Любая болезнь имеет свои стадии развития: от легкой к более тяжелой.

Однако на практике врачи начинают свое знакомство с болезнью не с легких расстройств, а с выраженной патологии.

В больницу привозят больных с инфарктом миокарда, с гипертоническим кризом. Это уже потом, насмотревшись всякой патологии, опытный врач может заметить переходные этапы от нормы к болезни.

— Э-э, милый мой, что-то мне ваш румянец не нравится, пульс напряжен, одышка небольшая. Когда вы делали последний раз ЭКГ, измеряли давление?

Зная, как выглядит большое, легче представить маленькие кирпичики, из которых оно состоит. Зная патологию, можно выстроить цепочку факторов, которые к ней привели. Психиатрия — не исключение.

Знакомство с психиатрией на врачебном или на обывательском уровне мы начинаем с крайних форм отклонения в психике. Чаще с психозов.

В нехитрых словах этой женщины отражена практически вся суть учения психиатрии об острых и хронических психозах. Народная мудрость чаще оказывается гораздо четче и яснее всяких заумных рассуждений.

К психозам мы вернемся в следующих разделах, пока же поговорим о болезнях, обусловленных внутренними причинами. В психиатрии их называют эндогенными.

В отличие от экзогенных заболеваний, то есть связанных с внешним воздействием на психику: стресс, различные травмы, неприятности, — эндогенные болезни обеспечены определенным генетическим набором. Сразу же предупрежу, что это ни в коем случае не означает обреченность. Нужно еще множество других сопутствующих факторов, чтобы развилась психическая болезнь. Да и сам генетический набор несет в себе не только отрицательные, но и положительные, обогащающие личность, индивидуальные черты. Так уж устроено в природе.

Попробуем разобраться, как эндогенные болезни влияют на нашу психику. Настоящих эндогенных заболеваний всего-то три:

— маниакально-депрессивный психоз (МДП),

— шизофрения,

— эпилепсия.

Это, так сказать, «три кита психиатрии».

Начнем с самой распространенной и в то же время малоизвестной психической болезни — маниакально-депрессивного психоза.

Мания и депрессия — два крайних полюса, два антонима, две фазы заболевания: плюс и минус, повышенное и пониженное настроение. Нарисуем.

Получилась выраженная амплитуда колебаний настроения. Так бывает при болезни. А в норме?

Наблюдательный человек заметит, что абсолютно ровного настроения не бывает. У любого человека настроение всегда колеблется: или чуть-чуть повышенное (выспался, бодр, свеж) или чуть-чуть пониженное (плохо спал, вял, замедлен).

Если нарисовать, получится небольшая амплитуда.

Теперь изобразим эти две амплитуды на одном векторе, движущемся от условной нормы к выраженной патологии.

И мы видим, что между ними на векторе можно расположить еще множество вариантов колебаний настроения: слегка, прилично, выраженно, заметно, на грани и т. д. Вот так у нас получилась знаменитая кречмеровская ось «цикло».

Эрнста Кречмера, немецкого психиатра, ругали за то, что он нарушил каноны и в своих описаниях типов людей пошел от патологии к норме.

Хотя какая разница! Из-за чего был сыр-бор?! Можно и от нормы к патологии. Главное, надо знать эту патологию, хотя бы в общих чертах. Тогда можно сложить цельную картину того или иного типа личности.

Повторюсь, крайняя патология более понятна и ярка. Ее определяют два-три ведущих симптома, которые затмевают все остальные признаки.

При мании это:

— повышенное настроение,

— ускоренное мышление,

— двигательное возбуждение.

При депрессии с точностью наоборот:

— пониженное настроение,

— замедленное мышление,

— малая подвижность.

Это знаменитые маниакальная и депрессивная триады.

Существует еще множество других признаков маниакального состояния: отвлекаемость внимания, например. Больных, как детей, привлекает все, что происходит вокруг, они легко отвлекаются, мысли их соскальзывают, переключаются на увиденное. Об увиденном надо срочно всем рассказать, получается монолог с речевым напором: говорят-говорят, никому не давая себя перебивать. Бесцеремонны, не реагируют на то, что окружающие слушают их лишь из вежливости. Снижены также моральные установки, появляется сексуальная несдержанность или озабоченность, плоские шутки, неразборчивые связи. При маниях плохо спят, по 2–3 часа в сутки. Берутся за многие дела, но до конца их не доводят. Болтаются по магазинам, совершают ненужные покупки, бросаются всем помогать, учат других, не терпят возражений, гневливы, если им возражают.

Не правда ли, перечисленные выше симптомы не убеждают? Извините, но у нормальных людей подобное тоже бывает! И отвлекаемость, и раздражительность, и гневливость, и нарушения сна… А назвать каждую женщину, совершившую покупки во время шопинга, маньячкой, — вообще наглость! Транжирка — еще туда-сюда!

Потому что все эти отклонения настроения будут находиться как бы по другую сторону от болезни, где-то на середине оси «цикло». И чем дальше от патологии (от болезни) мы будем двигаться по вектору в направлении нормы, тем меньше будет всевозможных отклонений. А при норме их вообще не будет, настроение будет ровным. Но что такое «ровное настроение»?

Ровное настроение — это что-то пресное, словно дистиллированная вода, никакого вкуса. Чуть посолим — и уже появляются какие-то вкусовые ощущения. Еще посолим — ощущения более крепкие. Добавим соли — морщимся, но едим. Если еще добавить — все! Предел! Пересол! В рот взять невозможно!

Таков же переход различных форм мании (повышенного настроения) от нормы к патологии.

Абсолютно спокойное настроение начинает колебаться, и тогда…

Легкие волны вызывают приятный подъем, волны повыше — отличное настроение, еще выше поднимается волна и приносит прилив бодрости, на гребне волны человек ощущает супернастроение, горы готов свернуть. Но вот он стал уж слишком активен, навязчив, едва терпим в обществе, иногда совсем без тормозов, считает себя самым умным, надоел со своей манией величия. Невозможен!

То есть существует два полюса: дистиллированная водичка ровного настроения — скукотища, «мертвая вода»; пересол — тоже ничего хорошего, для жизни непригоден. Однако между этими двумя крайностями множество вкусовых оттенков.

Специально взял манию в качестве примера. Мания — благородное состояние, она сопровождается приливом сил, бодрым настроением. К психиатрам маниакальных больных поступает меньше, чем депрессивных, поэтому клинических описаний маний мало. В радости по врачам не бегают.

Другое дело — депрессии! Их в учебниках, справочниках описана уйма, свыше ста видов! Только перечисление займет страницу.

От депрессивной или маниакальной фазы настроения зависит наше мироощущение.

Приехал первый раз в Париж. На каком-то подъеме вечером с самолета, не чувствуя усталости, обежал все Елисейские поля плюс еще район Лувра, Гранд-Опера, — до сих пор не понимаю и не могу объяснить свой вечерний забег ничем, кроме радостного настроения от встречи с городом мечты! Затем были Монмартр, мост Александра Первого, пешком до острова Сити, вверх по ступенькам на крышу Нотр-Дама. Еще Эйфелева башня. Целую неделю бегали с женой по Парижу. Ни усталости, ни утомляемости! Действительно, увидеть Париж и умереть!

* * *

Заботливая мать купила своей депрессивной дочери путевку в Париж.

— Пусть развеется. Тоска пройдет.

Дочь еле выдержала, когда эта мука закончится. Все носятся как угорелые, фотографируются. Какая скука! Как им не надоест?

Время течет медленно. Устала. Лучше бы никуда не ездить. В отеле спокойнее, запрешься в своей комнате и лежишь целыми днями.

Вот такая аффективная окраска двух одинаковых событий.

Аффект — это тоже эмоция, как и настроение, но настроение величина более постоянная, меняется медленно и, если изменилось, также долго не проходит. Аффект — эмоция мгновенная, изменчивая и непродолжительная. Влюбленность Ромео, охваченность страстью, бессонная ночь, счастье любви — маниакальный аффект.

Отчаяние от безысходности ситуации, тоска по любимой, горечь утраты, нет жизни без Джульетты, на высоте переживаний отчаянный поступок, самоубийство, — это депрессивный аффект.

Все мы испытывали состояние аффекта в той или иной степени. Вспышка гнева, раздражительности, внезапное чувство отчаяния. Бывают болезненные состояния аффекта, когда человек теряет контроль над собой. Чувства управляют им, а не разум.

Муж неожиданно вернулся из командировки, застал жену с любовником, рассудок помутился, схватил пистолет, убил обоих!

Состояние аффекта — предмет судебно-психологической экспертизы.

Аффект у каждого человека проявляется по-разному. Кто-то сдержан, а кто-то нет. Так устроена природа человека. Ничего не поделаешь.

Нам важно знать, что нарушения эмоций, к которым относится настроение, иногда называют одним общим термином — аффективные расстройства. Когда мы говорим «состояние аффекта», мы подразумеваем, что аффект в этом выражении — это внезапная чувственная эмоция. Когда же говорим «положительный аффект» или «отрицательный аффект», то мы имеем в виду более стабильное состояние повышенных эмоций (маниакальное настроение) или пониженных эмоций (депрессивное настроение).

«Болдинская осень» Пушкина — выраженное маниакальное состояние поэта, чего бы там не говорили. Пушкин был склонен к колебаниям настроения. Кстати, его знаменитое «Не дай мне Бог сойти с ума…» имеет под собой реальные опасения. И вовсе не «на цепь посадят…».

Пушкин на самом деле боялся сумасшествия, потому что у него было много родственников с отклонением в психике. Но гений он и в болезни гений! «Болдинская осень» — из тех редких форм продуктивной мании, когда все получается, все выходит, все делается. Чаще мании бывают непродуктивные, все только пустой «пшик» и ничего путного.

Не забуду, как однажды зашел в гости к больной, находящейся в мании.

В квартире было все перевернуто. Начала мыть полы — бросила. Ведро и половая тряпка остались посреди комнаты. В ванной — часть белья в машинке, часть на полу, рядом разбитая плитка.

В конце концов мы оказались на кухне, где тоже все было в беспорядке.

— Доктор, хотите чаю?

— Да.

— Торт к чаю будете?

Не отказался. Грешен, я сладкоежка. Открывает холодильник, там на полках штук двадцать тортов.

— Зачем вам столько? Не съедите ведь!

Ответ убийственный:

— Так они все разные! Хочется попробовать каждый!

Гоголь умер от депрессии, все признаки которой описаны наблюдавшими его врачами: пониженное настроение, замедленность мысли, обездвиженность. Общая апатия и нежелание что-либо делать. Гоголь отказывался от пищи. Медленно умирал. У одного из докторов такое поведение даже вызвало подозрение о том, что Гоголь сознательно умерщвлял себя.

А ведь такие «осознанные» депрессии духа (чаще мы имеем дело с депрессиями эмоций) бывают. Редко, но бывают. От таких депрессий пошло выражение: «упал духом».

Женщина потеряла своих близких в автокатастрофе, ее привезли в психиатрическую больницу с выраженной депрессией. Она сразу сказала: «Лечите — не лечите, я приехала умирать». Кормили через зонд, вливали внутривенно питательные растворы, давали антидепрессанты. Женщина безропотно все принимала, но продолжала угасать на глазах. Через две недели умерла. На вскрытии ничего не обнаружили: ни истощения, ни инфарктов, ни инсультов. Ничего! Просто констатировали смерть.

Медицина в таких случаях бессильна. Человек сам включает механизм саморазрушения. Думаю, если бы врачи и знали, что у Гоголя депрессия, и лечили бы его даже современными антидепрессантами, все завершилось бы точно так же. Гений Гоголя выработал себя. Его ничто не удерживало в этом мире, он не хотел больше жить. Он сам себе не нравился, не зря сжег второй том «Мертвых душ». Редкий, очень редкий вид депрессии. Но на то и болезнь гения! Болезнь ли?

Посмотрим на наш рисунок.

Вроде бы все просто и в то же время все относительно. Язык не поворачивается назвать «болезнью» пушкинскую Болдинскую осень. Однако если отмечать на шкале «цикло» тогдашнее состояние поэта, мы обязаны поместить его на пик мании.

Вообще слово «мания» — не очень удачный термин для обозначения расстройств настроения. Лучше было бы так: много чувств — повышенное настроение — гипертимия (от «гипер» — много и «тимус» — чувство, настроение). Мало чувств — пониженное настроение — гипотимия.

Колебания настроения от повышенного к пониженному и обратно — циклотимия. Выраженные, глубокие колебания настроения — циклотимическая болезнь. Этих терминов было бы достаточно, без всяких «маниакально-депрессивных психозов». Слово «психоз» в нашем представлении все же предназначено для более грубых расстройств психики.

Да и со словом «мания» у нас связаны другие ассоциации: мания величия, маньяк-убийца, мания преследовании, клептомания, пиромания или из современных — лудомания (страсть к игровым автоматам) и т. д.

Что поделать, и в психиатрии встречаются омонимы: одно и то же обозначение разных по смыслу понятий.

Но вернемся к поискам нормы. Устойчивость мании (гипертимии) по отношению к норме высока. Если мы попытаемся отметить на оси «цикло» настроение кого-то из своих знакомых или свое собственное, то в случае с манией диапазон, разброс условной нормы очень широк.

Где бы мы ни поставили отметку, как бы далеко ни ушли от нормы к болезни, все можно, правда, при определенных условиях, с оговорками, объяснить и приравнять к норме.

Чего не скажешь о депрессиях. Если при маниях критика снижена, то при депрессиях она завышена. Критическая оценка себя, окружающего мира приводит к разочарованию в жизни, к риску суицидов. Отсюда, даже неглубокая депрессия ближе к болезни, чем к норме. При депрессии вообще все симптомы ближе к болезненным расстройствам.

Время течет медленно, мысли — тоже, окружающий мир не привлекает внимание. Нет желания реагировать на внешние раздражители. Не хочется ничего делать, не хочется отвечать на вопросы.

При мании воспоминания яркие, неожиданно вспоминаются эпизоды из такого далекого прошлого, что окружающие только диву даются.

Одна больная рассказала о встрече с подругой, причем вспомнила все детали до малейших подробностей: о чем говорили, что сказала она, что ответила подруга, вспомнила, во что была одета подруга, какая на ней была юбка, блузка, шарфик. Как они сидели в кафе, какое вино пили, чем закусывали, какой счет принес официант до копейки. Все бы ничего, да только была эта встреча пятнадцать лет назад. А больная вспоминала и вспоминала один за другим эпизоды из своей жизни, и также подробно, год за годом.

При депрессии все наоборот. Самые простые события из жизни вспоминаются с трудом. У депрессивного больного анамнез (историю болезни) не собрать. Не могут ответить: кем работают, где живут, давно ли заболели? Порой создается впечатление слабоумия. И отличить это ложное слабоумие от истинного не так легко.

Однажды на врачебную конференцию опытный, не интерн, а именно опытный врач привел молодую женщину тридцати пяти лет. Он хотел продемонстрировать коллегам уникальный случай раннего начала болезни Альцгеймера. Женщина сидела в однообразной позе, говорила медленно, после продолжительных пауз. Не могла ответить: какое сегодня число, где она находится, сколько ей лет?

И вдруг наш коллега-профессор спросил:

— Голубушка, где у тебя тоска?

Женщина неожиданно заплакала и сказала, показывая на сердце:

— Вот здесь!

И стала рассказывать, как узнала, что муж ей изменяет, видела его вранье, обман, было плохо на душе, но не решалась уличить неверного, боялась за детей, семью. Потом наступила апатия. Устала. Ничего не хотелось делать. Даже на вопросы докторов не отвечала. Все стало безразлично. Только тоска не проходила.

Во время депрессии организм как бы консервируется, тратит минимум сил, может пребывать в таком состоянии длительное время. Не то что в мании, где расходуется все и сразу!

Самая продолжительная депрессия, которую я наблюдал, длилась девять лет. Лечили, старались, но перед нами сидел вялый депрессивный ипохондрик, который считал себя уродиной из-за шрама на щеке. «Не лицо, а живая корябина», — такое словечко придумал, описывая свое состояние. Чего только не перепробовали: повышенные дозы антидепрессантов, даже ЭСТ (электросудорожную терапию) — ничего не помогало. И вдруг вся депрессия прошла одним днем. Словно маятник качнулся в другую сторону и больной перешел в противоположное состояние — манию, повышенное настроение. Выписался из больницы, повторно женился (за время депрессии семью потерял), отказался от группы инвалидности, устроился работать фотографом. Пессимист скажет: надолго ли? Оптимист отметит: все же прошла депрессия! Одно знаю: в психиатрическую больницу больной больше не вернулся.

Впрочем, рассказывать русскому человеку о депрессии — все равно что объяснять англичанину, что такое бокс или футбол. Русские классики настолько хорошо и со знанием дела описывали различные виды депрессий, что после них что-либо добавить или убавить трудно.

А знатока депрессий Пушкина можно цитировать беспрестанно. Из «Евгения Онегина»:

Хандра ждала его на стражеИ бегала за ним она,Как тень иль верная жена.

Русский человек свою депрессию любит, холит. Куда без нее, без верной хандры… Не в патологию же записывать, если без нее, депрессии, порой ну никак нельзя! Только при депрессии можно помечтать, пофилософствовать, по-русски предаться праздной лени, чтобы потом… раз — и горы свернуть или придумать этакое… Например, придумать ответ на вопрос: что такое депрессия без депрессии? Имеются в виду особые формы скрытых депрессий, без видимых проявлений.

Мой приятель, которому я пытался объяснить, как важно знать о таких депрессиях, слушал меня, слушал и выдал:

— Депрессия без депрессии? Так это же пессимист!

Гипер- и гипотимики

Есть люди, у которых постоянно преобладает повышенное настроение, так называемые врожденные гипертимики. Самым ярким представителем гипертимиков является этакий бодрячок-пикничок. Особый конституционный тип личности, как правило, слегка полноватый, громкий, шумный, бесцеремонный, крайне поверхностный в суждениях, зато с каким апломбом выдает банальные истины! В современной жизни прекрасно адаптирован и востребован… Только окружающим с ним не сладко, да его это не волнует.

Есть конституционные гипотимики. Худой, весь больной ипохондрик. Но как он метко анализирует жизнь, какой может дать неожиданный совет, как он сочувствует и сопереживает, как умеет слушать. Пока… не начнет опять про свои болячки говорить!

Такое состояние аффекта, когда присутствует только депрессивный регистр или только маниакальный, называется монополярным. Оно может быть как близким к норме, например, в случае с гипер- и гипотимиком, так и вылететь за ее пределы в явную патологию.

Однако чаще все-таки отмечаются биполярные, циркулярные, циклотимические колебания настроения. С волнами, переходами от плюса к минусу.

Вспомнился такой случай. Два бомжа-алкоголика расположились под моим окном для распития спиртных напитков. Выгонял, ругался, угрожал вызвать милицию — все без толку. В сердцах сказал:

— Все настроение мне испортили!

Мужиков как подменили. Столько сочувствия в них появилось.

— Извини, друг! Настроение — это святое!

Собрали свои манатки и удалились.

А ведь верно! Кто, кроме тихих алкоголиков, в большинстве своем циклотимиков, может так тонко понять, что значит испортить настроение! Им, как никому, знакомы и волны, и переходы…

Однако волны у всех разной высоты, и переходы из одного состояния в другое тоже у всех протекают по-разному: у кого-то в течение суток, у кого-то месяцами, неделями. От чего это зависит? Скорее от матушки-природы.

В мозгу человека есть специальная система, поддерживающая аффективный ритм, — ретикулярная формация, она работает словно маятник биологических часов.

Есть отлаженные механизмы гормонального влияния на наши внутренние часы, посредством обратного захвата серотонина, ингибиторов МАО и т. д. Это по науке.

Мне больше нравится образное сравнение с камушком, брошенным в воду. Волны от него разные. Все зависит от веса камушка и силы броска.

И пошли волны, и поплыла наша лодка. Кто-то ощущает только легкую зыбь, кого-то качает сильнее, а кого-то штормит…

Большинство людей живут, вообще не замечая никаких колебаний, привыкли. И слава богу! Это нормально. Не стоит каждое утро заморачиваться: в какой фазе «гипер» или «гипо» я сегодня проснулся? Не спрашиваем же мы себя, с какой ноги вставать?

И все же, зная свои особенности, склонности к колебаниям настроения, не стоит лишний раз раскачивать свою лодку. Где-то можно и поберечься, где-то и ход сбавить, и пороги обойти… А без волн, в абсолютном штиле лодка жизни вообще не поплывет.

Вот такая штука! Не бывает в природе ничего просто так. Нужны переходы настроения для жизнедеятельности. При подъеме — что-то сделать, продвинуться вперед, при спаде — остановиться, перевести дух, задуматься о проделанной работе, проанализировать достигнутое.

Если с высотой аффективных колебаний и зачем они нужны — кое-как разобрались, то в поисках нормы слегка заблудились.

И это может быть нормой, и то! Нельзя ли поконкретнее?

Вернемся вновь на нашу ось «Цикло». Разделим ее на четыре части.

На первом отрезке разместим людей, у которых наблюдаются лишь легкие колебания настроения. На втором — средние. На третьем — выраженные. А на четвертом — глубокие. К сожалению, в психиатрии используется множество терминов.

Когда я начинал заниматься психиатрией, у меня было чувство, что окружающие врачи-психиатры говорят на каком-то особом, цеховом языке. Потом я выучил этот язык, стал все понимать. Даже щеголял терминами к месту и не к месту. Затем появилось желание «перевести», раздражала излишняя терминология. Зачем, например, суточные колебания настроения называть «циркадностью» или известную всем реакцию организма на перемену погоды «синдромом Пирогова», словно до Пирогова об этом не знали и не догадывались! Потом, как бывает, все в голове уложилось.

Излишняя терминология в моем лексиконе не прижилась, нужная, без которой не обойтись, — осталась.

И все же без четкого названия отрезков на нашей оси мы не обойдемся. Легкая, средняя, выраженная, глубокая — по сути верны, но не совсем нам подходят. Придется прибегнуть к терминам.

На сей раз пойдем классическим путем: от нормы. Ведь мы уже знаем, что находится на другом конце «оси», что представляют собой глубокие колебания настроения, крайняя патология, болезнь.

Итак, начинаем движение. В начале на оси расположена норма. Состояние полного покоя, никаких колебаний. Такого в жизни не бывает. А что же идет вслед за нормой? Склонность человека к тем или иным изменениям настроения. Можно назвать их стигмами или радикалами — это следы, знаки, отметины, оставленные нам природой (генами) при рождении. Они обусловливают склонность организма к чему-либо. Есть физические и психические стигмы.

Например, в терапии — кто-то склонен к язвенной болезни, кто-то к сахарному диабету, кто-то к гипертонии, а кто-то к гипотонии. Причем люди издавна заметили, что такие склонности сидят-сидят до поры до времени, а потом вдруг проявляются. Банальный пример: у бабушки была гипертония в старости, у матери тоже. Риск, что гипертония возникнет у дочери, крайне высок. Значит, нужно заниматься профилактикой.

Как врачи выявляют такую предрасположенность к болезни? Изучают наследственность, проводят специальные тесты. Подъем давления при физической нагрузке, конечно, не гипертония, однако настораживает. «Плоская» сахарная кривая — это не диабет, но…

Точно так же в психиатрии. Имеются стигмы, знаки, определяющие склонность человека к данному виду психических расстройств.

Например, в случае с аффективными расстройствами депрессивный радикал может проявляться в виде суточных колебаний настроения или в утреннем плохом самочувствии или склонностью к затяжному депрессивному реагированию на неприятности. У кого-то настроение довольно быстро приходит к норме, а кому-то для этого требуется больше времени. Это и есть стигма, данная при рождении. Постороннему взгляду такие аффективные проявления практически незаметны. О них могут знать лишь близкие родственники, а лучше всего сам человек, если он склонен к самоанализу.

Сделаем шажок и перейдем на другой отрезок нашей оси — акцентуации.

Человеку свойственны колебания настроения, но они незначительные, амплитуда их невелика, да и проявляются они лишь в определенных моментах, затем быстро уменьшаются, затухают. Словно акцент у иностранца, который заметен и усиливается лишь при волнении.

Еще шажок — и попадаем на отрезок выраженных расстройств личности. Чаще такие расстройства называют пограничными состояниями, по своему содержанию они ближе к психопатиям. Болезнь и не болезнь одновременно. Однако эти пограничные расстройства видны на расстоянии. Всегда и везде. Жизненные трудности их только утяжеляют или, как говорят, декомпенсируют.

При аффективной патологии пограничный регистр — это циклотимия, заметные колебания настроения. Мы никогда не видим такого человека в нормальном настроении. В лучшем случае он находится или в легкой мании, или в неглубокой депрессии.

Ну а при следующем регистре — при болезни — речь уже идет о психических проявлениях — выраженной мании, глубокой депрессии.

Объясню еще раз.

Сидит собака в нормальной конуре, тишина и покой, вроде и жизни там нет. Но вот послышалось рычание, собака обозначила себя: «Я тут живу!», тембр рыка не писклявый, а солидный. Нам сразу представляется пес.

Собака может выйти из конуры, прогуляться, показать себя во всей красе. Вот, мол, я! Это стигмы.

Вы подошли ближе, собака залаяла, обнажила клыки. При провокации, оказывается, не такой уж безобидный песик. Вы отошли, собака миролюбиво помахала хвостом и вновь забралась в свою нормальную конуру. Это акцентуации.

Собака постоянно лает, бросается кусаться, лишь цепь удерживает ее. Это пограничные состояния или психопатический регистр.

Собака сорвалась с цепи. Последствия непредсказуемы! Это болезнь.

Хорошо бы вы запомнили этот рисунок с собакой. Метод перехода от нормы через стигмы, акцентуации, пограничные состояния к болезни будет использоваться в книге и в дальнейшем при описании уже других отклонений психики. В психиатрии есть правило: все, что не болезнь, — условно можно отнести к норме. Только норма-то получается у всех разная. У кого-то она находится в начале «оси» в виде незаметных признаков, у кого-то посередине — изредка проявляющимися акцентами, у кого-то совсем на грани срыва.

И все это будет нормально. Просто кто-то по своему состоянию расположен ближе к норме, кто-то чуть дальше, а кто-то достаточно далеко. Таков парадокс. И ничего страшного в этом нет. Ну не можем мы с нашими колебаниями настроения все находиться на оси «цикло» в одной «нормальной» точке. Мы же разные, и настроение у нас может быть всякое!

Давайте попробуем разобраться: а где мы? Чтобы лишний раз не обижать известных писателей, политиков, лучше я проанализирую «себя любимого».

Мне присущи перепады настроения, порой даже выраженные. Близкие мои замечают, что на меня иногда накатывает волна меланхолии. Бывают и противоположные состояния, когда я становлюсь бодрым, энергичным, успеваю столько дел переделать, что окружающие диву даются. А потом вновь накатывает лень, происходит спад… Так что я циклотимик. Мне присущи колебания настроения и с плюсом, и с минусом. Но колебания настроения у меня не столь выраженные, чаще проявляются при каких-то жизненных неурядицах. Так что, пожалуй, себя бы я отнес к акцентуантам.

Теперь пробуйте, анализируйте себя или своих знакомых. Циклотимик вы? Гипотимик? Какая у вас амплитуда колебаний настроения? Без вашего активного участия в поисках нормы, боюсь, вам будет неинтересно читать эту книгу.

Вперед! Смелее! Где вы на оси «цикло»?

Помните поговорку: кто знает, тот вооружен. Зная особенности психики, можно корректировать свое состояние. Не дать расцвести стигмам и позволить им превратиться в акценты. Не дать акцентам перерасти в пограничный регистр. А уж если заболел и «сорвался с цепи», позволить поймать себя и привязать (разумеется, образно, а не буквально!).

Кстати, аффективная патология любого уровня хорошо лечится. Пожалуй, это самые курабельные состояния в психиатрии.

Лечат депрессии прежде всего антидепрессантами. Самый «старый» из них — амитриптилин. Наиболее распространенными сейчас являются селективные ингибиторы обратного захвата серотонина (СИОЗС): прозак, эсциталопрам. Рынок современных антидепрессантов постоянно меняется, ученые придумывают все новые и новые препараты. Бьются над одной очень важной проблемой: ни один антидепрессант не начинает свое действие сразу. Для того чтобы антидепрессант стал «работать» в организме, необходимо время. Минимально 5 дней, чаще 1–2 недели уходит на то, чтобы рецепторы нейронов перестроились и стали восприимчивыми к лекарству. А депрессия-то идет сейчас, плохо-то сейчас! Вот ученые и стараются этот срок уменьшить. Пока не получается. Поэтому наряду с антидепрессантами требуется прием успокаивающих препаратов или транквилизаторов, а сами депрессии лучше лечить в стационаре.

Для исключения суицида.

Помню, консультировал депрессивного больного по просьбе врачей городской больницы. Коллеги все сделали правильно: установили диагноз депрессии, назначили антидепрессанты, а больной все равно оставался тревожным, угрожал выброситься из окна, так как разочаровался в жизни.

Врачи опасались, и правильно, что он осуществит свое намерение. Пациент был высокопоставленным работником, о переводе в психиатрический стационар и речи не было. Порекомендовал добавить в схему лечения препараты общего седативного (успокаивающего) действия, в частности обычный аминазин. Через некоторое время доктора звонят:

— Больной по-прежнему высказывает суицидальные мысли.

— Но ведь попыток не делает? — спрашиваю я.

— Нет, ему даже до туалета лень вставать, судно подаем. Седативный препарат подавляет волю к осуществлению намерений.

Потом, через несколько дней, уже «заработал» антидепрессант, седатики можно было отменять. Пациент пошел на поправку.

Однако такая тактика действует лишь при тревожных депрессиях. При вялых, заторможенных депрессиях возникает другой «подводный камень» в лечении. Как раз через 2 недели тот же прозак вызывает легкий подъем настроения, а депрессия с ее тяжелыми мыслями никуда еще не делась, гложет душу о собственной несостоятельности. Опасность суицида возрастает. Опытные врачи знают об этом и не торопятся выписывать больного из стационара. И вновь «для прикрытия» назначают на короткий срок седатики.

Помимо лекарственных, есть и природные методы лечения депрессий. Один из них — терапия светом. Пасмурная погода навевает депрессию, а солнечная улучшает настроение. Элементарное улучшение освещения в собственной квартире снимает депрессивное настроение. Не говоря уже о светлых обоях, чистых окнах и т. п. Известно, что некоторые продукты обладают антидепрессивными свойствами, например, шоколад.

Помните метафору раскачивающейся «лодки» нашего настроения? Можно попробовать как-то подтолкнуть ее из нижней точки волны наверх.

Способы разные. Заметили, что после бессонной ночи человек становится взбудораженным, у него повышается настроение. На этом феномене основан метод депривации сна. Пациента искусственно лишают сна несколько ночей. Происходит мобилизация внутренних сил организма, и «лодка» поднимается на гребень волны. Так что не каждая бессонница вредна!

В некоторых случаях очень тяжелых и стойких депрессий таким «толчком» может быть сеанс ЭСТ (электросудорожной терапии). Повторюсь, в крайнем случае. Процедура не безобидная.

Да и сами волны (колебания настроения), по которым плывет наша «лодка», также можно пригладить.

Делается это с помощью спокойной окружающей обстановки, семейной атмосферы, налаживания взаимоотношений с важными для человека людьми, работы над собой. Это при невыраженных случаях. Если все-таки колебания происходят с выраженной амплитудой, то здесь лучше пользоваться нормотимиками — препаратами, способствующими выравниванию волн. Таких препаратов пока немного: соли лития, вальпроаты (депакин и др.).

Кстати, оказалось, что некоторые минеральные воды («Ессентуки» № 17) содержат соли лития в своем составе. Наверное, еще и поэтому они помогают при желудочно-кишечных заболеваниях, в патогенезе которых «нервный фактор» занимает не последнее место.

Депрессии имеют свойство повторяться, обладают цикличностью. Бояться этого и делать «страшные выводы», типа «жизнь не удалась», не стоит. Надо знать одно железное правило: любая депрессия, словно дождь, все равно когда-то закончится и пройдет. Нужно время и терпение: как врача, так и больного. И тогда выглянет солнце!

Для наглядного изображения типов личности используются различные геометрические фигуры. Мне встречались ромбы, квадраты, пирамиды, звезды, многоугольники.

Наиболее удачным, на мой взгляд, является круг. Его можно разбить на секторы, а с помощью векторов, идущих из центра, легче показать динамику развития и всевозможные переходы одного состояния в другое. Да и сам круг — производит впечатление завершенности, единого целого. «Солнечный круг, небо вокруг…»

Пока же расположим ось «цикло» на таком условном «солнечном круге» и отправимся дальше в поисках нормы.

От перемены погоды страдают не столько синоптики, которых всячески ругают за неправильный прогноз, сколько ни в чем не повинные метеочувствительные граждане.

У кого-то болит голова, суставы, кто-то вял, кто-то излишне раздражителен, кто-то недомогает, и у него все валится из рук, кто-то плохо спит, а кто-то, наоборот, словно в спячку впадает. Астения — одним словом.

Но вот погода сменилась, и постепенно все встало на круги своя: прежний тонус, работоспособность у обычных людей. И так до следующей перемены погоды. Природный фактор! Никуда от него не денешься.

Хоть человек и пытается загнать себя под стеклянный колпак: офисы с кондиционерами, машины со всеми удобствами, особняки с кусочками природы прямо во дворе, не помогает. Как закружит, как завьюжит! Как набежит, как налетит! Внешний фактор, природа, космос, стихия…

Как ни защищайся — здоровье человека подвержено воздействию извне. Если космос дело далекое, не до конца изученное (поле деятельности для недобросовестных астрологов), то погода, как видим, уже намного ближе и влияет на нас сильнее. А еще ближе и понятнее непосредственное воздействие на психику человека различных внешних факторов. Это могут быть болезни или травмы, которые оставляют в психике повреждения, подобно рубцам и незаживающим ранам на теле. Их называют органическими внешними факторами. Воздействие извне может быть не только физическое, но и психогенное, различного рода стрессы, неприятности, семейные и социальные конфликты, сексуальные проблемы — они тоже оставляют след в нашей психике. К внешнему воздействию можно отнести также воспитание, образование, уровень культуры. Эти важные составляющие влияют на устройство нашего «эго», самоощущения. Внешних факторов множество, мы живем в окружающем мире, взаимодействуем с ним. Попробуем остановиться на некоторых наиболее типичных. И начнем с самого простого и наглядного примера воздействия извне на психику.

По закону «черного юмора», если вам упал на голову кирпич, возможны два варианта. Первый вариант нам малоинтересен. Это удел криминалистов и патологоанатомов.

Допустим, вы выжили. Что дальше? Дальше вы начинаете чувствовать то, чего прежде не было: головные боли, слабость, быстрая утомляемость, — появляются так называемые астенические расстройства.

Они могут то появляться, то проходить. Динамика их зависит от физической или умственной нагрузки, от той же погоды, жаркой или холодной, от поездки в транспорте, особенно общественном. От многих-многих причин. Суть одна — болит головушка, ой, как болит!

Если раньше человек мог работать сутками без отдыха, то теперь через полчаса устает, как собака. Сдерживать себя разучился. Из-за какой-то пустяковой обиды вдруг слезы появляются, даже у мужчин. Позор-то какой! А все из-за этих проклятых головных болей!

Временами просто сил нет терпеть, все начинает раздражать. Человек готов наорать на всех: «Что ты там копаешься?! Нельзя ли делать быстрее? Ах так, да иди ты к черту!» Раз — и чашку об пол, и тут же в слезы! Потому что невозможно контролировать себя, накопилась усталость от этих чертовых головных болей. Вот типичное поведение травматика.

Астенические расстройства лишь первая стадия органического синдрома. Дальше — больше. Когда раздражение начинает преобладать над астенией, можно говорить о следующем этапе развития органического синдрома — эксплозивном (импульсивном).

Вспышки гнева по поводу и без. Грубы, брутальны. Легко вступают в драку и оказываются в милиции. Невыносимы в семье, в обществе. Другой вариант эксплозивности — недовольные всем ворчуны и брюзги, которые часто превращаются в кверулянтов и жалобщиков. Попробуй задень такого, не отвяжешься, затаскает по судам.

Когда недовольство и раздражение сменяются благодушием, наступает эйфорическая стадия органического синдрома — сочетание повышенного настроения с беспечностью, снижением критических способностей.

Для эйфории характерна переоценка своих сил и возможностей, особенно в сексуальной сфере. Старики, волочащиеся за молоденькими девушками, — это отсюда. Вспомните папашу Карамазова, ожидающего Грушеньку. Блестяще сыгранная сцена в фильме И. Пырьева: здесь и эйфория, и вожделение, и слезы умиления.

Все бы ничего, да только при этой стадии начинают резко сдавать работоспособность и память. Редко кому удается сохранить ясность ума и четкость суждений, чаще эйфория прогрессирует.

Слезы умиления и вожделения быстро сменяются повышенной слезливостью по любому пустяку. Пришла внучка — слезы радости, уходит — слезы горя. Вскоре и вовсе забывается: кто это только что приходил? Внучка забыла ключи, вернулась. Вновь слезы радости, словно и не было встречи минуту назад.

Наконец, наступает конечное состояние: апатическая стадия органического синдрома. Истрачены все силы, все безразлично, не волнуют ни родственники, ни своя личность. Наряду с апатией резко снижаются умственные способности. Человек превращается в «овощ». Вот что может наделать простой кирпич!

Теперь представим «кирпич» не буквально, а как некий символ, внешний фактор, который когда-то воздействовал на человека. На кого-то при рождении (родовые микротравмы), кто-то в детстве перенес какую-то бяку-инфекцию, кто-то в более зрелом возрасте — «упал, очнулся, гипс». У кого-то в пожилом возрасте стали барахлить сосуды и т. д.

Если внешнего фактора за жизнь было много и сам фактор был увесист и тяжел — перед нами глубокий органик с выраженными головными болями, апатией, снижением интеллекта. Так часто бывает, например, с бывшими боксерами — расплата за спортивные победы.

Если внешний фактор был кратковременен и не тяжел, то и расстройства соответственно ограничатся всего лишь астеническими проявлениями, на которых остановимся подробнее.

Для астенической личности характерна астеническая триада:

1) головные боли;

2) психическая и физическая утомляемость;

3) раздражительная слабость или эмоциональная лабильность.

Головные боли могут быть эпизодическими, то есть проходящими, а могут быть частыми и постоянными. Они могут быть сильными или слабыми или же иногда сильными, а иногда слабыми, раз на раз не приходится. Бывают сжимающие боли вокруг головы в виде обруча или каски. Могут быть разной локализации: у кого-то болят виски, у кого-то затылок. Вариантов множество.

Одна из вариаций — гиперакузии — слабые звуки вызывают сильнейшие боли. Помните знаменитый мультфильм «Хроника одного преступления»? Бедного мужчину сначала замучили действительно громкие крики, стуки соседей, затем уже тихие капли воды из-под крана раздавались у него в голове ударами молота.

Есть еще гиперестезия — повышенная чувствительность от прикосновений, чаще каких-то одних участков головы.

Однажды ко мне на прием пришла дама со странной прической. Половина головы была аккуратно причесана, а на другой — «фрагмент Булонского леса»: всколоченные волосы свисали прядями. Подумал — мода такая!

Оказалось прозаичнее:

— Доктор, не могу здесь расческой провести — адская боль!

Утомляемость прежде всего проявляется усталостью. Астеническая личность устает от всего: от физической нагрузки, от перемены погоды, от умственной работы. Возникает рассеянность, нарушается концентрация внимания, падает продуктивность, происходит резкая истощаемость всех видов деятельности. Утомляемость и истощаемость — синонимы астении.

Утомляемость и истощаемость не дают человеку чувства завершенности. Отсюда возникают постоянные мысли: так ли я сделал? Правильно ли я поступил?

Легкая форма — всем знакомая навязчивая мысль о включенном утюге. Более тяжелая — тревожная мнительность, неуверенность в себе, в правильности своих действий. Всегда находятся поводы для беспокойства. Даже если сейчас все более-менее благополучно, возникают плохие предчувствия: что-то случится, что-то произойдет. К этим чертам присоединяются робость, застенчивость, сензитивность или ранимость.

Так формируется психастения — одно из расстройств астенической личности, основная черта которой — неуверенность и сомнения.

Мне всегда нравился старинный анекдот про психастеника и паранойяльного эпилептоида, которые встретились однажды осенью в лондонском парке.

— Моя жена изменяет мне с садовником, — безапелляционно заметил эпилептоидный господин.

— Почему вы так решили? — вежливо поинтересовался господин психастенической конституции.

— Да нашел в нашей постели сухой листик. Обо всем остальном нетрудно догадаться.

— Тогда моя жена, наверное, изменяет мне с железнодорожником.

— Почему вы так решили?

— Да что ни приду домой, все железнодорожник в нашей постели лежит.

Паранойяльный эпилептоид из притянутого за уши фактика сделал далеко идущие выводы, а психастенику и явного факта недостаточно, сомнения его не оставляют.

Кстати, великим психастеником был А. П. Чехов. До конца жизни оставался неуверенным в своем литературном даровании, и это не было игрой и кокетством. Тяжелая органическая болезнь наложила свой отпечаток на его личность. Но гений смог прорваться сквозь все астенические преграды.

Еще астеникам свойственны чрезмерная впечатлительность и чувствительность. Они в отличие от истериков искренне переживают, искренне сочувствуют, искренне помогают. Большинство из них добрые и отзывчивые люди, потому что сами знают, как тяжко быть один на один со своими бедами. Окружающим с ними хорошо, однако самим им трудно. Не забываем, что они легко истощаемы и утомляемы и таким поведением загоняют себя в угол. И в один прекрасный момент такой добрый, отзывчивый «душечка» вдруг как закричит: «Отстаньте от меня!»

Раздражительная слабость — неадекватная вспышка крика, гнева, казалось бы, по пустяку удивляет и озадачивает окружающих. Но тут же появляются слезы, и такое поведение можно как-то объяснить и простить. Когда же слезы возникают сами по себе, это уже более выраженная астения — эмоциональная слабость. Однако слезы слезам рознь. Поплакать над мелодрамой даже полезно — разрядка от накопившейся усталости.

Но самая лучшая защитная реакция от астении — хорошо выспаться! Бессонница — атрибут астении, да еще какой! Когда не спится, навязчиво крутятся мысли о неудавшемся дне, вспоминается неприятное, это будоражит мозг, а если возбужден мозг, то нет сна. Надо успокоить мысли…

Счастлив тот человек, кому не знакома такая бессонница!

Увы! Астенических расстройств становится все больше и больше. Слишком много различных внешних факторов воздействуют на нас в современной жизни. Экология, аллергия, некачественные продукты. Плюс еще сами любим потравить себя алкоголем, никотином. Иммунитет ослаблен, рафинируемся в своих офисах и комфорте. В результате накапливаем органику отовсюду по чуть-чуть, но неизбежно и неуклонно. Может и к 18 годам накопиться.

Открою «военную тайну» — комиссация от армии по статье «Орг. пор. ЦНС» самая распространенная. Знаю, о чем говорю. Годами, можно сказать, десятилетиями освидетельствовал подростков в военкомате.

Орг. пор. ЦНС (органическое поражение центральной нервной системы) — это астенический вариант психоорганического синдрома. Причем этим ребятам повезло, что их выявили и комиссовали. Они со своей астенией могут жить и неплохо жить, но нагрузок в армии им не выдержать.

Кто не согласен с психиатрами и готов назвать этих призывников «сачками», тому рекомендую встретить «день десантника». Ребята, большинство из которых приобрели за годы службы выраженную органическую импульсивную психопатию, или эксплозивный вариант психоорганического синдрома, быстро и доходчиво вам все объяснят, а если вы не согласитесь с их доводами, то могут и добавить в ваш астенический фонд хорошую порцию внешнего фактора.

Другое дело, что в прежние времена призывники с астеническими расстройствами успешно проходили службу в некоторых видах войск (например, в тех же ВВС в обслуге), даже закалялись, чем уменьшали свои астенические черты. Но то было давно…

Призывник хочет «закосить» от армии. Приходит к военкому, предлагает ему взятку. Тот соглашается:

— Хорошо! Приноси 1000 долларов. Я буду ждать тебя в 2 часа ночи на кладбище.

Призывник удивился, но собрал деньги и отправился ночью на кладбище.

Видит — на могиле возле креста сидит абсолютно голый военком с гитарой в руках и орет матерные песни. Увидел призывника.

— Принес?

— Да.

— Давай!

Взял деньги и продолжил орать и петь на могиле.

На следующий день призывник отправился на медицинскую комиссию. Его признали годным. Военком зачитывает ему приказ:

— Три года на Морфлоте! Призывник возмущается:

— Да вы что! Я же вам заплатил!

— Когда?

— Вчера ночью!

— Не было такого! Где?

— На кладбище! Вы еще сидели на могиле голый и пели матерные песни!

— Ну что я говорил! Совсем больной! В психиатрическую больницу его!

Попробуем распределить астенические расстройства на условной астенической оси.

Лучше всего астения выявляется при нагрузках. Представим в виде нагрузки некую гору, на которую надо взобраться. Нормальный человек сделает это без привалов (вы таких встречали?!). Те, у кого имеются астенические знаки (большинство из нас!), тоже взберутся в гору, но с привалами, с отдыхом. С астеническим акцентами — привалов потребуется больше, но вершину они тоже покорят. С выраженными астеническими расстройствами вряд ли возьмут высокую гору: на каком-то из привалов их спустят вниз на вертолетах МЧС. У подножия горы так и останется «совсем больной» астеник, у которого просто нет сил на подъем. Правда, рядом с ним расположится сомневающийся «психастеник», так и не решивший: «А надо ли вообще лезть на эту гору?»

Осталось еще раз напомнить об эксплозивной, эйфорической и апатической стадиях и можно размещать органическую ось на нашем круге «солнышко».

Загвоздка лишь в том, что сам по себе психорганический синдром — не самостоятельное заболевание, а лишь проявление какой-то органической болезни, и все его стадии служат сигналом для врача: надо искать причину, искать патологию.

То, что человек устал, определит любой. Почему стал уставать? Что случилось или что происходит? Разобраться не так легко.

Молодую женщину, мать двоих маленьких детей, привел на консультацию обеспокоенный муж. Жена всегда была веселая, энергичная, работа кипела в руках, а тут стала уставать. Чуть поделает домашние дела и спать. Недавно вообще во время сна с ней случился припадок. По этой причине, собственно, и пришли они к психиатру.

Женщина бодрилась:

— Что вы, доктор! Пустяки! Просто устаю с двумя детьми. Никакого припадка у меня не было, не знаю, что там муж заметил…

Стал выяснять, расспрашивать. Особенно насторожила меня ее сонливость.

— Что вы беспокоитесь, я минут пять посплю, потом опять все по дому делаю.

Настоял на срочном обследовании, на томограмме выявилась опухоль головного мозга размером с грецкий орех. К счастью, не злокачественная.

Женщина была успешно прооперирована.

Однако недолго я гордился собой: «Молодец! Правильно и своевременно диагностировал опухоль, спас женщину!»

В отделение поступила больная. В направлении было указано, что она пила две недели, что у нее развился делирий: видела чертей, крыс, ловила их.

Действительно, так оно и в больнице поначалу проявлялось: женщина озиралась, что-то бормотала, что-то ловила руками. А потом вдруг затихла, стала засыпать.

Обычно алкоголики плохо спят: постоянно вздрагивают, вскрикивают. Эта женщина спала крепко. Насторожила такая сонливость.

Однако пока разбирались с невропатологом, пока отвезли в нейрохирургию, время было упущено. Спасти женщину не удалось.

Наутро из деревни приехали родственники и сообщили, что перед поступлением в больницу она упала в погреб вниз головой.

— Пьяная была, все время падала! Подумаешь!

На патологоанатомическом вскрытии у женщины оказалась обширная гематома (кровоизлияние в мозговую оболочку). Такие травмы лечатся…

Если бы выраженная астенизация и сонливость сразу насторожили, можно было бы догадаться и успеть. Да еще этот чертов делирий, который тоже на самом деле был, смазал клиническую картину.

Два разных примера показывают, насколько сложно разобраться в причинах органических расстройств. Каждое заболевание вносит в клинику органического синдрома что-то свое.

Травма головного мозга — головные боли и раздражительность. Врожденная органическая патология добавляет задержку в развитии, инфантилизм, конкретность мышления. Инфекционные хронические процессы вызывают жуткую астенизацию. Опухоли — сонливость, преобладание апатии. Сосудистые заболевания — эмоциональную неустойчивость. Интоксикации алкоголем — белую горячку с последующей специфической деградацией личности. И так далее…

Все это уже врачебное искусство, требует специальных познаний и современной диагностики, а иногда просто врачебного чутья и опыта.

С одной стороны, любые органические знаки должны нас настораживать, не лишать бдительности, с другой — не следует впадать в панику и постоянно выискивать у себя болезни.

Вот теперь, после оговорок и уточнений, можно вернуться к поискам нормы. Попробуем нарисовать органический сектор нашего «солнечного круга».

Получился сектор, который по своей значимости и распространенности занимает четверть нашего «солнечного круга». И это еще не все. Столбик справа можно продолжить, дополнить. Органических заболеваний головного мозга множество, просто мы берем наиболее распространенные.

Теперь мы имеем представление об органических расстройствах. А с помощью нашей «паутинки» сможем определить свое собственное состояние или состояние своих знакомых, близких. Сможем как-то объяснить их поведение и поступки.

Например, поведение ребенка после болезни. Он быстро устает, а мы требуем его что-то сделать. Он не может, начинает раздражаться, а мы воспринимаем это как капризы. Мы его ругаем, а он плачет. Замкнутый круг. Астения нарастает, снижается воля, падает успеваемость. Надо вылечить астению (курс общеукрепляющего и восстанавливающего лечения), и все остальное само уйдет.

Даже эксплозивных (импульсивных) органиков можно и нужно периодически подлечивать. Им самим становится легче.

У того Володи, который с Сеней отношения выяснял, оказалась на редкость умная жена. Второй раз Володю не посадили, ей как-то удалось замять конфликт. Затем жена стала регулярно направлять своего вспыльчивого мужа на курсы профилактического лечения (витамины, глюкоза, легкие транквилизаторы). Володя сам чувствовал, что ему стало легче сдерживаться. А мужик-то он был хороший: руки золотые, автослесарь! Жену и детей любил. Дом построил, квартиру продал, от Сени съехал. Правда, Сеня к тому времени помягчел характером. После инфаркта стал ипохондриком и сам избегал всяческих волнений.

Чувство эйфории или просто хорошего радостного настроения тоже нам всем знакомо. Эйфория — это еще и подъем сил, прилив энергии, и вообще приятное состояние. Настолько приятное, что некоторые начинают вызывать эйфорию искусственно, воздействуя на организм различными внешними факторами: вином, табаком, любовными приключениями, просто объедаловкой — акцентируя на удовольствиях свою жизнь.

Кому-то требуются все более мощные внешние факторы, он уже не может остановиться и переходит грань пограничных расстройств, постепенно превращая эйфорию из удовольствия в болезнь.

Приходит к психиатру мужик и говорит:

— Все у меня в жизни хорошо, но не хватает острых ощущений, как бы мне их получить и побольше? Я уже все перепробовал: и с парашютом прыгал, и с аквалангом нырял, и т. д. Хочется чего-то нового.

Психиатр говорит:

— Заведите себе любовницу.

— У меня их три, — отвечает мужик, — не помогает.

— Тогда расскажите о них вашей жене.

Вернемся к нашей «паутинке». За эйфорией следует апатия. Апатическая личность — это вялый, ничем не интересующийся, не имеющий желаний и побуждений человек.

Один мой товарищ периодически впадал в апатию, ему ничего не хотелось. Подобное состояние его огорчало. А тут у него день рождения — мы, друзья, с поздравлениями: желаем счастья, здоровья, творчества, успехов. Он как взвоет: «Да пожелайте мне, чтобы у меня ЖЕЛАНИЯ появились, остальное я сам сделаю!» Верно подметил. Теперь это мой любимый тост или девиз, как угодно.

Джентльмен в холле гостиницы сидит в кресле и кого-то ждет.

К нему подходит метрдотель и спрашивает:

— Может быть, сигару, сэр?

— Спасибо, не нужно. Я как-то пробовал, мне не понравилось.

— Может, виски?

— Нет. Я как-то пробовал, мне не понравилось.

— Вы кого-то ждете?

— Сына.

— Смею предположить, что сын у вас единственный.

— Да, а как вы догадались?

— По предыдущим ответам, сэр!

Ну а есть и такие, которые и вовсе «ничего не пробуют», ничем не интересуются, ни к чему не стремятся. «Человековощ» — лишь бы не трогали, кормили, поливали, да парник бы не сломался.

Апатия начинается с малого. Хорошо этак лежать на диване, смотреть телевизор, ворчать да поругивать всех и вся. Незаметно лень расширяется, и наступает момент, когда не только что-либо делать, но и ворчать-то не хочется. Утрированный пример для подобных лежебок. Не выращивайте в себе апатическую личность!

И еще.

Бездеятельные становятся безвольными, внушаемыми, подчиняемыми, то есть конформными: не имеющими своего мнения, во всем согласными с большинством — как все, так и я.

Некоторые из безвольных превращаются в неустойчивых. Отсутствие сопротивления окружающей среде компенсируется у них жаждой все новых и новых удовольствий и развлечений. Хорошо, если это просто тупое смотрение телевизора. Но в стремлении попробовать все могут быть сексуальные извращения, наркотики, алкоголь. Неустойчивые могут на спор совершить любую глупость.

Поэтому вектор «апатии», к сожалению, имеет прописку на нашем «солнышке».

Разумеется, эта схема достаточно упрощена. Можно найти множество различных органических расстройств, которые не вписываются в предложенные схемы. Не надо подгонять все и вся под какие-то стандарты и теории. Жизнь не укладывается в прокрустово ложе. И это хорошо! И это лишь подтверждает:

«Суха, мой друг, теория всегда,А древо жизни вечно зеленеет».

Кстати, о зеленом цвете.

Алкоголизм

Знаете ли вы, что галлюцинации при алкогольном делирии всегда зеленого цвета? Почему? Неизвестно, но отсюда пошло выражение «зеленый змий».

Был в Шотландии на озере Лох-Несс. Захожу в магазинчик, а там все прилавки заставлены лох-несскими игрушками. Все они — зеленого цвета! И тут до меня дошло, я открыл тайну лох-несского чудовища! Шотландия. Холод. Виски. И… «зеленые галлюцинации».

Если серьезно, то этот «зеленый змий», то бишь алкоголь, этот мощнейший внешний фактор внутреннего употребления вызывает грубые органические расстройства психики похлеще пресловутого упавшего на голову «кирпича»!

Есть ли нормально пьющие люди? Риторический вопрос. Умеренно пьющий легко переходит в разряд часто пьющих, те, в свою очередь, могут периодически уходить в запой, запойное пьянство дает психозы, психозы ведут к деградации личности.

Пробежаться по привычной «оси» от стигм (С), акцентуаций (А), пограничных (П) до болезни (Б) в случае с алкоголизмом невозможно. Никакие заигрывания, дескать, я нахожусь на уровне стигм или акцентуации, здесь не допустимы. Не подойдут красивые теории и схемы. Потому что болезнь, а алкоголизм тяжелая, плохо излечимая болезнь, начинается с самообмана!

Первый признак алкогольных изменений личности — потеря самокритики. Далее присоединяется изворотливость, хвастливость, лживые обещания и оправдания. «Я не пью!», «Пью, не больше других!», «Всегда могу бросить!» — знакомая песенка алкоголика.

Не отметить подобных личностей, описывая органические расстройства, нельзя. Все мы волей-неволей сталкиваемся с алкоголиками и должны знать, чего от них можно ожидать. А ожидать от них можно необязательности, некритичности, хвастливости, лживости. Угрюмого настроения, раздражительности, злости, агрессии. Алкогольной беспечности, слезливости, слабодушия. Снижения воли, апатии, деградации. В финале — грубая энцефалопатия со слабоумием.

Не правда ли, много схожего с психоорганическим синдромом? Все потому, что внешний фактор (не важно какой: «кирпич», болезнь, алкоголь) дает похожие изменения.

Однако многие, очень многие психиатры относят алкоголизм к аффективной патологии, то есть к расстройствам настроения. Потому что колебания настроения алкоголиков связаны с тоской, тягой к самоубийству, с выраженными депрессиями — а это уже зашкаливание внутреннего аффективного маятника.

Вот и получается, что алкогольные изменения личности можно расположить на нашем «солнечном круге» точно между «органикой» и «цикло».

Еще раз вернемся к психоорганическому синдрому и попробуем индентифицировать на нашем «солнечном круге» себя или своих близких, знакомых.

Я, традиционно, себя.

Есть ли у меня органические изменения личности? Еще бы не было!

Метеопатия. Утомляемость. Астенические пережевывания прошедшего, с сомнениями: так ли сделал, верно ли поступил? Отсюда частые бессонницы. Бываю сентиментален. До слезливости и умиления дело не доходит, но может навернуться слеза, комок к горлу подступить, чего в молодости не было.

Прежде никогда не был вспыльчивым, сейчас случаются вспышки раздражительности, недовольства с мрачным настроением и брюзжанием. Увы, старость не радость! Хорошо, что самокритику не теряю. Знание особенностей психоорганического синдрома помогает.

Зато волевые процессы пока еще не снизились. Не апатичен. Имею свое мнение. Мир интересен. Люблю путешествия, спорт.

Алкоголизмом со слов моих близких (повторюсь, ни один алкоголик не может провести самоанализ) не страдаю.

Это мой органический регистр.

Теперь вспомним предыдущее и добавим новое.

Попробую нарисовать на «солнечном круге» профиль своей личности. В секторе «цикло» у меня были акцентуированные колебания настроения. В секторе «шизо» преобладали шизоидные стигмы. В секторе «эпи» акцентуированная обстоятельность, застреваемость. В секторе «органические расстройства» добавились акцентуированные психастенические черты с сентиментальностью и эмоциональной неустойчивостью.

Такой вот у меня профиль получается: и в норму не укладывается, и за пределы нормы не выходит.

Попробуйте и вы. Сначала в секторе «органических расстройств», а затем, если есть желание, можете составить свой профиль или профиль своих знакомых в секторах «солнечного круга». В помощь я отметил на «солнышке» (подобно «солнечным пятнам») некоторые знаковые проявления органических расстройств.

Внешние факторы бывают не только физические, но и психические. Кто-то извне может воздействовать на вас словом, поступком, может произойти какое-то событие. Главное, все это должно потрясти вашу психику и вызвать сильные эмоции. Подобные психические факторы называются психогениями.

С физическим внешним фактором проще. Ударил — больно. Дотронулся до горячего — рефлекторно отдернул руку. Погналась собака — бросился бежать от нее. Противодействие адекватно воздействию, как в законах Ньютона. С психикой — сложнее.

Небольшая вроде бы психическая травма может вызвать сильнейшее горе с морем слез и рыданий. И напротив, тяжелейшее горе мобилизует все силы, заставляет действовать, принимать решения, чтобы преодолеть ситуацию.

Бывает и так.

И совершенно другой случай.

Психогении вызывают тревогу, страх, но в отличие от физического фактора в психике действуют несколько иные законы: «оцепенела от страха», «обмерла от ужаса» — знакомые состояния, не правда ли? В психиатрии это называется реактивный ступор (обездвиженность). Бывают массовые реактивные возбуждения — паника толпы, например. Здесь уже не ступор, а хаотичные движения: «Все бежали, и я побежал!»

Еще один вид психической травмы — состояние фрустрации, когда происходит сбой ожидаемого результата. Состояние «неосуществленного будущего».

Реактивные состояния обратимы. На нашу личностную структуру они влияют непродолжительное время, лишь в начале своего развития, а затем проходят. Время лечит. И это хорошо, это и есть норма!

А если время не лечит? Если психогенная травма постоянная? Все копится-копится, а выхода нет? Фрустрация преследует всю жизнь? Тогда развивается невроз. Это уже по нашей части.

Невроз возникает тогда, когда не происходит освобождения от психогении. Проще говоря, нет выхода эмоциям. Обычно как бывает? Тебя ударили, ты ударил в ответ. Тебя оскорбили, ты оскорбил тоже. А вот вы человек культурный, воспитанный. Вы умеете подавлять свои эмоции. Вам нахамили, вы… Извините, а вы не можете нахамить в ответ! В результате эмоции не находят выхода, накапливаются и ведут к невротическим срывам.

У Чехова есть прекрасное выражение: культурный человек не тот, кто не прольет суп за обедом, а тот, кто не заметит, когда это сделает другой. Культурное общество отличается как раз умением не подвергать других психогениям. Только процесс этот обязательно должен быть взаимным. Вас не подвергают, и вы в ответ не подвергаете. Воспитывается годами, поколениями.

Однако вернемся к неврозам. Какие бы ни были общество, семья — идеальных отношений между людьми быть не может. Психогении остаются, эмоции все равно накапливаются в организме, ищут выход, не находят и тогда начинают проявлять себя.

В норме любое внешнее психогенное вмешательство фильтруется в организме, срабатывают защитные механизмы — до мозга доходят лишь важные, значимые раздражители. При невротических поломках нарушается защитный фильтр. Работа мозга начинает напоминать работу плохого руководителя, который реагирует на любой пустяк и бегает по фирме, сам все исправляя, контролируя. К тому же у него отвратительный секретарь, который не отсеивает информацию, пропускает к своему шефу все, что летит извне. В результате накапливается усталость, происходит сбой. Возникает самый распространенный невроз — неврастения.

Сколько ни читал литературы про неврастению, никак не мог отличить, чем неврастения отличается от простой органической астении (см. выше). Описание ну прямо почти слово в слово: усталость, слабость, бессонница.

Если взять предыдущую главу про астению и целиком перенести сюда, то все будет верно, только факторы, приводящие к разным формам астении, будут разными: органическая травма и психогенная травма.

Да пожалуй, к неврастении можно еще добавить «астенический синдром выгорания» — симптом усталости от работы. Очень модный, кстати, термин у современных менеджеров. Для борьбы с синдромом выгорания крупные фирмы нанимают психологов, проводятся групповые занятия.

Невротические расстройства часто маскируются под соматические болезни. Даже опытные врачи, знающие особенности психики, не всегда и не сразу могут отличить их.

Чем, например, отличается невротическая депрессия от циклотимической? Может, тем, что «нет выхода потрясенным эмоциям», и они, эмоции, начинают играть в прятки.

— Ау! Я спряталась в сердце… в желудок… в мочевой пузырь… Попробуй отыскать!

Не хочу приукрашивать, что только психиатрам доступно отличить настоящее соматическое расстройство от нервного. Остальные врачи, мол, зря режут, не так лечат и т. п. На самом деле все гораздо сложнее.

Дело в том, что невротические реакции возникают и проявляются в тех местах, в которых у человека действительно имеются слабости. «Где тонко, там и рвется».

Например, наличие легкого гастрита может вызвать выраженный невроз желудка или кишечника. Частые простудные заболевания — невроз с астматическим компонентом. Кардионевроз вообще идет по замкнутому кругу, уже не разберешь: что первично, что вторично. Зачастую исправление соматики не дает стопроцентного успеха.

Бизнесмен, трудоголик, всего себя отдавал делу, не жалел ни сил, ни энергии. Прошли годы. Стал уставать. У него начались проблемы со здоровьем.

Болела голова. Лор-врачи нашли гайморит, сделали операцию, все исправили. Головные боли прошли, но «стрельнуло» в другом месте. Оказалось, у него врожденное опущение левой почки. Почки вылечили. Заболел желудок. У отца была язва — передалось по наследству. Желудок привели в порядок. Спустилось ниже на кишечник, там начались проблемы. Любопытно, что сердце и легкие не проявляли себя. Бизнесмен был и оставался спортсменом. Физические нагрузки переносил хорошо. А вот образ жизни трудоголика он, к сожалению, не менял.

Последний раз, когда мы с ним виделись в банном клубе, он сообщил, что у него обнаружили полип в желчном пузыре. Советовался: оперироваться или нет? А то все «болит и болит…»

Правы были старые врачи, которые видели неразрывную связь психики и соматики. Ибо «все болезни от нервов, только сифилис от любви». Лечить надо больного, а не болезнь.

Итак, невроз проявляется там, где у человека слабое место. Но бывает наоборот — психика сдерживает слабые места в организме от поломки. Сколько мы знаем случаев, когда психика побеждала соматическое неблагополучие! Заставляла перебарывать даже такие тяжелые болезни, как рак.

Что можно посоветовать, чтобы отличить невротическое расстройство от тяжелого соматического заболевания? Обратить внимание на соответствие тяжести клинических расстройств диагнозу.

При неврозе внешние признаки не соответствуют тяжести истинного заболевания. Симптоматика мерцающая: то так, то эдак. И вообще у врача возникает впечатление притворства пациента.

Неврозы — это «болезни-маски», причем настолько достоверные, что никакому артисту так не сыграть, не перевоплотиться. Хорошо, что настоящих артистов и в театре, и в жизни мало. Можно приглядеться и заметить, что болезнь какая-то не настоящая, что «плохо играет», неубедительно. Но повторюсь, это может только насторожить врача и ни в коем случае не исключает досконального обследования и внимательного наблюдения.

На поиск психогений уходит много времени и сил. Не все психогении лежат на поверхности. Глубже всех в поиск психогений ушел Зигмунд Фрейд.

В нашей одной из старейших психиатрических больниц России есть своя библиотека. Там я обнаружил… психиатрические журналы в период массового увлечения психоанализом. Журналы начала ХХ века. От истинного учения о бессознательном, сексуальном подражатели Фрейда легко скатились до шарлатанства.

…Даме приснился сон, она поливала грядки, на грядках росли огурцы… Далее толкователь сновидений начинает всерьез рассуждать о связи огурцов и подсознательного фаллоса… Такой вот публикуется клинический разбор случая. Текст страниц на 50. Действительно, о чем еще может мечтать дама, поливая огурцы? Не об урожае, разумеется! И все это подается со значимостью, с напором, с наукообразными рассуждениями.

Мне вспомнился забавный анекдот.

Рынок. Очередь за огурцами.

Первая дама:

— Свешайте мне огурцов, только, пожалуйста, подлиннее.

Вторая дама:

— А мне коротких, но потолще.

Подошла очередь мужчины-покупателя. Продавщица его спрашивает:

— А вам каких?

— А мне все равно. Мне для еды.

Прошло время, и психоанализ занял свою нишу в лечении неврозов, это не основной метод, как предполагали его основатели, но важный и необходимый. Невроз сексуально неудовлетворенной женщины без глубокого психоанализа не вылечить.

И все же внутренних (бессознательных, фрейдовских) психогений сейчас меньше, чем внешних, особенно в наш бурный век, когда сняты многие сексуальные предрассудки. И психоанализ зачастую всего лишь рецидив моды.

На одной международной конференции психиатров в Москве встретил своего старого приятеля. Когда-то он эмигрировал из России в Израиль, тогда это был единственный способ эмиграции, в итоге ряда перемещений осел в Нью-Йорке. Работает доктором. В Москву приехал с научным сообщением.

— Вот смотри! — гордо показывает он мне программку конференции. — Мой доклад!

— Постой! — удивляюсь я. — Тут подпись: врач-психоаналитик? Ты же всегда был психиатром, и хорошим психиатром.

— Я им и остался! Ты хочешь, чтобы я так прямо написал на своем кабинете! — От возмущения мой приятель перешел на одесский жаргон: — Мне это надо! Кто пойдет к психиатру в этой… Америке!

Вообще неврозов, невротических реакций множество. Как и депрессии, всех их перечислить и описать невозможно. Важно понять суть: невроз есть ответная реакция организма на внешний психогенный фактор. Проще говоря, ответ организма на жизненные трудности и неурядицы.

При выявлении причин невроза можно и нужно применять детективный принцип: кому это выгодно? Бывает, человек, чтобы защититься от внешних раздражителей, сам «уходит в болезнь», лишь бы его не трогали.

Довольно часто невроз является как бы компенсацией психогении. Классический вариант: муж пьет, жена болеет и ей не до его пьянства. Здесь все взаимосвязано. Муж бросает пить, жена перестает болеть.

Иногда невроз выгоден кому-то одному из внешнего окружения. Муж-садист умышленно содержит в страхе жену и детей. Насильник-отчим — падчерицу. Лидер преступной группировки — своих подчиненных. Сутенер — проституток. Невроз страха подавляет волю к сопротивлению.

Но вот причину нашли, ее надо немедленно устранить, и тогда все будет в порядке. Проще говоря, убрать все, что мешает жить. Кажется логичным. Увы, не всегда так.

Помню, как на консультацию к профессору опытный врач-психотерапевт привел больную. Женщина находилась в ипохондрическом депрессивном неврозе. У нее все болело, постоянная слабость, недомогание. Периодически отнимались руки или ноги. Порой ей приходилось даже подавать утку, так как она до туалета не могла дойти. Заботливый муж и сын не отходили от нее.

Поскольку ни неврологи, ни терапевты «ничего не нашли», отправили к психиатру. Последняя надежда. Психотерапевт вроде бы делал все правильно: антидепрессанты, транквилизаторы, гипноз, иглорефлексотерапия. Ничего не помогало.

У врача, естественно, возник контр-вопрос: может, неврологи и терапевты чего-то недосмотрели? Пусть профессор рассудит и подскажет.

Профессор, коренная петербурженка, спокойно и выдержанно побеседовала с больной. Улыбнулась и попросила позвать мужа.

Муж вошел, тут же машинально поправил одеяло у больной, съехавший платок. Рассказал, как он заботится о жене. Возит по больницам, врачам, но ничего не помогает. Однако заметил, что из-за болезни жены он забросил свои вредные привычки, сказал об этом с гордостью и довольством.

Когда больная и муж ушли, лечащий врач спросил:

— Что делать? Может, попробовать электросудорожную терапию?

— А зачем? Вы в этом случае ничего не добьетесь! Потому что ей, больной, выздоровление не нужно. Представьте на минуту, что вы ее вылечили. Она станет никому не нужна. А так все при ней, все при деле! Муж заботится. Даже взрослый сын появляется регулярно, а не набегами. Мужу тоже нежелательно выздоровление жены. Иначе он вновь начнет попивать и погуливать. Он этого боится и не хочет. Здесь никому не выгодно, чтобы женщина поправилась. Тем более что болезнь у нее длится уже много лет, все привыкли и приспособились.

Внешних психических факторов в современном мире ничуть не меньше, чем внешних физических. Напомню, что клиническая картина невроза может быть любой, непредсказуемой, как сама жизнь.

И все же наиболее распространенные неврозы — это неврастения, ипохондрический невроз, невроз навязчивых состояний.

Если о неврастении и ипохондрии более-менее представление у всех имеется, то с неврозом навязчивых состояний разобраться сложнее.

Что такое неврастения? Да просто человек устал от накопившихся жизненных проблем.

Ипохондрия? Да просто различные неприятности вызывали у человека сбой в различных органах, которые начинают болеть.

А навязчивые мысли или страхи? Что это такое и почему они появляются у человека? Виной всему — тревога!

Инстинктивная тревога матери за ребенка понятна и объяснима. Она в норме есть у любой матери. Накормить, обуть-одеть, дать тепло. Но дома муж-пьяница — постоянная угроза естественному материнскому инстинкту. Возникает тревога, что мать не сможет исполнить свое материнское предначертание. Сбой. Невроз. Тревога вызывает опасения, что ей не справиться, не защитить дитя. Тревожные опасения легко переходят в навязчивые мысли об этом, в результате появляется навязчивый страх за жизнь ребенка. Можно выгнать пьяницу-мужа, но тогда психогенией может стать слабое здоровье ребенка, детская возбудимость, капризность. Или низкий материальный достаток. Да что угодно может вызывать тревогу у матери. Даже собственное недомогание: «Я умру, а ребенок останется один!»

Тревога порождает сомнения, опасения в правильности совершаемого действия.

Злополучный утюг вызывает тревогу за последствия: будет пожар. Включается навязчивый страх. Механизм невроза в данном случае легко прервать: вернуться, позвонить соседям или родным, чтобы проверили. Все! Конфликт исчерпан.

А если вернуться и позвонить невозможно? Невроз навязчивых представлений не выключишь. Мысли неотвязно будут возвращаться к этому. Возникает замкнутый круг. Не тревожиться, не заботиться, не любить — человек не может. Как же быть? Как преодолеть тревогу? С помощью ритуалов.

Всем знакомы студенческие байки: перед экзаменом надо положить под правую пятку монету, тогда все пройдет успешно. Спортсмены перед важным соревнованием не бреются. Актеры более оригинальны, каких только ритуалов не совершают перед выходом на сцену!

Цель всех этих действий — уменьшить собственную тревогу, преодолеть навязчивый страх. Часто подобное поведение помогает, так как тревога на самом деле уходит и не мешает человеку сосредоточиться и проявить свою волю, свои лучшие способности.

Многим памятен ритуал нашей великой спортсменки по прыжкам с шестом Е. Исимбаевой на Пекинской олимпиаде. Когда она несколько минут сидела, укрывшись одеялом, перед решающим прыжком. Избавлялась от тревоги. Получилось! Ура! Молодец!

А если ритуалы не помогают? Если помогали-помогали, а потом перестали? Тогда возникают новые ритуалы.

У пациента была тревога, что пока он идет из дома на работу, с ним может что-то произойти. Чтобы этого не случилось, ему нужно было три раза повернуться вокруг себя. Потом пять раз! И так далее, пока количество фуэте не приблизилось к па-де-де из балета «Дон Кихот»!

Любопытно, что дорога с работы до дома (риск-то вроде одинаков!) не требовала ритуалов. Нельзя же было перед уходом на глазах у коллег выделывать балетные па!

Обыкновенная пуговица — это тоже своего рода ритуальное действие. «Пуговица» — от слова «пугать», отгонять от себя нежелаемое. Застегнул пуговицу на рубашке, прикрыл свое беззащитное тело — не пустил опасность к себе. Неврозы навязчивых состояний гораздо старше сегодняшних неврастении и ипохондрии. (Возьмите, к примеру, старинные приметы. Почему они так часто срабатывают? Они вызывают тревогу, что нежелаемое произойдет. Тревога ослабляет защитные способности человека, и шанс того, что произойдет что-то нехорошее, возрастает.) Роскошь иметь неврастеников и ипохондриков древнее общество позволить себе не могло. И с навязчивостями боролось. Страхов было много, и их нужно было преодолевать!

С развитием цивилизации количество страхов не уменьшилось, а возросло. «Пуговиц» стало больше: мы глубоко прячем наши страхи и тревогу. Если страхи все же прорываются сквозь все защитные механизмы, то развивается невроз навязчивых состояний.

Чего может бояться современный человек? Всего.

Есть клаустрофобия (боязнь закрытого пространства), апопатофобия (посещать общественный туалет), агорофобия (открытого пространства), охлофобия (толпы), ксенофобия (иностранцев, посторонних людей), акрофобия (высоты), батофобия (глубины), гидрофобия (воды), талассофобия (моря), амаксифобия (ездить на транспорте), авиафобия (на самолете), аматофобия (пыли), айхмофобия (острых предметов), гиалофобия (стекла), мизофобия (грязи), нозофобия (болезни), кардиофобия, спидофобия, сифилофобия, гематофобия, акустикофобия (звуков). Из забытого — эрейтофобия (боязнь покраснеть), из современного — эниссофобия (боязнь критики).

Неофобия — страх нового. Лиссофобия или маниофобия — страх сойти с ума.

Монофобия или автофобия — страх одиночества. Наконец, фобофобия — страх страхов. Панфобия — страх всего! Список можно продолжать до бесконечности.

Пациентка — мать большого семейства, стала испытывать страх острых предметов. Все острые предметы домашние из квартиры убрали. Тогда она стала бояться холода. От холода может развиться простуда и смерть. Включили дополнительное отопление. Появился страх, что осколки стекла могут попасть в организм. Убрали стеклянные предметы из домашнего обихода (оконные стекла не в счет, их она почему-то не боялась). Затем страх пыли, которая может попасть в горло и вызвать удушье и смерть. Купили мощный пылесос. Страх заразиться СПИДом, сдали анализы, результат отрицательный. Переубедили. Но… раз СПИДа нет, значит, есть рак! Вновь потребовались консультации, обследование. Разубедили в очередной раз. Семья армянская, традиции и менталитет соблюдают свято, муж и дети мать уважают. К психиатру попала случайно. Возник страх сойти с ума. От доктора требовался пустяк: разубедить.

Теперь, имея представление о неврозах как болезни, попробуем создать невротическую ось.

Стигмы — склонность к тревоге, к навязчивым представлениям: не случилось бы чего! А вдруг? А если?

Акцентуации — легко возникающая тревога и страхи, проходящие по мере ослабления или прекращения невротического воздействия.

Пограничные состояния — навязчивые мысли, опасения, тревога. Снимаются ритуалами, психотерапией, разубеждением.

Болезнь — навязчивый страх.

Невротические состояния переходят и перетекают из одного в другое гораздо легче, чем при органических или шизофренических примерах. Чем хороши неврозы — они склонны не к утяжелению уровней, а к их облегчению. Сегодня мы находимся на уровне Болезни, а через какое-то время, особенно при устранении психогении, быстренько возвращаемся к акцентуациям, а то и вовсе в стигмы или норму.

Одна моя пациентка, девушка, страдала СПИДофобией. Так вот, девушка избегала не только уколов, но и половой жизни. Не заразиться бы… Кстати, регулярно сдавать кровь на анализ ВИЧ она почему-то не боялась. В больницу поступала достаточно часто, с паническими атаками: посетила общественный туалет, плохо вымыла руки — заразилась! В столовой, кажется, поела грязной ложкой, точно СПИД подхватила! И т. д. В общем, была фиксирована на своей фобии. В больнице ей становилось лучше, и она не задерживалась у нас, выписывалась до очередного приступа.

И вдруг пропала из поля зрения психиатров. «Не случилось ли с нашей И. беды?» — забеспокоились врачи и медсестры. Риск суицидов при навязчивостях велик, чего уж греха таить.

Тут звонит наша пропащая, голос звонкий, бодрый. Оказывается, она устроилась на высокооплачиваемую работу и страшно боится ее потерять. Девочка аккуратная, исполнительная, дисциплинированная. Врачу позвонила, так как знала, что мы за нее волнуемся. Спрашиваю про страхи.

— Какие страхи? — отвечает. — Не до них! Я таких денег сроду в руках не держала. Даже маме с папой материально стала помогать, приоделась, квартиру сняла.

Прошел год — работает! Никаких срывов. Три года — работает! Через пять лет прислала одной из наших медсестер приглашение на свадьбу. Не побоялась! Молодец!

Другой пример, который для меня до сих пор остается загадкой.

Уважаемый в городе человек еще на заре своей политической карьеры консультировался у меня по поводу навязчивого счета. Не может не считать номера проезжающих машин. Окна в кабинете закрывал шторами, но не выдерживал, открывал, сосчитает десяток, успокоится. Дальше работает. Никто не знал, отчего шеф иногда стоит у окна. Наверное, размышляет, думали. И так все двадцать лет, что я его знаю. Обычно неврозы куда-то выруливают: или проходят, или утяжеляются, обрастают новыми навязчивостями, новыми ритуалами. У моего знакомого — никакой динамики! И не прошло, и не утяжелилось! Значит, такое тоже может быть.

Зато руководитель он замечательный! Честный и справедливый! Может, невроз навязчивости не дает ему расслабляться?!

Удивительная вещь — человеческая психика! Например, человек перенес инфаркт. Один решает, что «прозвенел звонок!». Из жизнедеятельного в прошлом человека быстренько превращается в нытика-ипохондрика. И повторный инфаркт не заставляет себя долго ждать.

Другой — перестраивается на ходу, освобождается от вредных привычек и продолжает жить полноценной жизнью: бегом от инфаркта, бегом от врачей, скрываясь от нас в нормальном ритме жизни.

А нам, врачам, ничего не остается, как заниматься ипохондриками. Видите, как просто! Все сплошная ипохондрия, потому что градации и уровни стерты и определяются зачастую лишь внутренним самочувствием.

Ипохондрик схож с алкоголиком, только в противоположную сторону. Если алкоголик никогда не считает себя больным, то ипохондрик всегда болен. Ипохондрик тоже не может дать объективную самооценку собственному здоровью. Заставить ипохондрика не болеть так же трудно, как алкоголика не пить.

К счастью, тотальная ипохондрия встречается достаточно редко. Чаще все-таки мы имеем дело с ипохондрическим развитием личности. А раз есть развитие, то по законам всякое развитие имеет свою динамику.

Стигмы — любители поболеть, поохать. Легко тревожатся при любом недомогании.

Акцентуации — если что-то заболит или произойдет неприятное, то они в ответ выдают болезненную ипохондрическую реакцию. Неприятности рассосались, и ипохондрия улетучилась. До следующего раза!

Пограничные состояния. Начало ипохондрического невроза. Именно при пограничных состояниях трудно найти причину и следствие. Мы видим невроз какого-то органа, но не знаем, отчего он возник. Путаемся в диагностике: невроз ли это вообще, может, это соматическое заболевание?

Ипохондрический невроз: весь образ жизни подчинен собственным болезненным ощущениям.

Помню одного жуткого ипохондрика с видом умирающего тяжелого больного.

Кажется, смерть не за горами. Своей близкой кончиной он шантажирует родных. Те носятся с ним, ухаживают. Врачи лечат, как умеют.

И вот почти как в романах известной писательницы Г. Щербаковой: сначала умирает его жена, затем умирает его сестра, потом умирает его дочь. А он все в одной поре — смертельно больного страдальца. И это уже не роман, а проза жизни.

* * *

После консультации врач успокаивает мужа пациентки:

— Не беспокойтесь! Нервное заболевание вашей жены не представляет опасности. С таким неврозом люди живут долго.

— А я, доктор, сколько протяну?

Однако не все так трагично при неврозах. Не стоит сильно расстраиваться, обнаружив у себя или своих близких признаки невротических расстройств. Ведь по большому счету невроз — это нормальная реакция человека на ненормальные условия жизни.

Не буду нарушать традицию — проанализирую себя по невротическим векторам.

Навязчивости? Бывают, но лишь на уровне сомнений, тревожных опасений.

Ритуалы тоже имеются, но только при каких-то неординарных ситуациях. Присесть перед дальней дорогой. Перед значимой для меня встречей обязательно вечером выйти и посмотреть на Сириус. К удаче! И ряд других мелочей. Никакой трагедии не случится, если я забуду выполнить свои ритуалы. Между нормой и стигмами. Не более того.

Ипохондрия. Здесь сложнее. Самооценка затруднена. Сам себе выраженным ипохондриком не кажусь, однако, со слов близких, все же, чуть что не так — ипохондрия из меня махом вылезает: и тут болит, и там! Ближе к акцентуациям. А иногда и до пограничного уровня доходит.

Неврастения. Безусловно, имеется. В зависимости от нагрузки, накопленной усталости мерцает от акцентуации до пограничного уровня.

Итого: неврастеник с ипохондрическими проявлениями. Но пока, и надеюсь, что это будет долго, нахожусь в компенсированном состоянии. Механизмы саморегуляции не нарушены. И, что очень важно, это позволяет мне пошутить, что мои нормальные невротические реакции вполне соответствуют ненормальной окружающей обстановке.

Вот если бы было иначе, если бы мое состояние было декомпенсированным, тогда уже не до шуток. Тогда моя невротическая ось переходит в болезнь, и как говорят в таких случаях: лечиться надо!

Грань переходов на невротической оси, повторюсь, очень тонкая. Много субъективного, то есть как человек реагирует на неприятности. Много и объективного: реагирует правильно, адекватно, но все вокруг… в общем, достали! И все же от внутреннего самоощущения зависит если не все, то многое.

— Доктор, у меня все плохо! Жена запилила, начальник на работе придирается, живем с детьми и тещей вместе, в подвале. Еще сестра жены с семьей приехала погостить. Хоть вешайся!

— Ну что вы! Зачем? Я вам помогу. Вот возьмите прекрасное лекарство — седуксен, и вам станет легче.

Пациент ушел. Врач сочувственно к медсестре:

— Да, бедняга! Я бы на его месте и впрямь повесился!

Однако через неделю в кабинете доктора появляется тот же пациент, сияет с порога.

— Ой, доктор! Вы меня спасли! У меня все стало хорошо!

— Что? Жена перестала пилить?

— Да нет! Все так же!

— Теща умерла?

— Да чего с ней будет!

— Сестра жены уехала? — Да нет! Все гостит!

— Квартиру дали?

— Не смешите, доктор!

— Так что у вас хорошего?!

— Да благодаря вашему седуксену мне все это стало до лампочки!

— У вас тут болит, здесь ломит, там колет.

Примите стакан молока с селедкой и… все ваши болезни уйдут на задний план!

Не нужно обижаться на автора за обилие анекдотов и забавных случаев.

Не зря ведь о таком деле, как психика, у народа столько шуток. Это тоже своеобразный защитный механизм. И нечего стесняться его включать.

— Доктор, у меня невроз! Мне изменяет муж. Я так переживаю, так переживаю! Вся извелась, похудела на 10 килограмм!

— Вот вам успокаивающие таблетки.

— Спасибо, доктор. Через неделю начну принимать.

— Почему через неделю?

— Мне бы еще три килограмма сбросить!

Теперь шутки в сторону и серьезно отметьте себя на паутинке — невротическом секторе.

Поместим невротический сектор на наш «солнечный круг».

Наш «солнечный круг» почти завершен. Вроде бы все болезненные состояния перечислены. И все же для полноты картины чего-то не хватает!

Если есть внутренние факторы, есть внешние, то что-то их должно связывать между собой?

Все личностные особенности с их нормой и отклонениями, все-все-все, что в нас напихано природой, генами, все-все-все, что мы приобрели в течение своей жизни, все-все-все, что на нас влияет и хорошего, и плохого, — все крутится вокруг собственного «Я».

Эго! Эгоцентризм! Все мы — эгоисты, чего бы там ни говорили. Любой из нас свое собственное «Я» любит и лелеет.

За шутливым стишком скрыты глубинные пласты человеческой натуры. На своем пути человечество вырабатывало механизмы воздействия и подавления «Эго».

Вспомним древнегреческую легенду о Нарциссе. Красивый юноша увидел собственное отражение в источнике и влюбился в него. Никого не любил, кроме себя! Отверг любовь нимфы Эхо, та высохла от горя, от нее остался лишь голос. Однако и юноша умер от неразделенной любви к самому себе. На месте его гибели вырос красивый, но холодный цветок Нарцисс.

Если не контролировать свое «Я», то дело может закончиться плохо, предупреждали еще древние греки.

А потом появился проповедник, который стал говорить людям:

— Разве можно жить только ради себя?!

Однако ничто не помогало людям понять губительность взращенного ими «Эго»: ни проповеди, ни увещевания, ни чудеса. Нужно было необычайное потрясение. Проповедник знал это. Знал и его Отец.

И произошло событие, которое не укладывается ни в какие объяснения, ни в какие схемы. Высшая степень отречения от своего «Я» ради спасения других — восхождение на Голгофу и смерть на кресте. Высшая степень жертвенности — отказ предотвратить гибель сына ради спасения рода человеческого!

Для меня история Иисуса Христа — высочайший и необъяснимый момент истины. За пределами психиатрии и психологии. За пределами вообще любой науки и логики. Пожалуй, ни в одной религии нет подобного примера самоотречения и самопожертвования. Человечеству был указан путь к отречению от своего «Я», путь любви к ближнему.

Видите, какие глубокие корни, оказывается, заложены в пустяковом на первый взгляд вопросе «Эго». Если бы человек умел легко справляться со своим «Я», со своими страстями, то и не нужны бы были такие потрясения и примеры.

Трудно, очень трудно нам совладать со своим «Эго». Только вроде бы приглушил свое «Я», возлюбил ближнего, начал совершать благородные дела, ан нет! Вылезает «Эго», как черт из табакерки! Почему меня не хвалят?! Я же стараюсь! Я же хороший! «Эго» дальше нашептывает: ближний-то недостоин твоей любви, зачем тебе любить кого-то, когда «Я» лучше?

Не может человек не любить себя! Если не будет он себя любить, не будет ощущать себя личностью, вновь станет животным. Более того, человек из животного-то превратился в человека, когда впервые задумался о самом себе и сумел выделить себя из окружающего мира. В дальнейшем такая рефлексия привела к развитию разума.

«Возлюби ближнего как себя самого»… «Как себя самого», то есть любовь-то к себе никто не отменял. Создатель тоже не забывал себя похвалить («И увидел Бог все, что Он создал, хорошо весьма»). И довольный отправлялся отдыхать.

Себялюбие такая же божеская черта, как и самопожертвование. В борьбе этих двух начал и проходит наша жизнь.

До святости нам всем далеко, суметь хотя бы равновесие удержать. Увы! Не получается! Особенно у истерических личностей.

Именно истерики расположились на вершине «Эго».

Именно «Эго» составляет суть истерии.

Ось «Эго» достаточно проста только в начале и в конце вектора.

Норма на оси «Эго» — это культурный, воспитанный, скромный человек, умеющий сдерживать свое «Я». Одним словом — идеал, к которому можно стремиться.

В конце оси «Эго» располагаются всевозможные истерические болезни:

— истерические параличи и припадки;

— истерическая деменция;

— истерические психозы;

— истерические неврозы.

Следуя нашей традиции, чтобы затем понять, что же находится посередине, рассмотрим подробнее болезненные состояния.

Истерические параличи, как и неврологические параличи, характеризуются невозможностью движений в руках или ногах. Если причиной неврологических параличей является органическое заболевание: поражение головного мозга (инсульт, например) или повреждение нервов (травма спинного мозга, перелом, ранение конечностей), то при истерических параличах всего этого нет, а происходит функциональный (то есть временный, проходящий) сбой работы мозга под влиянием каких-то стрессов, событий. При истерических параличах нет нарушения иннервации и питания конечности, поэтому не наблюдается атрофии мышц, полностью не угнетаются сухожильные рефлексы, полностью не снижается чувствительность кожи. Внешне здоровая рука или нога вдруг перестают функционировать.

Существует множество врачебных наблюдений, помогающих отличить неврологический и истерический параличи. (Это важно для выбора лечения.) Например, если поднять истерически парализованную ногу и отпустить, то она упадет плавно (мозг все-таки ее контролирует), а при неврологическом параличе — рухнет как плеть. Истерическому параличу не подвергаются жизненно важные мышцы. При неврологическом параличе руки и ноги поражены одинаково, при истерическом — рука, как правило, сохраняет кое-какие функции, так как рука больше, чем нога, нужна при самообслуживании. И прочие, прочие врачебные хитрости. Однако на практике часто оказывается не все так просто.

Однажды к нам в отделение привезли больного с выраженным психомоторным возбуждением. Голоса угрожали ему, заставляли бежать.

В палате рядом с ним лежал тяжелый больной: у него были парализованы руки и ноги. За ним уже несколько месяцев ухаживали санитарки, кормили с ложечки, подставляли судно… Недавно состоялся консилиум с участием неврологов, которые диагностировали заболевание и согласились взять больного в неврологическое отделение для дальнейшего лечения.

Психиатры обрадовались, что наконец-то тяжелый больной с параличами будет лечиться там, где ему положено. Параличи-то настоящие! Рефлексы угнетены, мышцы атрофированы…

Возбужденный сосед взял да и огрел судном-уткой нашего тяжелого больного. Безобразие! Санитарки бросились успокаивать возбужденного, начали фиксировать его к кровати, тот орал благим матом про голоса, отчаянно сопротивлялся. Пришлось вмешаться и врачам, и медсестрам. С трудом удерживали бузотера в кровати, потом прибежали медсестры с успокоительным уколом…

Вдруг чувствуем рядом специфический запах. Господи! Верхом на возбужденном больном сидит наш «парализованный», весь мокрый, облитый содержимым судна, и вовсю помогает санитарке вязать нарушителя покоя!

Вот вам и неврологи, вот вам и психиатры!

В старых учебниках по психиатрии давались рекомендации по борьбе с истерическими параличами: объявлять пожарную тревогу, пускать дым из шашки и «забывать» больного. Говорят, тоже неплохо действовало. Но как-то это было негуманно, а вдруг сердце не выдержит? От подобных методов постепенно отказались. В нашем случае все произошло спонтанно и эффективно. Все-таки старые психиатры знали, что советовать!

С истерическими припадками еще сложнее. Истерия — великая обманщица и притворщица! Она может сымитировать любую болезнь. Продемонстрировать припадок окружающим для истерика пара пустяков.

Пена изо рта, изгибание дугой, судорожные подергивания всего тела. И язык могут прикусить, и мочу упустить.

Важно только, чтобы был образец для подражания.

Если опыт взят из кинофильмов (там все припадки истерические, других просто быть не может), то такие припадки любой психиатр отличит от эпилептических. Если в жизни видел припадки (в больнице, у соседа по дому, у кого-то из родственников), то и имитация более достоверна.

Самое трудное, когда больной эпилепсией изображает припадок. Тут уж не отличишь. Предмет знает досконально.

Смердяков у Ф. М. Достоевского умел истерические припадки выдавать!

Помню, еще молодым доктором чуть не погубил девушку, страдающую эпиприпадками. Она мне «демонстрировала» припадки, а я принимал их за настоящие и лечил. Девушка демонстрировала, а я упорно лечил.

Девушка демонстрировала, я — лечил, увеличивал дозы. Ведь диагноз-то точный — эпилепсия! Какие могут быть сомнения?!

От повышенных доз девушка уже стала погружаться в наркоз, но припадки продолжала «выдавать». Я запросто мог бы загнать ее в кому. Хорошо, пришел более опытный коллега, мягко говоря, отматерил меня, досталось и больной. Припадки прекратились, девушка встала, еле добралась до койки и уснула. Я же провел бессонную ночь… Зато запомнил на всю жизнь, что такое истерические припадки!

Одна из самых тяжелых истерических болезней — псевдодеменция. Название «Ложное слабоумие» не совсем отражает суть. Точнее было бы сказать — притворное слабоумие.

Парню грозило достаточно суровое наказание. Он был обследован судебными психиатрами, признан вменяемым. Но на суде вдруг начал вести себя странно: глупо озирался по сторонам, говорил детским писклявым голоском, сюсюкал, как ребенок, плакал, капризничал, падал на пол, сучил ногами. Судью называл «тетенькой», прокурора — «дяденькой». Как дитятко неразумное, канючил: «Простите меня, я больше так не буду!»

Затем и вовсе перестал реагировать на процедуру суда, достал какую-то щепочку, возил ею по скамье, как игрушкой-машинкой: «би-би!», «ту-ту!».

Отправили к психиатрам:

— Разбирайтесь!

В больнице не сразу, дня через три, пациент стал обычным человеком. Охотно принимал лечение, говорил нормальным голосом.

Вновь отправили в суд. Там все повторилось точь-в-точь.

И так раз пять: суд — психиатрическая больница. Туда-сюда.

Надо отдать должное терпению судьи. Умная женщина, без всяких психиатров понимала притворную суть явления, дождалась, пока парень не понял на подсознательном уровне, что наказания не избежать, отвечать все равно придется.

Бывают и более искусные псевдодеменции. Не так легко отличить их от истинного слабоумия. Истерия, повторюсь — великая притворщица!

При истинном слабоумии больной просто забывает, не понимает, разучивается… При ложном — он все делает так же, но нарочито неправильно.

Как человек рассеянный с улицы Бассейной С. Маршака.

«Сел он утром на кровать,Стал рубашку надевать,В рукава просунул руки —Оказалось, это брюки.…Вместо шапки на ходуОн надел сковороду.Вместо валенок перчаткиНатянул себе на пятки…»

Это не рассеянность, это псевдодеменция! Нелепое детское поведение. Дети себя узнают, не зря им стишок нравится, а взрослым дядям — нет. Какую-то болезнь в нем находят! Безобразие!

Жизнь устроена интересно, иногда диву даешься. Когда-то читал в учебниках о бесноватых. Как их исцеляли, как из них дьявола выгоняли, как они корчились при этом. По сути, описывались истерические психозы с возбуждением и сумеречным (ограниченным) сознанием.

Читалось как казуистика. Казалось, мы подобное уже пережили, переболели. Давно это было, в Средние века. Как бы не так!

Во всей красе нагляделся на «бесноватых» после массовых телевизионных сеансов различных психотерапевтов. И стереотипно крутящиеся головы, и безумные глаза, и нечленораздельные выкрики. Буквально черте-те что! Когда несчастные приходили в себя, они ничего не помнили. Истерическая амнезия. А жаль! Опять ведь сядут перед телевизором!

«Есть совесть — развивается невроз, нет совести — истерия!»

Есть еще в регистре болезней истерический невроз. Клиника его разнообразная, а главное, нестойкая, изменчивая. Истерический невроз может симулировать любые болезни, чаще всего сердечные приступы или обмороки. Важно понимать, что в основе истерического невроза лежит все то же «эго» — желание хотя бы своей болезнью привлечь к себе внимание. При других неврозах страдают искренне, тяжело, при истерических — лишь демонстрируют свои страдания, с преувеличением тяжести, игрой, театральностью, капризами. Чтобы быть в центре внимания: какая она или он «бедные, несчастные, больные». И выздоравливают они быстро, как только пройдут неприятности. «Время лечит» — это не про них.

Истерические депрессии. Если настоящая (эндогенная, невротическая) депрессия начинается с идей самообвинения, то истерическая — с обвинения других: их не понимают, недооценивают. Нет четкой депрессивной триады: пониженное настроение, замедленное мышление, малая подвижность, а само настроение очень изменчиво, тяжесть такой депрессии напрямую зависит от внешней ситуации. При истерической депрессии часто бывают спазмы, комки в горле. Возможны демонстративные суицидальные угрозы и попытки, опять-таки с целью привлечь внимание. При эндогенных и невротических депрессиях на самоубийство идут от тяжести переживаний, а не от желания, чтобы их поняли и «пожалели».

Однако вернемся к нашей оси «эго».

Между Нормой и Болезнью сидит такое огромное «Я», такой ком, что ни пером описать, ни пересказать!

Если во всех предыдущих осях от нормы до болезни у нас курсировал «паровозик», постепенно от пункта А в пункт В, то на оси «эго» у нас в лучшем случае реактивный самолет летает. А чаще космическая ракета! Настолько все происходит быстро и изменчиво!

Если не теряется связь с диспетчерами или центром управления полетами, то есть полет контролируемый, то это акцентуации.

Увы! При «эго» — полетах идут постоянные перебои со связью. И самолет заносит черте-те куда, и турбулентность на грани, и посадка всегда с риском.

И это еще не все! Создается впечатление, что на шкале «эго» собраны все пороки. Неслучайно из чувства «политкорректности» истерию, как патологию, из перечня болезней вычеркнули. Так что для тех, кто не в курсе, сообщаю: истерии у нас больше нет. Если говоришь человеку: «Ты истерик!», то как бы обвиняешь его во всех грехах и пороках (см. выше). А это уже нарушение прав.

Заменили истерическую личность на диссоциативную. Мудреный научный термин, ничего не объясняющий. Зато политкорректность соблюдена.

«Я не истерик! Я — диссоциативная личность!» Звучит загадочно и непонятно. Ну прямо по-научному!

Некоторые ученые применяют термин «тщеславные». Тоже так себе. Единственное преимущество перед предыдущим — оставляет шанс для нормальной личности: все знают, что есть здоровое тщеславие и болезненное. Хотя попробуй разберись? Было болезненное, достиг успеха, стало — здоровое! Опять-таки мудрено и непонятно.

Мне кажется, разумно использовать термин «эгопаты» — люди, которые не справляются или плохо справляются со своим «Я».

Понятие «эгопаты» более широкое, и та же истерия лишь только входит в него.

Давайте вспомним нашу шкалу «эго». Два крайних полюса.

Посмотрим на норму — получаем портрет человека, сумевшего преодолеть свое «Я»: скромный, совестливый, порядочный… умный, духовный, добрый… Поворачиваемся в другую сторону и… Боже! Сколько всякой дряни! Спаси и сохрани!

Однако не так страшен черт, как его малюют. Сколько в русском языке, да и не только в русском, существует снисходительных и даже ласковых названий отрицательных черт, разных пословиц и поговорок.

К примеру, про хвастунов говорят: «хвастунишка», «бахвальщик», «„я“ — последняя буква в алфавите». Выдумщиков называют мечтателями и фантазерами. Капризных с оттенком сожаления называют избалованными. Неискренних — притворщиками, кокетками, «артистами». Про лжеца могут сказать, что он обманщик, шутник, лгунишка, врунишка, приврал для красного словца, для красоты, могут пожурить: «А еще слово честное давал — ай-ай, как не стыдно!» Про шумного — что он юморной, весельчак и прикольный.

Еще в студенческие годы один наш приятель по общежитию на каждые выходные ездил к себе домой. Жил он в небольшом поселке в 20 километрах от города. Возвращался всегда грустный и печальный, тяжело вздыхал, охал, ходил из угла в угол, явно переживал. Мы спрашивали его:

— Что случилось?

И начиналось. По пути домой или на учебу наш друг всегда становился случайным свидетелем дорожного происшествия.

Звучало это примерно так:

— Вдруг девушка выскочила. Наш автобус — раз по тормозам! Поздно. Девушка под колесами. Я бросился оказывать ей помощь. Спасти девушку не удалось…

Варианты были различные. Иногда девушку удавалось спасти, иногда судьба ее оставалась неизвестной, так как ее отвезла «скорая помощь».

В общем, двадцатикилометровый участок трассы от города до дома нашего приятеля был самым травмоопасным в мире. Каждый выходной на нем происходили жуткие аварии. Куда только ГАИ смотрела! Трассу следовало немедленно закрыть!

Не сразу, но мы догадались о псевдологических наклонностях нашего приятеля.

Врал он безобидно. Из любви к искусству. Таким образом он привлекал к себе внимание, чтобы мы разделили с ним его печаль. Да заодно его послушали. Хоть недолго он оставался центром нашего студенческого общества.

Раскусили врунишку, перестали слушать, не обращали внимания… Однако периодически все равно попадались на его россказни, уж слишком красиво и смачно привирал.

— Прямо на моих глазах грузовик врезался в легковушку, наш шофер затормозил, вылетели в кювет. Вылезаю, бросаюсь спасать раненых. Поздно! Пять трупов!

— Ладно, не расстраивайся! — открыто посмеивались мы.

— Если бы минутой раньше, то грузовик врезался бы в нас!

Все, больше домой не поеду, остаюсь в общежитии.

Но на следующие выходные наш друг все-таки уезжал в свой поселок, а нас ждала очередная история…

И совершенно другой случай.

Все началось, как в настоящем детективе. В одно прекрасное утро в департамент здравоохранения явилась изрядно потрепанная дама лет пятидесяти-шестидесяти и выложила из пакета на стол заведующему мертвого младенца. — Не верили мне! Говорили, что я не беременная! Вот, родила мальчика! Но он… мой Васечка… мертвый!

Дама зарыдала и упала без чувств. «Скорая», милиция с сиренами помчались к департаменту. Женщину привели в чувства. Она рассказала, как шла по улице и вдруг почувствовала, что у нее начались роды. Она спустилась в подвал какого-то дома… Нет, она не помнит ни улицу, ни дом… ей не до этого было…

Следователь попробовал еще раз уточнить, но женщина вновь упала в обморок.

«Скорая помощь» отвезла роженицу в роддом. Мертвого младенца милиция отправила на судебную экспертизу. Не успела еще «скорая» отъехать от здания роддома, как на крыльцо выскочил акушер, осматривавший роженицу.

— Вернитесь! Никого эта женщина не рожала! Мы не можем ее здесь оставить. Забирайте и везите куда хотите! Привезли в психиатрическую больницу. «Высказывает бред, что она якобы родила, на самом деле не родила, хотя есть мертвый младенец, — написал врач „скорой“ и приписал в уголочке: — Я не знаю, что с ней делать! Разберитесь, пожалуйста!» К удивлению психиатров, женщина охотно согласилась на госпитализацию в психиатрический стационар.

— У меня послеродовой психоз! — заявила она и гордо последовала за санитарами.

Выяснилось, что женщина по образованию медицинский работник, но в лечебных учреждениях уже давно не работает. Увольнялась из-за склонности к авантюрам: то долги не отдавала (самой вот-вот деньги вернут, и она сразу же всем все отдаст), то рецепт подложный выпишет (не наркотики, не строгого учета лекарство, не наказуемо, однако главврачу неприятности), больничные листы не подделывала, зато разные оправдательные справки выдавала. И так всю жизнь на грани фола. Даже была под следствием за криминальный аборт, но улик не нашли, дело прекратили… На пенсию в 55 лет проводили быстро и охотно из какого-то небольшого медицинского заведения.

И вот наша дама, находясь на пенсии, влюбилась в молоденького мальчика. Ему — 23 года, ей —? В паспорте она слегка исправила дату рождения, всего лет на десять, вместо 63–53. Опять в разумных пределах. Тридцать лет разницы — вполне современный модный брак. Ну а выглядела она всегда моложе своих лет. Чего не отнять, того не отнять!

И все бы ничего, да то ли мальчик-муж запросил ребеночка, то ли сама решила укрепить союз подобным образом — история умалчивает, но дама наша оказалась беременной, о чем и сообщила мужу. Радости обоих не было предела! Дни и ночи напролет обсуждали, какой у них будет замечательный сынок Васечка. Живот у беременной вырос быстро. Купили коляску, кроватку, приданое. Дама работала дворником, муж ей помогал, оберегал.

Пришло время идти в декрет. Сходила в консультацию. Точно рассчитала, к какому врачу попасть, выдали ей дородовой больничный лист. Однако на повторном приеме у гинеколога промашка вышла.

— Никакой у вас беременности нет! — заявила опытный врач.

— Как это нет?! — Шум, гам.

Пошла в департамент здравоохранения жаловаться, благо руководителя департамента лично знала. Тот позвонил, все выяснил у доктора.

— У тебя — истерическая беременность!

Дама не согласилась, но скандал прекратила. Не стала обострять обстановку, больничный-то лист у нее никто не отобрал. Забыли впопыхах! А ей этого и надо было.

Год прошел, второй заканчивался… А она все продолжала вместе с мужем вынашивать сыночка. Парень на что инфантилен, внушаем и глуп, но и до него дошло.

— Беременность-то, говорят, девять месяцев идет? — спросил он свою женушку.

Та не растерялась.

— Почему, думаешь, я в департамент ходила?! У меня особый случай, мне же за пятьдесят. Поэтому в связи с возрастом беременность у меня будет протекать не как у всех, а дольше: может, год, может, два! Понял?! Меня на особый учет взяли.

Муж поверил. И все пошло по-старому: ожидание, колясочки, кроватки… И все же не могло же это продолжаться вечно, и в один прекрасный момент…

Ой, красиво она рассказывала! И как рожала, и как пуповину перегрызала, и как ребеночка пыталась оживить в этом грязном темном подвале…

Рыдала о мертвом сыночке, муж по два раза в день приезжал, утешал…

Театр, да и только!

От уголовного наказания она в очередной раз ушла: на вскрытии младенец оказался нежизнеспособным. Состава преступления нет. А где уж она его взяла — никто так никогда и не узнает.

Выписалась наша дама из больницы. Через несколько дней позвонили из департамента: явилась и требует указать место, где похоронен Васечка. Будут с мужем ходить на могилку. В ее-то возрасте второй раз уже не родишь! Хотя?..

Рисовать ось «эго» по отдельным черточкам-векторам чрезвычайно трудно.

Например, все знают, что врать нехорошо. Это аксиома. Нормальный — значит, правдивый. Но всегда ли мы говорим правду?

Трудно отметить на векторе уже привычные нам стигмы, акценты, пограничные состояния, поэтому все разделительные точки достаточно условны.

Однако все трудности разделения вектора на привычные Н — С — А — П — Б исчезнут, как только мы поставим «Эго» во главу угла. Как человек справляется со своим «Я»? Насколько у него включаются «тормоза» в преодолении собственного «Эго»?

Н — сдерживает свое «Я». Правдивый. Никогда не врет, хотя и трудно это делать в современной жизни.

С — в обычной ситуации всегда сдерживает свое «Я».

Однако может приврать ради благородного дела.

А — может сдержать свое «Я», но не всегда получается. Переступает черту, привирает, чтобы оправдать или защитить себя, своих близких. Изворотлив. Вспомните рассказ Н. Носова «Фантазеры». Мальчишки врали просто так, смешно и красиво, а мальчик Игорь оболгал свою сестренку Иру, свалил на нее свой проступок, что якобы она съела варенье. Мальчишки-фантазеры осудили Игоря и пожалели девчонку, купили ей мороженое.

П — не сдерживает свое «Я». Всегда привирает, чтобы только себя обелить или показать в лучшем виде. Порой изощрен во вранье.

Б— никогда не сдерживает свое «Я». Постоянно врет, с одним стремлением: себя показать и возвысить. Врун. Лжец.

Я — герой! Я — спасатель! Без меня, без моих выдающихся способностей у вас ничего бы не получилось. Что ни слово, то ложь. Карикатурное вранье, типа «Войну и мир» я написал. Какой Лев Толстой? А… Так это мой псевдоним. В XIX веке? Ну так то другие «Война и мир». Есть еще современная такая же книга?! Моя! Я написал!

Патологический врун, но его вранье всегда крутится вокруг собственного «Я». Выделить себя!

И так можно пройтись по любому «эго» — вектору.

Например, скромность.

Н — скромный. Сдерживает свое «Я».

С — в обычной ситуации всегда сдерживает свое «Я», но стремится чего-то достичь, проявить свои способности, выделиться из толпы. Вполне нормальное желание самореализации, так называемое здоровое тщеславие.

А — может сдержать свое «Я», но не всегда получается. Бывает заносчив, честолюбив.

П — не сдерживает свое «Я». Считает себя выше всех на голову, однако снисходит до других. Амбициозен выше крыши.

«Все фигня,Только ты и я!»

Б — никогда не сдерживает себя. Вокруг одно быдло, только он один особый и выдающийся. Тщеславие раздутое и нездоровое.

«Да и ты — фигня.Только я!»

Наиболее ярким представителем эгопатии является истерическая личность. Жажда признания, шумихи, успеха как раз и составляет суть истерии. Основа основ!

Способы добиться признания разнообразны, человек настолько изобретателен, что порой просто диву даешься. Как можно привлечь внимание к себе? Одеждой. Поведением. Манерами.

Выгляньте в окно! Исключите подростков и женскую обнаженность (это особый разговор) и вы увидите, точнее, вам сразу бросятся в глаза одна-две-три истерические личности. Не возмущайтесь отсутствием вкуса, яркими одеждами, шумным поведением, жестикуляцией — они своего добились! Вы их ЗАМЕТИЛИ! Цель достигнута! Но этого мало, истерику всегда нужно быть в центре внимания.

Помню, обедал со своим приятелем в ЦДЛ. Зашел очень известный поэт (назвал бы имя, да засудит!). В ярком желтом пиджаке, цветном шарфике на шее, подошел к буфету. Возле стойки две дамы мирно беседовали. У одной дамы поэт бесцеремонно поцеловал ручку, у другой внезапно откусил бутерброд и отхлебнул вина из ее бокала. Оставив ошарашенных женщин, направился за соседний столик и там громко начал что-то обсуждать со своими знакомыми.

Конечно, это была игра, и дамы оценили ее по достоинству.

— Как он мил! — услышал я их восхищенный шепот. Цель была достигнута.

Всеобщее внимание и обожание! Истерику обязательно нужны зрители! Иначе кто же их будет оценивать, кто будет ими восхищаться?

«Свет мой, зеркальце, скажи,Да всю правду доложи:Я ль на свете всех милее,Всех румяней и белее?»И ей зеркальце в ответ:«Ты, конечно, спору нет.Ты, царица, всех милее,Всех румяней и белее».И царица хохотать,И плечами пожимать,И подмигивать глазами,И прищелкивать перстами,И вертеться подбочась,Гордо в зеркальце глядясь.

У каждого истерика есть свое «зеркальце», и называется это зеркальце — окружающий мир. Любой, не только реальный, но даже виртуальный годится. Поиск самого себя в сети измеряется в «лайках». Сколько раз твое имя помянуто в интернете?

— У меня 100 «лайков», у тебя только 30!

Истерические личности падки на внешние эффекты. Они любят эпатировать публику. У них все не такое, как у всех. Любовь особенная. Судьба несчастная. Если их не обожают, то, значит, не понимают тонкую натуру. Но все это поверхностно. Истерикам недоступна глубина переживаний. Им легче притвориться, сымитировать чувства, чем пережить их на самом деле. Неспособные на любовь, они виртуозно позволяют себя любить другим!

Не согласен с дедушкой Крыловым. Стрекоза и муравей — самый счастливый союз. В наше изменившееся время подобные браки сплошь и рядом. Муравей зарабатывает денежки, стрекоза пользуется ими. У нее все самое красивое: жилье, машина, наряды. У него самая красивая жена, самые одаренные дети и все, что нужно для престижного и успешного муравья. Все счастливы.

Правда, почему-то «стрекозы» легко упархивают от своих «муравьев». Да и «муравьи» не отличаются устойчивостью. Раз — и поменяют «стрекозу». Потому что потому, все кончается на… «Я», а не на «У», как в детской поговорке. А у кого кончается на «У» — ум, умение преодолеть «Я», у тех и в самом деле самые хорошие мужья, жены, дети.

Ошибочно мнение, что истерички фригидны. Отказаться от удовольствий секса? Да ни в жисть! Да они все мыслимое и немыслимое сделают, чтобы потешить себя любимую. Не зря мужики так любят истеричек. Да, притворяются, но только в начале. Они же потом входят в роль настолько, что не отличить притворство от искренности. Они сами уже не могут сдерживать свое «Я». Оргазмы, сначала притворные, легко переходят в настоящие, с обмороками, потерей сознания, мужика так заводят, что тот все на свете забывает. А вот мужчины-истерики в сексе, увы, слабы. Зато обходительны: не лезут с грязными предложениями, не торопятся. Им важнее покрасоваться перед женщиной, чем овладеть ею. Конфетно-букетный период у них может длиться вечно. Вариант «мачо», ослабленное либидо которого некоторые женщины принимают за благородную черту.

Если женщинам истеричность даже к лицу, то мужики-истерики почти у всех вызывают неприязнь.

Один известный актер, яркий истерик, что видно даже через телевизор, ходит в майках, на плечах татуировки, длинные волосы, хриплый низкий голос — вид самца. А мужики в нашем банном клубе как-то помянули его, поморщились и обозвали педерастом. Я долго не мог понять, почему возникли подобные ассоциации? Потом дошло: внешний вид не соответствовал его сути! Фальшь, притворство, игра в мужское начало. Никакой это не самец! Мужики сразу почуяли, правда, интерпретировали своеобразно, в стиле моды.

Услышал бы этот актер о себе такое!

Кстати, ни один актер-истерик не достиг настоящей зрительской любви. Среди «великих» вообще нет ни одного истерика. Демонстративность, театральность, экзальтированность — прежние атрибуты истерии — сейчас не в моде. Истерия стала более сдержанной, интимной. Преобладает загадочность, напускная серьезность, недосказанность, завуалированность.

Ходит весь важный, серьезный, погружен в свою тайну. Все допытываются:

— Что случилось?

Загадочно отвечает:

— Вам не понять.

Где уж нам! Часа через два выясняется, что, оказывается, усилилась солнечная активность, а мы ничего и не подозреваем об этом. Погрязли в своих мещанских делишках. Так не заметим, когда наступит конец света.

Затем еще два часа разглагольствовал на эту тему. В общем, напустил тумана.

* * *

Девушка шла, упала, повредила руку. Врачи, «скорая» — это все нормально. Перелома, слава богу, нет. Наложили простую повязку. Но как она изящно страдала и носила перевязанную руку. И рассказывала, рассказывала… как шла… упала… Прости, Господи, но жаль, что она коленом не ударилась. Как бы красиво она демонстрировала свою коленочку!

* * *

Профессор читает лекцию по психиатрии:

— Чтобы вывести девушку из истерики нужно неожиданно поцеловать ее.

Студент:

— А вы не подскажете, как быстрее довести девушку до истерики?

Кстати, истерика — это поведенческая реакция. А истерия — стиль жизни. Важно не путать. Более того, истерика — это детская реакция.

Любой ребенок, если он нормален, обязательно пробует привлечь к себе внимание. Особенно в 1,5–3 года, когда совершается переход от беспомощного к самостоятельному поведению. Падение, биение ногами, рев. Мамки-няньки сбегаются, результат достигнут — он, как в младенчестве, снова в центре всеобщего обожания. Родители, и не зная психологии, руководствуясь только здравым смыслом, все эти истерики быстренько сводят на нет. У ребенка происходит нормальная дифференцировка собственного «Я». Он понимает, осознает, рефлексирует, что есть не только его «Я», но есть и другие со своими «Я». Таким образом, ребенок обучается сдерживать свое «Эго». Абсолютно нормальный процесс, своеобразная практика, опыт.

Без истерики ни один ребенок не обходился, и это хорошо. Плохо, когда родители не умеют гасить истерики. Часто действуют по принципу: кто кого переупрямит? Побеждает ребенок — взращивается его «Я», побеждают родители — уничижается «Я» ребенка, появляются комплексы неполноценности. И то, и другое вредно.

Не научился человек отличать свое «Я» от других — и вырастает из него инфантил. Взрослый с поведением ребенка. В портрете любого истерика присутствуют черты незрелости. Это как бы следующая, после жажды признания, важная черта истерии.

Капризные барышни с детскими личиками. Беспомощные. Готовы отдать себя во власть сильного мужчины. Поначалу ему это нравится, затем надоедает. Он начинает орать на нее. Но она… сама кротость, слезки по щекам, удрученная поза, сразу хочется броситься к ней, обнять, пожалеть. Она же такая слабая.

Инфантильные молодые люди охотно вступают в брак с опытными женщинами. Это не поиск «мамы», как думают многие. Это прикрытие собственной незрелости. Кто еще может вынести их детские фантазии: я построю тебе дом, я обеспечу тебя… Не замечая, что уже живут на всем готовом. И все же инфантилизм со временем преодолевается. Пусть с задержкой, к тридцати — сорока годам человек все-таки взрослеет.

Мой любимый писатель Сомерсет Моэм считал, что не нужно всерьез слушать, что говорит женщина, которой нет еще тридцати лет. Пусть болтает о чем угодно, надо любоваться, какой у нее ротик, зубки, ямочки на щечках.

Но вот женщине за тридцать, у нее семья, дети, а она носит косички, короткие юбки или мальчиковые джинсы. Ей за пятьдесят, а она порхает все в тех же маечках с джинсами, тусуется с молодняком… Капризничает вровень с внуками, мало чем от них отличаясь. Увы! Дама так и не повзрослела. Карикатурный инфантилизм. Я встречал таких женщин. Жалкое зрелище.

Но ведь в инфантилизме есть и хорошее: детская искренность, вера, наивность. Эх, кабы было возможно стать взрослым, не утрачивая детства.

Песочница на детской площадке. 18-летняя девушка играет в куличики с малышами. Прибегают взволнованные родители.

— Вот ты где! А мы все бары, рестораны и дискотеки оббегали!

Истерические личности, в которых нет детскости, — циники и стервы. Они добиваются удовлетворения своего «Я» любым способом, невзирая ни на что. Они считают свое «Я» превыше всего и плевать хотели на остальных.

Стервы по сути тоже эгопаты, но со своими особенностями. Они жаждут признания других, но не с дурацкой любовью, сантименты им чужды, их стихия — жажда страха, чтобы их признавали и боялись.

Со стервами не связываются. Их это заводит, им это и доставляет удовлетворение своего «Я». Они в центре внимания, но центр этот — страх, власть, возможность унижать других, выращивать свое «Я» до огромных размеров.

Если стерва более-менее компенсирована, а умны они все, то они даже полезны для общества. Не дают волкам стричь овечек. Любой руководитель побаивается своих стерв. Стерва-руководитель тоже не худший вариант. Вокруг него все взрослеют с поразительной скоростью. Инфантила стерва заклюет и правильно сделает. Пусть просиживает штаны в другом месте.

Одно плохо — стерва часто остается со своим «Я» один на один. Она не может поделить свое «Я» ни с кем. Это ее беда.

Стерва-мужчина — циник. Это если умный. К сожалению, чаще встречаются не умные циники, а спесивые дураки. Спесь — огромное самолюбие, не подкрепленное ничем. Ни талантом, ни умом. Надутый мыльный пузырь своего «Я». Распространенный тип среди политиков даже высокого ранга.

Спесивый дурак повторяет банальности, держит нос по ветру. Если достигает какого-то положения, его «Я» быстро начинает раздуваться до небывалых размеров. Спесивых дураков используют власти предержащие, дают им высокие посты своих замов, соратников, вице-президентов, спикеров и т. д. Напрасно. Предадут при первой возможности. Подсидят. Их «Я» распирает! Им все по плечу. Они сами могут управлять, сами командовать.

Лучше поставить стерву или инфантила. Безопаснее и предсказуемо.

Попробуем хотя бы схематично изобразить векторы на «эго» — сегменте нашего «солнечного круга». Подробно, пунктуально, точно этого сделать невозможно. Слишком много вариантов, связанных с «Я». Важен принцип.

Продолжать можно и дальше. Неисчерпаемо себялюбие. Главное, когда будете анализировать какие-то «эго» черты, не забывайте смотреть на них с позиции своего или чужого «Я». И помните: самоирония — лучшее лекарство от истерии!

Учитывая большое количество «эго» — векторов, множество вариантов «Я», сегмент на «солнечном круге» лучше рисовать исходя из того, что имеем. Какие «эго» — черты присущи вам или вашим близким?

Для наглядности попробую на себе. Сразу скажу: крайне трудно признаться, но истерических, эгопатических черт во мне очень много.

Я тщеславен, эгоистичен, обидчив, капризен, любитель приврать, хвастун, могу и обмануть, соврать, не без греха, фантазер, театрален с рисовкой и позерством, себе на уме, самооценка завышена, гордыню иногда путаю с достоинством. Это минусы.

Всегда сдержан, не выпячиваю свою личность, скромный (хотя говорить об этом уже нескромно!), зрелый. На внешние эффекты не падкий. Это плюс.

Главное, я всю свою сознательную жизнь воюю со своим «Я». Научился подавлять свои порывы, страсти. Все истерические, эгопатические черты не допускал до уровня пограничных или болезненных. Поверьте, это крайне тяжело. Но без этой борьбы со своим «Эго» не было бы меня, как зрелой, надеюсь, интересной личности.

Война со своим «Я» продолжается. С переменным успехом.

Теперь мой «эгопортрет».

Брр! Неприятно смотреть, но полезно знать, куда тебя может вынести, если не включишь тормоза, дашь расцвести своему «Эго».

Однажды я читал лекцию про истерию. В аудитории юноши и девушки.

У некоторых лекторов есть привычка — выберут кого-то из слушателей и как бы ему одному читают, ищут поддержки и одобрения своим словам. Нормальный прием.

Я тоже выбрал миловидную девушку, читаю лекцию, смотрю на ее реакцию. Она мне головкой кивает, одобряет, значит. Я дальше читаю…

Рисую портрет истерички. Жажда признания, всегда быть в центре, привлекать к себе повышенное внимание, на самом деле неискренние, притворщицы. Капризны, театральны, демонстративны. Все чувства поверхностны, нет глубоких привязанностей, не умеют любить…

Увлекся, перечисляю отрицательные черты, ищу поддержки у своей избранной слушательницы. Да только та вдруг покраснела, лицо руками прикрыла и выбежала вон.

Не заметил, что вслед за мной на девушку вся аудитория начала смотреть. Оказывается, студентка эта очень соответствовала описываемому портрету: «звезда курса», лучше всех, самая красивая, самая умная, капризная, чуть что не по ней — обиды, истерики.

Больше я таким приемом не пользовался, зарок себе дал. Лекции надо читать не для одного, а для всех!

А вспомнил об этом случае вот почему. Прошло лет пять.

Как-то иду по улице, вдруг меня окликают.

Очень красивая, уверенная молодая женщина с ребеночком в коляске. Называет меня по имени-отчеству, но я не помню ее.

— Вы лекцию у нас читали про истеричек. Я тогда себя узнала в вашем описании, не выдержала и убежала…

В замешательстве не знаю, что ответить.

— Спасибо вам! Если бы не ваша лекция, я бы так и осталась той истеричкой. Взялась за ум, перевоспитала себя, никаких истерик больше не допускала. Я одна у родителей, избалованная была… Теперь все по-другому.

Спасибо!

Она с гордостью показала свою дочку.

— Я ее баловать не буду! Знаете, как тяжело потом себя перебарывать…

— Знаю! — ответил я.

А сам подумал: «Вот для чего надо знать особенности психики. Чтобы уметь совладать с собой!»

И об этом в третьей части книги.

Но сначала традиционное «солнышко».

Эгопатия — сочетание внутреннего и внешнего факторов, вернее, их столкновение. «Я» напрямую питается и вырастает из внешнего окружения. И наоборот: внешнее окружение перемалывает «Я».

Если бы была возможность издать книгу в формате 3D — тогда «Я» надо поместить в сферу, обволакивающую весь наш солнечный диск.

Любые наши черты, проявления характера — все перерабатывается и проходит через «Я». Казалось бы, безнадежный дефектный шизофреник, но благодаря своему мощному «Я» удерживается в обществе, борется с болезнью.

Зато другая шизоидная личность, с незначительными расстройствами, но со слабым «Я», катит в дефект с сумасшедшей скоростью.

Циклическая депрессия с сильным «Я» перебарывается почти без врачебных и психотерапевтических вмешательств. У слабой личности легкая ситуационная депрессия заканчивается суицидом.

Тяжелый травматик с сильной волей заставляет себя, сжимает зубы и компенсирует боль. А бывает, банальная головная боль превращает слабого человека в беспомощного инвалида.

Без «Я» мы никуда! Но до формата 3D нам пока никак, поэтому разумно эгопатический сектор разместить на «солнечном круге» на стыке внутреннего и внешнего факторов.

Вроде бы завершен наш «солнечный круг». Все сектора заполнены. Посмотрим, что получилось в целом.

По внешней стороне круга расположились всевозможные Болезненные расстройства: аффективные (депрессивные и маниакальные), шизофрения, эпилепсия, алкоголизм, органические поражения головного мозга, неврозы, истерические болезни.

Следующий круг Пограничных состояний словно и впрямь проводит границу между патологией и нормой. По одну сторону находится почти вся психиатрия, по другую — условная норма: акцентуации, характерологические стигмы и, наконец, сама вожделенная норма.

Пройдемся внимательно по кругу Пограничных расстройств: циклотимик, шизоид, эпилептоид, астеник, психастеник, неустойчивый, неврастеник, истерик… Что-то такое знакомое в названиях?

Ба! Да это же всеми любимые психопатии! Куда без них при описании типов личности! Ни одна книга без психопатий не обходится.

Есть такая детская песенка: «Из чего только сделаны мальчики? Из колючек, ракушек и зеленых лягушек». Потом девочки — «из конфет и пирожных, из сластей всевозможных…». Так и наша психика из чего только не сделана! Чего только в ней не намешано! «Mixis» — смесь. Все мы — миксты. Природа складывает наше «Я» словно из множества пазлов, черточек характера.

Если взять наш «солнечный круг», то набор пойдет из разных сегментов круга. Что-то достанется нам от «цикло», что-то из «эпи» или «шизо». Какая-то предрасположенность из органических или невротических расстройств, доля из «эго» — сектора.

Причем важно также, откуда в нашу психику попадает тот или иной пазл: дальше от нормы или ближе к ней? Если пазл попадает из начала оси «шизо» — это интроверт, а если с середины, то шизоид с чудачествами и особенностями мышления. Если же сюда добавляется пазл психастении, то такое сочетание дает сенситивного, ранимого, неуверенного в своих силах чудика-интроверта.

Из нашего «солнечного круга» видно, сколько возможно различных вариантов и комбинаций. А ведь, повторюсь, все эти схемы, круги очень условны. В жизни все сложнее и запутаннее, и комбинации могут возникнуть непредсказуемые.

Однако такое, пусть и грубое, подразделение черт характера на нашем круге позволяет выработать хоть какие-то понятия и правила для изучения нашей мозаичной личности. И это еще не все.

Набор пазлов или генов — это то, что дано от природы, то, что мы имеем. А дальше начинается, как говаривали старые врачи, «психиатрия течения». Очень красивый термин из истории науки.

Вот мы родились, и началось течение нашей психики по реке жизни.

Наделила нас природа склонностью к колебаниям настроения, так и покачивается наша лодка жизни. И вдруг как заштормит! Это если лодка готова и уже плывет.

Но чтобы лодка поплыла, ее сначала нужно построить. Или вырастить.

Пазлы, гены можно сравнить с семенами, из которых вырастает то или иное проявление психики. Занимается выращиванием этих семян педагогика. Будь то родители или учителя с воспитателями или общество с законами и моралью — не суть важно. Главное — результат. Как сказал поэт: «Чему нас учит семья и школа!»

Если педагогического воздействия нет или оно ослаблено, вырастает буйная поросль с множеством сорняков — возбудимые и неустойчивые психопаты.

Другая крайность — излишек педагогики, менторство, гиперопека. Вырастают еле-еле заметные слабые ростки или же подстриженные под одну гребенку кустики на пустой голове — инфантилы и конформисты.

При старательной педагогике — правильной формы кустики, постриженные кубы, шары, пирамиды, стиль барокко — искусственное, внешнее вмешательство в естество природы — органики, эпилептоиды и невротики.

И лишь немногим педагогам удается вырастить нормальное юное дерево с ровным стволом без сколиоза, с пропорциональными ветвями и красивыми листочками. А уж рощицу таких деревьев взрастить еще труднее.

Есть такая шутка-совет: в каждом из нас есть росток психопатии. Главное, его не поливать!

И уж кто-кто, как не педагоги, знают про весенние буйные всходы! Его величество пубертат — половое созревание. Мощнейший природный выстрел, от которого все ровные всходы может помять, словно пушечным ядром. В психиатрии есть неписаное правило: во время пубертата может быть все! И это все — еще не заболевание, это все может вернуться к норме. Никаких прогнозов и выводов не делать, а терпеливо ждать. Ядро пролетит, всходы восстановятся, если корни были заложены крепкие!

Продолжим сельскохозяйственную тематику взращивания семян-пазлов-генов: на какую почву падают семена? Достаточно ли в этой почве питательных веществ? В следующем параграфе речь пойдет об олигофрении.

Не правда ли, термины «олигофрения» и «шизофрения» несколько похожи? Это неудивительно. Оба названия в психиатрию ввел великий немецкий психиатр Э. Крепелин. Только использовал разные приставки.

«Оliqos» — с греческого «мало» и «phren» — череп, ум. Малоумие, по Э. Крепелину, — врожденная слабость ума, в результате которой психика плохо развивается или вообще задерживается.

Важно понимать, что слабоумие может быть не только врожденное, но и приобретенное, возникшее в процессе каких-то жизненных факторов (инсульты, травмы, болезни и т. д.). Приобретенное слабоумие называется деменцией.

Итак, врожденное слабоумие — олигофрения. Приобретенное слабоумие — деменция. Олигофрен никогда не был умным, дементный — был умным, но ум потерял. По образному выражению старых психиатров: «Олигофрен — это бедняк, который никогда ничего не имел за душой. Дементный больной — это разорившийся богач». Деменции чаще возникают в старости, самая известная из них — болезнь Альцгеймера. Богатая Америка выделила огромные деньги на ее изучение и предотвращение. Небогатым странам, увы, не до деменций. Им бы со своими бедняками разобраться.

Олигофрения — состояние устойчивое, отражает то, что получилось, вернее не получилось, при развитии ребенка к 14–16 годам. Поэтому олигофрению называют еще «умственным недоразвитием» или «умственной отсталостью» («УО»).

Известны три степени олигофрении (степень — это результат, стадия — этап. Часто эти понятия путают. Не может быть олигофрении в стадии такой-то, она только в степени):

— идиотия;

— имбецильность;

— дебильность.

К первым двум вариантам умственного недоразвития у психиатров и психологов нет никаких вопросов.

При идиотии речи нет. Себя обслуживать не могут. IQ меньше 20.

При имбецильности — кое-что получилось. Речь неразвитая и косноязычная. Мыслить не могут, но себя обслуживать в состоянии. IQ 20–35.

Зато к легкой степени олигофрении — дебильности (IQ — меньше 70) вопросов множество.

Дебильность так близко примыкает к норме, что порой отличить невозможно. Настолько, что некоторые ученые предлагают вообще дебильность не рассматривать как патологию, а только как дефекты воспитания и социума.

Вопрос спорный.

К сожалению, дефекты воспитания и социума чаще вызывают процесс в ином, нисходящем, направлении. Нередко нормальные дети становятся почти дебилами, а сама дебильность чуть ли не за норму принимается. В чем причина? Отчего так происходит?

Наверное, оттого, что с развитием цивилизации пропадают стимулы. Нет стимулов, нет и развития. Подниматься труднее, чем спускаться. Вот и опускаются.

В обществе растет количество невежественных, малокультурных, необразованных особей. Даже если у них удобрена почва для знаний, то не приживаются семена, что тут поделаешь! Если не трудиться на земле, моментально вырастают сорняки. И тут уже разобрать невозможно: врожденная ли это хилость ума или леность и нежелание. Вовремя надо сорняки пропалывать, культивировать подрастающие всходы, а не принижать норму до дебильности!

Впрочем, оставим проблему всеобщей дебильности, как результата всемирного прогресса, на усмотрение социума. Что касается клиники врожденной дебильности. Прежде чем стать «гомо-сапиенсом», человек эволюционировал. Не все сразу у него развивалось и закреплялось. Так вот, самое последнее, чему научился человек, это: речь, мышление, способность к накоплению знаний. Таким образом, речь, мышление, интеллект — филогенетически самые молодые функции человека.

Есть такой закон природы, что все самое молодое легче всего рушится или ломается. Пищевой инстинкт, половой инстинкт, как более древние, редко исчезают, разве что при глубоком старческом слабоумии.

Основное клиническое проявление дебильности как раз и состоит в нарушении более поздних эволюционных приобретений. Речь — бедная. Используется множество слов-паразитов, слов-связок, чаще матерных. Эмоции примитивные, на уровне тех древних инстинктов (пищевой, половой), которые не нарушены. Мышление опять-таки обслуживает все те же примитивные функции. Конкретное и простое. Хочу есть, хочу пить! Не хочу учиться, хочу жениться! Знания основаны на механическом запоминании, без обдумывания и осмысления.

У олигофренов вообще очень хорошо развита механическая память.

Наличие механически заученных знаний еще не признак ума. Об этом забывают те, кто культивирует подобный интеллект. Всевозможные игры, шоу на ТВ, да и пресловутый ЕГЭ.

Самая молодая функция мозга — это мышление. Чем выше развито у человека логическое мышление, тем он умнее.

Логическое мышление тоже не сразу появилось.

Сначала для человека весь окружающий мир был конкретен.

Сияло солнце. Цвели цветы.

Росли деревья, на них плоды.

Первый грех — яблоко познания, а не секса, как думают некоторые. Научившись логически мыслить и познавать, человек сразу же сделал огромный шаг вперед от животного мира.

Самый-самый главный признак олигофрении — отсутствие способности к осмыслению. Не кушали они яблочек познания. Как воспринимали мир конкретно, так и продолжают.

Например, они буквально воспринимают пословицы.

— Шила в мешке не утаишь. Оно же острое, вылезет!

— Не плюй в колодец, самому пригодится водицы напиться. Подчерпнешь ведро, а там твои слюни. Неприятно, блин!

— Не рой другому яму, сам в нее попадешь. Забудешь, где вырыл, и провалишься!

Еще они не могут выделить главное и второстепенное. Знаменитый вопрос про «живое» и «неживое», задаваемый на военных комиссиях: «Чем отличается птица от самолета?» — ставит их в тупик.

— Птица крыльями машет, самолет нет.

— Самолет гудит, птица поет.

— Птица сядет где хочет, а самолет только на аэродроме.

— Птица ест зерно, а самолет бензин.

И наконец:

— Самолет из железа сделан, а птица из перьев.

— Ну, молодец, близко… уже теплее…

— Вспомнил! Самолет — он же алюминиевый!

Один мой коллега любил спрашивать призывников: «Кто роднее: отец брата или брат отца?» Причем вопрос он задавал скороговоркой. Не только у призывника, но и у врачей комиссии открывался рот от удивления, приходилось мучительно соображать, кто есть кто? Хотя подобный тест имеет право быть. Таким способом врач убивает сразу двух зайцев: может ли пациент вообще отличить одно от другого, и второе — определяет скорость мышления. Нормальный человек справляется за 1–2 минуты.

А если мышление замедленное и конкретное?

Вообще определить степень дебильности не так легко, как кажется. Сейчас падает уровень общей образованности, но олигофренов не становится больше. По данным IQ, во всяком случае. Ведь IQ всего лишь психометрический показатель, отражающий среднестатистическую действительность.

Ваш IQ на столько-то процентов больше, чем IQ среднестатистической группы людей такого же возраста, как и вы. Только и всего. А если среднестатистический уровень упал, соответственно ваш IQ только вырос!

Есть такая шутка: уровень степени дебильности определяется уровнем интеллекта врача или психолога. В этой шутке есть доля истины.

Известно, что в Природе ничего не бывает напрасно. Может ли быть конкретность мышления в норме? Да сколько угодно!

Мужчины, например, вообще очень конкретные существа. У них это даже закреплено в генетике через «Y» — хромосому. Мужчины всегда решали конкретные задачи: добыть пищу, продлить род, набить морду соседу, чтобы не лез! Никаких отвлеченных понятий для этого не требовалось.

Женщины более абстрактны. Их жизнь устремлялась в будущее, в мечты. Выношу ребенка, что с ним будет? Принесет или не принесет мужчина добычу? Что приготовить ему на ужин? И наконец, не поправилась ли я? Как скрыть «плохое» и показать «хорошее» с помощью юбки из шкур? Это же какую фантазию (абстрактное мышление) надо иметь!

Чем отличается мужская логика от женской?

Мужская правильнее, женская — интереснее.

* * *

— Доктор, я постоянно ругаюсь с женой, стал нервный.

— Я вам посоветую для успокоения каждый день проходить пешком пять километров.

Через десять дней раздается звонок пациента.

— Спасибо, доктор! Прекрасный совет! Мы совсем перестали ссориться с женой!

— Вот видите, пешие прогулки помогают вам сдерживаться.

— Да! Ведь я уже в 50 километрах от дома!

Очевидно, что и конкретное, и абстрактное мышления необходимы в жизни в одинаковых пропорциях. Представьте себе, что во время военных действий солдаты, вместо того чтобы выполнить приказ главнокомандующего, начнут рассуждать, применять абстрактное мышление. К чему это приведет? Не надо обвинять военных в тупости. На конкретике исторически строится армия. По-другому быть не может. Абстракция им доступна, но в разумных пределах.

Не в таких, как у поколения менеджеров, так называемого офисного планктона. Зачастую они, кроме абстрактных рассуждений, ни на какие конкретные дела не способны. А ведь ума не занимать! Ловки и изобретательны. А как прекрасно «ерничают» над другими! В области оправданий собственных недоделок им вообще нет равных! Поэтому им лучше подойдет как раз руководитель из бывших военных, который будет ставить конкретные задачи. Такое сочетание абстракции и конкретики даст хороший результат. Кстати, многие фирмы так и подбирают кадры.

И все же главной является не конкретность, бедность речи, убогость мыслей, а та среда, в которую олигофрения попадает. Замечено, что к олигофрении «липнет» психопатия. Прямо-таки питательный бульон.

Дебильность в сочетании с психопатией возбудимых — это гремучая смесь! Бандиты, насильники, убийцы, в легких случаях — хулиганы.

Дебильность в сочетании с психопатией неустойчивых — криминальная среда, извращения, наркотики.

Такие вот «миксты» получаются при неблагоприятных обстоятельствах жизни.

Зато также замечено, что у олигофренов развито подражание. Этим можно пользоваться. В хорошей среде обитания олигофрен будет как губка впитывать все «разумное, доброе, вечное». В силу своих способностей, конечно. И вырастают добродушные, покладистые, трудолюбивые. Не озлобленные, а добрые. Не тупые, а наивные. Доверчивые, как дети. И вообще — нормальные.

Более того, когда меня спрашивают студенты: приведите, пожалуйста, пример нормы в психиатрии, я, не задумываясь, отвечаю:

— Олигофрения в степени легкой дебильности.

Уровень притязаний у них невысок. Они всегда и всем довольны. У них всегда все хорошо. Их внутреннему состоянию можно позавидовать! Жаль только, что звезд с неба не хватают. И придумать ничего не могут. Ну, это мелочи. Многие врачи любят олигофренов за их неутраченную детскость и искренность.

Не бойтесь усыновлять олигофренов! Им ничего не надо, лишь бы их любили, и тогда они стараются подражать всему хорошему. Так стараются, что совершается чудо!

Мальчишка-олигофрен из интерната, инвалид детства, увлекся велоспортом. Собрался на соревнования. Миграционные службы направили его к психиатрам: может ли он распоряжаться загранпаспортом? Может — в сопровождении опекуна-тренера. В результате паренек получил медаль на Паралимпийских играх. Мальчишка рад, ожил. Герой всей страны, а главное — родного интерната! Медаль висит над его койкой. На велотренажер в спортзале стоит очередь…

Попробуем разместить олигофрению на привычном нам векторе, в рамках между болезнью (идиотия, имбецильность) и пограничным состоянием (дебильность).

А вот продвинуться далее в сторону нормы крайне сложно. Сказать акцентуант — это значит слегка дебильный. Все равно что «слегка беременна»! Или есть, или нет!

Самоанализом и поиском олигофрении у себя заниматься и вовсе смешно.

Особенно тем, кто дочитал книгу до этой страницы.

Остается одно. Просто знать, что такое вот может быть у нас окружение. И во многом от общества зависит, будет оно озлобленное или добродушное.

На нашем «солнечном круге» место олигофрении найдется в органическом секторе во внешнем факторе. Потому что все-таки олигофрения — это комплекс разных болезней, возникших от различных внешних причин. Например, пьянство родителей, родовые травмы, ранние инфекции, плохой уход. Непосредственно генетические факторы занимают ничтожные доли процента в структуре олигофрении.

Настала пора подвести некоторые итоги. Отягощенные знаниями о психиатрии, мы можем развернуть «звездную карту» и посмотреть, «из чего мы сделаны» в психике.

Давайте попробуем на нашем «солнечном круге», «звездном небе» посмотреть, как «карты легли», то есть каким набором пазлов мы располагаем. Но прежде вспомним все, что имеем.

Анализируя свой характер, нужно определиться: перешли ли где ваши черты границу вектора Пограничные состояния? Если нет — хорошо. Если да — достигли ли Болезни? Если же какая-то ваша черта достает до Болезненного уровня, то скорее всего это ваше самовнушение. Такое бывает при чтении книг о психиатрии. Не страшно, не торопитесь ставить отметку на карте. Еще раз подумайте.

Следующий этап нашего самоанализа — выделение той черты характера, которая у вас доминирует, преобладает. Допустим, у меня выраженные колебания настроения. А у вас? Мое главное «Я» в секторе «цикло».

Далее начинается самое интересное. Двигаетесь по векторам и отмечаете те или иные черты, которые у вас вообще присутствуют. Складываем мозаику из пазлов в единую картину.

Ваш портрет готов!

Для примера я нарисую свой «портрет». Как-никак за время чтения книги вы успели со мной познакомиться и немного узнать меня.

Начну с Пограничных расстройств. Нигде мой характер не перешагивает за грань. Слава богу! Далее идет определение самой главной черты моей личности. Пожалуй, это будут аффективные расстройства настроения. Причем с преобладанием депрессии. Гипомании (легкие подъемы настроения) тоже иногда случались в жизни. Но депрессий бывает больше. То есть я — циклотимик с преобладанием депрессивного регистра, но никогда мои депрессии не переходили на грань болезни. Как-то справлялся. Таким образом, мою циклотимию можно отнести к акцентуациям.

Итак, по-медицински: циклотимическая акцентуация характера с преобладанием гипотимии. Теперь по-русски: колебания настроения с преобладанием депрессий.

Видите, вы уже вполне можете оперировать психиатрическими терминами. Не так уж все страшно и непонятно.

Вторая по значимости, а может, и первая, черта моего характера — эгопатия (см. мой «эгопортрет» на с. 183).

Считаю, что мне удается сдерживать свое «Эго» в рамках акцентуации, что на психиатрическом языке означает: имеются отдельные истерические компенсированные черты.

Третьей по значимости чертой своего характера я бы назвал шизоидный радикал. Я скорее интроверт. Люблю одиночество. Тишину. Покой. Неплохо анализирую окружающий мир, людей. Человек творческий, занимаюсь писательством. Но эти шизоидные черты характера у меня все же не столь выражены.

Сидеть в своем запертом тихом и спокойном замкемирке я долго не могу. Мне, как личности с истерическим радикалом, необходимо время от времени какое-то внешнее одобрение. Простите, но без «Эго» мы никуда!

Зато, может быть, эго-черта и сглаживает мою шизоидность, позволяя ей оставаться только на уровне стигм.

Ну и, конечно, за годы жизни у меня накопилось много органических расстройств. Бывают астении, утомляемость. Стал сентиментален, временами — слезлив. В молодости подобных знаков не было. Сейчас же тоже ближе к акцентуации.

Остальные регистры у меня не очень выражены. Может быть, по шкале неврозов ипохондрия приближается к акцентуации. Да по эпилептоидной шкале некоторая обстоятельность и застреваемость на уровне стигм.

Вот, пожалуй, и готов мой портрет.

Себя-то мы более-менее знаем (хотя и не всегда!). Сложнее разобраться с теми, кто нас окружает. Здесь наш «солнечный круг» может оказаться хорошим подспорьем. Принцип определения тот же, что и при самоанализе.

Сначала разобраться — не психопат ли? То есть человек на грани или за гранью нормы. Затем посмотреть, какие черты характера преобладают.

Акцентуации по истерическому типу. Может быть, брутальный органик. Сомневающийся неврастеник. Замкнутый шизоид. И так далее, и тому подобное.

Еще не забывать про шкалу алкоголизма, олигофрении. В общем, набор по полной программе или по полному кругу.

Других анализировать весьма интересно и заманчиво. Выставлять этакие ярлыки.

— Э-э, батенька, да ты у нас по шкале «шизо» зашкаливаешь! А у тебя, душечка, истероидный радикал выпирает!

Однако не все так просто. Не всегда то, что лежит на поверхности в характере окружающих, есть истина.

Например, истерические черты сразу же бросаются в глаза даже человеку, мало знакомому с психиатрией. Рисовка, фальшь, выпячивание своего «Я». Зачастую бывает, что эта истерическая гипертрофированная черта как бы закрывает собой настоящее содержание личности. У человека внутренняя глубокая депрессия, а он ведет себя как истерик: шумит, кричит, угрожает суицидом, хватается за таблетки. Но стоит поговорить с ним внимательнее и выясняется, что у него выраженная тоска за грудиной, нарушения сна, пониженное настроение. Депрессия, которую надо лечить. А истерия, она у него всю жизнь истерия! Никуда не денется!

Или же опять-таки при внешней истероидности вдруг выявляется аутичное мышление, интровертированность, то есть шизоидный радикал, который является основным фундаментом личности, ее ведущим компонентом. А вся эта истерия лишь внешний фасад, за которым скрывается умный, тонкий аналитик.

Видим перед собой органика с астенией, утомляемостью, слабодушного, сентиментального. Но узнаем, что в прошлом он был достаточно жестким, паранойяльным эпилептоидом. Терроризировал всю семью. Органические расстройства «смягчили» его характер. Но вот педантизм, аккуратность никуда не делись. Попробуй разбросать дома вещи, даст реакцию. Но не как прежде со злобой, дисфорией, ремнем и агрессией, а с раздражением и слезами.

А взять невротика? Он утяжелит любую болячку, заострит любые черты вашего характера. Неврозы вообще могут развиться у любой личности. У шизоида это будет один вариант (чаще навязчивости), у эпилептоида — другой (чаще ипохондрия), у аффективного — третий (чаще депрессии).

И вовсе не обязательно, что истерические психозы возникают только у истериков! Да у кого угодно могут быть!

Подзапутал я вас? И хорошо!

Когда я начинал заниматься психиатрией, мои друзья стали замечать, что я изменился.

— У тебя появился «тяжелый» взгляд. Ты не просто беседуешь с нами, а словно оцениваешь. Что-то шифруешь у себя в голове. Ну, поставил нам диагноз? Успокоился? Теперь, может быть, услышишь наконец то, о чем мы говорим?

У меня хорошие друзья, и они были правы. До сих пор благодарен им за критику и правду.

А вас, дорогой читатель, хочу предостеречь: увлекаться препарированием личностей окружающих не стоит. Не нужно влезать во все дебри, можно заблудиться. В самом-то себе тяжело разбираться, в других и подавно!

Одна студентка сказала мне после лекции:

— Да мне легче догола раздеться, чем в душу свою кого-то пустить!

Мне тоже. Не в смысле раздевания, а в смысле души. При написании этой книги все время приходилось заставлять себя обнажаться, открываться, быть искренним. Иначе бы не получился откровенный рассказ, а диалог тем паче.

«Каков прогноз?» — такова была любимая фраза бессменного консультанта, нашего обожаемого профессора. Бывало, слушает нас, докторов, на клинической конференции, одобрительно поддерживает:

— Так-с! Молодцы! Детально разобрали случай (главные пазлы нашли). Все мелочи учли (не забыли про пазлы из других секторов). Диагноз поставили правильный (собрали из пазлов единую картину на нашем «солнышке»). Умнички… А теперь скажите-ка мне, любезные, каков прогноз? Грош нам цена, если мы не сможем сказать, что ждет пациента?

И вот тогда начиналось самое важное, ради чего мы и собрались на конференцию. Прогнозировать гораздо интереснее, чем что-то выискивать, навешивать ярлыки. Действительно, куда нас может занести? Что мы можем ожидать?

Ипохондрик, находящийся в регистре акцентуации, словно «рыцарь на распутье». Направо пойдет — болезнь найдет. Налево пойдет — здоровье и норму обретет.

Допустим, находим у нашего «рыцаря на распутье» в других секторах истерический радикал-стигму. Значит, себя слишком любит, вероятно, даст ипохондрическое развитие личности. Если истерический радикал не очень выраженный, то до болезни вряд ли дойдет, пограничным уровнем обойдется. Уже хорошо!

Имеется у «рыцаря» другой радикал: склонность к обидам, застреваемость, долго помнит плохое, этакая эпилептоидность. Значит, наш ипохондрик считает, что никто не может его вылечить, ничего не помогает, все врачи дураки!

Ипохондрик с замкнутостью, шизоидными чертами. У него в одно прекрасное время может бред появиться, что болезнь ему сделали преследователи или инопланетяне.

Ипохондрик с аффективными колебаниями настроения склонен к депрессиям.

Ипохондрик с органическими знаками, психастенией легко даст навязчивости, фобии.

Невротик вкупе с ипохондрией — вообще с седла свалится, носилочный больной! Непонятно, как он до «развилки» дорог-то добрался?

Все эти стигмы-радикалы утяжеляют наш прогноз. Потому что они направлены к болезни. Скорее всего, рыцарь с такими радикалами поедет направо.

Если мы видим, что наш «рыцарь» со своим «Эго» справляется, в себе не замыкается, никого в своих болезнях не обвиняет, активно ищет способы избавиться от болячек, занимается, например, конным спортом и прискакал на распутье, то, безусловно, он повернет налево, в сторону нормы. Потому что туда направлены все его стигмы-радикалы.

И прогноз здесь уже благоприятный.

Так что во многом от человека зависит, куда он направит своего коня.

Часто приходится сталкиваться с людьми на перепутье. Обнаружат у себя множество черточек-пазлов и вздыхают обреченно:

— Все! Я шизоид. Скоро у меня разовьется бред, потом стану дефектным шизофреником.

Ну, во-первых, никто точно не знает, разовьется ли болезнь вообще. Ученые, начиная с ХIХ века до сих пор, спорят: обязательно ли шизоид заболевает шизофренией?

Одни считают, что вероятность высокая. Другие считают, что нет такой обреченности, но все единогласно сходятся в том, что многое в таком прогнозе зависит от провокации. Это во-вторых и в главных!

Имеем мы генетический набор, имеем предрасположенность к чему-либо, но чтобы это «что-либо» произошло, должно что-то случиться.

Работает себе шизоид тихо и спокойно программистом на заводе, и вдруг завод объявляют банкротом, шизоида увольняют, устроиться на другую работу он не может. Бестолковый такой. Переживает, нервничает. Не спит. Неожиданно до него доходит, что все неспроста, что все подстроили его недоброжелатели, которые его преследуют. Даже голоса их слышит. И пошло-поехало. Началась психическая болезнь.

Провокация может быть и не такой явной и очевидной. Перенес какую-то простуду с высокой температурой. Учеба и работа. Сильно устал, переутомился. Попал в ДТП. Бросила жена. Беременность. Роды. Климакс. Алкоголь. Да мало ли что может спровоцировать психику! Не всегда даже можно определить причину и следствие.

Бывает, провокации тысячу раз воздействуют и ничего, а на тысяча первый — бац по мозгам!

Провокации предугадать невозможно. Знал бы, где упаду, соломки бы постелил. И все же… Стойкость к провокациям вырабатывается самим человеком, его образом жизни, отношением к нему окружающих.

Уволили шизоида с завода, а друзья ему помогли, устроили на фирму: там даже зарплата оказалась выше. И никакой провокации!

Развилась послеродовая депрессия, врачи лечат, муж не отходит, свекровь и та отпуск взяла, с ребенком сидит. Сгладилась провокация, выходили женщину.

Устал от работы, с ног валишься. Вдруг, о чудо! Сессия закончилась, да профком на работе дал бесплатную путевку в дом-отдыха. Ура! Избежал очередной провокации.

Только начал в депрессию входить из-за ухода жены, глянь, она, жена, сама вернулась. Теперь бы в депрессию не впасть по поводу ее возвращения.

Человек нервный, неуравновешенный, то есть имеющий много знаков-пазлов из регистров П, А и даже С, более подвержен провокациям, чем тот, у кого этих знаков меньше.

Не зря говорят: берегите себя и окружающих. Мы такие хрупкие, такие ранимые… Хотя и закаляемся, и терпим, и стараемся.

Знания нам не повредят: где себя обуздать, где предостеречь от беды. Помогут и в людях разбираться.

Видим, в депутаты рвется человек с выраженным истерическим эго-радикалом. Привирает, пиарится, красуется на экранах ТВ. Главное, фальшивит во всех своих речах. Хотя речи, может быть, и правильные, но он в них сам не верит, и это заметно даже с экрана. На данный момент этот кандидат в депутаты компенсированный: он где-то работает, чего-то добился. А дай ему власть? Спрогнозировать нетрудно. Из него получится спесивый дурак или самодур. Таких в политике сколько угодно (даже на очень высоких постах), и вреда от них предостаточно, потому что они в первую очередь только о себе и радеют. Так что лучше уберечь его от соблазнов, не давать ему свой голос.

При приеме на работу выбираете вы программистов из двух претендентов.

Один шумный, энергичный пикник (поверхностный гипертимик) с хорошим резюме, другой — тихий, скромный шизоид с невразумительными рекомендациями, но отличник и в школе, и в институте. Выглядит рохлей. Будущий объект насмешек для вашего офисного планктона. Выбирайте второго, не прогадаете. Он вам такое придумает в программировании, что вы всех конкурентов обойдете!

Работает у вас сотрудник с психопатинкой (его профиль личности в Пограничных регистрах). Ершист, задирист, порой неуправляем. Но талантлив! Его идеями вся ваша фирма живет. Терпите, не спешите увольнять за проступки! Талантливый человек другим быть не может. Про них еще говорят «штучная личность».

У одного моего знакомого бизнесмена подобный талантливый мальчишка такую мебель создавал, что закачаешься! Фирма до сих пор по его проектам диваны выпускает. Мальчишку уволили за что-то не очень уж и значительное. То ли опоздал, то ли прогулял. Жалеют теперь.

Конечно, таких работников должно быть немного. Один-два на все предприятие. Иначе они создадут хаос, а не творческую атмосферу. Но и без «штучных личностей» не обойтись, иначе все у вас будет средненько, как у всех. Да и скучно без них остальным вашим сотрудникам, руководителям. Предмет для обсуждений, решений, дисциплинарных постановлений.

Как видим, весь прогноз зависит от направления вектора.

Каждая наша черточка, каждый наш пазл имеют тенденцию или разрастаться, или убывать. Поэтому наш портрет на «солнышке» не должен быть статичен. Помимо определения пазлов, надо отметить их направление. Только тогда картина, профиль вашей личности будет полон, но… не завершен. Потому что он все время будет меняться, пазлы двигаются по векторам. И это хорошо! Значит, мы живем!

Для тех, кто задумывается: норма — понятие условное и относительное.

Все, что укладывается внутрь пограничного круга, и есть условная норма.

В первом круге работают психологи. Во втором — психиатры.

Психологи исследуют человека, двигаясь от нормы к болезни. Поэтому они даже в болезненных проявлениях видят норму, находят оправдания и объяснения. С их позиции, психический срыв — это не болезнь, просто нормальный человек выскочил за границу, его надо вернуть, он не туда пошел, заблудился. Нужно ему показать дорогу (психотерапия), и все нормализуется.

Психиатры, наоборот, изучают психику, передвигаясь от болезни к норме. Их глаза нацелены на болезнь. Они и в условном первом круге видят отклонения. Опасаются, как бы из этих отклонений не вырос психоз. Стараются поставить защиту, заслон (профилактика), чтобы не пустить человека во второй круг. А если он все же туда попадает, выпихнуть его обратно как можно быстрее.

Девочке исполнилось 16 лет. У нее резко изменилось поведение. Она стала уходить из дома, где-то пропадала, не ночевала. Бывшая отличница забросила учебу и превратилась в двоечницу. Далее и вовсе начались странные поступки — выраженная сексуальная расторможенность. Доходило до того, что останавливала на улицах машины и предлагала себя первому встречному. Некоторые отвозили девчонку домой, некоторые… Всякое бывало. Слезы и уговоры матери никакого воздействия не имели. Культурная, воспитанная девочка отвечала нецензурной бранью. А ее уходы и сексуальное поведение переходили все границы. Однажды даже устроилась проституткой в публичный дом. Вытаскивали оттуда с милицией.

Отвели к психологам. Те объяснили поведение девочки протестной семейной реакцией. Мать повторно вышла замуж, родила ребенка, счастлива во втором браке. До девочки в семье никому нет дела. Нужна психотерапевтическая коррекция.

Отвели к психиатрам. Те отметили отягощенную наследственность психическими заболеваниями по линии отца, который оставил семью, спился, слышал голоса. А также слишком выраженные грубые нарушения поведения, больше характерные для шизофренического процесса, не исключено даже начало злокачественной шизофрении. Порекомендовали лечение нейролептиками.

Показали профессору. Тот обратил внимание на возраст девочки. Половое созревание. Может быть и психологическая реакция протеста, может быть и дебют шизофрении. Посоветовал и то и другое лечение, а главное, набраться терпения. Это же пубертатное поведение. Всякое может быть! Неизвестно, куда «кривая» повернет.

Девочке повезло. «Кривая» вывела ее в спортивную секцию, затем замуж.

Психологи гордятся умелой психотерапией, психиатры тем, что вовремя удалось остановить шизофренический процесс. А девочке все до фонаря. Ребенка родила. Что может быть важнее?!

Частенько психолог и психиатр встречаются вот так на границе и… дискутируют. Наподобие консилиума из «Приключения Буратино».

Психолог:

— Пациент скорее нормален, чем болен.

Психиатр:

— Нет. Скорее болен, чем нормален.

А прав, как всегда, мудрый профессор:

— Господа, одно из двух. Или пациент нормален, или он болен.

Так что понятие нормы все же относительное.

А вы как думали?