщалось, что его отец, мать, жена и дочь казнённого брата благополучно прибыли в Рианол. Я прекрасно помнила его, он был из той самой первой партии, когда я собрала всех иноземцев в усадьбе Борхуна.

Началась первая подвижка в переезде правительственных учреждений в Хайланд. Но самой первой из женской команды уехала Ольга Михайловна с детьми и мамой Петра. Генеральный штаб начал перевод своих отделов самым первым, как только был готов узел связи и управления.

Следующими на очереди были Колины, но они оба сейчас находились в Андоле возле умирающего отца Норы. Император отпустил его с ведома генерала Стара. После проведения реорганизации армии Колин забрал к себе в оперативное управление своим заместителем графа Десмуа, и теперь он занимался переводом отдела в Хайланд. Значит, скоро мы с Элисией снова будем вместе.

Внезапно обострилась обстановка на севере. Кашгарский хан Арслан решил воспользоваться слабостью соседей, занял у себя на севере Эркеш и Босого — крупные торговые города на древнем пути в Ферганскую долину. И через полгода, скопив силы, обрушился на Сининское королевство, взял Хатан и осадил Амдо.

Король предпринял несколько неудачных наступлений на лагерь хана, пропустил два рейда ханской конницы, которая разграбила предместья столицы и увела тысячи людей на север, откуда их отправляли на рынки древней Бухары.

Король Синина, так и не установивший ни с кем из соседей нормальных отношений, заперся в столице и приготовился к осаде, таким образом отдав врагу полностью всю инициативу, чем кашгарские военачальники и воспользовались по полной.

Они обошли столицу королевства, обложили её разъездами, создав видимость большого количества конницы, прервали всю связь с другими городами и разграбили окрестности Юйшана. Сам город взять не смогли, так как его князь вовремя закрыл ворота и отбил их первый натиск.

На очереди встали Чондо и Дачан, которые были связаны с нами торговыми договорами. По совету нашего МИДа и генерала Байана командующий Северной армией генерал-полковник Филипс ввёл в эти княжества сводную группу генерал-лейтенанта О’Конноли.

Войска продвинулись до Юйшана, отбили все наскоки кавалерии кашгарцев артиллерией, не дав им даже приблизиться к своим боевым порядкам. Местность междугорья с одной стороны способствовала отчаянным кавалерийским атакам, а с другой стороны её открытость делала эти атаки предсказуемыми и проблемными для атакующих.

Конноли впервые применил новинку — надуваемый дымом от костра воздушный шар. Наблюдатель в бинокль видел вперёд на десятки километров и при обнаружении противника сбрасывал вниз записки в металлических цилиндрах с привязанными длинными красными лентами, чтобы их можно было быстрее найти в высокой траве. Сам шар крепился на армейской фуре и опускался закреплённой на ней ручной лебёдкой.

Император вызвал к себе из Ланторина князя Хорана Таэрту, и после согласования с князем Юлина племянник получил от него две тысячи всадников, а тангутские князья Хамина и Булгана выделили родственнику ещё по две тысячи всадников.

Сининский властитель по совету своей матери начал тайные переговоры с кашгарцами, выторговывая себе возможность беспрепятственно покинуть столицу в обмен на то, что он откроет ворота и сдаст город. Вёл в действительности он переговоры или нет, но в городе поползли об этом слухи, раздуваемые людьми, тесно работавшими с посланцами Байана.

А тут ещё вдруг обнаружилось, что склады продовольствия почти пусты — их разворовали ещё до нашествия кашгарцев. Над городом нависла угроза голода, а в один из дней его реально окружила армия кашгарцев во главе с самим Арслан-Ханом. Конноли ждал от Байана только отмашку.

Первые два штурма гарнизон и горожане отбили. И на этом фоне перехватили послание от кашгарского хана матери короля, где он соглашался на все их условия и разрешал им уехать на север, в сторону Гарма, откуда родом были родители матери короля.

В городе начались массовые волнения, охватившие и часть гарнизона. Попытки короля заявить, что это ложь и ни он, ни его мать не ведут и не вели никаких переговоров с захватчиками, провалились. Ему уже никто не верил.

А тут ещё поползли слухи о событиях, когда погиб прежний король. По всем углам началось шушуканье, и через два дня в городе уже вовсю гуляла версия, что король убил своего отца и обвинил в этом невиновных людей, но один из сыновей прежнего короля уцелел, а сейчас внук короля ведёт к городу тангутскую подмогу. А то, что прежняя династия имела родственные связи с уйгурским и тангутским каганатами, было общеизвестно.

Конноли послал две кавалерийские дивизии в обход вдоль отрогов гор, а сам с артиллерийской бригадой и дивизией пехоты, дождавшись прибытия войска князя Хорана, тихо приблизился к Синину. Да, у старшего брата Мараны уже было целое войско, так как под его знамена встали князья Дачана, Чондо и Юйшана, признав его право на королевский трон.

Узнав о приближении объединённых отрядов южных князей, Арслан-хан выдвинул им навстречу свою основную конницу, но она попала под сосредоточенный огонь сводной артиллерийской бригады. Семьдесят стволов распахали всю местность вокруг холма, где расположилась ставка Арслан-Хана. Сам он успел бежать, поняв, что его обманули.

Но уйти домой он не смог: за Синином у моста его отряды перехватили две кавалерийские дивизии корпуса графа де Сейна, имевшие на вооружении новенькие 45-миллиметровые скорострельные пушки на конной тяге.

Тело Арслан-Хана отдали парламентёрам, попросившим дать им возможность увести его в свои края. Де Сейн не стал препятствовать и тем же манёвром вдоль гор вернулся на дорогу у Юйшана и, получив приказ, увёл дивизии в Джамбар.

Синин восстал против незадачливого короля, который действительно попытался бежать. Во время стычки у городских ворот он был убит, а его мать так и не нашли. Город открыл ворота перед отрядами князя Хорана, которого встретили как освободителя. Наши войска не стали подходить к городу и, не доходя до него двадцати километров, развернулись и ушли в Джамбар.

На общем собрании глав родов князю Хорану Таэрте было предложено занять трон, но он отказался, сославшись на то, что ещё жив его отец. И официально отправил к нему посланцев. Чувствовалась опытная рука режиссёров. Я позже спросила Байана, а куда делась мать короля. Тот посмотрел на меня, вздохнул и изрёк:

— Ваше Величество, она оказалась слишком умной, поэтому пришлось подкинуть ей в постель маленькую эфу. И женщина скончалась естественной смертью от укуса змеи. А после этого её сынок вообще перестал нормально мыслить, и мы сделали всё, что хотели.

— Но ты же ни словом не обмолвился за весь год, так?

— Ну а если бы рассказал Вам, всё равно ничего не изменилось бы. Вы же столько лет меня знаете. Я пока не буду уверен полностью, стараюсь не спугнуть.

— Ладно, уже и побрюзжать нельзя. Что дальше будет?

— Дальше отец приедет и выступит на всеобщем собрании, примет власть, потом сошлётся на здоровье и передаст её сыну. Этот вопрос уже обсуждали со старейшинами, они сами предложили такой вариант развития.

— Отец окончательно решил не возвращаться на трон?

— У них с той женщиной дочь родилась, он просто хочет спокойно дожить.

— Что будем делать с Мараной, вернее, Силлой Таэрта?

— Князь попросил, чтобы она пока пожила у нас. Он хочет укрепиться на троне, создать властные структуры, а потом уже возвращать сестру. Но вы саму её спрашивали — хочет она отсюда уехать? Я её видел — счастливая и красивая девушка. Не получится, как с Марджани?

— Она давно хочет увидеть отца, я думаю, стоит её отпустить. Но не одну, а там пусть сама решает. Но ты прав. У нас ей как женщине жить более комфортно и свободнее. Мы можем выдать её замуж, но опять же с разрешения её брата и отца. Это в том случае, если она сама захочет за кого-то выйти. Я просто как-то с этими последними проблемами перестала вместе с ними заниматься. Они сами по себе бегают по утрам, и выезжают на конные прогулки, выходят в город — мне просто не хватает на всё этого времени, тем более Олана последний месяц болела. Как у тебя?

— Всё хорошо. Дети растут, и папа не забывает, что помимо всего у него есть семья. Я уже присмотрел нам особняк в Хайланде и договорился о его покупке. Всё, как жена мечтала: двор с фонтаном, за домом пруд и сад с плодовыми деревьями.

— Ты мне что-то ещё хочешь сказать?

— Да, госпожа. Вы можете поговорить с Марджани, чтобы она отпустила ко мне Вейну Лоо?

— Зачем тебе Вейна?

— Она не просто охранницей у князя была, а его доверенным лицом, глазами и ушами. Она досталась ему от его матери. Это очень непростая девушка с прекрасными навыками и знанием всех языков севернее нашей Империи. Я давно к ней присматриваюсь, после ознакомления с докладом маршала Болтона.

— Сам не говорил с ней?

— Нет, что Вы, без Вашего позволения не могу. Она человек Марджани, она спасла ей и ребёнку жизнь — это многого стоит. Но с её возможностями ей тесно во дворце.

— Я её видела несколько раз. Она ведь не маленькая девочка?

— Ей двадцать восемь лет, взрослая и уже мудрая женщина.

— А замуж?

— Сомневаюсь. У неё есть какие-то жёсткие тёрки с северянами, я имею в виду кашгарцев и выше. Но это косвенные данные, от моего человека в Бардамане.

— Хорошо, я сама с ней сегодня переговорю, побеседую, а потом уже решу.

Вейну я вызвала к себе в беседку этим же вечером. Она внимательно меня выслушала, попросила уточнить некоторые вопросы. Байан был прав — ей действительно было тесно рядом с Марджани. Но и покинуть её она не имела права, получив ясный и чёткий предсмертный наказ князя — быть рядом и охранять её и ребёнка.

— Давай поступим так. Я сейчас позову сюда принцессу, и мы решим этот вопрос сразу же, чтобы я могла дать ответ генералу Байану. Элора, пусть пригласят Марджани ко мне.

Марджани не выказала никакого удивления, только спросила:

— Ваше Величество, я надеюсь, генерал Байан знает, что делает? И ещё — как и где он собирается её использовать?

— Как — я не знаю, а вот то, что ему нужен человек в ваших краях, знаю точно.

Обе женщины многозначительно переглянулись. Вон оно что — так вы уже сами между собой обсуждали что-то подобное. Я поняла: Марджани всё-таки хотела сама потихоньку отправить Вейну в Бардаман, потому что не отомстить она не могла — не тот менталитет. Хотя внешне она и согласилась со всеми нами. Ну что же, раз у Вейны какие-то свои особые счёты с северными племенами, то так тому и быть.

Отправив их, послала за Мараной. О её поездке на север я уже говорила с Императором. Сначала мы отправим её в Андол, пусть пока побудет у бабушки в гостях и понянчится с сыном Ирианы. И я надеялась, что та подскажет Маране, как нужно будет правильно себя повести. Всё-таки сининцы хоть и не мусульмане, но у тенгрианства были и свои определённые ограничения.

— Марана, вернее, теперь уже окончательно Силла, — при этих моих словах она удивлённо подняла брови и, открыв рот, с недоумением посмотрела на меня. — Я хочу тебе сообщить, что на твоей родине произошли кое-какие события. Король-узурпатор и его мать мертвы, а твой старший брат сейчас в Синине. Твой отец сейчас едет в Синин, так как Совет Старейшин родов попросил его вернуться и занять трон. Но отец откажется от трона в пользу твоего брата, и мы хотим тебя отправить в Синин. Ты же вообще своего отца не видела. И кстати, у тебя появилась младшая сестричка.

— Ваше Величество, это так неожиданно — произнеся это, она замолчала, о чём-то сосредоточенно думая. Потом вздохнула и спросила: — А я не могу после того, как навещу брата и отца, вернуться сюда? Ваше Величество, понимаете, я собралась поступить в Университет. Мне очень нравится учиться и учить детей. Я сейчас занимаюсь с вашими детьми, и для меня, как мне кажется, это самый лучший выбор. Я столько лет была лишена возможности говорить и слышать, что сейчас стараюсь наверстать всё упущенное.

— Ты боишься, что тебя запрут в клетке принцессы и потом просто выдадут замуж в какую-то юрту за важного генерала или князя?

— Ваше Величество, именно так и будет. Даже если мой брат и отец меня сильно любят, они ничего не смогут сделать, так как это политика, и мы, как и Вы, с самого рождения себе не принадлежим. А можно как-нибудь сделать так, чтобы в Синине не узнали о моём существовании?

— Ты хочешь отказаться от того, чтобы официально стать принцессой Синина?

— Ваше Величество, а что мне это даст? Меня сразу же выдадут замуж, я в этом почти уверена. Брату сейчас будет необходима поддержка кланов, особенно северных. И хорошо, если мой суженый будет хотя бы тридцатилетним мужчиной, но боюсь, меня выдадут за пожилого владетельного князя. Мне там хвосты лошадям крутить и кумыс подавать в пропахшей лошадьми и конским помётом юрте? Я много думала об этом. Даже в Юлине у дяди мне было бы в разы легче.

— Но пойми — ни я, ни ты сами это не решим. Я всегда приму тебя и помогу, и даже протолкну тебя в Ланторинский университет — на сегодняшний день он самый лучший как по уровню преподавания, так и по получаемым знаниям. Это рядом с Хайландом. Всё-таки ехать тебе придётся, но брат сам просил, чтобы ты пока пожила у меня.

— Мне обязательно ехать в сам Синин?

— Сделаем так: отправишься в Андол и поживёшь пока у моей бабушки. Там и Ириана с сыном и мамой уже гостят. Как только я получу ответ от твоего брата, тогда отправим тебя в Джамбар. А вот отец твой сможет к тебе приехать. Это если всё получится, как ты хочешь. Поэтому садись и пиши письма к отцу и брату, и напиши честно: тебя с Синином ничего не связывает, кроме самых мрачных воспоминаний. Если они будут настаивать — то тогда увы, тебе придётся выполнить свой долг дочери и сестры. Ты сама сказала, что мы себе не принадлежим. Напиши и покажи мне, если что — поправим или добавим. Хорошо? Не расстраивайся, мне кажется, всё будет хорошо.

Вечером я ещё раз всё обдумала, а утром с рейсовым пароходом отправила письма отцу и сыну в Синин и старому мудрому князю в Юлин. Она всё же его племянница, пусть тоже скажет своё веское слово.

А то, что он сейчас усиленно перенимал наши нововведения у себя в княжестве, мне докладывали и Ойген, и Байан. Я надеялась, что он повлияет на зятя и племянника в выборе судьбы для Силлы.

остров Тиниан

Строительство базы на острове Тиниан дало огромный толчок развитию наших строительных технологий. Во-первых, некто Отто Кирш, прибывший как беглец из германских земель, пришел в Доверу и Найтингейлу и предложил проект строительства большого парового крана, смонтированного на металлической несамоходной барже.

Такой кран можно было отбуксировать в любую точку и использовать для разгрузки кораблей на необорудованный берег с помощью небольших плоскодонных барж, которые могут приставать непосредственно к берегу. Кроме этого, он предложил чертежи паровой землечерпалки для углубления дна или добычи песка из моря.

Еще один беглец из Саксонии, Вернер Путццер, работавший на строительстве моста через Роон у Стаунфорра, предложил проект паровой бетономешалки, способной сразу же замешивать три кубометра смеси.

Ее построили в рекордные сроки, собрали, испытали, устранили кое-какие недостатки, и скорость работ по возведению бетонных быков нового моста увеличилась на несколько порядков.

Обслуживание такой бетономешалки, размещенной на специально построенной металлической барже, требовало присутствия сразу двух паровых буксиров.

Наши военные осмотрели оба больших острова — Тиниан и Сайпан. И хотя Сайпан был больше, на Тиниане оказалась более удобная глубоководная бухта. Вообще там была большая группа островов, тянувшаяся на север почти до ниходзинских владений.

Но все эти острова представляли собой либо вершины потухших вулканов, либо их берега были настолько неприступны для кораблей, что практически все они были необитаемыми.

Южнее находился еще один остров, называемый местными Гуам; он был больше размерами, но там жили беспокойные племена, постоянно враждовавшие между собой. На Тиниане и Сайпане проживало примерно семь тысяч местных аборигенов.

В отличие от южных соседей они были дружелюбны и любознательны и сразу пошли на контакт с нашими военными.

На островах не было лошадей, поэтому их пришлось завозить в два рейса. На остров прибыла почти тысяча наших рабочих и специалистов, привезли инструменты, продовольствие, даже плуги и телеги. Возле бухты распахали поля и посадили пшеницу.

На Тиниане было шесть деревень, люди занимались разведением коз, рыболовством, собирали плоды с деревьев. Земледелия не знали, поэтому смотрели с интересом, как наши возятся с засевом распаханных полей и огородами.

Берега острова были скалистыми, а там, где располагались большие песчаные отмели, подход к берегу был прикрыт рифами. Поэтому было решено в глубокой бухте для кораблей строить бетонные причалы и пирсы, а для этого на остров начали завозить специально изготовленные рифленые металлические коффердамные листы (большие металлические листы, похожие на шифер).

Их вбивали рядом друг с другом в песчаное дно, плотно соединяли. Делали частями по тридцать метров береговой полосы. Откачивали воду паровыми насосами, вбивали металлические сваи, прикладывали металлические полосы, обвязывали их проволокой. Засыпали пространство большими глыбами камня, которого было достаточно на всей береговой полосе. А потом заливали бетоном.

На берегу на рельсах смонтировали паровую бетономешалку на платформе товарного вагона. Землечерпалка, пыхтя трубой, заполняла прицепленную к ней баржу морским песком со дна бухты; паровой буксир оттаскивал баржу к берегу и ставил на ее место вторую.

Больше тысячи местных мужчин нанялись на стройку, получали сначала продовольствие, а потом уже и деньги. Это когда на острове открылся первый магазин для поселенцев.

Два десятка семей прибыли сюда через два месяца после начала работ. С собой привезли разобранные деревянные дома, домашнюю скотину, инвентарь. Мы устраивались тут надолго, и после переговоров со всеми островными вождями над обоими островами был поднят флаг Вальрондской империи.

За это время канонерская лодка, патрулировавшая вокруг островов, дважды топила корабли ниходзинов, приплывавшие с севера с целью пограбить селения и набрать себе в рабы пленников. Поэтому было решено на Сайпане обустроить наш пост с легкой артиллерийской батареей на конной тяге.

Получив базу на этих островах, наш флот теперь имел возможность спокойно перебросить паровые корабли, в том числе и миноносцы, к побережью Старого Света. И О’Брайен стал готовить рейд к побережью Колумбии.

Отряд будет состоять из нового бронепалубного корабля, получившего название по месту строительства «Андол», четырех новых миноносцев и нового железного парохода, у которого все трюмы будут загружены углем. А так как пароход уже принадлежал флоту, на его баке и корме были установлены 45-миллиметровые орудия.

окрестности Сантандера, Северная Кастилия

Шестнадцать кораблей под флагом Вальрондской Империи строем пяти кильватерных колонн ходко шли под парусами вдоль кастильского берега, держа путь в порт и военную базу кастильцев Виго. Ближе к берегу двумя колоннами шли шесть торговых кораблей герцогини Гломской, мористее две колонны фрегатов адмирала Келли и капитана первого ранга Бреннана.

В трёх милях севернее от общего отряда вытянулись цепочкой стальные корветы капитана первого ранга Роберта Уэнслея, ещё недавно бывшего закованным рабом на рудниках Тумако.

Эполеты Уэнслей получил от адмирала О’Райли за сражение у Лонгкау, когда молодой капитан третьего ранга, мастерски расставив полевые пушки, сбил артиллерию лузитанцев, остановил наступление джохорских войск, а потом губительной и меткой стрельбой рассеял их, сорвав попытку штурмовать крепость.

После командования несколькими кораблями О’Брайен доверил ему командование новым стальным корветом с нарезной артиллерией. Уэнслей прекрасно вник в возможности новых кораблей, научился сам отлично пользоваться дальномером и научил этому своих подчинённых.

Адмирал Келли назначил Бреннана на обратный путь командиром второй дивизии фрегатов. А Уэнслея поставил командовать дивизией корветов, не снимая с него ответственности за его корабль.

И молодой командующий каждые десять минут осматривал горизонт в попытке обнаружить хоть какого противника. Ему не терпелось проверить составленные им таблицы стрельбы 120-мм пушек на дистанцию в семьдесят кабельтовых.

И у Сантандера бритты его не подвели.

— Справа паруса, шесть, семь, восемь… Двенадцать кораблей строем кильватера, идут на пересечение нашего курса. Пеленг не меняется, — доклад наблюдателя с марса прозвучал для капитана как бальзам на рану.

— На дальномере, давайте дистанцию. Мичман, репетовать на задний мателот (дублировать сигналы на идущий сзади корабль), поднять сигнал «враг справа», к бою. Передать сообщение светом на флагман. Разводить пары.

Запели дудки и зазвучали колокола. Длинные стволы орудий развернулись на правый борт, поднялись вверх, нащупывая корабли противника, и замерли.

— Дистанция шестьдесят два кабельтова, курс такой-то, пеленг такой-то, скорость противника восемь узлов, девять линейных кораблей и три фрегата.

На следующих за первым корветом кораблях делалось то же самое. Наступил самый ответственный момент. Комендоры застыли у орудий, сигнальщики внимательно вглядывались в идущие впереди корабли, не желая пропустить сигналы.

— Передать на мателоты — стрелять только по моей команде и по моей наводке. Дальномерщик, жду доклад каждые три минуты.

После очередного доклада с дальномера Уэнслей внёс поправки. После следующего доклада ещё, потом решился:

— Первое орудие, правый борт. Цель — головной линейный корабль противника. Дистанция 57, целик влево 12, огонь! — и прильнул к биноклю. Орудие рявкнуло, послышался звон вылетевшей после открытия замка гильзы.

— То же самое. Дистанция 56, целик влево десять, огонь.

— Накрытие! — раздался крик с марса.

— Мичман, репетовать сигналы. Дистанция 55, целик влево десять, четыре снаряда на орудие, огонь бортовыми залпами.

— Противник горит, господин капитан, там пожар.

— Артиллерийский лейтенант, переносите огонь на следующий корабль. Мичман, передайте сигнал: приготовиться к повороту.

— Руль право десять!

— Есть руль вправо десять! На курсе!

— Так держать. Машинное, жду доклада по готовности.

Корабль покатился вправо и вышел на сближающий его с противником курс, за ним манёвр повторили остальные три корабля. Дым уже прилично валил из их труб.

— Дистанция двадцать восемь, пеленг на противника не меняется. Два корабля горят, третий вышел из строя вправо.

— Руль влево десять!

— Есть руль влево десять! На курсе!

— Лейтенант, вводите в дело среднюю артиллерию. Мичман — сигнал «общий огонь».

— Дистанция 25 кабельтовых (4,6 километра).

К гулким выстрелам бакового и кормового орудий добавились хлёсткие залпы 45-миллиметровых пушек. Корабли противника уже просто отворачивали вправо, несмотря на то, что горящий флагман продолжал идти прямо, время от времени производя выстрелы из своих 48-фунтовых пушек. Ядра не долетали до корветов почти километр.

— Ну и упрямый же дятел там командует, — не выдержал и выругался штурман корвета.

— Решил погибнуть, но не быть казнённым вместе с семьёй за трусость и покидание поля боя, — не отрываясь от бинокля проговорил капитан. Внезапно на месте флагмана противника возник огненный шар, к небу поднялись клубы дыма, и только потом издалека донёсся звук удара.

— Погреб! — крикнул с марса наблюдатель.

— Четыре красные ракеты с флагмана нашей эскадры, — поступил доклад сверху.

— Эх, жаль, но адмиралу Келли виднее, что делать. Лейтенант, Вам минута на дострел, и дробите стрельбу.

— Второй взрыв, четвёртый в кильватере, — поступил доклад с марса.

— Машина, средний вперёд, руль влево пятнадцать.

Корветы, дымя, повернули последовательно за флагманом и, увеличив ход до двенадцати узлов, отправились занимать своё место в ордере конвоя.

— Итак, господа офицеры, наш противник лишился двух линейных кораблей, и остальным нанесены повреждения. Но не это самое главное — мы показали противнику, что можем наносить ему непоправимый урон с безопасной для себя дистанции. Всем отдыхать. Старший артиллерийский офицер, зайдите ко мне.

Через час корветы нагнали ушедшую эскадру и заняли свои места. Уэнслей доложил адмиралу Келли о результатах боя и получил «добро».

Тумако, южная часть Нового Света

С четырёх галеонов, пришедших из метрополии, вчера сгрузили на берег очередную партию осуждённых на вечную каторгу. Кроме подданных Бриттии здесь были и франкские, и кастильские военнопленные. Мужчины, женщины, дети и подростки.

Плавание было очень тяжёлым. Южная Атлантика встретила конвой затяжными штормами, а при проходе через пролив у южной оконечности материка штормовое море забрало пятый галеон. Не спасся никто: ни рабы, ни команда.

Людей согнали в большой загон для скота, матросы с конвойных кораблей даже не дали возможности набрать воду. Галеоны встали у длинного причала с обратной стороны острова Морро, во втором рукаве реки Росарио, впадавшей в океан.

Оба 44-пушечных новых фрегата и 26-пушечный шлюп конвоя встали в самом устье реки на якоря. Часть команд сошла на берег, помогать местным солдатам охранять узников. Сегодня их должны накормить, после чего начнётся погрузка на галеоны красного дерева, ящиков с платиной и золотом, привезённых с рудников Эсприэллы и Вуэльты, имбиря, пряностей, вяленых фруктов, гевеи.

Внезапный воющий звук, прилетевший с моря, и поднявшиеся затем фонтаны воды у бриттских кораблей вызвали панику не только у скученных на большом огороженном поле каторжан. На севере острова, где располагался небольшой форт Антигуо Арко, послышалась частая канонада. Никто ничего не понимал, охранники начали стрелять в воздух, угрожая убить первого, кто встанет.

В самом устье Росарио появился необычный низкий корабль с тремя дымящимися трубами. Он сделал крутой поворот и опять отправился в море. На фрегатах спешно поднимали паруса, свистели боцманские дудки, гремели колокола.

— Мама, это что такое? — громко спросила девочка и показала рукой на реку. Люди замолчали, наблюдая, как две пенные полосы стремительно приближаются к поднимавшим якоря фрегатам. Матросы в шлюпках, которые собирались буксировать корабли под ветер, не видели с воды нарастающей опасности.

Вот дальняя полоса коснулась первого фрегата, и внезапно раздался грохот, как будто небо обрушилось с вышины. На месте фрегата образовался столб дыма, пламени, из которого, кувыркаясь, свечой вверх взмыла фок-мачта с частью кливеров.

Не успели люди перевести дыхание, как разлетелся на щепки второй фрегат. Мгновение — и вместо двух военных кораблей бриттского флота на поверхности речной воды образовалась масса обломков, среди которых тут и там виднелись головы выживших.

Неизвестный корабль уже развернулся, и из его носовой длинноствольной пушки вырвалось пламя, донёсся гром выстрела, и в центре брига взметнулся вверх сноп деревянных обломков. Корабль замедлил ход, под его кормой возник большой бурун воды, и наконец он остановился.

Бриг горел и кренился, оттуда даже не пытались стрелять, спасая свои жизни. Два десятка бриттских пехотинцев выбежали на пляж и дали залп в сторону корабля. Пули фонтанчиками упали в воду на полпути до него. Оттуда рявкнула пушка, и на месте взвода солдат взметнулась земля, разбросав несчастных в разные стороны.

Ещё два выстрела, и последний бритт, пытавшийся взобраться по откосу на берег, взлетел от разорвавшегося рядом снаряда. С севера раздалась ружейная пальба, а потом послышались множественные приглушённые взрывы.

Высадившаяся с крейсера рота морской пехоты забросала бриттов гранатами и обстреляла из многозарядных винтовок В5. Оставшиеся в живых бросились к мосту на остров Мирамар. Но напротив него уже стоял, работая машинами, ещё один миноносец.

Как только солдаты достигли середины моста, с него открыли частый огонь из пушек и винтовок. А затем в бой вступили тяжёлые орудия крейсера. Командир корабля дал только два выстрела из 8-дюймовок, после чего счёл их использование просто расточительством.

Сайлас Митчем, сошедший на берег, принял решение выделить для галеонов призовые команды, погрузить на них самое ценное, остальное всё сжечь, взорвать и уничтожить.

Он обратился к притихшим каторжанам.

— Меня зовут Сайлас Митчем, я был офицером бриттского флота, а сейчас офицер флота Вальрондской Империи. Я никого не предавал, это моя страна меня выкинула и предала. Сейчас прошу встать тех, кто знаком с морским делом. Нам нужно составить команды для четырёх галеонов, приготовить их к плаванию, то есть запастись водой и провизией. И ещё вопрос: среди вас есть желающие остаться здесь и проследовать на каторгу, когда сюда прибудут бриттские солдаты? Есть те, кто горит желанием опять вернуться в Бриттию?

Желающих не нашлось, но вот знакомых с морским делом оказалось предостаточно. К Митчему подошли несколько человек, назвали себя и представились бывшими офицерами флота. Минут сорок ушло на то, чтобы разбить людей на команды, назначить командиров.

Старшим каравана Митчем отправил старшего офицера своего крейсера, прекрасно владевшего штурманским делом. Его задачей будет вывести галеоны прямо от Тумако к Кирибати и там или ждать возвращения Митчема, или же уйти с военным конвоем, если в это время на остров привезут материалы, уголь и припасы.

— Сэр Митчем, — внезапно раздался детский голос снизу. Митчем обернулся — у его ноги стояла маленькая девочка и дёргала его за штанину.

— Что случилось, девочка?

— Сэр, мой дедушка просит Вас подойти к нему, у него после тюрьмы ноги болят, он не смог встать и сам подойти к Вам. Дедушка и бабушка вон там, — и девочка указала рукой в сторону пальм на краю поля.

— Господа, я вас покину, все вопросы к моему лейтенанту, он теперь у вас будет главным. Как только заполните все бочки водой и ящики продуктами, начнём погрузку ящиков и самого ценного.

Седой человек, сидевший у ствола пальмы, показался Митчему знакомым, но он никак не мог его узнать.

— Сэр, капитан первого ранга Митчем к Вашим услугам.

— Сайлас, ладно меня тюрьма так доконала, но уж супругу мою не узнать — стыдно, лейтенант, ой стыдно.

— Сайлас, здравствуй, столько лет не виделись, я рада, что ты жив, — из-за пальмы вышла женщина, которую Митчем узнал мгновенно.

— Мисс Фоули?

— Она самая, а это мой благоверный, вот только здоровье его плимутские казематы подкосили.

— Сэр, простите меня, что не узнал своего командира, но как же Вас, Вы же вице-адмирал?

— Разжалован в матросы, лишён графского титула и дворянского статуса. Обезглавливание заменили вечной каторгой, а вот эта дуреха поехала со мной добровольно, хотя является двоюродной сестрой короля, и её не посмели тронуть.

— А девочка?

— Это дочь моего сына Роджера, да упокой Господь его душу. Их обоих казнили, и сына, и невестку. А девочку сначала сдали в приют. Оттуда её уже забрала жена с помощью связей при дворе.

— Так, вас я на галеоны не посажу, заберу к себе. У меня на крейсере прекрасный врач, сделаем все необходимые условия, ну разве что лишний месяц побудем в море, вы не против?

— Ты сказал «крейсер»? Не фрегат и не линейный корабль?

— Сэр, увидите, что это такое. Этот корабль в одиночку может разнести любой существующий флот.

— Сайлас, а что это за пароход такой странный был на реке, без парусов и с тремя трубами? И чем он так выстрелил, что новый большой фрегат разнесло на куски у меня на глазах?

— Это миноносец, всё расскажу, а выстрелил он подводной самодвижущейся миной. Она и линкор утопит с дистанции в два километра.

— Сэр, позвольте Вас отвлечь, — к ним подошёл офицер в кепи и зелёной форме. Морские пехотинцы были обмундированы так же, как и горные стрелки.

— Майор, что-то случилось?

— Противник численностью до роты прибыл в предместье Чапилар. Проблема в том, что мосты между Мирамаром и Тумако застроены лачугами бедноты, не хотелось бы убивать невиновных.

— Займите оборону у моста, а я пришлю туда второй миноносец.

— Сэр, и одного хватит. Мы там уже соорудили небольшую баррикаду, каждый, кто взойдёт на мост, получит пулю. Я просто счёл необходимым поставить Вас в известность.

— Хорошо, майор, делайте свою работу.

Лежавший у дерева человек внимательно слушал переговоры Митчема и офицера в незнакомой форме.

— Сайлас, я смотрю, ты прекрасно говоришь на их языке.

— Сэр, выучил менее чем за год. Грамматика схожая, тем более это древний язык Старого Света. Подождите, я отдам все распоряжения.

Повозки с бочками воды из ручья, бравшего начало в небольшом озере, образованном несколькими родниками (сейчас превращённого в клоаку из-за трущоб вокруг), подходили и отходили от пришвартованных галеонов. Люди по доскам закатывали их на борт и опускали в трюмы.

Другие группы людей обшаривали дома сбежавших бриттов, выносили всё из складов гарнизона. Женщины, подростки и дети постепенно поднимались на борт кораблей и занимали места в трюмах.

Группа матросов с носилками во главе с корабельным врачом забрала адмирала Фоули, и скоро шлюпка направилась к огромному по тем временам кораблю, стоявшему в море напротив разрушенного форта Антигуо на якорях. Адмирал во все глаза смотрел на приближающийся борт корабля.

— Он железный? — спросил он правившего шлюпкой офицера, но тот только развёл руками, показывая, что не понимает вопроса.

— Джером, не мучай людей расспросами, они же не знают наш язык. Подожди Сайласа, он тебе всё расскажет.

— Жена, мне даже жить захотелось, Виктория, что скажешь? — и он, прижав к себе внучку, поцеловал её в золотистую макушку.

Миноносец брал галеоны по одному на буксир и выводил из реки в море, после чего они, подняв паруса и попрощавшись с кораблями, взяли курс на Зачарованные острова (Галапагосы), откуда они повернут севернее и направятся к Кирибати.

Морские пехотинцы взорвали мост на Мирамар, подожгли дома, казармы, а в конце вылили все запасы масла на причал и на складированное красное дерево и другие пряности. Над островом поднялся огромный столб чёрного дыма. Потушить всё это было невозможно даже при наличии людей и желания.

И на остров ещё нужно было как-то попасть. Бриттский полковник, прискакавший с артиллерией и эскадроном с рудников Хунина, мог только в бессильной ярости наблюдать, как исчезают на горизонте паруса и как горит остров Морро.

Корабли взяли курс на устье реки Патио, где находился укреплённый форт бриттов под названием Писарро. Туда со всей реки свозили платину и золото для отправки в метрополию. Два миноносца вошли в устье реки и обстреляли беглым огнём посёлок, вызвав у местного населения панику, закончившуюся бегством.

Находившиеся у причала галеон и барк были подожжены, а после этого открыл огонь крейсер через полуостров Ла Плайя. Миноносцы корректировали его стрельбу. Восьмидюймовые 90-килограммовые фугасные снаряды поднимали в воздух целые дома и другие постройки.

Адмирал Фоули находился на мостике в кресле и с удивлением наблюдал впервые в жизни, как корабль стреляет через холмы полуострова.

Далее попадались только рыбацкие посёлки, которые вальрондцы не трогали.

— Ни одной приличной цели, — ворчал старший артиллерист крейсера, — одни лачуги.

А вот в залив Бонавентура корабли вошли медленно, но вошли. Предварительно расспросив обо всём местных рыбаков. В глубине залива расположились города Буэнавентура, Эль Пайлон и на острове Каскахаль — резиденция бриттского губернатора и морской порт.

Два часа на острове рвались фугасные снаряды, уничтожая всё, во что попадали. Корабли у причалов были потоплены двумя торпедами. После таких мощных взрывов там начался пожар, распространившийся как на остальные корабли, так и на портовые склады.

Два барка и галеон, стоявшие на якоре, утопили артиллерией, и только после этого ушли, оставляя за собой огни пожаров, дым и проклятия.

Следующей целью стала военная база бриттов в широком устье реки Малага. Пунта Альта обстреливалась почти три часа со всех калибров, пока у причалов и в заливе остались торчать только мачты потопленных кораблей.

Через полторы недели корабли вошли в гавань кастильской Панамы, вызвав нешуточную панику у населения и местных военных кабальеро. Но, разглядев знакомые флаги, кастильцы успокоились и устроили вальрондцам праздничный приём.

В Панаме отряд дожидался пароход, которому Митчем приказал прийти туда, а не ожидать отряд у острова Вольфа.

Он изменил план и после четырёхдневного визита отправился прямо на Кирибати. В рапорте впоследствии он указал, что поход на север в Сан-Диего занял бы у него несколько недель и, учитывая, что ни на одном из кораблей отряда парусов уже не было, вряд ли хватило бы угля.

Галеоны с Кирибати уже ушли вместе с угольными барками и сопровождавшим их железным корветом. Всего они доставили в Андол две тысячи восемьсот человек. Кастильцы будут отправлены с эскадрой Суареса в Сан-Диего, и часть франков. А половина решила присоединиться к маркизу де Бюсси и стать нашими подданными.

Не успели утихнуть торжества по поводу открытия Веренсарского железнодорожного моста, как на новеньком вокзале Рианола уже встречали опытный пассажирский состав из четырёх вагонов, преодолевший расстояние в 800 километров из Андола за двадцать три часа.

Поезд делал тестовые остановки по пять минут в небольших городках и по десять минут в Дюранде, Брайтфере, Эмберте и Веренсаре. Стоянка в полчаса была определена в Аркантаре, где паровоз пополнял запас воды и угля.

За время пути поезд пересекал три крупные и одиннадцать маленьких рек, горный тоннель в пещерах Дюранда. Работа была выполнена колоссальная. Запуск полномасштабного пассажирского сообщения по этому маршруту ожидался через два месяца, когда будут полностью готовы небольшие станции на разъездах и перроны в Эмберте и Брайтфере.

А сейчас Император на своём личном поезде, состоявшем из того самого императорского вагона, в котором я ехала первый раз из Арлона в Андол, вагона для персонала и слуг и двух вагонов с охраной, поехал на открытие сразу трёх железнодорожных мостов через великий Роон: у Мостовой крепости, у Беллуа и Берри.

А это означало, что теперь все города левобережья Андольского герцогства станут связаны железнодорожным сообщением. И прямой поезд через Камберен сможет доставить пассажиров прямо в Вэнг.

У сданного три месяца назад моста через Эттиль вырос целый станционный посёлок, основой которого стала гостиница Хенли — родителей Энсо. Его так и назвали — станция «Хенли». С севера через мост к ней подходили рельсы из Вэнга и Камберена, а с юга — пути от Арболеда и Эттиля.

Свадьба Марисы прошла скромно, можно сказать — в семейном кругу. Приглашены были самые близкие. Из дворца были только граф Ойген с Вендой, Дора Ланлис с дочерью, генерал Вартон с супругой и неожиданно для меня префект столицы Венар с женой.

На венчание в новом соборе, которое проводил сам епископ Рианольский Септимий, я, естественно, не пошла. А вот вечером в сопровождении Элоры де Морлер и своих баронесс пришла поздравить молодых и немного посидеть за столом.

Байан пришёл ко мне в беседку через два дня после этого события, сразу после завтрака.

— Ваше Величество, раз Император в отъезде, то я сразу к Вам.

— Я слышала, Император выделил тебе отдельный поезд. И когда никого рядом нет, называй меня просто госпожа, а то пока всё произнесёшь — время уходит.

— Да, госпожа. Император распорядился выделить для нашей службы паровоз, два пассажирских вагона и три товарных вагона, оборудованных стойлами для перевозки лошадей. Теперь перемещение с севера до столицы у меня занимает не неделю, а чуть менее суток.

— Рассказывай, а то смотрю, у тебя в папке много разных бумаг.

— Первое — в Синине всё прошло так, как мы и планировали. Отец семейства Таэрта отказался от трона в пользу сына, сославшись на здоровье. Мы сейчас уже отправили на пароходе Силлу в Джамбар, где они встретятся. Король — так теперь правильно — Хоран Третий с пониманием отнёсся к просьбе сестры, и о ней во время его коронации вообще не упоминалось.

— Что не отменяет её статуса принцессы, — отметила я, на что Байан кивнул.

— Далее — Вейна прибыла в Джанакпур — это на севере Бихара — и уже раздобыла очень интересную информацию. Бихарские властители находятся в тесном контакте с княжествами Уттар, Пенджабб, Лахор и с Дуррандийским королём в Кабуле.

— Северный пояс неприсоединившихся княжеств?

— Похоже на то, но во всём этом есть очень интересный момент. В своё время раджи Пенджабба и Лахора отправили своих молодых сыновей учиться в Лондиниум. И не только их — вместе с ними туда совершили путешествие несколько молодых людей, сыновья знатных семейств княжеств.

— И теперь они все вернулись?

— Да, проучившись там четыре года, они вернулись в прошлом году домой через Мидию и Кабул. Так что имеем в Лахоре и Пенджаббе фактически пробриттские партии.

— Чем это нам грозит в будущем?

— Они ведут переговоры с раджами Мадхияра, Махарашты и Пуне. Княжества Карачи и Гуджарат заняли выжидательную позицию, так как ещё не отошли от мидийского нашествия.

— А остальные княжества? Насколько мне известно, бритты заняли королевства Мицраим (Египет), Нубис (Судан) и Абиссинию (Эфиопия) и теперь имеют свой выход к Могойскому океану.

— Да, и сейчас их войска и мицраимские наёмники заканчивают покорение северной части Барберии (Сомали). И есть сведения, что несколько абиссинских кораблей приходили в порт Сурат. По крайней мере в войсках княжеств появились бриттские «Бэтти», шести- и двенадцатифунтовые пушки. И бриттские инструктора под мусульманскими именами и в чалмах.

— Кто там сейчас командует нашими войсками?

— Паурс, он занял Гоа и с основными силами находится там. У него на бриттских молодчиков огромный зуб. Один корпус стоит в Латуре, плюс войска Банержи, который создал неплохую хорошо обученную и вооружённую нами стопятидесятитысячную армию.

— Как обстоят дела южнее?

— Княжества Латур и Карвар присоединились к Бангалорской империи. Властители Ратнагири и Колхапура говорят, что они нейтральные. Но их нейтралитет скорее враждебен нам, чем дружествен. Поэтому наши войска не покинули Латур.

— В Бангалоре нет никаких подвижек против новой власти? Мы же физически не можем напрямую контролировать все эти огромные территории.

— Нет, кроме мелких местных разборок, ничего серьёзного. Я создал отдельное подразделение, которое занимается Бангалором и находится в постоянном контакте с генералом Банержи.

— Генерал, как совет — создайте такие отделы по всем направлениям и ограничьте допуск к секретам каждого из них.

— Но, госпожа, — Байан позволил себе улыбнуться, — я уже разделил все направления и, мало того, все отделы находятся в разных городах. То есть я вынес их поближе к местам проведения операций, согласно направлениям работы. А штаб так и остался в Дюрандском замке. Сейчас при развитии телеграфа получить шифрованное сообщение — не проблема.

— Уже имеете такой опыт?

— Да, разработаны индивидуальные шифры для каждого управления. Никто не может знать шифр другого подразделения. Все шифры знают только в шифровальном отделе Дюранда.

— Что известно о людях из Тумако?

— Там мы не стали никого сильно проверять, так как не могли бритты подсунуть нам людей через каторгу. Это уже было бы фантастически гениально.

— Почему ты так думаешь? Они же мастера на подобные уловки.

— Да нет, они же не могли знать заранее, что мы отправим отряд для такой акции. И даже если бы вдруг — я такое тоже допускаю — могли узнать, то как смогли бы подгадать время? Ведь приди наш отряд на несколько суток позже — и уже никого в Тумако не застали бы. Ни кораблей с грузом, ни осуждённых, так как на тот момент за ними уже выслали конвой с рудников. Он и оказался тем упёртым подкреплением, что несколько раз пыталось прорваться через мост и стёрлось там в ноль под огнём шрапнели и винтовок.

— У тебя всё?

— Нет. Есть кое-какие подвижки на востоке. Наши люди с помощью уйгурского кагана установили контакты с некоторыми членами семьи князей династии Кин. Сам князь считает себя родным братом властителя Тан и упрямо поддерживает все его действия. В военной среде княжества растёт непонимание, для чего им нужно ссориться со всеми соседями ради выгоды Тан. Мы сейчас работаем с этими людьми. Если всё получится так, как мы планируем, то нам удастся оторвать Кин от тройного союза. И тогда мы получаем прямой путь от Лампанга к Дондайскому царству и восточному берегу океана.

— А у Вас не возникало мысли попробовать поменять властителя в Тан? Ну там — упал, поскользнулся, подавился орехом, лошадь копытом стукнула, нет?

— Пока нет, так как это всё равно нам ничего не даст. Там всем управляет группа министров, влиятельных князей, за чьими спинами стоят могучие роды. Просто заменят одну фигуру на другую. Их нужно, как волков, окружать красными флажками. Что мы и будем делать.

— С уходом из тройного союза княжества Кин они теряют выход к городам и владениям княжества Ляо, и мы получаем второй безопасный путь на восток, не так ли?

— Тут ещё кое-что важное появилось: в районе Янгау, в предгорьях, наши геологи с Первого Горного института нашли огромные запасы гипса, известняка и мела. Я слышал, что две группы промышленников хотят объединиться в Восточный конгломерат и профинансировать строительство железной дороги из Вэнга через Сенкар на Келантан и оттуда на Лампанг. А после этого начать тянуть дорогу на Янант, а оттуда на Ордос и на Янгао.

— Это же почти 1200 километров только от Лампанга, оно того стоит?

— С теми объёмами строительства, что сейчас ведутся в Империи, нам уже сильно начинает не хватать цемента. Но там же и у Синхао обнаружены огромные запасы разных железных руд.

— А с местными властями вопрос решали? Это же не наши территории.

— Конечно. А тем более, смотрите — дорога из Лампанга на Паэр пройдёт по плодородным равнинам вдоль Орочанских лесов. Ваш дядя герцог Эмберский выдвинул идею распустить слухи в Старом Свете, что мы будем бесплатно выделять земли семьям переселенцев.

— А если ещё открыть в той же Франкии какое-нибудь бюро и финансово помочь им с пересечением обоих океанов, то…

— Верно, именно это и предложили в нашем МИД. Кстати, барон Руйяр тоже собирается войти в Восточный конгломерат частью имперских финансов. Мне он сказал, что это прекрасная возможность заселить плодородные равнины вдоль строящейся железной дороги. Новые посёлки и города — это новые возможности и новые рынки, — это его слова.

— И наши новые подданные. Но как себе представляют наши министры маршрут переселения? Всё-таки два океана.

— Тот же самый, по которому мы получаем депеши и донесения из Старого Света. Корабль из Старого Света прибывает в порт Колон.

— Почему именно Колон, а не Веракрус или Сан-Антонио, как раньше? И где это?

— Раньше это были бриттские владения, а сейчас там всё принадлежит кастильцам. Бритты так поставляли подкрепления и вывозили товары. Колон лежит на Атлантическом побережье почти напротив Панамы, на нашей стороне материка.

— То есть там расстояние между берегами обоих океанов намного меньше? Я просто не представляю себе без карты.

— Да, там в пяти километрах от Колона начинаются большие, связанные между собой протоками озёра, через которые протекает полноводная река Чагес, начинающая свой бег на берегу Атлантики и впадающая в Тихий океан в черте города Панама. Бритты там построили плотину на севере, чтобы можно было использовать большие галеры для перевозки грузов и солдат.

— То есть переселенцев можно по воде переправлять с одной стороны перешейка на другую, я правильно понимаю?

— Да, и мы с разрешения кастильских властей обустроим в Панаме лагерь для переселенцев. Кстати, наши торговые караваны господина Суареса сейчас уже планируется направлять не в Сан-Диего, а именно в Панаму. Остаётся только перегнать в Атлантический океан наши торговые барки, и можно будет самим напрямую торговать со Старым Светом, если заключим мир с Бриттским королевством и их союзниками.

— Прекрасные новости. От меня что-то нужно?

— Абсолютно ничего, Ваше Величество, я просто поставил Вас, как всегда, в известность.

— И да — моряки планируют совершить вылазку на Зелёные острова. Были уже две попытки нападения на остров Тамн.

— Значит, восстановили силы? Если нужно Императорское разрешение, то считайте, что они его получили.

— О’Брайен поставил задачу бригаде морской пехоты полностью вычистить острова. Каннибальские племена, а их четыре, — истребить окончательно, без жалости и человеколюбия.

— А там есть и не каннибальские? Не знала.

— Зелёные острова — это группа из четырёх больших и пяти малых островов. И каннибалы живут только на юге самого большого острова. Остальные племена занимаются рыболовством и немного земледелием. Принято решение поднять над всеми островами наш флаг и разместить на них гарнизоны и военно-морскую базу.

— Кстати, а как поживают наши старые знакомцы ниходзины? Мне кажется или с той войны их набеги прекратились?

— На нас — да, но на южных соседей последний раз два месяца назад наскакивали. Но О’Райли организовал постоянное патрулирование на севере, и поэтому набег закончился для них плачевно. Но вообще им сейчас не до нас или кого-нибудь.

— Кто-то ещё на них напал? Что-то не могу представить, кто им там может стать врагом.

— Они сами себе враги. Властитель Эддо сумел пряником и мечом подчинить себе все северные острова, и сейчас его армия успешно подавляет сопротивление остатков разных сёгунов на самом большом южном острове. И он объявил себя Императором Великой Ниппон.

— Вот теперь одной головной болью станет больше. Ну почему они так любят это слово — Великий, Великая? Ван Тан тоже объявил себя Императором и сразу же Великим.

— Ну, мне кажется, это заложено в их менталитет: если подчиняться, то кому-нибудь великому. Служить — то же самое.

— Наши люди там есть? Есть точные сведения о численности их армий и флотов?

— Нет, госпожа, у нас очень скудные сведения. Только слухи. Они не принимают никого, вежливо отказывают даже во входе в гавани. И у них есть пушки, хоть и не такие, как у нас, но они есть. Всех наших людей они вычислили и казнили через обезглавливание. Там у них это как высморкаться, простите за сравнение.

— Помощники у них нашлись? Бритты, наверно, я угадала?

— Нет, пока лузитанцы. О’Райли, после получения известий, что они вступили в союз с Бриттией, взял Палембанг и потопил весь их флот, стоявший там. Но часть кораблей в это время находилась в столице, на той стороне острова. И остатки лузитанцев вместе с их губернатором были приняты в Эддо, на их кораблях подняли ниппонские флаги. Фактически они продали свои корабли ниходзинам вместе с командами и капитанами. Император Эддо разрешил им использовать порт города Нахасаки и даже построить там свой городок.

— Лузитанцы сейчас ходят под бриттами и передали им все свои колонии в Новом Свете, не так ли?

— Так, но о каких-либо контактах между бриттами и ниппонами нам пока неизвестно. Они опытные мореходы и могли доставить в Эддо оружие и артиллерию. Косвенно это так: по слухам, у ниходзинов, вернее, теперь ниппонов, на смену аркебузам появились ружья, и, опять же по слухам, есть новые пушки, которыми они сметают с поля боя кавалерию южных сёгунов.

— Бритты могли дать им всё это в долг или выделить кредит под что-то. Лучше считать, что это так, чем потом оказаться неготовыми к такому варианту развития событий.

Из истории своего мира моя голова помнила, что именно британские и американские кредиты позволили Японии поднять голову. Британия на эти кредиты построила у себя почти весь японский флот, влив эти деньги в свою собственную судостроительную промышленность.

— А от наших северных, ну совсем северных соседей ничего не слышно?

— Если Вы о россах, то они начали вверх от Читы по Ингоде строить свои маленькие деревянные крепости, которые они называют острогами. Несколько острогов поставили на реке Шилке и сразу два в месте, где она впадает в Амар. Странные названия, еле выговорить — Покроуфка, Стрелка, Анике… Анику… Нет, не осилю прочитать, но у меня есть список.

— Оставьте свои попытки, всё равно это не так важно.

— Там Дондайский округ Байджоу и недалеко сам Байджоу, а напротив этих росских фортов на той стороне — городок дондайцев Луогокан.

— А в нашем направлении от Читы не двинулись?

— Может, и двинулись. Но у меня таких сведений нет. То, что я озвучил, я получил через моих людей в королевстве. Но, госпожа, неужели Вы всё-таки решитесь поехать на такое расстояние для встречи с росской Императрицей? Зачем? Что это нам даст?

— Россы — надёжные союзники, и, если мы заключим с ними договор, они никогда первыми его не нарушат. Мы можем им помочь встать твёрдой ногой на тихоокеанском побережье. Со временем они освоят занимаемые ими сейчас территории.

— Я уже обратил на это внимание: как только где-то встаёт росский форт, через год минимум вокруг него разрастается посёлок росских крестьян, появляется церковь. Я слышал, что на западе росской страны у них большие проблемы с землёй, очень много её принадлежит крупным знатным землевладельцам. А здесь их императрица позволяет крестьянам брать бесплатно земли столько, сколько они смогут обработать.

— Они нависают над Мидией и Османами и уже одним своим географическим положением остановили продвижение этих двух империй в нашу сторону. Вспомни, как только они вышли к южным королевствам, мидийцы несколько раз воевали с ними из-за сфер влияния в той части Асии.

— Но Согдиана и Бактрия пока у Мидийской Империи.

— Так россы уже вышли к Кзыл-Орде и Шымкенту, а это уже Согдиана, и это было ещё год назад. Я хочу лично обговорить все моменты не столько с нею, сколько с графом Ганиным, который будет её сопровождать. Чтобы не получилось так, что наши военные и промышленные технологии, которыми мы с ними можем поделиться, окажутся в руках врагов раньше, чем россы смогут ими воспользоваться.

— А Вы собираетесь делиться?

— Там, в Старом Свете, сам же читал донесения, растёт сильный враг, и не только россов. Если Бюлову удастся объединить все германские государства в одну империю, то поплохеет не только франкам, но и россам тоже. Эти германские племена очень многочисленны, но живут в своих маленьких лоскутных княжествах. При этом надувают щёки и гордятся своими древними подвигами.

— Вы много знаете о Старом Свете, госпожа.

— Я всегда внимательно слушаю и расспрашиваю всех, кто оттуда приезжает. И посланников в первую очередь. Очень много о германцах мне рассказал посол граф де Бартелеми. Так что, наверно, да, много знаю. И поэтому есть у меня некоторое беспокойство. Нельзя, чтобы одна страна диктовала свою волю всему континенту. На каждую злую собаку необходим свой намордник. Нам вмешиваться в дела Старого Света не с руки, но если мы оставим всё так, как оно есть, то можем заиметь проблемы в будущем. Когда такая Империя построит современный флот, и он придёт не с миром к нашим берегам, ты понимаешь, о чём я?

— Понимаю, но всё же неужели такие переговоры нельзя провести тому же герцогу Эмберскому?

— Потому что есть кое-что, что неизвестно никому, кроме меня самой, вот так будет яснее? И я знаю то, о чём говорю.

— Не задавай мне вопросы в этом направлении, и мне не придётся тебе врать, так понятнее, Тан Байан?

Лондиниум

В приёмной было тихо, и из-за полузакрытых штор казалось, что всё вокруг покрыто каким-то настораживающим полумраком. В кабинете хозяина высоким малиновым звоном прозвучал колокольчик. Услужливый адъютант проскользнул в прикрытую дверь, после чего появился вновь и с легким поклоном произнес:

— Лорд Хоу, Его Величество приглашает Вас войти.

Король расхаживал по своему большому кабинету, заведя руки назад и намертво сцепив свои нервно подрагивавшие пальцы. Он кивнул головой на кресло возле стола:

— Присаживайтесь, лорд Хоу. Я знаю, по какому вопросу Вы пришли, и, поверьте, я до сегодняшнего утра работал именно над этой проблемой. Но сегодняшнее утро…

Он остановился у шкафа из красного дерева, украшенного золотой окантовкой, и вдруг резко ударил кулаком в дверцу.

— Да, почти до сегодняшнего утра! — выкрикнул он и, внезапно замолчав, продолжил ходить по кабинету от одной стены к другой. Лорд Хоу сел в кресло, выпрямив спину, и положил принесённые бумаги себе на колени. Он нисколько не уважал короля и, просто глядя на его метания, пытался угадать, какие ещё пакости может устроить этот впечатлительный и мелкий человек.

Внезапно король остановился, быстро подошёл к столу напротив Хоу и опёрся на него обеими руками, глядя лорду в лицо.

— Я сегодня приказал арестовать Её Величество и лорда Конвея. Королева находится под домашним арестом, а её отец препровождён в Тауэр. Я вижу, что Вы не в курсе. Это произошло два часа назад.

Хоу непроизвольно откинулся на спинку кресла, не желая смотреть в жёлтые глаза взбешённого короля.

«Что это там такое случилось… Если он вдруг арестовал свою королеву и её всесильного отца? Она же крутила им, как хотела; что же случилось?»

— Гадаете, я не ошибся? Не гадайте. Я лично поймал королеву за процессом прелюбодеяния. И не поверите — с кем: с её собственным двоюродным братом лордом Рочестером. Лорд Конвэй знал об их связи, потворствовал и даже попытался мне угрожать! — перешёл на фальцет король и снова начал бегать по кабинету.

«Какого же чёрта я сюда пришёл? — подумалось адмиралу. — Вот же незадача, теперь сиди и выслушивай всё, как будто я мама нашкодившего сына».

— Думаете, я сошёл с ума? Нет, а Вам сказал потому, что я собираюсь полностью пересмотреть внешнюю политику страны. Из-за личных амбиций того, кого уже, увы, не призвать к ответу, мы оказались втянутыми в войну с целой коалицией католических стран, наш флот нанёс оскорбление Папе Палатинскому. Да ещё чёрт его знает, что натворили.

«Что, как брата, перед которым ты пресмыкался, не стало, осмелел?»

— Ваше Величество, Вы не назвали рядом с лордом Конвэем лорда Рочестера в числе арестованных.

— Этого мерзавца я проткнул шпагой лично, прямо в покоях жены.

— А кто тогда будет свидетелем, Ваше Величество?

Король остановился посередине комнаты, повернулся и посмотрел на адмирала странным взглядом:

— А я был не один, со мной были слуги и граф Смоурс, мой адъютант.

— Да вы что, Ваше Величество? — Хоу сделал удивлённые глаза и даже привстал с полуоткрытым ртом из кресла.

— Да, именно так, и я разведусь с нею, немедленно разведусь, и ещё надо проверить, от кого она понесла принца, — выпалил он в конце.

— Ваше Величество, позвольте умудрённому старику дать Вам совет.

— Слушаю, знаю, что ты меня не любишь, но в этом случае дурного не посоветуешь.

— Не поднимайте вопроса о сыне, он уже официально Ваш наследник. Просто поручите его воспитание надёжным и верным людям. Пока пусть будет так. Не надо выставлять нас на посмешище всему миру, и так будет трудно объяснить Ваш развод с королевой. Тем более она из влиятельного протестантского рода и была выбрана в пику прежним иноземным королевам из Франкии и Кастилии, которым отдавали предпочтение в прошлые католические времена.

— И что мне теперь делать? Сын подрастёт и спросит: а где мать? И что я ему скажу? Что она была шлюхой? А ты вообще под вопросом, мой ли сын.

— Ну… Ваше Величество, пока он подрастёт, много воды утечёт. Да и всякое может случиться. Вы можете отправить его к Вашей матери, а потом он, как и положено наследнику трона, поступит на военную службу. А там вдруг война… — и Хоу замолчал. Король долго смотрел на Хоу, потом отодвинул кресло и сел напротив, кивнув адмиралу, чтобы тот опустился обратно.

— Я всегда знал, что ты очень умный человек. Наверно, так и сделаю.

— И ещё совет: если собираетесь наказывать королеву и её отца, то уж точно не за прелюбодеяние. На лорда Конвэя можно повесить всё, что они сотворили с Вашим братом, уж позвольте мне договорить до конца.

— Говори, я слушаю.

— Подлое убийство законного короля Каледонии и всей каледонской знати в святом месте — в соборе. Это деяние привело к массовому восстанию и гражданской войне, и чем она закончилась? Сотни тысяч самых лучших подданных сбежали из страны, там, за двумя океанами, служат чужой Империи наши лучшие — полководцы, морские офицеры, чиновники, врачи, учёные. Я готов назвать сотни имён, но там граф Хьюз, лорды Сомерсет, Болтон, Честер, представители других знатных фамилий, кардинал Битон, огромное количество священников, профессор Райш и почти весь преподавательский состав университета в Глазго.

— К сожалению, мёртвых не вернуть, а те, кто уехал, вряд ли смогут вернуться, насколько я знаю, их имущество и земли были распроданы.

— Привлечь к ответственности прокуроров, которые набили себе карманы, обвиняя невиновных, судейских, тех, кто пытками выбивал нелепые признания. Хотя вряд ли Вам дадут это сделать. Но хотя бы Конвэя осудите.

— А королева?

— Вызовите генерала Родса. Поставьте задачу, и его люди в течение нескольких дней напишут письма к королеве хоть от Папы Палатинского, и также её ответы — её же почерком.

— Но это же будет совсем подло.

— А она как с Вами поступила? И она одна из тех, кто стоял за Вашим братом, когда он, даже не испросив Вашего разрешения, самолично отдал приказы морякам атаковать Вальрондию.

— Но они напали первыми.

— Ложь, от начала до конца ложь. Наши каторжане во главе с капитаном О’Брайеном сумели захватить кастильский линкор и отбить у них два наших корвета, после чего ушли через океан. На необитаемом острове случайно встретили вальрондский корабль, который тоже зашёл туда набрать воду.

— Но при чём тут королева?

— А вы знали, что когда-то в молодости она страстно желала, чтобы О’Брайен женился на ней? Он отказал ей, причём прилюдно. Ну тут она сама виновата, так как решила, что при большом стечении знати он не сможет ей отказать. Но он отказал, вежливо, но отказал. Вы нрав своей супруги знаете.

— И она преследовала его до последнего?

— Именно так. Ни мои рапорта о назначении его командиром эскадры и присвоении адмиральского звания, ни рапорта Вильсона, Вестона — ни один не был утверждён. Мало того, по надуманному обвинению его лишили звания, титулов, дворянства и приговорили к казни. Это уже Вы заменили её вечной каторгой вместе с семьёй. А теперь помимо своего восстановленного там титула он ещё и герцог Самаранский, командующий всем их флотом.

— То есть, я так понимаю, она уговорила моего брата преследовать О’Брайена даже за океаном?

— Именно так, чисто женская мстительность привела к войне с Империей, которая, получив все наши лучшие кадры, стала настолько могучей, что я даже не могу представить, что будет, если их флот явится сюда на Темзу.

— Через четыре дня лорд Чатем отплывёт с семьёй в Вальрондию.

— Ваше Величество, вы об этом знаете?

— Теперь не только знаю. Просто до сегодняшнего утра я делал вид, что не знаю, но теперь всё будет по-иному. Я вручу ему верительные грамоты и полномочия для ведения переговоров и заключения мира. И если ему повезёт, то он сразу останется там нашим посланником. Поэтому он берёт с собой несколько преданных ему офицеров и семью, хотя его супруга настолько решительная женщина, что было бы странным, если бы она отпустила его туда одного.

— Как мы узнаем о результатах его миссии?

— Он приобрёл самую быстроходную трёхмачтовую шхуну в Бриттии. Он вчера тайно был у меня, а завтра я вызову его официально. И я отправлю личное письмо их императору.

— Ваше Величество, вы не будете против, если я тоже передам личные письма моим старым друзьям, волею судьбы оказавшимся по ту сторону?

— Конечно, нет, адмирал, тут вы в своём праве. И ещё — я внимательно ознакомился со всеми поданными Вами предложениями, все их утвердил и передал документы лорду-канцлеру для исполнения. И когда вы в очередной раз будете испытывать новую винтовку Мартини, я хотел бы при этом поприсутствовать.

— Ваше Величество, я обязательно заранее извещу Вас об этом событии. А сейчас я прошу откланяться.

Герцогиня Гломская прибыла через неделю. Был жаркий день, и я пряталась в прохладе дальней деревянной беседки, увитой виноградом, которую построили по моему распоряжению только в этом году. Мы с Элорой, неторопливо отщипывая мытый виноград, слушали, как Нана читает нам главы из новой книги о приключениях сыщика Фронса. Последнее время серия этих небольших книг печаталась большими тиражами и стала очень популярна в Империи.

Микка привела Кору де Крейсен именно в эту дальнюю беседку.

— Ваше Величество, Кора де Крейсен представляется по случаю прибытия из дальней поездки, желает Вашему Вели… — она даже усердно присела в поклоне, но я прервала её:

— Хватит там приседать, иди сюда, пока на солнце не расплавилась. Микка, попроси принести ещё фруктов и холодного компота. И скажи Ферте, что герцогиня обедает со мной.

— Да у вас тут ещё рай, прохлада, а у нас на юге просто невыносимо палит. Я распорядилась, чтобы работали только с рассвета до девяти и вечером, иначе люди могут пострадать.

— Ну, давай выкладывай, ведь ты не просто сюда прискакала почти за семьсот километров.

Кора поставила на колени принесённую с собой сумку и начала доставать оттуда бумаги.

— Это письмо Императора Армана Клебера, вот это письмо…

— Стоп, как ты там сказала, Армана? Ну вот с этого места и поподробнее.

— Ну, Ваше Величество, как только меня объявили в бальном зале и все затихли, он сразу быстрым шагом ко мне, да как на крыльях. Под руку взял, повёл в сад, пока то да сё, я смотрю, а он как юноша. Ну и я решила, что недотрогой быть не буду. И не прогадала, потому что… — тут она огляделась и нагнулась к столу. Мы с Элорой машинально сделали то же самое. Нана навострила уши и делала вид, что читает книгу, сидя в сторонке. Мы не стали её отправлять.

И пошёл неспешный рассказ с уточняющими подробностями, как некая герцогиня умудрилась попасть в необыкновенное ночное приключение. Уж что, а рассказывать Кора умела, этого у неё не отнять.

— А где его супруга на тот момент была?

— Он вдовец, — коротко ответила Кора, поставила локти на стол, положила на сжатые кулачки свою умную голову и замолчала, глядя куда-то вдаль.

— Чего замолчала? Жалеешь, что не осталась?

— Кстати, он предложил мне сдать себя ему в аренду лет на семьдесят.

— И что, ты не решилась? — Элора удивлённо посмотрела на герцогиню.

— Элора, ну как я могу. Во-первых, я замужняя женщина, во-вторых, обязана дать наследника нашему роду, а самое главное — на меня работают десятки тысяч людей, которые в меня поверили. Как я могу их бросить?

— Ну в тот момент ты же не думала, что ты замужняя женщина?

— Думала, и ещё как думала, чтобы всё это обошлось без ненужных последствий. Но на тот момент я почувствовала, что я ему нужна, именно я, и именно в тот момент. А вообще мы очень полезно провели время.

— А что сказали на это его подданные?

— А мне на их мнение было всё равно, я уже утром имела на руках подписанные министром Империи Флоке финансовые договора и убыла в Лион. Хотя Император очень настаивал, чтобы я осталась хотя бы на несколько дней. Но Келли тоже не мог меня вечно ждать, да и я выполнила всё, что хотела.

Она рассмеялась своим непередаваемым смехом с лёгкой хрипотцой.

— Вот письмо от Императора к нашему Императору, вот письмо от министра финансов Флоке, вот письмо с проектом договора от их МИД, кстати, копию нужно передать господину де Бартелеми. Они не захотели отправлять его своей обычной почтой через Новый Свет, а отдали мне в руки. Флоке утром лично приезжал. Пусть приведут сюда моего слугу.

Слуга явился вместе с Холой и принёс несколько длинных свёртков, которые положил на скамейку и удалился.

— Что за таинственность?

— Ваше Величество, вот в этом свёртке нашему агенту удалось добыть франкскую винтовку мастера Шаспо, которую они уже начинают принимать на вооружение. Клебер очень серьёзно относится к тому, что происходит в соседней Алеманнской Империи — так фон Бюлов предложил назвать объединение германских государств и княжеств, которое уже провело два съезда и выбрало Парламент, который предложит стране Императора.

— Они начали её уже производить?

— Да, в Льеже, Сент-Этьене и Шабельро. А в этом свёртке — добытая винтовка Дрейзе, и есть патроны как к ней, так и к франкской винтовке. Наши посмотрели и сказали, что франкская ближе к нашему оружию, но всё равно там недостатки из-за патронов. Но это уже точно не моё.

— А что это за кожаное сооружение с лямками?

— Франки называют это саквояжем. Я привезла, так как мне очень понравилась его конструкция. И я собираюсь тут кое-что усовершенствовать и начать производить их у нас. А внутри вот что.

С этими словами она откинула два ремня, открыла саквояж и достала оттуда два свёртка.

— В этом свёртке два франкских револьвера, а в этом — штирийский. Я не знаю, но по какой-то причине наш агент не решился везти всё это в Ла-Рошель, а привёз за полчаса до моего отъезда в Льеж. Всё передал его слуга, я агента даже не видела. Тут есть и его бумаги, которых я не касалась.

— Хорошо, это всё передадим нашим инженерам, пусть сравнивают и смотрят. Как общее впечатление?

— Общее? Да тихий ужас. Роан (она назвала от волнения меня по имени, но я не стала её поправлять), ты не представляешь, какая там стоит вонь. Просто не представляешь, даже в столице. Дело вывоза отходов там на нуле. В Лютеции хоть центр теперь чистят, но когда я пришла на бал, то чуть не обмерла. Представь себе немытые тела, на которые сверху обильно полили резкими духами. Я через минуту уже собиралась оттуда сбежать, хорошо, что Император вывел меня на свежий воздух.

— Дороги, города?

— Дороги где-то мощёные камнем, что очень неудобно, так как карета постоянно прыгает на них, но в основном наезженный повозками грунт. Таких, как у нас, там нет. А уж про железные дороги… Если Император с трудом понял, о чём я ему пытаюсь рассказать, то что уж там о других говорить.

Я вызвала секретаря Хорсера и распорядилась отправить в Арлон всё, что привезла герцогиня. И не просто, а с сопровождающим.

— Ваше Величество, отправлю сегодня же с грузовым поездом.

— С каким грузовым поездом? Движение ещё же не открывали.

— Это для пассажиров ещё не открывали, а поезда с грузами для новой дороги приходят ежедневно, по три и даже четыре. Это кроме того, что рельсы и оборудование везут и по морю.

— Хорошо, забирай и посыльному накажи, что он головой отвечает. В записке напиши, что эти вещи Её Светлость привезла из Старого Света.

Во время обеда мы обсудили планы герцогини. Оказывается, новые швейные фабрики она строила не у себя на юге, а в провинции Миррен. Там и будут жить привезённые ею из Лиона восемь семей франкских мастеров. Планировала хотя бы две, но в результате получилось восемь.

— Ведь всё основное шелкопрядное производство именно там. Зачем мне потом вести сырьё через полстраны. Супруг там уже несколько месяцев занимается подготовкой цехов. Мы выбрали небольшой городок недалеко от Кандера и строимся там. Очень удобное место — у реки, по которой могут ходить небольшие пароходы, до крепости Хёрд сто пятьдесят километров, а там ещё восемьдесят — и Хайланд. Это центр всего шелкопрядного производства ещё Северной империи.

— Переезжать туда не собираетесь?

— Пока нет, тем более Император повелел строить железную кольцевую дорогу, которая пройдёт через все портовые города восточного и западного побережий и вернётся в Хайланд. Так что проблем с путешествиями скоро не будет. А на юге у меня люди, мои острова, плантации — за всем нужен глаз. Дамы, а не сходить ли нам в гости к «Трём павлинам», пока твой на Севере, а?

— Ты хочешь Дэнну заикой сделать?

— Эту сделаешь заикой, как же. Конечно, предупредить, но, если не хотите, я сама схожу. Там через два с половиной часа будет представление могойских акробатов. И говорят, среди них будут люди с Алкебулана. Я видела таких рабов во Франкии.

— Ваше Величество, — подала голос Нана, — а кто эти три павлина? Я про них не слышала, а мне можно с вами к ним в гости?

Мы все втроём повернулись к девушке и почти одновременно рассмеялись.

— Я что-то не так сказала? — она недоуменно смотрела на нас.

— Нет, просто герцогиня образно сказала, а «Три Павлина» — это знаменитое увеселительное заведение в центре города.

— Ну так как?

— Элора, отправь служанку к графине Ариано.

Но Дэнна скоро пришла сама.

— Ваше Величество, я не могу Вас выпустить в город.

— Это ещё почему? — удивлённо спросила я, уже настроившись на прогулку.

— Его Величество запретил, он, когда уезжал в поездку, вызывал меня и проинструктировал. Когда его нет, Вы должны оставаться во дворце, прошу меня простить, но это приказ Вашего супруга.

— Да мне не за что тебя прощать, просто я не знала об этом. Так что, Кора, — я повернулась к герцогине, — придётся тебе идти одной. Нару я не отпущу, так как с меня потом её мама спросит.

— Ну, одна я тоже не пойду. А то вдруг выпью лишнего и на подвиги потянет. Пойду-ка я лучше устрою нагоняй слугам в своём дворце, давно там не была.

— А что, есть за что?

— Понятия не имею, но найду что-нибудь. А то как кота нет — мыши обязательно расслабятся. Кстати, я постаралась убедить Клебера, чтобы он начал поиски Императрицы на востоке, у россов.

— А он в поиске?

— Ну, по крайней мере мне предлагал остаться с намёком, но это нереально, даже если бы я вдруг не была замужем и выразила желание. Его не поймут его же подданные. Государственный брак — это не по любви, сама знаешь.

— А откуда была прежняя королева?

— Она была средней или младшей дочерью Штирийского Императора, точно не помню, но франки всегда брали в королевы принцесс или из Штирии, или из Кастилии. А я посоветовала всё-таки россов — если он так опасается усиления восточного соседа, то пусть и ищет союзника на востоке, чтобы этот сосед оглядывался на того, кто смотрит ему в спину.

— Правильно сделала. По крайней мере мы предлагаем союз Франкии, Кастилии, Штирии, России и Вальрондии. А там пусть думают. Кора, мы уже совсем скоро переезжаем в Хайланд, здесь останется только вдовствующая Императрица. Будешь там на своих фабриках — обязательно заглядывай в гости.

— Ваше Величество, да мы с мужем уже поместье присмотрели у реки за мостом на ланторинской дороге. Буду там потом гнёздышко обустраивать, что бы было где остановиться. До встречи, Ваше Величество, позвольте откланяться.

Райан приехал через несколько дней, весь загоревший, пыльный, но довольный поездкой. Он на «Молнии» поднялся до Карланда, осмотрел Горрсданские заводы и новую фабрику игрушек, которая открылась в Карланде. И привёз детям огромное количество подарков.

И домики для кукол с самими куклами, игрушечными лошадками и каретами, коробки с оловянными войсками, и даже изумительной работы парусный фрегат размером не менее метра. Его своими руками сделал как подарок детям Императора сам мастер Вольфганг Грубник.

Восторгу не было предела. Но мне понравилось, что мой сынуля сразу застолбил комплект кукол с домиком для Ванды.

— Мааам, а можно я вот это возьму, пока никто не видел, для Ванды.

Я погладила его по голове, притянула к себе и чмокнула в макушку. Дети растут, вот уже Олана начала папкать и мамкать, когда тянула ручки из коляски или кроватки. Я поделила игрушки на всех — и коробки солдатиков с пушками для сына Венды Ойген, для брата Гая, домик с набором для Айлин, пока она с мамой гостит у родственников.

Вечером за ужином супруг делился впечатлениями от поездки. Дворец готов, он даже ночевал там дважды, кабинет ему понравился.

— Жена, а какой там парк! Рианольский ни в какое сравнение не идёт. Я вышел утром, прошёлся вокруг озера — ну как в лесу побывал. Птички поют, тишина, свежий воздух в самом центре города. И он не такой вылизанный, как тут. Я главному садовнику так и сказал — пусть будет как небольшой лес. Там всё готово, и Инхора только ждёт нашего приезда.

— Кора приезжала, привезла образцы западного оружия. Я отправила всё Вулфу. В кабинете тебя ждут письма от Императора, министра. Донесения нашего шпиона я передала людям Байана.

— Я в курсе, он приходил ко мне. Наш резидент уверен, что в главном управлении сидит бриттский крот, потому что они там знают почти всё. С двухмесячным запозданием, но знают. Не знают конкретных технических подробностей, но в общих чертах информацией владеют. Я распорядился ускорить процесс, пора брать подозреваемого и крутить его.

— В любом случае они тоже переходят и на нарезную артиллерию, и на нарезные ружья, и на паровые корабли. Вулф там не порадовал новинками?

— Да ещё какими. Им с Райшем удалось запустить завод по перегонке нефти и получить прекрасные результаты.

— Долго они над этим работали, почти три года.

— Им удалось получить три лёгкие фракции и мазут, который они отправляют на дальнейшую перегонку.

— Что за три лёгкие фракции? — с лёгким подозрением спросила я, уже почти понимая, о чём идёт речь.

— Погоди, у меня записано. — Он достал из кармана записную книжку, которую ему я и подарила, и прочитал: — Бензин, керосин и солярка — странные названия, никак не запомнить.

— А для чего они им?

— А вот тут самое интересное. Вулф сказал, что они с Райшем и группой инженеров работают над созданием двигателя, который будет работать на солярке. Они уже создали опытные образцы. Корабли будут переводить на мазут, но не всё так просто.

— Ну он же говорил, что в котлы ставят форсунки, как на заводе, и оттуда пойдёт пламя.

— Так, да не так. Нужно будет ставить новые котлы, систему подогрева мазута, а вот эти новые двигатели на солярке будут вспомогательными. И ещё — сейчас уголь хранится в огромных угольных ямах вдоль бортов и поперёк корабля, как на миноносцах. А мазут будет храниться в двойном дне, то есть переделывать построенные паровые корабли на угле не получится, вернее, слишком затратно. В общем, они работают над этим.

— Ещё чем-то порадовал?

— А вот электростанции они начнут переводить через два месяца: строить системы подачи мазута и баки для его хранения. Ладно, хватит об этом, я соскучился, пошли спать. — И он лукаво подмигнул мне.

Незадолго до отъезда я посетила ювелира Грейтора. Жемчуг сейчас через Новый Свет активно раскупался в странах Старого Света, поэтому никаких трудностей в реализации жемчужин не было. Последнее время Грейтор все операции проводил с золотыми слитками, которые клал на мой счёт, как Роанны Аньер, в Имперском банке.

За эти годы там накопилась огромная сумма, с учётом того, что я распорядилась всё накопленное ранее также перевести в золото и разместить в банке. Ювелир показал мне все учётные книги по моим трём счетам, я же за его порядочность и честность увеличила его долю, проценты банк начислял на мой специальный счёт, которым теперь мог пользоваться и ювелир.

Лично ему эти деньги были не нужны, но уже подрастали внуки и внучки. Мы попрощались с ним, и я думаю, что насовсем. Мы уезжали в Хайланд, а старичку уже было почти восемьдесят.

В эти дни тихо и незаметно ушла из жизни Великая Вдовствующая Императрица, бабушка Райана. И хотя у меня с нею были натянутые отношения по известным причинам, но на её похоронах мы с Райаном присутствовали, так как всё-таки она была членом Императорской семьи. Вот и ещё один человек той эпохи закончил свой жизненный путь.

Как быстро пролетело время. Маленькая Трейси, которая вместе с Аймой и Тао попала ко мне в дом в самом начале моего пути здесь, уже студентка первого курса педагогического факультета, Крисанна заканчивает школу, Алиара — старшая служанка двора Вдовствующей Императрицы. Ройна с Даймоном не покинули госпожу Лорну, даже когда она их отпускала.

Мне было грустно с ними прощаться, с частью моей прошлой жизни, но они оставались здесь, а я уезжала вперёд, к новым событиям и к новому дому.

Если двор в основном переезжал по морю, то мы тронулись в путь в Императорском специальном поезде, который покинул Рианол в семь утра. Дети заняли места у всех окон и, перебивая друг друга, делились впечатлениями. Да я и сама не отрывала глаз от убегавших назад полей, лесов, маленьких и больших деревень и городков.

Построенные станции наш поезд проходил без остановки, только на перроны выходили станционные служащие в новенькой форме железных дорог, провожая проходивший состав. Пассажирское движение открыли две недели назад.

Поезд уходит из Рианола в девять утра, и в половине восьмого на следующий день уже подкатывает к перронам Андольского вокзала. Обратно этот поезд выходит из Андола в 18 часов и примерно во столько же на следующий день прибывает в Рианол.

Кроме этого поезда запустили движение и между городами. Небольшие составы по пять-шесть вагонов ходили между Рианолом и Рессаром через Эмберт, на Армар. Большое движение было в Андольском герцогстве, кроме того дальний поезд ходил из Андола в Вэнг через Волчье ущелье.

Железная дорога породила массу новых профессий — от начальников станций, телеграфистов до машинистов и составителей поездов, стрелочников. Ей уже не хватало рук, поэтому на рабочие специальности стали охотно брать жителей близлежащих государств.

В наших городах появилось много тангутской и сюннской молодёжи — учили язык, учились профессиям, оседали на нашей земле, становясь подданными Империи. В Великой Степи был переизбыток населения, и многие старейшины родов сами отправляли молодых парней на работы в Империю, тем самым снимая проблемы из-за недостатка плодородных земель и быстрого роста населения Степи.

Кроме этого было решено организовать курсы для демобилизованных солдат, большинство которых уже отвыкло от работы на земле и стремилось остаться в городах. Судоверфи, крупные заводы и фабрики сами открывали у себя технические училища, так как новые производства требовали и новых специальностей.

Мы сокращали армию постепенно, начиная с северного направления, где армейская группа генерала Филиппса уже сократилась вдвое. Резать по живому было нельзя, и в первую очередь в запас уходили те, кто изъявил желание вернуться к гражданской жизни.

Казна выделяла для таких запасников щедрые подъёмные, плюс выплачивали все премиальные деньги за срок службы. Тем более уже прошёл четвёртый призыв по 120 тысяч молодых людей на смену ветеранам.

После обеда поезд пересек аркантарский мост и повернул на север к Брайтферу. Детей укачало, восторги стихли уже после Эмберта, где мы выходили погулять на перрон, пока в паровоз доливали воду, и теперь они мирно спали в своих купе.

К дюрандским пещерам поезд подошёл уже ночью, и я не стала будить детей, хотя они очень хотели посмотреть тоннель. Поезд через подземные переходы катил медленно, на скалистых стенах висели ярко горевшие электрические лампы и провода.

На перроне нас встречали новый губернатор провинции генерал Дерек, Магистрат города, командующие флотом, морским экипажем, начальники Академий генерал Джеймс и адмирал Нейл, другие чиновники. Своим я наказала не приезжать на вокзал, всё равно мы поедем в замок.

— Мама, там Марана! — и Эллис, растолкав взрослых, выпрыгнула из вагона и понеслась по перрону. Марана, а это была она, присела, подхватила девочку и закружилась с нею — вот же любовь-то какая.

Мы чинно сошли с поезда, приняли приветствия встречающих и отправились на открытых фаэтонах в замок. Дерек попросился на пенсию, но ему было предложено стать официально губернатором провинции Андол, так как мой дед наотрез отказался вообще чем-либо заниматься.

— Бжёлами займусь — пошутил он в ответ на моё предложение.

Ужин в замке организовывала Фиола, поэтому всё было по высшему классу. За столом шутили, даже Арин что-то рассказала. Она обычно молчит и скромничает, а тут после пары бокальчиков даже на анекдоты потянуло. Дед был рад толпе внуков и вместе с ними удалился в детскую игровую комнату.

— Как съездила? — я подошла к Маране, которая болтала с Нарой, Лесси и Джани. — Как отец? Хорошо встретились?

— Он меня сначала даже не узнал, я же надела один из своих лучших костюмов, придуманный госпожой де Крейсен. А потом мы оба плакали, ну так получилось. Ваше Величество, если я приглашу отца приехать и поселиться где-нибудь в Империи, Вы с Императором дадите своё разрешение? Просто я всё равно переживаю за его жизнь, и жизнь его новой жены и моей маленькой сестрёнки.

— Силла, это даже не обсуждается.

— А можно мне и дальше оставаться Мараной? — неуверенно спросила девушка. Я внимательно посмотрела на неё, потом кивнула:

— Если ты сама так хочешь, то оставайся. Но что будешь делать, когда придётся выходить замуж? Под каким именем?

— Он меня знает под именем Марана, — вдруг ответила она и покраснела.

— Что? Да ты хранишь тайны не хуже моего Байана, — я рассмеялась. Мне было интересно, кого же выбрала эта красавица, но теребить её расспросами не стала. И, судя по всему, её подруги знали, о ком идёт речь.

— Он хоть здесь? Я его знаю?

— Он здесь, Ваше Величество, он всегда был рядом, просто я его не замечала до одного дня. И Вы его хорошо знаете.

— Но ты не забыла, что ты принцесса и твой старший брат — король соседней страны? Даже если вы оба и скрыли это от его подданных.

— Ваше Величество, а мне обязательно быть принцессой? Мой избранник всего лишь барон на Вашей службе, но для меня это не самое главное. Главное — то, что он меня понимает, он мне нравится, и я в нём полностью уверена.

— Стоп, ты говоришь о бароне Оуне Хорсере?

Судя по тому, как она опустила глаза, а девы переглянулись, я попала в точку. Незаметный человек, который почти не слышен и не виден, но который успевает делать всё, что даже не успевала моя Кэтрин.

После его появления возле меня я вообще перестала думать о многих мелочах, так как они всегда были у меня под рукой.

— Ваше Величество, я же могу выбрать, кем мне быть? Я хочу быть просто женщиной, которую любит мужчина, и матерью его детей. Я уже говорила Вам, по какой причине не хочу возвращаться в Синин.

— Я думаю, ты это заслужила. С моей стороны будет только поддержка. Тебе не тяжело её на руках держать?

— Нет, мы уже привыкли, правда?

Элис засмущалась и ткнулась в её плечо носом. Я нисколечко не ревновала свою дочь, так как Марана — это Марана. Мы ещё немного поболтали, потом детям наступило время отправляться спать.

— Ваше Величество, идите, я им почитаю на ночь, — Марана держала в руке толстый том сказок про Голубую страну, — я уже соскучилась по ним. Мы с Райаном пожелали всем спокойной ночи и вернулись в зал.

Деда интересовали наши дальнейшие планы, особенно моя поездка на север в следующем году.

— Ты её отпускаешь?

— Я ей даже завидую. А запретить не могу, есть кое-какие обстоятельства, которые сделают её присутствие там важным. Не только для обеих наших стран, но и для дальнейшего будущего. Если получится то, что задумано, возможно, мы сможем прекратить войны хотя бы между крупными государствами.

— Райан, ты так наивен, или я, может, чего-то не понимаю? Пока существуют государства, будут существовать и войны.

— Но если война будет заранее обречена на поражение? Если наш союз станет в военном и политическом плане не по зубам любому противнику?

— Для этого нам всем придётся делиться военными технологиями между странами, но для нас есть ли в этом хоть какая польза? Мы будем только давать, а что получать взамен? И ещё — я понимаю некие договорённости с россами, которые со временем полностью займут все территории севернее дондайцев до океана. Они хоть и не прямые наши соседи, но соседи.

— Но если у нас будут договорные отношения с россами, а они подвергнутся нападению в Старом Свете, то что нам делать в этом случае? Посылать туда своих солдат? Как им объяснить, за что они будут воевать за тысячи километров от дома?

— Для этого мы должны помочь им стать сильнее в плане вооружения и помогать оружием и припасами в случае войны.

— Припасы будут доставляться им по суше целый год? Или по морю мимо всех их врагов? Если у них нет мануфактур и заводов, как у нас, то какой толк в такой помощи?

— Вот поэтому, — я решила прервать их диалог, — я и хочу лично встретиться с графом Ганиным. Князь Талинский в последней беседе подтвердил мои догадки, что императрица Анна — только ширма для самого Ганина и его реформ. Это и поэтапная отмена рабства (в более щадящем для вельмож варианте, чем у нас), и попытка увеличить промышленные мощности, преодолевая сопротивление землевладельцев, вынужденных терять крестьянские рабочие руки, и многое другое.

— Хорошо, ты поговоришь, он тебе пообещает. А если его завтра уберут или заболеет и умрёт? Есть ли вокруг Анны люди, которые пойдут по его пути дальше?

— Вот именно это я и хочу узнать.

— Внучка, пойми меня старого. Вот почему я, Дерек, и скоро другие старики запросятся на покой? Потому что вы с Райаном создали властные структуры, которые уже не свернут с выбранного пути. Потому что тысячи богатых людей Империи поддерживают ваши реформы, которые дали им возможность увеличить свои богатства и влияние, получить дворянский статус и титулы.

— Другими словами, ты хочешь сказать, что даже если нас с Райаном вдруг не будет, машина продолжит работать и без нас?

— Именно так, прямо в точку. Созданные вами службы безопасности перекрывают всё общество. И такие люди, как Ойген, Байан, Морлер, Риттон, Кассоль, граф Хор, герцогиня Харраская, герцогиня Гломская, не говоря уже о наших иностранцах, — они никогда не допустят смены курса страны. Да и не вижу я в перспективе даже среди ворчунов тех, кому не нравится наша новая страна.

— Об этой стороне я как-то не думала.

— А это самое важное — ты посмотри, как к нам тянутся соседние государства. Мы уже просто физически не можем их принять. Чужим правителям по душе ваша религиозная политика, готовность защищать своих новых подданных. Я разговаривал с князем Юлина — умнейший человек. Он готов хоть сейчас стать нашим подданным вместе со всеми своими землями. Но нам выгоднее, чтобы он оставался в составе Уйгурского каганата. Не всё можно проглотить из того, что дают.

Разговор затянулся далеко за полночь. Бабушка и все остальные давно ушли спать, в кабинете, куда мы перешли, остались только мы с Райаном и дед. Многое я узнала в тот вечер, что позже предстояло осмыслить. И во многом дед был прав.

На следующий день мы принимали гостей. Я наконец-то увидела мою Элисию, а в саду на детской площадке собралась уже приличная компания знакомых между собой детей, к которым присоединились сын Элисии и дети Венды Ойген. Рулили, конечно, всем Норины «бандиты».

После обеда посетили с Императором государственные верфи, где Гордон Бойл с гордостью показал нам новые механические цеха, прессы, токарные станки с новомодным электрическим приводом, цех по изготовлению паровых машин, цех сборки судовых котлов.

На стапелях высились корпуса сразу трёх крейсеров. По итогам плавания в Новый Свет проект был переделан. 120-миллиметровые пушки были заменены на новые пушки 150-миллиметрового калибра и добавлены шесть орудий калибра 75 миллиметров, так как раздельное заряжание у крупных орудий не позволяло развить скорострельность в том случае, если противник начнёт строить быстроходные миноносцы.

Увеличение веса привело и к увеличению тоннажа, что заставило разработать более мощную машину, которая будет работать на мазуте. Поэтому корабли сразу строились с тройным дном и была предусмотрена система закачки и удаления воды для балласта.

На частной верфи «Товарищество» по заказу флота строились сразу два железных танкера, с которых мазут можно будет передавать на корабли по шлангам и закачивать его мощными насосами.

Верфь Кассоля и Вулфа «Руйяр» строила морские канонерки и новые миноносцы на нефтяном отоплении. Сам Вулф был на юге Империи, в Дарине, где открывалась после реконструкции новая верфь, которой предстояло строить морские канонерские лодки для южного флота адмирала О’Райли.

В самом порту в правой его части велась сборка металлических баков, засыпались песком котлованы для остальных. Начальник порта пояснил, что здесь будет храниться корабельное топливо. Сразу же к бакам прямо от нефтеперерабатывающего завода Райша строили железную дорогу.

Да, дед был прав — тут справлялись уже и без ценных указаний сверху. По моей просьбе мы с Императором впервые посетили мужской монастырь Святого Михаила, потому что я очень хотела встретиться с моим детским учителем и наставником отцом Франциском Готье.

Он, конечно, сильно постарел, но был так же крепок и высок, возраст не согнул его. В монастыре, уже превратившемся в небольшой городок, проживали многие бывшие воины и просто люди, которые решили свою жизнь посвятить новому Богу.

Молодёжи мы не увидели, но количество монахов нас удивило. Я не думала, что так много людей принимают сейчас христианство.

— Роанна, я сам удивлён, ведь ежедневно мы принимаем новых людей. Не все они становятся монахами, не все. Потому что отказаться от всего мирского не каждый сможет, но у нас они узнают, что такое Вера. А это самое главное.

— Отец, Вы не представляете, как я Вам благодарна за своё детство.

— Не нужно меня благодарить, твоя мама как будто предвидела твой путь и то, что Нанке сможет стать твоей помощницей в самом начале этого пути, когда вокруг тебя ещё не было никого. Я знаю, кто Нанке сейчас, и рад за вас обеих. Очень жаль, что твой отец, Райан, не дожил до сегодняшнего дня. Я уверен, что он бы только радовался тому, как при вас развивается страна. Я всегда поминаю его в своих молитвах. И пусть он никогда не принадлежал к нашей Вере, но я надеюсь, что наш Господь сумел позаботиться о нём там, куда все мы попадаем после смерти.

События на севере Бардамана заставили Болтона просить Императора перебросить в его распоряжение по возможности максимальное количество канонерских лодок. Как морских, так и речных. Вот речных у нас как раз было немного, так как устья всех наших рек были защищены мощными оборонительными сооружениями, а морские канонерки не могли подняться вверх по рекам из-за большой осадки.

В самом Бардамане и в Джарханде участились случаи нападений не только на наших чиновников и военных, но и на местных жителей, которые лояльно приняли новую власть. Это в первую очередь купцы, ремесленники, дворяне и даже некоторые священники.

Исторически скотоводческий север жил всегда беднее земледельческого юга, где, кроме этого, процветали рыболовство, торговля, ремесленное производство и проходили основные дороги с западного побережья Могойского океана на восток.

На совещании в замке, срочно созванном после донесений из Колкатта, граф Ойген доложил поступившие тревожные новости. К Бихарскому султану присоединилась конница его зятя — Курганского хана, пришедшая с севера. Эти полсотни тысяч безбашенных сабель рвались в бой, мечтая всласть пограбить и набрать себе пленников.

Болтон предлагал очистить север, вплоть до того, чтобы отдать им Бардаман, где гарнизон именно сейчас отбивал постоянные нападения фанатиков, уже вооружённых мидийскими ружьями.

Он считал, что достаточно оставить за собой полосу южных ремесленных городов, которые удобнее защищать, создав между ними систему укреплённых фортов с телеграфным сообщением. Уже городское население Бардамана, спасаясь от предстоящей резни, начинает сниматься с мест и уходить на юг.

В противном случае нам предстояла незатухающая резня с мусульманскими фанатиками, подпитываемая из Кургана, Кабула, соседних княжеств и султанатов.

И как только бритты окончательно утвердятся на восточном побережье Алкебулана, они сразу начнут снабжать наших противников оружием и снаряжением. Кроме того, по пока не проверенным данным, в порту Сурат с их помощью построены первые пороховые мельницы. А там, где первые, там скоро появятся и вторые, и третьи.

Мы не могли терять Бардаман полностью как провинцию, так как она является связующим звеном с нашими протекторатами в Нагпуре и Талангане. Когда спросили, что я думаю по этому поводу, я встала, подошла к карте.

— Смотрим на карту — мы не можем опуститься ниже вот этой линии, — и я провела пальцем по карте от Чанчая на берегу Драмадара через Расулпер, Сатгачу, Маялпур к Кришнагару, стоящему на берегу великой Хогли.

Это ремесленные и уже промышленные центры, сюда сейчас по докладу графа стекаются беженцы с севера. Наши канонерки уверенно поднимаются до Чанчая, а вот дальше река имеет сложное русло с мелкими протоками среди песчаных отмелей.

— Моё предложение — уводить корпус Гейра с севера, снимать его полностью. И прикрыть им отход беженцев на юг. Послать войска к Бардаману для обеспечения эвакуации нашего гарнизона. При отступлении взорвать дворец, все ремесленные мастерские и магазины. Жителям — неделю на эвакуацию. За это время все, кто имеет желание, смогут покинуть город. Беглецам помогать армией. Тело князя и его родителей эксгумировать и вывести для захоронения в Бахаранг. Там фанатикам не оставлять ничего, пусть питаются злобой и сурами из Корана.

— Я за предложение Её Величества, так как не вижу смысла терять жизни наших солдат и офицеров, если нас там не желают принимать. Пусть живут сами, — Начальник Генерального Штаба, видимо, давно был такого же мнения, как и я.

— Но наш престиж может пошатнуться в тех краях — произнёс герцог Эмберский.

— Дядя, какой престиж? — тут уже не выдержал молчавший Райан. — Мы спокойно объявим, что раз жители не желают жить под нашим знаменем, то мы их не заставляем. Пусть живут под своим, и как-нибудь сами, но к нам больше не обращаются. Всю торговлю прекратить, у нас всё, что они поставляли, давно есть.

— Вопрос: с кем будем эту проблему решать? Да и факт наличия курганской конницы никто ещё не отменял. Эти будут просто грабить даже без ведома бихарцев, так как я сомневаюсь, что они вообще управляемы, — Ойгена интересовали практические действия, то есть что делаем сейчас.

Молчавший герцог Андольский указал концом карандаша в сторону Джхарханда:

— А вот с этим что делаем? Там вроде как даже нашего гарнизона не было? Султан решил уйти под руку Джайпура?

— Как по мне, пусть уходят, — проговорил генерал Фергюссон, встал и подошёл к карте.

— Что мы имеем? Моё личное мнение — оставляем северные территории вот по эту линию. Мы на них особенно и не рассчитывали. Линия Карвар — Латур и Нагпур даже не обсуждается, тем более местное население спокойно интегрируется в наше правовое поле. Занозы у нас — вот здесь.

И он постучал пальцем по значку моста у Райгарха и городу Райпур.

— Я предлагаю усилить наши позиции в Райпуре, восстановив там крепость и расквартировав современную артиллерию, потому что властитель Чхаттисгара уже дважды пытался доставить нам неприятности. И разместить гарнизон в укреплённом форту у моста. Захват моста прерывает наши сухопутные коммуникации с Бангалором и Нагпуром.

— Султан Дакки тоже согласен с мнением Болтона, он подтвердил это телеграммой. Ему будет даже выгоднее, если придётся убрать войска с правого берега. Через реку они не переправятся, у Кришнагара и Маяпура оборудованы сильные позиции, а патрулирование реки канонерками не даст врагам устроить переправы. Мелкие группы допускаем, но султан предлагает раскинуть вдоль реки сеть пограничных постов, связанных телеграфом.

— Граф, — я обратилась к Ойгену, — Вы не можете нас просветить, по какой причине одни мусульмане охотно принимают нас и идут к нам на службу, а эти упираются и к тому же ведут себя как-то нерационально? В чём разница? Ведь одна и та же вера. Но одни режут других, требуя от них, чтобы они думали так же, как они.

— Ваше Величество, так и у христиан вера одна, но как они весело друг друга режут. Я имею в виду католиков, протестантов, греческую церковь, православие. Это ещё я не перечислил другие ответвления. У всех один Бог, но все видят его по-разному и считают именно своё видение правильным. Да ещё и готовы убивать друг друга за это.

— То есть всё дело в разнице восприятий?

— Ну не совсем так. Большинство мусульман принадлежат к суннитской ветви Ислама. В Дакке, в других султанатах и княжествах преобладают последователи Ахль ас-Сунна, то есть это традиционный Ислам с почитанием пророка Мухаммеда, почитанием святых суфийских шейхов, а на севере, в том же Чхаттисгаре, в Бихаре, в Утаре — суннитское течение Ахль-и-Хадис, или, по-иному, салафиты. Они призывают к точному соблюдению всех постулатов Корана и против любых нововведений, отрицают и суфизм, и самих святых шейхов. Поэтому и резня.

— Да просто под прикрытием религиозной демагогии одни пытаются стать выше других и поиметь земные блага, вот и всё. Как тут, так и в Старом Свете, — резюмировал граф Хьюз.

Он тоже был за оставление Бардамана, так как не видел смысла его пребывания в составе Империи. Если мы не можем там развивать промышленность, науку, даже взимать налоги — то пусть живут сами, без нашей помощи.

Генеральному Штабу поручили проработать все вопросы в течение недели, маршалу Болтону вывести корпус Гейра к Бардаману, ранее возведённые посты и укрепления взорвать. Начать эвакуацию населения, не желающего жить в контролируемой салафитами зоне.

На верфях Глорайта и Глома заложить и в кратчайшие сроки построить четыре речные канонерские бронированные лодки для усиления флотилии, которая будет базироваться в Баласоре, где уже начата постройка причалов и складов военно-морской базы.

Почти одновременно поступили сведения с востока от генерала Байана. Возмущённые новыми налогами и поборами на танскую армию подданные княжества Кин свергли своего князя и возвели на княжеский трон его двоюродного брата, женатого на сюннской княжне.

Попытка вана Тан направить на помощь бывшему союзнику конницу была нивелирована выдвижением кавалерийского корпуса армии генерал-полковника Кертиса к столице княжества Сун — городу Янг. При этом сунские войска активности не проявили, просто наблюдая за походом нашей конницы с артиллерией.

Узнав, что дорога на север практически перекрыта, ван отозвал войска. На угрозы в свой адрес князь Сун ответил, что у него нет такого оружия, которое могло бы противостоять вальрондским пушкам, поэтому он решил понапрасну своих людей не губить.

Новый кинский князь сразу прислал послов ко всем соседям с заверениями о желании жить мирно и дружно и попросил помощи княжеству, в котором после продолжительной засухи наступил голод.

Мы тоже выделили им обозы с зерном, рисом и мукой. Войска Кертиса демонстративно под барабаны покинули занятый ими ранее кинский Хиян и отошли на сюннскую территорию.

За исключением бардаманских событий ничего негативного пока не происходило. Специалисты посмотрели привезённое Корой оружие и сделали свои выводы. Франкская винтовка превосходила прусскую в надёжности и долговечности.

А вот револьвер франкский понравился, и даже было решено на его основе сделать крупнокалиберный ствол для морского флота. То есть использовать готовые наработки.

Из Андола мы тронулись в путь на трёх пароходах, куда было погружено имущество двора, сели императорская семья и семьи ближайших соратников Императора. Плыли не спеша и через трое суток прибыли на место. Власти города организовали торжественную встречу, были вывешены имперские флаги, гремели барабаны и звучали трубы.

Первым указом, сразу подписанным Императором в Хайланде, был указ о награждении за высокие заслуги в научных разработках университета в Ланторине званием Императорского. Учёные мужи заслужили это звание, которое давало не только новый статус его выпускникам, но и прибавку к бюджету самого университета и к зарплатам его сотрудников.

Пока расставляли привезённые с нами вещи, я с детьми вышла в сад, вернее, в огромный парк с большим озером посередине, который занимал всю центральную часть императорского дворца. Древний архитектор спланировал его с особой тщательностью. Берега проток были выложены камнем, и поэтому за прошедшие сотни лет не заросли и не осыпались.

На Генеральном плане комплекс напоминал вытянутый тетраэдр с пятью отдельными дворцами и центральным, у самого озера. Несколько мраморных беседок разной архитектуры, расположившихся вдоль дорожки, которая шла вдоль озера, украшали парк своими необыкновенными формами.

— Мама, а это что, лодки? Их так много?

— Да, сынуля, это лодки, а там, видишь, на острове большая беседка? Наверно, туда можно попасть только на лодке.

— А давай сплаваем и посмотрим, что там внутри?

— Нет, мама не умеет управлять лодкой.

— Так у нас Марана есть, она вон сзади стоит.

— Сегодня нет, а позже поплаваете. Здесь, кроме большого озера, есть ещё пять озёр, и к ним ведут красивые каналы среди деревьев.

— Мама, а почему здесь на дорожках земля такая светлая, а у нас там была красная?

— Может, потому что там была глина, а здесь песок?

— Ваше Величество, это морской песок. Чуть выше Пиррита есть огромные длинные песочные пляжи, а у Ависсарда раскопали большие песчаные карьеры, откуда песок большими возами возили сюда, когда приводили в порядок все дорожки в парке, — к нам подошёл с пояснениями державшийся немного в стороне дворцовый служащий. — За прошедшее время, когда за дворцом смотрели плохо, многие дорожки заросли травой.

— Спасибо за пояснения. А про пляжи в Пиррите?

— Жители города на выходные теперь ездят в Пиррит на поезде, а вечером возвращаются с моря. Поезд идёт один час, и в выходные дни количество вагонов увеличивают до десяти, и всё равно не хватает, поэтому утром два рейса и вечером тоже.

— А когда не было поезда?

— Тогда ездить могли не многие, в основном богатые, и приходилось там снимать в деревне ночлег. Господин Вартон хочет построить там Императорский дом на берегу моря, чтобы там вам можно было отдохнуть, и никто бы не помешал.

— Благодарю за информацию. Ну вот, дети, мы и прошли весь круг. Понравилось?

— Да, особенно мостики над каналами, которые уходят в лес. Это по этим каналам мы сможем попасть на другие озёра?

— Можно и по каналам, а можно и по дорожкам. Но на сегодня хватит походов, уже почти вечер, и нас ждёт первый ужин в нашем новом доме. И папа обещал, что сегодня обязательно будет ужинать вместе с нами. Слуга, покажите нам, где начали оборудовать детскую площадку и карусель?

Райан пришёл вовремя и принёс великолепную новость — Нира родила мальчика, оба чувствуют себя хорошо. Телеграмма Фарису в Гокарн ушла сразу же, как только её получили на Императорском телеграфе, который смонтировали рядом с его кабинетом.

Император распорядился в ответной телеграмме предоставить своему брату двухмесячный отпуск, благо активные боевые действия на суше и на море прекратились.

Он должен будет перегнать два фрегата в Пиррит на переоборудование, навестить нас и отправиться в Андол. Оттуда они вернутся уже вместе, так как Райан распорядился выделить им один из дворцовых особняков.

После ужина, еле уложив возбуждённых детей спать, мы сами прогулялись с ним вдоль озера. Ещё не настолько стемнело, багровая полоса заката висела над деревьями, щебетали какие-то птахи и лихо квакали лягушки в озере. Нас сопровождали люди Дэнны, несшие в руках только вошедшие в обиход керосиновые лампы с закрытым стеклом.

— Ну как тебе первое впечатление?

— Просто великолепно, как будто мы и не в центре огромного города.

— Кстати, по докладу главы магистрата, население города за эти годы увеличилось почти на треть. Теперь оно составляет почти триста тысяч жителей.

— Ого, сравнялись с Даккой?

— Ну, Дакка тоже выросла: новые производства и заводы потребовали новые рабочие руки, и люди потянулись в города.

— А не получится так, что сельские жители за большим заработком и новшествами покинут деревни и ринутся в города?

— Всё может быть. Но теперь и выращивать всего стали намного больше, чем раньше. А рабочие руки нужны: одна железная дорога сколько в себя вобрала. Ведь помимо самой дороги есть заводы, которые изготавливают вагоны, литейные цеха, где отливают колёса для вагонов и паровозов.

— Ой, смотри, а это что за птицы садятся на озере? Неужели…

— Я сам их первый раз в жизни вижу.

— Это лебеди. Я, сколько живу, их не видела, только в книге у отца Готье был как-то рисунок. Их двое, значит, пара прилетела. Это древняя примета — к счастью и добру.

окрестности Расулпера, Бардаманская дорога

Две пехотные бригады растянулись влево и вправо от дороги, заняв все возвышенности, маленькие хутора и рощицы. Сообщение о том, что толпы фанатиков, устроивших в Бардамане погром с пожарами и массовыми казнями, собираются сегодня двинуться на юг, генерал Дэвид Битон получил ещё вчера вечером.

Генерал расположил войска от Чанчая на берегу реки до высот Машагарии справа от Расулпера. Подтянул всю артиллерию, включая пушки кавалерийского корпуса Гейра, и расположил её по высоткам и рощицам. Пушки накрыли тканями, чтобы раньше времени они не были обнаружены.

Кроме этого, к городу стянули все десять миномётных батарей, имевшихся в войсках Болтона. Все шестьдесят стволов. Пехота окопалась, прикрыв позиции перед собой рогатками, получив приказ ни при каких условиях не покидать позиции.

По дороге заклубилась пыль, и минут через пять к пригорку у городской окраины подлетели семь всадников.

— Господин генерал, идут, толпами валят, много, не сосчитать. Поют песни, дервиши танцуют, с копьями идут, луками, есть и ружья. Пушек не заметили.

— Кавалерия?

— Нет, господин генерал, только босоногие.

— Хорошо, отдыхайте, вы свою работу сделали. Господа, поднимемся на вышку.

Деревянную вышку высотой метров десять сапёры построили на пригорке ещё вчера, и теперь вальрондские командиры могли наблюдать за местностью на много километров вперёд. С вышки весь горизонт просматривался почти до Палзитского леса.

— Как их много-то? На глаз тысяч двадцать, не меньше.

— Скорее всего, будет больше, это только то, что мы видим сейчас, а вон левее по полю бредут. Меня больше волнует отсутствие курганцев, они самая главная опасность сейчас. И могут появиться в любом месте.

— Дэвид, может, поднимем воздушный шар? — генерал Гейр оторвался от бинокля и потёр начинавший зудеть шрам на левой щеке.

— Для самоуспокоения? Вонар, там кавалерия Борхуна, о его осторожности ходят легенды.

— Если они рванут всей массой?

— Не получится, почти до берегов Хугли тянутся кустистые леса, а между ними множество небольших деревенек, уже занятых пехотой генерала Даффи с артиллерией.

— Господин генерал, они остановились.

— Спасибо, лейтенант. Вот видите, они сейчас станут накапливаться и, скорее всего, как всегда побегут с боевыми кличами. А вон ещё толпы валят. Главное — не дать им добежать на дистанцию пуска стрел. Сигнальщик, дайте сигнал о полной готовности, — Битон повернулся к солдату с флажками, находившемуся тут же, на площадке вышки.

— Господин генерал, к ним прибыло с десяток возов, они там сгрудились вокруг них.

— Вижу. Не пойму, что они там делают. Гейр, у вас двенадцатикратный, что-нибудь видите?

Гейр смотрел вдаль, не отрываясь от бинокля, потом опустил его на грудь и некоторое время молчал.

— Они насаживают на концы копий головы, и там много женских голов с длинными волосами. Дэвид, если мои пойдут, я отдам команду пленных не брать, там нет людей, там только похожие на них особи с горящими глазами. У всего бывает предел, и у моего терпения тоже. Жду команд, ушёл к своим.

Кавалерийские эскадроны корпуса спрятались в низинах и за многочисленными рощицами вокруг города. У подножия холма расположились в линию миномётные батареи и пирамиды из ящиков с минами возле каждой из них. Воины присели на одно колено и ждали команд. Дистанции были определены, ориентиры обозначены.

Далеко впереди нарастали крики, которые постепенно слились в один тоскливый вой, от которого стыла кровь в жилах. Перед огромной толпой в бешеных хороводах крутились святые оборванцы, выкрикивавшие что-то пронзительными голосами.

В какой-то миг вся огромная многотысячная толпа внезапно рванула вперёд, потрясая копьями и выкрикивая «ху-ху-ху-ху-ху!!», накатывая бешеным наскоком на шеренги 23-го пехотного полка, специально выстроившиеся поперёк дороги перед городом.

— Пора! — крикнул генерал Битон, и вверх рванула красная ракета. Среди бегущей толпы разом рванули десятки мин, артиллерийских снарядов. Пушки били отовсюду, а миномётчики только успевали забрасывать мины в ствол. Прицел не менялся, так как в этом не было необходимости.

Впереди на дороге ударили ровные залпы выстроенных шеренг, где первая легла, вторая встала на колено, а третья стреляла стоя. Это была бойня, самая натуральная лютейшая бойня, которую когда-либо видело человечество.

На огромном пространстве одновременно умирали тысячи людей, которым так и не удалось приблизиться к своему врагу на расстояние, с которого они могли бы нанести ему хоть какой-нибудь вред. Вверх взлетали уже мёртвые тела, между разрывами метались оставшиеся в живых.

В дополнение ко всему из-за города начали обстрел дороги, подходившей к полю, два гаубичных дивизиона. Если там кто-то ещё и приближался, то они попали под разрывы 122-миллиметровых осколочных снарядов.

— Пора, сигнал кавалерии, — и вверх взлетели две зелёные ракеты. Сотни корпуса Гейра появились на поле разом, охватывая его широкой дугой. Генерал бросил в бой сразу шестнадцать тысяч сабель. Началось просто побоище бегущих.

— Главное, чтобы кавалерия не зарвалась. Доложить о потерях, если они есть.

Потери в этот день были, но не в этом месте. Тридцать тысяч сабель курганской конницы рванули массой у городка Бохар, между Сатгачой и рекой Хугли. Находившаяся там рота держалась более десяти минут, но потом её захлестнуло волной врагов. С потерями они не считались, и ружейные залпы их не остановили.

В Бохаре началась самая настоящая резня. Город был не сильно большой, но ремесленный, и пограбить там было что. Подоспевшие со всех сторон части дивизии графа Стаунфорского устроили курганцам бойню между изгородями узких переулков, стреляли с крыш, не давая даже саблей взмахнуть.

Часть вырвавшихся из города конников наткнулась на шеренги подоспевшего егерского полка, артиллерия которого прямо с передков начала расстрел скопившейся за околицей конницы. Отчаянные курганцы несколько раз бросались в стремительные атаки, дело доходило до рукопашной, и так же откатывались.

Части кавалерийского корпуса Борхуна, переброшенные от Сатгочи, атаковали их с тыла, откуда курганцы меньше всего ожидали нападения. Бой длился почти до вечера, пока не прикончили последних, прижатых к реке. Кочевники, как правило, плавать не умели, да и на той стороне их ждали даккийские солдаты.

Остальные двадцать тысяч были очень заняты — они растеклись мелкими группами не только по бардаманским окрестностям, но и совершали нападения в бихарских землях, вступая в схватки с теми, кто их же и позвал. И плевать им было на призыв их хана, они сюда не умирать пришли.

Наши потери в тот день составили около шестисот только убитыми, а врагов вообще не считали. Местные жители закапывали их в огромные ямы почти четыре дня. Ещё почти неделю продолжались попытки прорыва мелкими группами, и даже в ночное время. Но всё безуспешно.

Генерал Битон приказал в Чанчае, на берегу реки, построить угольную электростанцию, протянуть линии поперёк провинции, проведя электричество в каждый из будущих бетонных фортов, и установить на них прожектора, такие, как ставят сейчас на новые военные корабли.

А пока — конные патрули и размещение отрядов пехоты в мелких посёлках и деревнях. Маршал Болтон обратился к местному населению с призывом вступать в местную милицию и вместе с армией защищать свои дома и свои семьи. Откликнулось несколько тысяч человек, из которых в каждом селе организовали дружины, раздали оружие и обучили им пользоваться.

Узнав о том, что Бихарские правители готовят флотилию на реке Падма, Болтон собрал в Чандпурре четыре речные бронированные канонерки, которые поднялись вверх по реке и в течение двух часов утопили все речные суда и корабли, которые бихарцам удалось собрать для перевозки войск.

Нападение на даккский султанат не состоялось, хотя планы были прекрасные — по реке прорваться прямо к столице. На что они надеялись при таком неравенстве в вооружениях — вообще не понятно.

С одним из пленных бихарцев Болтон отправил послание на север, смысл которого свёлся к тому, что если ещё раз кто-то нападёт на наши территории с их стороны, то корабли поднимутся к столице Бихара — городу Патна — и разнесут там всё, начиная от султанского дворца.

Генерал Паурс, перенёсший свой штаб в Нагпур, предупредил властителя Чхаттисгара, что если с его стороны будет хоть какое-то движение, которое он, Паурс, примет за опасность, то наши войска сотрут с лица земли его столицу, а всю его семью, включая самого князя, Паурс лично посадит на колья.

А чтобы соседи восприняли угрозу всерьёз, он приказал посадить на кол первую же пойманную разбойничью банду северян. Их расставили у мостика через небольшую речку, по которому проходила граница между княжеством и нашей провинцией.

Очень большие изменения за прошедший год произошли в военном флоте. Нам удалось выгодно продать Кастилии несколько линейных кораблей, включая все четыре 110-пушечные, часть фрегатов, кроме типа «Руйяр», которые все пошли под переоборудование.

Саравакский флот получил четыре линкора, восемь фрегатов и столько же корветов. Кстати, после известных событий двухгодичной давности, когда часть северных провинций Джохорского королевства перешла под флаг Саравака, остальная часть королевства Джохор подписала унию с Сараваком и полностью вошла в состав королевства.

Мы получили доступ к месторождениям марганца и никеля в Батанге и Дагоне и огромный рынок для сбыта наших товаров. И если сам Саравак был почти исламским государством, то на джохорский юг уже успели пролезть наши отцы-католики.

Парусные корабли остались в составе эскадры Суареса и на трёх флотах в качестве быстроходных патрульных кораблей. На Амиранских островах (Сейшелы) базировался отряд контр-адмирала Силлавея в составе шести железных винтовых корветов, двух морских канонерских лодок, шести парусных корветов и четырёх миноносцев.

Они патрулировали пролив между материком и Имериной и окрестности острова, отлавливая одиночные корабли бриттов, пытавшиеся пересечь Могойский океан или попасть в Барберию.

У адмирала Ремрока на западном берегу в Гокарне осталось восемь паровых фрегатов типа «Руйяр», шесть винтовых железных и восемь винтовых деревянных корветов, два десятка разных парусников — от фрегата до брига — и четыре миноносца.

Экономия финансовых средств оказалась просто чудовищной. Сокращение личного состава втрое, а это не только денежное и вещевое довольствие, но и огромное количество продовольствия. Тем более на новых кораблях уже предусмотрели холодильники, где продукты могут храниться значительно дольше.

А сколько леса спасено? Ведь на один линкор уходило до пяти тысяч стволов разных пород, и при этом их нужно было высушить до кондиции, прежде чем использовать на верфях.

С помощью гениев Вулфа и Кассоля мы сейчас как в вооружениях, так и в промышленном развитии опередили все страны Старого и Нового Света. Но этой эйфории почивать нельзя, что показал пример привезённого Корой де Крейсен франкского револьвера. И по другим видам они скоро будут дышать нам в спину.

Очень многое будет зависеть от того, удастся ли создать запланированный союз. В том, что Бриттия будет гадить и мстить, мы с Райаном не сомневались ни капельки. Поэтому по совету графа Херефорда, провернувшего дело с уничтожением Джохорской империи, наши корабли начали поставлять к Барберийскому побережью (Сомали) трофейные бриттские ружья, порох и другие припасы, и даже бриттские же пушки.

Сотни самых одарённых воинов Барберии прошли обучение у Банержи обращению с артиллерией и огнестрельным оружием, кое-какие офицеры Бангалорской армии посетили Барберию, и теперь бриттам и их союзникам стало ну очень больно. В эти игры всегда можно играть вдвоём.

Трёхмачтовая шхуна «Пенелопа» огибала южную оконечность огромного острова, больше похожего на материк. Выйдя четыре месяца назад из Плимута, она проскочила мимо берегов Франкии и Кастилии, и только на траверзе Капо-Верде её обнаружил и почти сутки гнался за ней франкский фрегат «Луара».

Но шхуна, ведомая одним из самых опытных капитанов Бриттии, мастерски лавировала на ветре и уже к полуночи фрегат прекратил бессмысленную гонку. А его погонные девятифунтовки даже не добивали до шхуны, хотя фрегат и пытался.

К берегам Алкебулана капитан категорически приставать отказывался, ссылаясь на безопасность корабля и пассажиров. Уж больно дикие племена обитали на всём маршруте следования корабля. И только после Гвинейского залива шхуна на несколько дней бросила якорь в тихой бухте острова Сан-Антонио, как назвали его лузитанцы.

Наполнили все бочки пресной водой, команда немного поохотилась на местную фауну. Остров хоть и был большой, но практически необитаем. Небольшое местное племя проживало на юге, а лузитанский форт был уничтожен франками ещё несколько лет назад.

И теперь, обогнув Алкебулан (Африка), шхуна шла вдоль берегов огромного острова, названного капитаном Имериной (Мадагаскар). Капитан несколько раз ходил в Мадрас и Колкатт и прекрасно знал все местные воды.

— Уильям, ты посмотри, какой закат, солнце садится прямо в океан, а какие цвета, какие краски. Оно стоило того, это путешествие.

— Мама, а нам ещё долго плыть по океанам?

— Элиза, мама не знает, это надо спросить нашего уважаемого капитана.

— Леди, если всё будет нормально, то через три недели мы будем у южного берега Могойского полуострова, а там ещё две-три недели — и мы будем у цели. Ещё раз повторюсь — если ничего не произойдёт.

Рано утром, едва маленький краешек солнца показался из-за горизонта, с верхнего марса раздался крик юнги:

— Сэр, слева шесть кораблей строем кильватера, идут на пересечку, скорость большая.

— Ну вот, — смачно выругался капитан, — ничего и не случилось.

— Малыш, флагов не видать? Паруса какого цвета?

— Сэр, они идут без парусов, все шесть дымят, дым мешает рассмотреть, но флаги есть.

— Вахтенный, идите будить графа.

— Не надо, Джон, я уже здесь. И мои сейчас поднимутся. Это враги?

— А наших тут нет, и раз это паровые корабли, но это могут быть только вальрондцы.

— Сэр, — опять раздался крик юнги с мачты, — справа по корме два корабля без мачт, идут на большой скорости, я даже не понимаю, как они так быстро идут, вон, видите дым по корме.

Все подзорные трубы на мостике развернулись в корму шхуны — её догоняли два странного вида корабля, сильно дымивших, каждый с четырьмя трубами. Новый звук привлёк их внимание, и внезапно метрах в ста перед шхуной поднялся столб воды и донёсся звук разрыва. Даже отсюда было понятно, что высота всплеска была выше грота шхуны.

— Дистанция минимум двадцать кабельтовых. Вот оно как. А мы можем из наших девятифунтовок попасть в них только с пяти кабельтовых. Лейтенант, спустить паруса и лечь в дрейф, и поднимите на гроте белый флаг, — капитан резким ударом о ладонь сложил зрительный прибор.

— Сэр, мы даже не сделаем ни одного выстрела? — спросил один из мичманов.

— Горацио, твой отец попросил, чтобы я обязательно вернул тебя домой. Ты видишь плавники вокруг нас? Это рыбки под названием акула, которые минимум десять футов (три метра) в длину, и зубы у них в три ряда. Ты хочешь стать их завтраком?

— Мичман, — граф повернулся к юноше, — по моему мнению, тем парням на нас придётся потратить минимум пару таких снарядов, что сейчас разорвался перед нами. И они будут стрелять оттуда — чем собираетесь ответить, если наши ядра упадут на одной четверти пути к врагам?

— Корабли с юта проходят по правому борту.

Два длинных корабля, выкрашенных в серый цвет, пронеслись мимо шхуны, подняв большую волну, описали полный круг и легли в дрейф за её кормой. Четыре трубы, две тонкие мачты без парусов, скошенные назад, непонятные устройства в виде труб на палубе, и два длинных ствола, направленные на шхуну с каждого корабля.

— Ваше Сиятельство, это как раз, наверно, те самые два, что потопили тогда в Мумбаи весь наш флот, вдвоём. Вот и свиделись среди бела дня, какие красавчики, прямо как бегущие по волнам.

Корабли вражеской эскадры замерли в двух сотнях метров от покачивавшейся на волне шхуны.

— Похожи на фрегаты, но две мачты, корпуса из металла, вместо грота — три трубы, орудийных портов нет. Пушки на палубе, нарезные, и весьма большие. Долго же нам придётся их догонять, что скажете, сэр?

— Капитан, вот поэтому мы и должны заключить мир. Представьте, что такие явятся на Темзу? А франки уж угля им отсыпят, не беспокойтесь.

— На флагмане подняли наш сигнал «капитана просят на борт».

— Значит, там кто-то из наших бывших, и чего-то я не удивлён.

— Капитан, я, как старший, поплыву с Вами, это не обсуждается.

Корпус корабля вблизи показался намного больше, чем с борта шхуны. Им спустили парадный трап, на палубе встретил офицер в необычной форме и, козырнув, жестом пригласил следовать за собой. Палуба корабля была из крепкого тика, вдоль бортов, на юте и на баке были установлены странного вида большие орудия, накрытые сейчас брезентом.

У каюты стоял матрос с винтовкой неизвестного образца и с примкнутым к ней штыком в виде кинжала. И граф, и капитан видели такую впервые. На стук офицеру ответили, после чего он открыл перед бриттами дверь.

— О, да я никак наблюдаю Джона, мать его, Маршлоу, а?

Из-за стола в обширной кают-компании, где находилось несколько офицеров, встал высокий человек с адмиральскими эполетами.

— Джон Силлавей, лопни мои глаза, да ведь там тебя давно похоронили.

— Не дождутся. Ну так что нам скажете, лорд Чатем?

— Мы знакомы?

— Ну близко нет, но я знаю, кто Вы. Позвольте представиться — в прошлом капитан первого ранга флота его величества, потерявший из-за этого сраного величества сына и жену, Джон Силлавей. На данный момент контр-адмирал вальрондского флота, командующий зоной Амиранских островов.

— Сэр адмирал, граф и лорд Уильям Чатем, следую в Вальрондскую империю, имея полномочия для заключения мирного договора.

— А что такое в Лондиниуме случилось? Темза потекла вспять или что?

— Кое-что произошло, его величество избавился от опеки лорда Конвэя и сверг свою королеву. Конвэй арестован и к этому времени, наверно, казнён.

— Ой, что-то мне не верится, хотя, думаю, в Хайланде знают получше нас с вами.

— Хайланд — это где?

— Это новая столица Империи, вернее, столицу перенесли из Рианола туда, где она и была первоначально. Господа, давайте присядем, кок, накройте нам под бренди что-нибудь.

— Бренди здесь?

— Сэр Уильям, Вам предстоит сделать массу замечательных и удивительных открытий, я Вас уверяю, и прекрасный местный бренди — просто мелочь. Я дам вам парусный корвет в сопровождение до Пиррита, это морские ворота нашей столицы.

— Вы сказали «нашей»?

— А как Вы думаете, после того что с нами сделали? Моя дочь вышла замуж за прекрасного офицера, местного дворянина. Язык я выучил за год, он несложный, и теперь это моя страна, правда, Пит?

— Да, сэр, именно так, — из-за стола поднялся один из офицеров и приподнял бокал с напитком, — капитан первого ранга Питт Суонсей, командир этого прекрасного корвета, в прошлом осиротевшая, лишившаяся родителей, жены, детей каторжная вошь волею нашего короля, чтоб ему ни дна ни покрышки.

На борту шхуны вернувшихся капитана и лорда ждали десятки встревоженных глаз.

— Всё нормально, нам дали курс, завтра нас нагонит их корвет и отконвоирует в гавань столицы. Сказали, за пять недель дойдём.

— Уильям, но как вы с ними общались?

— Эстер, кораблём командует наш бывший соотечественник, и адмирал был нашим флотским офицером. И из-за того, что король с его кликой сделали с нашей страной… ладно, промолчу. Капитан, поднимайте паруса. Эстер, давай спустимся в каюту.

Через шесть недель, встретив на своём пути большое количество разных кораблей — от четырёхмачтовых красавцев барков до небольших рыбацких лодок, ближе к обеду шхуна вошла в обширную пирритскую гавань.

На входе шхуну встретили два небольших парохода, зацепили канатами за корму и нос и потащили вглубь гавани, мимо торговых и военных кораблей, стоявших на рейде. На шканцах шхуны молча смотрели на проплывавшие мимо них громады корпусов паровых фрегатов, корветов, барков и галеонов.

— А это что за монстры, мать его! — воскликнул лейтенант, указывая рукой в сторону верфи, где у пирса с кранами стояли четыре огромных трёхтрубных корпуса, на которых суетились десятки рабочих, и раздавались стуки молотов, и краны подавали что-то на палубы.

— А вот это сюрприз, — задумчиво обронил лорд, поставив руки на борт и подперев ими голову. За этими громадами обнаружились на стапеле ещё корпуса кораблей из металла, но меньших размеров. А у нескольких пирсов бортами к ним стояли похожие, как близнецы, однотрубные корабли без парусов на тонких мачтах.

Мимо шхуны, на выход из гавани, прошёл трёхтрубный корабль, подобный тем, что они видели раньше. Но в отличие от четырёхтрубника он был длиннее и крупнее, и вместо двух длинных стволов на его палубе разместились уже три.

Уже у самого причала мимо них прошёл корабль таких же размеров, но он был выше, имел одну трубу, и на его борту в разные стороны торчало не менее восьми нарезных стволов.

— Сэр, обратите внимание: кроме тех фрегатов и нескольких корветов, что стояли на рейде, все остальные — железные. И смотрите — вон огромный железный пароход, явно невоенный, — лейтенант был возбуждён и крутил головой не переставая, иногда вскидывая подзорную трубу.

— Да уж, — произнёс капитан Маршлоу, — по ходу мы в большой заднице, и не думаю, что они дадут нам их догнать. Пока будем догонять, они изобретут что-то новое.

— Если только наши умы сразу не перепрыгнут через несколько стадий и не придут к какому-то решению раньше их, — лорд Чатем тоже был взволнован увиденным, а особенно панорамой большого промышленного города, где то тут, то там дымили высокие трубы заводов.

Пароходики отдали концы, уперлись носами в борт шхуны и аккуратно притиснули её к причалу.

— А мы на шлюпках жилы рвём, — проговорил кто-то из матросов, наблюдавших за происходящим.

На пирсе рабочие сразу приняли швартовы, закрепили корабль и тут же ушли. Из-за пакгауза вышла группа явно солдат, только вот одеты они были необычно. Серо-зелёная форма — куртка на пуговицах, такого же цвета свободные штаны, на ногах сапоги с короткими голенищами, а на головах кепи с длинными козырьками.

Офицер был одет так же, только вместо винтовки у него на поясе висела кожаная кобура. Он указал рукой двум солдатам, которые сразу же заняли пост у борта корабля, кивнул находящимся на борту шхуны и с остальными солдатами продолжил путь.

Интерес у всех вызвали винтовки солдат, а это явно были они, с надетыми на них штыками в виде кинжалов. На ремнях у солдат были четыре небольшие кожаные сумки.

— Наверно, там патроны, посмотреть бы какие, — предположил кто-то из матросов.

— А ты попроси его показать, — и на палубе засмеялись.

На пирс выехала большая карета без верха, лёгкая, колёса тонкие и из металла. Из неё вышел явно местный дворянин, подошёл к кораблю и громко на приличном бриттском спросил:

— Находится ли на борту лорд Чатем, посланник Его Величества?

— Я лорд Чатем, — граф подошёл к борту. Чиновник поклонился, потом представился:

— Я чиновник министерства иностранных дел такой-то, мне поручено сопроводить Вас и Вашу супругу в Императорский дворец. Вся остальная команда пока остаётся на борту, до особого распоряжения. Капитан может подать письменную заявку через караульного офицера обо всём, что требуется, включая еду и воду. Пока так.

Лорд с женой и дочерью спустились по трапу на землю и заняли места в этом странном экипаже. Лорд обратил внимание, что сзади лежала в несколько складок чёрная кожа.

— Сэр, позвольте поинтересоваться, а что это?

— Это верх, его можно поднять в случае непогоды, он смонтирован из стальных дуг с натянутой на них кожей.

Экипаж тронулся из порта в город. Чиновник иногда отвечал на вопросы гостей, с любопытством смотревших по сторонам. Была суббота, и на улицах города было много празднично одетых людей. Ну так подумала графиня.

— Сегодня какой-то праздник?

— Госпожа, просто сегодня выходной день. И многие выходят погулять на улицу, как видите, целыми семьями.

— У меня сложилось такое впечатление, что в городе живут одни богатые люди, я не вижу обычной городской бедноты и нищих.

— Ну, если честно, я сам уже не вижу нищих вот уже несколько лет, после реформ Императора. Беднота, конечно, есть, но она живёт подальше от центра города. Мы сейчас едем на станцию и оттуда на поезде проследуем в столицу.

— Погодите, что такое «станция», я знаю, у нас там меняют лошадей у почтовых карет, но что такое железная дорога? И каково расстояние до столицы?

— Вы сейчас всё увидите. Дорога построена недавно и пока связывает только Пиррит и Хайланд. До Хайланда пятьдесят пять километров. Другие дороги уже строятся, и скоро можно будет на поезде проехать через всю империю. Мы уже приехали, позвольте помочь Вам выйти, — чиновник легко соскочил и подал руку сначала супруге лорда, а потом его дочери.

Они стояли на мощёной площади перед красивым зданием с башенкой с часами посередине. Высокие стрельчатые окна, высокие двери под порталом с колоннами, через которые входили и выходили люди.

Внутри было прохладно, стояли скамьи, на которых сидели дети, женщины, мужчины, некоторые из них читали газеты. Тут же в углу стоял буфет, где торговали напитками. По залу бегал мальчик и продавал газеты.

— Сэр, Вы можете купить для меня газету? Просто у меня нет ваших денег.

— Конечно. Мальчик, можно газету? Спасибо, — и чиновник подал лорду весьма толстую газету аж из шести листов. — Я сейчас пойду уточню наши места, а вы можете выйти на посадочную площадку, скоро поезд подойдёт.

— А все эти люди, они тоже ждут этого поезда?

— Да, это, скорее всего, жители столицы, приезжали отдохнуть у моря.

Когда чиновник ушёл, лорд Чатем повернулся к своим женщинам:

— Вы что-нибудь понимаете? Как все эти люди могут залезть в одну карету?

— Дорогой, давай выйдем туда, куда указывает вон та большая стрела, и сами всё увидим, пошли.

И они вышли на перрон. Это была длинная площадка, сделанная из какого-то прочного материала. Чатем подошёл к краю и увидел внизу металлические полосы, лежащие параллельно на ровных деревянных брусках. Полосы уходили влево и вправо, теряясь за стеной большого здания. Лорд насчитал две полосы и далее такую же площадку, на которую вела металлическая лестница в виде перекинутого через полосы моста.

— Вот вы где. Все вопросы решены, мы едем в первом вагоне для богатых людей. Здесь есть вагоны для богатых — билеты в них дороже, — и для менее обеспеченных. Сейчас всё увидите, а вот и поезд показался. Давайте пройдём к тому служащему, наш вагон остановится там.

Через несколько минут из-за пригорка показалось нечто дымящее и пыхтящее, и через минуту мимо них, дымя и весело свистя, проехало и остановилось чудо, которое чиновник назвал паровозом. К нему были прицеплены более десятка длинных карет, все выкрашенные в разные цвета.

Первые две были синего, остальные — зелёного цвета. И в первых каретах было десять окон, а в зелёных — только восемь. Все они стояли на металлических колёсах, которые и катились по этим железным полоскам.

Открылась дверь, обнаружилась небольшая лестница, и усатый служащий в синей форме, похожей на военную, в таком же кепи, как у солдат, пригласил всех войти внутрь.

Первыми поднялись несколько семей, а Чатем всё не решался ступить на металлическую ступеньку. Слишком всё было необычайным, почти нереальным.

— Сэр, поезд ходит строго по расписанию, проходим внутрь, иначе он уедет без нас, — и с этими словами чиновник поднялся в вагон, подал руки леди и её дочери, после чего лорд сам вошёл внутрь. Он увидел длинный коридор, а слева — ряд открывающихся дверей. Чиновник пригласил его войти в одну из них.

Там, на мягких кожаных тёмно-коричневых диванах, прильнув к окну, уже расположились дочь и супруга. Между диванами, стоявшими спинками к стенам помещения, названного чиновником отделением, у квадратного окна был прикреплённый к стене столик.

— Ради Бога, объясните, как всё это называется и почему эти длинные кареты разного цвета.

— Сэр, машина впереди, которая потянет эти десять пассажирских повозок, называется паровоз. Она работает от силы пара. Синий цвет повозок означает первый класс, зелёный — второй класс. Там нет отделений, там вместо диванов стоят деревянные скамьи со спинками. Нет стенок, и они стоят спинка к спинке. Слышите три удара колокола? А вот теперь свисток дежурного по станции для машиниста паровоза. А вот и длинный гудок — значит, сейчас тронемся.

Действительно, раздался длинный басовитый звук, после чего эта повозка слегка дёрнулась, раздался металлический лязг, и она тронулась с места. Поезд сразу стал набирать ход, дочь даже весело взвизгнула и стала указывать маме на убегающие назад дома и людей, а лорд Чатем незаметно для всех вцепился руками в край сиденья и шептал про себя все молитвы, которые знал.

Поезд, пыхтя и чухая, ещё ехал через большой город, время от времени давая гудок, видимо отпугивая слишком наглых пешеходов, которые шли по тропинке рядом с путями. Чатем слушал, как чиновник объясняет его женщинам, что такое рельсы и что есть поезда, которые ходят за сотни километров. Но там вагоны другие — там сделаны полки в два яруса, на которых можно спать.

— И никто не падает вниз? — изумлённо спросила девушка.

— Ну, я не падал, хотя дважды ехал на верхней полке, — улыбнулся чиновник. — Восемьсот километров поезд проходит за двадцать два часа, с остановками в больших городах.

— За сколько? — от неожиданности Чатем открыл глаза. Все смотрели на него: жена — с интересом, а дочь — явно с улыбкой.

— Супруг, ты решил проснуться?

— Да устал немного, и слегка укачало, первый раз же, — и лорд откашлялся, довольный своей выдумкой.

— Папа, смотри, какие деревни красивые, а какие поля и леса. Дяденька, а вот это что?

— Слева — это мельницы, а справа — военный лагерь. Здесь собирают новобранцев и готовят перед отправкой в полки.

— А разве у вас не отправляют их сразу в полки, где старые солдаты сами их всему научат?

— Сэр, у нас вот уже три года ввели военную повинность. Каждый молодой человек в восемнадцать лет должен отслужить в армии три года и на флоте пять лет. Исключение для тех, кто поступил в университеты или институты. Но и они потом проходят службу, но только один год. Каждые полгода, весной и осенью, в армию и на флот призывают юношей. Они проходят специальный медицинский отбор, а после службы через три года многие могут получить преимущество при поступлении в институты.

— Что такое институт? — спросила мисс Эстер.

— Леди, институт — это высшее заведение, но профильное. Например, есть медицинский институт: там готовят только врачей и на курсах при нём — медицинских сестёр. Есть два горных института, политехнический, военные училища, а в университетах, как правило, несколько различных факультетов. Сейчас на базе Ланторинского университета открывают ветеринарный институт. Моя дочь уже на втором курсе ветеринарного факультета, а закончит уже институт. Решила, что будет лечить кошек и собак.

И чиновник заулыбался, видимо представив сейчас свою дочь.

— Погодите, погодите… Я не поняла, то есть Ваша дочь учится сейчас в университете? А до этого Вы сказали про курсы медицинских сестёр? Но как, они же женщины?

— Её Величество, когда открывала свой первый университет в Андоле, сразу приказала, чтобы до вступительных экзаменов по всем, понимаете, по всем дисциплинам допустили и девушек. Да мы сами были в шоке. И знаете что? Самый высокий балл на факультете математики набрала именно девушка. А сейчас женщины учатся во всех учебных заведениях, кроме военных.

— Сколько у вас тогда университетов? — задал вопрос лорд Чатем.

— Так, в Рианоле, Андоле, Донгаре, Ланторинский возле Хайланда — самый лучший по всем показателям, можете даже туда съездить, полчаса на карете. Харраский университет, и скоро откроется Восточный университет в Лампанге.

— Почему такое название?

— Император решил сделать специальное высшее учебное заведение, где смогут учиться люди из соседних восточных каганатов и княжеств. Такие уже учатся в наших университетах и особенно в военных училищах.

— А можно ещё про медицинских сестёр, это как?

— Первые сёстры появились в самом начале, когда доктор Ли создал военный госпиталь. Во время битвы в Волчьем ущелье некоторые из них даже погибли, спасая раненых на поле боя. Императрица, тогда ещё герцогиня Андольская, посмертно наградила их семьи медалями, и, кстати, на том же поле она посмертно возвела в дворянское достоинство геройски павших командиров, чтобы их семьи смогли дальше уже пользоваться дворянским статусом.

— Но для чего целые институты?

— Так ведь почти в каждом большом селе открывают небольшие больницы, а в каждой деревне положен лекарский пункт. И даже некоторые знахари и знахарки, сдав экзамены, получили звание докторов и медсестёр.

— Это какая-то фантастика. Муж мой, тут дело не только в кораблях и разных ваших пушках. Ты зачем, кстати, просил газету купить? Ты же не знаешь местного языка. Давайте-ка посмотрим. Тут так всего много.

— Мисс, на первой странице напечатаны последние Императорские указы, поэтому крупными буквами. На второй и третьей страницах — правительственные сообщения, изменения в законах, четвёртая и пятая — это городские новости: кто женился, кто умер, что произошло. А на последних трёх — частные объявления: куплю, продам, требуются на работу или ищу работу. Это столичная газета, но тут новости и из Хайланда, и из Пиррита.

— А это что за город такой начался? — Чатем уже сидел рядом с супругой, глядя с интересом в окно. Там уже начались большие и красивые усадьбы, мимо окон поезда убегали назад мощёные дороги, переходящие в улицы.

— Это уже Хайланд. Пригороды.

— Так быстро? — брови леди Эстер приподнялись вверх от изумления. — Нам надо день потратить на такое путешествие. Сколько времени занимает поездка?

— Один час и десять минут, всё по расписанию. Расписание висит на каждой станции и на каждом вокзале.

— Я смотрю, дома начались даже в три этажа, — лорд продолжал изучать окрестности. — Насколько велик город?

— Сейчас уже почти четыреста тысяч населения, и оно всё прирастает. Ваш Лондиниум, наверно, побольше?

— Да, там в прошлом году считали около шестисот пятидесяти тысяч, но, если честно, даже не сравнить. Очень много людей, если не большинство, проживает в трущобах. Поезд идёт в самый центр города?

— Нет, что Вы. Скоро уже вокзал, вот смотрите: рельсы начали расходиться в разные стороны, уже рядом несколько путей.

— Рельсами вы называете эти железные полосы?

— Да, так их назвал тот, кто всё это придумал. Сначала они были другими, но с каждым годом всё усовершенствуется, исходя из опыта их использования.

Поезд стал замедлять ход, он уже шёл мимо каких-то длинных высоких сараев.

— Это когда-то были знаменитые караван-сараи, там сзади за ними река, Роон, очень большая, по ней пароходы ходят и военные корабли из моря приходят.

— Далеко до моря?

— Три-четыре дня по реке. Как поезд остановится, можно будет выходить. Всё, пойдёмте.

Они вышли на широкую площадку, мощёную мелким камнем, и вслед за людьми вошли в здание вокзала. В отличие от Пиррита здесь эта площадка находилась под большим навесом. На площади перед вокзалом, оказавшимся красивым двухэтажным зданием с тремя башенками — две по бокам и высокая с часами посередине — они увидели массу таких же экипажей, что приезжал за ними. Люди рассаживались в экипажи, и они покидали площадь.

— У каждого есть свой экипаж?

— Нет, сэр, эти экипажи можно нанять за деньги. Но мы поедем на карете, что стоит слева, это за вами прислали из дворца.

Карета была немного необычного вида, с большими стеклянными окнами. Как только они сели на мягкие сиденья, карета плавно тронулась в путь. Проехали одну улицу, вторую.

— Уильям, я нигде не вижу нищих или мальчишек-оборванцев. Господин чиновник, их убрали или их нет?

— Мисс, мальчишек Вы не увидите. По Императорскому указу всех сирот собирают и отправляют в пансионаты, где их учат грамоте, и после семнадцати лет они могут их покинуть. С этим у нас строго.

— Учат грамоте? Бедняков?

— Так в каждой деревне уже есть школы, и учителей для них готовят два педагогических института. И третий открыт в Дакке, это наша большая мусульманская провинция. Там пока учатся только мальчики, ну вы понимаете, всё-таки ислам. Но и там уже подвижки большие идут.

— А сколько платить надо за обучение?

— Мисс, обучение бесплатное, взрослые могут обучаться платно, но вечером, по желанию.

— А в университетах?

— То же самое, но есть одно но: после обучения каждый выпускник обязан три года работать на том месте, куда его отправит правительство. А есть студенты, которые учатся по направлению от заводов. Они вернутся на свои заводы, так как плату за них вносит не государство, а эти заводы или фабриканты.

— Да у вас тут целая революция прямо.

— Что такое революция? Я не понял.

— Если научными словами, то это обозначает коренное, быстрое и глубокое изменение всей политической, социальной или экономической структуры общества. Она полностью ломает старый порядок и заменяет его качественно новым.

— Ну похоже на то. Всё началось, когда погиб при мятеже прежний Император и на престол вступил его сын. А его женой как раз и стала герцогиня Андольская. Именно её войска нового типа, которые были переброшены в Рианол на кораблях, уничтожили почти победивших мятежников. Вообще-то именно она и устроила эту революцию, насколько я знаю от своего министра. Император всегда слушает её, у неё какое-то неповторимое чутьё на людей и на будущее. Мы приехали.

Карета въезжала под своды огромной воротной башни, по бокам которой вытянулись гвардейцы в тёмно-зелёных мундирах и киверах, но с такими же винтовками. Проехав мимо нескольких трёхэтажных зданий, где было очень оживлённо, карета остановилась у большого дворца, перед которым был устроен красивый фонтан в виде нескольких фантастических зверей, сцепившихся в схватке.

С высоких ступеней сбежал офицер, открыл дверцу кареты и принял руки дам. Чиновник переговорил с ним, после чего повернулся к Чатемам:

— Далее я Вас покидаю. Дальше уже прерогатива дворцовой гвардии. Офицер сейчас проводит вас к баронессе Элоре де Морлер. И уже она дальше сопроводит вас к Их Величествам, если есть у неё такие указания. Она не просто самая близкая её служанка, она её тень.

Чиновник откланялся, и Чатемы поднялись вверх по высоким ступеням вслед за офицером. Внутри дворец поражал изысканностью и богатством убранства, на стенах были развешаны прекрасно выполненные картины, изображавшие пейзажи, города, реки, леса и поля.

Офицер ввёл их в небольшой кабинет, где у окна в кресле сидела молодая женщина, читавшая книгу. Увидев вошедших, она встала, поразив Эстер не только своей красотой, но и ростом. Девушка была одета в военный камзол тёмно-зелёного бархата, расшитый золотыми позументами. На плечах её лежали золотые погоны с эполетами. Белоснежное кружевное жабо, застёгнутое большой золотой брошью с бриллиантами, и такие же кружевные манжеты подчёркивали белизну её кожи, несмотря на то, что она явно была азиатской крови.

Элора де Морлер

Чёрные брюки в обтяжку были заправлены в высокие, украшенные золотой каймой, чёрные кожаные сапоги на огромном высоком каблуке. Такую обувь Эстер видела впервые. Слева у девушки на боку висела сабля с золотыми темляками, а справа, у пояса, — кожаная кобура с тиснёными узорами.

Оружие было незнакомо, хотя Эстер прекрасно стреляла из пистолета. Но самое главное, что поразило леди, — это причёска девушки. В отличие от дам Старого Света волосы у девушки были распущены, они свободно падали ей на плечи, блестящие, тёмно-каштанового цвета.

Завершали образ тончайшей работы необычные золотые серьги, опускавшиеся почти до плеч девушки. И ногти, ногти девушки были перламутрового цвета. Это как?

«Я не я буду, если не спрошу её про ногти, ну не убьют же сразу», — и Эстер взглянула на супруга, который имел ошалевший вид, и на дочь, которая от восторга даже открыла рот.

— Насколько я понимаю, вы лорд и леди Чатем? — голос девушки был немного глуховат, но бриттский язык прозвучал почти без акцента.

— Да, миледи, — и Чатем слегка поклонился, за ним то же самое сделали его супруга и дочь. Незнакомка ответила лёгким поклоном, потом представилась:

— Элора де Морлер, я веду все дела Её Величества. Их Величества гуляют в парке, поэтому я предлагаю вам не ждать их здесь, а проследовать за мной. Заодно увидите наши красоты.

Все вместе вышли через другую дверь с обратной стороны дворца. И перед Чатемами раскинулось огромное вытянутое озеро в окружении настоящего леса. С обеих сторон озера вели дорожки, стояли скамьи, вдали виднелся большой остров. С высоты крыльца были видны крыши ещё нескольких зданий, находившихся за парком.

Элора пояснила, что это другие дворцы, и к ним из главного озера ведут протоки, которые заканчиваются у каждого дворца небольшим прудом. Дорожки все были посыпаны настоящим речным песком, светлым и чистым.

Из леса неожиданно вышла ещё одна женщина в красивом платье, они о чём-то переговорили с Элорой, и женщина ушла по тропинке в лес.

— Их Величества пошли с той стороны озера и выйдут прямо сюда, они гуляют вокруг озера. Поэтому идём прямо.

— А это служанка была такая красивая и в таком платье? — задала вопрос до этого молчавшая девочка.

— Нет, это была графиня де Ариано, начальник личной стражи Императора. Вы не раз ещё с нею столкнётесь.

— Она не замужем? — внезапно ляпнул Чатем. Супруга посмотрела на него изумлёнными глазами:

— Муж, ты чего это тут?

— Ой, я просто подумал, как такая женщина может работать начальником охраны, ведь она молода и красива.

— Нет, она не замужем, но, насколько знаю, избранник у неё есть. Нам сюда, пойдёмте.

Через сотню шагов слева послышались детские крики, и показалась большая поляна с какими-то непонятными сооружениями в виде лошадок и оленей, которые крутились и вертелись, а на них сверху сидели смеющиеся дети.

— Это? — спросила потрясённая увиденным Эстер.

— Это дети императора, ведь у него кроме Императрицы ещё две супруги. Я понимаю, что у вас, христиан, не так, но таков был закон. И тут ещё дети служащих и других знатных персон.

К ним подбежала скромно одетая девушка с маленькой девочкой на плечах, что-то спросила у Элоры. Та ответила и скрестила мизинцы с девчушкой, которая заразительно засмеялась. После чего девушка с нею на плечах убежала обратно к сооружениям.

— Это карусели, две из них работают от электричества, но на той высокой детям разрешено кататься только со взрослыми. И качели разные, ну вы сами видите, там домики для маленьких.

— А кто к нам подбегал, чей ребёнок был у служанки на плечах?

— Это Олана, самая младшая дочь Императрицы, её третий ребёнок, а служанка… ну как сказать, это Силла Таэрто, младшая сестра короля Синина, она по его просьбе гостит у нас.

— Вот, дорогой, тут и не угадаешь, кто принцесса, а кто служанка.

Продолжив путь, пересекли широкий канал по перекинутому ажурному каменному мостику.

— Мама, смотри, какие большие рыбы, белые и красные, я про таких даже и не слышала.

— Это королевские карпы, — пояснила Элора. — А тут под водой кормушка, куда слуги насыпают им корм. Их много в озере, как и других рыб. Секунду.

Впереди на дорожке показалась быстро идущая девушка в мужском чёрном костюме, с торчащими из-за плеч рукоятями двух клинков и с кобурой на поясе. Они переговорили с Элорой, после чего девушка вернулась быстрым шагом обратно.

— Их Величества уже недалеко, поэтому я вас оставлю, просто идите прямо по дорожке.

— А эта девушка тоже служанка-охранница?

— Да, баронесса Микка де Карлис — одна из охранниц Её Величества, но вы её не увидите.

Оставив Чатемов, Элора развернулась и быстрым шагом ушла в сторону дворца.

— Как здесь хорошо, как будто в лесу, птицы поют, лягушки вон квакают, как будто я у батюшки дома в Дорсетшире, — с этими словами Эстер развела руки в стороны, закрыла глаза и повернулась к озеру, наслаждаясь природой.

— Мама, а тут что, все служанки — баронессы? Тут надо осторожнее быть, а то вздумаешь приказать, а там — графиня.

— А ты не приказывай. Ну что, супруг, пошли? Чего приуныл?

— Пошли. Да просто вспомнил нашего идиота графа Уорвика: «Мы несём цивилизацию и свет просвещения диким народам на Востоке». Я боюсь даже подумать, а что теперь на востоке этой Империи, если они строят школы в мусульманской Дакке. Кому и какое просвещение нести, если здесь уже бесплатное всеобщее образование? И ещё я отметил для себя: они два раза в год призывают юношей на три года. Знаешь, что это значит?

— Нет, я же не полковник, как ты.

— Это значит, что они в случае войны будут иметь обученный резерв солдат из нескольких сотен тысяч. Никаких рекрутов, постоянная армия и сотни тысяч, которые моментально встанут в строй. Я думаю, у них и форма, и оружие для таких уже припасено.

— Папа, мама, смотрите, там тётя с дядей идут. Мама, посмотри, какое красивое платье, я такого фасона даже в книгах не видела.

На дорожке показалась пара. Высокий мужчина с каштановыми волосами, небольшими усиками и бородкой был одет в камзол невероятного покроя тёмно-шоколадного цвета, чёрные прямые брюки, расшитую лёгким золотым оттенком кофейную жилетку, белую рубашку и чёрный галстук. В руках он держал украшенную золотом чёрную трость.

Женщина рядом с ним была в тёмно-синем платье с открытыми плечами, расшитом причудливыми узорами. На руках надеты украшенные золотым шитьём такого же цвета перчатки, в руках синяя сумочка, расшитая золотым орнаментом.

Её волосы были так же распущены, как и у Элоры, ниспадая ниже груди. Золотое колье, серьги и диадема, украшенные жемчугом и бриллиантами, завершали весь ансамбль. Они остановились и ждали, пока Чатемы не подойдут ближе. Сомнений быть не могло — это Император и Императрица.

— Мама, какие они… — и дочь замолчала, склонившись вслед за родителями в поклоне, успев заметить лёгкую улыбку на губах женщины, явно услышавшей последние слова девочки.

Эстер Гренвиль

Мы уже полчаса вели неспешную беседу, прогуливаясь вокруг озера. Император не говорил на бриттском, но Императрица владела языком как носитель. Её интересовало всё, что касалось происшествия в Лондиниуме, и, к своему удивлению, лорд Чатем и я поняли, что в Хайланде намного больше информированы о происходящем в Бриттии, чем в Лондиниуме обо всём, что творится здесь.

— Граф, как Вы думаете, простят ли Вам поездку сюда лондиниумские дворцовые круги?

— Но, Ваше Величество, при моём убытии король ясно и чётко дал понять, что к старому возврата не будет. Я затем встречался с лордом Хоу, возглавившим сейчас Адмиралтейство. Король утвердил все прожекты и очень сожалел о том, что произошло в стране. Я имею в виду внесудебные казни, убийство каледонской королевской семьи и репрессии в отношении северных народов.

— Ну, за время Вашего путешествия много воды утекло. Вы не сильно удивитесь, если узнаете, что король был вынужден снять обвинения с лорда Конвэя и освободить его? Мало того, он отказался от утверждённых ранее повышений на флоте, которые обещал лорду Хоу.

— Ваше Величество, но как это возможно, если он лично застал королеву за прелюбодеянием и своей рукой убил её любовника? При этом Конвэй угрожал ему, если король разорвёт все связи с его дочерью.

— Всё банально и просто — группа высших лордов королевства явилась к королю и предупредила, что если он не уступит, то тогда они его сместят и объявят малолетнего сына королём при регентстве — правильно — лорда Конвэя. И королева вернулась в свои покои. Про Рочестера объявили, что просто случилось несчастье — упал с лестницы во время дождя. Как Вам?

— Даже и не знаю, что на это ответить, — Чатем задумался, так как только что им услышанное полностью меняло всё, что он планировал здесь сделать. Императрица быстро переводила своему супругу, и он, наклонив к ней голову, внимательно слушал и иногда что-то говорил.

— Император интересуется, как Вы дальше видите свою миссию? Уверены, что в Лондиниуме действительно хотят установить с нами отношения на уровне посланников? Наши посланники есть в Империи Россов, во Франкии, Кастилии и даже при дворе вице-короля Новой Кастилии.

— Ваше Величество, я буду твёрдо выполнять те инструкции, которые мне дал перед отплытием король. Мир нам необходим, я уже в курсе того погрома, который устроили ваши корабли на всём западном побережье Нового Света.

— Там был всего один новый крейсер и четыре миноносца. Если ваши политики не понимают, что время работает не на них, мы будем вынуждены организовать поход десятка таких кораблей в ваши воды. Как только они будут готовы, а по поводу угля мы сумеем заранее договориться с франкскими властями.

— Это угроза, Ваше Величество?

— Нет, это просто напоминание. И мы давно планировали такую экспедицию как ответ на разбойничьи действия вашего флота. А почему мы не можем так поступить? Вы же считаете, что можете, не так ли?

— Я привёз согласованный с обеими палатами и королём текст договора о мире.

— Договор Вы передадите министру иностранных дел, он и его люди внимательно изучат документ и внесут свои предложения, если выявят какие-то разночтения. Потом уже будем принимать решение.

— Мне кажется, что Вы особо и не заинтересованы в заключении мирного договора с нами.

— Не совсем так. Нам любые войны не нужны, они только мешают процветанию торговли, а значит и промышленности, и ремёсел. Но и поступаться своими интересами и интересами союзников мы не намерены.

— Я рассчитываю после подписания договора сразу же отправить свою шхуну с сообщением и нашим вариантом в Лондиниум.

— И через какое время этот договор попадёт к вашему королю? Минимум через семь месяцев? У нас есть иное предложение. Ваши люди с подписанным документом на пароходе доставляются в Андол и оттуда с нашим торговым караваном отправляются в Новый Свет. Наш корабль доставит ваших посланников на ваш пост в Пунта-Ардито, откуда они уже по земле отправятся в Картахену. И время в пути сократится до трёх-четырёх месяцев. Вас такой вариант устраивает?

— Ваше Величество, конечно, устраивает. Но тогда что делать моей шхуне?

— Пока останется в порту. Людей разместят, выделят помещение на берегу, и пусть отдыхают. Кстати, каковы ваши с супругой впечатления от нашей страны? Хотя я сама у неё спрошу.

— Ваше Величество, — я уже изнемогала от невозможности задать волновавшие меня вопросы, — а могу я спросить нечто иное, чем мои впечатления. Кстати, они могут быть выражены всего двумя словами — ох и ах.

— Спрашивайте.

— Ваша причёска… Я увидела такую же у госпожи Элоры, потом девушка, которая принцесса с Вашей дочерью, это такая мода или… Я просто не понимаю, в Старом Свете женщины носят такие тугие прически, как у меня. И распущенные волосы… хмм, даже э… иные женщины не могут себе позволить носить.

— У нас нет такой закрепощённости. Хотя десять лет назад женщина не могла показаться на улице без платка или шляпки с вуалью в случае, если она принадлежит к высшим сословиям. Единственное ограничение — это если женщина идёт в церковь. Но, опять же, это касается только католиков.

— А ещё вопросик — такой интересный цвет ногтей у госпожи Элоры? Да и у Вас необычно ногти покрашены.

Императрица вытянула пальчики и посмотрела на свои ногти — на них были нанесены три тонкие белые полоски в середине ногтя, но вся поверхность имела тёмно-вишнёвый цвет.

— Ну, это заслуга профессора Райша. Ваш король приложил огромные усилия, чтобы почти весь преподавательский состав Эдинбургского университета оказался у нас. Господин Райш сейчас не только декан химического факультета, но и прекрасный промышленник. Он построил нефтеперерабатывающий завод и как побочный продукт изобрёл лаки на основе нитроцеллюлозы. И строит ещё несколько заводов, в том числе лакокрасочный.

— Так это у Вас лак такой? И поэтому блестит?

— У Элоры в лак добавлен жемчужный порошок, поэтому и цвет такой, как перламутр. Кстати, вы уже видели наш детский городок?

— Да, но там много непонятного.

— Сейчас и посмотрим.

Мы как раз не спеша пришли к тому месту, где раньше видели детей. Сейчас они все сидели в какой-то длинной деревянной резной беседке и внимательно слушали то, что им читала красивая женщина в зелёном платье.

— Это моя главная статс-дама, она рядом со мной ещё с тех времён, когда я только стала герцогиней и начинала свой путь. Её супруг рядом со мной вообще с того времени, когда я была ещё просто владелицей небольшой усадьбы.

— Вы разве не принадлежали к королевской семье?

Императрица улыбнулась:

— Ну почему? Я была наследной принцессой королевства Энгер, вот только узнала я об этом, когда мне уже исполнилось двадцать лет. Отец мой был убит во время переворота, а маму в тот же день казнили через утопление, но монахи сумели её спасти, а через полгода родилась я. И до двадцати лет мы жили под чужими именами и прятались от властей. Но мама, увы, не дожила до смены власти. Вот как-то так. Хотите прокатиться?

— А можно?

— А мы сейчас пойдём и попросим служащего, вон он сидит в тенечке. А то уже скоро начнёт темнеть.

Через неделю оборудование особняка для бриттского посланника было закончено, и семья Чатемов заселилась в свой новый дом. Туда же перевезли из Пиррита слуг и чиновников со шхуны. Саму шхуну поставили в углу порта на хранение, экипажу разрешили сход на берег.

Граф Хьюз посетил меня через неделю.

— В общем, уговорил я Чатемов написать письма своим родным, чтобы они на всякий случай покинули Бриттию и на время перебрались куда угодно. Да и чиновники решили последовать их примеру. Все понимают, что если власть в Лондиниуме опять поменялась, то их родственники станут заложниками или, ещё хуже, могут пострадать. С письмами они отправили молодого неженатого чиновника. Суарес пообещал высадить его на берег у бриттского гарнизона в Колумбии.

Текст договора и протоколы к нему были рассмотрены на Высшем Совете Империи, после чего лорд Чатем был официально приглашён на Императорский приём, где было оглашено, что Вальрондская Империя согласна подписать мирное соглашение с королевством Бриттия, и после его ратификации обеими Палатами бриттского Парламента оно вступит в силу.

А пока Вальрондия воздержится от проведения военных и иных действий, которые могут навредить интересам бриттского королевства. Аналогично бриттская сторона обязана известить своих чиновников, управляющих поселениями и колониями вне территории королевства.

Со своей стороны, Вальрондия отзывает инструкторов из барберийских войск и ожидает такого же шага от королевства в отношении бриттских инструкторов на севере могойского полуострова.

Нарушения соглашения или протоколов к нему одной из сторон приведёт к полной отмене всех подписанных документов и возвращению отношений сторон к обоюдной враждебности со всеми последствиями.

Если Парламент ратифицирует соглашение, то Империя отправит в Лондиниум официального посла с персоналом. Если ратификации не последует, то Империя берёт на себя обязательство доставить посланника лорда Чатема и весь его персонал в ближайший нейтральный порт.

Подписанные документы были отправлены с чиновником в Лондиниум через Новую Кастилию. На закрытом совещании у Императора военные посоветовали пока никаких шагов не предпринимать, занять позицию вооружённого нейтралитета, а отозвать советников и прекратить помощь барберийцам только после вывода бриттских советников из северных княжеств.

А ещё через два с половиной месяца мы с Императором, обеими супругами и всеми детьми присутствовали на открытии самого первого колеса обозрения в Хайланде. Его построили у моста через Роон, слева, где к реке прилегал небольшой лес.

Строители колеса превратили этот лес в парк отдыха: проложили песчаные дорожки, установили не менее сотни скамеек, десяток беседок и оборудовали на реке длинную деревянную пристань. Кассоль к этому времени построил и перегнал в Хайланд два небольших белых парохода с двумя палубами, где вторая была полностью открытой.

На ней установили скамьи, как в вагонах, и натянули сверху тент. За небольшую плату горожане могли прокатиться по реке. От желающих отбоя не было. Пароходики отходили от пристани один раз в час, проходили под мостами, разворачивались и обратно возвращались вдоль другого берега.

Колесо было огромным — целых 55 метров в высоту. На ободе были закреплены четырнадцать качающихся кабинок, в каждую из которых могли сесть четыре взрослых человека. Приводилось в движение колесо двумя электрическими моторами.

Имелась возможность с помощью рычажного механизма опустить кабинки в случае неисправности или перебоя с электроэнергией. Это уже сам Кассоль внёс такое усовершенствование, видимо, из опыта своей прежней жизни. Полный оборот колесо совершало за двадцать минут. Сверху открывалась прекрасная панорама огромного красивого города, окраины которого терялись в дымке на фоне далёких гор.

Толпа горожан была в восторге от лицезрения Императорской семьи, тем более что о нашем присутствии заранее не объявлялось. Охрана с ног сбилась, но всё прошло гладко. Дети махали горожанам ручками, мы с Императором отвечали на приветствия лёгкими поклонами. С этого дня колесо работало с утра до наступления темноты, и всё равно очереди желающих не уменьшались.

Во дворце нас встретил дежурный офицер, и, отправив детей с супругами обедать, мы с Райаном прошли в его кабинет. Там нас уже ждали герцог Эмберский, новый военный министр герцог Этернийский, генералы Стар, Колин, Фергюссон, Ойген и адмирал Нейл.

— Что случилось, что вы все внезапно собрались у моего кабинета в таком составе?

— Ваше Величество, пришли вести с востока, запада и с севера, — ответил за всех герцог Эмберский, и по приглашению Императора все вошли в его кабинет. Я села в углу на диван и сделала вид, что меня здесь нет.

— Начните с востока.

— По последним сведениям, полученным по телеграфу из штаба генерала Кертиса, в княжестве Тан произошёл переворот. Ван Юйлун свергнут и казнён, его место занял сын четвёртой наложницы. Но подробностей пока мало. Как себя поведут новые власти — тоже непонятно.

— А что на севере?

— Нам удалось раньше намеченного срока соединиться телеграфной связью с уйгурским Юнином, а восточнее протянуть её до Сюннского Канмына, где расположен штаб армии Кертиса.

— Это хорошие новости, генерал Фергюссон. Начальник Генштаба?

— Ваше Величество, по сообщениям от маршала Болтона, в Бардамане остатки населения подняли восстание против северян. Болтон испросил дозволения оказать им помощь.

— Погодите, они же ещё недавно улюлюкали в спину нашим уходящим войскам, прыгали от радости, что настало время настоящего правоверного ислама. А что не так?

— Да вот что-то пришельцы с севера считают их испорченными и не совсем мусульманами, поэтому таковых можно грабить и даже убивать. Банды степняков врываются в город и насильно уводят женщин и девушек на рынки Бухары. И до многих дошло, что жить, как раньше, им не дадут, и вообще многим из них жить осталось недолго.

— То есть получается, что мы можем вернуть Бардаман обратно?

— Да, Ваше Величество, и вполне малой кровью.

— Тогда отдавайте приказ. И передайте Болтону, что никакой сентиментальности. Наше прощение ещё нужно заслужить, пусть об этом помнят. Супруга, где сейчас Марджани?

— Она в Андоле, вместе с Ирианой и её сестрой.

— Отлично, наследник у нас есть, она станет при нём прекрасным и жёстким регентом, ну а мы поможем. Что у Паурса?

— Там у северных княжеств неразбериха. Бихарцы и пенджабцы тянут одеяло на себя, в Сурате засели бритты, остальные князья и султаны заняли выжидательную позицию. Лично нам ни один из них не интересен, уж больно они ненадёжные. Паурс и Банержи ведут сейчас переговоры с султаном Колхапура. Если всё получится, то ещё одно княжество присоединится к Бангалорской империи.

— Ваше Величество, — поднялся генерал Колин, — армия и флот закончили перевооружение на винтовку В5 и карабин В5к. Количество нарезной полевой артиллерии сейчас составляет 87, а в передовых частях — 100 процентов. Винтовки Фишера и винтовки под пулю Петерса почти все переданы нашим союзникам. Винтовки В1 переданы на склады.

— Я так понимаю, теперь вся наша армия вооружена пятизарядными винтовками?

— Да, Ваше Величество. И неделю назад Вулф предоставил на испытания новую стопятидесятимиллиметровую гаубицу. Пока всё идёт хорошо. Пушка стреляет по навесной траектории на 13 километров. Вес снаряда — сорок килограммов, поражающее действие ужасающее. Но, Ваше Величество, с такими темпами нам уже не хватает грамотных артиллеристов. Необходимо открывать второе артиллерийское училище.

— Хорошо, продумайте все вопросы и давайте конкретные предложения по месту, бюджету и преподавательскому составу. Генерал Ойген?

— Ваше Величество, группе наших соотечественников удалось на рыбацкой лодке бежать с островов ниходзинов, или, как сейчас их надо называть, Империи Ниппон. Их обнаружил патрульный корвет Южного флота и взял под защиту, так как за ними гнались две вооружённые пушками шхуны. И неплохие шхуны. Значит, лузитанцы теперь полностью их консультируют.

— Опрашивали?

— Конечно. О’Райли прислал обстоятельный доклад. Первоначально они были в Нахасаки, работали на судостроительной верфи. Так вот, по их словам, ниппоны работают с паровыми двигателями. И маленькие пароходы с колёсами у них есть, и это их местное изобретение, никаких пришельцев там нет. Потом их перевели на юг, на серные шахты в Якусиму. Там на шахтах работают паровые насосы для откачки воды. И у ниппонских военных появились свои винтовки Мурата8 с длинными стволами, заряжающимися с казны.

— Мне кажется… прошу прощения, что вмешиваюсь, — но меня эти новости насторожили и огорчили. — Нам надо пересматривать приоритеты. Я помню, как бешено развивалась Япония в том мире — уже к войне 1905 года имевшая на вооружении несколько типов своих винтовок и артиллерийских орудий.

— Меня тоже настораживает такая скорость развития. Ещё десять лет назад у них были примитивные чугунные пушки на квадратных судёнышках. А сейчас уже винтовки, шхуны и корветы, — Ойген был со мной согласен.

— Генерал, что у нас с Зелёными островами?

— Обошлись почти без потерь, но небольшая часть каннибалов смогла убежать в горы. Там очень лесистая местность. Генерал Даффи готовит особый горно-егерский полк, который высадится на острове и займётся прочёсыванием лесов и уничтожением беглецов. С остальными племенами установлен контакт, над островами поднято наше знамя.

— Где сейчас эти беглецы?

— Я приказал доставить их в Андол, заодно и проверим их истории. Сам завтра убываю туда, так как их необходимо вдумчиво и обстоятельно расспросить. Обо всём.

— Кстати, что будем делать, если Бриттский Парламент не ратифицирует договор или король передумает его подписывать? Военный министр?

— Я думаю, что в таком случае необходимо будет организовать морскую экспедицию и нанести урон уже их берегам. Адмирал Келли дорогу знает, повторим поход. Только выйдем к берегам Бриттии, а не Франкии.

— Поддерживаю, а то они считают себя недосягаемыми на своём острове, и надо проучить их не совать свой нос в нашем направлении, — герцог Эмберский тоже поддержал военного министра.

— Что скажете, адмирал Нейл? По вашему лицу не видно, что вы рады такому предложению.

— Ваше Величество, рад я или не рад, но раньше чем через полтора года мы не сможем совершить такой поход.

— Почему? У нас же есть новые корабли, с которыми не справятся ни их береговые батареи, ни флот.

— Так-то оно так, но есть очень много подводных камней. Мы уже рассматривали такую операцию и всё подсчитали. Смотрите: от Пиррита до Лондона 13 с лишним тысячи миль, или двадцать четыре тысячи километров. Если идти с эскадренной скоростью в десять узлов, то эскадра потратит на этот путь примерно восемьдесят дней.

— Так это же прекрасно, бритты плыли сюда почти восемь месяцев.

— Так и мы, если поплывём под парусами, потратим не меньше. И не факт, что сможем победить их флот у их же берегов. Мы планировали послать четыре крейсера, четыре железных новых корвета и шесть миноносцев. Больше не надо. Проблема в том, что им придётся пополнять запасы угля, пищи, воды, технической воды для котлов.

— Взять с собой барки с углём, и у нас же был пароход, который ходил с отрядом в Новый Свет.

— Ваше Величество, а если не будет ветра или слабый ветер? И барки будут идти 5–7 узлов, тогда как? Пароход у нас есть, но его не хватит. Крейсера берут по 900, корветы по 550 и миноносцы по 90 тонн, больше никак. А им необходимо пополнять запасы пять раз. И я ещё раз напоминаю — вода и пища.

— Что вы предлагаете, ведь думали же об этом?

— Да. Наше предложение, — Нейл встал и подошёл к карте, — вот смотрите. Первая заправка и отдых займут два дня у Ремрока в Гохарне, вторая погрузка — на Амиранских островах у Силлавея. Дальше у нас баз нет. Поэтому в первую очередь необходимо обустроить нашу базу вот в этом месте. Келли на обратном пути осмотрел её: там большая глубокая бухта и природная гавань, залив защищён большим островом, где можно будет построить форты. В бухту впадают две полноводные реки, — и он провёл пальцем по тому месту на юге Чёрного континента, где в моей памяти располагался Кейптаун.

— Вторая точка?

— Вторая точка — вот тут, где лузитанцы построили форт Монровия. Франки в прошлом году разрушили его, но занимать бухту не стали. В этом месте в неё впадают сразу две большие реки, идущие из глубины континента. Если наладим контакт с местными племенами, то никаких проблем у нас не будет. И третья точка заправки — кастильский Кадис, и конечная точка — франкский порт-крепость Ле-Канке.

— Почему не Брест или Ла-Рошель?

— Они легко блокируются с моря, и их воды имеют сложную лоцию. Брест вообще лежит на берегу реки Элорн.

— То есть, если мы сделаем там угольные базы и накопим запасы продовольствия, то наша эскадра сможет совершить поход в указанные вами сроки?

— Нет, это ещё не всё. Мы сейчас строим сразу четыре больших парохода, которые смогут сопровождать наши корабли в походах. Ведь понадобятся и мины, и снаряды, корабли должны пополнять свои запасы. Кроме того, строятся сейчас два парохода, которые будут оборудованы как плавучие госпитали — для Западного и Восточного флотов. Строится в Эллии морской буксир на 700 тонн с двумя машинами на полторы тысячи сил. И мы строим пароход-мастерскую, где будут установлены станки. На нём поплывут слесаря и токари, а также погрузят запасные части к машинам, котлам и прочему, что может сломаться в плавании.

— Итого сколько нам ещё нужно построить, кроме всего?

— Морской госпиталь, морскую мастерскую, два парохода для боеприпасов и три-четыре парохода для перевозки угля. Они тойдут тоже с эскадрой — вдруг непогода или шторма, и расход угля увеличится.

— Да, адмирал, об этом я как-то не подумал. А ведь тысячи людей нужно накормить и напоить.

— Команда одного крейсера в день съедает целого быка. Господин Кассоль пообещал построить пароход, где специальные установки будут охлаждать морской водой резервуары, в которых можно будет хранить замороженное в ледниках мясо. Было бы неплохо. В пределах наших угольных баз мы можем оперировать как угодно, даже миноносцами, но на такое расстояние — нет.

— Есть какие-то вопросы, которые необходимо решить срочно с моим вмешательством?

— Нет, Ваше Величество. Железные дороги строятся с опережением графика, поезда уже пришли в самую южную точку Этергленн. Андольская дорога на левом берегу Роона через Скайнир пришла в Донгар и Ирвингорд. Им осталось менее ста километров до Пиррита. И тогда Хайланд окажется связан железной дорогой с Донгаром, Андолом, Рианолом, южными провинциями, Камбереном, Вэнгом, Келантаном. От последней точки до пограничного Лампанга осталось двести семьдесят километров.

— Докладываю как начальник Главного морского штаба, — адмирал Нейл достал лист бумаги. — Заканчиваются строительство и испытания всех семи крейсеров улучшенного типа — четыре в Пиррите и три в Арлоне. Готовность всех — не позже чем через три месяца. В постройке шесть речных и четыре морских канонерских лодки, четыре миноносца. Господин Вулф заканчивает испытания морского стапятимиллиметрового орудия, которое будет устанавливаться на новые миноносцы и лёгкие крейсера.

— Лёгкие? А тогда мы построили тяжёлые крейсера? Как понять «лёгкие»?

— Это будут корабли около двух с половиной тысяч тонн водоизмещения, котлы на мазуте, скорость до 24 узлов, вооружение — два 150-миллиметровых и десять 105-миллиметровых орудий. Проект уже разработан, сейчас создаются для них новые машины.

— А те, что мы построили, станут тяжёлыми, я правильно понял?

— Нет, Ваше Величество. Проект тяжёлого крейсера мне показывали, это будет совсем другое, я боюсь даже говорить о нём. Чуть более десяти лет назад я командовал парусным 38-пушечным фрегатом. Мир меняется очень стремительно, надо растить молодёжь. Мы, старики, еле успеваем за техническим прогрессом.

Через неделю после падения Бардамана шесть речных канонерских лодок, взяв уголь в мешках даже на палубу, прошли по извилистой Падме с местным лоцманом вверх по течению около пятисот километров и появились перед столицей Бихарского султаната аккурат утром воскресного дня. Помимо двух семидесятипятимиллиметровых орудий по чертежам Кассоля на каждой из них на баке и корме установили 120-миллиметровые миномёты на вращающихся платформах.

Канонерки прошли чуть выше города, развернулись, спустились обратно и встали на якоря. Дворец султана находился прямо на берегу реки — огромный комплекс зданий с куполами и минаретами. Он и стал первой целью корабельных орудий и миномётов. Били без остановки, просто прямо, особо не выцеливая.

Перед походом командам зачитали письмо лорда Болтона, где было описано то, что нашли наши войска в разгромленном Бардамане. Перед главными воротами стояли деревянные кресты, к которым бихарцы прибили гвоздями семьи наших чиновников, которых смогли поймать при их бегстве из города.

Просто у кого-то из них нашли христианские крестики. К крестам, где распяли родителей, снизу прибили детей. С этими поступили проще — поднимали и вбивали металлический прут в грудь живым. Солдатам предстало ужасающее зрелище иссохших тел, которое маршал Болтон запретил снимать.

Рядом с чиновниками тем же способом казнили двенадцать наших солдат, попавших к ним в плен. А также тех из местных жителей, на кого указали городские исламские фанатки. Около сотни крестов сгрудилось перед главными воротами. А на торчащих из стен крюках висели истлевшие и ещё не полностью разложившиеся тела местных жителей, пытавшихся бежать из этого кошмара. Маршал Болтон издал приказ — пленных не брать и никого не щадить.

Поэтому пушки посылали снаряд за снарядом в здания дворца, а миномёты просто кидали мины в город. Противник опомнился, и на берегу появились стрелки; по броне защёлкали пули ружей. Миномётные расчёты ушли под защиту брони.

Командир отряда приказал двум канонеркам обстреливать береговую полосу. Оттуда до кораблей доносились вопли «Аллах Акбар», фанатики падали между деревьями, в воду, но с яростью обречённых посылали пули в корабли и даже метали стрелы.

Фарватер не позволял увеличить дистанцию. Поэтому, когда на берег начали выкатывать пушки, кормовые расчёты всех канонерок получили команду уничтожать появляющиеся орудия. А баковые продолжали громить город. Через два часа практически весь город был объят огнём.

После чего командир отряда решил, что показательная порка удалась, и отдал приказ поднимать якоря. На обратном пути канонерки обстреляли большие города Мунгер, Бхагалпур и Сахибгандж, мимо которых ранее прошли не останавливаясь. Тут тактику изменили, и обстрел вели с дистанции два километра, используя все стволы.

До границы с княжеством Маяпур обстрелу подвергалось всё, что было расположено у реки. Наши войска продвинулись севернее и заняли большие города Джамбад, Думка и Пакур, где ранее не было наших гарнизонов. Бихарцы пытались оказывать сопротивление и даже иногда удачно нападали на наши отставшие мелкие группы, но в бою всё решали артиллерия и миномёты.

Султан Дакки в каждый город прислал мусульманских чиновников, ввёл даккийские гарнизоны. От наших солдат они отличались только наличием круглых шапок омани защитного цвета. При этом вальрондские офицеры, даже Болтон, перешли на омани, как бы подчеркивая, что они считают себя такими же, как и их солдаты. Сторонников фанатичных салафитов просто изгоняли на север, в Бихар.

Султан готовил возвращение своего внука на Бардаманский трон и при этом посоветовал нам назначить туда губернатора. Княжество уже в составе Империи, да и уже настала пора проводить административные реформы во всех султанатах и княжествах, вошедших ранее в Империю.

Поступил доклад от генерала Ойгена, обстоятельно допросившего беглецов из Ниппона. Картина была тревожной — кто-то там у них точно появился, как у нас Вулф и Кассоль. Харино Мурата изобрёл и пустил в производство не только винтовку, но и револьвер. А это значит, что у них появились станки, работающие на паровой силе, и создаётся современная промышленность. И никто из Старого Света к этому не причастен, наоборот, ниппоны не делятся со своими наработками с лузитанцами.

Один из беглецов рассказал, что на заводе Мурата в Нахасаки перед его переводом на юг уже испытывали пятизарядную винтовку Мурата-18. Конструктор уменьшил калибр с 9 мм у Мурата-8 до 6 с половиной у Мурата-18. Затвор использовался такой же, как и у нас, продольно-скользящий.

Некто Хаяхико Михара в арсенале города Сакамото экспериментировал с нарезными казнозарядными пушками. Пока всё у них упиралось в отсутствие нормальной сталелитейной промышленности, но они строили заводы, строили их как не в себя.

Центры парового судостроения создавались в Якусиме, Нахасаки, Аёкигамо и Канигаса. В моём понятии это были заводы как по производству машин, котлов, так и всего сопутствующего оборудования. За прошедшие десять лет они, как и мы, здорово ушли вперёд. И сейчас новый прогрессивный Император давил как тараканов остатки южных феодалов, державшихся за старину.

Неприятные известия, очень неприятные. Получается, Асия в этом мире в своём развитии опережает Старый Свет. И судя по тому, что я уже знаю, там тоже хватает засланцев из других миров. Но мы ушли вперёд, и они сейчас в роли догоняющих. Останавливаться нельзя, я помню, чем это может закончиться.

Как только Империя Ниппон поднимет голову, ей понадобятся рынки сбыта и источники полезных ископаемых. Это могут быть только южные королевства или тот материк, который лежит за королевством Таморра. Его даже на наших картах толком нет.

— Роан, я вот ума не приложу, как нам тут быть, — Райан после прогулки завёл меня в беседку и усадил напротив. — Мне горячие головы предлагают устроить превентивное нападение на острова. Но другие говорят, что мы не сможем уничтожить всё так, чтобы они не смогли восстановить. Там примерно сорок пять миллионов населения, и я сталкивался с ними в бою. Мне эта идея не нравится. Будут вечные смертельные враги.

— Единственное — сделать так, чтобы им было невыгодно на нас нападать, а это значит — гонка вооружений. Казна наша тоже не бездонная. На нас нападать они не будут, а вот часть южных королевств постараются отжать, и в первую очередь Соронг и Трикору. Их правители сами не слишком дружелюбно в нашу сторону смотрят.

— Может, закрыть глаза на это? Нам те королевства не сильно интересны, за исключением Маджапахита.

— Я вообще посоветовала бы им обратить свой взор на вкусную Южную Латину в Новом Свете. Там ниже Колумбии полно всего вкусного, и острова есть на юге — мы туда не ходим, но они есть, мне Нейл говорил. Но вот как это сделать, если они вежливо отказывают всем, кроме лузитанцев?

— Ладно, оставим политику, всё равно очень мало информации, чтобы принимать какое-то решение. Ты с Мараной говорила — она и дальше собирается в служанках бегать?

— Ей нравится возиться с детьми, вот и бегает. Я уже говорила с Хорсером, он ждёт разрешения от её отца и брата, письма обоим отосланы. Я от себя написала королю Синина, время ещё не пришло для ответа.

— Сегодня получил письмо из Вэнга. Группа промышленников, владеющих металлургическими, машиностроительными заводами и рудниками, оформляется в крупный концерн «Вэнг — Машины». Это уже будет третий крупный концерн после «Вулф-Кассоль» и «Фишер-Кольберг металлургия». На, почитай письмо от Руйяра.

По словам Руйяра, герцогиня Гломская, наша де Крейсен, подала документы на юридическое оформление концерна «Южный берег», куда войдут её плантации, перерабатывающие заводы, судоверфи в Брайторе и Этергленне, Сантвудские металлургические заводы и рудники. Они планируют строительство в Сантвуде паровозного и вагоностроительного заводов.

Кроме того, там же начали прокатывать рельсы для железной дороги, изготавливать станционные приспособления. Заключили договор с королём Сабанга на разработку металлических руд на острове Пулао. Наш МИД утвердил его. Сейчас неугомонная Кора строит в Гаранге современный порт и планирует постройку железной дороги от него к рудникам.

Её ткацкие фабрики в провинции Миррен уже дали первые образцы великолепных шёлковых тканей. И если удастся заключить мир с бриттами, то она просит разрешения отправить в Старый Свет свой корабль с шелками.

— Ого, как она разворачивается!

— Если бы она стала моей женой, то даже боюсь представить, куда она направила бы весь этот пыл. Что там у них на семейном фронте?

— Ты же знаешь, что у них сугубо договорной брак. Сам герцог сейчас в Ланторине, занимается обустройством семейного поместья. Мне сказали, что очень серьёзный и грамотный молодой человек, они хорошая пара в этом смысле.

— Ну, у нас с тобой в принципе тоже договорной брак, поначалу же так было? И вон троица уже бегает. Ты не сожалеешь?

— О чём? Мы же с тобой не обыкновенные подданные, и с самого детства уже знали, что будет не так, как мы хотим. Вот Марана — она же прекрасно знает, что стоит ей объявиться, как знать потребует её выдать замуж в политических целях. Анаре тоже повезло, вышла замуж по любви, да ещё и не у себя в стойбище.

— Ты Ордос стойбищем называешь? Это же большой город.

— Город-то он город, но по менталитету — большое стойбище. И ещё не скоро там люди поменяются. Хотя в Юлине процесс быстро идёт. Но там сам князь задаёт тон. Он первым прекратил кутаться в халаты кочевников, даже в дорогие халаты.

— Кстати, он уже опробовал телеграф. Наши тянут сейчас на Ордос и Батоу. В районе Юлина большие запасы угля, он там почти на поверхности. Местные копают небольшие котлованы и на повозках возят на продажу. Князь там уже через подставных лиц скупает земельные участки.

— Дальновидный муж. Нам угля будет нужно всё больше и больше.

— Так он уже удочку закидывал по поводу железной дороги. Он посещал Лампанг с целью ознакомиться с будущим Восточным университетом, а сам потом поехал в Келантан и оттуда с ветерком прокатился на поезде в Вэнг и обратно. Естественно, ему сделали максимум удобств.

— Там же тянут дорогу?

— Уже полпути к Сабангу прошли, в нём и Лампанге вокзалы строятся и насыпи готовятся.

— Хех, так может, мне на поезде туда доехать?

— Думаю, что через неделю уже соединят пирритскую и инвингордскую ветки. И тогда да, поедешь с комфортом, прямо в Эттиль и оттуда в Камберен.

— Нет, мне нужно будет всё равно в Андол заезжать. Ириана с её мамой поедут со мной до Ордоса. Пора жене возвращаться к мужу, опасность миновала.

— Ты уже подумала, кого с собой берёшь?

— Элору, Микку и Холу, и четырёх служанок — тех, из монастыря. Они и оружием владеют, и в седле сидят, и как служанки хороши. Взвод гвардейцев и сотню даёт генерал Роуз. В сотне — равномерно уйгуров, баратов и тангутов. Все у нас уже давно служат и ту местность отлично знают. Больше брать нет смысла. Берём несколько рессорных повозок, они уже приготовлены. Тогда мне будет нужен отдельный состав или прицепные вагоны к пассажирскому поезду.

— Есть уже состав, Вулф приготовил, и, как ветки соединят, он будет здесь. Специально для тебя, а у меня уже свой есть.

— Чего это ты улыбаешься? Вагоны розовые и цветочками разрисованы?

— Нет, вагоны тёмно-красного цвета, как твой любимый парадный мундир. Ты, кстати, в нём там представление давать будешь?

— Естественно, я же перед зеркалом всё перемерила, но лучше его всё равно нет. А кроме цвета разницы нет?

— Есть: твоё большое купе расположено в первой части вагона, до салона, а четыре двухместных купе для твоих служанок — после салона. И в моём вагоне один туалет, а в твоём уже предусмотрено два. И вагон для гвардейцев. Две платформы для повозок и четыре вагона для лошадей. И, кстати, Вулф обещал новый паровоз, написал формулу 1−4–2. Ты понимаешь, что это?

— Это большой паровоз, больше, чем он до этого делал. Первая направляющая — маленькая пара, потом аж четыре больших ведущих колеса и две пары маленьких под кабиной. Если больше и четыре пары, то он на треть мощнее предыдущего.

— Поезд тебя отвезёт и останется стоять на станции в Андоле, а паровоз будет работать на других направлениях. Будешь возвращаться — дашь телеграмму с Юлина, и тебя встретят.

— Пойдём ещё раз прогуляемся, смотри, какой закат. И ты обратил внимание, что здесь почему-то нет комаров? Хотя большое озеро и пять меньших. В Донгаре, всего немного южнее, отбивалась от них днём и ночью.

Не прошло и недели, как бихарская конница, усиленная курганскими наёмниками, вторглась на несчастную бардаманскую землю. Теперь просто убивали всех. Две недели конники Гейра и Борхуна гонялись за мелкими группами, отбивая уводимых мужчин, женщин и детей.

Болтон опять отправил канонерки по Падме, вот только тут их ждал сюрприз. Бихарцы у Бхагалкура перегородили реку двумя рядами речных судов и сковали их цепью. На этих джонках засели сотни стрелков, которые открыли огонь из ружей и установленных на носах лодок пушек по канонеркам.

Командир отвел канонерки назад и начал методичный расстрел лодок, стрелков и военных лагерей с обеих сторон реки. Но проблема была в том, что даже потонув, судёнышки оставались связаны между собой сковывающей цепью.

Попытка высадить партию подрывников обошлась дорого — двое убитых и несколько раненых. Отряду пришлось вернуться обратно. Командующий эскадрой Уильям Бирн теперь отправил с отрядом один из новых миноносцев. Его аккуратно провели к заграждению, и четыре торпеды решили задачу. Далее канонерки, усиленно дымя, пошли сами. Миноносец попрактиковался в стрельбе по скачущей кавалерии, и весьма успешно, и вернулся в Рангабал.

Погром Патны продолжался четыре часа, затем по часу канонерки уделили остальным трём городам. Били просто по площади, сожгли все лодки и речные суда, что попадались на пути.

Болтон стал готовить набег на Патну. Он сосредоточил один корпус в Дханбаде, чтобы обезопасить левый фланг от возможного нападения Джхархандского правителя. Основными силами вторгся от Думки в направлении на Патну, правый фланг наступал на злосчастный Бхагалпур.

Колин успел перед походом отправить к Болтону трёхбатарейный дивизион новых 150-мм гаубиц, личный состав которого и командиров батарей он готовил сам. Для корректировки стрельбы использовался поднимаемый на тридцать-сорок метров воздушный шар.

Глиняные стены крепости Бхарахат, которая попыталась оказать сопротивление, были просто снесены сорокакилограммовыми фугасами. Тактика Болтона была проста — вперёд выдвигалась разведка, задача которой была провести к объектам артиллерийского офицера. Тот с помощью квадранта определял координаты на местности, рассчитывалась дистанция, и на ничего не подозревающего врага летели огромные снаряды.

Как правило, бихарцы в панике отступали. Если была необходимость, в бой вступали 120-мм гаубицы. Потери, конечно, были — от стрелкового огня с вершины соседнего холма, из леса — никто не застрахован. Путь в сто шестьдесят километров армия прошла за две недели, не спеша и не геройствуя.

Население столицы Бихара массово покидало город, тем более к нему опять пожаловали канонерки. Но теперь с собой они притащили на буксире большую металлическую баржу, в трюмах которой были установлены две миномётные батареи. Толстые борта баржи не пробивались пулями, пара ядер, сделав вмятины, просто отскочила от них.

Бабахи продолжались целые сутки. А когда на холмах Даньявана показались расползающиеся в стороны зелёные колонны армии Болтона, город просто сдался. Оказывается, князь Бихара с обоими сыновьями погиб ещё день назад под сводами обрушившегося здания.

Болтон оставался у Патны ещё две недели — мелкие нападения фанатиков не прекращались, те просто перли на смерть в конном строю, в сабельные атаки, завывая своё «Аллаху Акбар». Весь Бихар представлял собой часто и плотно расположенные мелкие деревушки, небольшие городки.

Вокруг этих очагов жизни раскинулось огромное море низкорослых лесков и рощиц, перемежаемое обрабатываемыми клочками земли. Люди жили бедно, даже очень бедно, а князья и богатеи тянули с них последнее, иногда отбирая всё и заставляя голодать.

Смысла нам в приобретении этих земель не было никакого, и поэтому, взорвав все укрепления, уничтожив всё захваченное вооружение и обе пороховые мельницы, Болтон увёл войска в Бардаман.

Телеграмма от князя Юлина пришла уже после того, как были соединены обе ветки и из Ирвингорда в Пиррит пришёл первый состав. В сообщении говорилось, что прибыл посланец от россов, который везёт срочную депешу князю Талинскому. По словам росского посланца, Императрица Анна уже прибыла в Екатеринбург. Князь Талинский будет сопровождать наш отряд туда и обратно.

От Лампанга до Янанта нас будет охранять конвой сюннской гвардии, там нас передадут под опеку гвардейцев князя Юлина. От Ордоса до Цаганнура нас будет охранять уйгурская конница, а далее до Ташанты — уже баратские конники. После Ташанты нам хватит моих солдат — взвода майора Грона и сотни мортонов.

Ну что ж, пришла пора собираться. Марана с детьми едет со мной и останется у бабушки в Андоле. На обратном пути я их заберу.

Ещё до моего отъезда я попрощалась с Марджани, которая уезжала в Бардаман.

— Будь осторожна — месть местью, но не забывай, что это твой народ, и тебе не только ими править, но и жить вместе с ними. Сына береги.

— Сына я оставляю с няньками в Дакке у отца.

— Я попросила Байана отправить Вейну прямо в Бардаман, она возглавит твою охрану. Пока не восстановят полностью дворец, будешь жить в ставке Болтона. Твой отец обещал Императору, что приложит все усилия, чтобы правление регентши не началось с каких-нибудь неприятностей.

— Я знаю, он мне уже писал. Ваше Величество, не переживайте, всё будет хорошо. Я получила прекрасный урок и больше не повторю своих ошибок. Слишком была самонадеянной и самовлюблённой, и поверила в то, что и другие смогут выбрать мой путь. Но, видимо, время для этого ещё не наступило.

— Хорошо, что ты это понимаешь. Слушайся отца, он уже прошёл этот путь с наименьшими потерями, присмотрись к духовенству, Байан уже составил список, с кем из них можно иметь дело. Им тоже нужна власть, поэтому постарайся найти с ними общий язык. Будь откровенна, проси совета, они это любят.

Мы ещё долго гуляли вокруг озера, а на следующий день «Арабелла» отправилась в плавание из Пиррита в Чандпурр. Первоначально Марджани посетит родительский дом, устроит ребёнка, и потом в сопровождении даккской охраны двинется в Бардаман.

Я получила ответ от старшего князя Таэрта, что он не возражает против свадьбы своей дочери и обязательно посетит церемонию. Единственное условие — она останется навсегда жить в Вальрондии, в противном случае факт её замужества может быть использован сининской знатью против нового короля. Пока его влияние ещё не так сильно, как хотелось бы, о её существовании никто не должен знать.

Это устраивало и нас, и саму Марану. Она попросила оставить ей её нынешнее имя, а граф Харди по просьбе Деллы дал ей своё имя. То есть замуж будет выходить не Силла Таэрта, а Марана де Харди.

Адмирал Карнелиус после долгих раздумий принял предложение адмирала Нейла и возглавил Военно-Морскую Академию, место главы которой оставалось долгое время вакантным после того, как Нейл сменил на посту начальника Главного штаба ушедшего по болезни на пенсию старину Дойла.

Следом за ним присягу на верность Империи приняло более двух десятков старших морских и сухопутных бриттских офицеров, кому путь на Родину отныне был закрыт, включая лорда Блентхейла. О принятом ими решении Карнелиус написал в письме Первому лорду Адмиралтейства Хоу, которое мы передали в Старый Свет. И адмирал обстоятельно описал все причины, приведшие к принятию ими такого решения.

В Аньи, недалеко от Дюссена, открылся завод Вернера Пуццера, где освоили полный цикл производства так нужных строителям паровых бетономешалок нескольких видов — и тех, которые монтировались на железные баржи, и на платформы железнодорожных вагонов. И впервые начали выпускать небольшие бытовые бетономешалки с электродвигателями концерна «Вулф и Кольберн». Вроде и мелочь на фоне остального, но это была очень нужная продукция при том буме строительства, который охватил всю империю.

Отто Кирш под патронажем Кассоля построил в Десмуа специализированную верфь и завод, где изготавливали механизмы и основные части для паровых землечерпалок и плавучих кранов. Краны были очень востребованы при строительстве мостов через реки, а также обустройстве наших новых морских баз.

Капитан первого ранга Роберт Уэнслей высадился в бухтах Кап и Хаут, там, где в нашем мире расположен Кейптаун. Вожди племён кой-коин и гереро, которые в основном занимались скотоводством и земледелием, после богатых подарков пошли на контакты с нашими моряками. И туда отправились караваны со строительными материалами и рабочими.

Уэнслей, получив чин адмирала и назначенный губернатором новой провинции, начал строительство города и крепости Кап. Именно там потребовалось сразу четыре плавучих бетономешалки Отто Кирша, и туда пошли первые барки с цементом и углём.

По планам моряков и правительства после обустройства порта и базы в Капе настанет очередь основательного обустройства бывшего лузитанского форта Монровия. Там уже сейчас высадилась усиленная рота морских пехотинцев с батареей 75-миллиметровых полевых пушек и батареей 80-миллиметровых миномётов, которая заняла форт и занялась его восстановлением.

Местные противодействия не оказывали, наоборот, в форте вовсю развернулась меновая торговля. Большим спросом у местных пользовались лопаты, топоры, пилы, молотки и гвозди. Силлавэй доставил туда два барка угля, большое количество инструментов, цемент, продовольствие, паровую бетономешалку, снаряды и боеприпасы, хозяйственные мелочи. А самое главное — отконвоировал туда две новые канонерские лодки, вооружённые 120- и 45-миллиметровыми орудиями. На борту этих кораблей в Монровию доставили новенькие паровые катера, на которых проводилось обследование берегов.

Одна из канонерок, войдя в реку Сей, помогла местным отразить нападение северных племён, которые часто пересекали реку на долблёных лодках и уводили в рабство местных юношей и женщин. В благодарность местный вождь привёл в форт молоденьких девушек. Но майор, старший в форте, сумел уговорить вождя вместо рабынь позволить мужчинам племени помогать солдатам строить дома и ремонтировать стены. А когда среди местных разнеслась молва, что эти белые, в отличие от тех, что были раньше, кормят рабочих наравне с солдатами и при этом сажают их за столы вместе с собой, отбоя от желающих работать не было.

Предприимчивый граф Горссданский вместе с Грубником образовали компанию по производству игрушек «Анимон», которая кроме фабрики в Карланде построила ещё две фабрики в Катанге и Анлоре. Ассортимент игрушек пополнили деревянные лошадки, куклы всех размеров, игрушечные револьверы, ружья, сабельки, тряпичные собачки, медведи, котики и даже весёлые слоники. Грубник был в ударе, тем более, построив магазин в Лампанге, они получили весь восточный рынок.

В магазинах появилась металлическая посуда, чугунные сковородки всех размеров — в общем, всё то, о чём женщины раньше не могли даже мечтать. Фабрики, выпускавшие мелочи вроде деревянных прищепок, вырастали из объединявшихся артелей. Росту производства способствовали кредиты под небольшие проценты, которые выдавал Имперский банк.

Господин Райш, расширив нефтеперегонный завод почти вдвое, предложил использовать отходы перегонки нефти для дорожного строительства. Однажды один из его мастеров случайно пролил битум на кучку щебня. И каково же было его удивление, когда эта масса спрессовалась так, что разбить её можно было только кувалдой.

Сначала они выложили щебнем и залили битумным раствором дорожки у себя на заводе. Укатывали бочками с водой, помещёнными в каркас. Появилась идея сделать паровой укатыватель битума. Сказано — сделано. Идея заинтересовала Вулфа, и в короткие сроки они построили паровой каток.

Укладывали песчаную подушку, поверх неё трамбовали тем же катком щебень, потом поливали всё подогретым битумом и прокатывали катком. К утру по дороге уже можно было ходить. Процессом заинтересовалось Управление мостов и дорог министерства Промышленности Империи, доложили Императору.

А я основательно готовилась к поездке на север. Пересмотрели всю одежду, что будем с собой брать. Майор Грон подобрал пятьдесят гвардейцев, каждый был вооружён карабином В5К и револьвером. Форму решили одеть новую армейскую — серо-зелёную с кепи и новыми ремнями через плечи. Взять тёплые накидки на случай холодной погоды.

Вагоны для перевозки лошадей уже были изготовлены и пригнаны в Хайланд. Ожидали только сам паровоз и императорский вагон. И как только они прибыли, я вызвала князя Талинского и сообщила о дате убытия. Князь попросил взять с нами одну из семей чиновника его посольства, которому уже было пора выходить на пенсию.

В любом случае нам был необходим ещё один вагон дальнего следования синего класса, так как гвардейцы не смогли все поместиться в один вагон. Его перегнали из Андола, и осталось только сесть и отправиться в путь.

Вечером я долго не могла заснуть, ворочалась, в голову лезли разные мысли, а ночью вдруг приснился покойный прапорщик Ткачук с гранатой. Я взлетела вся в холодном поту, испугав Райана.

Успокоившись, сказала мужу, что посплю отдельно, так как кошмар может вернуться. На все его вопросы только мотала головой — лучше не спрашивай, всё равно не смогу ответить, но что-то ужасное.

Сны из моей прошлой жизни мне никогда не снились, и даже воспоминания пропали почти сразу же, как только меня перенесло в это тело и в этот мир. И сегодняшний кошмар, возникший буквально из ничего, меня очень напугал. Забылась коротким сном только под утро.

Лёгкий стук в дверь напомнил мне, что пора вставать. Супруг провожал нас до самого вагона. Мы ещё немного постояли на перроне, пока дети смотрели, как заводят в вагоны лошадок. Как только последние хайландские пригороды убежали назад, я просто легла в купе и заснула так, что проснулась только в Ирвингорде.

Поезд бежал мимо Скайнирских полей и Стаунфорских лесов. В Берри была остановка, заливали воду в паровоз и погрузили уголь. Я на перрон не выходила, а дети бегали с Мараной и Миккой. Солдаты высыпали на перрон и массово дымили входившими в моду скрученными сигаретами.

К андольскому перрону поезд подошёл в начале пятого утра. Ещё сонных детей перенесли в коляски, и мы отправились в Замок. Гвардейцы выгрузились и уехали в военный лагерь в десяти километрах от города, к монастырю.

Талинский сказал, что дал телеграмму в Лампанг, чтобы там задержали курьера. Смысла ему дальше ехать он не видит. Я нанесла на следующий день визит Вулфу в его главный центр в Арлоне. Давно не виделись, и меня интересовало, чем он сейчас занимается. Мои ожидания оправдались.

Заговорщицки улыбнувшись после приветственного чаепития, он пригласил меня посетить оборудованный в большом подвале под зданием инструментального цеха Арлонского оружейного завода испытательный тир. С собой взял в кабинете из шкафа что-то длинное, завернутое в мешковину, и небольшой вещмешок.

В подвал мы спустились одни. Со мной были только Микка и Элора, так как Хола осталась в замке. Вулф запер дверь, после чего последовательно закрыл две толстые металлические двери.

— Что ты такое приготовил, что так секретничаешь?

— Я просто не хочу, чтобы наружу проник звук, который вы сейчас услышите. Ещё рано его демонстрировать.

Он щёлкнул выключателем, и загорелись лампы в длинном подвале, примерно метров сто в длину. Его задняя стена представляла собой земляной вал, освещённый яркими лампами. Внизу под стеной было что-то типа забора с закреплёнными на нём мишенями, изображавшими присевших, лежащих и стоящих солдат.

Пока Вулф разворачивал у стола свёрток, я повернулась к тыльной стене, на которой были развешаны плакаты с рисунками и описанием разных видов оружия, проходивших испытания в этом тире.

Сзади раздался металлический щелчок, и я повернулась, чтобы открыть глаза и рот от изумления. Успела прикрыть его ладонью, изобразить, что зевнула, извинилась, что плохо выспалась, и уставилась на сооружение на столе, ожидая объяснений мастера, с любовью протиравшего предмет тряпочкой.

Девы смотрели спокойно, откуда им было знать, что предмет, стоящий на столе на сошках, был почти копией знаменитого немецкого оружия под названием МГ-34. Тот же дырчатый ствол, немного другие сошки, задник из полированного дерева. Рукоять заряжания в виде вертикальной трубки справа.

Я провела пальцем по дырочкам на круглом кожухе ствола:

— Это новая винтовка? А почём она на ножках? Такая тяжёлая? И почему такая секретность?

— Ваше Величество, теоретически это да, многозарядная винтовка, но есть кое-что, что отличает её от других образцов. Подождите ещё немного, тем более это пока опытный образец. Я его сделал сам, вручную.

Он открыл ствольную коробку — там были какие-то ролики, и девы сразу заглянули внутрь.

— Господин Вулф, — поинтересовалась Элора, — я не вижу тут затвора и не понимаю, как сюда можно вставить патрон, если это винтовка.

— Патроны тут вставляются сбоку, сейчас покажу.

Он нагнулся и достал из вещмешка круглую продолговатую коробку с торчащим из щели металлическим хвостовиком. Потянул за него, и показался кусочек ленты с матовыми патронами. Я увидела, как поднялись брови Элоры. Да ещё бы, она такое впервые в жизни видит. Я тоже быстро изобразила изумление:

— Мастер, а как это ты смог так патроны соединить? И как они… Ничего не понимаю.

— Секунду, Ваше Величество. Госпожа Элора, отойдите мне за спину, спасибо.

Он захлопнул коробку, отвёл на себя трубчатый рычаг справа, потом отвёл его в обратное положение, нагнулся, положил локти на стол и как-то хищно слился с оружием. Короткая очередь рванула тишину подвала, отлетев резким звуком к его бетонным стенам. Впереди у мишеней взметнулось вверх крошево камней и бетона.

— Выше, — пробормотал сам Вулф, и следующая очередь рубанула прямо по заборчику с мишенями, превращая там всё в крошево. Я кинула быстрый взгляд на Микку и Элору и сама испугалась выражению их лиц. Я очень их понимала — немногим более десяти лет назад они метали стрелы из луков. Увиденное для них сейчас ассоциировалось с понятием «ужас».

— Госпожа Элора? — Вулф вопросительно глянул на побледневшую женщину, потом ступил в сторону, приглашая её занять своё место. И она шагнула вперёд.

— Прижмите приклад к плечу, вот так, правильно, левой рукой возьмитесь за вот этот выступ на прикладе, правильно, им вы прижмёте его больше к плечу. Цельтесь так, как будто это винтовка. Нажимайте плавно и не отпускайте, пока не досчитаете до двадцати одного.

Я с интересом смотрела, как моя баронесса, отставив пятую точку, пригнулась, вцепилась в пулемёт, зажмурила левый глаз и нажала на спуск. Считать она, конечно, не стала, и поэтому пулемёт разразился длинной очередью и затих, окутавшись сизым дымом.

— Всё, госпожа Элора, всё, все патроны закончились, отпустите спусковой крючок.

Девушка моя встала со слегка ошалевшим лицом, потом посмотрела в сторону мишеней.

— Возьмите на полочке бинокль, — посоветовал Вулф. Но я взяла его первой. Центр забора, где ранее висели ростовые мишени, просто исчез, остатки сооружения все были в торчащих в разные стороны щепках. Элора минуту не опускала бинокль, пока Микка не забрала его у неё.

— Ваше Величество, а как же теперь солдатам-то воевать? Это же ужас какой-то, его нельзя было придумывать, господин Вулф, это же ужасно, у меня нет слов.

Микка спокойно наблюдала в бинокль, потом спросила меня:

— Можно я схожу туда?

Мы пошли все вместе. Остатки мишеней отбросило на насыпь, толстые жерди заборчика были просто перерублены, их обломки валялись сзади мишеней.

Я посмотрела на невозмутимое лицо Вулфа и подумала: ладно, всё, что касается судостроения и даже винтовки с револьвером, он всё же высококлассный инженер, военный инженер, но это уже ни в какие рамки не лезет. Заметив мой внимательный взгляд, он вопросительно поднял брови.

— Господин Вулф, давайте отойдём, у меня есть кое-какой секретный вопрос.

— Я слушаю, — мы отошли к стене тира.

— Я понимаю всё остальное, но вот это что? Тоже ваше изобретение?

— Нет, что Вы, Ваше Величество, просто я на практике на последнем курсе работал в группе Луиса Штанге, который и изобрёл это устройство, называющееся пулемёт. Он не был первым, но именно его изделие стало самым доступным и технологически отработанным. Тут ещё работать и работать. Это сегодня не было перекоса, когда госпожа Элора с испугу выпустила все патроны.

— Что такое практика?

— Это когда студентов последнего курса перед выпуском отправляют на полгода на заводы или в те учреждения, в которых им предстоит работать после получения диплома.

— Пойдёмте обратно и объясните нам вкратце устройство этого оружия.

Вулф спокойно, как школьникам на уроке, объяснил нам назначение каждой из частей пулемёта — так он его назвал вслух — показал металлическую ленту на 75 патронов и как её снаряжают патронами. Вместе с Миккой они набили ленту, она под его руководством вставила её в короб.

Глаза девушки просто горели от того, что она сейчас делала. Дальше он только руководил, показывая, где нажимать, как вставлять и протягивать. Она сама оттянула затвор и отвела рукоять в обратное положение, большим пальцем нажала на кнопку предохранителя на рукояти, глянула, появилась ли красная точка.

Всё, как говорил Вулф. Первая короткая ушла под потолок, она ещё крепче взялась за выступ на прикладе. Лицо её стало сосредоточенным, глаза сузились, после чего она ещё несколькими очередями полностью развалила весь центр сооружения.

— Ощущения необычные, но ведь это смерть всей коннице, идущей в атаку на пехоту. Ваше Величество, я сейчас снаряжу ещё патроны.

— Нужно подождать, ствол нагрелся, — заметил Вулф. Да и мне самой не хотелось стрелять, а то вдруг проколюсь.

— А как тогда в бою, если ствол разогрелся и стрелять нельзя?

— А вот смотрите, — он надел толстую перчатку, повернул рычажок, провернул весь кожух в сторону и ловко вытащил из него горячий ствол.

— Но я не брал с собой второй ствол. Не думал, что будем так много стрелять.

— То есть солдат может менять ствол? Это удивительно, но как по времени?

— Если натренировать, то шесть-восемь секунд, или даже меньше. К пулемёту полагается два сменных ствола, но я сделал пока всего два. Есть кое-какие трудности. Я хочу отработать именно процесс технологии изготовления, чтобы иметь меньше деталей, которые приходится обрабатывать на станках, и уменьшить вес самого изделия.

В своём кабинете Вулф показал мне общий чертёж тяжёлого крейсера, и я поняла, почему Нейл не захотел о нём говорить. Передо мной на большом листе бумаги был фактически изображён японский крейсер типа «Асама» постройки Виккерса — один из самых удачных и скомпонованных броненосных крейсеров, построенных в той Британии.

— С полной загрузкой топливом и боеприпасами водоизмещение составит десять тысяч тонн, новые котлы смешанного отопления в количестве двенадцати, по шесть на каждую трубу и каждую машину, два винта, скорость до 21 узла. Четыре 203-миллиметровых орудия в двух вращающихся башнях с дальностью стрельбы двенадцать километров 110-килограммовыми снарядами, и четырнадцать 150-миллиметровых орудий в бронированных казематах.

Он выпалил это на одном дыхании и смотрел на меня, видимо, ожидая реакции. А я молчала, понимая, как до невозможности изменился этот мир. И я одна из тех, кто приложил к этим изменениям максимальные усилия.

— И где вы собираетесь строить этих монстров? И эти, как их, башни, вы уже придумали, как будете делать? Как их поворачивать, сколько они будут весить с этими пушками?

— Строить будем у Кассоля, он готовит два стапеля, удлиняет их, так как корабли будут по 135 метров в длину.

— Два стапеля?

— Да, сразу заложим два корабля и по мере строительства будем вносить изменения, если они потребуются.

— А что с использованием мазута вместо угля?

— На миноносцах уже ввели, но на этих кораблях будет смешанное отопление. Уголь на колосниках и форсунки на боковых стенах котлов. Иначе нельзя — из-за высокой температуры горения нефти выходят из строя трубки, и приходится глушить котлы. Нефть будем использовать для резкого увеличения хода в бою и для быстрого подъёма пара.

— Вы там случайно ещё что-то большее не планируете? А то начинали с канонерских лодок и миноносцев. Кстати, что там Нейл говорил про новые лёгкие крейсера с новыми пушками?

— Новые 105-миллиметровые пушки с длиной ствола сорок пять калибров уже начали изготавливаться. Выигрыш перед системой, стоящей сейчас, как в дальности, так и в весе снаряда. Сейчас миноносцы стреляют на девять километров снарядами весом около семи килограммов. Новые пушки имеют дальность 15 километров и вес снаряда пятнадцать килограммов при той же скорострельности.

— Дальше не буду спрашивать, и так уже страшно становится. Когда планируете строить эти большие крейсера?

— Как только закончим испытания механизмов для башен и полностью проработаем проект. Пока планируем шесть лёгких крейсеров с двумя 150- и десятью 105-миллиметровыми орудиями и скоростью в 25 узлов. Для них уже всё есть. Строить будем два в Пиррите, два в Арлоне и два в Гломе на верфях герцогини Харрасской.

Домой мы возвращались на поезде. Я так вымоталась, что успела даже немного поспать в купе обыкновенного пассажирского вагона первого класса.

Состав отошёл от андольского перрона ровно в шесть утра. Позади остались прощания с бабушкой и дедом, с детьми. Вечером попросился на приём Кассоль, и мы почти два часа провели с ним в моём кабинете. С Довером и Найтингейлом они усиленно работали над тем, что мы знаем как двигатель внутреннего сгорания.

Возможность создания механической коляски на паровой тяге по типу сухопутного паровоза или его предшественника, паровой тележки, выдвинул Довер, но Кассоль решил, что всё-таки необходимо миновать этот тупиковый период в развитии техники.

Проблем было много, начиная от создания свечей до работоспособного генератора. Если с самим двигателем Кассолю было всё ясно, так как я поняла, что в своём мире он плотно занимался техникой, то вот со всем остальным приходилось возиться. Подача топлива, резиновые обода для колёс.

Но они работали над этим, не забывая своих основных задач — строительстве кораблей, паровозов и паровых машин, вагонов для всё растущих потребностей развивающейся железной дороги. За одни сутки я познакомилась с проектами автомобилей и с аналогом немецкого пулемёта начала 30-х годов двадцатого века. Остаётся только удивляться энтузиазму этих людей. Я как-то отдельно проверяла и Довера, и Найтингейла, но они явно не из тех, кого я называю «присланным мне бонусом». Просто гении своего времени.

Через полчаса колёса поезда застучали по пролётам большого металлического моста через широкий Роон у Мостовой крепости, теперь превращённой в армейские склады стратегического запаса и артиллерийский арсенал.

Несколько минут — и мы на левом берегу великой реки, а ещё через два часа поезд плавно подкатил к перронам новенького вокзала в Камаргоне. Стоянка пять минут, и после прохода встречного грузового состава мы опять в пути. Поездка планировалась заранее, и в последний момент нас просто вставили в плотный график движения.

Купе, где сюда ехали Марана и дети, теперь заняли Ириана с мамой и с сыном. Мы с ней подолгу стояли у окна, держась за поручень, просто смотря на пробегающие мимо деревни, поля со стадами коров, небольшие разъезды и болтая обо всём и ни о чём. Она очень волновалась из-за своего долгого отсутствия в каганате, но так было нужно. Сын уже бегал по вагону, а отца так ещё не видел. И им предстоит первая встреча.

Ещё несколько часов, и поезд остановился на станции Хенли. Я показала Ириане и девушкам на видневшуюся крышу трёхэтажной гостиницы родителей Энсо. Все прекрасно знали, через какие места мы сейчас проезжаем, и что здесь происходило четырнадцать лет назад.

На въезде в Волчье ущелье поезд снизил ход и дал длинный басовитый гудок, проезжая мимо памятника погибшим воинам и крестьянам, остановившим здесь раз и навсегда набеги кочевников. Когда проезжали мимо развалин крепости, где состоялось основное сражение, я рассказывала и показывала им, как и что тут происходило, где рубилась герцогиня Этернийская на стенах и где она сразила в поединке хана Мамчура — на этом месте тоже стоял памятный знак. А вход в Долину Охотников, где тогда прятался отряд генерала Монса и Кертиса, оказывается, был открыт и оформлен в виде арки.

— Вон у того озера они разбили свой лагерь, и именно там мы освободили больше шести тысяч наших заложников, среди которых были жена генерала Стара, графиня Моранская и герцогиня Харрасская.

В салон вошёл начальник поезда, который ехал в самом первом купе:

— Ваше Величество, с Вашего позволения мы готовы пойти по новой ветке, не через Камберен, а напрямую через Вулуанс.

— Вы спрашиваете моего разрешения? Я ваша пассажирка, а вы начальник поезда, поэтому делайте всё, что считаете необходимым.

— Спасибо, Ваше Величество, за понимание.

Через десять часов пути, в начале пятого, поезд остановился у перрона ещё недостроенного вокзала в Вулуансе. На перроне ожидали глава города, начальник станции в новенькой форме и военный комендант станции. Я уступила их просьбе и посетила строящееся здание вокзала, где в кабинете начальника станции меня угостили вкусными пирожными и крепким чаем. Очень понравился главный зал ожидания, который как раз расписывала группа художников, нанося на стены изображения лесов, рек, солнца и другие красивые пейзажи.

— Чья идея так украсить вокзал?

Все невольно посмотрели на главу города, он втянул голову в плечи и произнёс:

— Моя супруга настояла и сама наняла художников, не за счёт города.

— Передайте ей огромную благодарность от меня лично. И оформите работы мастеров как правительственный заказ, сошлитесь на меня.

Паровоз был заправлен, солдаты размялись, убрались в вагонах с лошадьми, и мы снова в пути.

— Мы доехали от Андола до Вулуанса за десять часов. А на лошадях на это путешествие потратили бы больше недели, если не больше.

— Ваше Величество, а в нашу сторону не планируется строительство такой дороги? — задала вопрос мама Ирианы. Я ответила, что, скорее всего, не только до Ордоса, но и дальше, насколько позволит природа.

План строительства я видела — от Лампанга дорога будет строиться сразу в четырёх направлениях: через тайгу в сторону Ново-Николаевска от Сабанга, на север к крепости в оазисе, на восток на сюннский Паэр и на запад в направлении Катанга и от него на Джамбар.

В начале десятого вечера поезд прошёл, не останавливаясь, через столицу провинции — большой город Вэнг, улицы которого были ярко освещены электрическим светом. Нас пропускали перед грузовыми составами, шедшими на север.

На платформах стояли накрытые брезентами новые полевые пушки и гаубицы. Среди них своими длинными стволами выделялись 150-миллиметровые орудия. В окнах вагонов серого цвета, прицепленных к таким платформам, виднелись солдатские головы с огоньками трубок и сигарет.

Всё это шло на усиление армии Кертиса, стоявшей на территории Сюннийского каганата. Имевшиеся у него старые пушки было решено передать национальным армиям Уйгурского и Сюннийского каганатов. Уже треть офицеров этих государств получила образование в наших военных училищах, и такое же количество молодых людей проходило обучение в настоящее время.

— Всё-таки когда ты принадлежишь к чему-то большому и сильному, это притягивает как никогда, — сказала Ириана, когда мы обсуждали с ней увиденные составы, оставшиеся сзади на путях станции Вэнг. Я была с ней полностью согласна и напомнила ей её же слова, сказанные несколько лет назад.

Тогда на совещании у Императора она, будучи ещё начальником восточного управления МИД, первой выдвинула идею брать для обучения юношей из обоих каганатов. Так как ничего так не воздействует на сознание молодых людей, как сопричастность к новому и намного предпочтительному и удобному.

Именно такой они увидели жизнь в империи, которая дала им не только прекрасное образование, но и научила жить и мыслить по-другому. И на них сейчас опираются молодые правители обоих каганатов, аккуратно проводя реформы государственного управления и постепенно оттесняя круги старой аристократии от рычагов управления и власти. При этом не нарушая древних обычаев почитания старших.

Я легла спать и под стук колёс и покачивание вагона уснула мгновенно. Проснулась в шесть часов утра, когда поезд уже миновал крепость Сенкар и шёл через пригороды Лайкорра. Состав поднялся на невысокую гряду, и справа показался океан, и морской порт, и судостроительная верфь с корпусами строящихся пароходов.

В порту был виден лес мачт, входили и выходили парусники, на рейде дымил пароход. Внезапно поезд въехал в туннель, и в вагоне стало темно. Начальник поезда сразу включил электрическое освещение, так как этот туннель ещё не был освещён так, как Дюрандские пещеры.

Останавливаться в городе в мои планы не входило, и поезд, замедлив ход, прошёл мимо перрона и стоявшего у него пассажирского поезда, прибывшего из Мэйчанга, куда тоже уже протянулись рельсы железной дороги.

На душе было радостно при виде сонма пассажиров, спешащих от вагонов по своим делам, как будто они всю жизнь пользовались услугами железных дорог. Всё-таки люди к хорошему привыкают очень быстро.

Завтракали в салоне все вместе, я посадила за стол Элору, Микку и Холу. Мои и Ирианы служанки ели за отдельным столом. Ещё три часа поезд бежал мимо рощиц, пролетал над небольшими речками и оврагами.

И ведь каждая такая маленькая речка или ручеёк требовали постройки серьёзного моста и укрепления полотна — объём сделанной за столь короткое время работы просто поражал.

Келантан был последней точкой нашего путешествия по железной дороге. Моросил дождь, и выходить на улицу не было никакого желания, но дальше наш путь уже пойдёт по обыкновенной дороге на Лампанг.

Но каково было моё удивление, когда поднявшийся в вагон начальник станции доложил, что они решили провести состав до самого Сабанга.

— Стоп, но ещё недавно Императору докладывали, что пути проведены только наполовину, как же так?

— Ваше Величество, строители применили новый способ. Теперь насыпь и водопропуски с мостами строятся навстречу прокладываемым путям, как раньше строились станции и вокзалы в городах, к которым только тянули рельсовые пути. Официально движение не открыто, но на строящемся вокзале уже сооружён перрон. И к 14 часам дня мы планируем подать Ваш состав к этому перрону.

— Благодарю, и, если честно, я очень рада, что не придётся трястись в повозке под таким дождём.

В начале третьего часа дня состав, проехав мимо махавших нам руками и шапками рабочих, продолжающих работу на путях, медленно подкатил к зданию строящегося вокзала в Сабанге — наше путешествие по железной дороге закончилось.

Два часа ушло на выгрузку повозок, лошадей и сборы. Нас вкусно покормили в магистрате, гвардейцам привезли горячую пищу из столовой местного гарнизона. И в начале пятого наш конвой, увеличившийся на две повозки за счёт фаэтонов Ирианы и её служанок, начал свой путь в Лампанг.

Сто семьдесят километров мы преодолели с остановками и ночёвками за три дня. Делали частые остановки, всё-таки с нами ехал маленький ребёнок. Я временами пересаживалась на свою Молли и в сопровождении своих девушек и гвардейцев уезжала вперёд.

Мне было интересно пообщаться с хозяевами постоялых дворов, иногда в деревнях делала остановку у местных старост. Народ мгновенно сбегался посмотреть на Императрицу, сарафанное радио работало не хуже соцсетей в интернете.

В Лампанге мы остановились в доме губернатора, старого служаки ещё со времён создания бригады Дерека. Отдохнув и переодевшись в нормальную женскую скромную одежду, я посетила Восточный Университет.

И хотя ещё не все его корпуса были сданы, в центральном здании на всех его этажах шёл учебный процесс. Примерно три сотни студентов из Уйгурского и Сюннского каганатов изучали географию, математику, учили наш язык, изучали основы юриспруденции.

Основное предназначение университета по задумке графа Хьюза — это подготовить для восточных территорий молодых грамотных чиновников, которые смогут постепенно вводить на своих землях более современные законы, которые смогут сблизить наши страны в правовом поле.

В любом случае мы просто обязаны подмять их под себя в культурном и экономическом плане. И если второе направление развивалось наиболее активно, то первое только начинало свой путь. Поэтому Император по совету многих учёных и министров назначил ректором этого университета талантливого франка, бывшего губернатора Пондишерри маркиза де Бюсси-Кастельно.

Я никогда с ним не встречалась, и поэтому мне вдвойне было приятно побеседовать с этим умнейшим человеком, добровольно взвалившим на свои плечи такую тяжелейшую ношу.

Увеличение Империи за счёт вхождения обоих каганатов в её состав даже не рассматривалось. Слишком много было пока на этом пути подводных камней в виде разницы в менталитетах и прошлых обид и разногласий.

Ко мне пришёл князь Талинский, наконец-то получивший донесение в руки:

— Ваше Величество, по моим расчётам, Императрица прибудет в Бийск примерно через полтора или два месяца. Там будут собраны главы всех новых областей и командиры военных отрядов. С нею едут главный советник граф Ганин, военный министр граф Воронцов, министр промышленности князь Бецкой, министр почт и дорог граф Сиверс и её походный двор.

— Она собирается куда-то после Бийска?

— Вернётся в Барнаул и оттуда поднимется по реке Обь в крепость Бердск, больше информации нет.

— Я не видела в поезде семью вашего чиновника.

— Они уже здесь, два дня как нас ожидают.

— Хорошо, выступаем завтра в семь утра от военного лагеря.

Спали девы хорошо, только Элора несколько раз вскрикивала во сне. Я легла спать в одной комнате вместе с ними, потому что после недавнего кошмара мне ещё снилось что-то, что я не могла утром вспомнить, но что-то тревожное и из моего совсем давнего прошлого. Мне это очень не нравилось.

Утром тронулись в путь под накрапывавшим мелким дождиком. Я легла в своей лёгкой карете, которая была создана Кассолем специально для дальних путешествий. Металлические обода колёс были обрезинены толстым слоем каучука, рессоры из четырёх металлических пластин обеспечивали более плавный ход повозки.

До первого большого сюннийского города Паэра было почти четыреста километров. Ехали не спеша, делая остановки у небольших речек, чтобы напоить лошадей. Две сотни сюннийской конницы встретили нас через день пути, и до развилки с дорогой на столицу орочан Монс шли параллельно нам по полям, а после присоединения на развилке сотни мортонов (аналог казаков) походный ордер поменялся.

На основной дороге остались восемь лёгких рессорных повозок. Четыре моих, две Ирианы, и повозки Талинского и уезжавшей на Родину семьи его чиновника. Я попросила Талинского взять к себе в карету моего секретаря барона Оуна Хорсера.

Сидения в этих каретах раскладывались, и можно было лечь и даже поспать во время пути. Обе оси кареты имели по две рессоры и были насажены на металлическую ось. Новые смазки завода Райша и подобие шариковых подшипников позволили проходить таким сооружениям более ста километров без обновления смазки.

На старых повозках требовалось каждые 30–40 километров смазывать дёгтем трущиеся части оси. На крыше кареты были оборудованы места для крепления багажа, сзади на приступке были прикреплены два кожаных кофра для нужных вещей. Под высоким сидением кучера в специальном ящике находились инструменты, запасные части для роликовых подшипников и ёмкости со смазкой для колёс.

Обрезиненные колёса делали ход карет мягким, сами они были максимально облегчены, и поэтому их легко тянули две лошади. С собой по совету Гейра взяли по две заводных лошади для каждой кареты.

Одна сотня сюннийской конницы ушла вперёд на три часа раньше — её задача — разведка местности, устранение любых помех и обустройство мест для ночлега. С каретами осталась моя полусотня. Мортоны и вторая сотня сюннийцев пошли параллельными дорогами в визуальном контакте, благо в степи их полно.

Утренний марш длился четыре часа. За это время мы проходили 60 километров, после чего майор Грон объявлял двухчасовой привал для отдыха лошадей. В каретах лошади менялись каждые 30 километров. Во время переходов гвардейцы ехали по бокам и сзади карет, чтобы моё Величество не наглоталось дорожной пыли.

За четыре следующих часа мы проходили 40 километров. К этому времени ускакавшая вперёд сотня разворачивала для нас несколько шатров, которые власти заблаговременно выслали к местам возможных ночёвок. Поднимались рано, и всё повторялось вновь. Иногда привалы делались по три часа, исходя из состояния лошадей. Брать заводных гвардейцы не стали, всё-таки свой боевой конь — это свой.

Таверн, как у нас, или иных придорожных заведений тут не было. Одна таверна, в самом начале пути, и то походный вариант для рабочих, насыпавших полотно железной дороги от Лампанга на Паэр.

На пятый день показались стены самого города, окружённые лачугами бедняков. Город лежал на берегу огромного озера, питавшегося горными реками, из которого вытекала река Он, впадавшая в океан в городе Монс. Торжественная встреча у ворот, толпы зевак, обильный пир и всё такое — даже описывать не хочется. В Паэре не задерживались, сутки — и в путь.

Двести километров до Куньмина мы прошли за двое суток, там устроили суточный отдых. Оказывается, несколько десятков юношей уже обучались в нашем Восточном институте, а гарнизоном города командовал молодой генерал, воевавший в составе нашей армии на могойском полуострове под командой Болтона.

Городские солдаты были вооружены винтовками В1 и одеты в форму, наподобие нашей, только на головах воины носили свои круглые шапочки, похожие на старинные баратские малгаи. И с ними в отличие от прежних времён проводились постоянные занятия. Командовали молодые сюннийцы, уже окончившие наши военные школы. Глазу приятно было видеть, как потихоньку увеличивается наше цивилизационное влияние.

Сто семьдесят километров до Янанта мы ехали уже через сёла и деревни оседлых племён. В Куньмине я отпустила сюннийскую конницу, так как в её присутствии не было дальнейшей необходимости. Грон заверил, что мы сами справимся с любым противником. Он организовал и разведку вперёд, и на флангах, и полное прикрытие каравана.

Заботливая Элора положила в нашу карету две винтовки и запас патронов.

— Элора, у нас же есть револьверы, — попыталась я возмутиться.

— Ваше Величество, ну мы не на себе же их потащим. Вот смотрите — я их вот с этой и с этой стороны на лямочки к стенке прикрепила, не болтаются и не мешают.

Ну, я с ней спорить не стала. Лучше пусть будут, чем в нужный момент их не окажется рядом. Револьверы — это уже оружие ближнего круга.

В Янанте нас ждала не только торжественная встреча, но и сюрприз от адмирала Уильяма Бирна. На перроне, среди встречающих, я сразу заметила морского офицера в белом морском кителе. Он подошёл, козырнул и доложил, что на Тамандане, у пристаней, уже трое суток дожидаются моего прибытия три буксира с баржами и речная канонерка «Молния».

— От адмирала Бирна? — уточнила я, стараясь скрыть изумление.

— Так точно, Ваше Величество. Адмирал получил вашу телеграмму из Сабанга и выслал отряд навстречу. Промеры по всей реке уже сделаны, дальше Батоу идти рискованно, но до него — вполне.

Я переглянулась с Элорой. Она едва заметно кивнула — мы обе понимали, что это меняет все планы.

— Значит, мы грузим кареты и лошадей на баржи и идём по воде?

— Именно так, Ваше Величество. До Юлина — сутки, дальше до Ордоса ещё сто двадцать километров рекой. Вы сэкономите не меньше пяти дней пути.

Я невольно улыбнулась. Пять дней. В степи, где каждая верста давалась с трудом, это было целое состояние. И всё же внутри кольнула досада — почему я не подумала об этом раньше? Ведь Ириана когда-то рассказывала, что по Тамандану речные суда ходят до самых предгорий. А я, увлёкшись дорожными хлопотами, просто забыла.

— Тогда не будем терять времени — сказала я, поворачиваясь к свите. — Капитан, начинайте погрузку. Но прежде — где телеграф? Я должна сообщить в Юлин, что мы будем раньше.

Офицер указал на здание магистрата. Я написала короткую депешу князю Юлину: «Буду завтра к вечеру. Встречайте на пристани». И только когда телеграфист застучал ключом, я позволила себе выдохнуть.

Путешествие, которое мы так долго планировали, вдруг сжималось во времени, как пружина. И это было странное, почти тревожное чувство — будто сама дорога решила ускориться, чтобы не дать мне передумать.

На погрузку ушло два часа. Когда последняя лошадь ступила на баржу, а кареты закрепили на палубе, я поднялась на борт «Молнии». С берега махал нам местный князь, в небе кружили чайки, а впереди, за изгибом реки, уже угадывался вход в широкий плёс.

«Ну что ж, — подумала я, глядя на убегающую назад землю. — Теперь — водой».

Лондиниум

Стайка офицерской молодёжи, столпившаяся вокруг лейтенанта, дежурившего сегодня по Адмиралтейству, громко обсуждала последнюю победу адмирала Гора Вельсона над соединённой эскадрой франков и кастильцев у Кадиса.

Подробности уже были известны, и хотя сам Вельсон был тяжело ранен, противник потерпел сокрушительное поражение. А сопровождаемый их флотом огромный караван с серебром, золотом, металлами и пряностями из Старого Света попал в руки бриттского королевства.

— Да пусти ж ты, да ну мне ж сильно надо! — в дверях началась какая-то возня, потом раздался голос отставного моряка-привратника: «Ах ты ж тварь укусил!» — и у него между ног в помещение ворвался вихрастый лондиниумский конопатый мальчишка в кепке с длинным козырьком, в поношенной одежонке и стоптанных ботинках.

Он подлетел к столу дежурного и выпалил:

— Сэр, я имею честь видеть дежурного по Адмиралтейству?

Наступила гробовая тишина, потом кто-то прыснул, и холл взорвался громким хохотом. Один из офицеров, не переставая смеяться, прихватил мальчишку за плечи, чтобы он никуда не убежал. Но тот стоял на месте и только крутил головой, видимо не понимая причины такого безудержного веселья господ офицеров.

— Или мне показалось, или я попал на конюшню? — раздался строгий громкий голос, и все моментально обернулись. В боковом коридоре стоял коренастый джентльмен в парчовом сюртуке и с тростью в руке.

— Сэр, здесь мальчик, и он…

— Я вижу, что это не девчонка, я спросил: по какому поводу вы уподобились лошадям?

— Сэр, такое больше не повторится, клянусь, — и после дежурного лейтенанта все офицеры как по команде склонили головы перед джентльменом. Наступила тишина, которую внезапно прервал звонкий мальчишеский голос:

— Сэр, а Вы не адмирал?

— Да, малыш, я адмирал Джон Томас, командующий эскадрой Канала. А что тебя привело в наше заведение? Я даже не спрашиваю, как ты сюда попал, — и адмирал зыкнул в сторону лейтенанта, моментально потупившего глаза. Мальчишка сделал два чётких шага, вытянулся перед Томасом и заорал:

— Сэр адмирал, я Джон Сеймур, сирота, мне поручено передать письмо в руки лорда Хоу. Но я не совсем дурак и понимаю, что сделать этого не смогу, но не были ли бы Вы столь любезны, чтобы сделать это за меня?

Офицеры невольно улыбнулись, поражённые стилем и грамотностью уличного мальчишки, улыбка появилась даже на суровом лице адмирала.

— И от кого же письмо, если не секрет, и где оно?

— Сэр, оно у меня спрятано на груди, — с этими словами мальчишка вытащил из-за пазухи большой брезентовый пакет, скреплённый красной сургучной печатью. — Человек, который заплатил мне круглую сумму в пять крон (это же целый фунт стерлингов), сказал, что это письмо от его друга лорда Портмана.

В холле наступила тишина. Лорд Портман, адмирал Карнелиус, был объявлен врагом короны и заочно приговорён к четвертованию. Но на лице адмирала не выразилось ни капли тревоги.

— Мой юный друг, позвольте, я сделаю эту работу за тебя. И может, у тебя есть какое-то желание, стоя перед адмиралом?

— Да, сэр, — выпалил мальчишка, — я хочу стать моряком, окажите милость, посодействуйте, чтобы меня взяли юнгой.

— Но ты же можешь… хотя, сколько тебе лет, только честно?

— Тринадцать будет через два месяца, а берут только с четырнадцати. Вот уже год как прекратили брать с двенадцати, а я так надеялся и старался быстрее вырасти.

— Ну, старайся не старайся, а время не обманешь. Лейтенант, лист бумаги и перо. Так, держи. Отправишься на Собачий остров в южный док, там сейчас собирается в дальнее плавание фрегат «Актеон», вот тебе моё рекомендательное письмо для его капитана. Ну, семь футов тебе под килем, и держи ещё пять крон — купи себе две пары крепких ботинок и хорошую водонепроницаемую куртку.

Адмирал с письмом, не повернув головы, вышел из холла и по лестнице поднялся на третий этаж. Встретив в коридоре адмиралов Вильсона и Уортона, он показал им письмо, где крупными буквами было написано «лорду Хоу от лорда Портмана».

Лорд Хоу аккуратно вскрыл конверт острым ножом и достал из него несколько сшитых между собой листов. Пробежал глазами, потом надел круглые очки.

— Опустим личное, оно вам не интересно, а начнём вот отсюда.

'Как ты, наверно, уже знаешь, моей жене с сыновьями удалось бежать из страны и избежать участи моих и её родителей, а также её младшего брата, которых казнили даже без суда. Старший сын сразу же принял предложение О’Брайена и возглавил артиллерийский комитет при командующем вальрондским флотом, а младший отправился служить под начало Келли, которого он очень хорошо знал. Эта страна приняла их без всяких условий, обеспечила жильём и достойным отношением.

А теперь и я, после долгих раздумий, принял предложение Императора и возглавил Военно-Морскую Академию. Учебное заведение, куда приходят младшие офицеры, чтобы получить опыт командования не только большими кораблями, но и эскадрами. У вас такого нет.

Когда я пишу эти строки, лорд Чатем, прибывший по указанию вашего короля, ведёт переговоры о заключении мирного договора. Но по данным, уже полученным вальрондцами, по прибытию на родную землю его ждёт в лучшем случае опала. Если договор будет подписан — Бриттия избежит огромной опасности, они вернут нам всех пленных, кроме тех, кто был осуждён за военные преступления. А такие, к сожалению, есть.

Если нет — они могут организовать экспедицию в наши воды, как только решат вопрос с обеспечением кораблей углём. И тогда наше побережье окажется просто беззащитным перед построенными здесь монстрами.

Можете представить снаряд весом в 243 фунта (110 кг), который прилетит из-за горизонта с расстояния в 80 кабельтовых (15 километров). И снаряжён он не порохом, а взрывчатым веществом, почти 44 фунта (20 килограммов). А так как оно в четыре раза мощнее, то считайте, что в борту корабля разорвётся бомба весом в сто семьдесят семь фунтов (80 килограммов).

Думаю, вы понимаете, что одного такого снаряда будет достаточно для того, чтобы вывести любой бриттский линкор из строя. Самые мелкие их нарезные пушки стреляют на 25 кабельтовых (около 5 километров), а стоящие массово на их бортах бьют 7-килограммовыми снарядами на дистанцию 48 кабельтовых (9 километров).

И уже начали поступать новые пушки калибра 105 миллиметров, посылающие в минуту 15 снарядов весом 39 фунтов (17,5 кг) на дистанцию 65 кабельтовых (13,7 км). Я не знаю ни одной страны в мире, где бы так быстро развивалась промышленность. Всё, что касается нововведений, находится на строгом контроле Императора.

Все деревянные военные корабли переведены на третьестепенные направления или же проданы кастильцам и розданы союзникам Империи. Строятся только железные корабли, и они полностью уходят от парусного рангоута.

В стране массово ставятся электрические станции, где с помощью паровых машин вырабатывают особую энергию, которая зажигает свет в домах и на улицах, крутит токарные и прочие станки. Они обеспечили себе мгновенную передачу депеш на фантастические расстояния , на тысячи миль. Корабль приходит в порт, и в столице немедленно получают все необходимые сведения. Это называется телеграф.

Особое внимание Император уделяет строительству железных дорог. Кладут параллельно две железные полосы на ровные деревянные брусья, соединяют их между собой, называя рельсы. Ставят на них специальную паровую машину, которая через особый механизм заставляет крутиться колёса.

К ней цепляют длинные кареты на железных колёсах. В каждую может сесть до ста человек. И этот паровик, называемый тут паровоз, тянет их со скоростью 37 узлов (60 км/час). Самое главное, что такой поезд (они так его называют) проходит 620 миль (1000 км) за 20 часов. Можете не верить, но я сам на таком ездил уже не один раз.

А это значит, что когда они построят всё, что запланировали, то смогут перебрасывать войска на такие расстояния с той же скоростью. Двенадцать вагонов поднимают тысячу солдат — 20 часов, и они уже высаживаются за 600 миль.

В Империи всеобщее бесплатное образование. Четыре класса в деревнях, где детей учат читать, писать и считать. Им преподают историю Империи и её литературу. В больших сёлах школы побольше, там учат до 7 класса.

В Империи уже почти десять университетов, есть специальные университеты и даже судостроительный факультет, где готовят инженеров по строительству кораблей. Король и его тесть Коэн собираются воевать со всем этим? Империя огромна, и, несмотря на это, прекрасно управляется.

Система служб безопасности состоит из политической контрразведки, силовой составляющей типа жандармов, криминальной уголовной полиции. Внешняя разведка ведётся несколькими ведомствами, и я тебя заверяю — все ваши новости в Хайланде узнают максимум через три месяца.

Да, они перенесли столицу из Рианола в древний Хайланд. Это их старинная столица, теперь главный город объединённой страны. Поезд из Рианола в Хайланд идёт 22 часа. Пересекает несколько крупных рек, идёт через тоннели внутри горного массива.

Я не жалею о принятом решении. Их язык является одним из древних языков Старого Света, я овладел им примерно за год. Мои дети и внуки в безопасности, Императрица подарила нам с женой небольшой уютный особняк с красивым парком и прудом — что ещё нужно для старости и счастья?

Написал тебе письмо для того, чтобы, прежде чем осуждать меня и моих офицеров, вы попробовали бы понять, что нами двигало. Власть в Лондиниуме закрыла нам возможность возвращения навсегда. И я думаю, они на этом не остановятся. Недавно прибыла сбежавшая от королевских ищеек семья гибернийского (ирландского) графа Лонгфорда.

Опять начинаются притеснения на севере страны, и опять побежали, спасаясь от преследований и смерти, гибернийские католики. Но теперь они дорогу сюда знают, и каждый месяц из Нового Света в Вальрондию приходит торговый караван под охраной военных кораблей адмирала Суареса.

В Министерстве внутренних дел Империи граф Неверский образовал специальное управление, которое теперь занимается делами таких вот переселенцев. Принимают, выслушивают, проверяют, предлагают работу по специальности и расселяют по стране, безвозмездно давая щедрые подъёмные деньги.

Посланец от лорда Чатема, который повезёт мирный договор — вальрондцы сразу были согласны его подписать — по совету Императрицы первоначально посетит тебя. Хайланд выставил кое-какие необременительные условия — вопрос, поймут ли их намерения в королевском дворце.

Если нет — я описал, что ждёт королевство. Во главе вальрондского флота много людей, ваших бывших соотечественников, у которых руки чешутся отомстить за всё ими пережитое, за убитых родных и казнённые семьи. О’Райли, Келли, Митчелл, Бирн — могу написать список на целый лист.

И поверьте, никакой жалости и сентиментальности они не испытывают. У Келли лондиниумская чернь насмерть забила ногами сына и жену, её раздели до гола и таскали уже мёртвое тело по земле. И такие истории я могу перечислять долго.

Постарайся сам выжить, я понимаю, как трудно вести дело с вашими властями, но это единственное, что я могу тебе посоветовать.

Передавай привет Элеоноре от меня и моей супруги, да хранит вас Господь'.

Адмиралы долго молчали, никто не решался заговорить первым. Лорд Хоу встал, достал из шкафчика рюмки и разлил по ним французское бренди, и сам выпил залпом.

— Обратили внимание на слова Карнелиуса — «ваша власть», «ваши бывшие соотечественники»? — задумчиво проговорил адмирал Томас, рассматривая пустую рюмку.

— А что можно было ожидать от человека, которого его страна предала, убила его родителей и родственников и приговорила к четвертованию? — Уортон встал, подошёл к окну и отдёрнул шторы. За окном была самая нормальная лондиниумская погода — серые тучи проливались на землю тоскливым дождём.

— Лорд Хоу, будете докладывать королю о письме?

— Придётся, так как внизу толкалась куча ушей и длинных языков. Но доложу без подробностей. Если захочет прочитать, то принесу и письмо, но думаю, его всё-таки совесть немного грызёт — не будет он его читать.

— Что он там писал о посланце Чатема?

— Скорее всего, как глубоко порядочный человек, принявший присягу на верность той стране, он многое не смог мне написать. А вот человек Чатема, думаю, ответит на многие мои вопросы. Лучше я их узнаю прежде, чем он попадёт во дворец. Всё, господа, и если увидите Ричарда Вестона, то пусть зайдёт ко мне.

— Он ещё не вернулся из поездки в Плимут.

Через неделю в пасмурном Портсмуте с пришедшего из Нового Света фрегата «Нерия» на берег сошёл высокий худощавый господин в длинном пальто и с большим саквояжем в руке. На берегу он пробыл недолго и через пару часов уже занял место в каюте отходящего в Лондиниум пакетбота. Ещё через трое суток, помахивая длинной тростью с массивным набалдашником, он подошёл к зданию Адмиралтейства на Уайт-холле.

— Сэр, что-то желает? — спросил его хмурый привратник из отставных, перегородив путь.

— Сэр прибыл к лорду Хоу с поручением.

— Но сэр… При всём моём уважении, Ваш вид не слишком внушает доверия, чтобы я пропустил Вас к их лордству.

— А какой ещё должен быть вид у человека, пересекшего два океана, как ты думаешь? Ну, из своего опыта, а? Вызови дежурного офицера, если у вас тут теперь такие строгости.

— Слушаю Вас, сэр, прошу простить, но у нас сейчас введены строгие правила. Итак, Вы желали бы видеть лорда Хоу? С какой целью? Может, чтобы удовлетворить Ваше любопытство, мне позвать кого-то из офицеров?

— Отправьте человека к его сиятельству и передайте: прибыл человек из Хайланда с бумагами.

— Хайланд… Что-то я не слышал такого названия.

— Лейтенант, просто передайте эти слова адмиралу. Он знает, что они означают. Если Вы не знаете — значит, Вам и не положено знать. Он меня ждёт. И желательно побыстрее, меня сегодня ожидают в Букингеме. И ещё — не судите по одежде.

Адмирал встретил неизвестного у края своего стола.

— Итак, Вы от Чатема?

— Да, сэр, лорд Чатем обязал меня первоначально посетить Вас и ответить на все Ваши вопросы. А позже я отправлюсь во дворец, хотя, если честно, я примерно знаю, что меня там ожидает.

— Договор подписан? Что там для нас щекотливого?

— Да, сэр, подписан. Ничего такого, просто убедительная просьба убрать наших инструкторов из Могойских княжеств и прекратить снабжать их из Алкебулана оружием и припасами. В ответ они обещают прекратить снабжать оружием барберийцев и убрать оттуда своих инструкторов.

— Вы служили?

— Имел честь воевать под командованием адмирала Карнелиуса, после ранения меня забрал к себе граф Чатем.

— В двух словах — что будет, если король с Конвэем упрутся и не подпишут договор?

— Зачем в двух — хватит и одного — задница. Они вооружились так, что нам их лет пятьдесят только догонять придётся.

— Но в чём причина такого бурного развития?

— Религиозные войны заставили самых предприимчивых и грамотных пересечь океаны и осесть там. Я столько знакомых там встретил, которых считал уже мёртвыми. Двигателем всего прогресса стали как раз наши беженцы — Довер, Найтингейл, Фишер, Кольберн, Вулф — именно эти таланты и гении создавали там всё. И, конечно, отношение властей и в первую очередь Императора и Императрицы. Они поднимают наверх любого, кто служит государству. Дворянство, титулы, земли.

— Общее впечатление от страны?

— Я бы остался там жить с превеликим удовольствием. Грамотность, чистота, порядок. Адмирал, за всё время я там не увидел ни одного нищего. Бедные есть, но нищих нет. А это для меня показатель.

— Я получил письмо от Карнелиуса, он многое подробно описал, но часть опустил. Армия?

— Введена военная повинность. Каждый должен отслужить три года в армии и пять на флоте. Через 5–6 лет они будут иметь около семисот тысяч обученного резерва. Железные дороги, нарезная артиллерия, пятизарядные винтовки, дальнобойные гаубицы калибра 120 и 150. Чёткая продуманная структура армии.

— Флот?

— Я думаю, что в его составе уже все восемь крейсеров. Они заложили ещё шесть поменьше, но со скоростью 24 узла. Смешанные котлы — работают на угле и каком-то мазуте. Будут нести по две 150-миллиметровых и десять 105-миллиметровых пушек. У них есть корабли, которые они называют «класс охотник» — низкие, быстроходные, имеют на борту трубы, из которых стреляют самодвижущимися минами. Одна мина способна отправить в одно мгновение на дно любой линкор. Мины идут под водой с большой скоростью, вроде на 3 километра. Но подробностей узнать не удалось, всё засекречено.

— Что такое телеграф?

— Деревянные столбы, на них поднята над землёй проволока, по которой проходит электрический сигнал. Донесения передаются в виде комбинации точек и тире. Техническую часть даже я понял. Но у них есть другое — воздушная связь.

— Поясните.

— На кораблях натягивают тонкие провода между мачт, на берегу ставят высокие металлические мачты. С них отправляют электрический сигнал. На корабле его принимают в виде таких же точек и тире. Дальность не знаю, но корабли могут даже переговариваться между собой. Это значит, что один может идти за нашим флотом и передавать вражескому адмиралу всё, что он наблюдает. Я не вижу вообще никакого смысла вести с ними войну, это как бить себя самого по голове.

— Они могут прийти к нам?

— Ещё как могут. И поход займёт по их же подсчётам всего восемьдесят дней, и это с учётом погрузки угля. Они захватили где-то на Алкебулане две бухты и строят там свои базы. Как только они их построят — значит, будут готовы. Вот так вот, сэр.

Баржи с каретами и взводом Грона я решила сразу отправить в Батоу, а для себя, Хорсера и служанок оставила канонерку. Сотня мортонов отправилась в обратный путь в Монс. На мой вопрос, каким образом корабли оказались в Янанте, капитан в двух словах объяснил, что просто вошли в Тамандан и беспрепятственно прошли мимо танских берегов.

А это значит, что на обратном пути можно вообще по реке спуститься в океан и потом сразу попасть в Андол. В Бохайском Ханоне с разрешения их короля наши моряки обустроили место базирования кораблей — как морских, так и речных.

Адмирал Бирн устроился основательно — поставили береговые батареи, возвели пока временные жилища и строили казармы, причалы, склады. Местный люд с большой охотой нанимался на стройку, так как платили вовремя и не гроши. Ещё и бесплатно кормили обедом.

В Янанте пришлось ночевать, так как из вежливости я не могла проигнорировать приготовленные к моему приезду празднества. Скачки, турниры и пир в огромных расписных шатрах на лугу на берегу Тамандана у городских стен. Ну и для горожан и съехавшихся представителей местных племён это был большой праздник, пришлось «пожертвовать здоровьем».

По моей просьбе «Молния» отошла от берега, как только мы с девушками, отдуваясь от обжорства, взошли на борт. Канонерка всю ночь шла вверх по широкой реке, пугая рыбаков и встречные джонки светом мощного прожектора.

К восьми утра, преодолев со скоростью девять узлов сто шестьдесят километров, «Молния» пришвартовалась у причалов Юлина. Меня ждали позже, поэтому сам князь прискакал к реке, когда мы уже сошли на берег. От местных арб мы отказались и отправились в княжеский дворец верхами, благо все прекрасно держались в седле.

Я попросила князя не устраивать пиршества, с шутками и налётом юмора рассказав, что пришлось пережить моему желудку в Паэре, Куньмине и Янанте. Он посмеялся, но на завтрак пригласил. Служанок усадили за стол в другом помещении.

— Я же знаю, что Ваши служанки не просто служанки, а принадлежат к дворянскому сословию.

Я не стала его переубеждать. Разговор за завтраком был серьёзный. Князя интересовали наши планы в восточном направлении и особенно строительство железной дороги. После поездки на поезде он просто был зациклен на желании видеть такую дорогу под стенами своего города.

— Ваше Величество, поймите, как только появится дорога, так сразу вдоль неё станут селиться люди из степей. Год-два — и местность будет не узнать. Уже сейчас многие роды переходят на земледелие и скотоводство.

— Но тогда вы сами должны себе помочь. Обратитесь к герцогу Анлорскому с просьбой об открытии в Юлине школы для тех, кто затем поступит в наши учебные заведения. Школы, где их обучат нашему языку и подготовят для жизни в Империи. Восточный Университет уже распахнул свои двери, а через год увеличит приём студентов в три раза.

— Наши юноши обучались у вас в военных училищах и сейчас учатся. А на кого они будут учиться в этом университете?

— Вы собираетесь открывать в княжестве школы? Обучать детей грамоте? Строить мосты, дороги, шахты, заводы?

— Конечно, собираемся, — и в комнату стремительно вошла Ириана, — и будем, так же, отец?

— Конечно. Моя дорогая невестка, — Ириана подошла к князю и обняла его за талию двумя руками, — будем строить, но нельзя сразу рубить старые корни.

— А если старые корни мешают вырасти новым растениям? Знаешь, что я скажу старейшинам родов на Всеобщем собрании? Я приведу пример той же Вальрондии — четырнадцать лет назад они воевали луками и мечами, копьями. И Орда, собранная Мамчуром и из наших подданных, кстати, не ожидала того отпора, который ей дали три тысячи вооружённых новым оружием солдат ещё тогда герцогини Андольской, которых обучили всему иноземные офицеры. А что теперь?

— Я сам всё это знаю.

— Но знать недостаточно. Если мы пойдём по их пути, то станем намного сильнее, и тогда ничьи чужие войска не будут топтать нашу землю. Если не пойдём — пойдут те же танцы, и мы окажемся в роли хана Мамчура.

— Князь, твоя невестка права. Тем более мы уже имеем неприятные известия с островов Ниходзинов, где образовалась новая империя Ниппон. И там уже строят свои пароходы и появились свои винтовки. Лет через десять, если не раньше, всем придётся с ними столкнуться. Их много, а земли у них мало, и мы все знаем, какие они умелые и отличные воины.

— Дополню Её Величество: а если ниппоны свяжутся с танцами? То, что вана Юйлуна свергли и убили, ничего не означает. Мы даже толком не знаем, какую политику поведёт новый ван. А танцев тоже много, и воины они отменные. У них почти двести километров океанского берега. Значит, могут получать военную помощь или даже больше — стать частью империи Ниппон.

— Ириана, даже я о таком варианте развития событий не думала — по какой причине им становиться подданными Ниппон? Менталитет и языки разные.

— То же самое, что побудило стать подданными вашей Империи даккийцев и другие народы могойского полуострова, в том числе многочисленные северные племена. В танских горах много рудников, поля их плодородны, ремёсла развиты. Просто их очень много, и их семьи, как правило, многочисленны. Ниппоны получат выход на материк, множество полезных ископаемых и мотивированную на месть многочисленную армию, которую останется только вооружить.

— Мы постараемся этого не допустить. Сейчас адмирал Линч укрепляет остров Уландо, где, кстати, нашли нефть, и осваивают Зелёные острова.

Князь пообещал через два дня выехать в Ордос, где через неделю состоится Всеобщее собрание представителей всех родов, созываемое Великим Каганом Уйгуров. Уже было совсем поздно, когда гости начали расходиться, и я представила князю барона Оуна Хорсера.

— Значит, племянница окончательно решила не возвращаться в Синин. Ну что же, я её прекрасно понимаю. Ну а вы, молодой человек, сможете обеспечить ей защиту и благополучие?

— Ваша Светлость, со мной она будет как за каменной стеной. Я никогда не встречал девушки лучше, чем она — смелая, отважная, умная, решительная, грамотная, верная и, самое главное, невероятно красивая.

— Да тебе бы поэмы писать, — рассмеялся князь и похлопал Хорсера по плечу.

— Князь, кстати, она решила оставить себе имя Марана. И по просьбе супруги Императора Деллы её отец официально принял Марану в их семью. Замуж за барона Хорсера будет выходить не Силла Таэрта, а Марана де Харди.

— Знаменитая на весь восток семья, я рад, что моя девочка станет одной из них, ну а с тебя спрошу. Как первые поезда пустят — ждите в гости. Барышни, пройдёмте к нашим гостям, я давно с твоей матушкой не беседовал.

— Князь, ну я же просила…

— Ваше Величество, ну никак. Большого пира мы не стали устраивать, как Вы и просили, но люди собрались, важные люди, — и он поднял палец вверх, — и даже князь Баянурский с супругой.

— Ну, князь, ну знаете, чем меня заинтриговать. Ладно, идёмте ко всем.

С тангутским князем мы уединились на пару часов. Его интересовало всё то же самое, что и князя Юлина, но гораздо в большем объёме. Начали с вопросов о племяннице, а закончили предложением князя предоставить средства и людей для строительства железной дороги на Хамин и далее на Баянур.

В прошлом моём мире именно этот район стал нескончаемым поставщиком редкоземельных минералов и всего спектра полиметаллических руд Китая. Князь уже знал, что наши рабочие тянут дорогу на оазис, и просто предлагал продолжить её дальше через пустыню, обещая помочь любыми средствами — как людскими, так и материальными. Обеспечивать рабочих мясом.

— Ваша дорога, как мне сказали, требует много воды. А вода в пустыне есть, но глубоко, и есть два глубоких колодца, где она есть всегда.

— Если не колодцы копать, а пробурить скважины и поставить насосы, то вода будет всегда, так?

— Да, Ваше Величество, а там, где вода, там и жизнь. Я знаю, что ваши смогут это сделать, а мы своими лопатами вряд ли. Пока копаем — опять засыпает песком.

— Тогда просто пошлите письмо к герцогу Эмберскому, укажите, что со мной беседовали и я поддерживаю ваши предложения. Но не получится ли так, что потом вмешается ваш Каган и на этом всё закончится?

— Нет, мы с нашим Каганом уже говорили об этом. И мне кажется, что интерес у нас будет взаимный. Мы получим выход через вас к южным и западным странам, а вы получите всё, что есть в наших горах и лесах. И наш огромный рынок, куда уже привозят ваши товары, но продают их в десять раз дороже, чем можно было бы купить у вас.

— Я буду только рада, если получится установить более тесные и дружеские связи между нашими странами. Маленькая страна или большая страна — это не важно, всё равно между ними должны быть уважительные отношения, основанные на доверии.

По телеграфу я поставила в известность дядю о состоявшемся разговоре с князем Баянура. А вообще баянурская семья контролировала четыре княжества — ещё Алтах, Булган и Хамин — и представляла очень серьёзную силу в Тангутском каганате.

Юлин мы покинули утром после завтрака, и к закату «Молния» пришвартовалась у причала дворца Великого Кагана. Каган сам вышел встречать тёщу и свою супругу и сразу взял сына на руки, хотя тот воспринял его как чужого дядю. Ну, а что ж вы хотели.

Ну а я опять стала почётной гостьей. Хорошо хоть обошлись без обильного ужина, так как ребёнку нужно было уже ложиться спать, и оба родителя под руководством мамы Ирианы отправились в спальню. Я хоть спокойно выспалась, не подскакивая ночью к горшку.

После завтрака мы вышли в этот красивый город, когда-то отстроенный их предками, вынужденными уйти на юг из сибирских степей. Каган очень хотел мне его показать. И он действительно поражал красотой пышных дворцов, украшенных орнаментом в восточном колорите, небольшими фонтанами, арочными переходами над неширокими улицами, чистотой, и какой-то свежестью — может, потому что было утро?

Мы оделись как простые горожане, со мной пошла только Элора. На голову и я, и она надели платки местного покроя, и я даже прикрыла низ лица. Поразило обилие не только фруктов на городском рынке, но и не меньшее количество разных вкусняшек из них — начиная от вяленых дынь и десертов из чёрного кунжута, заканчивая сложными бобовыми пастами и засахаренными фруктами на палочках.

Наелась до отвала сочных огромных мантов и впервые попробовала их деликатес — легендарное дапанджи — огромная деревянная тарелка с острым тушёным цыплёнком, специями, картофелем и широкой лапшой. Вернулись мы во дворец уже к обеду, но есть я отказалась — куда ещё?

Каган на предстоящем совете хочет произвести смену ключевых фигур. С Ирианой они вчера многое обговорили, и он будет ожидать приезда её отца. Некоторых придётся подвинуть с усилием — они уважаемые люди, но не хотят видеть то новое, что даст каганату силу и преимущества. А цепляться за старое в новых реалиях уже нельзя.

Но я, как могла, постаралась их предостеречь, приводя как пример не до конца продуманные действия Марджани в Бардамане, которые позволили врагам её супруга использовать её ошибки для подъёма мятежа. Мятеж и так бы произошёл, но её небрежность только ускорила его.

До начала совета необходимо встретиться с тенгрианским духовенством и заручиться их поддержкой на предстоящем совете. И постараться им всё разъяснить так, чтобы они не посчитали эти новшества урезанием их прав. И беседовать с ними вместе с князем Юлина, чья мудрость сможет предотвратить конфликт в самом его зародыше. Имея их на своей стороне, можно будет смелее двигаться вперёд и в остальных вопросах.

Ночевать я не осталась, как ни уговаривали. И канонерка ушла в ночь в Батоу. И хотя расстояние было чуть менее ста километров, мы потратили на него почти семь часов, так как река за Ордосом была уже не такой широкой, наш капитан опасался идти полным ходом, да ещё и в тёмное время суток.

В Батоу нас ожидали мои гвардейцы, наши повозки и сотня баратской конницы во главе с младшим сыном Великого князя. Князь не знал нашего языка, но зато бегло, хотя и со смешным акцентом, говорил на росском. Поэтому мы ехали с ним рядом и занимались беседой ни о чём. Он кидал пару раз восторженные взгляды на сероглазую Микку, но второй раз она ответила ему таким свирепым выражением лица, что он просто стушевался. Мальчику было всего семнадцать лет.

Конники взяли с собой обоз из нескольких больших повозок, на которых размещались походные шатры и палатки. До Цэгэннура городов и деревень в нашем понятии не было. То там, то тут виднелись небольшие группы юрт, где жили бараты. Там мы брали козий сыр, лепёшки, баранину и воду. Все такие стойбища располагались у источников воды. И возле таких источников мы устраивали ночлеги.

Я распорядилась, чтобы нам ставили одну юрту, где мы все и спали вместе со служанками. Жутко хотелось помыться — мы уже столько дней были в пути. Дорога была сложной и каменистой, шла по холмам, и поэтому расстояние в двести километров до города мы преодолевали семь дней.

В Цэгэннуре сделали остановку на сутки. Нам нагрели воды, и я с блаженством искупалась. Город имел высокие стены, обвалованные обожжёнными кирпичами из глины. Сами стены представляли утрамбованную землю, смешанную с рисовой клейковиной и гашёной известью, в последующие годы укреплённую кирпичами.

Город имел четверо ворот и стоял на высоком берегу в месте впадения горной реки Цэгэ в великий Тамандан, который у самого города уже напоминал небольшую сельскую речку с поросшими поникшими ивами берегами. За городом сразу начиналось скалистое предгорье с высившимися на горизонте вершинами, покрытыми вечными снегами.

Дальше наш путь шёл постоянно вдоль реки, и в одном месте мы её пересекли вброд. Тамандан в этом месте был нашим каретам до середины обода колёс. Следующие двести километров мы ехали постоянно в гору, лошадей в каретах меняли чаще и делали большие остановки, чтобы дать отдых другим лошадям.

В княжеский город Цаннур мы прибыли на седьмой день пути. Опять мыться и стираться, поэтому стоянка затянулась на двое суток. Город был почти такой же, как и предыдущий — те же широкие и высокие стены, мощные ворота с крепкими створами и решётками, узкие улочки, центр вокруг большой рыночной площади, и княжеский дворец, скорее похожий на огороженный сад. Восточнее города располагались два довольно-таки больших озера, в которые впадали два притока Тамандана, чьё русло поднималось в горы к столице княжества Ногоннуру.

Хозяева были любезны, но даже беглый взгляд на всё вокруг ввергал в уныние даже после уйгурских городов. Пыльные грязные улицы, множество нищих и просто попрошаек, обветшавшие дома в пригородах и на узеньких улочках, извивающихся вдоль внутренних крепостных стен.

От Цаннура до Ташанты было ровно сто двадцать километров. Дорога сначала шла по широкому ущелью, а потом горы внезапно отступили к горизонту, и перед нами раскинулась широкая цветущая степь. На половине пройденного пути заночевали в развалинах древнего города Улаан.

Княжич рассказал, что утром мы увидим вход в долину Больших озёр, а потом княжич оставит нас, так как на дороге стоит знак россов, за который отец запретил ему заходить. И действительно, справа от дороги мы увидели огромную низину с десятками и больших, и совсем малых озёр, как будто какой-то гигант в ярости и беспорядочно бил дубиной по земле.

Озёра даже с дороги манили блестящей водной гладью, и везде возле них стояли юрты кочевников. Слева к дороге приблизилось русло почти пересохшей реки, которая по словам княжича дальше набирала силу за счёт горных ручейков и у Цаннура впадала в одно из больших озёр.

Через несколько часов пути справа я увидела развалины какого-то сарая, а у самой дороги был вкопан высокий столб, который мы увидели издалека из-за его пёстрой окраски. Широкие белые и чёрные наклонные полосы — краски не пожалели, и, видимо, недавно обновляли.

В навершии столба был прибит большими гвоздями литой двуглавый орёл.

— Тут недавно кто-то был, — сообщил один из гвардейцев, обследовавший развалины. — Костёр ещё тёплый, десятка полтора всадников, судя по отпечаткам копыт у коновязи за тыльной стеной.

— Ваше Величество, тут могут быть только россы, никто не посмеет устроить привал у их священного тотема. Вон там, видите дикий кустарник? Там они закопали тех, кто попытался осквернить тотем. Они где-то рядом, а я покидаю вас и возвращаюсь в Ногоннур. Спасибо за совместное путешествие, я столько многого от Вас узнал, — и он поклонился, не сходя с лошади.

Ну что ж, здравствуй, Империя Россов.

Казачий десяток, спустившийся в лощину к озеру Нарун, выбрал это место для небольшого отдыха. Набрали воды, после чего казаки попросили у офицера разрешения искупаться.

— Чего ж не разрешить, купайтесь. Мищенко, а ты возьми-ка мою трубу и на сопку. Смотри там оба, пока мужики купаться будут.

Поручик, уже в годах, сам начинавший тянуть солдатскую лямку, прилёг на попону и наблюдал, как здоровенные бородатые казаки, как дети, плескались в воде. Дно было песчаное, вода чистая, и её с удовольствием пили зашедшие в озеро по бабки кони.

«Себе, что ли, искупаться? Эх, пока в крепость вернёмся, неделя пройдёт». Он уже почти снял кафтан, как услышал дробный топот копыт.

— Вашбродь, шось Мищенко несется як скаженный.

— Мищенко, что там, байраки?

— Не, вашбродь, якись конные, та дюже много. Повозок як у мэнэ пальцив на обоих руках, и бильше пивсотни конных, но цэ на глаз. И не цивильные, а войсковые.

— Так, все, одеваться! Сорокин — за главного, а я на сопку. Мищенко, поскакали.

На сопку поднялись без коней и присели в высокой траве. Поручик навёл подзорную трубу на дорогу. По ней шёл караван из десятка странных крытых возков и полусотни конных, все в одинаковой одежде, явно не степняки.

— Вашбродь, бачите ось там у голови прапор червоный?

— Вижу. Сейчас поскачем в урочище, они там мимо пойдут. Уж больно спокойно едут, и знак на дороге видели, и не спешат. Там от расщелины метров двести будет, рассмотрим.

Через пять минут десяток уже скакал между сопок, спеша к расщелине, выходящей на дорогу между гор. Расставив людей, поручик ползком взобрался на валун и навёл трубу на приближающийся отряд. Рядом лёг урядник Соколов и тоже навёл свою подзорную трубу на дорогу.

— Вашбродь, там бабы впереди на конях, аж три. И гляньте на того, что справа, чай не наш ли там мундир, да ещё и с эполетами?

— Да похоже, что так. А вот на остальных форма явно военная, но я такой даже не видел. И ружья глянь, какие короткие, поперёк седла держат. Возки тоже не простые, как кареты барские, токмо полегче и поизящнее. Ой, чую, не простой это караван.

— Вашбродь, кликну я Мищенкова, он молодой и глаз у него острее, пущай посмотрит в трубу.

— Мищенко, ну-ка быстро ко мне, посмотри в трубу, что видишь?

— Военные, в ремнях, форма с погонами, но все серо-зелёного цвета, ружья какие-то странные. Ох ты ж, повозки какие, как идут-то, как корабли в море.

— Да мы это сами увидели — кто впереди на конях.

— Барыня в богатой накидке, ещё три, офицер усатый. Ой, а там наш генерал — то наша форма, и эполеты генеральские. Знамя тёмной вишни цвет, на нём зверь какой-то стоит на задних лапах.

— Так, Соколов, за старшего. Смотрите в оба, если что — дам сигнал. Или ко мне, или уводишь десяток и ховаетесь в горах. Не обсуждается. А я поеду к ним.

Поручик перекрестился, махом вскочил в седло и тронул поводья. Заметив выехавшего из-за скалы всадника, караван остановился. Подъехав поближе, поручик увидел четырёх женщин в военной форме с оружием, несколько конных и, самое главное, человека в форме российского генерал-майора.

Несколько всадников объехали повозки и встали по обеим сторонам первой группы. Поручик медленно подъехал к каравану, рассматривая стоявших перед ним всадников. Одна женщина явно азиатка, но другие — нет. И воины все как один — старосветского виду.

— Начальник пограничного патруля Империи поручик Сохнин, — он представился и коротко козырнул. Человек в генеральской форме тронул лошадь и выехал вперёд.

— Чрезвычайный посол Росской Империи генерал-майор князь Талинский, — сухо представился он и поднёс ладонь к виску. — Сопровождаю Её Величество Вальрондскую Императрицу для встречи с Её Величеством Анной Ивановной.

Поручик побледнел и стушевался. Он вообще всю службу старался не попадаться большому начальству на глаза, а тем более в войсках знали, что князь Талинский является сводным братом Императрицы.

— Поручик, не будете ли столь любезны сопроводить нас в Ташанту? — неожиданно на чистом российском спросила женщина с длинными каштановыми волосами.

— Поручик, ты почему молчишь? — генерал прервал затянувшееся молчание.

— Князь, человек просто растерялся, поэтому и не смог сразу ответить. Или у вашего отряда есть какое-то особенное задание? Мы вас заметили ещё там, на сопке, — императрица смотрела спокойно и благожелательно, и поручик решился:

— Ваше Величество, конечно, сопроводим, дорога тут опасная из-за байраков, местных бандитов. Они на всех нападают — и на нас, и на баратов.

— Хорошо, сколько нам нужно времени, чтобы добраться до Ташанты?

— За час с небольшим управимся, тут километров десять.

Ташанта оказался не городом, а просто большим поселком, вытянувшимся вдоль дороги и неглубокой речки Ташантинки. На окраине поселка стоял небольшой глинобитный форт с батареей и ротой солдат в гарнизоне. Поручик показал на форт:

— Вот тут мы квартируем, а дорога далее идёт на Кош-Агач, там настоящий город, пять рек и большой военный лагерь со ставкой генерал-поручика Ковача. Далее бандиты не рискуют заходить.

Ташанта выглядела как полурусская, полуазиатская деревня. Стояло несколько домов вполне старосветской архитектуры, и даже небольшая каменная церковь. Всё остальное занимали небольшие домики из глины с плоскими крышами.

В поселке задержались на два часа чисто из вежливости к начальнику местного гарнизона — пожилому майору, явно из рядовых. И впервые поели российской гречневой каши с мясом. Гарнизонный кузнец подковал несколько наших лошадей, и мы продолжили свой путь.

До Кош-Агача было тридцать пять километров. Дорога то поднималась вверх, то спускалась в небольшие низины с маленькими озерцами. Ближе к вечеру справа и слева появилась кое-какая растительность, пошли низкорослые деревья, постепенно сливающиеся в небольшие рощицы.

Проехали несколько небольших деревень с сонными собаками, которым было даже лень гавкнуть на проходивший караван. Потом пошли озёра, слева и справа от дороги появились извилистые русла рек, а затем мы выехали к огромному полю, на котором раскинулись ряды палаток и шатров, огороженные невысокими изгородями.

Здесь, у места слияния четырёх рек, образующих полноводную Чую, несущую свои стремительные воды в Катунь, расположился корпус генерала Ковача. Вернувшийся из лагеря казак сообщил, что генерал сегодня утром убыл с конвоем в Бийск, а генерал-майор князь Ардатов приглашает нас остановиться на ночёвку в военном лагере.

Мы не стали отказываться, и эту ночь спали на настоящих кроватях в выделенном нам шатре. За ужином удовлетворили любопытство генерала, мне помогал князь Талинский. Когда зашла речь о нашем оружии, я просто предложила выйти на улицу и опробовать.

Лагерь ещё не спал, горели костры, сновали солдаты, слышались даже женские голоса. Элора вынула из кобуры револьвер и высадила в небо весь барабан. Наступила тишина, после чего она взяла у Грона винтовку и так же выстрелила в небо всю обойму.

К дому, в котором располагался штаб, подбежала группа солдат с офицером, но генерал отправил их обратно. Стреляли ещё несколько раз — и сам генерал, и два полковника, присутствовавшие на ужине.

Больше всего их поразили сами патроны и упавшие на землю латунные гильзы. За столом я рассказала и об артиллерии, и о железных кораблях. Я не хвасталась, просто они — наши будущие союзники, и должны об этом знать.

Они сами поинтересовались, с какой целью Императрица дальней Империи приехала в российскую землю. И я не стала скрывать — заключить взаимовыгодные договора, а возможно, и союз, который поможет обеим нашим империям выстроить доверительные отношения и прийти друг другу на помощь, если в этом возникнет необходимость.

По поводу оружия я сразу сказала, что этот вопрос собираюсь обсудить с графом Ганиным, так как не хочу, чтобы наши образцы попали в руки чужих раньше, чем их производство освоят в Российской империи.

Надвигаются смутные времена в Старом Свете, где протестантские страны практически уже создали военный союз, угрожающий не только Франкии и Штирии, но и Росской Империи.

Несмотря на то, что наша империя находится на огромном расстоянии от Старого Света, этот союз может угрожать и нам. Бриттия, Семь Объединённых провинций со столицей в Амстельдаме, Свейланд — это были королевства и страны с развитой промышленностью и торговым и военным флотом.

И когда они наберутся сил и посчитают, что могут с нами справиться — они придут сюда, на Восток. В Старом Свете им уже тесно, а Алкебулан сложен для захвата из-за воинственности населяющих его народов.

Рано утром мы тронулись в путь, провожаемые и генералом, и группой офицеров гарнизона. Я специально наказала моим дамам не быть буками, а отвечать на комплименты улыбками, даже если и не понимают, что им говорят. Всё-таки здесь было очень мало женщин, вообще очень мало.

Расстояние в сто восемьдесят километров до крепости Бичикту-Кая мы преодолели за три дня. Дорога местами поднималась в гору, но в основном шла по берегу реки Чуя, прорубившей за тысячи лет в горах широкую долину. В крепости я оставила майора Грона с их обозом и почти весь взвод.

Я не видела смысла тянуть их дальше с собой: пусть тут отдохнут, займутся рыбалкой, наберутся сил и просто ждут меня. Дальше меня будет сопровождать десяток под командой сержанта. И комендант крепости отправил с нами десять крепостных казаков.

На следующую ночёвку остановились в большом селе со странным названием Туекта. Здесь уже было много российских крестьян и стояла небольшая церковь. Местность сменилась с гористой на лесистую. Появились возделанные поля, тропки, лес всё больше становился лиственным, появились березки.

Ещё двое суток пути, и мы уже в крепости Черга. Конечно, крепостью это место можно было назвать с натяжкой, но деревянный форт с пушками наличествовал. Само село было большое, вокруг росли густые леса, и строительного материала было много.

Крестьянские семьи из центральных губерний Империи с охотой переселялись в эти места. Рыбы и зверя вдоволь, земли — бери сколько можешь возделать. А самое главное — все, кто подписывал бумаги на переселение, сразу становились свободными людьми.

Я не раскрывала себя, да и по совету Талинского мы оставили наш флаг с майором Гроном. От крепости Бичикту нас сопровождал, кроме десятка казаков, и штабс-капитан, следовавший по замене в Старосветскую часть Империи. Поэтому нас не останавливали посты на дороге, ну и авторитет Талинского как князя делал своё дело.

К Бийску мы вышли на четвёртый день после того, как покинули крепость Черги. В деревне Усть-Сема пересекли уже ставшую широкой Катунь и дальше двигались по её правому берегу, а потом начались настоящие густые хвойные леса. У нас в Вальрондии сосны тоже росли, но вот елей и ёлок не было. Вернее, не в таком количестве.

Внезапно дорога выбежала на крутой берег широкой реки, через которую был переброшен деревянный мост. Ширина реки была не менее трёхсот метров, слева и справа виднелись большие острова, заросшие густым хвойным лесом. Правее моста на той стороне реки поднимались синие купола христианской церкви, виднелись покатые крыши домов.

Слева я увидела стены немалой крепости, построенной в лучших традициях фортификации — угловые бастионы, батареи, ров с водой, сообщавшийся с рекой, название которой — Бия.

Ворота крепости располагались в глубине площадки за мостом через ров, имевшим подъёмный механизм. Два выступавших бастиона позволяли обороняющимся простреливать всё пространство перед воротами.

Сам город с прямыми улицами квадратных кварталов расположился напротив крепости за широким ручьём, впадавшим в Бию. Самый настоящий российский, с бревенчатыми домами, украшенными резьбой, со ставнями и высокими деревянными заборами. И звуки знакомые — мычание коров, кудахтанье кур, лай собак.

Вечерело, когда мы въехали на мост и перед нами распахнулись ворота крепости. Дежурный офицер сообщил Талинскому, что в главном холле на первом этаже штаба крепости сейчас происходит приём.

Приехали многие чиновники и военные с жёнами, часть из них разместили в крепости, а часть сняла квартиры в городе. Князь запретил офицеру посылать посыльного в штаб. Мне не хотелось торжественных встреч на крыльце, если оно есть.

Перед самим Бийском мы сделали остановку в лесу, где я попросила раскинуть большую палатку. Нагрели воды, мы с девушками обмылись и переоделись в наши мундиры, которые всё это время ехали вместе с нами в повозках.

Служанки одели тёмно-синие костюмы с жилетками, расшитыми золотым позументом. И больше напоминали знатных дам, если бы их не было четверо в одинаковых платьях.

Князь подал мне руку, и я спустилась из повозки на крепостной плац, утоптанный ежедневными солдатскими тренировками. Перед нами стоял большой двухэтажный деревянный особняк с высоким крыльцом, украшенным колоннами. Везде в стены были воткнуты горящие факелы.

За окнами здания на первом этаже мерцали десятки свечей. Именно там поставили столы и разместились гости Императрицы и она со свитой.

Моих гвардейцев в сопровождении посольского чиновника повели ставить лошадей и размещаться. Дежурный офицер заверил князя, что их обязательно накормят и выделят помещение. Наши кареты мы пока оставили на плацу, только возницы привязали лошадей к длинной коновязи на границе плаца.

В прихожей штаба горели два факела и сидел явно старый слуга императрицы, потому что он при виде Талинского мгновенно вскочил и бросился к нему, схватив обеими руками за локти:

— Господи, думал никогда не свижу молодого князя, а ведь Государыня намедни Вас поминала утром. Как провидица, силы небесные.

— Пафнутьич, иди-ка доложи Государыне, что прибыла Её Величество Императрица Роанна Вальрондская, запомнил? Да погромче, как на балу, ты же умеешь.

Старик выглянул из-за князя и сразу встретился со мною глазами.

— Если что — Императрица это я — сказала я, помахав ему рукой и улыбнулась. Дед впал в ступор — то ли от моего вида, то ли от того, что иноземная царица обратилась к нему на его родном языке.

На мне были надеты чёрные брюки, заправленные в высокие сапоги на приличном каблуке, точно такие же, как на Элоре. Сверху — длинный камзол цвета тёмной терракоты, застёгнутый на один ряд крупных золотых пуговиц. Канты камзола были обшиты золотой нитью, воротник, обшлага и верх камзола были украшены золотой вышивкой.

Чёрный кожаный ремень с большой золотой пряжкой в виде четырёхконечной звезды, украшенной бриллиантами, подчёркивал мою талию. На плечи была наброшена накидка чёрного шёлка, обшитая мехом горностая и украшенная золотыми аксельбантами и эполетами. Завершали ансамбль чёрные блестящие кожаные перчатки.

Старик смотрел на меня, и его рот то открывался, то закрывался. Он смотрел на мои спадавшие почти до пояса поблёскивавшие в свете факелов волосы и молчал. Потом тряхнул головой и тихо спросил:

— Ваше Величество, коль Вы разумеете на нашем, то этих высокородных дам как объявить?

Я оглянулась назад. Там стояли Элора и Микка с Холой. В своих зелёных мундирах с чёрным низом, золотыми эполетами, белоснежным жабо, пуговицами из крупного жемчуга и золотыми застёжками. Я пожала плечами:

— Никак, это мои служанки, — чем добила старика окончательно. Он пошамкал ртом, потом пошевелил плечами.

— Ваше Величество, я сейчас, щас, айн момент, — он взял стоявшую у стены массивную высокую трость с круглым набалдашником и пошёл на гул голосов к большой двустворчатой двери, откуда пробивался трепещущий свет свечей. Он распахнул дверь и вошёл в зал, а следом за ним неожиданно стремительно вошла Элора.

После завтрака мы с Анной гуляли по крепостной стене. От реки тянуло свежестью, а вдали за островом было видно, как она сливается с Катунью, образуя широкую Обь. Вчера мы засиделись до поздна. Уже и гости разошлись, и девочек моих увели отдыхать. Оставалась только Элора, она спит в моей комнате.

Их интересовало всё — от политического устройства, роли крупных промышленных корпораций, технологий до процесса выхода подданных из рабства. Князь Бецкой, несмотря на то, что приходился Анне двоюродным дядей, оказался вполне себе современным и способным администратором. Он сразу задал вопрос о возможности отправки к нам на обучение как мастеров, так и инженеров.

Военного министра графа Воронцова интересовали прежде всего наши достижения в полевой артиллерии. В Старом Свете у германцев уже появились нарезные 90-миллиметровые пушки, которые они применили при подавлении восстания в Силезии.

Граф Сиверс высказал желание посетить нашу Империю при моём возвращении домой и посмотреть на всё своими глазами. Прежде всего его интересовали железные дороги, почта и телеграф.

Мужи были очень серьёзными, и если у них и остальные министры такие же, то, возможно, мои беспокойства по поводу утечек технологий беспочвенны. Просто я помнила, какое иностранное засилье существовало при царском режиме в той империи.

Ну а Императрицу интересовало всё, что может интересовать женщину. Ей очень понравилась Элора и её наряд, высокие сапоги с каблуками, и то, что мы допускали ношение свободной прически, а не заставляли наших женщин крутить на головах сложные, а иногда и непонятные сооружения.

Из общения с нею я поняла, что она просто добрая и хорошая девушка, и на этом всё. Я не могла бы сказать, что она глупа или недалёкая, но многие аспекты происходящих в государстве процессов её просто не интересовали. Я удовлетворила своё любопытство и удостоверилась в том, в чём была уверена ещё раньше — Анна просто удобная ширма для группы реформаторов Империи. И такое положение дел устраивает обе стороны.

А Ганин и те, кто с ним приехал, как раз и были движущим костяком. И с ними нужно вести переговоры. Я даже не уверена, будет ли она на них присутствовать, настолько её больше интересовали косметика, причёски, наряды моих служанок и каблуки на сапогах Элоры.

Граф Ганин выдвинулся ещё при отце Анны, в конце его правления, оказав неоценимую услугу в подавлении мятежа знати и восстания в принадлежащих россам частях бывшего королевства Полония, поделённого между Россами, Германцами и Штирийцами. Постепенно рядом с ним сложилась целая плеяда выдающихся администраторов и военных.

Тот же Воронцов нанёс мидийцам два сокрушительных поражения, а главнокомандующий западной армией князь Голицын в приграничных сражениях — два поражения самому императору Клеберу, вынудив его подписать мирный договор с Росской Империей.

Министр народного просвещения граф Завадовский в течение трёх лет основал Казанский, Харьковский, Ростовский университеты и несколько педагогических институтов в Санкт-Петербурге, Москве и Твери. Сейчас занимался открытием городских гимназий и народных училищ по всей стране. Поэтому графа Ганина очень интересовал наш опыт в этой сфере.

А меня больше всего интересовала их реакция на моё предложение, которое я ещё не озвучила. Я привезла с собой переработанный проект союза между Франкией, Кастилией, Империей Россов и Вальрондской империей. И проект межгосударственного договора, касающегося только взаимоотношений между нашими империями.

У спуска со стены нас ждал граф Ганин, и, распрощавшись с Анной, я отправилась вместе с ним в простенькую деревянную беседку, где офицеры крепости собирались по вечерам. Хорсер, следовавший за мной всё это время в десяти шагах сзади, положил перед ним проект международного договора. Указав ему, куда положить остальные бумаги, я отправила его.

Ганин внимательно просмотрел весь текст договора и несколько протоколов к нему, потом поднял на меня глаза.

— Вы уверены в том, что Союз Христианских стран представляет для нас опасность? С королём Поруссии мы решили вопрос о Полонии весьма положительно, с чего бы им быть нам врагами?

— В своё время ещё маршал Клебер нанёс поражения семи германским королевствам и герцогствам. И они жаждут реванша. И не только они. В Амстердаме, Копенгагене, Лондиниуме, в свейском Агнафите — у всех у них свои счёты к соседям. У свеев к вам старые счёты, а у бриттов появились зубы на вас по причине того, что вы начали торговать через проливы с Франкией и Кастилией. По нашим данным, уже звучали предложения устроить морскую блокаду в Русском и Средиземном морях, не выпускать ваши корабли через Каттегат и Скагеррак.

— Вы уверены в этих сведениях?

— Наш человек, который их добывает, никогда нас не подводил. Мы просто вас предупреждаем. Я не знаю, где он находится — в Адмиралтействе или Парламенте, — но мы получаем от него донесения каждый месяц. А когда будет закончена постройка двух новых специальных посыльных кораблей, то и каждую неделю.

— То есть у вас налажена доставка информации со Старого Света через кастильские владения в Панаме?

— Именно так. И мы получаем информацию иногда раньше, чем вы.

— В чём выгода для вас в таком союзе между указанными странами?

— Это ещё не полный союз. Если мы поставим подписи под этим документом, то к нашему союзу присоединится и Штирийская Империя. И я слышала, что у вас в последнее время начались трения с набравшей силу Османской империей? Они победили Мидийцев, выгнали их с Аравийского полуострова и вступили в договорные отношения с бриттами. Выгода для нас? Те же бритты будут опасаться посылать свой флот в наши воды, рискуя получить войну у себя под боком. В случае нападения на ваши страны, мы может отправить туда наш флот и помогать через вас оружием и материалами. И вышибить бриттов из Алкебулана, установив прямой путь через Средиземье.

— Согласен с Вашими доводами, но все эти страны в основном католические, и у вас, насколько я знаю, католицизм набирает силу.

— Я читала те священные книги, которые мне дали мои епископы и Митрополит Вальрондский. И на основании прочитанного у меня возникло своё мнение. Что протестантизм как религия чужд не только вам, но и католикам. И тем более нам.

— А у Вас лично не возникало желания принять христианскую веру?

— Скажу честно — она мне нравится. Но есть много препятствий. Треть населения империи исповедует Ислам, уже почти треть — католичество, но есть и иные религиозные течения. А север нашей Империи населяют народы, исповедующие тенгрианство. И у Императора кроме меня есть ещё две супруги. И дети от них. Как тут быть?

— Если Вы принимаете христианскую веру, то не можете делить Императора с другими женщинами, ибо сие невозможно. Я Вас услышал, Ваше Величество, и более этой темы не коснусь. Но что выигрываем мы от этого объединения?

— Господин в Берлине трижды задумается, прежде чем напасть на вас, франков или штирийцев. А судя по получаемым оттуда данным, канцлер фон Бюлов взял курс на индустриализацию и милитаризацию созданного им Союза германских земель. И попомните мои слова — не пройдёт и пяти лет, как они объявят Германскую Империю, да обязательно Великую. И пожелают что-нибудь у кого-нибудь урвать. А то и раньше.

— Я смотрю, ваши дипломаты проделали огромную работу. С Вашего позволения я могу забрать эти документы, чтобы обсудить их с другими министрами?

— Конечно, граф, это одна из копий, специально написанная на вашем языке.

— Ваше Величество, а если вдруг, ну допустим, вдруг мы попросим вашу сторону принять наших молодых людей для обучения новым веяниям в военном деле, мы не получим отказа?

— Нет, этот вопрос мы уже обсудили дома. И даже готовы поделиться с вами образцами нового оружия. Элора, подойди сюда, дай-ка револьвер. Это один из образцов оружия, предназначенного для офицеров и кавалерии. Так же у моих гвардейцев пятизарядные нарезные карабины. Единственное, о чём мы хотели бы попросить вашу сторону — это не допустить утечки технологий на запад.

— В любом случае информация о вашем оружии уже есть, пройдёт немного времени, и подобные образцы появятся и там.

— Уже есть винтовки в Германии, Франкии, в Бриттии, вот только нам не докладывали, ведутся ли у вас такие работы.

— Ведутся, но пока ещё много препятствий для разработок, и прежде всего многое упирается в сами патроны.

— Мы можем помочь с этим, но вам необходимо будет прислать к нам толковых инженеров, чтобы они изучили технологию их изготовления. Новые винтовки требуют большого количества патронов, и как раньше в полку их не изготовить.

— Мы обсудим, сегодня же это обсудим. А это что за документы? — и граф указал на синюю папку, лежащую на столе.

— А это проект двустороннего договора между нашими державами. О дружбе, взаимопомощи, военном и ином сотрудничестве. И нам не хотелось бы, чтобы другие страны узнали его содержание, прочитав пункты, поймёте, о чём я.

Ганин открыл документ и начал читать, сначала глянув в конце папки на стопку дополнительных протоколов. Я вышла из беседки и подставила лицо под свежий ветерок с реки. Ганин, читая документ, что-то мурлыкал себе под нос и выстукивал пальцами по столу какой-то марш, скорее всего от удовлетворения от прочитанного.

Внезапно я услышала какие-то знакомые нотки. Я понимала, что не могу знать российские марши, но что-то во всём этом было неправильным. Я сделала два шага назад и взялась за колонну беседки, продолжая смотреть в небо. А по спине потекли струйки холодного пота.

«Стоп, только не выдать себя, ничего не произошло, всё нормально, Роанна, смотри в небо и просто стой, пусть продолжает».

Марш, который насвистывал Ганин, знал каждый советский и затем российский школьник. Это был «День Победы», я не могла ошибиться. А появился он в конце семидесятых, но это не показатель. Его поют каждый год, и в армии на плацу у некоторых ротных это была самая любимая песня, особенно на строевом смотре.

Вот и ответ на всё происходящее в Империи Россов. Возможно, те, кого он приблизил и возвысил после того, как возвысился сам — у них свои Кассоли и Хьюзы, ничего нельзя исключать. Просто мне повезло больше, так как судьба дала в руки огромную власть. А ему пришлось идти вверх с самых низов, Талинский как-то рассказывал, как он начинал.

— Я смотрю, у Вас прекрасное настроение, — я вошла в беседку и села на скамью.

— Мне просто жутко нравится этот документ. А вот в этом протоколе указывается о какой-то железной дороге к Ново-Николаевску, о чём речь?

Я, как могла, объяснила, что такое железная дорога, а затем рассказала, что мы планируем провести её до Батоу, а от него до Цэгэннура. Расстояние в тысячу километров поезд проходит за одни сутки.

— Сейчас дорогу тянут через тайгу к Монсу, а от него до вашего форпоста триста километров. Мне сказали, что там кроме самого города выросло до десятка деревень. Ваши обозы с переселенцами шли несколько лет через пустыню. И мне очень понравилось, как вы осваиваетесь на новых землях, заселяя их земледельцами и ремесленниками.

— А далее дорогу вы тянуть не собираетесь?

— Наши инженеры проводили изыскания на местности. Там дальше начинаются скальные породы и горы с перевалами. Так что, скорее всего, нет. А вот от Ордоса мы планируем тянуть дорогу дальше через княжество Ляо и Дондайское царство к озёрам Бай-Нуур и Далайнор. По нашим сведениям, в том направлении от Читы сейчас ваши войска ставят линию острогов.

— Я склоняю голову перед вашими разведчиками. Да, мы договорились с владетелем Дондайских земель в тех краях, что не перейдём реку Пророву, и далее разграничим наши земли по реке Аргон. Дондайцы называют её Хайлар.

— В последнем протоколе мы указываем на наши намерения вывести дорогу к вашим границам. Но это займёт время, и немалое. Зато ваши поселенцы и войска смогут получать от нас помощь в случае каких-нибудь неурядиц.

— Вы кого-то опасаетесь в той стороне?

— Да, на островах в океане создана империя Ниппон, в которой подозрительно быстро появились винтовки, пароходы и пушки. И их промышленность растёт как грибы после летнего дождя. А на континенте есть мощное княжество Тан, которое весьма дружественно с ниппонами.

— Но ваше могущество, описанное мне Талинским, не может быть поколеблено какими-то ниппонами.

— Граф, я не знаю по какой причине, но они развиваются уж очень быстро, как будто им с неба подсказывают, как делать то или другое. И они максимально закрыты — наши разведчики там не держатся, там круговая порука и все всех знают. Народ многочисленный, и им на их островах скоро станет тесно.

— Я слышал, что они весьма воинственны?

— Не то слово. Их пиратские князья одно время даже захватили во время правления короля, предшественника отца Императора, целых десять провинций на юге королевства. И выбил их оттуда пятнадцать лет назад мой дед. Они ещё раз после этого приплывали на ста двадцати кораблях, но у нас уже были новые корабли с пушками, построенные каледонцами, бежавшими из Бриттии. После того разгрома на наши земли они не покушались, но на королевства южнее — ещё как.

— Ваше Величество, я прочитал документ, и мне нравится каждое написанное в нём предложение. Я тоже возьму его с собой, и мы проработаем оба документа. И напишем отдельно наши пожелания и предложения. Мне кажется, Император уполномочил Вас принять любое решение, которое пойдёт на пользу Вашей Империи. Я видел, что с Вами прибыл и секретарь, которого охраняют два ваших воина. Следовательно, он привёз имперские печати, я прав?

— Да, граф, Вы правы. Я уполномочена принять любые решения и рассмотреть ваши предложения. Если они будут устраивать нашу сторону, мы просто напишем дополнительные протоколы к Договорам, так? И император Клебер в своём письме отдал на наше усмотрение внесение изменений в общий межгосударственный договор.

— Ваше Величество, с Вами приятно иметь дело. К сожалению, нашей Анне Ивановне до Вас далеко.

— Но, граф, она и не мешает Вам и Вашим друзьям изменять Империю, не так ли? Такое необходимо ценить.

— Что мы и делаем.

— Насколько я помню, Анна на год меня старше, но я не слышала, чтобы у неё был супруг.

Граф нахмурился и замолчал, потом потер виски, положил руки на стол и долго смотрел на меня внимательным взглядом.

— А это Вы сейчас нанесли нам удар в незащищённое место. Это самое слабое звено в наших построениях, так как её родственники по мужской линии — сторонники седой старины, и поэтому мы бережём Анну как зеницу ока. Выдать её замуж за кого-то из наших — значит усилить их род. Да и на примете нет такого, чтобы понял нас и поддержал.

— А иностранные принцы?

— Тут тоже свои подводные камни — вели переговоры и с венским двором, и с франками, и даже с германскими королевствами. Условия, которые они выставляют, для нас неприемлемы. Одно дело выдавать замуж наших принцесс, а другое — сажать на трон иноземца.

— Но если ограничить его права чисто матримониальным присутствием? Просто принц-консорт?

— Нет, они хотят, чтобы он имел право на трон и один из решающих голосов, да ещё и притащил с собой свой двор.

— На такое, конечно, никто не соглашается. Я не готова сейчас Вам ответить, но, возможно, решение этой проблемы уже есть. Я должна сначала переговорить с самой Анной, после чего мы продолжим беседы. Мне очень понравилось с Вами общаться. Не буду мешать, Анна уже идёт сюда, я обещала ей поехать вместе с нею на конную прогулку.

Господа заседали два дня, ну а мы с Анной были предоставлены сами себе. Конные прогулки по окрестностям, костёр на берегу и нескончаемые девичьи разговоры. Она понимала, что её время бежит неумолимо вперёд, но на горизонте не находилось нужного человека. Я рассказала историю своего замужества, как привыкали и притирались друг к другу.

Посетили местную церковь. Она почти тянула на собор — пятиглавая, с колокольней и высоким крестом над центром здания. Она была абсолютно иная, чем виденные мною ранее католические церкви. Анна дала мне платок, и мы вошли внутрь во время службы. Девы мои остались стоять снаружи. Они сняли мундиры и теперь больше походили на степнянок в своих мужских одеяниях и с оружием.

Пожилой священник, проводивший службу, повернулся к нам и слегка поклонился Императрице. После чего опять продолжил читать проповедь. Стоявшие в церкви люди даже глазом не повели, продолжая слушать священника и креститься вместе с ним после слова «Аминь». Анна перекрестилась и слегка поклонилась в сторону амвона. Горели свечи, пахло чем-то приятным.

Совсем всё по-другому, чем у католиков. Я стояла столбом, не крестилась, а просто слушала и наблюдала. После окончания службы все подходили к священнику, он что-то им говорил и каждого крестил. Люди ставили свечи, некоторые уходили, косясь на меня и императрицу, другие остались у висевших на стенах икон.

Священник подошёл к нам, перекрестил Анну и меня, после чего, глядя на меня с любопытством, спросил:

— Государыня, а почему наша гостья не осеняет себя крестным знамением?

— Потому что я не принадлежу к христианской вере, — ответила я спокойно и благожелательно улыбнулась.

— Да, Её Величество не христианка, но вошла в храм по собственной воле. Она наша гостья с далёкого юга, там, где Ново-Николаевск.

— Я ведь не совершила ничего предосудительного, войдя в храм? — спросила я священника. Он улыбнулся какой-то лучистой улыбкой и покачал головой:

— Конечно нет. Мы всегда всем рады, Господь завещал нам любить и привечать всех ближних. Но позвольте спросить, откуда Вы и к какой вере принадлежите?

— Отец Михаил, моя гостья — Императрица Вальрондской Империи, и к нам приехала для переговоров, — ответила за меня Анна.

— Отец Михаил, в Империи три основных религии — католицизм, ислам и тенгрианство. Существуют поклонение Будде и другим богам. Мы не мешаем нашим подданным исполнять обеты своим богам. Главное — что они служат Империи верой и правдой. А кто во что верит — это личное дело каждого. Я не принадлежу ни к какому религиозному течению. Как и Император. Мы стоим над этим.

— Вы прекрасно владеете нашим языком, даже не всякий дворянин сможет говорить так чисто и правильно.

— У меня в детстве были хорошие учителя, и один из них — ваш бывший соотечественник. Мы с супругом не можем отдать предпочтение какой-либо религии, не обидев при этом другую. Мусульман в Империи более тридцати миллионов.

— Я понимаю Вас, и, скорее всего, есть ещё иные препятствия? Я видел, как Вы вели себя в церкви, как будто уже не раз бывала, или я ошибаюсь?

— Нет, не ошибаетесь. Но я бывала в католических церквях и в двух соборах. И читала книги, которые мне давали католические священники.

— Вы знаете латынь?

— Нет, что Вы. Они перевели такие книги на наш язык и даже обустроили приличную типографию, где сейчас их печатают.

— Да уж, у нас с этим тяжелее, да и многие прихожане вообще грамоте не обучены. Я могу обратиться к Вам с просьбой?

— Я слушаю.

— Несколько дней назад прибыл священник с семьёй, с супругой и четырьмя детьми. Синод рукоположил его настоятелем Ново-Николаевской епархии. Не могли бы Вы взять его с собой, когда двинетесь в обратный путь? Иначе ждать обоза туда им придётся более полугода.

— Батюшка, а Вы быстро соображаете, — засмеялась Анна. Священник сконфуженно улыбнулся.

— Государыня, так я ж его у себя пока разместил, а у меня своих шестеро деток, спят на полу все. Чего ж не спросить по поводу оказии.

— Отец Михаил, не волнуйтесь, мы предупредим за сутки до отъезда. А сейчас мы Вас покидаем, — и мы с Анной вышли из церкви.

— Интересный священник. Столько у него на лице было написано вопросов, но ни одного не задал, побоялся?

— Нет, он из бывших офицеров, двенадцать лет воевал, а потом после ранения вот подался в семинарию. И потом на новые земли. И матушка ему под стать, из донских казачек. Просто он так воспитан.

Ганин и его спутники попросили показать им наше оружие. Стреляли все, даже я и Анна. По просьбе Бецкого один из наших гвардейцев разобрал винтовку и показал им все её составные части. Я пообещала отправить им небольшую партию винтовок и патронов с их обозом, который через полгода двинется в Ново-Николаевск.

Обстоятельно всё обдумав, я предложила Анне кандидатуру супруга — младшего сына короля Дарвинксвилла.

— Старший сын командует гвардейской бригадой и женат на младшей сестре Императора. Младший сын, на три года старше тебя, зарекомендовал себя прекрасным дивизионным командиром, и маршал Болтон предложил ему командование корпусом. Талантливый молодой человек, освоил новые методы ведения войны с нарезными винтовками и артиллерией, требователен к себе и подчинённым.

— И это всё? — она иронично приподняла бровь.

— Весьма недурён собой, высокий — ты ему по плечо будешь, — бриттский язык освоил за год почти самостоятельно, хорошо образован и прекрасно воспитан. Я не раз с ним встречалась.

— Ты предлагаешь нашим империям породниться, так?

— А почему нет? Мелкие германские княжества или наша Империя? Вам нужен наследник, именно твой наследник, который придаст уверенности и Ганину, и его последователям. Если бы граф Воронцов не реорганизовал армию и в первую очередь вашу артиллерию, то вряд ли вы так легко отделались бы при вторжении войск Клебера.

— А ты хорошо осведомлена, просто браво.

— Я внимательно слушаю князя Талинского и умею задавать правильные вопросы. Кроме того, информация поступает и по другим каналам из Старого Света. Ну и у вас в Москве находится наш посланник, который не зря получает деньги.

— Вот про посланника я забыла, видела его один раз, когда он вручал свои грамоты.

— Давай сделаем так — я отправлю генерала принца Эллийского к вам в Москву через Новый Свет. И он туда прибудет, скорее всего, раньше, чем ты вернёшься. Официально он приедет как представитель нашего Генерального штаба с группой офицеров. Познакомитесь, а там уже сама решай. В любом случае тебе предстоит государственный брак.

— Мне надо посоветоваться с графом Ганиным.

— Понимаю, и мы с ним на эту тему уже говорили. Но я ему сказала, что первоначально я сама с тобой переговорю.

— Завтра Ганин наметил провести заседание в кабинете коменданта крепости. Они уже все вопросы обсудили по обоим договорам. Я буду присутствовать и сама подниму эту тему. Он тебе ещё не говорил?

— Когда? Мы же два дня колесим по окрестностям Бийска. Но какая же здесь красивая природа. Я впечатлена.

Вечером пришёл офицер и сообщил, что граф Ганин приглашает моё величество к десяти утра в кабинет начальника крепости для обсуждения и возможного подписания договоров.

В просторном кабинете собрались все приехавшие министры. Анна сидела за столом, а все остальные встали, когда я вошла и села за противоположным краем стола. Хорсер и Элора сели на стулья у стены. Баронесса откинулась на гнутую спинку стула, закинула ногу на ногу и, прикрыв глаза, замерла.

— Ваше Величество, у вас все такие красавицы в империи, как ваши охранницы? Эта вообще хороша, — граф Сиверс кивнул в сторону Элоры и мягко улыбнулся краешками губ.

— Кстати, баронесса не замужем, — подколола я его и поиграла бровями. Он рассмеялся и выставил вперёд ладони: — Увы, я женат, к превеликому моему сожалению.

Ганин покашлял в кулак, привлекая наше внимание, затем встал и озвучил все пункты договора. Они внесли кое-какие изменения, но в основном это касалось взаимодействия Москвы, Мадрида и Лютеции в случае возникновения военной ситуации в Старом Свете.

При получении известий об угрожающем положении мы посылаем экспедиционный флот в Старый Свет и готовим операции на материке Алкебулан. При получении известия о начале военных действий выбиваем бриттов из занятых ими территорий и берём их под контроль, лишая их доступа к полезным ископаемым.

Атлантическая эскадра, которая будет базироваться в Капе, поднимается вверх, беря под контроль бриттские владения на западном берегу материка. К этому времени будут обустроены наши базы и угольные склады в Капе и Монровии.

— Кроме этого, предусмотрены наши действия в случае, если Империя Османов, которая уже вам враждебна и почти в союзе с бриттами, вздумает начать с вами войну. Мы уже сейчас вступаем в переговоры с Мидийской Империей. И хотя ранее мы враждовали и даже не раз находились в состоянии войны, Османская империя лишила их провинций на Аравийском и Синайском полуостровах. О результате переговоров мы известим вас дополнительно.

— Ваше Величество, насколько я понял, при начале войны с Османской Империей вы вступите в войну на нашей стороне?

— Верно, Иван Петрович, и не только мы, но и мидийцы. А мы поможем им вернуть утерянные ими земли. То есть поставим осман на растяжку. Насколько мне помнится карта — пролив в Чёрное море сейчас держат Османы, препятствуя вашему флоту и вашей торговле, так?

— Именно так. Тем более, что ранее этот город был центром первого христианства, а теперь древнейшие церкви и соборы осквернены и превращены в мусульманские молельни.

— Этот важный момент мы просто добавим в протоколы к двустороннему договору между нашими странами. А в межгосударственном союзном упоминать не станем, чтобы не насторожить наших временных попутчиков.

— То есть Вы изначально не доверяете им?

— Не то, чтобы мы не доверяли, но у каждой страны есть свои собственные интересы. На данный момент у нас в Старом и Новом Свете один враг — сильный и опытный. Но вечных союзов не бывает, поэтому для нас предпочтительнее иметь более близкие отношения именно с вами.

— Почему именно с нами?

— Потому что наши и ваши интересы не пересекаются. Вы уже договорились с Дондайским царством о границе ваших интересов. Баратское княжество вы определили как сферу своего влияния, и мы на неё не претендуем, тем более мы с ними и не граничим. Сюннийский, Уйгурский и юг Тангутского каганата уже с нами связаны союзными и торговыми отношениями. На большее мы не претендуем.

— Франки ещё владеют Пондишерри?

— Да, но Бангалорский Император оставил им только сам город и три близлежащие деревни. Бриттов и лузитанцев мы выгнали совсем, заняв их прежние базы.

Мы ещё долго обсуждали остальные пункты, после чего Хорсер и чиновник с их стороны сели в соседней комнате переписывать тексты начисто. Тем более требовался ещё текст на кастильском, штирийском и франкском языках.

А мы продолжили беседу после моего предложения кандидатуры на роль супруга императрицы Анны. Их интересовало всё — образование, черты характера претендента, способности. Я постаралась сильно не разрисовывать генерала радужными красками, но мне показалось, что мои ответы их удовлетворили. Пришлось немного описать устройство Империи и роль в ней её образующих частей.

— Империя состоит из нескольких королевств и крупных герцогств. До замужества я являлась наследной принцессой королевства Энгер и младшей герцогиней Андольской. Для сопоставления — наши объединённые земли были примерно равны Франкии. Королевство Вальронд, королевство Дарвинксвилл и герцогства Этернийское и Харрасское стали основой Империи, к которой мы присоединили остатки Северной Империи и Даккский султанат с населением в тридцать миллионов человек.

— То есть генерал является принцем крупного королевства?

— Да, если судить по имеющейся у нас карте, оно будет в три раза крупнее королевства Вюртемберг.

— А что скажет Её Величество?

— Я согласна на знакомство. Пусть приезжает, по крайней мере, мне кажется, что боевой генерал с востока окажется намного полезнее тех прощелыг с запада, которых мне подсовывали в мужья. А там уже всё будет зависеть от нас обоих.

Тексты договоров и протоколы к ним переписывали весь следующий день, даже князь Талинский принимал посильное участие. После чего сверяли экземпляры на всех языках. Уточнили последние моменты, после чего уже вечером, торжественно, подписали все копии, и мой Хорсер поставил на каждый лист Имперскую печать.

Вечером, за ужином, я затронула ещё один важный вопрос.

— Одна из моих знатных дам, являющаяся одновременно и самой богатой женщиной Империи, посетила Франкию. И на императорском балу привлекла внимание императора Клебера своей красотой и элегантностью.

— Вы говорите о герцогине Гломской? — блеснул знанием граф Ганин.

— Именно о ней. Так вот, утром, после всего, что у них там было, Клебер пожаловался ей, что никак не может найти себе достойную женщину на роль императрицы. Моя Кора, естественно, отказалась, так как уже замужем, и у неё вообще на всё колоссальные планы, но посоветовала ему обратить внимание на восток, то есть на ваш императорский двор.

— Мы тоже думали о таком варианте, вот только ещё памятны моменты нашей вражды и военных столкновений.

— Если думали, значит, у вас есть какие-то варианты?

— Да, младшая сестра Анны, Ольга Ивановна, ей сейчас как раз двадцать три года, и мы уже подыскиваем ей приличную партию.

— Мне кажется, что такой династический союз стал бы выгоден обеим Империям. Вы находитесь по обе стороны Старого Света, как бы подпирая его с обеих сторон. И война против любого из вас обернётся для противников войной на два фронта.

— Моя Ольга получила прекрасное образование у самого Завадовского, свободно владеет франкским, бриттским языками, увлекается живописью, любит конные прогулки, имеет острый ум и такой же острый язык. Её фрейлины под стать моей сестре. Думаю, разница в возрасте при таких браках не существенна?

— Ну, по словам Коры де Крейсен, император Клебер выглядит лет на тридцать, здоров как бык, умён, и главное — внимателен. А у мужчин это не часто встречается. И он очень одинок, в душе одинок. Если ей удастся завладеть его сердцем — по мне, так это самое лучшее, что она сможет сделать для вашей страны.

— Ваше Величество, — граф Ганин встал, — завтра мы проводим ваш конвой до Горно-Алтайска, в пути ещё пообщаемся, а сейчас, господа, нашим дамам уже пора спать. Посмотрите, как сладко спит госпожа Элора.

Наш караван увеличился сразу на пять единиц. Две крытые повозки графа Сиверса с его слугой и тремя служанками, и возок с двумя телегами семьи священника. Эти везли с собой всё, даже большие напольные часы. Телегами управляли два его несовершеннолетних сына, девочки ехали с ними, глазея по сторонам.

Графа Ганина интересовало буквально всё — от организации делопроизводства до реформы школьного образования. Я рассказала ему и о нескольких мятежах, сотрясавших Империю. Особенно о восстании дворянской молодёжи против отмены рабства, когда погибла почти вся Императорская семья, и я сама чуть не лишилась жизни.

А потом выяснилось, что за восставшими дворянскими юношами с горящими глазами стояли представители знатного рода, возжелавшие заполучить на волне возмущений право на трон.

Ганин тоже рассказал, как и у них брожение было, особенно в самом начале, когда многие чиновники на местах допускали грубейшие ошибки. Но многие ошибки оказались тщательно спланированными актами неповиновения.

При этом сам глава тайной полиции Империи оказался в числе заговорщиков, поэтому очень долго не удавалось погасить волнения в губерниях. Во главе всего оказался младший брат Ивана Михайловича, в своё время женившийся на женщине с тёмным прошлым и лишённый отцом-императором права престолонаследования.

Крови пришлось пролить немало, вдобавок вспыхнуло вооружённое восстание в Варшаве, перекинувшееся на провинции у Русского моря — Рига, Вильня, Колывань (Таллинн). Конечно, не обошлось и без бриттских денег. Поэтому бриттский посол был выслан из страны, и даже произошли столкновения на море, не в пользу росской стороны.

Большой войны удалось избежать как раз по причине, что основные силы бриттского флота были отправлены в Могойский океан. И Лондиниум принял решение снизить градус напряжённости и принёс свои извинения, сославшись на самодеятельность бриттского посланника.

— Граф, а как отнеслись сами рабы к Указу об освобождении?

— Ваше Величество, к большому удивлению многих реформаторов, которые продвигали и готовили указ, большинство крестьян встретили его крайне отрицательно. Пребывая сотни лет в состоянии рабства, они привыкли, что о них заботится их хозяин, за них думают, их направляют. Только треть освобождённых улучшила свои жизненные условия, а остальные стали питательной средой для разного рода бунтов.

— Ну, у нас примерно такая же картина была. Но некоторые герцогства и королевства освободили рабов до общей реформы. Поэтому тяжелее было провести её в южных и самых северных провинциях. Мы решили делать всё поэтапно. Сначала освобождали государственных рабов, потом по провинциям. Огромные средства из государственной казны пришлось потратить.

— На что потратили, если не секрет?

— При освобождении государственных рабов, если их не переводили в осуждённые, необходимо было обеспечить людей хотя бы на первое время суммой денег. Многим, кто был оправдан судами, возвращали конфискованное имущество. И часто приходилось его выкупать у новых собственников.

— И поэтому вы обошлись меньшей кровью, чем мы?

— Ну, вспышки мелкого недовольства длились несколько лет. Но наш главный финансист предложил организовать Крестьянский банк, где освобождённым ссужали деньги под небольшой процент с отсрочкой выплаты в три года. Переселенцы на новые земли получали безвозвратную ссуду на жильё, инструменты, скот и освобождение от налогов на три года.

— Я представляю, сколько вы потратили средств на это. Но почему именно налоги? У нас подворовые подати. В основном зерном, скотом. Потом это продаётся, и полученные деньги поступают в казну.

— Мы решили сразу уйти от податей, так как подати платили только низшие сословия, а налоги платят все — как частные лица, так и компании, и торговые организации. Тоже повоевать пришлось, пока приучили подданных исправно уплачивать положенный налог.

— Неужели дворянство тоже платит налоги?

— Налоги не платят только те, кто находится на имперской службе — армия, флот, полиция, службы Императорских дворов.

— У вас не один двор?

— В старой столице в Рианоле остались жить члены Императорской семьи, включая вдовствующую императрицу. Их обеспечением занимается имперская казна.

— Я поручу графу Сиверсу ознакомиться поближе с вашей финансовой системой. Он пробудет у вас столько, сколько посчитает нужным.

Караван шёл не спеша, ночевали в большом селе со странным названием Быстренки. Вообще на всём пути следования до Ташанты для нас заранее приготовили места для ночлега. В Горно-Алтайске местный глава города устроил небольшой ужин, на который собрались местные дворяне.

А утром мы попрощались с графом Ганиным. Я, после долгого раздумья, решила не открываться ему. И хотя меня просто распирало от любопытства, я смогла устоять от соблазна. От Горно-Алтайска до Ташанты мы ехали ровно семь дней. Ночевали в крупных российских посёлках Туекта, Иня, Акташ, Курай.

До самого пограничного столба нас провожали казаки во главе с генералом Ковачем, который выехал из Бийска на два дня раньше. Тут беседа крутилась вокруг нашего оружия, особенно артиллерии и её возможностей.

Мне генерал понравился — простой и в то же время строгий и справедливый. Пришлось присутствовать, когда он распекал двух младших офицеров, не позаботившихся вовремя о своих подчинённых. С ним же обговорили все вопросы связи — через телеграф в Батоу. Со временем мы всё-таки протянем линию в Ташанту.

У стен Цаннура нас встретила баратская сотня, которая в течение следующих пяти дней сопровождала наш караван до городских стен Батоу. Здесь я расставалась со своей охраной и каретами. Они грузились на баржи и затем следовали до Янанта, откуда далее по дорогам в Лампанг.

Семья священника отправлялась в Ново-Николаевск, а Грон со взводом после прибытия вагонов — прямо в Хайланд. Я же со служанками, Хорсером, князем Талинским, графом Сиверсом и их слугами на канонерской лодке «Молния» отплывали сразу в Байхэй. Там будет ждать один из кораблей Северной эскадры, который доставит нас в Андол.

Пароходы с баржами и канонерка всё это время находились на рейде напротив Батоу. Команды отдыхали на берегу, ожидая нашего прибытия. Погрузка заняла почти сутки. Каждую баржу аккуратно подводили к городскому причалу, крепили, затем по одной заводили туда повозки, распрягали лошадей, расставляли повозки вручную и крепили.

Лошади заводились на две остальные баржи, там же в импровизированных шатрах и кормовых будках разместились люди. Майор Грон подошёл ко мне и заверил, что они и сами со всем разберутся, он за старшего, а госпожа может отправляться, не ожидая погрузки всего отряда.

Граф Сиверс смотрел на всё происходящее с изумлением. Особенно своим внешним видом его поразила канонерская лодка. Её осадка была побольше, чем у барж и колёсных буксиров, поэтому мы переправлялись на борт корабля на шлюпках.

Одна из молоденьких служанок графа начала истерить, поняв, что корабль сделан из железа, плакала и молилась, пока её силой не подняли на борт. Успокоилась только когда её занесли и посадили в четырёхместную каюту.

Мы с графом обошли весь корабль, он даже спустился в машинное отделение. На верхней палубе на крыше надстройки он замерил пальцами толщину железа в одной из стрелковых амбразур.

— Я так понимаю, что это железо пули не пробивают?

— Да, даже винтовочные. Это не просто толстое железа, это закалённая 30-миллиметровая броневая плита, она выдержит и попадание пушечного ядра.

Талинский обратил внимание графа на артиллерию канонерки, на щиты, укрывавшие прислугу. И на дополнительное оружие лодки — установленные на вращающихся платформах 120-миллиметровые миномёты. Пришлось долго объяснять ему принцип действия этого оружия. Сказать, что он был поражён — значит просто промолчать.

«Молния» дала длинный гудок, и под её кормой забурлила вода. Граф бегал то на корму, то на бак, потом капитан пригласил его и князя Талинского подняться на мостик. Я с ними не пошла — я так устала, и просто прилегла в своей каюте.

Вечером графа ждал ещё один сюрприз, когда в помещениях зажгли электрический свет, а на мачте канонерской лодки включили прожектор. Я оставила его на Талинского и командира корабля. Что-то не очень хорошо себя чувствовала, внутри нарастала непонятная тревога, тем более опять приснились какие-то кошмары.

Ужинали в столовой в центре корабля, и мне было интересно наблюдать за служанками графа Сиверса, которые впервые сидели за столом в присутствии господ. И хотя стол для служанок стоял отдельно, выглядели девушки очень испуганно. А моим служанкам они по началу даже кланялись, что очень веселило всех четверых.

Мимо Ордоса мы прошли ночью, не останавливаясь, а напротив Юлина всё же сделали остановку, так как я не хотела обижать князя. Заодно пополнили запасы чистой пресной воды и продуктов. Князя интересовал результат поездки, так как заключение договора между нашими империями означал мир между всеми народами, населявшими все три каганата.

Россы не дадут баратам возможности вредить соседям, даже если там поменяется власть. И сразу же отпадала необходимость держать значительные силы уйгурской конницы в Батоу, что существенно сказывалось на ордосской казне. Реальными властителями каганата были князь и его невестка, влиявшие на все решения Великого Кагана.

Граф был поражён внешним видом юлинских гвардейцев, щеголявших в нашей полевой форме и наших кепи, с пятизарядными винтовками с примкнутыми кинжалообразными штыками. Да и сам князь выглядел весьма импозантно в своём генеральском имперском мундире с эполетами.

За время путешествия российские служанки освоились и уже не падали на колени при моём появлении. Я слышала, как князь Талинский договаривался с Сиверсом оставить их себе при посольстве. Молодые, красивые российские девушки, вчерашние крепостные рабыни. И мне показалось, что они пришли к соглашению. Вечером девушки стояли на верхней палубе, тихо восторгаясь огненно-красным закатом.

— Ну что, нравится вам здесь?

— Ваше Величество! — они как натренированные солдатики разом склонили спины в почтительном поклоне.

— Поднимайтесь. Я спросила, нравится ли вам в этих краях?

— Да, Ваше Величество, очень нравится, тут всё необычное, от еды до фруктов, особенно понравилось то, что называли тавуз (арбуз) и когун (дыня).

— Вы знаете, что князь Талинский просит вашего господина, чтобы вы остались служить при российском посольстве в нашей Империи?

Они переглянулись и покачали головами.

— Ваше Величество, но как мы будем здесь жить, если вашего языка не знаем? И мы же подданные Императрицы.

— Князь выучил наш язык за один год, жена князя вообще из бриттской земли. Но если хотите вернуться в ваши снега и морозы, то я могу сказать князю, чтобы он прекратил упрашивать графа Сиверса. Вы приехали с графом из Москвы?

— Нет, Государыня, мы были приписаны к крепости в Барнауле, потом пришёл указ о свободе. Но нам некуда ехать, я вот даже не знаю, с каких краёв в детстве была туда привезена.

— В столице есть несколько российских семей, да и в посольстве живут семьи нескольких чиновников. Вы девушки молодые, красивые, выучите наш язык быстро. Ну и без внимания мужчин не останетесь, — я засмеялась и отошла к князю и графу, стоявшим в корме надстройки.

Ещё четыре дня канонерская лодка шла по полноводной реке, затем вошла в эстуарий великого Тамандана и через несколько часов вошла в гавань нашей военно-морской базы в Байхэе.

Тут уже вовсю кипела работа: паровые краны выдёргивали из трюмов двух четырёхмачтовых барков различные грузы, у берега размеренно бил паровой молот, вбивая сваи для будущего причала. Правее у временного деревянного пирса, вытянувшегося в море на сто метров, попарно стояли четыре морские канонерские лодки и принимали на борт припасы.

В гавани на якорях стояли военные корабли. Несколько железных двухтрубных корветов, два винтовых фрегата типа «Руйяр». У большого железного парохода стояли пришвартованные по обоим его бортам два новых миноносца и принимали на борт мешки с углём, подаваемые с транспорта стрелой. А чуть мористее стоял на якорях трёхтрубный красавец.

— Ваше Величество, это вот что? — потрясённый Сиверс указал рукой на миноносцы и крейсер, сразу бросившиеся в глаза, как только канонерка обогнула выдававшийся в море высокий утёс.

— Большой корабль — крейсер «Беллона», который доставит нас в Андол. Те два низких трёхтрубных корабля — быстроходные охотники, они будут сопровождать нас в походе. А сейчас принимают уголь.

— А вон те серые у причала, которые без мачт?

— Мачты на них есть, но не для парусов. Это морские канонерские лодки, созданные для патрулирования и охраны наших берегов. Их 120-миллиметровые пушки могут посылать снаряды весом 23 килограмма на 15 километров, — быстро ответил капитан «Молнии», видя, как я пытаюсь вспомнить.

— На сколько? Я стесняюсь спросить. А тогда какие пушки стоят на вашем крейсере?

— Господин, там стоят пушки калибром восемь дюймов, которые посылают снаряд весом сто двенадцать килограммов на восемнадцать километров.

Граф Сиверс, не отрываясь, смотрел на «Беллону». Широкий, приземистый корпус, три массивные трубы, чуть наклонённые назад, две высокие мачты с какими-то странными устройствами между ними. Вдоль бортов, на палубе, угадывались орудийные стволы — не такие, как на парусниках, а длинные, и накрытые брезентом.

— Ваше Величество, — голос графа стал тише, почти благоговейным, — я видел в жизни многое. Видел ваши паровозы, железную дорогу, телеграф и эти… лампы, которые горят без огня. Но это… — он запнулся, подбирая слова, — это не корабль. Это крепость. Крепость, которая умеет плавать. И она вся из железа?

— Вся, граф. От киля до клотика. Там нет ни одного деревянного бруса, который нёс бы нагрузку. Только палуба из тика, чтобы ногам было тепло и не скользко.

Он медленно покачал головой, не сводя глаз с крейсера. Его пальцы, державшиеся за поручень, слегка побелели.

— А те две башни на носу и корме? Я вижу, они круглые, вращаются?

— Да, — кивнула я. — В каждой — по одному крупному орудию. Они могут стрелять в любую сторону, не дожидаясь, пока корабль развернётся. И могут вести огонь одновременно по разным целям.

— И они… они бьют на восемнадцать километров, как Вы сказали?

— Восемнадцать, граф. Это значит, что «Беллона» может начать уничтожать врага задолго до того, как тот увидит её мачты на горизонте. Ваши самые лучшие линкоры с их 48-фунтовыми пушками даже не смогут ее увидеть на этой дистанции.

Он повернулся ко мне, и я впервые увидела в его глазах не просто удивление, а что-то похожее на страх. Не страх за себя, нет — страх от осознания.

— Ваше Величество — сказал он тихо, почти шёпотом, — вы это всё построили за… сколько? Одиннадцать лет?

— Да, граф. С нуля. С гребных галер дошли до «Беллоны».

Он присвистнул. Негромко, но выразительно.

— Когда я вернусь в Москву… я расскажу о том, что видел. Но мне вряд ли кто-то поверит. Мне самому не верится, а я стою здесь и вижу всё это собственными глазами.

Он долго молчал, глядя на крейсер. А когда заговорил, голос его звучал иначе — твёрже, увереннее:

— Теперь я понимаю, почему Ганин согласился на все ваши условия, даже не торгуясь. Он знал, что такое здесь есть. Ваше Величество, я прошу вас об одной милости — позвольте мне на борту «Беллоны» осмотреть весь корабль. Я должен обойти крейсер. Я должен хотя бы прикоснуться к этому чуду.

— Это будет угодно Господу, — тихо добавил он, глядя на крейсер.

Канонерская лодка встала на рейде, и за нами пришёл паровой катер с крейсера. Я сама его первый раз увидела. На борту корабля капитан доложил, что к походу готов, и я решила отправляться прямо сейчас. Я очень устала от этого путешествия.

Адмирала Линча в Байхэе не было. Он вышел с основной эскадрой в поход к Зелёным островам. Поэтому это было той причиной, которой я объяснила наш скорый уход, несмотря на то, что граф хотел осмотреть строящиеся укрепления.

Море было неспокойным, и все четыре дня плавания я провела у себя в каюте, а граф не вылазил с мостика. И по словам Элоры, вместе с Талинским облазил весь корабль сверху донизу. А меня помимо морской болезни опять стали мучить кошмары. Я просыпалась и не помнила, что мне снилось, но что-то, что заставляло учащённо биться сердце и покрываться холодным потом.

На вторые сутки Элора перебралась ко мне в каюту и подхватывала меня, когда я начинала метаться. А потом и вовсе ложилась со мной, и как только я начинала метаться, прижимала к себе, пока я не успокаивалась. Меня пугало, что я никак не могла вспомнить, что меня заставляло вскакивать среди ночи от ужаса. Уже всё передумала, но капитан заверил, что дома всё нормально.

В Андол мы входили рано утром. Погода была ветреной, и я, набросив тёплый плащ, встречала это утро на правом крыле у рубки управления крейсера. По моей просьбе корабль после входа в залив взял левее, и мы прошли вдоль нефтеперерабатывающего завода Райша. Это уже был не завод, а целый город. У причалов стояли два больших танкера с саравакской нефтью.

Сиверс молчал, иногда вскидывая к глазам поданный вахтенным офицером бинокль. А потом начались андольские пригороды. Время было около семи утра, и городское освещение ещё не выключили. Вдоль улиц тянулись линии горящих ламп, вызвав у графа выражение полного недоумения на лице.

Я понимала его состояние — из страны с дровами и печами прибыть в освещённый электричеством город. А потом слева потянулись пакгаузы порта, его причалы с десятками кораблей у них. Видимо, вчера пришла эскадра Суареса с торговым караваном. И часть кораблей уже выгружала товары, другая часть стояла на рейде.

Крейсер подошёл к устью Роона, где с правой стороны в Руйяре виднелись стапеля завода Кассоля, а слева — судостроительные верфи Бойла. Корпуса обоих крейсеров уже были почти набраны и возвышались на двух новых стапелях стосорокаметровыми громадинами. У достроечных стенок стояли два миноносца и канонерская лодка.

Стоял грохот паровых молотков, поворачивались стрелы кранов, подавая на корпуса листы броневой стали. Тут же стояли достраиваемые пароходы, которые поразили Сиверса не только внешним видом, но и своими размерами.

— Граф, я думаю, Вы успеете всё осмотреть. А сейчас нас уже ждут на берегу. Капитан крейсера дал телеграмму на берег, и нас встречают кареты из замка.

Первые, кого я увидела, выйдя из кареты, это были мои дети, которые кинулись ко мне со всех ног.

— Мама, мы так по тебе соскучились, не уезжай больше так надолго.

— Мааам, я уже домой хочу, — шепотом по секрету сообщила Элис, — нас бабушка тут так кормит, что я боюсь, что мы скоро лопнем.

— Мы завтра же и поедем поездом, — шепнула я в ответ, прижимая к себе оба моих сокровища.

Сиверс поедет с нами до Дюрандских заводов, где Вулф по моей просьбе устроит ему обстоятельную экскурсию и вообще возьмёт графа на себя. Так как его интересовало всё, связанное с железными дорогами и телеграфным сообщением. А кто может лучше Вулфа всё это объяснить?

Своих служанок граф уступил князю Талинскому, и они поедут с нами в Хайланд. С Сиверсом остаётся его старый доверенный слуга, и, думаю, без заботливых рук он не останется. А потом мы с Императором будем ждать его в Хайланде.

Бабушка поняла моё состояние и настаивать, чтобы я осталась погостить, не стала. Поэтому мы стали собираться в путь. Ко мне присоединились гостившие в Андоле Марана, Нара, Джани и Лесси. С нами в Хайланд уезжала и Элисия с детьми. Граф Десмуа получил назначение в Генеральный штаб Главным инспектором пехоты, дом в городе он уже приобрёл, и теперь всё семейство перебиралось к новому месту жительства. Весь мой цветник был в сборе. Граф Сиверс был поражён красотой наших женщин, тем более они все были такие разные.

— Марана, отец дал своё благословение, а твой дядя, скорее всего, сам приедет на вашу свадьбу. Я познакомила его с Хорсером, и мой барон твоему дяде понравился. Свадьбу, я думаю, проведёте в Хайланде, и я позабочусь о твоём приданом.

— Ваше Величество, не надо беспокойства, мой дядя уже прислал телеграмму о том, что выслал в Хайланд обоз с моим приданым. Не заставляйте меня чувствовать себя смущённой.

— Дядя — это дядя, но ты несколько лет провела рядом со мной. Я просто обязана сделать вам подарок. И даже не возражай.

У меня ещё осталось сил на ужин, потом дети никак не могли уснуть, не отпускали меня. Два раза пыталась уйти, и оба раза Элис ловила меня за руку и шептала сквозь сон: «Мама, не уходи».

И только через полтора часа я еле забралась к бабушке в постель. Лежали долго — их с дедом интересовало многое, от личных впечатлений до наших дальнейших планов. Дед ждал меня у герцогини в спальне, потягивая янтарный ром. Я тоже выпила стаканчик, так как боялась, что от такой усталости просто не смогу уснуть. Но, как бабушка утром сказала, уснула я на полуслове, даже не договорив фразы.

Утром пошёл небольшой дождь, поэтому прогулка по городу сорвалась, и мы сразу отправились на вокзал. Граф стоял на площади, задрав голову на круглые часы на башенке центрального здания вокзала. Обошёл всё внутри, даже трогая руками панели и скамьи в зале ожидания. Внимательно прочитал расписание движения поездов. За моё отсутствие оно увеличилось на два маршрута — Андол — Вулуанс — Айсан и Андол — Роклор.

На перрон мы вышли после того, как к нему уже подали поезд. Граф прислушивался, но так и не понял, что за звуки раздавались на улице. Пока мои дамы и дети садились в вагон, мы с ним прошлись вдоль всего состава. Начальник станции обстоятельно рассказал иностранному гостю весь процесс работы станции, а я исправно переводила. Да мне и самой интересно стало.

А потом наступило волшебство трогания поезда с места, лязг сцепок и набирающее силу чух-чух-чух. Мы стояли с ним у приоткрытого окна, прохладный ветер шевелил мои волосы. Во втором и третьем вагонах ехал прибывший в Андол усиленный взвод моих гвардейцев, и два из них находились в обоих тамбурах моего вагона.

— Я не впечатлён, я просто поражён. Я в прошлом году через все страны Старого Света ездил в Карловы Вары на воды. И могу сравнить. Ваша империя предстала передо мной не как какая-то сказка, а как совсем другой мир. И нам многому нужно будет у вас научиться. Вы правы — как только самые продвинутые страны той половины планеты почувствуют, что они превосходят остальных, они постараются напасть первыми, чтобы использовать сие преимущество.

— А вам, боюсь, придётся воевать на три стороны сразу — свеи возжелают вернуть Финмарк и часть приморских провинций. Ведь ранее Рига же была под ними?

— Да, новая королева Ингеборга Вторая ведёт политику милитаризации страны, строя заводы и фабрики и создавая паровой флот. В последнее время свеи стали вести себя весьма заносчиво. Да и даны давно ведут себя нагло по отношению к нашим торговым судам, проходящим через проливы.

— Проблема в том, что мы не можем вам быстро поставить винтовки и нарезную артиллерию. Тем более патроны и снаряды к ним. Вам нужно самим организовывать их производство у себя. И времени на раскачку уже нет.

— Согласен с Вами.

— Мы могли бы поставить оружие во Франкию, но новая германская Империя не даст провести его через свою территорию. Сейчас всё решится во время переговоров с Императором Фархадом Вторым. Наш министр иностранных дел уже дважды встречался с его сыном, влиятельным принцем Арсаном. Наши позиции уже сблизились по многим вопросам. Мы помогаем им вернуть Багдад, Эрбиль, Тебриз, Дамаск и Бейрут. Они нам дают доступ к Хазарскому морю.

— Тебриз — это почти у самых наших новых границ. Наши войска под командой генерала Зубарева во время последней стычки с османами заняли Тебриз, но по договору с мидийцами мы его оставили.

— Мы учитываем ваши интересы при ведении переговоров. Но мидийцы — сложный партнёр, временами действующий вне законов логики. То они чуть ли не в союзе с бриттами, то теперь против них. Особенно после того, как бритты стали друзьями османов.

— Поезд так и будет идти вдоль реки?

— По этой линии — да, а так, видите вон там старинную крепость на берегу? Туда уходит путь на север, через реку в новые провинции. Мы же сейчас едем в город, который образовался после строительства там десятков заводов. Там я Вас оставлю и поеду дальше в столицу. Человек, которому я поручила заниматься с Вами, — как раз и есть один из тех, кто создавал эти дороги, поезда и паровозы. И новые корабли. Я попросила его не делать из этого никакой тайны.

Через пять часов пути мы прибыли в город Дюрандол. Так Кассоль и Вулф назвали выросший вокруг заводов и электростанции новый современный город. Они сами проектировали его улицы и дома и сами занимались расселением рабочих и мастеров.

— Ваше Величество, но пулемёт я ему показывать не буду, — шепнул мне Вулф при встрече, пока гость с открытым ртом смотрел на открывавшийся с пригорка вид на огромные заводы, вытянувшиеся вдоль реки Дюранд на несколько километров.

— И не надо — сами определите круг того, что могут и должны знать наши союзники. Договор подписан, его на днях отправят в Старый Свет. Кстати, как успехи?

— Минимум полгода займёт подгонка деталей. Пока не всё получается так, как хотелось бы. Но я готов показать Вам нашу новинку.

— Вулф, мне от твоих слов «новинка» уже страшно становится. Господин граф, садитесь в коляску, нас ждут на заводе.

Новинка выехала нам навстречу прямо из широких ворот паровозостроительного завода. Эх, любил Вулф впечатлить. На нас по рельсам катил самый настоящий бронепоезд, какими они помнились из фильмов про гражданскую войну.

— Эт…то… то что? — заикаясь, спросил Сиверс и на всякий случай сделал несколько шагов в сторону. Но поезд, пыхтя, остановился, и мы прошли вдоль этого чуда. Паровоз в центре, два вагона спереди и сзади, платформа впереди и несколько платформ с рельсами и прочим дорожным хозяйством сзади. И локомотив, и вагоны были сделаны из прочной бронированной стали. В стенах виднелись прорези для ведения огня из винтовок. В каждом броневагоне была установлена сорокапятимиллиметровая пушка во вращающейся башне.

— Ваше Величество, это бронированный поезд, в котором размещается рота солдат. На первой платформе в ячейках из мешков с песком мы установили два восьмидесятимиллиметровых миномёта. Такой состав предназначен для защиты наших железных дорог, если степные бандиты попробуют на них нападать. Завтра мы отправляем его на военные испытания в Лампанг.

— Вулф, ждали моего возвращения, чтобы сделать сюрприз?

— Ага, — засмеялся Вулф, даже не скрывая своей радости, — и как Вам сюрприз?

— Впечатлило… А кроме винтовок ты планируешь там позже установить те изделия?

— Да, и мы даже проработали места для их установки и оставили задел для этого.

— Чем ещё похвастаешься?

— У нас наконец получился двигатель, о котором я Вам говорил. Работающий на газолине, полученном профессором Райшем. Но пока испытываем на стенде, и до производства примерно год.

— И где хотите использовать?

— Как двигатели для небольших катеров. Он очень оборотистый, и поэтому лёгкие корабли будут достигать высокой скорости. Это необходимо прежде всего для полицейских и патрульных катеров. И попробуем приспособить его для передвижения по земле — помните наши первые паровые повозки?

— Конечно помню. А самое интересное, что идею-то подсказал герцог Андольский, который вообще первый раз услышал о силе пара.

— Да, я тогда сам был впечатлён. Мы ведём работы ещё над одним двигателем — но там уже Довер и Найтингейл его до ума доводят. Он сможет работать на том мазуте, что мы уже используем для кораблей. Пока они бьются над воздушным компрессором, но я думаю, технические детали Вам не интересны — очень долго объяснять.

Мы прошли на территорию патронного завода, где Сиверса поразило количество станков, на которых изготавливались гильзы для винтовочных и револьверных патронов.

Но больше всего он был удивлён тем, что станки работали от электрического тока, в цехах на длинных проводах свисали большие лампы с абажурами. И у каждого станка была сделана труба вентиляции, которая электронасосом принудительно отбирала воздух и отправляла его на улицу.

Дальше я не пошла. Перепоручив гостя заботам Вулфа, я вернулась к поезду. Вулф завтра повезёт его в Арлон, на свои заводы, и они посетят Фишербург. А мне пора отправляться домой. На душе последнее время было как-то тревожно. Эти ночные кошмары, причём я ничего не могла вспомнить, как только просыпалась.

Поезд аккуратно пересек Роон по ещё строящемуся мосту и на станции Беллуа перешёл на центральную ветку. Пропустив пассажирский поезд из Хайланда в Андол, мы тронулись в путь, следуя за одним из грузовых поездов в его графике.

Через несколько часов начались Беррийские леса, и за окном стало смеркаться. Дети успели уже и поспать, и поужинать, и теперь опять сидели у окон, что-то друг дружке показывая, о чём-то споря. А я откинулась в кресле и, прикрыв глаза, дремала под мерный перестук колёс.

— Госпожа, может, пойдёте приляжете? — надо мной склонилась Микка.

— Я что, заснула?

— Да не то слово, даже дети оглядываться стали. У Вас голова неудобно запрокинулась, давайте я помогу Вам лечь. Наши все уже успокоились, даже Элора с Холой спят. Наверно, усталость всех предыдущих дней да этот убаюкивающий стук колёс подействовали. Мы с Мараной уложим детей и позже сами ляжем. А Лесси подежурит, она специально пораньше спать легла.

— Хорошо, уговорила, помоги подняться, а то ноги затекли. Кстати, ты же красивая, молодая женщина, я же видела, как на тебя смотрели и бараты, и россы. Что не так? Вон даже Айма вышла замуж, уж какая колючка из колючек была.

— Ваше Величество, мы не спешим пока связывать себя узами брака.

— Ой, а что такое? Мы — это кто? Давай рассказывай. И возьми из буфета бутылочку и два стаканчика, а вон там служанки поставили фрукты и печенье. Садись и рассказывай, я теперь спать не смогу.

— Да что рассказывать, — Микка после стаканчика задумалась, потом тряхнула головой, — это майор Грон.

— Погоди-ка, но ему скоро сорок лет, а тебе сколько?

— Ваше Величество, мы же с вами одногодки, — она улыбнулась, — а Грону всего тридцать семь лет. Он прекрасный и внимательный мужчина, и мы уже год как вместе.

— Ну а почему не хотите сыграть свадьбу?

— Я пока не приготовила себе замену. Думала — как только, то сразу же поставлю Вас в известность. Мы с ним очень хотим детей, он как видит детвору во дворце, так на месте застывает.

— А что Хола, не справится? Давайте-ка не откладывайте. Марана скоро выходит замуж, и вы тогда следующие, — я засмеялась, но Микка покачала головой.

— Ваше Величество, я баронесса, хоть и захудалого рода, и без замка и земель, а Грон только недавно из ваших рук получил дворянство. Он упирается, боится, что нас будут обсуждать, прежде всего меня. Мне, конечно, плевать на все разговоры, а вот ему нет.

— Стоп, а почему я об этом узнаю только сейчас? Никаких проблем не вижу. Тем более он со мной с самого начала. И считай, что баронство у него уже есть. Я сама попрошу Императора подписать Указ. И решим вопрос с вашими землями.

Мы ещё немного посидели, пока у меня не начали слипаться глаза. Микка проводила меня в купе, помогла раздеться и задвинула шторы на окне.

— А то рано утром солнце разбудит. Спокойной ночи, моя госпожа.

А мне опять снилось что-то необычное, непонятное, я металась во сне, и вдруг меня пронзил холодный ужас — я вдруг поняла, что не могу проснуться, как будто меня заперли в узком ящике, и его стены постепенно сжимались, оставляя мне всё меньше воздуха.

Я попыталась закричать, позвать на помощь, но не смогла произнести ни звука. А потом наступила гнетущая тишина. И в этой тишине я услышала странный, металлический звук — где-то очень далеко, как будто за толщей воды, кто-то открывал тяжёлую стальную дверь.

Я попыталась открыть глаза, но веки были тяжёлыми, как свинцовые. Я хотела крикнуть: «Я здесь!» — но вместо этого услышала только собственное хриплое дыхание, которое, казалось, доносилось откуда-то со стороны.

Тело не слушалось. Я лежала на чём-то твёрдом, холодном, и с каждой секундой понимала, что я — не я. Мои руки — не мои руки. Длинные, с широкими ладонями, сбитыми костяшками. На них нет тонких женских пальцев, привыкших к бумаге и перу. Я напрягла память. Где я? Как я сюда попала?

И вдруг — вспышка. Картинка, как удар. «Ты понимаешь, что тебя ждёт?» — чей-то голос, скрипучий, старческий. Я поднимаю глаза — и вижу странного человека. Его лицо расплывается, но я знаю, что это тот, кто властен надо мной и моим телом.

Другой голос, из моего тела — хриплый, надорванный:

— За что?

— За то, что ты видел. За то, что ты знал.

Моё тело, это чужое тело, послушно поднимается в воздух, зависая над холодной как лед поверхностью. Страх. Ледяной, всепоглощающий страх. Но в нём — странное облегчение. Потому что я знаю: через несколько секунд это закончится.

Я не чувствую боли. Только — падение. И темнота. А потом — свет. Ослепительный, сначала белый, потом переливающийся разными цвета радуги, который не даёт вздохнуть. В груди нарастает боль, начинает колоть все тело. Я вспомнила. Я вспомнила всё.

Кем я была. Кем я стал — здесь. И что ждёт меня, если я потеряю себя снова.

Я прошептала в сгущающуюся передо мной темноту: — Я помню. Я всё помню.

Я проснулась в ужасе от собственного крика. Что это было? Что мне снилось, почему я вся мокрая? Открыла глаза и обомлела. Это было не моё купе, вокруг было темно, и только снизу справа в глаза бросались какие-то всполохи. Почему я наверху, почему подо мной так жёстко?

Вслушалась и ещё больше испугалась — это был перестук колёс поезда, но не тот уже ставший знакомым перестук, а другой, какой-то давний, двойной, он возник в мозгу как замыленная картинка. И ещё некое чувство чего-то необыкновенного возникло у меня в груди, её вдруг так сдавило, что я схватилась за неё обеими руками и подскочила, ударившись головой обо что-то слева. На ощупь это оказалось металлической полочкой с сеткой.

Схватилась за голову, и у меня началась настоящая паника — это была не моя голова, это была какая-то коротко остриженная чужая голова. Что со мной? И куда делась моя грудь? Я ещё раз провела рукой по телу, и жуткая мысль пронзила меня — это же мужское тело. Что, да что, чёрт возьми, происходит?

Я с силой ущипнула себя за руку — боль не прошла, кроме того, саднил висок. Я подняла глаза — надо мной был серый потолок, до боли знакомый потолок купейного вагона из моего прошлого. Стоп — моя рука скользнула по животу вниз, наткнулась на металлическую пряжку широкого ремня. Я теперь кто?

Скосила глаза направо — внизу, на нижней полке купе покачивающегося вагона, сидели прижавшись друг к другу испуганная женщина и мальчик лет семи. Я смотрела на них, пока мальчик не произнёс:

— Дяденька, ты так сильно кричал, так сильно кричал, ты так махал руками и ногами, что мы с мамой очень испугались, мы так сильно испугались.

— Мужчина, с Вами всё хорошо? Вы такой бледный! Вам что-то ужасное приснилось? Может, Вам воды подать?

Мужчина? То есть я мужчина? Зеркало? Где тут зеркало, мне нужно зеркало, немедленно зеркало! А вот и оно, на двери купе. Быстро посмотреть — прыжок, и я уже внизу, и… На меня из зеркала смотрел взъерошенный Олег Анатольевич Векшин в расстёгнутом на три пуговицы камуфляже.

Чертовщина какая-то, ведь Олег умер, и… Или? Мужчина, вернее, теперь я, повернулся и с лёгким поклоном извинился перед соседями по купе, быстро надел ботинки, трясущимися руками кое-как завязал шнурки, накинул висевшую чёрную куртку и быстро вышел в коридор. За окнами поезда пролетали мимо тёмные леса и небольшие полустанки. Свет в коридоре был приглушён.

Ноги сами понесли меня в тамбур, дрожащая рука нащупала в кармане куртки пачку сигарет, трясущиеся губы еле поймали её, щелчок зажигалки, затяжка, и… Сигарета вылетела у меня изо рта, руки сами схватились за горло. В вагонном окне тамбура отражалось перекошенное лицо. Стоп, я теперь мужчина? Время, остановись, дай подумать. Но никаких мыслей по поводу того, почему так. Хотя тот кошмар, который мне только что приснился — я почему-то помнил его, хотя и отрывками.

Ведь вчера Роанна, то есть я, легла спать в личном купе своего поезда, рядом была Микка, пока я не заснула… Да что такое происходит? Я же умер, меня же похоронили, или что? Я машинально поднял сигарету, сунул её в пачку, потом посмотрел на неё, смял в руке, открыл межвагонную дверь и выкинул пачку в проём между вагонами, на проносившиеся под ними шпалы. И упёрся лбом в холодное вагонное стекло.

Из динамика раздался голос начальника поезда, который сообщил, что через 30 минут поезд прибывает на конечную станцию, поблагодарил пассажиров за сотрудничество, ну и пожелал всего наилучшего.

Дежавю? Ладно, будь что будет. Поезд влетел в туннель и стал замедлять свой ход, а вот справа показалось блестящее от лунных бликов море. Всё верно, значит, произошло что-то невероятное, и я опять жив, и только сейчас еду домой? И я всё помню? И я знаю, что меня ждёт? Зачем, почему так?

Ведь в прочитанных книгах такой как я ничего не должен помнить. Ладно, успокоиться и просто плыть по течению, надеюсь, жизнь сама подскажет, как дальше жить. Я пошёл собираться. Пара пустяков — набросить на плечи военный рюкзак, надеть лыжную шапочку на голову и взять пакет с подарками.

Я помог соседке по купе снять вещи сверху, она в это время одевала ребёнка, помог вынести их на перрон, вышел сам. Море почувствовалось сразу же. Моросил мелкий дождик, в воздухе висела водяная пыль. Она самая, настоящая моя любимая приморская погода.

Попрощавшись с соседями по купе, вышел на привокзальную площадь. Ко мне кинулось несколько таксистов, на все лады предлагая поездку хоть в горы, хоть куда. Но один из них меня узнал.

— Олежка⁈ Да это я, Костик, твой одноклассник. Да отстаньте от него, мужики, у него тут пять минут ходьбы до дома.

Немножко переговорили о том, о сём. Костя вдруг сказал, что недавно видел Наталью с её братом. Ну что ж, это мы уже слышали. Я попрощался с одноклассником, которого смутно помнил, и широким шагом отправился домой. Никаких «Пятёрочек» и никаких букетов. Пока я шёл к дому, дождь прекратился, и на небо опять выкатилась яркая луна.

Я остановился, глядя на окна шестого этажа — в них не было света. Ну, я-то теперь знал, почему его там нет. Позвонить или открыть ключами? Хотя, чего я себя мучаю — это моя квартира, и я приехал домой, поэтому только вариант с ключами. И посмотрим, как дальше будут развиваться события.

Я решительно направился к подъезду, когда меня внезапно позвали из беседки:

— Олег Анатольевич, — скрипучий голос явно принадлежал мужчине в приличном возрасте, — не уделите ли старику несколько минут своего времени?

— Откуда Вы меня знаете, и кто Вы? Я Вас первый раз вижу, — я вошёл в беседку и остановился перед мужчиной. Ему было за семьдесят, в старой курточке и кепке, очки, небольшая бородка, между ног стоял старый большой зонт, мозолистые руки мужчины, все в крупных венах, лежали на рукоятке зонта.

— Олег, присядьте, пожалуйста, мне нужно с Вами поговорить о Вашей судьбе. Вам говорит о чём-нибудь имя Роанна де Аньер?

Ноги мои стали ватными, и я пюхнулся рядом с ним.

— Если хотите курить, то курите. Это тело курит трубку, поэтому мне табачный дым безразличен.

— Я выкинул пачку, я не могу больше курить. Вы сказали — это тело? Так кто Вы? И откуда Вы знаете о Роанне?

— Я думаю, что Вы сами уже догадались, кто я, и откуда я знаю об этой удивительной девушке. Я один из тех, кто тогда спас твою душу и перенес её в тело умирающей девушки. Помолчи, можно я сначала всё скажу, а потом ты сможешь задать мне все свои вопросы. Хорошо, договорились?

Я кивнул головой и услышал невероятный рассказ о параллельных мирах, сосуществующих рядом друг с другом, повторяющихся в своём развитии до определённой точки, после чего в каждом мире всё начинает идти по иному сценарию.

Творец сначала создал один мир, но он стал развиваться не так, как ему хотелось: люди перестали быть управляемыми свыше и решили избрать свой путь. Творец оставил этот мир и создал новый, потом ещё и ещё. Но в каждом случае в определённый момент люди решали по-своему, и идеального мира, который Творец хотел создать, так у него и не получалось.

Тогда он прекратил этим заниматься, оставил эту реальность, решив творить миры в других реальностях, раз в этой всё идёт практически одинаково. Группа демиургов, помогавших ему в творениях, упросила его дать им шанс посмотреть, можно ли исправить хоть что-то в этих мирах, ну хотя бы попробовать. Так как один мир уже сам уничтожил себя, устроив войну с применением оружия чудовищной силы.

И вот наконец в одном из созданных миров всё пошло иначе. Диадох Александра Македонского Селевк Никатор после поражения в сражении с другими диадохами увёл свою армию и семьи воинов далеко на восток, где основал новое государство. В других мирах эта армия просто исчезала в песках.

Его воины не ассимилировались среди местных племён, а наоборот, ассимилировали эти народы под себя. Демиурги стали заниматься этим миром вплотную, иногда перемещая туда души погибших в других мирах людей, кого они считали достойными начать жизнь сначала. И как правило это был мой мир, в котором они последнее время черпали всё больше и больше своего вдохновения.

Иногда события шли не так, как им хотелось, и они старались их исправить. Творец категорически запретил им вмешиваться в дела людей. Только сами люди могли изменять свою реальность. Но Творец ничего не говорил о перемещениях душ умерших людей, чем Демиурги и воспользовались.

— Граф Хьюз Вам как образец — всё шло прекрасно, пока на его пути не встал внебрачный сын короля, сумевший не только отравить отца, но и тайно создать вокруг себя группу единомышленников, которая повергла успешное до этого королевство в хаос гражданской войны и резни. В чём его была ошибка, знаете?

— Нет, откуда мне знать.

— В отличие от Вас он старался всё сделать сам. Никому не доверял и все реформы замкнул на себя.

— В отличие от меня?

— Я имею в виду Роанну. Она, то есть Вы, сумела собрать вокруг себя большую группу единомышленников, и не только из простых военных и чиновников, но и из высшей знати. И эти люди никому и никогда не дадут повернуть развитие событий в Империи и в том мире вспять. Чего и мы не ожидали — так это то, что Вы стали привязывать людей к земле, к титулам, и впервые раздавали титулы даже мёртвым, привлекая на свою сторону всё больше и больше людей.

— Но это же очевидно. Необходимо было иметь вокруг себя тех, кто с потерей сюзерена терял всё, и даже жизнь.

— Самое главное — Вам удалось полностью изменить ту реальность.

— Поясните, и, кстати, Вы не ответили на вопрос, когда я спросил «что за тело».

— А, это… Ну, если я появлюсь перед Вами в своём истинном облике, то, боюсь, Ваш разум его не примет. Да и много чего может случиться в округе, поэтому я выбрал тело одинокого старика, вышедшего погулять, несмотря на дождик. Ответ принят?

— Да, ответ принят. Я слушаю. Почему я, и как я опять очутился здесь?

— После смерти короля и казни его сторонников мы начали выстраивать реальность вокруг герцогини Клоринды де Анн, на неё были завязаны многие люди, которые в последующем пошли за Роанной. Но Клоринда нелепо умирает, вообще не вовремя. А тут и Роанна падает с лестницы, у неё оказывается сломан позвоночник. Она лежала в коме, и практически её жизнь угасала с каждым днём. Мы искали подходящую женщину во всех мирах, но никак не могли найти. Мы же можем перемещать души людей только в момент, когда они готовятся покинуть своё тело. И тут вдруг происходит катастрофа с Вами — не спрашивайте, как мы об этом узнаём.

— Я и не собираюсь спрашивать, но та старушка была кем-то из вас?

— Нет, у неё были кое-какие способности, и мы просто перенесли её к тебе в то ущелье, в последующем она не помнит ни мгновения. С тобой говорила не она, а один из нас. И, кстати, чтобы прояснить — я был категорически против этого переноса. И не только я. Потому что Вы мужчина, сложившийся уже мужчина, не юнец и не мальчик, а там тело молоденькой девушки, вообще молоденькой.

— Не напоминайте мне о том, что я сам прекрасно знаю.

— Я опасался реакции отторжения, паники и всего прочего, когда сущность человека оказывается в теле иного пола. Но, к моему удивлению, Вы быстро справились, и именно тогда мы поняли, что не ошиблись, в момент, когда Роанна приняла себя такой, какая она есть, то есть Вы приняли себя в её теле.

— Если Вы и другие были против, то тогда как?

— Старший принял такое решение, он даже руки потер, предвкушая, интересное, как он сказал, зрелище. Его слова — у нас нет времени, и мы не можем опять годами выстраивать нужную реальность, делаем сейчас и мгновенно, иначе в течение часа тело девушки окончательно умрёт. Уже не факт, что оно примет эту душу, и нам придётся начинать всё с самого начала. Так вот Вас и перенесли. И тело Роанны приняло твою душу. А потом и не только тело.

— А сейчас что? Что с Роанной, если я здесь? Её дети, муж, друзья и те, кто её знает?

— С ней? Да ничего, наверно, ещё спит сладким сном. И кошмары ей больше не будут сниться, это просто был, к сожалению, подготовительный период к возвращению. Но без него никак, такова природа перемещения душ.

— Вы представляете, что будет, когда она проснётся?

— Да ничего не будет. Мы сразу же подкорректировали её память и память её сестры, герцогини Этернийской. Они теперь помнят только то, что не связано с тобой, просто как они жили и как Роанна исцелилась от травмы. Воспоминания о Вас просто исчезли. Роанна всё делала сама, от начала до конца, вы меня теперь понимаете? Она теперь может спокойно обходиться без Вас, Вы научили её всему, что она теперь знает, умеет и чувствует, вы научили её стратегически мыслить, научили умению подбирать людей, умению выстраивать отношения и вертикаль власти.

— Но я не понимаю…

— Погодите. У Вас есть время примерно час, и, если пожелаете, я верну Вас в её тело, пока она спит, но это уже будет навсегда. Здесь мы подкорректируем реальность, восстановим Вашу могилу, которой уже нет. Или же Вы просто начнёте в этом мире свою жизнь почти заново. Ну, почти заново, прямо с этого момента. Решение только за Вами.

— Хмм… А как же тогда моя память?

— Вы знаете, я не был сторонником Вам её оставить. Но мои коллеги в один голос говорили — это же гигантский опыт всего, и как бы это дико ни звучало, но им кажется, теперь Вы не совершите многих жизненных ошибок, одна из которых и привела Вас в то ущелье. А они хотят понаблюдать.

— Не знаю, я ведь столько лет провёл в том теле, что…

— Я Вас понял, и поэтому я им сказал — а если его душа будет тосковать по всем тем людям, с которыми его свела судьба? Давайте сделаем так — в определённый момент Вы многое просто перестанете помнить, как будто его и не существовало, но только в памяти. А на уровне подсознания все приобретённые умения я оставлю. И ещё — я приготовил прекрасный бонус.

— Бонус? О чём Вы?

— Главное, чтобы Вы поняли, что это именно бонус, и именно от меня Вам.

— Хорошо, пусть будет так. Но что с другими, кто попал туда?

— А им просто некуда возвращаться, кроме одной из них. Но уж она-то вряд ли захочет вернуться в своё прежнее тело.

— О ком Вы? Вокруг Роанны не было попаданок женского пола.

— Ну, это Вы просто не успели её раскусить. Была Ваша соотечественница, начинающая молодая певица, писала прекрасные песни, уверенно поднималась по эстрадной лестнице вверх, и вдруг — нелепая автокатастрофа. А её песенное наследие попало к её вечной конкурентке, которая и распевает сейчас её песни. И многие даже не догадываются, что когда-то существовала другая девушка, автор всех этих замечательных произведений.

— Но о ком Вы?

— Я лично успел перехватить её душу и поместил в тело десятилетней девочки, которая выросла в обаятельную, умную и решительную Кору де Крейсен, как Вам?

— Кора? Она была из моего мира? Но как же… Хотя, если сейчас подумать, то… Ох ты ж, а она знала о Роанне?

— Нет, она не знала ни о ком, и сама своими руками строила свою жизнь. И я даже заикаться перед нею не стану о возвращении, она этого не заслужила.

— А почему меня вернули? Что?

— А это моё личное предложение. Мои коллеги не знают, что я подкорректирую Вам память, да и зачем им знать. Роанна никогда не свернёт с выбранного ею пути, особенно после встречи с графом Ганиным. Я долго думал, насколько несправедливо с Вами обошлась тогда судьба, и принял решение, что должен приложить все силы к тому, чтобы постараться это исправить. Ещё раз — одно Ваше слово, и я верну Вас в то тело, желаете?

— Уже нет, я теперь желаю другого — жить здесь, всё изменить своими руками, как я помог сделать это Роанне там. Но у меня один вопрос — а как же Хьюз, Кассоль, Вулф?

— Но ведь Роанна им не открылась, как и Ганину. Сама Роанна, конечно, знает, что они пришельцы из иного мира, ведь именно она, лично она их раскрыла. Но вот о Найтингейле она не догадалась. Как и он об остальных.

— Вы сейчас меня удивили, хотя… Если вспомнить Грубника… Вопрос — люди попадают туда по каким-то особым критериям?

— Иногда нет, иногда этот процесс нам не подвластен.

— Хорошо, спасибо за всё, что Вы сделали, я постараюсь это запомнить, ну если смогу помнить.

— Тогда поднимайтесь наверх, Вы прекрасно знаете, что Вас ждёт там. Я думаю, с полученным опытом Вы с этим справитесь. И позвольте мне выразить огромную благодарность за всё то, что Вы для нас сделали, и нижайше прошу меня извинить за то, что Вам пришлось пережить, находясь в другом теле, и помните о бонусе, а теперь закройте глаза и досчитайте до двух, очень прошу.

Когда я открыл глаза, рядом со мной уже никого не было. Я подбросил рюкзак на плечо, открыл дверь подъезда и вошёл в лифт. Дверь открыл ключом, включил свет и крикнул:

— Жена, встречай, муж из госпиталя приехал!

Что тут началось — метания, крики — какой муж? Потом из спальни вылетела в халатике растрёпанная и раскрасневшаяся жена, опять залетела обратно. Я спокойно снял ботинки и вошёл в комнату — на кровати сидел симпатичный парень моложе меня, Наталья отскочила к окну и повернулась к двери спиной.

— Я её муж, а ты, стало быть, любовник?

— Я не знал, что она замужем, честно, не знал, хотя и люблю её, но честно, не знал.

— Да какая сейчас разница. Я вижу, тут в прихожей твои вещи висят. Ты вот что — одевайся и быстро уходи, а за вещами придешь завтра, и поторопись, пока я не закипел.

Парень быстро проскочил мимо меня, минута — и хлопнула входная дверь.

— Ждёшь от меня объяснения? Да ты сам виноват! — начала с крика жена, но я остановил её, вытянув вперёд обе ладони:

— Шшшшш… не кричи, люди уже спят. Я пойду спать на диван, ты досыпай тут. Завтра утром я подаю на развод, поживём пока в разных комнатах. А там видно будет.

— Да я не дам тебе развода, вот!

— Ну как не дашь, когда Вас обоих вместе видели, и не один раз. Я давно уже к этому был готов.

— Ты сам виноват — твои поездки, госпиталя, командировки. А я всё же женщина, мне ласки и любви хочется.

— Так чего ж ты ко мне в госпиталь не приехала, как многие другие жены, которые снимали квартиры рядом, забирали на выходные мужей? Почему? Ты мне даже писать перестала, не то что звонить. Почему? Хотя не нужны мне твои ответы. Я пошёл спать, всё, и не вздумай продолжать скандал.

Она ещё долго всхлипывала в спальне, а я лежал и не мог заснуть. Мне было что вспомнить, а потом пришли другие мысли — развод, она же прописана, придётся квартиру делить, остальное. А может, квартиру продать и деньги поделить? С такими мыслями я и уснул.

Когда я встал, Натальи дома уже не было, как и части вещей. Она собрала сумки и, видимо, ушла рано утром. Ну, это её выбор. Я проверил — драгоценности матери она не тронула, ну и на том спасибо. Позавтракал и позвонил адвокату Денису Аркадьевичу, другу семьи.

— Олег, рад тебя слышать, приходи к десяти в мой офис, переговорим, а я пока кое-что посмотрю.

Я впервые за последнее время надел гражданскую одежду и через полчаса сидел в кабинете адвоката.

— Олег, вот что я тебе скажу — шиш твоей Наталье с маслом.

— Не понял, она же моя жена и прописана в квартире.

— Смотри сюда — статья 36 СК РФ говорит, что жена не имеет права претендовать на имущество, которое её супруг приобрёл до начала совместной жизни. Квартира была получена тобой по наследству от родителей и является единоличной собственностью того, кому она передана.

— Погоди, не понял, она же прописана у меня, и у неё нет прав?

— Правильно, и на гараж прав нет, так как он приобретён до момента официального вступления в брак. Капитальный ремонт, реконструкция или перепланировка делались? Нет. Значит, от винта.

— А как мне с нею теперь быть?

— А никак. Согласно статье 31 ЖК РФ, ты вправе выписать её из квартиры в судебном порядке после официального расторжения брака. Точка.

— А, ну тогда всё хорошо, а то я распереживался.

— Что будешь делать с квартирой и гаражом? Ты же уедешь к новому месту, ты же писал мне.

— Продавать не хочется, но и сдавать тоже кому попало, да и вообще изгадят, ведь не своё.

— Могу предложить, как вариант. Две комнаты закрыть, а в третью поселим мою племянницу, — и адвокат засмеялся, — она через полгода заканчивает университет и приедет сюда по распределению. А я за квартирой присмотрю, буду приходить и проветривать те комнаты. Гараж сдать в аренду, кстати, неплохие деньги сейчас.

— Я не расплачусь с Вами.

— Олег, — адвокат стал серьёзен, — твой отец не просто меня из гавна вытащил, он спас жизнь и мне, и моей жене. А деньги — то такое, я всегда их заработаю. Давай будем писать заявление.

Суд прошёл на удивление быстро. Мы вышли на улицу и сели на скамейку в скверике, молчали. Потом я встал:

— Наталья, давай прощаться, спасибо за всё хорошее, что у нас было, и давай просто останемся хорошими знакомыми. Куда пойдёшь?

— К Саше, ты его видел, он же приходил за вещами, и ты ему мотоцикл из гаража отдавал.

— Ну, неплохой парень, пусть тебе повезёт. Всё, мне вечером на поезд, прости, если что не так.

— И ты меня прости, но, увы, к этому всё давно шло.

На новом месте я ушёл с головой в службу, старое оставило меня, как и обещал тот демиург, он постепенно вытравил из моей памяти почти все воспоминания, оставив только приобретённые навыки. Ой, как они мне пригодились в службе.

Через три месяца я получил погоны подполковника и новую должность. Единственное, иногда вечерами накатывала тоска от одиночества. Я взял на улице котёнка, даже не подумав, что буду с ним делать, если вдруг придётся ехать в командировку.

Однажды я столкнулся с девушкой при выходе из «Магнита», куда забежал после службы взять пельменей и кошачьих пакетиков. Она выронила свой пакет, и он порвался, рассыпавшись помидорами и апельсинами по всему крыльцу.

— Ради Бога, простите меня, я сейчас всё соберу, — я кинулся поднимать фрукты и овощи, после чего подошёл к ней. Она всё это время стояла и молча смотрела, как я метался по крыльцу. Я протянул ей собранные продукты, и вдруг мои руки сами собой разжались, а всё с таким трудом собранное опять посыпалось на землю.

— Что с Вами? — тревожно спросила она, заглядывая мне в лицо. А я молчал, не в силах произнести и слова, потому что передо мной стояла она, вылитая Кора де Крейсен.

— Кора? — изумлённо спросил я.

— Нет, не Кора. Имя какое странное, но всё равно почти угадали, — и она улыбнулась мне первой. После чего присела и быстро собрала всё то, что я уронил, в новый пакет. А я стоял столбом, не в силах даже пошевелиться.

— Погодите, что с Вами? — она ещё раз спросила и помахала ладошкой перед моим лицом. Я внезапно схватил её за руку и спросил:

— Если Вы не Кора, то как Вас зовут?

— Это Вы так знакомитесь?

— Ради Бога, простите, но это очень важно для меня.

— Катя, Катерина меня зовут, — девушка с интересом смотрела на меня, а я только теперь смог опустить глаза, чтобы её рассмотреть. Нет, она хоть и похожа, но не Кора. Но также красива, как и она.

— Катя, может, это прозвучит глупо, но я могу проводить Вас до дома?

Она с изумлением смотрела на меня, а я не отводил глаз от её лица. Какая же она красивая, не девчонка. Ой, я же не спросил, вдруг она замужем.

— Простите, что не спросил, но вдруг Ваш муж обидится, если нас рядом увидит?

— Ой, какой Вы хитрый. Не замужем я, преподаю литературу и русский в школе, сама из Смоленска, сюда попала по распределению, снимаю комнату вон в той девятиэтажке. Доклад принят?

Она смеялась надо мной, точно смеялась, а мне было не до смеха. Потому что в груди вдруг что-то сдавило, и стало трудно дышать.

— Вы почему-то побледнели, — она с тревогой посмотрела мне в лицо.

— Нет, всё нормально. Так Вы позволите?

— А вы не собираетесь представиться? То, что Вы офицер и подполковник, я знаю, видела Вас в форме из школьного окна, и не раз — папа всю жизнь в армии служил, уж в званиях я разбираюсь.

— Ой, какой же я балбес — Олег Анатольевич Векшин, 33 года от роду, не женат, был, но не срослось. Живу вон в той соседней многоэтажке. Живём вдвоём с котом, — почему-то добавил я.

Мы прошлись до её дома, и я, волнуясь, как мальчишка, попросил у неё номер телефона.

— Можно я Вам позвоню?

— Конечно, можно, я же дала Вам мой номер. Я эту неделю работаю во вторую смену, поэтому вечером возвращаюсь не ранее восьми.

— А если я буду Вас встречать вечером у школы?

— А сможете? Вы же на службе? И мы ведь только час назад познакомились.

— А это имеет значение? Вы красивая, Вы очень красивая девушка, я думаю, Вам это говорят каждый день, поэтому для меня этот час не имеет никакого значения.

— Тогда давайте попрощаемся. И я не против нашего знакомства. Есть что-то в Вас, но я подумаю сегодня, что, — она засмеялась и вошла в дом.

Я уточнил у сослуживцев с детьми, во сколько заканчиваются занятия, и на следующий день караулил её у школы. Мы гуляли по вечернему городку, ужинали в небольшом кафе, которое понравилось мне своими блюдами, я провожал её домой, в выходные даже сходили в кино.

В этот вечер она вышла одной из последних, в осенней куртке и тёмно-красным рюкзачком за спиной. Это была её последняя вторая смена, и с понедельника занятия начинались в полдевятого.

— Ой, простите, завуч задержала.

Мы опять гуляли по городку, зашли в наше кафе, поужинали, и я опять проводил её домой. Только на этот раз я решился и галантно отставил свой левый локоть. Примет или не примет? Она улыбнулась и взяла меня под руку. Для меня это было как песня — она не боится, что увидят ученики или их родители, значит, у меня появился шанс.

Перед домом мы немного постояли, потом она отступила на два шага, шутливо помахала мне рукой.

— До завтра, Олег, до завтра, вы же не пропадёте, придёте?

— Конечно, приду, всё, иди, и помахай мне рукой из кухни, я буду следить, — и она, ещё раз помахав мне обеими руками, повернулась и пошла к подъезду.

То, что я увидел, ввергло меня в ступор. На её тёмно-красном рюкзачке сзади был вышит стоящий на задних лапах Вальрондский золотой Лев.

— Катя, стойте, подождите! — я бегом кинулся к ней. Она повернулась, удивлённо глядя, как я подбегаю к ней.

— Катя, откуда у тебя этот рюкзак? Для меня это очень важно.

— Ой, этот рюкзак? Ехала позавчера в электричке, и пожилой дяденька случайно разлил на мой старый рюкзачок кетчуп. Он очень извинялся и не отстал от меня, пока не принёс мне в школу сегодня вот этот рюкзак. И, кстати, он сказал, что рюкзак этот не простой, а счастливый. Странно, да?

— Катя, подойди ко мне, — что-то в моём внезапно охрипшем голосе было, видимо, такое, что она послушно сделала ко мне несколько шагов.

— Это не просто рюкзак, он действительно счастливый, он для меня как мой бонус.

— О чём ты?

— Катя, я сейчас кое-что сделаю, позволь нам, вернее мне, вот так постоять, — с этими словами я взял левой рукой её за талию и мягко притянул к себе, а правой рукой прислонил её голову к своей груди.

— Катя, ничего не говори, — продолжил почти шёпотом я, — просто можно мы вот так постоим? И ещё — можешь считать до пяти, и как только ты произнесёшь «пять» — я сделаю шаг назад. Ну, я очень тебя прошу.

Сердце моё колотилось так, что временами мне казалось, что оно сейчас само выскочит из груди.

Она немного постояла, не шевелясь, потом стала тихо считать с перерывами:

— Один… Два… Три… — и вдруг затихла, замерев у моей груди.

— Ты почему замолчала?

Она подняла на меня своё лицо, и я увидел её лучистые, смеющиеся глаза. Она приподнялась на цыпочках и уткнулась носом мне в подбородок:

— А если… А если… Олег, а если я просто не хочу говорить «четыре»? Что тогда будешь делать?

Конец шестой книги

Роанна Аньер — Роанна Давиль де Анн де Беллуа де Альвен