Мастер Трав XII

Глава 1

— Как давно? — спросил я тихо.

— Несколько часов назад. — ответила Шурша.

Вина — вот что я сразу почувствовал. Из-за того, что опоздал. День рождения Лины; долгая, скрупулезная варка отвара с переборкой состава и пропорций, потом этот внезапный бой с плеточником в лесу — всё это сожрало драгоценные часы.

А ведь я должен был сварить этот отвар еще вчера утром. Вчера Морна была в полном порядке, но я просто забыл об этом и перенес на сегодня.

Грэм выругался и снял со спины корзину.

— Она внутри? — спросил я, останавливаясь в нескольких шагах от крыльца.

Шурша кивнула. А ведь она почти никогда не покидала своего «логова», и что в деревне гнилодарцев сидела скрытая за паучьей паутиной, что тут, чуть вдали от дома. А сейчас вышла наружу, чтобы успокоить детей и помочь Морне. Значит, Морна ей всё же дорога.

— Что значит «сорвалась»? — уточнил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Совсем? Или как уже было с Черноруком, когда она прошла по грани?

Шурша стояла, словно в оцепенении. Я поймал её расфокусированный взгляд и понял: она сейчас смотрит не на меня, она смотрит сквозь десятки, сотни фасеточных глаз своих пауков, оставшихся внутри дома.

— Сильнее, чем обычно, — глухо ответила гнилодарка. — Очень близко к полному срыву. Превращение продолжается.

Грэм сплюнул, а я стиснул зубы. Новость не из приятных.

— Всё так плохо?

Шурша снова кивнула.

— Так, — резко вмешался Грэм, переходя к сути, — Ты ее сейчас контролируешь?

— Да, —-- выдохнула Шурша. — Я её сдерживаю. Мои пауки ее спеленали и обездвижили. Я вовремя заметила срыв, иначе бы она тут всё порушила в щепки. Или, что еще хуже, сбежала бы в лес. А там… там мы бы её уже не поймали.

— Где Рыхлый? Где Нурл? — нахмурился старик, осматривая двор. — Почему ты одна?

Шурша зябко повела плечами, словно от холода.

— Они ушли еще ночью, отправились обустраивать то самое новое место, у Ребер Земли. Морна тогда была еще в порядке, а утром…утром она снова пошла к яме. Пошла «поговорить» с Черноруком и сорвалась.

Я покачал головой. Да, Морна была и так на грани, а Чернорук точно знал, что сказать, чтобы вывести ее из себя. Снова всплыли те старые травмы прошлого? Или же…она узнала что-то новое?

Неважно, не о том думаю.

— А Клык где? — спросил я, оглядываясь.

Уж его бы помощь не помешала.

— Клык ушел в подлесок собирать травы, которые попросила Морна для мази, — ответила Шурша. — Еще не вернулся.

— Она полностью без сознания? — уточнил я, готовясь входить в дом.

— Нет, — покачала головой Шурша. — Я не могу рисковать на ней так, как на Черноруке. Слишком большое количество парализующего и усыпляющего яда ей может навредить. Если дам слишком много, она может не проснуться. Я вынуждена держать её в полубессознательном состоянии. Ее внутренний зверь пытается пробиться даже через мои яды, а ее регенерация сжигает яд.

Я понимал, что она права. У Чернорука была врожденная невосприимчивость к ядам, поэтому на него яды действовали туго. У Морны же работала агрессивная регенерация Измененной — ее метаболизм работал на пределе, пытаясь очистить кровь, чтобы дать зверю свободу. Но до способностей Чернорукого ей было далеко.

Сделав глубокий вдох и медленный выдох, я посмотрел на Грэма.

— Заходим, дед. Будешь держать ее, если она в сознании, а я волью отвар.

— Ты сделал его? — с надеждой в голосе спросила Шурша.

— Сделал, — кивнул я и достал две бутылочки из корзины, — Вот только отвар должен поддерживать её человеческое состояние, и не давать зверю вырваться, а не возвращать ее из полноценной звериной формы. Посмотрим, хватит ли его силы.

— Поняла, — ответила, погрустнев, Шурша.

Дети же вели себя тихо и испуганно. Я впервые видел их такими.

Снова закинул на спину живую корзину, все-таки она — моя активная защита. Внутри, свернувшись плотными кольцами, пульсировала болью Виа, восстанавливаясь после ожогов ядовитой слизью. Душильник был там же. Если Морна окончательно потеряет человеческий облик и Шурша не сможет её удержать, мне понадобится вся моя защита.

Что-то подсказывало, что симбионты могут внутри пригодиться. Седой выскочил из корзины и с писком забрался на крышу. Я видел, что этот маленький ворюга не горел желанием входить внутрь. Туда, где находился настоящий хищник.

Я взялся за дверную ручку и, тяжело вздохнув, вошел.

В нос сразу ударил тяжелый, густой запах мускуса и дикого зверя. Так тут еще никогда не пахло. Внутри царил абсолютный разгром. Вся тяжелая деревянная мебель была переломана в щепки. Стол опрокинут, десятки склянок и разбиты. А в углу комнаты, спеленатая тысячами нитей паутины находилась Морна — виновница всего этого. В полумраке комнаты нити мерцали, и по ним ползали и копошились тысячи мелких паучков, продолжая свое бесконечное плетение.

Находиться в доме, где ползали тысячи и тысячи пауков мне было физически неприятно и даже немного страшно.

Я на мгновение вздрогнул от этого зрелища, но тут же напомнил себе, что Шурша их полностью контролирует. Мне нечего бояться, это просто инстинктивный страх человека перед насекомыми. Проходил же я гниющий коридор в деревне гнилодарцев и ничего.

Морна вдруг резко вскинулась и уставилась на нас.

Её глаза горели жутковатым желтым светом. И я не видел в этих глазах ничего человеческого. Никакой мысли.

Морна, ну как же так? Неужели ты совсем не можешь себя сдержать? — мелькнула мысль.

Я стиснул зубы, и по моей спине пробежал холодок, когда из горла знахарки вырвался низкий рык. На мгновение я ощутил себя в клетке с пойманным зверем, которым почуял добычу. Слабую добычу, которая сама к нему пришла.

Я сделал шаг-другой и похолодел. Трансформация продвинулась слишком далеко. Тело Морны стало крупнее, мышцы неестественно увеличились, плечи и ключицы покрылись черной шерстью. Когти на пальцах удлинились и уже было заметно, насколько они длиннее обычных. Да они почти как небольшие кинжалы! Только лицо ее все еще сохраняло человеческие черты, хотя скулы уже начали как-то странно заостряться.

А потом я заметил лежащих возле двери Миклу и Шель. Так, их нужно отсюда убрать.

— Дед, надо вынести этих двоих и начинать. Времени нет. Если Морна вдруг вырвется, то она же этих двоих убьет.

Грэм молча кивнул. Он закинул секиру за спину, быстро подошел к лежанкам, подхватил обоих больных — одного под мышку, вторую закинул на плечо, несмотря на их вес — и быстро вынес на улицу. Через десяток секунд он вернулся, с секирой и топором. Я понимал, что если ситуация станет критической и будет опасность для меня или для него самого, это оружие он пустит в ход.

Мы медленно, шаг за шагом, подошли к Морне. Она зарычала громче, обнажая удлинившиеся клыки.

Я заметил, как один из паучков Шурши подбежал к открытому участку шеи Морны — там, где еще не пробилась жесткая шерсть — и вонзил хелицеры в кожу, впрыскивая новую микродозу яда. Морна дернулась, но паутина держала крепко.

Я откупорил зелье и ноздри Морны тут же уловили его запах. Она сразу еще сильнее задергалась. Видимо зверь внутри нее совсем не хотел, чтобы это отправили внутрь него.

Я посмотрел на бутылочку. Качество моего улучшенного отвара Укрощения теперь 82%. А еще у меня есть корень, впитавший паслен. Если и он не сработает… тогда я просто не знаю, что делать. Просто надеюсь, что это сработает. Однако внутри всё дрожало от понимания, что если нет, то эта красивая женщина окончательно превратится в зверя. А этого я совсем не хотел.

Я сделал вдох-выдох, успокаивая себя, и шагнул вперед.

Когда мы подошли на расстояние вытянутой руки, Морна вдруг затихла, а в следующую секунду она порвала правой рукой кокон паутины и нанесла молниеносный удар когтями прямо в лицо Грэму.

Старик даже не дрогнул. Он этого ожидал.

Его рука взметнулась вверх с невероятной скоростью, и он намертво перехватил её запястье, останавливая когти в паре сантиметров от своих глаз. Однако несмотря на показную легкость, мышцы на руках Грэма напряглись до предела. Легко ему не было.

— Притворилась слабее, чем есть, — спокойно констатировал старик, удерживая бьющуюся руку Измененной. — Типичная повадка пойманных хищников. Ждут момента, усыпляют бдительность, чтобы ударить наверняка.

Запах дикого зверя вокруг Морны стал настолько концентрированным, что у меня в голове помутилось.

Виа выглядывала из корзины и была готова если что вдруг перехватить удар. Я чувствовал ее…беспокойство. Она видела в Морне опасного противника, и не зря.

Она дернулась еще раз и уже второй рукой прорвала паутину, после чего попыталась ударить Грэма в живот.

Виа была быстрее.

Миг — и моя изумрудно-черная лоза молнией выстрелила из корзины и обвилась вокруг левой руки Морны, намертво блокируя удар, и тут же впилась в её плоть мелкими шипами, начиная агрессивно высасывать силы и ослаблять ее.

Грэм скосил на меня глаза.

— Спасибо, конечно, но я вообще-то ожидал этого удара.

— На всякий случай, — спокойно ответил я. — Мало ли.

Виа, почувствовав сопротивление, действовала инстинктивно. Она перекинула еще один толстый побег, намертво блокируя уже зафиксированную Грэмом правую руку, а затем скользнула вверх и плотным кольцом обвилась вокруг шеи Морны. Я позволил ей это сделать. Только приказал, не слишком увлекаться.

Позади нас бесшумно возникла Шурша и тихо сказала:

— Сейчас подействует еще один паучок. Это ее успокоит и даст вам несколько минут. Сразу вливай свой отвар, Элиас.

Я кивнул. И действительно, через минуту бешеное сопротивление Морны начало угасать. Её мышцы слегка обмякли, а желтые глаза закатились.

Как только это произошло, я осторожно поднес к губам Морны бутылочку и, чуть запрокинув ей голову, влил густую жидкость ей в приоткрытый рот.

Морна тут же инстинктивно попыталась выплюнуть отвар, но Грэм моментально сомкнул её челюсти и зажал нос. Хотела она того или нет, но базовый глотательный рефлекс сработал.

Отвар ушел внутрь.

Прошла минута. Две.

Ничего не менялось. Шерсть не исчезала, когти не втягивались.

Я положил ладонь ей на плечо.

Анализ.

[Состояние: Активная стадия Озверения.

Процесс незначительно замедлен.]

Замедлен, — с отчаянием понял я. — Не остановлен, не обращен вспять –просто замедлен.

Вливать второй отвар не было никакого смысла.

— Может, еще порцию? — хмуро спросил Грэм, видя мое лицо.

— Нет, я попробую кое-что другое. — ответил я и достал из мешочка на груди темный, маслянистый кусочек Золотого Женьшеня — Корень Укрощения.

С корнем было сложнее. Это не жидкость и проглатывать его она не спешила. Грэм держал ее челюсть открытой, а я протолкнул корень ей глубоко на корень языка и тут же влил следом немного отвара, чтобы жидкость заставила ее проглотить кусок. Можно было водой, но я не хотел ничем разбавлять тот отвар, что был уже внутри.

Грэм крепко сжал ей рот. Морна судорожно сглотнула.

— Если это не сработает, дед, — честно сказал я. — То я не знаю, что делать.

Грэм покачал головой.

— Сработает. Я в тебя верю, Элиас. Раз ты что-то придумал, значит сработает. Ящерицу ты спас и тут спасешь.

Я хмыкнул. Мне бы такую уверенность, как у Грэма. Хотя я понимал, что он просто пытается меня подбодрить.

Прошла минута…вторая…третья.

Я стоял даже не снимая корзину. Просто с напряжением вглядывался в тело Морны и ждал изменений. Конечно же в обратную сторону.

Минут через пять к нам подошла Шурша.

— Не помогло? — обеспокоенно спросила она.

— Еще непонятно, — ответил я.

Виа с тела Морны я не убирал. На всякий случай. Я помнил два удара, которые она нацелила в Грэма и понимал, что она вполне могла пробить его закалку.

Лиана не смущала Шуршу. Похоже, через своих пауков она давно засекла мою лиану и всё поняла, но, как истинная гнилодарка, хранила чужие секреты.

Истинная гнилодарка, — я мысленно улыбнулся тому, как ее назвал. — Да уж, как ни крути, а гнилодарцы умеют хранить тайны других.

Мы втроем молчали, неотрывно глядя на лицо Морны. Дети стояли снаружи, но изредка заглядывали.

Примерно на десятой минуте началось.

Сначала изменилось дыхание, оно стало частым и каким-то болезненным. Затем раздутые мышцы на ее плечах и руках начали буквально сдуваться, теряя неестественный объем. Жесткая черная шерсть посерела, стала ломкой и начала осыпаться на пол, словно иголки хвои. Длинные костяные когти отпали, стукнув о пол.

Я не знаю, заходила ли Морна раньше хоть раз так далеко в своей трансформации, но что-то мне подсказывает, что нет. Сегодня оставались считанные часы до того, как зверь окончательно бы ее поглотил.

Но как только я увидел все эти изменения внутри всё расслабилось от облегчения. Я даже не заметил, как был напряжен все эти минуты.

Виа скользнула обратно в корзину, а Грэм отпустил руку Морны.

И вот еще что странно: во время превращения в зверя она себя не контролировала и нас с Грэмом явно не узнавала, а вот у Чернорука такой проблемы не было. Это из-за того, что он привык к своей Измененной форме? Или дело в чем-то другом?

Морна вдруг глухо, жалобно застонала и с трудом приоткрыла глаза. Желтое свечение исчезло. На меня теперь смотрели желтые глаза с вертикальными зрачками, а то ощущение присутствия дикого, первобытного хищника исчезло без следа.

Грэм выдохнул с облегчением.

А я понимал, что если бы я сегодня не рискнул, если бы не создал эту экспериментальную выжимку с Женьшенем и пасленом, отваром я бы ее не вытащил.

Морна обвела мутным взглядом разгромленную комнату, посмотрела на паутину, на Грэма, на Шуршу, и, наконец, ее взгляд сфокусировался на мне.

— Спасибо, — прошептала она пересохшими губами. — Ты… успел.

В глазах ее плескалась благодарность, но сил произнести еще что-то у нее просто не было. Борьба со зверем отняла все.

Я покачал головой. Я-то знал, что не успел, но говорить об этом сейчас не имело смысла. Я осторожно прикоснулся к ее руке, кожа на которой еще была красноватой и воспаленной после сошедшей шерсти и дал ей живы.

— Всё закончилось, Морна. — попытался я успокоить ее, — Такого больше не повторится. Запас у тебя будет.

Она как-то вяло кивнула.

Шурша позвала детей, те влетели в комнату, бросились к матери и обняли ее. Морна слабо улыбнулась, прижимая к себе девочек дрожащими от слабости руками.

Вернее…бросились только двое. Малик, похоже, не совсем понимал, что происходит, ну а Лорик просто был испуган.

Шурша, тем не менее, не спешила отдавать паукам приказ убирать нити.

— На всякий случай, — тихо сказала она, перехватив мой вопросительный взгляд. — Пусть еще так немного посидит.

Грэм понимающе кивнул. Он посмотрел на Морну, на плачущих детей, закинул секиру на плечо и молча вышел на улицу, понимая, что его присутствие здесь сейчас лишнее.

Я бросил последний взгляд на успокаивающуюся Морну, развернулся и тоже следом за стариком вышел во двор.

Я тяжело опустился на бревно. Не хотелось ни с кем говорить. Хотелось просто подумать.

Потому что когда я увидел Морну, которая скидывает с себя звериное обличье, в моей голове что-то щелкнуло, какая-то важная мысль.

Важная для всех нас.

Ночной паслен. Он невероятно усилил свои свойства, когда я заставил Золотой Женьшень впитать его сок. Именно поэтому подавление сработало так мощно и быстро. Но Женьшень был лишь губкой, носителем — суть в самом паслене. Это растение и так было эффективно само по себе, но что если заставить его эволюционировать?

Одна эволюция, потом вторая, а может и третья?

Да, это займет время и тут больше зависит от самого растения. Но у эволюционировавших растений свойства возрастают кратно. Несколько этапов эволюции — и обычный ночной паслен превратится в нечто, способное подавлять звериные порывы даже небольшим количеством. А если из такого эволюционирующего паслена сделать эссенцию? Это будет максимально убойная смесь, которая будет глушить абсолютно любые всплески звериной натуры.

И думал сейчас я вовсе не о Морне.

Измененные. Вся стая Чернобрюхого. Вся их чудовищная сила, их регенерация, их способность раздувать мышцы перед атакой — это всё проявление их звериной натуры. Это мутация, выпущенная на свободу.

Я посмотрел на корзину, где пряталась Виа. Что если через нее, или через других симбионтов во время боя ввести такой «усиленный» паслен? Что тогда? Измененный станет абсолютно пассивен?

Если это работает на Морне, это не может не работать на других Измененных. Их сила именно в этой звериной натуре, которую можно подавить.

Это же идеальное биологическое оружие против Измененных. Даже если не через симбионтов, то достаточно нанести такую густую смесь на лезвие секиры Грэма или или другое оружие, и когда через любую, даже небольшую рану он попадет в кровь, то снизит боевые качества такого врага.

На крыльцо тихо вышла Шурша.

— Всё в порядке, — произнесла она, глядя на меня глазами.Всеми. — Кажется, кризис миновал окончательно, она уснула.

Я молча кивнул, поднимаясь с бревна. Впереди было много работы.

Начну с изгороди. Кажется, пора из нее сделать мутанта.

Кромка

Эйна стояла неподвижно. На ней не было привычного платья, а была плотная черная кожаная броня, и волосы были завязаны в пучок. На поясе было несколько кинжалов и короткий меч. Им она владела неплохо. Хотя, всё же, дойди дело до сражения с лесными тварями, она бы предпочла в него не вступать. Чуть позади стоял личный охранник — один из охотников, присланных недавно из столицы вместе с посланием ее Наставника. Надежный и верный человек. Не ей, наставнику. Даже тут он пытался всё контролировать. Он отпустил поводок лишь на несколько недель, не больше, и снова захотел всё контролировать. Или же временно дал иллюзию свободы. Эйна стиснула зубы. К сожалению, это реалии Гильдии. Всегда есть кто-то выше, влиятельнее и сильнее — кто-то, кому ты должен или обязан.

Она покачала головой и шагнула поближе к развалинам старой хижины, поглощенным мхом и ползучими лианами. Крыша давно рухнула внутрь, а прогнившие бревна торчали, как ребра мертвого животного. Лес почти полностью переварил следы человеческого присутствия.

Она медленно обошла руины по кругу, ее полусапожки бесшумно ступали по листве. Глаза сияли ровным зеленым светом, из-за которого выражение ее лица казалось холодным и неприступным. Мысли же ее были не совсем тут, а прокручивали послание Наставника. Там говорилось о новой информации, которую он сумел добыть. От кого — он не сказал, но Эйна предполагала, что опять от кого-то из друидов.

Роща Ушедших.

Скрытое место, куда на протяжении поколений уходили умирать старые сильные травники, чувствуя приближение конца. И уходили они не только из Янтарного, а и из других поселков. Наставник не сказал, что из себя представляет эта роща, но вряд ли просто кладбище, иначе бы оно не заинтересовало ее учителя.

И теперь ее главной задачей было найти это место. Вернее, примерное местоположение она уже знала, учитель дал ориентиры, а вот добираться туда придется ей. Никому другому поручить это дело нельзя. Еще одна задача на ее плечи.

Она перешагнула через трухлявый порог и зашла внутрь обвалившегося дома. Пахло сыростью и грибами.

Ничего. — подумала Эйна, — Я со всем справлюсь. Сначала разберусь с Мартой, потом прижму Хабена через дочерей и он будет работать на меня. А затем организую поход в Глубины. Волю Наставника нельзя игнорировать.

Эйна остановилась посреди того, что когда-то было комнатой. Её взгляд упал на полузасыпанный землей предмет.

Она наклонилась, изящным движением смахнула влажные листья, подняла с земли кусок битого глиняного сосуда и долго смотрела на него. И ее лицо, обычно скрывающее любые эмоции под маской невозмутимости, на мгновение дрогнуло, ожило.

Эйна размышляла обо всем, что происходило вокруг и одновременно поглаживала ободок сосуда пальцем.

— Значит, именно здесь ты жила, бабушка? — тихо, едва слышно спросила она, словно обращаясь к руинам хижины, — До того, как ушла в Рощу Ушедших?

Да, Наставник знал, что она еще и поэтому захочет найти Рощу.

Эйна сжала черепок в кулаке, спрятала его в сумку на поясе и, развернувшись, пошла к поселку. За ней неслышной тенью следовал охранник.

В голове мелькнули последние строки наставлений учителя.

Помни, Эйна, в рощу Ушедших входят двое, а выходит один. Ты должна взять второго травника — того, кого не жалко.

Кто будет этим травником — Эйна еще не решила.

Друзья. Спасибо всем вам, за то, что продолжаете читать эту историю и перешли на новый том. Не забудьте добавить в библиотеку ( чтобы не пропускать след.проды и не потерять книгу)

И буду очень благодарен вам за лайки и комментарии к новому тому, это очень сильно поддерживает и вдохновляет ) надеюсь, история вам все еще нравится

Глава 2

Я подошел к плотной стене переплетенных колючих лоз, окружавших дом Морны. Хищная изгородь. Я уже напрямую взаимодействовал с ней, когда мы с Грэмом отбивались от стаи Измененного, и потом не раз подкармливал, благодаря чему она сейчас стала больше, чем была изначально, и она, конечно же, меня «запомнила». Она уже давно не воспринимала меня как добычу, скорее как нечто родственное, как старшего и намного более опасного хищника. Да, сейчас хищная изгородь была чем-то, что стоит на грани между обычным растением и мутантом, но именно что на грани. Ну а мне не помешает еще один полноценный симбионт, причем колоссальных размеров.

Где я еще найду такую агрессивную изгородь, которая годами питалась кровью и плотью, и уже балансирует на грани мутации? Ей не хватает лишь одного толчка — моей крови и переизбытка живы.

Я присел на корточки возле самых толстых, корневых сплетений, достал кинжал и осторожно кольнул себе палец. Капля упала прямо на один из толстых корней и впиталась почти моментально. После этого я отправил большую порцию живы в нее.

Изгородь дрогнула. По ней прошел едва заметный шелест, словно она делала глубокий вдох, зашевелились все ближайшие ветви и лозы.

Я закрыл глаза и потянулся к ней Даром, пытаясь отследить изменения, которые должны были запустить моя кровь и жива.

Мало. — вдруг понял я. — Растение было слишком большим. Нужно еще больше крови и живы. И не в этом месте, а в других. Хотя это, по сути, одно растение, просто сильно разросшееся, лучше использовать и кровь, и живу сразу в разных местах, чтобы ускорить процесс мутирования.

Я поднялся и начал обходить изгородь, останавливаясь каждые два-три шага. Каждый раз я капал кровью и вливал живу. Благо, запас был неплохой. Я физически чувствовал, как моя кровь, которую впитывает растение, медленно течет по его корням, расходясь от центрального узла к периферии и внося необратимые изменения.

Любопытно, что я буквально ощущал движение собственной крови внутри чужого организма. Раньше такого точно не было. Или же я просто никогда не взаимодействовал с такими крупными и разросшимися растениями?

Я продолжал вливать живу, пока не почувствовал легкое головокружение. Изгородь пульсировала, а ее шипы, казалось, стали чуть темнее и острее.

Когда я вернулся к первому месту, где капнул кровью, то выдохнул с облегчением. Всё. Закончил.

Анализ.

[Начат процесс мутирования: Хищная изгородь.

Прогресс: 3%

Расчетное время до завершения: 2 дня 4 часа.]

Я убрал руку. Рана на пальце уже начала затягиваться. Два дня. Что ж, ничего страшного. Главное — не пропустить нужный момент, потому что когда изгородь станет мутантом, то ее нужно будет подчинить полностью. Иначе она начнет атаковать всё подряд. Я не представляю какой она станет после этого. Она уже сейчас опасна, а потом…

Ладно, увижу. Главное — вовремя прийти сюда. Странно еще вот что: раньше Анализ не показывал оставшееся время до окончательного мутирования, дело в новой ступени Дара? Или в чем-то другом?

Нет, это даже хорошо, но неясна причина изменений.

Что ж, когда процесс завершится, эту изгородь можно будет либо перенести на новое место гнилодарцев, сделав идеальным защитным периметром, либо она станет моим личным огромным мутантом. Меня устраивали оба варианта.

Через пару минут со стороны леса послышался хруст веток. Из подлеска вышел Клык. В обеих руках он нес по плетеной корзине, доверху набитой травами и кореньями, а за спиной у него торчало длинное белое копье.

— О! Привет, Элиас, Грэм, — кивнул он, подходя ближе. А затем его взгляд упал на открытую дверь дома, где в полумраке мерцали нити паутины Шурши. Лицо Клыка мгновенно побледнело. — А что случилось?

— Да Морна сорвалась, — мрачно ответил Грэм.

— Сорвалась. — эхом повторил Клык.

— Да, Шурша ее вовремя спеленала, — добавил я. — Мы с дедом едва успели. Еще чуть-чуть — и всё… Но я успел приготовить отвар.

Я не стал уточнять про корень и все сопутствующие проблемы, сейчас это не имело значения. Главное, что Морна вернула свой облик.

Клык кивнул, поставил корзины на землю и, не говоря ни слова, шагнул в дом. Вернулся он через минуту, выглядя немного растерянным. Еще бы, там всё внутри было в паутине и везде жуткий беспорядок после буйства Морны.

— Да уж, разгром, — он тяжело опустился на соседнее бревно. Посмотрел на меня с затаенной тревогой. — Повторение будет? Или она…всё?

— Думаю, не будет, — я покачал головой. — Я сделал улучшенный отвар, который будет работать дней двенадцать. А к тому времени у меня появится что-то новое, более сильное.

Клык облегченно выдохнул.

— Хорошо. А то нам только этого не хватало.

Меня же заинтересовало копье, которое он немного доделал и усовершенствовал его форму.

— Можно? — я кивнул на копье, торчащее из-за его спины.

Клык пожал плечами и протянул оружие мне. Едва я взял его в руки, как рука чуть не дрогнула.

— Тяжелое, — удивленно заметил я, осматривая гладкое, идеально отполированное древко и хищный, зазубренный наконечник. — Будто из железа выковано, а не из кости сделано.

Вес копья был действительно большим. Похоже, Клык намного сильнее, чем выглядит, раз собирается сражаться таким.

— Да, и невероятно крепкое, — с гордостью ответил Клык. — Я уплотнял и уплотнял кость, пока она не достигла такого состояния.

Грэм, до этого безучастно сидевший на бревне, вдруг сказал:

— Можно тоже глянуть?

Я передал копье старику. Грэм встал, перехватил древко и сделал несколько пробных движений: короткий укол, широкий взмах и резкую подсечку. Воздух со свистом разрезался наконечником. Движения старика были быстрыми и точными, но в них чувствовалась смертоносная эффективность. Похоже, владел копьем он не хуже, чем топором или секирой.

— Против крупных тварей Кромки — самое оно, — одобрительно хмыкнул Грэм, возвращая копье Клыку. — Баланс отличный.

Клык довольно кивнул, затем отошел за угол дома и вернулся, неся в руках здоровенный костяной молот, который, правда, как было видно по его форме, еще до конца не готов.

— Я уже говорил, Нурл просил сделать, — пояснил он, ставя молот на землю. Раздался глухой стук.

Я подошел и попытался поднять молот одной рукой. Мышцы напряглись, предплечье заныло, но оторвать его от земли я смог лишь на пару сантиметров. Чертовски тяжелый, как раз для Нурла. Потом я использовал Усиление, жива хлынула в руку, мышцы налились силой и уже тогда смог поднять молот на уровень груди. Но все равно было тяжело.

— А ты сильный, — я с уважением посмотрел на Клыка, который нес эту махину так легко.

— Скорее, это ты пока слабый, — фыркнул Грэм. Он подошел, одной рукой играючи подхватил молот за рукоять и взвесил его, а затем подкинул и так же легко подхватил и нанес несколько дробящих ударов. — А молот тоже неплохой. Смущает только, что он из кости. Так и кажется, что вот-вот треснет при ударе о панцирь какого-нибудь ящера. В бою я бы забоялся использовать.

— Не сломается, — ответил Клык. — Поверь, охотник, я уплотняю структуру кости своим Даром. Она крепче стали.

— Ну, «крепче стали» — это ты, конечно, загнул, — фыркнул Грэм и поставил молот обратно, — Но это…в любом случае интересно. А ты разве раньше так умел?

— Умел, — покачал головой гнилодарец. — Просто не занимался подобным — сражаться нам было не с кем и незачем. Я сидел в деревне и не высовывался. Теперь же… теперь надо думать о защите.

Потом он умолк и добавил:

— И о выживании.

А еще Клык, скорее всего, хочет стать сильнее перед тем, как мы отправимся к осколкам Стража.

— А чьи кости ты используешь? — спросил я.

— Пока обычных животных, которых нахожу неподалеку. Конечно, будь это серьезные магические твари из Глубин, было бы проще — у них кости изначально прочнее, и оружие вышло бы мощнее. Хоть и «выплавлять» его из такого материала сложнее.

Я задумался. А ведь это идея! Неплохо бы заказать у Клыка что-то и для себя. Когда он закончит с оружием для своих, можно попросить его сделать костяные пластины для брони. Легкие, но прочные. Нужно только притащить ему костей убитых магических тварей.

В этот момент с крыши мне на плечо спланировал Седой.

— Пи!

— Явился. — фыркнул Грэм.

Да, мурлык почувствовал, что угроза в виде Морны исчезла и теперь вел себя как обычно. Я погладил его за ухом и он недовольно пискнул. А потом прыгнул и спланировал, умудрившись прямо в полете поймать небольшого жука.

— Старик, — обратился к Грэму Клык, — давай продолжим лечить твои старые кости. Чего зря сидеть?

Грэм согласно кивнул.

Пока они устраивались, я мысленно проверил Скитальца. Он продолжал кружить на некотором расстоянии от дома Морны, и я отпустил поводок, позволив ему искать чуть дальше. Тут живы для него было слишком мало. Нужно, чтобы он нашел какие-то места, которые восполнят его огромный внутренний запас. Моей живы тут недостаточно.

Я подошел к месту, куда Грэм вынес Миклу и Шель. Они выглядели лучше, но всё еще были бледными. Я прикоснулся к их рукам и передал хорошую порцию живы. Оба вздрогнули во сне, их дыхание стало ровнее, но они не проснулись — все-таки их состояние было самым тяжелым из всех, кого я лечил. Слишком поздно их нашли.

Затем я вернулся к корзинам, которые принес Клык, и быстро перебрал травы, находя те, что нужны были для создания свежей заживляющей мази. Потом принес корытце с чистой водой, вынес из дома Морны уцелевшие ступки, миски и всё необходимое. В этот раз у меня не было с собой ни живицы, ни янтарной росы, ни эссенций. Но даже из обычных трав я мог сделать рабочую заживляющую мазь. Да, она будет хуже моих лучших экземпляров, но со своей задачей справится.

Я быстро перетер все необходимое, добавил живы и сделал две небольшие порции. Качество было отличным, но сами свойства на порядок слабее тех, что с эссенцией и янтарной росой. Старая мазь из большинства мест просто стерлась, а раны всё еще немного кровили.

Я попросил Клыка на время приостановить лечение и тщательно промыл раны Грэма и вновь покрыл, но уже новой мазью.

— Спасибо, — кивнул он.

Клык продолжил лечение.

Закончив, я вошел в дом.

Морна продолжала спать на полу, а по бокам от нее сидели Майя и Лира. Они не спали. Просто молча охраняли мать. В углу комнаты, неподвижная, как статуя, стояла Шурша.

— Ты давал ей что-то кроме отвара. — заметила Шурша, когда я вошел.

Я вздохнул.

— Да, так уж совпало, что я как раз сегодня экспериментировал с одним рецептом и, как оказалось, он получился весьма действенным.

— А со мной… получится? — спросила она почти шепотом.

В ее многочисленных глазах читалась смесь надежды и застарелого страха.

— Получится. Не сразу, но да. Принцип мне понятен. Останется подобрать ингредиент по свойствам похожий на тот, что действует на Морну.

— Это хорошо, — ответила она и вздохнула, — Очень хорошо.

В зелье Морны ключевым был паслен, подавляющий звериную сущность. Очевидно, в природе должно существовать растение, которое подавляет изменения и паучьих видов и насекомовидных и прочих. Нужно только его найти. А для починки самого духовного корня у меня уже есть Золотой Женьшень. Это лишь вопрос времени и экспериментов.

— Можно? — я протянул руку к Шурше.

Она неуверенно кивнула. Я никогда раньше не передавал ей живы. Вблизи я увидел, что ее мутации зашли уже далеко. И, честно говоря, лишние глаза пугали похлеще звериной шерсти Морны.

Я пустил поток живы в ее тело. Шурша закрыла глаза, принимая энергию.

— Она усваивается? — спросил я. — Моя жива.

Шурша открыла глаза и кивнула.

— У тебя… как бы это сказать… очень чистая жива. Такая, какая бывает только в растениях. Думаю, именно поэтому она подходит почти всем.

Шурша ни разу не говорила слова Симбионт, но какой у меня Дар она знала несомненно — слишком много она видит и слышит через своих паучков. И…ничему не удивляется.

Я же прокрутил в голове ее слова. «Подходит почти всем»…

А ведь когда-то Грэм говорил, что только Целители способны безболезненно передавать живу другим. А вышло, что и я могу. И в принципе я понимал почему. Пример Лины сегодня был очень…нагляден. Как там Кирос сказал: «Попадая в духовный корень жива преобразуется Даром, вернее, приобретает его оттенок»? Что может быть ближе к растениям, чем Дар Симбионта? Ничего. А ведь из растений Одаренные, — может и не все, — могут брать энергию. Где-то опосредованно, где-то через алхимическое приготовление, где-то через кристаллы, но могут.

Из тех же растений даже мне приходится перерабатывать энергию, вернее, моему духовному корню. После этого всегда болел. Но если подумать, самое тяжелое «усвоение» живы у меня получается из сорняков и кустарников. А вот чем крупнее и насыщеннее живой растение, тем мне проще и безболезненнее. Особенно это касается деревьев. Если это, конечно, не едкий дуб, где жива откровенно неприятная.

Деревья, если задуматься, сами по себе являются определенными фильтрами и их жива ближе к природной, потому и усвоение их живы проще.

Я понял, что завис, размышляя об этом. Впрочем, Шуршу это не смутило — она сама смотрела куда-то вдаль и думала о чем-то своем.

Передав Шурше еще одну порцию живы, я направился к девочкам. Осторожно коснулся Майи и Лиры, передавая им немного живы, и после вышел наружу. Лорик уже успокоился и сидел на земле, играя с улитками. В этот раз их вокруг него собралось раза в три больше обычного.

Возможно, начал неосознанно использовать Дар после того, как ему полегчало, — подумал я.

Я подошел и быстро передал ему порцию живы. Лорик благодарно кивнул, но даже не отвлекся от своих друзей.

Малик сидел поодаль, на большом камне, с абсолютно серьезным, недетским выражением лица. Давно я не проверял в каком состоянии его духовный корень.

Я подсел к нему.

— Как ты, Малик?

Мальчик молчал, просто глядя на меня своими темными глазами.

— Я слышал от Майи, что ты можешь слышать камни? Не расскажешь что они…говорят? — попытался я наладить контакт. С ним я давно не разговаривал. Не знаю почему, но сегодня захотелось услышать его голос и понять как он.

Он продолжал смотреть, не мигая. Я прикоснулся к его плечу, запустил Анализ, чтобы проверить состояние его треснувшего корня, и влил порцию живы.

Ему тоже было больно, просто он привык это скрывать. Я уже знал, что любые повреждения духовного корня — это боль. Постоянная.

[Объект: Малик

Возраст: 8 лет

Дар: Каменное Сердце (треснувший)

Состояние духовного корня: Тяжелое. Множественные микротрещины. Постоянная утечка живы

Примечание: Полное разрушение духовного корня в течение 3–5 лет. Риск болевого шока при попытке активного использования Дара.]

Его состояние совсем не изменилось. Это было хорошо.

— Камни помнят, Элиас, — вдруг произнес Малик, глядя мне прямо в глаза. Голос его стал каким-то взрослым, отчего по спине пробежали мурашки. — Много чего помнят. Но их не нужно перебивать. Они очень медленно говорят. Нужно…настраиваться….чтобы услышать их. Это не просто. Всё это вокруг мешает.

Сказав это, он снова умолк и закрыл глаза. Все мои дальнейшие попытки разговорить его ни к чему не привели.

Ладно, — подумал я, вставая. — Он и так сегодня сказал больше обычного. Уже прогресс.

Вот только что именно помнят камни он так и не рассказал. Возможно, он может видеть через камни то, что я видел «подключаясь» к древам? Как сменяются времена года, как их кору точат жуки, как их ветви расширяются от года в год… Может у него поэтому такое странное чувство времени? Я ведь тоже, подключаясь к деревьям, могу «выключиться» из жизни на несколько часов и не заметить этого. Если так, то его странное состояние полностью понятно. У него внутри просто другое течение времени.

Пока Клык лечил Грэма, я вернулся в дом и занялся уборкой. Вынес обломки мебели, сложил разбитые склянки в корзину, подмел пол.

Я думал о паслене. Когда у меня появится эволюционировавший, усиленный паслен, мне нужно будет точно знать, работает ли он на полностью Измененных и можно ли считать его оружием против них или нет. Но для этого мне нужен кто-то, на ком это всё можно проверить. И думаю Чернорук для этого отлично подходит. Надеюсь, никто тут не собирается его убивать. Во-первых, его кровь уже ценна сама по себе, а во-вторых на нем можно проверять эффективность паслена.

Закончив уборку, я взял живую корзину, проверил свернувшуюся на дне Виа и направился в подлесок.

— Ты куда? — окликнул Грэм.

— Да так, погляжу, какие тут растения в округе растут. Далеко не отойду.

Грэм кивнул.

Обойдя дом, я наткнулся на яму-тюрьму. И…не смог пройти мимо. Именно после разговора с Черноруком Морна потеряла контроль, хотя казалось бы Могильщик должен был вытащить из него всю важную информацию. Значит, он сказал что-то…личное.

Чернорук лежал на дне, прикованный цепями и выглядящий совершенно обессиленным.

Возможно, они последовали моему совету и регулярно пускают ему кровь, — подумал я. — Это ослабило его, и яды Шурши стали действовать эффективнее.

Я стоял на краю ямы и прислушивался к нему «Ощущением живы». И снова убедился: я не чувствую в нем привычной энергии — в нем нет духовного корня, который выдает любого Одаренного. Зато само его тело, каждая клетка, испускало какую-то трудноулавливаемую ауру.

То есть какая-то аура живы, пусть и смешанная с его звериной сутью, у него была, просто она была очень неявной, размытой: если не «прислушиваться», то и не почувствуешь.

Но это значит, что каким-то образом он или, вернее, его тело живу все-таки получает и использует. Возможно как-то опосредованно. Если бы в нем не было ни капли живы, то в нем бы не было такой силы.

— Кха… кха… — вдруг захрипел Чернорук.

Его горящие желтые глаза открылись и безошибочно уставились на меня. Ноздри хищно втянули воздух.

— Травник…

— По запаху определил? — невозмутимо уточнил я. Мне нужно было знать, реагирует он на живу или определил по запаху.

— Вонючие…травы… — скривился он, а потом приподняв голову и спросил, — Эта сучка обратилась?

Я не ответил, просто смотрел на него. Сейчас, когда вокруг нет никого сильного, кого бы он боялся, он должен вести себя так, как привык. Во мне он точно не видит угрозу.

— Обратилась, да? — довольно оскалился он, — Значит в стаю вернется сама. Там ее место.

— А ты разговариваешь пободрее, чем в первый раз, — холодно заметил я не отвечая на его вопрос. — Значит, мозги у тебя всё же остались. Ну, то есть, совсем немного.

Чернорук дернулся. Цепи зазвенели, натянулись, но его держали не только они — вся яма была густо заплетена полупрозрачными, прочными, как сталь нитями Шурши.

Я присел на корточки над краем ямы. Честно говоря, страшно мне не было. Да, будь он в «лучшем» своем состоянии вряд ли я бы сохранял такое спокойствие, но я еще и вдобавок смотрел на него как на врага из-за его отношения к Морне, и из-за того, что он напал на Нурла и остальных.

Я прислушался к самому себе и понял, что эту группку гнилодарцев уже окончательно воспринимаю как «своих». Изначально недоверчивое отношение изменилось на противоположное.

И этот Измененный, и ему подобные будут нападать при возможности на гнилодарцев и будут пытаться вернуть Морну.

Не знаю, зачем она так сильно нужна Чернобрюхому, если у него и так хватает самок. Дело в чем-то другом. Либо это просто личное и он считает ее своей собственностью, которую хочет вернуть, или же… Морна ценна чем-то другим, чего нет в других самках, которых ему поставляет кто-то из людей. Возможно в ней есть что-то особенное. А потом я вспомнил кое-что — навык, который использовала Морна. Когда она закричала, от ее голоса возникла мощная звуковая волна, которая раскидала Грэма и Шипящего, которые чуть было не подрались тут, возле ее дома.

Но если у Измененных нет духовного корня, а у нее он полностью расколот, как она использовала навык?

Я ни разу ее об этом не спрашивал, потому что не считал чем-то особенным. Сейчас же я понимал, что ошибался. Возможно она, даже в таком, зверином состоянии, научилась использовать ту немногую живу, что ей доступна, и об этом знал Чернобрюхий?

Измененные сильны и так, сами по себе, благодаря своей силе и скорости, а если к этому добавить использование навыков, то это еще больше поднимет их силу. Может, для этого он ее искал?

Непонятно.

Пока я размышлял об этом, Чернорук изучал меня.

— Ты тоже пригодишься. — прорычал он.

Я посмотрел ему прямо в глаза и увидел там только озлобленного дикого зверя. Я не видел там человека. С другой стороны, разве люди не бывают такими же? Больше звери, чем люди.

Еще как бывают. — хмыкнул я про себя.

— Знаешь, что мне интересно? — тихо спросил я. — Что будет, если вернуть тебе человеческий вид?

Он застыл.

— Вижу, тебе эта мысль понравилась, да? — улыбнулся я, — Мне даже интересно, как ты будешь выглядеть. Ведь вся твоя хваленая сила уйдет. Ты станешь обычным, слабым куском мяса.

Я увидел, как желтые зрачки Измененного сузились, и в них мелькнул страх от того, что он себе это представил.

— О, вижу, пес боится.

Чернорук зарычал.

— Ты будешь первым, кто из Измененных примет человеческий облик. Ждать осталось недолго.

Конечно, я его дразнил и понимал это, но почему-то когда я вспоминал, во что чуть не превратилась Морна, на меня накатывала злость. Давно я подобного не испытывал.

Я сделал глубокий вдох-выдох и поднялся, отряхнув колени.

— А что до Морны… Не волнуйся, с ней всё в порядке.

— Вас найдут, — прорычал Чернорук, и в его голосе прорезалась неподдельная ненависть. — Стая придет.

— В этом я сильно сомневаюсь, — я покачал головой и развернулся.

Я действительно сомневался. Могильщик не допустит стаю Измененных на свою территорию. Если Зикар смог противостоять Химере, способной ранить Стража Кромки, то дюжина Измененных для него — просто корм для роя. Тем более, теперь у него есть Кровь Стража. Я помнил, как она успокаивает. Не только меня. И Грэм, и Морна держали в руках эту каплю крови Стража и я видел, что она утихомирила на время ее зверя. Грэму же просто стало легче.

Если она так подействовала на них, то на Могильщика, у которого внутри Сердце Роя, с которым он постоянно «борется» это должно стать мощным усилением, его контроль станет тотальнее, а Рой должен стать еще послушнее. Возможно он даже скормит им такую каплю и они усилят его на время.

Да, неприятно рассчитывать на чужую силу, но что остается?

Измененные — не моя проблема. Вернее, не моего уровня проблема.

Я начал обходить лес вокруг дома Морны, выискивая самые крупные деревья. Нужно присмотреть места для будущих «якорей».

Я шел, прощупывая Даром стволы. Нужно было понять, какие из деревьев создают «сеть», а какие — «одиночки». Мне нужны те, что дадут доступ к сети. Я перебрал почти три десятка деревьев, пока не наткнулся на группу старых, мощных желтокорых вязов. Их корневая система образовывала небольшую, но крепкую сеть. То, что нужно.

Я прошелся от одного к другому и, используя Поглощение, взял у каждого из них немного живы. Так я прикидывал, хватит ли моей воли сломить их.

Хватит.

Это были не железные дубы — это были обычные, не магические деревья. На их полный контроль моей силы Воли должно хватить.

Когда создам сеть, это будет во-первых место моей быстрой «подзарядки», а во-вторых, я уже знал, что при желании смогу увидеть то, что видела сеть. Сейчас мне для этого нужно быть прямо у сети и подключиться к ней, но возможно на следующей ступени Дара я смогу делать такое «удаленно»?

Но то, что мне нужно искать небольшие «сети» и делать их своими глазами и ушами в лесу — это точно. Жаль Кровь Симбионта восстанавливается не так уж быстро, и сейчас я мог сделать якорями два-три дерева от силы.

Восполнив резерв до краев, я вернулся во двор.

Клык уже закончил сеанс. Грэм сидел, потирая вылеченную ногу, а из дома медленно выходила Морна при помощи Шурши, которая ее придерживала.

Тело знахарки еще мелко потряхивало, зато шерсть с рук исчезала полностью. Кажется, ее стало даже меньше, чем до обращения.

Морна тяжело опустилась на бревно.

Я же пошел в дом и нашел один из уцелевших флаконов с восстанавливающим эликсиром и протянул ей.

Она его выпила в несколько жадных глотков.

— Ты как? — тихо спросил я.

Морна горько усмехнулась.

— Как? Дерьмово, Элиас. Как будто меня потоптала стая разъяренных кабанов. Тело ломит так, что кости трещат.

Она прикрыла глаза и посмотрела вверх.

— Да… это было тяжело. В какой-то момент я думала, что уже не вынырну оттуда — из зверя, который меня почти захватил.

— Как же так вышло? — прищурился я. — Шурша сказала, что ты пошла поговорить с Черноруком, а потом…

Морна какое-то время молчала.

— Я помню, что было «до»…но плохо помню момент срыва.

— Тогда начни с того, что помнишь, — подсказал я, — А остальное придет, когда будешь рассказывать.

Морна кивнула.

— Я начала его расспрашивать про того травника, который помогает «рожать» другим женщинам в стае. Меня интересовало, что он такое использует, что варит, что это вдруг начало работать.

— Разве он не сказал всё, что знал раньше? — уточнил я.

— Не совсем. Об этом я его не расспрашивала. Могильщика интересовало совсем другое. Теперь же я решила больше узнать про того алхимика.

Она внимательно посмотрела на меня, а потом продолжила:

— И он сказал одну любопытную вещь… Помнишь, он говорил, что травник не совсем человек.

— Да, помню.

— Так вот, сегодня он добавил деталей… Он сказал, что руки у этого травника зеленые по плечи, он это видел однажды, когда тот переодевался. А во время варки его глаза… глаза то вспыхивают зеленью, то успокаиваются.

Я вздрогнул. Первой мыслью конечно было, что алхимик симбионт. А потом я сделал глубокий вдох и медленный выдох и успокоился. Это вообще не обязательно проявление Дара Симбионта. Более того, то, что описывала Морна, больше было похоже на проблемы с духовным корнем, только у травника. В теории, именно такими они и должны быть. Если приручители покрываются шерстью, такие как Лира или Майя чем-то похожим на чешую, то травники…чем-то растительным.

— Разве это не проявление расколотого духовного корня? — осторожно спросил я.

— Похоже на то, — задумчиво кивнула Морна. — И вот это-то меня и заинтересовало. Понимаешь, Элиас, я никогда в жизни не слышала, чтобы у травников или алхимиков были такие проблемы. Ваш Дар… он ведь неагрессивен. Он не разрывает тело мутациями. Обычно…

А я подумал, что это Морна не слышала о таком. А вот Эйна, которая видела как «мигают» мои глаза, не была этому нисколько удивлена.

Откуда-то этот травник со знаниями алхимии должен был взяться?

Я уже знал, что самоучек не бывает. Даже Хабена учила Ульма. Так что появиться из ниоткуда травник, умеющий готовить сложные зелья или, может, даже эликсиры просто не мог.

Не замешана ли в помощи Измененным гильдия алхимиков?

Я вздохнул. Если приручители имеют отношение к созданию Химеры, а алхимики помогают Измененным, то остальные гильдии что, тоже в чем-то подобном замешаны?

Глава 3

Вдруг Морна умолкла. Я заметил, как её взгляд замер, устремившись куда-то в пустоту, а лицо помрачнело. Я сразу понял — она что-то вспомнила. И скорее всего что-то из того, что сказал Чернорук.

— Что такое? — тихо спросил я, внимательно глядя на неё. — Ты что-то вспомнила?

Морна медленно кивнула. Она перевела взгляд на Грэма, который протирал лезвие секиры, что-то приговаривая, а затем на Шуршу, неподвижно стоявшую в тени. Майя и Лира уже вернулись на задний двор.

Было похоже, что она не хочет говорить при всех. В первый раз такое.

Я ждал. Морна качнула головой, и сказала:

— Давай пройдемся. Разомну ноги.

Она с трудом поднялась с бревна и неожиданно вцепилась в мою руку. Пальцы у нее были на удивление холодными и чуть дрожали.

Я кивнул.

Грэм приостановил любование секирой и, вскинув бровь, посмотрел на меня. Клык сейчас был занят делом — он продолжал работу над костяным молотом, закрыв глаза. Шурша проводила нас долгим взглядом своих многочисленных глаз, а затем молча опустилась на бревно. Думаю, она тоже за это время устала.

Я бросал взгляды по сторонам и видел, что ее паучки следуют за нами, а один из них сидит на моем плече.

Вот же шпионка, — мысленно хмыкнул я, — Всё ей надо знать.

Мы медленно пошли вдоль живой изгороди. Я физически чувствовал, насколько слабо сейчас тело Морны. Она опиралась на меня и это было не для виду: каждый шаг действительно давался ей тяжело. И это было… непривычно. Всегда, когда я видел её или находился рядом, она излучала какую-то уверенность и дикую мощь и такой я ее и воспринимал — опасной и немного дикой. Сейчас же даже ее мышцы казались мягкими, словно и не сидит внутри нее зверь, готовый в любой момент вырваться наружу.

И честно говоря, в таком уязвимом и человечном состоянии она нравилась мне намного больше, чем в своем обычном облике. С другой стороны, скорее всего это ее защита, ответ на агрессивную среду Глубин, в которой она выросла. Будь она слабой тогда, она бы просто не выжила. А потом уже измениться просто невозможно, даже если захочешь.

Я тяжело вздохнул.

— Еще раз извини, что не успел, Морна. Я виноват. Если бы я пришел на пару часов раньше…

— Хватит, — резко, но без злобы оборвала она меня. — Не нужно оправдываться. Ты успел, Элиас, остальное неважно. Если бы не успел, то я бы окончательно превратилась. И, боюсь, мне было бы уже всё равно. А так… Я до сих пор человек. Значит, успел.

— Скажи, — спросил я, — А если бы ты превратилась, то потеряла бы рассудок?

Она посмотрел на меня, и вздохнула:

— Конечно.

Я нахмурился, обдумывая ее слова. Немножко не сходилось: в яме лежал скованный Измененный, и пусть рыча, но он вполне по человечески говорил, и сознание у него почти человеческое.

— Подожди, почему ты потеряла бы рассудок, а Чернобрюхий его не теряет? Он ведь Измененный, но при этом разумный, плетет интриги, договаривается с Гиблыми. Да и Чернорук вон разговаривает…пусть с трудом, но понять его можно без особых проблем.

— Потому что он превратился давно. Вначале все Измененные теряют контроль, — тихо пояснила Морна, глядя себе под ноги. — Зверь «сжирает» разум. Но им помогает вернуть контроль над остатками человеческого сам Чернобрюхий.

— В смысле? — не понял я. — Как он может вернуть им разум?

— Сила Чернобрюхого в том, что он Вожак. Он огромен, его мощь подавляет на первобытном уровне, поэтому звери внутри Измененных ему инстинктивно подчиняются. А когда звери подчиняются и становятся смирными, тогда уже вытащить наружу осколки человеческой личности ему помогают друиды. Сам бы он, конечно, не справился.

Я застыл. О таких нюансах она в прошлые разы не рассказывала.

— Не всем, конечно, помогают друиды — только тем, кого Чернобрюхий ставит управлять и тем, в ком он видит силу, — добавила Морна, — Ну а самки… Им никто эти остатки человеческой личности возвращать даже не пытается. Они остаются вот такими…какой ты, наверное, видел меня.

— Понятно… — протянул я и застыл на месте, обдумывая ее слова.

О том, как именно работает Чернобрюхий со стаей услышать было интересно. Почему Морна этого не хотела вспоминать в разговорах со мной тоже понятно — для нее всё это болезненная тема. Сейчас же она сама открылась и говорила откровенно. Меня больше смутило то, что связь друидов с Измененными куда глубже, чем просто торговля детьми в обмен на ценные находки из-за пояса Чернодрев. По сути, именно они помогают Чернобрюхому создавать разумных подчиненных. Вопрос лишь в том, как именно они могут воздействовать на Измененных? Это отвар? Какие-то ментальные техники? Может среди них есть люди с даром Разума? Почему нет? Не думаю, что отец Элиаса был уникален. Да, Дар редкий, об этом говорил Грэм и это было понятно из слов Кироса, но это не значит, что где-то в Глубинах у друидов не может родиться ребенок с Даром Разума.

— Я разговаривал с Черноруком, — медленно произнес я, возобновляя шаг. — Он сказал, что обратившись, ты бы неизбежно убежала в стаю. Это правда?

Морна почти минуту молчала.

— Это так, — наконец ответила она. Голос ее дрогнул. — Зверь всегда ищет стаю — это заложено в крови, и это неизбежно. Если бы я прерватилась окончательно, то убежала бы в Глубины и нашла их. А если бы там было несколько стай — нашла бы ближайшую. Но, скорее всего, я бы просто наткнулась на отряды Измененных, с которыми столкнулся Нурл, и дальше меня бы уже привели к нему.

— Понятно, — протянул я. — Но… скажи, что послужило толчком для срыва? Что такого сказал Чернорук?

Мы продолжали медленно идти по кругу, и чуть углубились в лес.

— Я не хотела никому это рассказывать, — тихо призналась она. — Я бы ни с кем не смогла таким поделиться. Но поделиться мне нужно, потому что это…это жрет меня изнутри. Ты столько раз меня спасал, что я решила, пусть это будешь ты.

Я взглянул на Морну и опешил. У нее в глазах стояли слезы. Она поспешно отвела взгляд.

— Так что именно он сказал?

— Он напомнил мне то время, когда я была там. В плену у стаи.

Я молчал.

— Он напомнил, что я была там не одна.

— Не одна? — уточнил я, а потом вспомнил, — Да, ты что-то говорила про остальных…девочек, которых тоже отдавали.

— Я о другом Элиас. Была одна девушка, которая должна была бежать вместе со мной.

— «Должна была»? — переспросил я, — Значит, она не сбежала?

— Нет. — покачала головой Морна, — Но дело не только в этом.

Морна остановилась и прислонилась лбом к шершавой коре старого дерева, словно ища в нем опору.

— Я обещала ей, Элиас. Обещала, что если вырвусь, то обязательно вернусь за ней.

Морна вздрогнула. Она не разревелась и не впала в истерику — просто по ее щекам покатились слезы, которые она контролировать не могла.

— Я хотела вернуться. И даже кружила там, на границе Глубин. Искала способ. Но я поняла одно: если я вернусь туда, то стану такой же, как они. И второй раз я не сбегу, нового шанса не будет. И я… я ушла. Убежала. Я просто струсила.

Я слушал ее и понимал, что даже это чувство вины не могло стать триггером для мгновенного срыва. Чернорук сказал что-то другое, что-то поболезненнее.

— Он сказал что-то еще, верно? — мягко спросил я.

— Да, — кивнула Морна, и вытерла слезы, — Он сказал, что та девушка, Ильва, что она превратилась полностью. Что она стала абсолютно дикой, но ее держат в клетке. И что она каждый день подходит к прутьям, смотрит в сторону леса и скулит. Ждет. Ждет, что я вернусь и освобожу ее.

Морна замолчала.

— Если бы не она тогда, я бы не сбежала. Чернорук напомнил мне, что Ильва буквально вцепилась в него, задерживая, принимая удар на себя. Если бы не ее жертва, я бы осталась там навсегда.

Вот оно что! Теперь понятно почему Чернорук так уверен, что Морна вернется в стаю сама как только превратится. Дело не только в инстинктах — эта вина будет гнать ее туда. Обратно. Даже если мозгом осознавать она этого не будет.

Неплохо он надавил, как на рычащего зверя, мозги у него имеются — ударил по самому больному для Морны.

— Морна, — я положил руки ей на плечи и заставил посмотреть мне в глаза. — Ты же не собираешься никуда бежать? Ты же понимаешь, что это глупость?

Она стиснула зубы, а ее взгляд на мгновение снова стал жестким.

— Я знаю, Элиас, я не дура. У меня дети — Лира, Майя, Малик… Я не могу их бросить. Но я не знаю, что делать с этим. — Она ударила себя кулаком в грудь. — Это слишком больно. Больно быть виноватой. Я старалась не думать о ней, об Ильве, хотя мы были названными сестрами. Но когда мне напомнили, когда он сказал, что она подходит…ждет… и скулит. Это слишком…

— Ты же понимаешь, что он мог соврать? — прищурился я, — Раз он знал, как она тебе важна, то мог это выдумать. Мог увидеть, что ты на грани и понять, что достаточно надавить в это место и ты сорвешься.

Морна застыла и на мгновение я увидел в ее глазах растерянность. Она ни на мгновение не подумала, что это могла быть ложь, потому что слова Чернорука идеально легли на ее чувство вины.

— Я….не думала об этом.

А потом она помрачнела.

— А что если он не соврал, что тогда? Что если она все еще жива?

Я вздохнул. На самом деле словами тут не помочь. Чувство вины не лечится уговорами.

— Тебе и не нужно об этом думать сейчас, — уверенно и спокойно произнес я. — Тебе нужно просто залечить раны и стать сильнее. Вылечить духовный корень. Чернобрюхий и его стая рано или поздно сами явятся сюда. Это неизбежно. Они к чему-то готовятся, собирают силы, прощупывают Янтарный. Возможность поквитаться у тебя будет. И тогда, когда стая падет, ты сможешь вернуть не только Ильву, но и других — тех, кто остался там.

В том, что Чернобрюхий рано или поздно явится, я не сомневался. А вот в том, что всё будет так легко, как я сейчас говорю — очень даже. Но сейчас правда Морне не нужна. Потом, когда она вернет свое тело и мысли в прежнее состояние, она сама со всем справится. Это просто ее момент слабости.

— Думаешь, они все-таки придут? — спросила она, напрягшись всем телом.

Я кивнул.

— Конечно. Но это уже не будет неожиданностью. К тому же…возможно к тому времени у меня будет для них небольшой сюрприз, который их ослабит.

Я, конечно же, имел в виду паслен, который собирался сначала эволюционировать, а затем дистиллировать.

Морна покачала головой.

— Это ничего не меняет, Элиас. Этого всё равно не забыть. Пока я не попытаюсь ее найти, это…внутри… не пройдет.

— Как знать, — пожал я плечами. — Во-первых, мы пока точно не знаем, возможно ли вообще вернуть Измененного в полностью человеческий вид навсегда. А во-вторых, мы понятия не имеем, что именно помнят те, кто потерял разум и жил инстинктами. Может, человеческое сознание в это время просто спит, и они вообще ничего не помнят из того, что делали зверьми.

Морна застыла, а потом…ее тело снова расслабилось.

— Может быть…но это всё равно не меняет того, что с ними было.

— Не меняет, — кивнул я, — Но разве ты или я можем на это повлиять? Нет. Так к чему думать об этом? Нам бы самим сейчас не погибнуть. Причем не где-то в Глубинах, а в Кромке.

Морна еще раз взглянула на меня, но уже как-то по-другому, и снова кивнула.

— Хорошо, Элиас. Может в чем-то ты и прав.

Мы двинулись обратно к дому.

— Я хочу тебя попросить об одном…кхм… одолжении, Морна, — начал говорить я. — Не спеши убивать Чернорука. Даже если вы всё из него вытянули.

— Почему? — нахмурилась она.

— Его кровь невероятно полезна для алхимии, это первое. А второе…я хочу попробовать на нем кое-что… Одну идею, которая может напрямую влиять на Измененных. Ослаблять их. Других Измененных для «опытов» у меня нет и, скорее всего, не будет.

— Влиять на Измененных? — переспросила она, и в ее голосе мелькнул интерес.

— Есть одна идейка. — уклончиво ответил я, — Скоро увидим, рабочая она или нет — надо просто немного подождать.

Морна вдруг остановилась и сжала мою ладонь.

— Спасибо, Элиас, за то, что выслушал и…помог.

Я на мгновение опешил, а потом кивнул. Что-либо говорить было лишним. Тем более, что я после этого немного растерялся.

Морна дошла до крыльца, тяжело опустилась на ступеньки и просто уставилась куда-то вдаль, поверх изгороди. Ей нужно было время переварить всё это. Теперь самой.

Я же подошел к Грэму, который всё так же сидел на бревне.

— Будем ждать Рыхлого? — спросил я.

— Немного подождем, но если не вернется в ближайший час, то пойдем дальше. — заметил старик.

Я кивнул, а потом при упоминании Рыхлого у меня в голове что-то щелкнуло. Пиявки!

— Подожди, а где его пиявки⁈ — рванул я к дом.

— Что такое? — подняла голову Морна.

— Пиявки Рыхлого! Черные плакальщицы! Где они?

— А-а… — Морна устало махнула рукой. — Не волнуйся, я с ними ничего не сделала. Он их под пол всегда прятал, в прохладу. С ними все в порядке.

Я с облегчением выдохнул. Не хватало нам еще на последней стадии излечения потерять этих пиявок.

Морна показала, где Рыхлый хранит пиявок, и я их всё же проверил на всякий случай. Всё было хорошо. После этого я взял бутылочку с Улучшенным Отваром Укрощения и поставил рядом с Морной.

— Одной бутылочки хватит на двенадцать дней. — пояснил я, — Думаю, к тому времени у меня будет еще.

— Поняла. Спасибо, Элиас.

— Больше всего мне сейчас не хватает пыльцы ночной фиалки, — всё же уточнил я. — Остальное я смогу вырастить сам.

— Я скажу Нурлу, — ответила Морна и покрутила в руках бутылочку.

Вот такой бутылочки ей не хватило сегодня утром.

— И еще одно, Морна. Если заметишь, что изгородь вокруг двора начинает меняться, вести себя странно… Это нормально.

Они приподняла брови.

— Да, нормально, — уточнил я, — Но лучше лишний раз к ней не подходите и детей предупреди. Мне нужно будет поработать с ней дня через два.

— Я скажу детям, чтобы лишний раз не приближались.

Пока она отдыхала, я еще раз обошел изгородь, проверил как проходит процесс мутации и вдруг заметил чуть выше, в деревьях, паука. Огромного. Размером с человека.

Я сглотнул. Конечно, я понимал, что этот паук, скорее всего, подчиняется Шурше, но я, мягко говоря, недолюбливал и обычных пауков, а такой огромный вызывал вспышку страха внутри. Которую я, правда, подавил.

— Эм… Шурша, — осторожно и не сводя взгляда с паука, подошел я к ней, — А этот здоровяк…он твой, надеюсь?

Шурша искреннее рассмеялась.

— Испугался, что-ли?

Я почесал голову.

— Немного.

— Бояться нечего, — успокоила меня Шурша, — У меня есть малютки, которые намного смертоноснее его.

Я посмотрел на небольшого паучка, который сидел на моем плече.

— Нет, — улыбнулась она, — Этот не ядовитый.

Ясно. У Шурши поднялось настроение и она решила меня…подразнить. Ну, оно и понятно — угроза в виде Морны миновала, и всё разрешилось.

— А много у тебя таких…здоровых? — уточнил я, показывая на большого паука.

Она подняла тонкий палец и указала на кроны самых высоких деревьев, нависающих над двором.

Я проследил за ее жестом. Сначала не было ничего, кроме густой листвы, а затем, спустя полминуты, тени среди ветвей пришли в движение. Из густой зелени бесшумно, как призрак, выскользнул еще один огромный черный паук. Его мохнатые лапы легко цеплялись за кору, а фасеточные глаза тускло поблескивали. А потом то тут, то там начали показываться из-за ветвей такие же пауки. Десятки пауков на кронах деревьев.

Я вновь невольно сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Десятка два, — сказала Шурша, а потом по ее команде пауки спрятались.

— Это глубинный паук, — с гордостью пояснила Шурша. — Они бы быстро заполнили всю Кромку, но я их перехватываю и подчиняю. Они очень быстро размножаются и захватывают территорию.

Я прикинул: два десятка огромных, ядовитых тварей, способных бесшумно убивать сверху.

— Значит… вы защищены гораздо лучше, чем кажется на первый взгляд, — заметил я.

Теперь понятно о чем говорил Рыхлый. Если эти пауки заполнят ущелье, где будет дом гнилодарцев, и опутают там всё от низу до верху паутиной, то кто в здравом уме, увидев такое скопище пауков, туда сунется?

Я бы точно не рисковал.

— Делов-то, убить такого паука, — фыркнул Грэм. — Главное — не подставиться под ядовитые жвала.

Я покачал головой. Старик в своем репертуаре.

— Этот же, я бы даже сказал, молодняк. Мы однажды матку убивали — вот там была мощная тварь. Доставила проблем нашему отряду.

Грэм вздохнул.

Я же кивнул Шурше и вернулся к старику усевшись рядом.

Подумать было о чем: Чернорук, Ильва и…друиды, которые, похоже, тоже суют везде свой длинный травнический нос. А ведь если бы эти группы внутри Глубин не сотрудничали, то каждая из них была бы слабее, а так, пусть и нехотя, но они усиливают друг друга.

Потом я подсел к Клыку и «проверил» его кость. Анализ показал, что она интегрировалась на сто процентов. И Клык это легко продемонстрировал: кость принимала любую форму, которую он хотел, была пластичной и податливой. И он был этим доволен. Да уж, даже захоти я сделать ему подарок, такого удачного бы не нашел. Эта кость Стража будто бы была создана для таких, как он.

Пока ждали Рыхлого, успели набрать два кувшина меда. Майя контролировала пчел, а я их кхм…грабил. Иначе и не скажешь. Зато, теперь нам с Грэмом неделю будет что есть сладкого и относительно полезного.

К сожалению, в ближайший час Рыхлый так и не вернулся, так что мы начали собираться.

— Ладно, мы пошли, — наконец поднялся Грэм, закидывая корзину на плечо.

— Видимо, Рыхлого что-то задержало на новом месте, — предположила Шурша. — Он предупреждал, что такое может быть.

Хоть она это и сказала, я всё равно немного волновался. Случиться могло что угодно.

— Раз Могильщик пообещал прикрывать эту часть, — добавила Морна со ступенек, — значит, ничего серьезного сюда не проскочит — ничего такого, что сможет навредить Нурлу и Рыхлому.

В этот раз Лира не успела приготовить ядовитых насекомых Седому, да и было ей утром не до этого. Так что Седой сам усиленно охотился, сидя на крыше. Увидев, что мы уходим, он тут же спланировал мне прямо на корзину.

Попрощавшись со всеми, мы двинулись дальше.

— О чем говорили с Морной? — спросил Грэм, когда мы отошли подальше.

— Рассказывала про молодость и стаю. Ничего важного. Для нас.

Грэм кивнул, поняв, что это что-то личное и расспрашивать не стал. Сначала я подумал, что мы двинемся к Хрустальному Логу, но Скиталец внес свои коррективы.

— Кажется, мой Скиталец кое-что нашел, — сказал я, останавливаясь.

— Опять кость? — без энтузиазма спросил Грэм, чуть прихрамывая на вылеченную ногу.

— Нет, — покачал я головой, — Кажется в этот раз что-то поинтереснее.

Скиталец ощутил непонятное, но многочисленное скопление энергии.

— Ну, веди, — вздохнул старик.

И мы углубились в лес. Не знаю, что именно нашел Скиталец, но просто сгустки энергии его бы так сильно не заинтересовали. Это было что-то особенное.

Я шел и думал. Разговор с Морной оставил странное впечатление и словно сделал нас чуть ближе.

Очередная вспышка боли дошла до меня через связь с Виа, когда она попыталась пошевелиться. Ее кожа была обожжена слизью плеточника и всё еще болела. Я прикоснулся к Виа, которая выглянула наружу, и передал еще своей целительной для нее живы. Увы, без гидролата так быстро эти раны не заживить.

Через час мы остановились перед поляной. Пришлось идти по таким буеракам и оврагам, по которым мы с Грэмом прежде не ходили. Скиталец вел нас в сторону от дома Морны, и направление вело ближе к Глубинам, нежели к краю Кромки. Но оно и понятно: чем ближе к Глубинам, тем больше шансы найти что-то ценное.

В этих местах вырванных с корнями деревьев было много, как и небольших полян-проплешин, где в изобилии цвели различные цветы. На обратном пути обязательно сорву с собой по одном экземпляру, чтобы дома изучить.

Остановились же мы перед не слишком глубоким оврагом, где лежал ствол упавшего дерева. Большой, конечно, раньше я бы сказал огромный, но теперь, в сравнении с Каменным древом он казался просто миниатюрным. Но было кое-что любопытное. Он продолжал жить. Его покрывал толстенный слой мха, какие-то цветы, мелкие папоротники и грибные шляпки. И каждое из растений выглядело и знакомо, и незнакомо одновременно. Я знал, что это папоротник, но почему тогда у него мерцают серебристым кончики, а у цветов угольный цвет лепестков меняется на золотистый? По бокам его ствола были десятки округлых отверстий с обгрызанными краями, словно кто-то создал там внутри себе норы.

Я завороженно всматривался в этот пень и пространство вокруг него, с каждым разом подмечая всё больше незнакомых, новый растений.

Однако меня дернул за руку Грэм.

— Гляди.

Вдруг из одного из отверстия вылетело странное существо. Я бы сказал, что это зверек, вот только покрыт он был живым мхом и цветущими почками.

Скиталец же застыл на краю оврага. Я не пускал его дальше. Нужно самим посмотреть, что его так привлекло.

Существо, вылетев, уцепилось небольшими щупальцами присосками к древу и начало что-то делать. Или, скорее, есть: как краб ест водоросли, так и оно отправляло в свою небольшую пасть кусочки мха.

— Кто это? — спросил я, продолжая наблюдать за странным существом.

— Это? — переспросил Грэм и честно сказал. — Откуда я знаю? Я эту диковинку вижу в первый раз.

Я сделал шаг вперед.

Глубины.

Южные Могильники

Зикар стоял неподвижно на высоком холме, который возвышался над древними могильниками. Десятки поросших мхом курганов тянулись во все стороны, теряясь в сером, клубящемся тумане. Это было место, куда сейчас боялись приближаться даже самые отчаянные охотники — это были Древние могильники Глубин.

Ради них он и вернулся. Это было Место Силы, одно из немногих оставшихся.

Глядя на копошащихся у его ног черных могильных жуков, Зикар вспоминал начало своей бесконечно долгой жизни. Он медленно поднял оставшуюся руку. Кожа на ней была серой и сухой, похожей на пергамент, туго обтягивающий кости. Он уже и не помнил, когда она выглядела по-другому.

Старее гнилодарца чем я нет. — подумал Зикар.

И он знал, что это никакое не преувеличение.

Он бросил равнодушный взгляд в ту сторону, где далеко-далеко осталась деревня, которую покинули почти все. Кроме Гнуса. Они там всегда думали, что он жил только с ними, что он был их Старейшиной. Глупцы! На деле он был Главой каждой деревни гнилодарцев, возникающей в Зеленом Море за последние столетия. И та деревня у Янтарного — лишь одна из дюжин, которые он вел. Просто в каждой он то появлялся, то исчезал. Потому что нельзя находиться в стольких местах одновременно.

Рой в его груди обеспокоенно загудел. Зикар прислушался к нему и продолжил размышлять.

У меня есть верные люди, разбросанные по лесам. Их нужно собрать до того, как этот проклятый Целитель доберется до остальных.

Зикар только улыбнулся слову «Целитель». Он бы никогда не называл этого нечеловека целителем, но название прижилось и прилипло к тому существу. Человеком его язык назвать не поворачивался.

Впрочем, — подумал Зикар, — Кто-то точно так же и про меня думает.

Он недавно проверил две деревни, располагавшиеся ближе всего к Мертвым Землям, — обе увел Целитель.

Это расстраивало, но и выявило очевидную закономерность. Марионетки Чернодрева не суются к поселениям, расположенным вблизи крупных городов или столицы Янтарного Оплота. Значит, их силы пока ограничены. Они боятся привлечь внимание Гильдий, боятся сильно наглеть. Действуют только на окраинах. И всё равно… Зикар понимал: он один, деревень много. А сам он пропал слишком надолго.

Плохой из меня глава, — мысленно признал он, — Но я хотя бы помогал им какое-то время.

На палец сел комар. Какой-то наглый комар.

Они все такие. Наглые. Прямо как Гнус.

Мысль об бывшем ученике была неприятна. Тот мог пойти с ним, но заартачился, хотя понимал, что вместе они будут сильнее. Намного сильнее. Но нет, гордость. Зикар покачал головой и начал спускаться с холма.

Когда-то Гнус спросил его, сколько ему лет. Зикар тогда ответил, что девяносто.

Это, конечно, было неправдой. Одаренные могут жить до ста лет, особенно охотники, прошедшие все этапы закалки тела. У остальных нет такого конского здоровья. Но у охотников одна проблема: до этого возраста они не доживают — слишком много схваток, слишком много опасностей. А еще они не могут принять приходящую старость, рвутся в бой наравне с молодыми и закономерно погибают в пасти чудовищ. Так было всегда. Им надоедает скучная жизнь в поселке или городе, жизнь без опасностей и без убийств.

Я соврал, — усмехнулся про себя Зикар. — Сильно соврал. Двести лет я брожу по Зеленому Морю и, в отличие от охотников, смерти не ищу.

Он прижал уцелевшую руку к груди — туда, где вместо сердца пульсировал ком из десятков тысяч золотых жуков. Сердце Роя. Да, это было решение. Болезненное, временное, сводящее с ума бессонницей. Но разве жизнь этого не стоит?

Они кривятся, глядя на меня. Считают монстром. Но жизнь у нас одна. Почему я должен ее терять, если могу сохранить?

Память… Он медленно опустился на корточки, зачерпнул горсть рыхлой, пахнущей тленом земли и стал пересыпать ее из ладони в ладонь. Вторая вновь создалась из жуков.

— Память подводит, — прошептал он в пустоту. — Столько лет, столько людей, столько всего…

Он сидел и пытался вспомнить прошлое. Лица людей мелькали в его сознании одно за другим и тут же стирались. Погибшие, убитые, сожранные тварями, преданные своими же… Все они стали этой землей.

Так куда мне спешить, если я тоже в конце концов стану этой землей, и меня сожрут черви? — подумал он, — Все там будем. Нет, я найду способ пожить подольше и наслаждаться тем, что могу ходить, дышать, чувствовать. Пусть для этого мне пришлось пересадить внутрь себя Сердце Роя. Оно того стоит.

Он вспомнил свою встречу с Целителем и как тот попытался его…запугать.

Зикар ухмыльнулся. Запугать его?

Могильщик сделал несколько шагов вперед к курганам. Он хотел жить, это да. Но это вовсе не значило, что он боялся смерти.

В голове пронеслось одно из первых воспоминаний.

Он ребенок. Ему примерно четыре года, а уже принесен в жертвы суевериям. Все потому, что жуки уже тогда тянулись к нему. Это пугало родителей… и не только их.

Тогда, давно, к гнилодарцам относились еще хуже, чем сейчас. Зикар помнил те времена. Это сейчас их терпят, с ними торгуют, их услугами, пусть тайно, но пользуются. Раньше было иначе.

Зикар вздохнул. Вот и отнесли родители его в один из могильников на краю Кромки. Не такой как этот конечно, но место было все равно опасным.

Убить младенца своими руками им не хватило духу. Старый и древний способ: отнеси больного ребенка, или такого, как он, в лес. Глубоко в лес. И если он выживет — значит, на то воля Древа, а если нет…

Зикар покачал головой. Лицемерие. Так поступают только те, кто не хочет нести ответственности за собственные поступки — те, кто боится принимать решения, жесткие решения, от которых потом неприятно внутри, от которых тошно до рвоты.

Силуэты родителей в его памяти были размыты. Лиц он не помнил. Для него они превратились в безликие тени, бросившие его на съедение лесу.

И, тем не менее, в чем-то он был им благодарен. Их выбор места, куда они его бросили, — того могильника, — спас ему жизнь. Они не понимали, что в этом могильнике покоились останки одного из таких, как он — тех, кто повелевал ползающей и летающей живностью. Гнус называл таких Первородными. Услышал это словечко от кого-то пришлого. Зикар называл их Первыми.

Родители думали, что могильные жуки собираются в таких местах просто так. В такие места со всех окрестностей сносили трупы зараженных животных и погибших от непонятных болезней людей. Они знали, что жуки очистят кости и зараза, если она есть, никуда не распространится. Так оно и было. Заразу это место просто сжирало и просило еще.

А жуки…жуки кучковались вокруг кости одного из Первых. Их притягивала сила, исходящая от его кости — сила, которая подчиняла их даже после его смерти.

Зикар называл это Волей Первого. Когда сила существа так велика, что оно оставляет след даже после собственной смерти и продолжает влиять на мир. Просто по-другому, иначе, чем при жизни.

Он сделал шаг к центральному, самому высокому кургану. Давление чужой, древней ауры здесь нарастало с каждым метром.

В этом месте Воля была невероятной. А значит тут не просто лежит палец, или обломок кости, нет. Тут, возможно, целая рука…или нога.

Тогда, двести лет назад, в могильнике, куда принесли его родители лежал всего лишь палец ноги Первородного. Но именно он пробудил в Зикаре Дар окончательно. Причем в таком возрасте, когда это считается невозможным.

Зикар усмехнулся. Это было стечение обстоятельств. Он лежал, связанный, и чувствовал, как Дар в нем пробуждается, как жуки один за другим, — те самые, что хотели его сожрать, — подчиняются его воле. Воле четырехлетнего ребенка. Они разгрызли веревки и помогли ему спастись, помогли выжить в лесу. Давали пищу и убивали мелких хищников.

Зикар раскопал тот кусок пальца ноги, когда стал постарше. И этот палец дал ему силу. Бесконечный, чистый поток живы нужного типа, который иссяк только через десять лет. Тогда его сила была заимствована, но к моменту, когда палец рассыпался прахом, Зикар уже развил свою собственную мощь. Ну а Могильщиком его называл один мальчишка в деревне. Когда Зикар возвращался на своем огромном жуке-могильщике, тот кричал: «Могильщик вернулся!».

Так это прозвище и прилипло.

Зикар улыбнулся, вспоминая того мальчишку. Сгинул тот еще в молодости. Как и большинство гнилодарцев.

Могильщик сделал еще один шаг вперед. Он знал об этом месте в Глубинах давно, но давление тут было огромным и раньше его силы дойти до центра курганов ему бы просто не хватило. Мириады жуков и прочей живности, на которую влияла воля Кости Первого, просто сожрали бы его. Да…никакого сравнения с теми могильниками куда его положили родители.

Но теперь его сил хватало, потому что внутри него появилось Сердце Роя. Теперь он их, — эту тьму жуков, — подчинял и не без труда, но контролировал.

Именно такие части Первородных и были причиной его аномально долгой жизни. Он искал их и они служили для него постоянной подпиткой, продлевали жизнь и помогали держать треснувший духовный корень под контролем, не давая ему разорвать тело.

Теперь цель была иной: Сердце Роя позволяло делать такие вещи, которые раньше были невозможны.

Повинуясь его безмолвному приказу, миллионы жуков перед ним хлынули единой черной волной и начали агрессивно раскапывать слежавшуюся землю кургана. Давление чужой энергии стало невероятным. Насекомых здесь было такое количество, что они бы вмиг обглодали до костей десяток Высших Охотников.

Зикар наблюдал. Жуки работали быстро, слаженно, образуя глубокую воронку.

Он ступил на край раскопа, и давление древней Силы стало почти невыносимым, сдавливая грудную клетку. Но Сила была ему нужна. Он был готов рисковать всем. Он всегда рисковал и всегда выживал. Таков был его путь. Если бы не это, он бы сгинул еще в младенчестве.

Зикар опустился на колени и посмотрел на дно ямы. Там, среди истлевших тканей и странных зеленых контуров, лежала целая рука Первородного. Идеально сохранившаяся, сочащаяся золотисто-черной живой.

Он собирался присоединить её к себе — заменить ту руку, которую потерял в схватке с Химерой. Если у него получится, если его тело выдержит эту руку, он получит еще одну грань Первородной Силы вдобавок к Сердцу Роя.

Потому что одной Силы Роя было уже недостаточно. Стычка с Черной Химерой наглядно показала ему текущих сил недостаточно. В грядущей схватке выживут те, кто готов рисковать.

А то, что схватка будет, Зикар ни капли не сомневался.

Друзья, успел таки сделать главу. Вышла она намного больше чем я сам ожидал. Не забывайте комментировать и ставить лайки) очень приятно читать все что вы пишите.

Глава 4

Хотел спуститься чуть ниже по склону оврага — туда, где лежало поросшее мхом дерево, — и очутиться поближе к этому странному мохнатому существу. Вот только тяжелая рука Грэма легла мне на плечо, намертво фиксируя на месте.

— Не спеши, — тихо сказал он, — Я не знаю, что это за тварь. И то, что она мелкая, вообще ничего не значит. Может в ней яда на целый отряд охотников хватит.

— А твое чувство опасности? — спросил я, не сводя взгляда с порхающего над древом пушистого комочка. — Оно молчит?

— Молчит, — нехотя признал Грэм. — Но это не показатель, Элиас. То, что для меня, с моей закалкой и навыками, не представляет угрозы, для тебя может оказаться очень даже смертельным.

Я послушно остановился. Конечно, в его словах была доля правды. Моя закалка кожи спасла бы меня от царапин, но ядовитая пыльца легко могла отправить меня на тот свет.

— А этот твой… клубень-переросток? Где он почувствовал энергию? — спросил Грэм.

Я прислушался к Скитальцу через нашу связь. Тот буквально вибрировал от нетерпения, медленно, но упрямо пробираясь под верхним слоем почвы прямо к краю поваленного ствола.

— Под деревом, скраю, — ответил я, мысленным усилием заставляя Скитальца замереть. Симбионт недовольно запульсировал, но подчинился.

Грэм присел на корточки, внимательно рассматривая следы у края оврага и молодую поросль, пробивающуюся сквозь прелую листву. Он потер подбородок.

— Странно. Я в этих местах не был лет пять, а то и больше. Тут было очень туго с полезными растениями.

Я присмотрелся внимательнее и кивнул. Старик был прав.

— Но знаешь что, Элиас? — старик провел пальцем по сочному, налитонному жизненной силой стеблю какого-то вьюнка. — Это очень свежие растения. Совсем молодые. Похоже, они тут появились недавно — пару недель назад, не больше.

Мы осторожно прошлись по краю и я не заметил ни одного крупного растения, ни одного старого куста или молодого деревца. Вся эта буйная растительность — цветы с мерцающими лепестками, крошечные кустики с пульсирующими ягодами, серебристые папоротники — всё это была молодая поросль. И это заставляло как минимум задуматься о причинах такого. Уж не этот ли пушистый моховичок косвенно мог послужить причиной появления таких растений? А если считать, что в каждом отверстии дерева минимум по одному такому моховичку, то их тут не менее двух-трех десятков.

— Да, дед, растений тут действительно много. И они крайне необычные.

Точнее, они будто обычные растения, прошедшие одну эволюцию. Совсем как у меня в саду.

Или дело вообще не в этом моховичке, а в том, что заметил Скиталец и к чему так рвется?

Тем временем мшистое существо застыло в воздухе, перестало жевать мох и медленно обернулось. На меня уставились два странных сгустка золотистого света.

Нет, — поправил я себя, присмотревшись. — Янтарных. Будто в эту мохнатую мордочку вставили два застывших кусочка чистейшего янтаря. Или живицы.

Скиталец под землей снова рванулся вперед, и я едва его удержал. Все-таки моя цель выкопать то, что он нашел, а не просто дать ему «нажраться» живы.

— Дед, поможешь откопать то, что нашел мой Скиталец? — спросил я.

Грэм еще раз внимательно оглядел овраг, задержал взгляд на парящем существе, а затем коротко кивнул.

— Помогу. Только прикройся своей этой… корзиной. Мало ли что это мшистое яблоко выкинет.

Я кивнул и мы начали осторожный спуск. Существо продолжало парить. Хотя когда мы подошли ближе я понял, что оно вовсе не парит. Из его пушистого тельца тянулись тончайшие, почти прозрачные щупальца, которыми оно опиралось о поверхность древа, словно водомерка на гладь пруда.

Да уж, более чем любопытное существо.

На моей правой руке была перчатка из кожи саламандры, так что если я окажусь поблизости, то провести Анализ смогу. Вряд ли через эту кожу сможет проникнуть яд или что-то другое. Эту перчатку взял только палец первородного огневика.

Я почувствовал, как внутри корзины заворочалась Виа. Моя лиана, чем ближе мы подходили, тем больше испытывала жгучее любопытство к этому созданию. Несмотря на то, что Виа еще не до конца оправилась от ожогов ядовитой слизью, я мысленно позволил ей высунуться из корзины. Пусть будет наготове.

Дополнительно я отдал безмолвный приказ душильнику. Он бесшумно выскользнул из корзины и обвил мою руку своими плотными отростками, готовый либо защищать, либо атаковать — тут уж как пойдет.

На краю корзины держался Седой. Мурлык недоуменно пискнул, уставившись на мохнатое создание впереди, словно спрашивая: «И что это за летающий обед?» Ну, если у Грэма есть опасения, что существо ядовитое, то уж Седой точно может сожрать его и не поморщиться. Этот пушистый поедатель всего ядовитого будет только рад небольшой порции яда.

— Ты что, хочешь к нему прикоснуться? — нахмурился Грэм, заметив как я осторожно ступаю и приближаюсь к дереву.

— Да. — кивнул я, — Собираюсь. Я в перчатке, так что ничего страшного не случится.

Грэм недовольно покачал головой, но знал, что спорить в таких ситуациях бесполезно.

— Тем более, — добавил я, — Тут очевидно, что его природа растительная, а значит есть неплохие шансы, что я смогу на него воздействовать Даром. Вдобавок, знаю как его подманить.

Старик хмыкнул, взял в свободную руку кинжал и осторожно снял свою корзину, поставив неподалеку.

— Увижу признак агрессии — сразу бью наповал. — предупредил он.

— Давай лучше если я скажу, что можно. — уточнил я, потому что мало ли, что Грэм может принять за агрессию.

Пару секунд старик думал, а потом согласился.

— Давай. Ох уж это твое любопытство… Мы вообще-то тут за тем, что нашел твой клубень.

— Сначала этот мшистый шар, а потом то. Возможно это связано. — ответил я и подошел на расстояние одного шага к существу.

Теперь я мог рассмотреть его поподробнее. Из пушистого, действительно покрытого мхом, или чем-то очень похожим, тела росли крошечные почки, а между ними прятались микроскопические цветочки, которые при каждом движении существа выпускали в воздух едва заметные облачка золотистой пыльцы.

Я протянул руку в перчатке вперед и, сконцентрировавшись, выпустил из ладони тонкий, но насыщенный поток чистой живы прямо в воздух. Я знал, что жива рассеется очень быстро, но надеялся, что этот моховичок почувствует ее и это привлечет его. Я помнил, как Кирос говорил о дочери Трана, что именно окрашенная ее Даром Приручителя жива привлекала мелких зверьков. А ведь для существ с растительной природой я, Симбионт, должен ощущаться как нечто вроде крошечного, ходячего Древа Живы. Моя энергия для них — чистейший нектар.

Я застыл, ожидая реакции.

Сначала ничего. Потом моховичок вытянул один тонкий щуп и начал шарить им в воздухе неподалеку от моей ладони и…кажется, остался доволен. Еще миг — и он заинтересованно пискнул и потянулся к моей руке.

Значит, сработало. Он почувствовал мою живу.

Существо втягивало энергию и я видел как его янтарные глазки вспыхивают сильнее от этой небольшой порции живы. Но стоило мне попытаться сократить дистанцию и коснуться его, как он тут же отскочил назад, к дереву.

Мне понадобилось еще пять попыток, чтобы оно снова успокоилось и, преодолевая осторожность и страх, вновь потянулось к моей живе, которой я потратил еще больше.

Ничего, мне не жалко. Существо слишком любопытное, чтобы его не проанализировать.

Однако еще несколько минут «кормления» показали, что слишком близко это существо не подлетит.

Тогда я пошел на радикальные меры. Я резко выбросил руку вперед, и душильник, повинуясь моему импульсу, выстрелил двумя щупальцами. Лозы молниеносно обхватили пушистый комочек и дернули его ко мне.

В ту же секунду я прикоснулся к мшистому боку.

Анализ.

[Существо: Мшистый дремлик. (стайное).

Редкость: Уникальное.

Тип: Растительный-симбиотический

Особенность: Коллективная Воля (малая стая).

Свойства: Питаются пыльцой магических растений, перерабатывают ее, и опыляют окружающую флору. Переработанная пыльца-концентрат (накапливается в мшистых боках) способна ускорять рост растений и раскрывать их потенциал.

Предупреждение: Могут выпускать опасную паралитическую пыльцу (при улавливании агрессии), а также сонную пыльцу. Способны летать на незначительном расстоянии от Матки (радиус полета ограничен).]

Дремлик в моей руке издал пронзительный, вибрирующий писк.

Я, конечно, думал, что тип существа растительный. Но растительно-симбиотический значило, что я могу сразу создать между нами связь.

В тот же миг, не медля ни секунды, я оборвал несколько связей с лесными душильниками, чтобы освободить место для нового симбионта и сразу обрушил свою волю на пойманное существо, пытаясь подчинить его, сделать своим.

Существо с такими способностями просто невероятная удача.

Но едва я ментально соприкоснулся с его разумом, как натолкнулся на глухую, непробиваемую стену. Я не мог продавить его волю. Вообще никак!

Я усилил напор и ударил ментальным тараном, от которого пусть и не сразу, но продавливались воли крупных деревьев.

И ничего.

Через секунду я понял.

Всё потому, что я пытался подчинить не одного крошечного зверька, а монолитный разум восьмидесяти двух особей одновременно. Он был словно сегментирован. Ячеистая стена, где если я давил, то принимали удар сразу все.

Так вот что Система имела в виду под «Коллективной Волей», — с холодком осознал я. Да, я видел ту надпись, но времени думать не было. Нужно было попытаться подчинить существо и если что…бежать.

Вот только мшистый дремлик, как назвала его система, уже подал голос и остальные его сородичи почувствовали попытку вломиться к ним в их коллективную волю.

И, конечно же, отреагировали.

А уже через секунду из глубоких темных дупел в исполинском стволе наружу выпорхнули десятки… нет, почти сотня точно таких же пушистых комочков. И они были настроены крайне агрессивно. Воздух наполнился треском и сердитым бульканьем.

Я понял, что даже если капну на дремлика Кровью Симбионта, мне не хватит ментальной мощи переварить всю стаю разом. Просто потому, что я с таким видом борьбы Воль я еще никогда не сталкивался. Это было что-то новое.

ОТПУСТИ! — Мысленно скомандовал я душильнику.

Когда из дерева вылетают сотни существ, и ты при этом держишь одного из их собратьев в щупальцах — это может породить агрессию.

Щупальца душильника мгновенно разжались. Освобожденный дремлик тут же выпустил из себя густое облако желтоватой пыльцы.

Я уже знал, что существо выделяет паралитическую и сонную пыльцу и тут же отскочил на шаг назад, задерживая дыхание.

Дремлик метнулся к своим собратьям. Вся стая зависла над стволом, недовольно стрекоча, но преследовать меня не стала.

Недовольный я встал в трех шагах от древа, наблюдая за стаей. Хорошо, стаю я вижу, но система указывала, что эти существа привязаны к матке. А где матка? Обычно матка прячется внутри и ее защищают остальные особи. Видимо, тут так же. Потому что никого выделяющегося размерами или расцветкой среди сотни дремликов я не вижу.

— Да не трогаю я вас, успокойтесь, — пробормотал я, делая еще один шаг назад.

Я заметил интересную деталь: ни один из дремликов не отлетел от ствола поваленного дерева дальше, чем на два-три шага — больше щупальца не позволяли. Хотя у меня сейчас уже создавалось впечатление, что в их «парении» над землей задействованы не только щупальца. Слишком уж они легко держатся в воздухе.

— Я смотрю, ты прямо чудеса дипломатии проявил, — хмыкнул Грэм, стоя чуть в стороне.

— Так надо было, — тяжело выдохнул я, — Нужно было понять, что это за существа и на что они способны.

— И понял? — с иронией спросил старик.

— Да, — кивнул я. — Полезные и опасные. Они выпускают пыльцу, от которой можно уснуть.

— Вот как? — приподнял бровь Грэм. — То-то ты дал деру.

Я не стал комментировать свое отступление.

— А еще, я погляжу, у этого пушистого есть много… кхм… очень нервных братьев, — заметил Грэм, глядя на всю эту стаю дремликов. — Может, не стоило его так бесцеремонно хватать? Если это была попытка наладить контакт, то она не удалась.

— Мне нужен был физический контакт для того, чтобы попытаться подчинить это существо. — честно ответил я.

— И как? Подчинил? — вновь с иронией спросил Грэм.

— А разве похоже? — хмыкнул я в ответ.

— Да не очень, — покачал головой старик.

Мы стояли и смотрели, как пищащие мшистые шарики выстраивают над древом защитную стену, видимо пытаясь нас запугать.

— Так что, где копать будем? — невозмутимо спросил Грэм, доставая из корзины небольшую лопатку, — Эти пушистики не выглядят как те, кто сможет прокусить мою закалку.

— Кожу не прокусят, а вот дышать этой пыльцой нельзя, — я указал на желтоватое облачко, медленно оседающее на траву. — Не знаю насколько она действенна, но лучше не рисковать.

Грэм прищурился, оценивающе глядя на пыльцу.

— Понял. А копать-то где конкретно?

— Сейчас покажу.

Теперь я дал волю Скитальцу и он тут же рванул к месту, где ощущал привлекающее его небольшое скопление энергии. И чем ближе мы подходили, тем активнее и безумнее вел себя Скиталец. Он достиг энергетического сгустка, и тут я понял: скопление энергии, которое я почувствовал через Скитальца, и было дремликами, но интересовали его, конечно, не эти странные создания, а то, что находилось под ними.

Мой подземный разведчик остановился у края исполинского ствола.

— Тут? — уточнил Грэм, втыкая лопату в землю. — Тут тоже чей-то древний палец зарыт?

Я покачал головой.

— Не знаю. Сейчас посмотрим.

Мы подошли довольно близко к ближайшим дремликам, но они уже перестали проявлять агрессию и издавать свой писк-бульканье и только наблюдали за нами. Думаю, если мы с Грэмом пересечем какую-то невидимую линию и дремлики сочтут нас опасными, то тут весь воздух наполнится этой паралитической пыльцой.

Грэм начал копать, а я сделал подшаг к толстой ветке дерева, которая торчала чуть в сторону и втыкалась в землю, и применил Анализ.

Анализ.

[Объект: Цветущий ствол (уникальный биом).

Редкость: Уникальная.

Описание: Древесина, ставшая носителем особой экосистемы, созданной симбиотическим видом мшистых дремликов на базе омертвевшего златожила.

Свойства: Древесина пропитана концентрированной пыльцой дремликов. Обладает очень высокой приживаемостью для любых черенков и семян. Подавляет любые виды гнили и паразитов.]

У меня перехватило дыхание. Нам кровь из носу нужно отпилить хотя бы кусок от этого ствола! Хотя бы веточку! Это же идеальная база для выращивания самых капризных магических растений!

Но мои мысли прервал резкий, болезненный ментальный рывок. Скиталец почувствовал Зов и начал погружаться всё глубже к источнику энергии, полностью игнорируя мои приказы остановиться.

Это мне уж совсем не понравилось. Так было в первый раз.

Да, Скиталец в принципе был своевольным и поначалу вообще плохо поддавался контролю, но сейчас наш уровень взаимодействия давно превысил 50% и такого случаться попросту не должно.

Через пару секунд он наконец-то углубился в землю настолько, что дотянулся до источника энергии. И в этот момент меня словно ударило током.

Чьи-то ментальные слова-приказы вонзались в сознание Скитальца.

[СЕМЯ-СКИТАЛЕЦ… КОНТАКТ НЕУДАЧЕН…

…НОВАЯ ПОПЫТКА ВОССТАНОВЛЕНИЯ СВЯЗИ.]

Это были чужие команды, пытающиеся перехватить управление моим симбионтом и легко пробивающиеся через нашу связь.

Я чувствовал, как каждое это слово оттесняет мою власть над Скитальцем и истончает нашу связь.

Я тут же перехватил лопату и начал помогать Грэму.

Времени нет, нужно поскорее добраться до источника Энергии.

Я стиснул зубы, направляя всю свою волю по каналу связи, пытаясь удержать Скитальца и не дать чужому разуму или его остаткам продавить его.

— Твою ж…дерьмо! — не выдержав, выругался я, чувствуя, как по виску катится капля пота.

Я не мог потерять Скитальца, он слишком ценен. Да что там, он бесценен! И это я еще не раскрыл все его возможности.

— Что такое? — мгновенно подобрался Грэм.

— Нужно быстрее копать, мой клубень влип в неприятности. — уклончиво ответил я.

Мы удвоили усилия. Грэм же вообще заработал как робот.

Дремлики над нами заволновались. Они не атаковали, но их стрекотание стало громче, тревожнее. Чем глубже мы копали, тем сильнее они беспокоились.

[СЕМЯ-СКИТАЛЕЦ. КОНТАКТ НЕУДАЧЕН.

НОВАЯ ПОПЫТКА ВОССТАНОВЛЕНИЯ СВЯЗИ.]

Еще чуть-чуть! Подожди, Скиталец, сейчас мы тебя отсоединим. Я не понимал, почему он просто не может уйти. Он словно впал в транс, потеряв даже ту часть инстинктивной воли, что у него была.

Раздался глухой стук. Лопата Грэма ударилась о что-то твердое.

Я упал на колени, разгребая землю руками. Скиталец копошился прямо тут, и всеми своими крохотными корневыми щупальцами присосался к гладкому куску окаменевшего дерева (что это не камень, стало понятно сразу) на котором была вязь странных Символов. И от этого куска уходили в разные стороны зеленые корни, причем тоже плотные как камень. Будто кусок дерева пытался высосать хоть откуда-то побольше живы, да только судя по его виду это у него не вышло.

Я попытался схватить Скитальца и оторвать его, но он словно прикипел к куску дерева.

[СЕМЯ-СКИТАЛЕЦ. КОНТАКТ УСТАНОВЛЕН.]

Меня затошнило. Я физически через нашу связь почувствовал, как в примитивный разум моего симбионта начали загружаться чужие директивы.

[ПРИЕМ ИНФОРМАЦИИ.]

— Дед, хватай Скитальца! Отрывай его от этой штуковины! — крикнул я, — Моих сил не хватает!

Грэм отбросил лопату, схватил извивающееся семя двумя своими ручищами и с рычанием потянул на себя. Даже с силой охотника ему не удалось оторвать Скитальца. Да уж, моих сил точно бы не хватило.

Тем временем я положил ладонь на этот окаменевший кусок древа. Мне нужно было срочно понять, что это такое. Что это связано со Строителями уже было очевидно — слишком безупречной выглядела вязь символов.

Анализ.

[Объект: Резервный Узел Связи (контакт с Материнской сетью Древ разорван).

Статус: Спящий (временно активен).

Количество единиц энергии: 5 / 3000.

Состояние: Плохое. Повреждение внешних управляющих контуров. Повреждение контура дальней связи. Повреждение контура Слияния.]

Узел связи?

В миг стало всё понятно. У меня уже была догадка, когда я увидел во сне древо, от которого разлетались круглые сияющие точки, что это множество крошечных Скитальцев, у которых стояла задача находить источники энергии и места для посадки новых Семян. Правда, построена эта догадка была построена лишь на одном образе, который я увидел через кусок коры. Никаких доказательств, что всё было именно так, у меня не было. Теперь же я получил прямое подтверждение.

Я почувствовал, как Скиталец передает этому узлу образы мест, которые посетил. Один за другим.

— Почти… — крякнул Грэм, мышцы на его руках вздулись буграми. С влажным хрустом он оторвал Скитальца от камня. Несколько его корневых присосок остались прямо на узле связи.

Меня пронзило вспышкой боли от того, что Грэм оторвал его, но на этом всё. Скиталец продолжал рваться обратно к узлу Связи.

[КОНТАКТ СО СКИТАЛЬЦЕМ РАЗОРВАН. ПЕРЕДАЧА ИНФОРМАЦИИ НЕ ЗАВЕРШЕНА. ПОВТОРИТЬ КОНТАКТ]

— Уноси его! — сказал я Грэму, — Подальше.

Вот только проблема была в том, что Скиталец теперь сам рвался к Узлу связи. Если когда мы шли сюда, то это был просто интерес к источнику энергии, то теперь, после установления контакта, он не обращал внимание на мои ментальные команды и пытался выскочить из рук Грэма.

Это проблема.

У меня был один вариант прервать Зов, который посылал этот узел Скитальцу — самому повлиять на Узел Связи.

Если верить системе, это был изолированный узел связи, значит, мощи всей сети у него нет. На примере осколка сознания Стража я был уже научен тому, что справиться с единичным осколком можно. И даже с двумя реально — это доказал на своем примере Клык. Сейчас мне нужно заставить эту штуку как-то успокоиться и не звать к себе моего Скитальца. Возможно даже подчинить ее.

Я прикоснулся рукой и попытался через Дар достучаться до узла.

Ничего.

Ладно. Попробуем другое.

Я взял кинжал и капнул каплю крови. До сих пор везде, где я касался наследия Строителей срабатывала именно кровь, а не Дар.

Кровь упала прямо в центр окаменевшего узла и едва она впиталась, как мою голову прошило мощным ментальным голосом, лишенным всяких эмоций:

[ПОПЫТКА УСТАНОВЛЕНИЯ СВЯЗИ.

СВЯЗЬ УСТАНОВЛЕНА.]

Кровь сработала и сейчас.

Голос умолк, но я почувствовал, как через кровный контакт передо мной распахивается странное пространство внутри этого небольшого камня. Буквально на мгновение оно пульсировало сотнями спящих команд, алгоритмов и мертвых Символов (вернее, так их интерпретировал мой мозг). Некоторые были полустерты. Некоторые мертвы, словно выгоревшие так, что не разобрать за что они должны были отвечать. Но остались следы их присутствия в виде размытых контуров.

Но в тот же миг всё это скрыло словно мутным стеклом.

[ДОСТУП ЗАБЛОКИРОВАН.

НЕОБХОДИМА ИДЕНТИФИКАЦИЯ ОБЪЕКТА.]

Я застыл. Я уже использовал кровь, а до этого использовал Дар, что нужно сделать еще?

Стоп, Дар я использовал до того, как установил связь, что если…

Я прикоснулся рукой к узлу связи, запуская поток живы и пытаясь прикоснуться к древу Даром.

[ИДЕТ СКАНИРОВАНИЕ СУБЪЕКТА.]

И в этот миг моя рука намертво прилипла к камню.

— Элиас! — голос Грэма хлестнул, как удар плети. — Живо беги! Слева! Оглянись!

Я с трудом оторвал взгляд от камня и повернул голову.

Из-за исполинского ствола, всего в паре шагов от нас, бесшумно выплывал шар. Огромный, метра три в диаметре, густо поросший цветущим мхом. Из него извивались десятки длинных, полупрозрачных щупалец. А в центре этой массы горели два огромных янтарных глаза, в которых светился абсолютно не растительный интеллект.

Матка. Вот уж прогадал с ее размерами. Думал она прячется внутри древа и ни за что не выберется наружу, но…оказалось нет. Она вышла защищать свою территорию от чужаков.

Я рванул руку и… ничего! Она прилипла. Совсем как Скиталец, которого смог оторвать Грэм. Вот только если у него остались оторванными коренья, то мне что, руку придется оторвать?

— Не могу, дед! — процедил я сквозь зубы, — У меня рука прилипла.

Я обернулся. Дед стоял в десяти шагах от меня, удерживая Скитальца.

[Сканирование: 7… 8… 9%.]

Узел не отпустит меня, пока не закончит. А Матка уже перевалила через ствол и медленно, неотвратимо надвигалась на нас. Вернее, на меня.

— Элиас, если ты оттуда не уйдешь, я начну рубить эту тварь, — Грэм перехватил Скитальца в левую руку и сжал. Я мысленно ощутил его боль.

В правую руку дед взял секиру.

— Стой! — крикнул я. — Не надо! Это существо не агрессивно. Если что — меня прикроет лиана и Душильник!

Старик сделал несколько шагов ко мне.

— Дед, говорю же, слушай меня. — максимально спокойным голосом сказал я, — Эта дрянь внизу скоро меня отпустит, а до того давай ничего резкого не делать, договорились? Это существо просто защищает свой дом. Ты своими движениями только подстегнешь ее к атаке.

И на удивление мой резко спокойный голос заставил Грэма застыть.

Нет, я, конечно, собирался давать отпор. Виа была уже на земле. Душильник на моей руке, а живая корзина выпустила щупальца.

— Если я вдруг потеряю сознание, вытащи меня за пояс, веревкой, чем угодно! Но ни в коем случае не дыши тем, что эта тварь выпустит из себя, понял⁈ — скомандовал я.

— Понял. Я помню про пыльцу, — мрачно ответил старик, не сводя глаз с Матки.

[28… 31… 36%.]

Сканирование продолжалось. Вот только недостаточно быстро. Щупальца Матки были уже в шаге-полутора от меня.

И эти движения были…совсем недружелюбными.

Я вздохнул.

Хорошо. Будем прикармливать это существо. Если тот дремлик клюнул на живу, то она тоже должна. Яблоко от яблони…

Я осторожно вытянул руку в сторону Матки и выпустил большой поток живы прямо в воздух.

Матка мгновенно отреагировала. Огромный шар замер, а потом щупальца осторожно начали прощупывать воздух, словно опасаясь подлянки.

Давай же! — стиснул я зубы, — Давай! Моя жива очень вкусная. Просто попробуй, тебе понравится.

Одно щупальце…а потом и второе очутились в полушаге от меня и зависли ровно там, где я выпустил живы.

Матка застыла.

Сработало!

[41… 47…52%.]

Я понемногу распылял живу, дозируя ее, чтобы оттянуть время. Нужно просто дождаться окончания сканирования! И пока что у меня получалось. Матка впитывала энергию, ее глаза, огромные, янтарные засияли еще больше, но… она продолжала приближаться. Ей хотелось большего.

Может она думала, что проще взять и высосать меня всего? Чего мелочиться?

Я сглотнул. А вот об этом я не подумал.

— Элиас… — напряженно предупредил Грэм. — Это уже опасно.

— Дед, я же говорю — оторвать руку я не могу. Еще минута — и оно само отпустит, а до тех пор мне нужно потянуть время. Я кормлю ее живой.

— Понял. — кивнул Грэм и сделал еще один шаг вперед.

Скиталец в его руке продолжал неистовствовать.

— Твой клубен обезумел, Элиас. Даже мне его тяжело удерживать.

— Еще немного потерпи. — процедил я. — Может, положить его в корзину?

— Элиас, в нем столько силищи, что он любую корзину в щепки порвет.

[ИДЕТ СКАНИРОВАНИЕ… 65… 69… 72%.]

Да давай! Побыстрее уже!

Я сделал вдох-выдох, сразу успокаивая накатившую панику.

Пока что Матка агрессии не проявляет, только любопытство.

И вот что интересно: это был первый раз, когда моя Система не заблокировала внешнее сканирование. Когда Целитель пытался прощупать меня, Система отсекла его мгновенно. То же самое было с Эйной. А Узлу сети она позволила.

Я выпустил еще одно облако живы. Матка впитала его и продолжала приближаться.

Если эта туша пыхнет пыльцой в упор, — сглотнул я, — учитывая ее размеры, мне конец. Закалка не спасет.

Щупальца Матки оказались уже в полуметре от моего лица.

Нужно что-то сильнее обычной живы.

Я извернулся, поднес свободную левую руку ко рту и со всей силы прокусил указательный палец. Боль отрезвила. Я вытянул окровавленный палец прямо навстречу тянущимся щупальцам. Кровь всегда помогала проскочить десятки процентов при установке контакта. А если с кем и устанавливать контакт, так это с маткой. Со стаей это бесполезно. Вот существо, которое управляет всем тут.

Матка, на мгновение оцепенела, а потом осторожно коснулась капли крови.

В это мгновение наши взгляды встретились.

Я увидел там, внутри, разум. Не примитивный, просто…другой. Конечно, до человеческого он не дотягивал, но Виа это существо переросло в самосознании точно.

Давить на него было бы глупостью. Это вызовет обратную реакцию.

Никакой попытки подчинения — просто дать Кровь и показать, что мы…схожи.

Одно из щупалец аккуратно слизало кровь с моего пальца.

Остальные застыли.

НЕ АТАКУЙ.

ВРЕДА НЕ ПРИЧИНЮ.

ДРУГ.

Я транслировал свои мысли и образы и не лгал. По связи лгать не получилось бы. Во всяком случае я такого пока не умел.

Матка внезапно застыла. Весь огромный шар перестал пульсировать. Янтарные глаза расширились, уставившись на меня в абсолютном ступоре.

Она уловила то, что я ей передавал.

Но, кроме того, ее ошеломила кровь. Она в ту же секунду поняла, что эта кровь делает ее сильнее.

А еще я уловил от нее другое. Признание силы.

Скрывать свои мысли-образы она не умела.

КРОВЬ…ВКУСНО…СТАРШИЙ.

И в эту секунду звенящей тишины Узел под моей правой рукой наконец-то щелкнул.

[СКАНИРОВАНИЕ ЗАВЕРШЕНО.]

[Идентификация: Подтверждена

Статус: Носитель Дара (чистый) симбиотического типа.]

[БАЗОВЫЙ ДОСТУП ПОЛУЧЕН.]

Друзья. Еще не знаю когда выйдет следующая глава. Точно не ночью, возможно завтра будет в такое же время как и сегодня. Честно говоря, думал еще вчера вечером, что и эту не успею, но успел. Поэтому не загадываю.

Сообщу вечером что да как. Еще раз спасибо за комментарии и поддержку))

Глава 5

Едва я получил базовый доступ, безэмоциональный голос в голове затих. Вместо него перед внутренним взором вспыхнули символы. Чем-то они были похожи на те, что обычно выдавала моя Система, но в то же время кардинально от них отличались. Они будто были древнее, и с трудом подстраивались под мой человеческий мозг, чуть расплываясь. При этом самое главное, их смысл, оставался мне понятен. Правда, глядя на каждое из них, я ждал немного времени, пока мозг обработает их. Или не мозг? Или это моя система переводила их для меня? От нее, кстати, никакого ощущения неестественности у меня не было. В отличие от того, что я видел сейчас.

[РЕЗЕРВНЫЙ УЗЕЛ СВЯЗИ.

ДОСТУП: БАЗОВЫЙ

СОСТОЯНИЕ: КРИТИЧЕСКОЕ. РИСК РАЗРУШЕНИЯ: 95%

ЭНЕРГИЯ: 34/3000

ВНИМАНИЕ: НЕОБХОДИМО СРОЧНОЕ ВОСПОЛНЕНИЕ ЭНЕРГИИ ДЛЯ ДАЛЬНЕЙШЕЙ РАБОТЫ УЗЛА!]

И внизу под этим мерцала всего одна строка: «Доступные функции».

Я тут же мысленно «нажал» на нее. В тот же миг список развернулся, явив моему внутреннему взору восемь скупых надписей.

Я замер, изучая их.

[ПЕРЕДАЧА ДАННЫХ — недоступно]

[СЛИЯНИЕ — недоступно]

[РЕТРАНСЛЯЦИЯ — недоступно]

[ИДЕНТИФИКАЦИЯ ОБЪЕКТОВ — недоступно]

[ПЕРЕЗАПУСК УЗЛА — недоступно]

[АРХИВ — недоступно]

[ДОСТУПНЫЕ ДЛЯ НОСИТЕЛЯ ДИРЕКТИВЫ: 3]

Шесть недоступных для меня функций (если верить надписям) и 3 доступные директивы. Это мне тоже сразу не понравилось. Давать просто так ничего не хотят, и сразу требуют что-то взамен.

Однако я не мог смотреть на функции и сконцентрироваться только на них — мне нужно было продолжать ментальный контакт с Маткой дремликов. Вернее, продолжать понемногу, буквально по капле, выпускать в воздух чистую живу. После первой капли крови она была в неком трансе. И я чувствовал, что кровь словно что-то в ней меняет, чуть раскрывает ее возможности. Как я изучал сейчас узел и его возможности, так и она изучала происходящие в ней изменения, которые всколыхнула моя кровь Симбионта. Ее огромные янтарные глаза продолжали на меня смотреть, но эмоционально, — если такое слово к ней можно применить, — она успокоилась, понимая, что непосредственной угрозы ей и ее стае в данный момент я не представляю. Это заставило меня чуть расслабится.

Я же, в свою очередь, не мог прервать контакт с узлом не изучив функции и не «потыкавшись» в них. Это просто необходимо, чтобы понять может ли он вообще мне что-то дать или нет.

Взгляд снова зацепился за строчку «АРХИВ». Я даже не знал, что там хранится, но само это слово тянуло к себе сильнее всего остального. Знания Строителей? История Древ? Или просто информация, которую собирал на протяжении столетий узел?

Сейчас узнаю.

Я потянулся к нему мысленно, пытаясь открыть и тут же получил поверх надписи «Архив» горящее более интенсивным зеленым светом уведомление.

[Отказ в получении доступа к функции АРХИВ: Необходимый Ранг: Инициированный/Текущий ранг: Отсутствует.]

И самое противное заключалось в том, что за эту попытку запроса, за этот мысленный «стук в закрытую дверь», энергия Узла тут же уменьшилась на единицу, а риск разрушения вырос.

[ЭНЕРГИЯ: 33/3000]

[РИСК РАЗРУШЕНИЯ: 95,2%]

Да, риск вырос незначительно, но это пока.

Я сглотнул. Не мог же я просто проигнорировать все эти пункты, мне нужно было ткнуть в каждый и узнать, что за ними скрывается. Ладно, функций тут всего семь, ткну в каждую. Риск разрушения в таком случае повысится до 1,4%. Терпимо.

Я ткнул на «Передачу данных». Минус еще одна единица энергии. Зато я получил ответ:

[Контур связи повреждён*Невозможно использование функции до починки контура*]

Значит ли это, что если я каким-то чудом восстановлю этот контур, то передача данных не просто заработает, но и я смогу ей пользоваться? Смогу связываться с другими Узлами? Или я его починю, но пользоваться так и не смогу? Непонятно.

Ткнул в «Идентификацию объектов».

Да, у меня по сути ту же самую функцию выполнял системный Анализ (с большой долей вероятности), но хотелось понять, как это работает здесь.

[Отказ получения доступа к функции ИДЕНТИФИКАЦИЯ ОБЪЕКТОВ: Необходимый Ранг: Инициированный/

Текущий ранг: Отсутствует.]

Все эти действия заняли едва ли пять-шесть секунд.

Итак, всё упирается в этот чертов ранг. И я понимал, что ранг — это точно не про уровень развития Дара. Это что-то другое, речь шла о какой-то внутренней иерархии.

Я быстро и по очереди ткнул в каждую, из оставшихся функций, и везде было тоже самое. Ранг…ранг…ранг…

Везде требовался ранг «Инициированный», и что он значил, я пока совершенно не понимал.

Я попытался мысленно достучаться до Узла, но в ответ получил лишь мертвую тишину. Видимо, того интерфейса, что я видел перед глазами, должно быть достаточно. Либо моего ранга не хватало для того, чтобы задать вопросы, либо в нем в принципе не предусматривалась функция осмысленного диалога. А вот система в самом начале на вопрос отвечала. Во всяком случае, функции она объяснила сразу. Дальше, правда, молчок, но тут и функции не объяснялись.

— Элиас, — окликнул меня Грэм, вырывая из транса. Голос старика был напряжен. — Всё нормально?

— Сейчас, дед, — глухо ответил я. Я понимал, что если уберу руку от камня, произойдет разрыв связи. А я еще не узнал всё, что хотел.

Оставались эти таинственные директивы, которые я оставил на потом. Потому что я понимал: это не возможности и не функции — скорее всего, это что-то вроде заданий.

— Эта тварь точно тебя не сожрет, Элиас? — повторил вопрос Грэм, крепче перехватывая рукоять секиры. — Уж больно близко она к тебе стоит. Я, конечно, доверяю твоему, кхм, чутью, но…

— Нет, — уверенно ответил я, не давая ему закончить. — Мы нашли общий… язык.

Грэм за спиной лишь скептически хмыкнул.

— Общий язык, значит, нашли…и почему я не удивлен?

— И еще дед, — бросил я ему, не оборачиваясь. — Отпусти Скитальца.

Я понимал, что в этот раз всё должно пройти иначе. Я получил базовый доступ и больше не чужак для этой системы. Моя кровь в ней, меня она идентифицировала и проанализировала, и не отреагировала как на чужака или кого-то, кого нужно уничтожить. Более того, дала базовый доступ, а это значит, что кем-то давно предусматривалась возможность для таких как я, — с Даром Симбионта, или, вернее, «чистым» Даром, — взаимодействия с узлами. Кроме того, Скиталец, я это чувствовал, рвется передать данные. И ему больно от того, что Грэм его удерживает. И даже если мы отойдем подальше…я ведь не могу удерживать его постоянно. Нужно дать ему закончить свою «работу». Да, пожалуй, что так.

— Уверен? — с сомнением прорычал старик. — Ты только что заставил меня выдрать его с корнями!

— Уверен, — твердо ответил я. — Так надо, дед. Теперь я узнал немного больше и эта штука ему не повредит. Можешь отпускать.

Грэм тяжело покачал головой, но пальцы разжал. Скиталец моментально упал на землю, тут же зарылся в нее и помчался к узлу. Через три-четыре секунды он уже был возле меня и, вынырнув у узла, присосался к нему своими отростками.

[СЕМЯ-СКИТАЛЕЦ. КОНТАКТ УСТАНОВЛЕН.]

[ПРИЕМ ИНФОРМАЦИИ.]

На удивление, теперь я не чувствовал того разрывающего дискомфорта и тошноты, когда Узел считывал информацию с моего симбионта в первый раз.

[ПОЛУЧЕНИЕ ПАКЕТА ДАННЫХ. *Обнаружена симбиотическая связь между СЕМЯ-СКИТАЛЕЦ №⁇ и НЕ ИНИЦИИРОВАННЫЙ НОСИТЕЛЬ: Элиас. Ранг 0.]

Ясно, — подумал я с облегчением. — Теперь, когда Узел меня просканировал и признал, он видит симбиотическую связь между мной и Скитальцем, и не воспринимает ее как враждебный перехват.

Передача данных длилась недолго, секунд десять, не больше. Я ожидал, что он тут застрянет на десятки минут, но нет.

[СЕМЯ-СКИТАЛЕЦ. ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ПРЕДЫДУЩИХ ДИРЕКТИВ.]

Ясно. Этому тоже раздают директивы. Или, вернее, подтверждают уже старые. Ну а какие у него были старые я знал: искать места с живой, места, подходящие для создания новых древ и обо всем этом докладывать. Теперь понятно, почему он почувствовал это место. Стоило отпустить его от дома Морны «погулять» в новом направлении, как он почувствовал Узел. Интересно, другие Узлы он тоже издалека почувствует? Когда мы находили кристаллы, у него чутье было послабее. Возможно, какие-то внутренние символы на Узле и на Скитальце идентичны и притягивают их друг к другу как магниты. Этому бы я не удивился. Странно другое, что поначалу Скиталец и не понял, что именно нашел. И тут, думаю, всё дело в том, что я своей возросшей связью глушил его старые директивы, накладывая поверх них свои команды и желания.

[КОНТАКТ ЗАВЕРШЕН.]

Скиталец тут же отлепился от камня и спокойно зарылся в землю чуть в стороне, ожидая моих команд. Его больше не тянуло к Узлу с безумной силой. Он выполнил свою функцию сброса данных. Я выдохнул.

Понятно. Выходит, я зря боялся. Когда мы отойдем от Узла, моя симбиотическая связь легко передавит эту фоновую директиву, как делала это раньше. Все-таки, одно дело директивы от полумертвого Узла, а совсем другое — симбиотическая связь, пусть пока и застрявшая на пятидесяти с копейками процентах взаимодействия.

Матка, тем временем, закончила разбираться с каплей моей крови и выжидательно уставилась на меня. И на Узел.

Теперь я не сомневался, что она выбрала это место, этот мертвый ствол не случайно. Дремлики почувствовали что-то родственное, какую-то древнюю энергию в этом Узле. Вопрос лишь в том, присосались ли они к нему и взаимодействуют ли с ним? Или нет? Таким вот более примитивным существам Узел тоже вполне мог выдавать какие-то директивы как, например, Скитальцу. Его возможности пока мне неизвестны.

Ладно. Директивы. Жму.

[1. ЭНЕРГОНАСЫЩЕНИЕ. ТРЕБУЕТСЯ: 3000. Награда: Возможность Повышения Ранга. ПРИНЯТЬ / ОТКЛОНИТЬ. ]

[2. РЕСТАВРАЦИЯ. КОНТУР СВЯЗИ. УСЛОВИЯ НЕ ВЫПОЛНЕНЫ]

[3. ПОИСК БЛИЖАЙШИХ УЗЛОВ. УСЛОВИЯ НЕ ВЫПОЛНЕНЫ]

Я застыл. Стало и понятнее, и непонятнее одновременно.

Значит, всё как я и предположил еще до того, как ткнул на директивы. Узел дает задания, выполнение которых дает возможность повысить ранг. Сейчас доступно только одно, и после повышения ранга я, вероятно, получу доступ к двум остальным директивам и Архиву? Звучит логично.

С энергией у Узла действительно была беда, она на критическом минимуме. Задания, или, вернее, «директивы» (мне совершенно не нравилось это холодное, машинное слово), скорее всего, выдаются по уровню критичности для выживания самого Узла.

Не думаю, что будь он полностью работоспособен и с полным зарядом энергии, то стал бы выдавать такое задание. Скорее всего, задания подстраиваются под нужды узла.

Я думал несколько секунд, а потом понял — вариантов нет. Мне нужно получить доступ к этому древнему артефакту и его данным. Пусть даже это резервный, отсеченный от сети Узел. Тем более, объем моего духовного корня после прорыва огромен — 479 единиц. Я этот Узел заполню за неделю, если буду приходить и отдавать ему всю свою живу.

Я мысленно нажал «ПРИНЯТЬ».

[ДИРЕКТИВА «ЭНЕРГОНАСЫЩЕНИЕ»

ВЫДАНА: Имя Элиас. Возраст: 18 лет. Уровень Дара: 2 ступень.

Ранг 0: НЕ ИНИЦИИРОВАННЫЙ НОСИТЕЛЬ.]

Прочитав сообщение я задумался. Вот моя система внутри знает про мое прошлое, про душу Виктора Корнеева, про мои 78 лет на Земле, а этот Узел — нет. Он, похоже, считывает только физическое тело и текущий Дар. Он не видит так глубоко. И, может, это и к лучшему. Не хватало еще, чтоб копались в моих мозгах.

Так, нужно быстро проверить, как он поглощает живу и разрывать связь. Матка ждет, а Грэм нервничает.

Я направил поток живы из своего корня через руку прямо в окаменевшее дерево. Передал ровно 10 единиц и, естественно, ожидал, что уровень энергии узла поднимется на 10 единиц.

Ага, как бы не так!

[Получено 2 единицы энергии. Необходимо еще: 2966]

Значит, единицы живы, которые определяет моя система, и единицы энергии, которые у узла, считаются по разному. Это, конечно, неприятно. Курс конвертации один к пяти. Значит, это уже не одна неделя заполнения, а целых пять.

Ладно, пусть. Это просто сложнее, чем я думал, но всё еще выполнимо. Придется потратить в пять раз больше времени и сил. Да, сейчас у меня нет столько энергии, чтобы залить всё разом, но это на самом деле не такая уж и проблема. Найду крупные деревья и выкачаю живу из них. Да, я ограничен «усталостью» духовного корня, но это ничего.

Честно говоря, глядя на этот объем энергии, который требовался Узлу, я понимал, что никто другой, кроме Симбионта или схожего типа Дара, кто может поглощать и перерабатывать живу в таких количествах, просто не смог бы насытить этот Узел.

Недолго думая, я решил компенсировать ту энергию, которую потратил на свои запросы и передал еще 40 единиц живы. Узел поглотил их с жадностью иссохшей губки, получив свои 8 единиц энергии. Итого — я даже дал чуть больше. И динамика стала очевидна.

[РИСК РАЗРУШЕНИЯ: 94,6%]

Прямая связь риска разрушения с количеством энергии.

Ладно, на сегодня достаточно.

Я убрал руку. В этот раз камень не держал меня. Моя ладонь была непривычно холодной, онемевшей, словно я держал ее в ледяной воде. А на коже остался бледный, светящийся зеленоватым отпечаток вязи символов. Он продержался около пяти-шести секунд, а затем исчез. Руку всё еще покалывало.

— Наконец-то, — проворчал Грэм, опуская секиру. — Значит, рука уже не липнет?

— Нет, всё в порядке, — ответил я, тяжело поднимаясь с колен.

Матка висела прямо передо мной. Огромный мшистый шар, пронизанный янтарным светом и десятками длинных щупалец.

Теперь нужно продолжить контакт с ней.

Я снова вытянул левую руку, на которой уже затянулась ранка, кинжалом кольнул палец еще раз и выдавил каплю крови.

Она вновь осторожно потянулась полупрозрачным щупальцем и впитала каплю.

ВКУСНО. — неожиданно пришла мысль.

Причем скорее мысль-образ, а не слово, как я его понял.

А еще я чувствовал, что она боится попросить еще. Она не случайно назвала меня Старшим. Для нее носитель такой крови был именно, что существом более высокого порядка.

Ничего, сам дам.

Я дал ей еще одну капли крови, и вторую… С каждой каплей я лучше чувствовал ее «настроение» и желания.

Вдруг после пятой капли она застыла. Прекратила поглощение.

Я тут же понял почему. От этих крошечных капель крови Симбионта она почувствовала такой всплеск силы, такую эйфорию, что ее примитивный, но глубокий разум осознал: больше ей пока нельзя, иначе ее разорвет от переизбытка.

СТАРШИЙ… — пронеслось в моей голове. Она ждала от меня чего-то.

Приказа?

НЕ ОБИЖУ, — ответил я мысленно, формируя четкий, спокойный образ. — СВОЙ.

Я поймал в ответ волну глубокого, вибрирующего удовлетворения.

ДАМ, — передал я и вытянул правую руку.

С кровью я закончил, но поделиться немного живой не помешает.

Матка недоуменно вытянула щупальце и я отдал ей чистую живу напрямую, при физическом контакте. Эффект был совершенно иным, нежели раньше. До этого она поглощала мою разреженную живу из воздуха, теперь же это был плотный, направленный поток энергии прямо в ее суть.

Я почувствовал, как внутри огромного мшистого шара всё взбудоражилось.

ВКУСНО… — мысленно пронеслась по ее мозгу мысль и одновременно образ. — СТАРШИЙ.

— Элиас, ты это… — напрягся Грэм, делая полшага вперед. — Не увлекайся там. Слишком близко подошел. Сейчас обхватит щупальцами — и поминай как звали.

— Всё под контролем, дед, — не оборачиваясь, ответил я. — Она… кхм…хорошая. Не злая.

Словно понимая мои слова, Матка слегка надулась, распушив свой цветущий мох. Я сделал шаг ближе к исполинскому стволу. Теперь нужно показать ей, что ее стае я тоже не наврежу.

ДЕТИ. ПОЗОВИ, — мысленно передал я образ мелких дремликов, порхающих вокруг.

Она поняла мгновенно. По ее безмолвному приказу от ствола отделились несколько пушистых комочков и смело подлетели ко мне. Я осторожно прикоснулся к одному и передал ему крупицу живы напрямую. Потом ко второму. К третьему.

С ними у меня не было связи, причем я не уверен, что даже если бы дал им кровь, то она бы установилась. Они пока были словно немного…недоразвиты. В отличие от Матки, с которой у меня до сих пор сохранялось некое подобие эмпатического моста. И я четко понимал: когда я «кормлю» ее детей, ее стаю, она становится еще более довольной, и ее отношение ко мне меняется от настороженного к более теплому.

Я чувствовал, что сейчас требовать и брать то, что мне хотелось (кусок уникальной древесины), не стоит — нельзя разрушать хрупкое доверие. Я сделал шаг назад и тут же почувствовал легкое недоумение Матки. Она хотела, чтобы я остался. Я был для них источником самой вкусной пищи в их жизни.

Нужно поступить как с мурлыками: первые порции еды и крови — бесплатные, а потом можно попытаться играть в торговлю. Кроме того, мне было пока непонятно, может ли она «отделить» от стаи дремликов? Мне бы такие не помешали. Но пока я помнил строку Анализ о том, что они от матки далеко не могут отлетать.

ВЕРНУСЬ. ПОЗЖЕ, — передал я Матке.

Она качнулась всем телом и поджала щупальца, принимая мой ответ.

— Ну наконец-то, — выдохнул Грэм. — Я весь вспотел, пока ты болтал с этой тварью.

Я вздохнул.

— Я еще не всё. Нужно растения подпитать. Они уже хороши, но с моей живой, возможно, их развитие еще больше ускорится.

— Давай. — кивнул Грэм и теперь уже шел рядом со мной.

Матка за нами продолжала следить.

— Только не убей никого, — предупредил я на всякий случай.

— Я дурак что-ли? — фыркнул Грэм.

Я прикасался к одному растению, к другому, передавая им крохи живы. Матка и вся стая внимательно наблюдали за мной, но без капли агрессии. Сначала я хотел сорвать пару растений для своих алхимических нужд, но вовремя одернул себя. Я еще не понимал психологии Матки. Для нее этот ствол и всё, что на нем и возле него растет — это ее дом, ее среда.

В этот раз я решил ограничиться тем, что проанализировал самые любопытные растения. Несколько росли прямо под стволом дерева, некоторые чуть в стороне.

Как я и предполагал, это были обычные лесные травы, но прошедшие естественную эволюцию благодаря концентрированной пыльце дремликов и древней энергии Узла.

Теневой мох, Искрящаяся лоза, Костяная поросль, Пепельный лишайник, Синий вьюнок… Но мое внимание приковали два экземпляра.

[Объект: Серебролистый накопитель (Эволюция Серебристого папоротника)

Свойства: Способен накапливать окружающую живу *холодного типа* и конденсировать ее на листьях в виде капель росы.]

[Объект: Золотоцвет Златожильный (Эволюция Золотоцвета)

Свойства: Корневая система выделяет вещество, нейтрализующее любые гнилостные и токсичные элементы в почве.]

Нет, мне точно нужна пыльца дремликов, черенки этих растений и древесина этого уникального биома. Эволюция благодаря дремликам проходит похоже тут легко у всех без исключения растений. И конечно же нельзя проявлять никакой агрессии, иначе у меня будет закрыт доступ к древнему Узлу. И убивать их тоже глупо — по сути, эта стая служит идеальной естественной защитой Узла от лесных хищников и случайных путников. Мне нужен целый, цветущий биом и сами дремлики с маткой.

Но надо еще посмотреть, крепится ли этот узел на что-то? Или же его можно просто вытащить?

Мысль мне понравилась, хотя тащить всякое разное домой — идея так себе, но с другой стороны, почему нет?

— Поможешь? — обратился я к Грэму.

— Чем именно? — уточнил он.

— Надо посмотреть на что эта штуковина крепится. — ответил я наклоняясь над Узлом.

Я взял лопатку и мы начали осторожно разгребать землю вокруг Узла. Вместе дело шло довольно быстро.

И скоро стало очевидно, что ничего не выйдет. Дело было не в том, что Узел нельзя было поднять, а в том, что от него вглубь и в сторону шли толстые, толщиной с руку, корни.

Я использовал Анализ.

[Объект: Корень Узла Связи

Статус: Разорван

Состояние: Нерабочее]

Я замер. Значит, корень разорван, поэтому узел не получает ни подпитки, ни связи с материнской сетью? Вот только где именно он разорван?

После я проверил еще два корня и оба они показывали одно и тоже.

С другой стороны, раз Узел работает с оборванными корнями, может можно его вот тут обрубить и перетащить в другое место?

— Дед, можешь удар нанести по вот этому корню? — спросил я.

Грэм с подозрением на меня посмотрел, но кивнул.

Размахнулся, ударил секирой по корню и…

Ничего. Секира вспыхнула рунами, но не нанесла ни царапины корню.

Грэм почесал затылок.

— Знаешь, Элиас, не знаю из чего сделан этот корень, но у меня ощущение, что я ударил по камню. Если его и можно перерубить, то я не представляю, сколько нужно сил и живы потратить на это. Причем без Усиления тут никак не обойтись.

Я покачал головой. Ну да, не думал же я, что будет так просто. Но попробовать стоило.

— Ладно, значит, не выйдет. Закапываем обратно.

— То откапывай, то закапывай, — проворчал Грэм.

Интересно, если найти место, где оборваны эти корни, и состыковать их, то выйдет вернуть узел к сети? Да и хороший вопрос, что могло оборвать такие прочные корни Узла, если секира Грэма на них даже царапины не оставила? Причем разом все три узла. Небось какой-то из них точно был резервный, запасной. Узел отсекли сразу. Это подкидывает вопросов.

Я покачал головой. Не до этого сейчас. Разобраться бы с наполнением его энергией, а остальное уже потом.

Мы вдвоем быстро закидали яму землей. Сверху я обильно насытил почву живой и аккуратно пересадил дюжину мелких растений из-за пределов оврага, чтобы прикрыть свежевскопанную землю.

Матка наблюдала за моими действиями (особенно за пересадкой растений) с явным одобрением.

Перед уходом я заметил неподалеку отвалившийся, поросший мхом кусок коры. Явно от этого дерева. Я поднял его и провел Анализ. Да, он сохранил часть свойств биома, хоть и в гораздо меньшем объеме. Для алхимических проб сойдет.

Мы начали подъем из оврага. Чем больше я отдалялся от матки, тем слабее становилась наша связь. Скиталец кружил вокруг. Седой тоже вылез из корзины и теперь тихо сидел на моем плече.

— Ну, теперь хоть объясни, что это было, — прищурился Грэм, когда мы отошли на безопасное расстояние.

Я тяжело вздохнул.

— Объяснять будет сложно, дед.

— Ну ты попытайся хотя бы, — проворчал старик, закидывая секиру на плечо.

— Ладно, только мне нужно найти тут поблизости определенные деревья. Пока будем искать, буду рассказывать.

— Как скажешь, — согласился Грэм.

Я шел кругом, ища подходящие деревья. Учитывая, сколько мне нужно энергии для выполнения задания, лучшим решением будет найти тут местную сеть и пользоваться ей. Мне нужна Сеть, в которой я смогу поставить свой первый «якорь» Крови. К сожалению, слишком много старых деревьев здесь погибло, уступив место молодняку, но вскоре я нашел то, что искал: группу молодых деревьев, чьи стволы были не толще моей ноги, но корни тесно переплетались под землей. Полноценной сетью я бы это не назвал, но с этим можно было работать.

Любопытно, — подумал я, доставая кинжал. — Как быстро они вымахают и окрепнут, если я напитаю их своей кровью и живой?

Пока я готовился к ритуалу привязки, я объяснил Грэму.

— Ну, ты видел стаю и ту Матку.

— Да уж, не заметить этот летающий мох невозможно, — фыркнул Грэм.

— Я, можно сказать, наладил с ними контакт, — пояснил я, делая надрез на ладони. — Во всяком случае, меня они точно атаковать не должны. Думаю скоро мне удастся торговать с ними как с мурлыками.

— Элиас, — чуть серьезнее сказал Грэм, — Меня интересуют не эти странные создания, а твой клубень и та, покрытая символами штука, к которой прилипла твоя рука.

Я вздохнул.

— Помнишь, ты говорил мне как-то, что друиды поклоняются Древам Живы и считают, что узоры на их коре — это что-то вроде священных писаний?

Грэм прищурился.

— Да, было дело.

— Так вот, — я нажал на кору второго вяза, чувствуя, как устанавливается связь. — Они в чем-то правы.

— Что, тоже веришь в разумную Волю Великого Древа? — прищурился Грэм.

— Нет, дед, не в волю. А в то, что кто-то приложил руку к тому, чтобы такие Древа вообще появились.

Я взял секиру старика.

— Вот тут у тебя руны, которые дают оружию определенные свойства. С окаменелыми корнями и Древами Живы то же самое: кто-то когда-то задал им определенные свойства. Только не остроты или крепости, как твоей секире, а что-то…другое. Намного сложнее и мощнее.

— Любопытная мысль… — неожиданно серьезно признал Грэм, забирая секиру обратно.

— Более того, — продолжил я, — Думаю, верхушки Гильдий давно об этом знают. И, возможно, даже умеют использовать крохи этих знаний. Но вот в чем дело, дед. Везде, где я сталкивался со следами таких вот Символов, ключом доступа была моя кровь — кровь Симбионта. Никаким другим образом с такими местами взаимодействовать не удалось.

— Подожди… — прищурился Грэм, — С «другими местами»? Это ты о каких местах говоришь? О той кости? О каменном древе возле нового убежища гнилодарцев?

— Да, — кивнул я, решив что скрывать не имеет больше смысла, мне придется постоянно ходить в такие места, и Грэму уже пора знать чуть больше, — Не только кость и не только древо. Тот огромный камень в пещере у Ребер Земли — это не просто камень. Это огромное окаменевшее семя древа.

Конечно, рассказывать про слова Строителей «ОТБРАКОВКА. УНИЧТОЖИТЬ» смысла не имело. Главное — передать Грэму мысль о том, что эти Символы, эти древа, эти окаменелости важнее, чем кажутся.

— Поэтому все эти места так меня интересуют, дед. Это ключ к силе и древним знаниям. Я теперь тоже верю, что всё вокруг не может быть просто случайностью. Не могли Древа Живы появиться сами по себе.

Грэм задумался, а потом спросил:

— Значит, ты уже что-то разгадал, раз уверен в этом? Что-то уже использовал из их. кхм.знаний?

Я кивнул.

— Ты помнишь тот идеально круглый кусок мертвой земли в нашем саду?

Грэм нахмурился.

— Да…припоминаю… пару недель назад.

— Это был мой неудачный эксперимент с одним-единственным Символом, который я перерисовал с коры и использовал на одном растении. Так вот, дед, он просто выжрал всю жизнь вокруг себя. Ты такого никогда не видел. Это огромная мощь, но которую контролировать невозможно. Потому что знаний нет.

— Вот оно как… — протянул Грэм, качая головой.

— Да, дед, в этих Символах скрыта сила. И друиды об этом прекрасно знают, просто у них нет ключа-крови, чтобы ею управлять. Вот почему они ищут травников и…таких как я, по словам Морны. Кровь — ключ ко всему.

Грэм задумался. Крепко задумался.

Что-то несомненно об этом он знал, ведь не дурак же, но как и многие охотники не придавал особого значения. Вот сила — мы ею пользуемся. А откуда она — не важно.

— И что ты собираешься делать со всем этим?

— Сначала хочу разгадать Символы на том куске дерева, — я кивнул в сторону оврага с дремликами. — Потом еще где-то…

Грэм тяжело вздохнул.

— Даже не знаю, как на это реагировать, Элиас, — признался он. — Я никогда не рассматривал мир в таком ключе. Узоры на Древах я видел сотни раз, но настолько привык к ним, что смотрел просто как на причуду природы, а не как на что-то осмысленное. Я видел, конечно, и твои рисунки на дощечках, и прочее, но как-то не думал, что всё это…серьезно. Думал, так, баловство.

— Ладно дед. Сейчас я ненадолго погружусь в это дерево, а потом мы пойдем к железным дубам.

— Знаю я твое «ненадолго», — фыркнул старик.

Я уже сидел возле нужного мне дерева этой небольшой сети.

Кольнул палец кинжалом — и капнул кровью на его корень.

После сразу положил ладонь и прикоснулся Даром.

Пора делать новый якорь.

Виа лежала рядом, как и душильник. Будут охранять меня вместе с Грэмом.

В чем-то старик прав: я на самом деле не знаю, как долго пробуду внутри. Но это дерево все-таки небольшое, не огромный железный дуб, так что справлюсь, скорее всего, быстро.

Мыслями на мгновение вернулся к дремликам и Узлу.

Это место просто необходимо окружить моими Симбионтами, перенести сюда все высаженные в лесу душильники. Этот Узел слишком ценен, чтобы оставлять его без присмотра. Я не могу его забрать с собой, не могу перенести в другое место. Значит, должен обеспечить его сохранность и недоступность для других людей. Или нелюдей. Измененных.

И вдруг меня пронзила неожиданная и отрезвляющая мысль. Награда за задание была указана. Но обычно бывает и наказание за невыполнение? Ведь так?

Наказание за неисполнение директив существует?

Вот только ни слова об этом в интерфейсе Строителей не было. Или я зря беспокоюсь?

Глава 6

Погружение в молодое дерево прошло непривычно легко. Слишком легко. Если старые исполинские железные дубы встречали мое сознание как монолитная стена, которую нужно было преодолевать, «стучаться» и доказывать свое право на контакт, или вообще заставлять заметить себя через кровь, потому что мои «удары Воли» они не ощущали, то здесь всё было иначе. Молодое дерево почти не сопротивлялось. Вернее не так, не используй я кровь, оно бы сопротивлялось, но кровь заставила его ощущать меня как… Старшего. Не зря Матка дремликов использовала такой мысле-образ.

Я мысленно сделал вдох-выдох, и сразу прикоснулся к энергии молодого дерева, которая как и у всех деревьев шла от корней вверх, к кронам, а затем к веткам и листьям. Вот только энергии этой было откровенно мало для моих новых целей. В обычной ситуации я бы взял часть живы древа и пошел бы дальше, но теперь я хотел создать что-то новое.

Я мысленно прикоснулся к этой живе и ожидал ощутить водоворот чужой памяти: смены сезонов, шума весенних ливней, гула лесных ветров, ощущения противных насекомых под корой, до которых дерево не может дотянуться. Ожидал и того глубокого, нечеловеческого опыта, который всегда обрушивался на меня при слиянии со старыми деревьями.

Но ничего подобного не было: мое сознание словно провалилось в неглубокий, теплый ручей живы.

Не было привычной медлительности столетних железных дубов, была только молодая жизнь, которая еще не прожила и десятков сезонов, и была активной и быстрой.

И память — ее как таковой не было. Зато вместо нее был Голод. Жадное, нетерпеливое: «Дай. Еще. Мало. Хочу расти». Старым дубам уже не требовалось столько энергии, они сами были огромными источниками живы, тут же всё наоборот — они впитывали, забирали и росли. Они тянули из почвы всё, до чего могли дотянуться и отчаянно боролись за место под солнцем.

Ладно, мне нужно мысленно проверить их «сеть». Я погрузился в этот слабый поток энергии и пронесся по нему от одного древа к другу по корневой сети, объединяющей их.

Восемь. Всего лишь восемь деревьев, раскиданных на расстоянии десятков метров друг от друга. Даже удивительно, что их корни так далеко раскинулись. Это можно даже сказать случайность, что они соприкоснулись.

По сути крошечная сеть.

Ради эксперимента я потянул из сети немного живы. Поток отозвался мгновенно, но он был… жидким, слабым. Эта жива и в подметки не годилась той густой, насыщенной энергии, которую я брал у железных дубов. У тех живы было поистине громадное количество.

Вернее, не так. Для моих личных целей, — восполнения духовного корня раз в неделю, — этого бы хватило с лихвой, но цели-то теперь были другие, связанные с наполнением опустевшего узла энергией.

Моим якорем сейчас было только то дерево, которое я пометил кровью.

И тем не менее, я осознал главное различие: у старых дубов была Воля. Упрямый, сформировавшийся характер. Они столетиями доказывали свое право на существование, выживали, боролись с окружающей средой. А у этих юнцов воли как таковой еще не было. Сломать их, подчинить себе для меня теперешнего проще простого. И точно так же легко было выйти из этой сети: она была слишком слабой, чтобы засосать мое сознание и растворить его в себе.

Достаточно. Я увидел всё, что хотел.

Я разорвал контакт и открыл глаза.

Грэм, стоявший в паре шагов с секирой на плече, удивленно вскинул бровь.

— Ты сегодня как-то быстро.

— Я еще не закончил, дед, — задумчиво ответил я, поднимаясь. — Хочу кое-что попробовать.

Грэм вздохнул.

— Когда ты так говоришь, обычно это растягивается на несколько часов.

— Нет, — покачал я головой, — Думаю, минут за пятнадцать справлюсь.

Вроде бы небольшая сеть, но мне захотелось ее подчинить. Кровь Симбионта после установки 10 якорей на железных дубах восстанавливалась пять дней. Значит сейчас моих сил должно хватить на три-четыре крупных железных дуба. А что на счет мелких, вроде этих? На них точно должно тратиться меньше крови. Что если использовать не полноценную каплю крови, а…треть от нее? Этого хватит? Получится растянуть мой запас крови на восемь молодых деревьев?

Собственно, я сразу это и проверил. Подошел к следующему дереву и использовал крошечную капельку. Она упала на корень и впиталась. После я положил руку и использовал Дар.

Миг — и я внутри. Погрузился. Еще один огонек замигал в сети якорей.

Есть!

Еще один якорь установлен.

Внутри сети я пробыл пару минут и тут же вынырнул. Даже не пришлось «выключать» себя, как это было с железными дубами — тут меня никто не мог удержать. Опыт с большими деревьями неплохо закалял Волю.

Я разорвал контакт и пошел к следующему.

Третье. Четвертое. Пятое…

Хватало одной пятой от капли моей крови. Примерно, конечно.

Я обошел все восемь деревьев этой небольшой сети, потратив крови столько, сколько ушло бы на один-единственный старый железный дуб.

Моя ошибка, знал бы раньше, то…начал бы устанавливать более мелкие сети и в других местах, не дожидаясь восстановления. Правда, был нюанс: я всё равно расходую ресурс крови, а значит и продолжать ставить якоря в железной роще не смогу так быстро, а она — ключ к тому, чтобы превращать ростки в каналы и расти в Даре.

Но самое большое удивление я испытал на восьмом дерев. Когда я закончил, перед глазами появилось сообщение системы.

[Установлена полноценная привязка: Молодая корневая сеть (8 узлов).

Тип: Незрелая.

Пластичность: Высокая.

Примечание: Носитель определен как ведущий узел сети.]

[Дар (Продвинутый): 4,7%- 6,3%)]

И ведь неплохо так заставила Дар вырасти небольшая сеть. Полтора процента за раз. Еще один повод заниматься подобным. Интересно, когда я закончу привязку всей сети железных дубов, как сильно вырастет Дар после этого?

А следом меня захлестнуло чужими ощущениями.

Меня условно укоренило в земле, словно из ног проросли корни. Куда там навыку «Укоренение», он и близко не стоял с тем, что я почувствовал! Мои ноги словно погрузились глубоко во влажную почву, пальцами я нащупал червей и разных личинок, в ней ползающих. Всё это чувствовали корни каждого из деревьев и передавали эти сигналы своего восприятия мне. Затем я ощутил ветер на еще молодой, и потому такой чувствительной коре, солнце на листьях. И оно приятно грело меня. И всё это были не воспоминания, как в случае с железными дубами, нет!

Я это чувствовал прямо сейчас, стоя возле них. Причем это были ощущения всех восьми деревьев разом. Удивительно.

Задышал я сразу медленнее. Оказалось, что дышать так быстро и не надо, это даже как-то…неудобно что-ли.

[Чувство жизни: +1%]

Я закрыл глаза. Они были сейчас не нужны, только мешали. И затем я увидел себя и Грэма. Два горящих сгустка живы.

Грэм был темно красным, с примесью черного, а я сиял как зеленое пламя. Седой был маленьким желтоватым огоньком, а Виа, застывшая неподалеку, почти сливалась с прочей растительностью, выделяясь разве что плотностью живы внутри себя.

Значит, мое старое предположение, что сеть может стать «шпионом» подтверждалось. Если я смогу прямо из дома «подключаться» к ней и следить за тем, что происходит вокруг, я буду знать больше, чем любой другой в Зеленом Море. Вопрос лишь в том, сколько сетей мое сознание, мой Дар смогут выдержать и как это будет влиять на меня.

[Чувство жизни: +1%(11%)]

Еще процент от того, что я воспринимаю жизнь иначе, через деревья. Думаю, будь я на первой ступени Дара, мне бы грозило слишком сильное погружение в растения и риск потери человечности, но…чем выше был Дар, и чем больше закалялась моя Воля в этих коротких «сражениях» с различными растениями, тем более плотную я мог ставить заслонку между своим сознанием и растениями. И тем меньше риск, что я потеряю себя.

Даже больше, сейчас я чувствовал, что могу заставить дерево делать то, что мне нужно. Не банально шевелить веткой, — оно не было мутантом и такое ему было не под силу, — а посложнее, например выбрать направление для роста. Я скользнул мыслью по одному из корней и представил, как он тянется в сторону оврага с дремликами. И корень послушался.

Так вот что значит строка системы: «Пластичность: Высокая»!

В теории, я могу из таких деревьев лепить всё, что мне нужно. От обычных кустов и лекарственных растений мне ничего такого не было нужно, но тут…

Сейчас мне требовался контроль, чтобы заставить дерево направлять корни в нужную сторону, но что насчет ментальной закладки? Сработает ли она? Я не представляю как она работает, но почему бы не попробовать?

Я вышел из связи.

Грэм внимательно наблюдал за мной.

— Сейчас, надо чуть отойти.

Эта корневая сеть была ближайшей к дремликам, и уже поэтому она мне нужна. Следить, чтобы никто не приближался ни к Узлу, ни к дремликам. Но этим деревьям нужна жива.

Я вместе с Грэмом (он не отпустил меня одного) прошел по лесу еще шагов пятьдесят и нашел взглядом два старых, мощных дерева-одиночки, росших чуть в отдалении.

Подходят.

Подошел к ним. После короткой, но жесткой схватки воль, я подавил их сопротивление и силой вытянул из них солидную порцию густой, плотной живы. Корень внутри груди привычно заныл от напряжения. Он перерабатывал живу с невероятной скоростью, и чем быстрее — тем больнее.

Я вернулся к своей новой молодой сети. Приложил обе руки к центральному дереву и мощным импульсом передал всю отобранную у стариков живу в молодняк.

Эффект я ощутил мгновенно через свои якоря. Вся сеть из восьми деревьев буквально вздрогнула. По корням пробежала волна эйфории. Их вечный голод на секунду отступил, сменившись чем-то сродни… восторгу и… благодарности. Теперь они еще больше воспринимали меня как старшего, который дает, а не берет.

Это любопытно, — подумал я, наблюдая, как листья на ветвях наливаются зеленью. — Изначально я планировал использовать их как батарейки, а теперь сам кормлю. Но чем крупнее и сильнее они станут благодаря мне, тем больше живы смогут высасывать из земли сами. И тем больше смогут отдавать мне потом. Будем считать это своеобразной…кхм…инвестицией.

Я закрыл глаза, и вновь погрузившись в сеть физически чувствовал, как они начинают расти прямо сейчас. Как их корни, простимулированные моей Кровью и влитой энергией, агрессивнее вгрызаются в почву. Первое время рост, конечно, будет стремительнее, но потом замедлится. До новой порции живы.

И тут меня посетила мысль.

А ведь я никогда не создавал деревьев-мутантов!

Собственно, я вообще никогда не давал деревьям живу в таких объемах. Я только брал, брал и брал, как паразит. А какое дерево-мутанта я мог бы создать, если бы дал ему колоссальный переизбыток живы? Да и сколько нужно живы, чтобы произошли мутации? Изгородь Морны изначально довольно простое растение, по сути та же хищная лоза, и запустить в ней изменений несложно. Тут же…совершенно другая история.

Я посмотрел на сеть деревьев. Дал я им немало, но даже этого и близко недостаточно для настоящей мутации. И это молодняк, что говорить о старых деревьях?

Потом покачал головой. Не о том сейчас думаю. Первоочередная задача — заполнение 3000 единиц энергии в Узле Строителей, повышение ранга и доступ к Архиву. Это нельзя оттягивать. Название Архив манило само по себе.

Я быстро посчитал: 3000 единиц Узла при курсе конвертации один к пяти — это 15 000 единиц моей живы. Если я буду приходить сюда каждый день и вливать по 500 единиц (опустошая свой корень), это займет 30 дней. Месяц ежедневных походов в лес.

Можно ли это ускорить?

Да. Чем больше у меня будет открыто каналов на второй ступени, тем больше станет вместимость моего корня. Но есть и другой путь.

Что если протянуть один корень от этой моей молодой сети прямиком к оврагу, где лежит Узел, а второй — к крупным старым деревьям в пятидесяти шагах от сети? Нужно лишь направить энергию роста в эти два корня. Я не могу переносить внутри себя больше 500 единиц живы (для удобства я округлял), но у сети молодых древ вместимость намного больше. Если я прикоснусь одной рукой к своей сети, а второй — к старому дереву, и буду просто перекачивать энергию прямо в сеть, то это значительно ускорит процесс. А потом точно также в овраге прикоснусь к корню сети одной рукой, а второй к Узлу и буду передавать накопившуюся энергию туда. Да, нагрузка на духовный корень будет огромная, но вдруг у меня получится «не перерабатывать» полноценно живу, а просто перекачивать ее, как это было в случае, когда я становился узлом сети. Тут главная загвоздка в том, чтобы молодые деревья были способны впитывать более насыщенную живу своих старших собратьев.

Мысль мне понравилась. Во всяком случае это был реальный шанс ускорить наполнение Узла.

Я подошел к крайнему дереву сети, растущему ближе всего к оврагу с дремликами, их разделяло шагов сорок. Положил ладонь на кору. Закрыл глаза.

Я попытался задать направление роста для одного конкретного, самого толстого корня. Сначала дерево не понимало, чего я от него хочу. Получив от меня живу, оно просто хотело использовать ее и расти во все стороны. Но я раз за разом повторял мысль-образ. Я представлял, как моя воля обволакивает этот корень, пропитывает его, заставляет удлиняться, буравить землю строго на юг, к оврагу.

Я давил. Давил Даром и давил ментально, как привык, когда использовал Поглощение. Я вкладывал мысль раз за разом, чтобы он проникся ею, чтобы эта мысль была самой главной для него.

РАСТИ. ТУДА.

РАСТИ.

КОРЕНЬ. ТЯНИ.

С каждой такой ментальной командой голова болела всё больше и больше, но я знал — нужно терпеть. Я чувствовал, что что-то внутри древа, внутри его хоть медленного, но податливого сознания сдвигается. Оно начинает понимать.

Спустя несколько минут такого давления малейшее сопротивление и непонимание исчезло.

Дерево поняло, что я от него хочу.

[Открыт навык: Ментальные закладки в растительных формах жизни: 3%.]

[Создана Закладка. Задача: Рост в определенном направлении.]

Я распахнул глаза и тут же пошатнулся.

Мир вокруг поплыл кругами, а ноги едва держали.

Из носа потекла кровь. Вечный признак перенапряжения.

Но я был доволен.

Я установил простейшую закладку, которая должна будет работать даже когда я буду спать. Или, к примеру, буду далеко, или не в состоянии управлять сетью.

Это шаг вперед. Правда, как обычно, вместо того, чтобы начать с мелких растений я как дурак сразу скакнул на уровень дерева. Поэтому и поплатился.

Я застонал, оседая на одно колено.

— Элиас? — раздался недовольный голос Грэма. — Опять?

— Да я так…кое-что новое попробовал. — отмахнулся я, — Сейчас пройдет. Лучше дай там восстанавливающий эликсир. Мне сразу полегчает.

Грэм полез в корзину и вытянул слабенький эликсир, который я делал уже из обычной эссенции. Он был послабее моих лучших экземпляров, но сейчас и он подойдет.

После того, как я выпил эликсир и посидел минут пять, то отправился к другому древу.

Теперь второй корень. Закладку нужно установить уже сегодня, ждать нельзя.

[Навык: Ментальные закладки в растительных формах жизни: 6%.]

[Создана Закладка. Задача: Рост в определенном направлении.]

С облегчением я выдохнул. Навык подрос, я был доволен. А вот Грэм — нет. Еще бы, я шел и пошатывался. Лакомая цель для любого хищника.

Но он уже понимал, что если я что-то делаю, значит это необходимо.

Первые шагов двести пришлось идти, опираясь на старика. И идя, я думал о том, что у любого действия в этом мире есть откат: каждый раз, когда я перенапрягаюсь Даром, платит мое физическое тело или мозг. Я понимал это и раньше, но вопрос в том, как эти последствия снизить?

В ближайший месяц мне придется перенапрягаться ежедневно. И это будет не просто ментальная усталость от Анализа — это будет перекачка колоссальных объемов энергии. Ментальную боль от закладок я могу снимать ментальными эликсирами. Один, который снижает головную боль, у меня уже есть. Нужно его усовершенствовать, благо навыки алхимии и ее понимание чуть подросли. Но что делать с истощением самого духовного корня от пропускания через себя тысяч единиц живы?

Мне потребуется что-то новое. Возможно какой-то отвар на основе Золотого Женьшеня. Раз он влияет на восстановление треснувшего корня, то в малых, разбавленных дозах он должен ускорять восстановление здорового корня после перегрузок.

— Домой? — уточнил Грэм.

— Нет дед, — покачал я головой. — Теперь к железным дубам. Мне нужно продолжать открывать каналы. Иначе я буду топтаться на одном месте.

Грэм только покачал головой.

До дубов мы дошли в молчании. Грэм хмурился, но не спорил, понимая, что я не отступлюсь. Я уже пропустил несколько дней и не открывал новые каналы, а это была основа роста моего Дара сейчас.

Подойдя к исполинам, я приложил руки к грубой, холодной коре. И сразу почувствовал огромную разницу. После податливого молодняка железные дубы ощущались как несокрушимые скалы.

Это было даже приятно — ощущать такую мощь и древность.

Я закрыл глаза и сел, прислонившись спиной к стволу древа, а потом положил руки на корни и закрыл глаза. Где-то рядом пискнул Седой. Он знал, что мы тут надолго и можно вдоволь поохотиться.

Виа, как и душильник, получили привычную задачу — охранять меня.

Миг — и я понесся по мощному потоку железного дуба прямиком в корневую сеть, в ее центр.

Сейчас дубы вновь увидят друг друга. И начнут обмениваться информацией.

[Открыт полноценный канал. (4/153)]

[Открыт полноценный канал. (5/153)]

[Открыт полноценный канал. (6/153)]

[Дар Симбионта: 6,3% → 7,4%]

Я открыл глаза. На удивление, после единения с сетью мне даже стало легче. Ушла головная боль. Вот что значит жива…животворящая.

Я усмехнулся этой тавтологии.

Теперь и на моей левой руке под кожей слабо светились зеленым открытые каналы живы.

Я уже знал, что так будет длиться примерно с полдня, а потом пройдет.

Руку, конечно же, пришлось обмотать тряпкой.

— Долго? — спросил я Грэма.

— Не так долго, как в прошлый раз, — ответил он, — Всего лишь часа четыре. Вернемся домой — как раз начнет темнеть.

Я покачал головой. Только сходили туда-сюда — и день уже заканчивается, а дел еще невпроворот.

Путь домой прошел без приключений.

У калитки нас встретил Шлепа, угрожающе вытянув шею, а старый волк Трана спал. Правда, ухо его тут же повернулось в нашу сторону, когда мы подходили.

Да, этот зверь хороший охранник как ни крути.

Кироса и его ящера не было видно. Может он обиделся на те слова Грэма, а может у него были другие дела. Может он ищет как помочь дочери Трана. Кто знает…

Скиталец, будто и не подключался к Узлу Строителей, занял свое привычное место в саду, возле золотого женьшеня и Сердечника.

Дома работа закипела. Мы с Грэмом смыли с себя лесную грязь и заново намазали подзатянувшиеся раны мазью (той порцией, которую я сделал у Морны). Но это было скорее для профилактики. Раны уже не кровоточили и затянулись темной коркой.

Я же занялся алхимией, пока Грэм готовил еду.

Гидролаты у меня закончились, а Виа нуждалась в них прямо сейчас. Поверхность ее тела, обожженная ядовитой слизью плеточника, заживала откровенно плохо. Обычная жива тут не справлялась.

Так что я начал дистилляцию.

Это заняло несколько часов. Пока сидел и ел то, что приготовил Грэм, — кашу с мясом, — то наблюдал за тем, как на Кромку и поселок опускаются сначала сумерки, а затем ночь. Да, медленный процесс эта дистилляция.

Но через несколько часов у меня были во-первых эссенции, пусть и небольшое количество, а во-вторых гидролаты, из которых я тут же сделал уже знакомую смесь.

Виа слабо шевельнулась в корзине. Я достал ее и начал осторожно втирать смесь в ее поврежденные участки. Лиана мелко задрожала, а затем я почувствовал по нашей связи волну глубокого облегчения. Боль уходила, а ткани начинали регенерировать прямо на глазах.

Жива не заменит алхимию — вот, что самое чудодейственное в этом мире.

Потом той же смесью гидролатов обработал женьшень, который всё еще восстанавливался после того, как я взял у него кусочки для лечения Морны.

После этого уже не спеша смешал большую часть гидролатов, создавая лечебную смесь для растений и наполнил ими три бутылочки. Теперь запас на случай таких вот неожиданных ран, которые не залечить обычной живой, имелся.

Но на этом я не остановился.

Я достал миску с собранной пыльцой жужжальщиков. Собрать то я ее собрал, но эксперименты провести не успел.

Идея была простой: гидролаты обладали мощным эффектом восстановления и заживления, а пыльца положительно влияла на рост растений. Если их смешать, то может получиться что-то стоящее.

Подобные компоненты обычно дополняют друг друга.

Я смешал каплю янтарной росы, которая так приманивала жужжальщиков, небольшое количество золотисто-радужной пыльцы и несколько капель гидролатов.

И конечно же добавил свою живу.

Смесь вспыхнула золотистым светом и через мгновение смешение закончилось. Смесь приобрела какое-то внутреннее свечение, будто в капельке янтаря застыли перламутровые частицы.

Это было просто красиво.

[Алхимия +1%]

Я тут же использовал Анализ.

Правда, после двух ментальных закладок дался он болезненно. Голову прострелило, а меня вновь качнуло.

Да, кажется я на пределе.

[Объект: Катализатор Жизненной Силы (Уникальная смесь).

Свойства: Экстремальное восстановление повреждений растительных форм жизни.Временное усиление жизненной силы растений.Временное ускорение роста растений (эффект незначителен)]

Я застыл. А вот это…это то, что нужно!

Недолго думая, я смешал больше пыльцы, гидролатов и росы, и получил совсем небольшую емкость, примерно с небольшое блюдечко, наполненное янтарно-перламутровой смесью.

Глядя на него я выдохнул.

А ведь оставалась проблема Морны и паслена. Паслен, очевидно, мог стать моим оружием не только против Измененных, а и вообще любого лесного зверья. Но сейчас его у меня просто мало.

Однако из всех ингредиентов, которые использовались для эликсира Морны, он самый простой. Кусты размножить легко, особенно с таким катализатором, какой теперь у меня есть.

Я подошел к трем кустам паслена, растущим в углу сада. Без колебаний, острым ножом срезал пятнадцать лучших, самых сильных веточек. Цель была заставить их пустить корни прямо сейчас, минуя долгий естественный процесс.

Я погрузил срезы веточек в миску с новым Катализатором Жизненной Силы. Затем капнул туда каплю своей Крови и использовал Дар. В каждой из веточек еще была жизнь и воля к ней. Мне нужно было только «разжечь» эту волю еще больше и заставить их расти.

Я ментально приказал им: «Жить. Расти. Пускать корни». Я заставлял все соки внутри этих крошечных веточек устремиться вниз, к срезам. Верхушки веточек на глазах чуть пожухли, листья обвисли, отдавая свои ресурсы. Но зато на срезах…

На срезах, словно крошечные белые червячки начали пробиваться тонюсенькие корни. Сначала толщиной с волосок, не больше, а затем они начали впитывать катализатор жизненно силы.

Я почти час наблюдал, как корни из нескольких миллиметров вытянулись до сантиметра-полутора. Да, рост был медленнее, чем я ожидал, но он всё равно был стремительным.

Весь вечер, вернее, всю ночь я крошечными порциями, чтобы ни в коем случае случайно не запустить процессы мутации, подпитывал эти веточки. Это было почти ювелирной работой, особенно после того, как я занимался сетью молодых деревьев.

Мысленно проверил свою сеть из восьми деревьев — всё было в порядке. Я даже из дома мог до них мысленно дотянуться. Но вот когда я попытался «взглянуть» через них голову пронзила вспышка боли. Слишком далеко.

Меня это не остановило. Я нырнул дальше, за что тут же поплатился. Из носа потекла кровь. Но на минуту-другую я очутился прямо в сети деревьев. Почувствовал их корни, влагу земли, ушедшее солнце и проснувшихся ночных хищников.

После меня уже просто выкинуло из сети.

Я выпил обычный травяной отвар и потом через время еще один восстанавливающий эликсир. Полегчало. В идеале бы сварить ментальны отвар, но на это сил не было.

Я просто сидел перед корешками паслена и смотрел как с черепашьей скоростью они удлиняются и утолщаются.

В какой-то момент я решил, что корни достаточно подросли и паслен можно высаживать. Для него я решил создать особую землю. Пропитал в небольшом ящичке ее смесью гидролатов и бережно высадил туда все пятнадцать черенков.

Оставалось только ждать, — подумал я, вытирая руки от земли и глядя на паслен.

Мое будущее оружие.

Я вздохнул и вышел наружу. К огненной зоне.

Виа заживала. Раны Грэма затянулись. А я чертовски устал. Сеть молодых деревьев, ментальная закладка и капли Крови вымотали меня до дна.

Мелкие ящерята-мутанты спали, свернувшись клубком вокруг Рассветницы. Не хватало Восьмилапого и Крылатого, но думаю уже завтра дочь Трана их принесет обратно. Чтобы они продолжали развиваться в идеальных условиях.

На крыше дома Седой бесшумно ловил ночных мотыльков, изредка — ночных жуков.

Всё было мирно. Идиллия.

Но мне было о чем подумать.

Сегодня я впервые столкнулся с полноценным наследием Древних Строителей. Не с осколками костей, не с мертвыми камнями, а с рабочим инструментом их воздействия на мир — Узлом Связи.

Янтарный

Лавка Хабена

На столе перед Хабеном лежал массивный черный перстень. Человек, которому он принадлежал, был бывшим гильдейцем, а ныне ведающим всей нелегальной торговлей алхимией в Приграничье. И действительно, кто может быть надежнее для гильдии, чем их собственный человек? Хоть травник и работал на него много лет, но единственное, чего он никогда не делал — это не просил ни о чем личном. Рабочие вопросы — да. Доля с контрабанды — да. Но личные просьбы в этом бизнесе означали долг другого порядка. Это казалось странным для него самого, но он знал: раз попросишь — увязнешь еще глубже.

И куда глубже уже? — усмехнулся Хабен и посмотрел на собственное отражение в окне. — Куда глубже?

Хабен дураком не был. Он сразу понял, куда будет бить Эйна. Сразу понял, что она узнала, где живут его дочери и чем они занимаются. И несмотря на то, что уже много лет никаких контактов он с ними не поддерживал, — или, вернее, они не поддерживали, — она решила давить туда.

Его дочери обе работали в небольшом городке недалеко от столицы. И работали они в отделении Гильдии Алхимиков. Когда-то Хабен потратил немалые деньги, и использовал связи, чтобы устроить дочерей в Гильдию. Их талант не был выдающимся, они были… обычными. Взяли их только потому, что Хабен щедро заплатил. Он умел найти нужных людей, некоторые были должны ему, некоторые нуждались в запрещенных ингредиентах… Он заранее к этому готовился, и заранее натаскивал дочерей.

Обладай я такими деньгами в молодости, я бы сам выучился и надел мантию гильдейца, — с горечью подумал Хабен, качая головой. — Но я был травником без связей и денег, а они…

А они относились к нему с пренебрежением. Стыдились. Да он и сам часто к себе относился так же.

Но раз свернув не на ту дорожку, приходится идти по ней до конца. Если в детстве дочери еще не знали, чем именно занимается отец, то повзрослев и поступив в гильдию всё поняли. И оборвали связь. Это он мог принять. В каком-то смысле так было даже лучше. Пусть их и его ничего не связывает, и они живут свою жизнь. Это ничего.

Хабен тяжело вздохнул, потирая переносицу.

В силах ли Эйны вышвырнуть его дочерей?

Не в ее, но те, кто за ней стоят — сделают это, если она попросит. И тогда дочери возненавидят его еще сильнее. Потому что, он не сомневался, им сообщат, что всему виной их отец. Эйна скажет. Не сама, через человека.

Будь его дочери сильными одаренными алхимичками, связи Эйны бы не помогли. Гильдия ценит таланты. Но они были посредственностями, тут Хабен отдавал себе отчет и честно оценивал дочерей. Таких легко заменить. А кто они без Гильдии? Никто. Если их выбросить на улицу, то жизнь будет сломана. Работать они не привыкли, да и кем можно работать после того, как ты был частью уважаемой и богатой гильдии? Белье стирать? Пахать землю? Торговать?

Хабен не представлял, чтобы его дочери занимались подобным.

Так ладно заменить, можно поискать бумаги и выяснить, а кто их принимал, и почему? Зачем взяли в гильдию с такими слабыми талантами?

И это будет еще хуже. Это уже позор и расследование. Гильдейцам ничего не будет, они там все давно повязаны, а его девочки заплатят. Пусть они и были частью гильдии, больше чем помощницами подмастерья за всё время так и не стали.

Хабен вздохнул.

А ведь он немного соврал Элиасу. Дело ведь не в том, что он не хочет в гильдию и из принципа хочет отказать Эйне, вовсе нет. Дело было в другом. Если его примут туда, то те, кто ведают теневой торговлей решат, что он предал их и через время он просто исчезнет. Хоть гильдия и связана с теневой торговлей, всё же последние делают много своих дел, о которых гильдия не подозревает. И не должна знать и дальше, а он знал слишком много, чтобы даже допускать малейшую возможность предательства.

Эйна не могла этого не понимать. Она давала ему выбор: вот ты можешь пойти в гильдию, поддержишь меня и чуть позже пожнешь плоды своей деятельности, но с дочерьми будет всё в порядке или…или продолжишь заниматься чем занимаешься, но дочери…дочери заплатят за твой отказ.

Хабен сплюнул на пол.

Да уж, выбор так выбор.

Хабен еще раз посмотрел на перстень перед собой. Может ли этот человек прикрыть его девочек? Может. Но это долг, который не выплатить обычной работой.

Выбор без выбора.

Друзья. Глава может показаться немного (или не немного) скучноватой, но вот все этим моменты нужно было описать (мне). По-другому никак. И еще, тут может быть чуть больше опечаток так как делал все утро главу (хотел как обещал выпустить в первой половине дня).

Глава 7

Я проснулся с ощущением такой тяжести во всем теле, словно всю ночь таскал на спине мешки с камнями. Но это можно было перетерпеть, главное — что не было никакой головной боли, как случалось после моих опытов или после увеличения количества связей.

Я сел и глубоко вздохнул. Тело было деревянным. И дело вообще не в том, что мы с Грэмом вчера отмахали приличное расстояние. Мы каждый день столько проходили, а жива обычно успевала за ночь снимать все последствия таких походов. Нет, дело в чем-то другом…но в чем?

Я пока не понимал.

Подошел к окошку и взглянул на уже пробудившийся мир. На Древа Живы где-то там, вдали, на поселок, где уже сновали туда-сюда люди, и на Грэма, который словно бы и не ложился, а трудился над забором, часть которого уже представляла собой воткнутые в землю небольшие бревна, а другая пока еще ожидала своей участи. Я покачал головой. Да, старик словно обрел вторую молодость.

Я вытянул перед собой руку. Открытые вчера каналы за ночь перестали светиться зеленым светом.

Нет, это слабость тела, не в открытых каналах дело.

Значит…значит всё дело в новой сети.

Вздохнув, я сделал короткую, но интенсивную разминку, разгоняя кровь и лимфу по телу. Обычно после нее из тела уходила вся деревянность, но сейчас что-то было не так. Тело всё равно ощущалось побитым. Я снова вытянул руку перед собой, потом вторую. Они чуть дрожали.

Итак…что я знаю про сети-якоря? Очевидно, дело в них. Вернее, в ней. Сеть-якорь не занимает места в моей «голове» так, как это делают симбионты. Когда я создал связь с сетью я не почувствовал никакого особого напряжения. Оно и логично, эти молодые деревья — не мутанты, с которыми можно создать полноценную симбиотическую связь, они были обычными. Да, я вчера истратил Кровь на эту небольшую сеть, но разве из-за этого может тело одолевать такая слабость?

Я прошелся по комнате. Стало чуть легче.

Может, — понял я, — Якоря-дубы неактивны, они еще не полноценная сеть. Они просто «меченые», а эта сеть полностью завязана на мою кровь. Лишь благодаря крови, которую они впитали, я могу ее ощущать. Должно ведь это что-то у меня отнимать? Обычно когда я использовал кровь, она либо использовалась растением для своего усиления, либо я ее заставлял делать что-то конкретное. Сейчас же она просто продолжала существовать в деревьях.

Я сел за стол. Мне нужно было это проверить прямо сейчас. Я закрыл глаза и мысленно потянулся к своей молодой сети, оставленной возле оврага с дремликами. Заодно буду привыкать к погружению и посмотрю насколько хорошо я могу воспринимать мир на таком расстоянии.

Сознание скользнуло по невидимому каналу. Миг — и я оказался там. До того как закрыть глаза, я ощущал сеть смутно, теперь же я почувствовал каждое «меченое» дерево и мог перемещаться между ними.

Они меня не чувствовали. Потому что, как я уже знал по сети старых дубов, деревья ощущают живу. Да, их внимание можно привлечь кровью, но они интуитивно воспринимают ее как что-то делающее их сильнее, и тянутся к ней, а через живу они «видят» мир. Просто у старых деревьев это восприятие гораздо тоньше и чутче, нежели у мелких. Понял это я только сейчас, когда скользил от древа к древу и на минуту погрузился в одно из них. Почувствовал его корни, ветки, листья и других существ.

Виа была подвижной и видела мир в тепловом спектре. Тут же, через дерево, я ощутил кое-что другое. Мир был незыблем, а фон живы ощущался стабильным. Для деревьев это была словно карта, знакомая карта местности, а вот все изменяющиеся потоки живы, существа и прочее воспринимались следами на этой карте.

В первый раз я этого не понял. Можно углубиться в ощущения деревьев и чувствовать влажность почвы, а можно отстраниться и учиться видеть живу. И последнее для меня очень важно, потому что связано с моим собственным навыком «ощущения живы».

Но это потом, сейчас меня больше волновала моя Кровь. Я попытался найти ее, используя для этого ощущения самих деревьев.

Кровь они ощущали узлом, который врезался в их тела. И этот узел, — когда я прислушался к нему, — вибрировал.

Моя Кровь! — Пришло внезапное озарение. — Когда они впитывают каплю моей крови, они связывают себя со мной на физическом и энергетическом уровне.

Я вспомнил, как после повышения ступени Дара слышал гул голосов лесных растений, и над всем этим стоял гул огромных Древ Живы, как высоковольтных проводов. И моя Кровь тоже имела этот «звук».

Вот как я могу связываться с ними! Моя Кровь для меня же — частота, на которую я выхожу интуитивно. Она всё еще связана со мной. То, что ее впитали деревья, ничего не значит. Моя Кровь никуда не исчезла. С железными дубами точно так же, но там она словно заглушается огромным количеством живы и памятью самих деревьев.

И сеть из восьми деревьев усиливала этот сигнал моей Крови. Деревья резонировали друг с другом, многократно повышая ее уловимость для моего же Дара. Это было лишь предположением, но оно идеально ложилось на то, что я сейчас ощущал.

Вспышка головной боли напомнила мне, что находиться больше двух минут внутри сети на таком расстоянии нельзя. Вчера это было около минуты, а сейчас, по моим ощущениям, прошло около двух.

Расту.

Перед тем как покинуть сеть, я потянулся к корням, на которые вчера ставил ментальные закладки. Я не видел их глазами, но чувствовал их объем и длину в пространстве. Корни, направленные к Узлу Строителей и к старым дубам, удлинились, как минимум, вдвое.

Работают! Закладки продолжают работать и стимулировать рост в нужном направлении.

Внезапно перед внутренним взором вспыхнуло системное уведомление:

[Рост сети: +4.8%]

Я сам не заметил таких изменений, но системе было с чем сравнить. Значит моя жива успела за один день настолько ускорить рост.

Я вынырнул из сети. Голова снова отозвалась тупой болью, из носа опять капнула кровь, но в этот раз откат дался заметно легче, чем вчера. Выдохнув с облегчением, я вытер кровь и подождал, когда пройдет головная боль. Минута-другая — и она утихла.

Небольшая цена за возможность иметь глаза и уши в десятке километров от дома.

И вот откуда такая слабость в теле — Кровь работает. Постоянно. Она продолжает резонировать и это не может не сказываться на мне. Просто это фоновый процесс, который я не замечаю. Скорее всего, я привыкну к этому, как привыкаю к увеличенному количеству связей.

Я на миг задумался. А что, в сущности, такое — мои связи? Это нити или, вернее, струны, которые протягиваются от моего сознания к растениям, с которыми у меня контакт. Чем дальше они от меня, тем слабее эта связь, и чем выше уровень взаимодействия, тем толще эта струна. Это процесс, вернее, явление, выходящее за рамки физического. Для них я словно «телеграфная станция», к которой их присоединили. На них я ничего не «трачу», но моя кровь — другое дело. Она требует подпитки, чтобы существовать и каким-то образом оно берет из меня силы.

Я застыл. Да, сеть деревьев с моей кровью стала моим ретранслятором — вот почему по телу так ударило. И тут возникает вопрос, а как сильно ударит по телу создание сети железных дубов из трех-четырех десятков деревьев?

Я на миг похолодел, представив возможные последствия. Может и хорошо, что Кровь Симбионта так долго восстанавливается. Такой себе природный ограничитель от тех, кто начнет ее бездумно тратить и столкнется с последствиями.

И тем не менее, вчера я сделал достаточно: немного понял механику ментальных закладок, научился задавать растениям цель, создал собственную управляемую сеть и нашел потенциальных союзников-симбионтов в лице дремликов. Ну а еще спас Морну (пусть и сам частично виноват в том, что она сорвалась) и рассадил паслен. Возможно будущее оружие против Измененных. Не так уж плохо для одного дня.

Как только прошла головная боль я, ради сравнения, мысленно проверил свои дубы-якоря. Как и ожидал, я не смог через них ощутить окружающую землю, запахи или вибрации, или потоки живы, как это было с моей полностью «подчиненной» молодой сетью. Я чувствовал старые дубы просто как горящие точки на своей виртуальной ментальной карте.

В молодой сети, пока я не замкнул каждое древо своей кровью, я тоже ничего не чувствовал, — подумал я. — Возможно со старыми дубами будет то же самое, когда я дострою контур. И видимо, учитывая возможные последствия, не стоит спешить с «замыканием» сети.

Но с другой стороны, поставить молодые сети возле дома Морны, возле нового дома гнилодарцев и возле их старой деревни может быть очень полезным. Раньше я лишь предполагал, что смогу наблюдать через них, а теперь знал точно.

Однако всё это не сейчас. Сейчас мне нужно привыкнуть к этой сети.

Я сделал еще одну зарядку и уже после этого стал вновь ощущать тело гибким.

После этого перешел к Дару.

Мысленно проверил все свои симбиотические связи. Двух не хватало. Вчера, чтобы попытаться подчинить дремлика, мне пришлось экстренно оборвать две связи с мелкими лесными душильниками. Надо было вернуть утраченное, чтобы сознание было под достаточной нагрузкой и привыкало к связям. Я достал ящичек, где держал мелких душильников-мутантов и, прикоснувшись к ним Даром, восстановил две связи.

Теперь у меня вновь было тридцать две связи.

Я решил пойти дальше. Пусть тело было еще не в полном порядке, но сознание было как раз таки в состоянии прибавить еще связей. Я уже понял, что часто вечером банально не остается сил на то, чтобы прибавить связи и лучше это делать утром.

Я сконцентрировался, собирая волю в единый ментальный кулак, и прикоснулся к еще одному душильнику.

Первый пошел легко. Новую связь сопроводила вспышка головной боли, но даже кровь не пошла из носа.

Терпимо.

[Дар (продвинутый): +0.4%(7.8%)]

Можно попробовать еще одну добавить.

Я сделал глубокий вдох, и продолжил.

Следующий душильник дался уже в разы тяжелее.

В висках стрельнуло болью, из носа привычно потекла теплая струйка крови, но я удержал контроль.

[Дар (продвинутый): +0.5% (8.3%)]

Тяжело дыша и со звенящей от боли головой я смотрел на ящичек с крошечными душильниками и привыкал к ощущению тридцати четырех связей.

Неплохо. За день мой мозг легко адаптируется к двум новым связям. Через время, возможно, стоит попробовать увеличивать нагрузку до трех в день.

Задвинув ящичек с мутантами под стол, я вышел наружу, умылся ледяной водой из корыта и, заварив себе кружку крепкого травяного чая, пошел проверять свой сад. Делился живой походя, не выпуская кружки из руки. Это давно стало привычным и рутинным занятием, которое даже уже не требует особого внимания. Без подпитки моей живой, скорее всего, половина эволюционировавших растений быстро бы зачахла. Каждый из них требовал повышенного количества живы. Я улыбнулся.

После подпитки я вернулся в дом к Виа и вновь намазал ее тело смесью гидролатов. Надеюсь, такие вот плеточники не будут нам попадаться постоянно, иначе нужно будет вырабатывать в Виа устойчивость к его кислотной слизи, а тратить на это ее эволюцию не хотелось бы.

Следующим на очереди был золотой женьшень. Места, где я безжалостно отрезал от него куски для спасения Морны, уже начали затягиваться золотистой пленкой и через день обещали зарасти окончательно.

Как только он восстановит целостность, нужно взять от него приличный кусок и попробовать прорастить отдельно. С обычным женьшенем, который я продал через Трана, такое получилось, возможно сработает и тут, учитывая мою живу и новый катализатор жизни. Если у меня будет два Золотых Женьшеня, возможности для экспериментов будут шире.

После я подошел к ящику, с высаженным вчера пасленом.

Из пятнадцати черенков три почернели и сгнили. Причем совершенно непонятно, от чего именно — то ли не выдержали концентрации энергии, то ли изначально были слабыми. Но я смотрел на оставшиеся двенадцать крепких, пустивших агрессивные белые корни будущих кустов, и понимал, что результат отличный. Если не случится ничего непредвиденного.

Быстро проверил землю, в которой они росли. Увы, как я и думал, за ночь она уже почти полностью растеряла свои восстанавливающие свойства, отдав всё черенкам.

Я аккуратно рассадил черенки чуть шире, чтобы их корневым системам было где развернуться, и обильно пропитал почву той же смесью гидролатов, что и вчера.

Закончив с посадками, я задумался о грядущем визите к дремликам. Торговать с этой стаей мшистых симбионтов можно было двумя вещами. Во-первых, янтарной росой, а во-вторых, как это ни парадоксально, — пыльцой жужжальщиков.

Я взял бутылочку и собрал свежую янтарную росу с живосборников. Грэм, похоже, забыл это сегодня утром сделать, увлекшись забором. Собственно, он и сейчас молча и сосредоточенно его перестраивал.

Я понаблюдал за ним секунд двадцать, а потом вернулся к своей работе. Вынес миску и сито, которые служили своеобразной ловушкой для жужжальщиков, и намазал сито тонким слоем янтарной росы. Жужжальщики тут же слетелись на ее запах. Вчера их пыльца более чем доказала свою эффективность при создании Катализатора Жизненной Силы, а значит как и росу, их пыльцу нужно собирать несколько раз в день, чтобы всегда иметь запасы не только для торговли с дремликами (если им эта пыльца подойдет), но и для алхимии.

Пока пыльца жужжальщиков падала на дно миски под ситом, я вернулся в дом и быстро приготовил всё для варки. Наши с Грэмом эликсиры были на исходе. Вчера я потратил всё. Благо, по возвращении я затеял дистилляцию, поэтому эссенция у меня была.

А вот жилок железного дуба оставалось совсем ничего. Я с грустью посмотрел на две тонких жилки и начал варить. Еще одна задача на ближайшие дни — прощупать с полсотни железных дубов и добыть из них жилки.

Через час на столе красовались шесть бутылочек высококачественного эликсира восстановления.

В принципе, как только жужжальщики оставят достаточное количество пыльцы на миске, можно выдвигаться в Кромку. Обойти нам нужно много мест и лучше все сделать пораньше.

Пока ждал, взял лопату и корзину. Я аккуратно, вместе с большими комьями родной земли, выкопал живосборник, куст серебряной мяты и восстанавливающую траву. У меня в саду эти экземпляры достигли своего пика эволюции и уперлись в потолок. Может там, в овраге, под воздействием концентрированной пыльцы дремликов они смогут пробить этот барьер и эволюционировать дальше?

Во всяком случае, хуже точно не будет.

Пока Грэм заканчивал с забором, я встал в центре двора и начал тренировать навыки. Я активировал «Укоренение», чувствуя, как невидимые энергетические корни намертво фиксируют меня в земле. Одновременно пускал живу в обе руки, пытаясь тренировать Уплотнение.

Теперь, с частично открытыми каналами на обеих руках, это давалось легче. Плодом такий усилий стал рост двух навыков.

[Навык: Уплотнение +3% (21%)

[Контроль живы: +0.8% (34%)]

[Навык: Укоренение +2% (34%)]

[Контроль живы: +0.4%(34.4%)]

Понемногу выросло все. Да оно и понятно, с каждым днем владение этими навыками давалось все легче.

Пока занимался, в голову пришла мысль: вопрос скорости нашего с Грэмом перемещения становился всё более актуальным. Нам с каждым разом требовалось проходить всё большие и большие расстояния. Поэтому когда он закончил с частью забора и пошел ополоснуться, я заговорил об этом:

— Дед, нам нужно передвигаться быстрее.

Грэм фыркнул:

— Ты о чем вообще? Кто тебе мешает быстрее бегать-то?

— Я не о том, я про навык Рывок. Ты сам говорил, что именно эта техника позволяет охотникам преодолевать огромные расстояния в глубинах и Кромке. Почему бы и…

— Твои кости и мышцы не готовы, Элиас. — прервал меня Грэм, — Рывок — это взрывной выброс живы. А постоянное, резкое усиление будет разрушать твое тело изнутри. Ты порвешь связки и получишь трещины в костях. Я вроде бы об этом говорил.

— Ну, допустим, — спокойно ответил я, — Кости теперь не проблема. У нас есть Клык. Он залечит мне любые трещины.

Грэм застыл, обдумывая этот аргумент. Возразить против этого было сложно. Он хмыкнул:

— Ладно. А с мышцами и связками ты что делать будешь? Клык тебе мясо не сошьет.

— Придумаю восстанавливающий эликсир специально для восстановления мышц, — уверенно заявил я. — До этого у меня просто не было такой цели. Но я уверен, что это возможно.

Грэм тяжело вздохнул.

— Ну вот когда сделаешь такой эликсир, тогда и поговорим. Да и пока из меня окончательно не выйдет эта черная хворь, то, что ты предлагаешь, для меня невозможно.

Я молча кивнул, понимая, что Грэм, по сути, согласился. Учитывая, что закалка костей и мышц по словам Грэма занимает не одну неделю, во время которой особо двигаться не выйдет, то она отпадала. И я решил, что заменить ее алхимией и возможностями Клыка не самый плохой вариант. Усиление я уже умел использовать, как и уплотнение с Укоренением. Рывок — это другой уровень и больше возможностей спастись из критических ситуаций.

После неплотного завтрака мы начали собираться. Кироса и его ящера вновь нигде не было видно. Но думаю скоро он все равно придет, взглянуть на своих ящериц. Мелкие ящерицы играли друг с другом. Одна плевалась огнем, другая (трехглазая) напряженно всматривалась в своего собрата и похоже пыталась сконцентрировать огненную живу для ответной атаки. Не получалось. Ну а, третья, кристаллическая, вообще подползла очень близко к центру огненной зоны и, прижмурившись, только что не мурчала от удовольствия. Мать-рассветница тем временем уже окончательно выздоровевшая деловито обхаживала зону, следя за своими детьми.

В огненной зоне я проверил пепельную лозу и судя по тому, что она стала вдвое больше, и пустила новые отростки, можно во-первых пересадить и попытаться из щупальца вырастить еще одну лозу, а во-вторых, вернувшись домой начать эксперименты для смеси против черной хвори. Взять щупальца Виа, у которой еще больше повысилась устойчивость, пепельную лозу и смешать их с моими грибными смесями. Может выйти что-то убойнее, чем раньше.

Я взял с собой корзину с растениями для пересадки к дремликам, положил внутрь бутылочку свежей янтарной росы и небольшую емкость с только что собранной пыльцой жужжальщиков. Для пробной торговли этого достаточно. Главное, чтоб дремлики и их Матка на эту торговлю согласились.

Мы вышли за калитку и направились в сторону леса. Я оглянулся на Янтарный, который уже окончательно стал для меня родным местом.

Интересно, как там Хабен? Разобрался с угрозами Эйны? Еще пару дней — и нужно будет снова наведаться к нему, продолжить наши уроки.

Я вздохнул и зашагал дальше.

Скитальца оставил дома. Энергию вчера он восполнил достаточно, пусть продолжает кормить Сердечник и золотой женьшень. Взамен него взял двух корнечервей. Пусть ищут семена в лесу.

Седой уже сидел на моем плече. Виа и душильник были со мной. Лиана уже могла безболезненно скользить по подлеску и я ее отпустил. За пол дня вынужденной неподвижности из-за ран она явно заскучала.

На Седом применил Анализ. Решил проверить, как продвигается его трансформация.

Она показала рост еще на +1.5%.

Видимо жуков он продолжал есть, но уже не так активно. Жуки-жуками, а остальное уже зависит от меня и от едких растений. Пока эволюционировали один за другим только едкие одуванчики.

По пути пытался представить себя телеграфным столбом, от которого тянутся тридцать четыре связи в разные стороны. Казалось бы бесполезное занятие, но на деле после получаса такой визуализации я понял, что лучше чувствую каждую из связей.

И тут вдруг до меня дошло.

Я вчера усложнил ситуацию там, где можно было пойти более простым путем. Я пытался заставить корни расти в нужном направлении, продавливая их мощной ментальной закладкой. Действовал напролом и потратил прорву сил, а мог бы поступить иначе.

Что стоит для меня срастить части растений? Достаточно взять у сети деревьев корни и путем сращивания добиться от них нужной мне длинны. А новые корни они себе отрастят очень быстро с такой подпиткой живы, которую я дам им.

Я покачал головой. Нет, то, что я освоил закладку это, конечно, хорошо, но плохо, что упустил из виду очевидное решение: если сделать всё быстро, то и наполнить Узел я смогу быстрее, чем рассчитывал изначально.

Положив руку на очередное дерево, я начал Поглощение. Подходить к Морне и к дремликам нужно с полным запасом энергии. Да и секиру Грэма нужно подзарядить.

Надеюсь, сегодня Рыхлый будет у Морны, потому что Грэм вчера из-за его отсутствия не смог получить сеанс лечения, а с черной хворью пора заканчивать.

Когда мы приблизились к знакомому дому, окруженному хищной изгородью, я на пару мгновений остановился. У Морны были гости.

У крыльца на перевернутом бревне сидел Рыхлый, задумчиво ковыряя землю палкой. Неподалеку, прислонившись к стене дома, стоял Клык, протирая для виду свое костяное копье. Рядом лежал уже готовый (с виду) костяной молот. А еще чуть в стороне, на большом валуне, сидел Могильщик.

— Интересная компания собралась, — тихо, но напряженно заметил Грэм, перехватывая секиру поудобнее.

— Здравствуй, охотник, — ровным голосом произнес Могильщик, заметив нас.

Думаю, он заметил нас еще шагов за пятьсот, если не больше. Хорошо я оставил Виа подальше и позволил ей охотиться.

— Зикар, — кивнул в ответ Грэм.

Рыхлый с Клыком поприветствовали нас следом за Могильщиком.

И в этот момент, когда мы сделали с десяток шагов и были вблизи изгороди я ощутил, что что-то в Могильщике кардинально изменилось. Очень сильно.

Я остановился как вкопанный. Прикрыв глаза, я обратился к «ощущению живы». И если раньше глядя на Зикара, я не чувствовал почти ничего, кроме странной пустоты, то сейчас… Сейчас там, где сидел старый гнилодарец, полыхал колоссальный столб энергии, плотным коконом окутывающий его тело. Не чувствовать этот избыток энергии было невозможно.

Я открыл глаза. Впервые за всё время пребывания в этом мире я почувствовал такую первобытную опасность, которая ощущалась все телом. По спине пробежали мурашки. Даже от Целителя, когда он очутился вблизи меня, не исходило такой подавляющей, тяжелой ауры.

Варианта два: либо Могильщик всё это время умело скрывал свою силу, либо…он как-то резко стал сильнее. Намного сильнее. Честно говоря, я не представлял как можно скрыть подобную мощь. Да и если он мог скрывать свою силу раньше, почему не скрывает ее сейчас? Или всё дело в нестабильности Сердца Роя внутри него?

А затем мой взгляд приковался к его руке. Той самой, которую ему оторвала Черная Химера.

Это был больше не протез из спрессованных жуков и других насекомых. Из короткого рукава его хламиды торчала Кость. Да, по-другому и не скажешь. Было ощущение, что кость вообще не его. Длина ее была больше, чем у другой руки Могильщика. Эта кость была обтянута мертвенно-черной, пергаментной кожей, с почти полностью отсутствующими мышцами. Но от этой иссохшей конечности исходила такая жуткая, концентрированная мощь, что у меня на пару мгновений перехватило дыхание.

Я бросил взгляд на Грэма и, похоже, он ощутил нечто подобное.

— Я вижу, — стараясь держать голос ровным, произнес я подходя, — руку вы себе всё-таки отрастили.

— А…это? — переспросил старик и поднял руку, где была кость. — Ну рукой это сложно назвать, но возможно приживется со временем. Как знать…

Мы с Грэмом молча сели на ближайшем бревне во дворе.

Услышав наши голоса, на крыльцо из дома вышла Морна. Она выглядела уставшей, но спокойной. Впервые за недели ее звериная ярость не пыталась вырваться наружу.

— Элиас, Грэм. — кивнула она нам по очереди.

Мы ответили тем же.

Детей пока не было видно. Возможно были на заднем дворе, на пасеке.

— У меня к тебе есть предложение, травник, — сказал Могильщик.

Я же пододвинулся поближе к хищной изгороди и прикоснулся к одной, из торчащих лоз. Так…на всякий случай. Да, я прекрасно понимал, что если этот «обновленный» Могильщик захочет нас убить, никакая изгородь меня не спасет. Но сам факт того, что под рукой есть потенциальное оружие, немного успокаивал взбесившиеся нервы.

— И что за предложение? — осторожно уточнил я, глядя прямо в его немигающие глаза.

— Деловое, — скрипнул Могильщик. — От которого выгода будет и тебе, и мне.

Что за предложение у него может быть? Скорее всего, ему для чего-то нужны мои навыки алхимика. Возможно он узнал, что я сумел обратить вспять озверение Морны и он стал на меня смотреть иначе. Не как на слабого алхимика.

К моему удивлению, Грэм поднялся и подошел поближе к Зикару, остановившись возле Рыхлого. Скорее всего, старик хотел поближе разглядеть эту жуткую руку-кость, и оценить уровень угрозы.

Ну а еще я помнил слова Грэма, что любые управляющие насекомыми, или зверьми — слабы вблизи. Именно там, где силен охотник.

Грэм заранее сокращал дистанцию.

Зикар тонко, безрадостно улыбнулся.

— Я вижу, вы как будто стали значительно сильнее за эти дни, — не удержался я от комментария.

— Ты заметил? — его голос шелестел, как сухие листья. — Это действительно так, травник. Слабым быть сейчас нельзя. Времена меняются. Кто слаб…тот мертв. А я не хочу быть мертвым.

Он тяжело вздохнул.

— Так вот, насчет моего предложения…

— Да, — внезапно раздался знакомый, насмешливый голос со стороны леса. — Я тоже с удовольствием послушаю твое предложение, учитель.

Я резко повернул голову. Из подлеска неторопливо выходил Гнус. Его лицо выражало абсолютное спокойствие.

— Проходил, знаете ли, мимо, — небрежно бросил бывший страж деревни, направляясь к нам. — Шел на новое место, обустраиваться, и решил заглянуть на огонек.

Я поймал себя на мысли, что искренне рад видеть Гнуса. В его присутствии баланс сил на поляне хоть немного выравнивался. А вот Могильщик, судя по тому, как дернулась черная кожа на его новой руке, был этому визиту совершенно не рад.

— Незаметно подобрался, — холодно констатировал Зикар.

— От тебя научился, — парировал Гнус, как бы невзначай проходя мимо старика. Он подошел ко мне и, кряхтя, уселся прямо на траву по левую руку от меня, опираясь на свою трость. — Так что ты там Элиасу предложить хочешь?

Значит, Гнус специально ждал, пока Могильщик не заговорит со мной, и кроме того сумел скрыться от его чутья и его насекомых?

Кажется, мы недооценивали способности Гнуса.

Глава 8

— Ну так, — спокойно спросил я, глядя прямо в глаза Могильщику. — И что за предложение?

Зикар на мгновение задумался, словно решая, что можно говорить, а что нельзя. Кожа на его скулах едва заметно натянулась. Он, кстати, с прошлой встречи стал еще худее и будто на него навалилась вся усталость мира. Силы из него, — вернее, из его тела, — уходили, несмотря на всю идущую из него мощь. Похоже, не всё с ним в порядке. Может действительно, если б не Сердце Роя, он бы уже помер?

— Нужна помощь. В алхимии. — коротко ответил Могильщик.

Я застыл, не скрывая удивления.

То есть не так. Это было и ожидаемо, и неожиданно одновременно. Ожидаемо, потому что чего еще можно хотеть от молодого травника? Только алхимии. Не растения же ему выращивать. А неожиданно потому, что в прошлую нашу встречу он довольно скептически оценивал мои навыки. Сейчас, похоже, что-то изменилось. О чем я ему сразу и напомнил.

— С чего вдруг? — я прищурился, — В прошлый раз вы, помнится, не слишком высоко оценивали мои навыки.

Могильщик посмотрел на меня своим тяжелым взглядом, а потом неожиданно честно ответил:

— Я знаю, что ты вернул Морне ее человеческое обличье, когда она уже зашла за грань озверения. Ты дал ей что-то, что сработало. А уже одно это доказывает, что я ошибался в тебе.

Рядом тихо хмыкнул Гнус.

Я тоже мысленно усмехнулся. Могильщик решил польстить, однако за всем этим явно стояла конкретная цель. Признание собственных ошибок из его уст — шаг навстречу. Значит, моя помощь действительно нужна.

— Откуда знаете? — спросил я, — Вас же тут не было?

Морна тоже выжидательно уставилась на него.

Могильщик рассмеялся, обнажив черные зубы.

— Что ты так на меня смотришь? — отсмеявшись заметил он, — Ты думаешь, я не слежу за тем, что тут происходит? Да, я видел и знал о твоем состоянии.

Морна недовольно вздохнула.

— Я не удивлен, — заметил Грэм.

— Хочешь долго жить — знай, что замышляют твои…- начал было Могильщик.

— Враги? — закончил за него Гнус.

— И враги, и друзья. — поправил его Зикар, — И знай, когда им понадобится помощь, потому что потом может быть поздно. Не следи я за Нурлом, то в тот выход в Глубины не успел бы помочь с Измененными.

— Значит твоя мошкара далеко видит, — тихо сказал Гнус, и поднял палец, на который тут же сел крупный комар, — Намного дальше, чем раньше.

Могильщик ничего не ответил.

— В чем именно нужна моя помощь? — уточнил я. — Пока звучит довольно расплывчато. Алхимия — это много чего, от ядов до лечения.

— Помощь… — Могильщик снова сделал паузу, его взгляд скользнул по двору и чуть ушел в сторону. — Видишь ли, Элиас, я понимаю, что у вас тут образовалась своя группка. Как и у тебя, Гнус, — он покосился на бывшего стража деревни. — Ты приютил часть людей, я знаю.

Гнус промолчал, опираясь на свою трость, но комары вокруг него вдруг сердито и угрожающе зажужжали, выдав его напряжение.

Или он сам захотел его показать.

— И вы хотите держаться отдельно, — продолжил Могильщик, не обращая внимания на насекомых, которые закружились вокруг него. Видимо он позволил немного «вольностей» Гнусу. — Да вот только получится ли? Хватит ли сил?

— Это ты к чему? — резко подала голос Морна, делая шаг вперед с крыльца. — Ты угрожаешь?

— Я? — Зикар изобразил легкое удивление, — Нет. Просто говорю правду. Напоминаю, что вместе — безопаснее.

Повисло тяжелое молчание. Грэм хмуро поглядывал на Могильщика, держа секиру, готовую к бою. Да и сам он был готов в любой момент, если надо, сорваться в атаку. Я уже слишком хорошо знал Грэма, чтобы понимать — это не напускное. К бою он готов.

Итак, если Могильщик говорит о нашей группе, и намекает, что сил нам не хватит, то возможно у него самого уже образовалась довольно большая группа, к которой он предлагает присоединиться? Потому что если бы он был один, то это ему нужно было бы присоединяться к нам, несмотря на его силу. Семеро одного не ждут. Ну а раз ему нужна алхимия, то…нужна она явно не для него, а для других. И он знает прекрасно, что я собираюсь вылечить гнилодарцам духовный корень, и собираю для этого ингредиенты.

— Значит… — предположил я вслух, — К вам присоединился кто-то? Или вы кого-то нашли?

— Вроде того, — сухо ответил Могильщик.

— Учитель, — наклонился вперед Гнус, — Может пора говорить как есть? Правду? А не наводить туману.

Могильщик тяжело вздохнул.

Потом перевел взгляд с Гнуса на Рыхлого, затем на Морну и, наконец, снова на меня.

— А чего говорить? Ты же знаешь, Гнус, что наша деревня была не одна.

— Ну не одна, — кивнул Гнус, — Тоже мне новость. К чему ты клонишь? Ты затеял переселение других деревень?

— Не в том дело, — покачал головой Могильщик, — А в том, что Целитель обработал еще две деревни на границе Мертвых Земель. Теперь они пусты.

Я буквально почувствовал телом, как изменилась атмосфера на полянке. Новость была…паршивой. Одной деревни мало, а тут еще две. Нет, я слышал от Грэма и от Кироса, что существуют другие деревни гнилодарцев, но где именно — я не знал.

— Он увел всех? — напряженно уточнил Гнус. — Никто не спасся?

— Именно, — кивнул Могильщик. — Увел всех.

— Не очень хорошие новости, — мрачно заметил Грэм, сплевывая на землю.

— Да уж, не из приятных, — поддержала Морна, скрестив руки на груди.

Спокойствие сохранял только Клык, словно его это не касалось. В руке он держал небольшую кость, видимо, делал из нее кинжал.

— И ты снова не успел, да? — спросил Гнус.

Могильщик не ответил на эту подначку, просто продолжил:

— В общем, — констатировал он, — я не сумел помочь… кхм… тем деревням. Как и вашей.

— «Вашей»? — переспросил Рыхлый. — Не твоей?

— Да, — Могильщик слегка повернул голову к Рыхлому. — А ты думаешь, я только в одной деревне был главой?

— Уж я так точно не думаю, — покачал головой Гнус. — Учитывая, как часто ты отсутствовал и пропадал, я ни капли не удивлен этому.

— В общем, мне пришлось постоянно мотаться туда-сюда, и, увы, не везде я успел, и не везде были верные люди. — Могильщик умолк на секунду. — Поэтому часть людей из других деревень, которые находятся вблизи Глубин, я собираюсь… кхм… переместить сюда. Чтобы с ними не случилось тоже самое, что с тремя деревнями.

— Часть других деревень? И сколько это людей? — нахмурилась Морна. — Ты думаешь, что Джарл и охотники из поселка позволят тебе создать рядом с ними такую… прорву гнилодарцев? Особенно после всего, что случилось? После этого исхода и появления Целителя? Они решат, что ты готовишь их для чего-то.

— Верно говоришь, Морна. — заметил Грэм.

— А кто сказал, что они будут жить возле поселка? — Могильщик пожал плечами, — Нет, мы будем на достаточном отдалении, чтобы до нас не могли быстро добраться ни те, ни другие.

— «Ни те, ни другие» — это кто? — уточнил Грэм, прищурившись.

— Сам знаешь кто. Ни ваши гильдейские, ни Целитель, — ответил Зикар.

— А от моего внука ты что хочешь? — старик сделал еще полшага вперед.

— Помощи, — спокойно ответил Могильщик. — Того же, что он будет делать для Нурла, Шурше и остальных — лечить духовный корень. Людей с тяжелыми проблемами в других деревнях тоже хватает.

Я задумался. Ожидаемо.

— Значит, ты хочешь, чтобы тем гнилодарцам, которые придут сюда, я лечил духовный корень? — всё же уточнил я.

— Верно, — кивнул Могильщик.

— Зачем мне это делать?

Я понимал, зачем помогаю Нурлу, Шурше, Морне и ее детям, но остальным? Нужно быть реалистом. Моих сил и времени не хватит на всех. Более того, сейчас у меня даже нет всех ингредиентов для духовного корня. А когда будут, на выявление точных пропорций и увеличение качества эликсира уйдет не один день. То, что я с этим справлюсь, я не сомневался, но ингредиенты используемые в эликсире редкие, и вряд ли их можно добыть в больших объемах.

— Затем, что без моей помощи ты не поможешь ни Нурлу, ни Шурше, ни твоим детям, Морна, — обратился он под конец к знахарке, а потом кивнул на Рыхлого, — Ни твоему сыну.

— Ты про добычу ингредиентов? — уточнил Рыхлый недовольно.

— Именно, — ответил Могильщик, — В прошлый раз я помог Нурлу, но зачем мне делать это просто так, если вы не хотите быть…со мной. Если хотите быть отдельно. Вы сами решили отделиться.

— Старый жук. — фыркнул Гнус. — Ты сам в этом виноват.

— Пффф… — ответил Могильщик, — Я предлагал сразу быть со мной, но у вас были детские обиды.

— Ты так уверен, что Нурл сам не справится? — уточнил Грэм. — С ним могу быть я. И очень скоро.

Я взглянул на старика. Да, после излечения черной хвори его боевые способности резко взлетят вверх. И это произойдет довольно скоро.

— Ты? — прищурился Зикар, — Ты может и выживешь, но если Нурл или Рыхлый встретятся с группой из стаи Измененных, когда пойдут искать тебе нужные травы, Элиас, то могут погибнуть.

А потом он посмотрел на меня.

— Тем более, травник, ты действительно хочешь, чтобы Нурл или Морна или…твоей дед подвергались опасности там, где ее можно избежать?

Я застыл. Хитро ударил старый жук. Конечно я не желал гибели никому из них, иначе бы зачем их всех лечил?

— А с моей защитой таких проблем не возникнет. — добавил он.

Морна, Рыхлый, Грэм и я переглянулись. Гладко стелет.

— Никто не может гарантировать безопасность в Глубинах, — уверенно сказал Грэм. — А тот, кто это обещает — лжет.

Могильщик не ответил, просто чуть повернул свою «новую» костлявую руку, как бы показывая, что сила у него есть, и такая, с которой вынуждены будут считаться все.

Я же задумался. Так-то, конечно, Могильщик был прав. И Нурл в прошлую нашу встречу сам об этом говорил: собирать нужные мне ингредиенты в Глубинах стало опасно из-за патрулей Измененных. Вот только получалось, что Могильщик хочет получить мои услуги почти даром, подменяя оплату «защитой» своих же людей, которые будут собирать травы для своего же лечения. Тем более, что большую часть нужных ингредиентов я уже могу выращивать в своем саду. Об этом он, правда, не знает. И сообщать об этом не нужно.

— Сколько их будет? — уточнил я. — Ингредиенты не бесконечны. Нельзя вылечить всех хотя бы потому, что чем ценнее ингредиенты, тем меньше их в принципе. На всех не хватит.

— Пока я не знаю, сколько их точно будет, — ответил Могильщик.

— Тогда о чем мы говорим? — прищурился я, — Даже если ты будешь помогать, ты должен понимать, что сначала я лечу «своих», а потом мы разговариваем о твоих «больных».

Могильщик кивнул. Он добился своего, своим ответом я, по сути, уже дал согласие.

— И где собираешься расположиться с другими…? — вновь подал голос Гнус.

— Не волнуйся, не возле вашего нового жилища.

— Ты знаешь, где оно? — чуть обеспокоенно спросил Рыхлый.

— Конечно, а ты думал, можно скрыться от меня в лесу? — Он сделал паузу. — Но признаю, место вы выбрали хорошее, труднодоступное. Одобряю.

— Значит, вы предлагаете лечить ваших… людей, которых я даже не видел, и которых никто тут не знает просто за ингредиенты? — я прищурился. — Вообще-то за работу алхимикам принято платить, и немало. При всем…кхм…уважении к вашей силе, я пока не услышал, собственно, предложения. Я услышал ваше желание.

— Значит ты хочешь, чтобы твои близкие погибли, пытаясь добыть тебе ингредиенты в одиночку? — прищурился Могильщик.

— Это я уже слышал, — невозмутимо ответил я, — Предложение-то какое?

Я понимал: раз Могильщик обратился ко мне лично, да еще и пришел сюда, значит, вариантов у него немного. Или вообще нет. Никто другой треснувшие корни не лечит. Убивать или калечить меня он не станет, это очевидно. Я ему нужен живым и работоспособным.

— Я не знаю, чего ты хочешь, как я могу предлагать? — неожиданно сдался Могильщик.

— Кроме тех ингредиентов, которые нужны для создания зелий для ваших людей, мне нужны будут ингредиенты и для себя. Лично.

— Какие именно? — уточнил Могильщик.

— Потом дам…список. — ответил я. — Не те, что нужны для создания эликсира лечения, а другие.

Зикар кивнул.

Я еще не знал, что именно это будут за ингредиенты, но понимал главное: открылось узкое окно возможностей. Пока Могильщик будет добывать для своих людей лекарства, я смогу использовать его ресурсы. Более того, скорее всего, ему нужно вылечить не всех гнилодарцев, а только самых сильных и полезных. Значит, и моя полезность для него может сойти на нет очень быстро, как только «элита» будет вылечена. Есть короткий период, когда Могильщик будет идти навстречу, и я должен выжать из этого максимум. Главное — не перегнуть палку. Обладая такой мощью, тяжело всегда оставаться здравомыслящим.

Ведь, по сути, Могильщик пожертвовал частью своей деревни, оставил их. Значит, за людей он держится не так сильно, как пытается показать. Вот Гнус — тот действительно переживает за детей, я видел это. А Могильщик… Могильщик пока непонятен.

Остальные молчали, позволяя нам договариваться.

— И еще, — неожиданно вспомнил я, — Мне нужна капля Золотой Крови.

Могильщик аж открыл рот.

— А ты наглый, травник.

— Всего лишь трезво оцениваю свою помощь. — ответил я. — Вы просите услугу, я тоже прошу. Разве жизнь ваших лучших людей не стоит одной капли золотой крови?

— Ты даже не представляешь, насколько ценна эта кровь, — проскрипел Могильщик, и его аура слегка сгустилась. — И должен понимать, что ее я не отдам. Услуга неравноценна.

Да нет, старик, как раз так я знаю насколько она ценна благодаря Анализу. Именно поэтому она мне и нужна. Когда еще выпадет возможность добыть золотую кровь?

— Не удивлен, — вставил Гнус, — Ты о нас беспокоишься, учитель, но так, чтобы не платить никакой реальной цены.

— Ты ничего обо мне не знаешь, Гнус, — отрезал Могильщик, — Чтобы так говорить.

— Так уж и ничего? — хмыкнул Гнус. — Как по мне, достаточно. А главное, я видел, как ты поступаешь.

— Я пытался помочь всем! — голос Зикара на миг потерял свое спокойствие. — Всем деревням. Тебя же волновала только одна. Мы по-разному видим ситуацию.

Гнус промолчал, но его челюсти плотно сжались.

Обидно, — подумал я, — Не хочет он расставаться с золотой кровью. И я понимаю, возможно она нужна для кормления Сердца Роя, а может и ему самому для стабилизации своего состояния. Кровь обладала таким свойством.

Ну… я и не ожидал, что он так просто с ней расстанется. Но попробовать надо было.

В голову пришла неожиданная мысль. Я подался чуть вперед и сделал шаг к Могильщику. Взгляд мой был прикован к его руке. Новой.

— Знаете, я так посмотрю, у вас некоторые сложности с… наращиванием мяса на вашу эту кость, — заметил я.

Могильщик с интересом вскинул брови.

Я присмотрелся внимательнее. Ощущение давящей силы, исходящей от этой голой кости, было мне очень знакомо. Словно…

Словно от кости пальца Первородного, которая была у меня в огненной зоне, — осенило меня. — Такое же ощущение подавляющей мощи.

Стоп! Неужели Могильщик где-то добыл целую кость Первородного?

Да не может быть.

А почему не может быть? Это полностью объясняет колоссальную мощь и резкое усиление Могильщика. Он нашел останки какого-то Первородного — с его силой в Глубины он может ходить спокойно.

— Да, мальчишка, — вдруг сказал Могильщик, — Ты прав. Некоторые сложности с…наращиванием мышц имеются.

— Уж не кость ли Первородного вы прикрепили к себе? — я посмотрел ему прямо в глаза и сделал еще один шаг ближе. Давление ауры стало почти физически осязаемым, словно я шел против сильного течения в густой воде.

Зикар перевел взгляд на Гнуса.

— Элиас задает правильные вопросы, — кивнул Гнус. — Я тоже чувствую эту мощь. И каждый тут ее чувствует. И я точно знаю, что это мощь не твоя, она заемная. Удивительно, что она еще не разорвала тебя на куски.

— Обойдешься, — фыркнул Могильщик. — Не разорвет, не надейся.

— Но твой контроль стал хуже, — безжалостно добавил Гнус. — Я это заметил еще на подходе. Ты прямо исходишь силой. Ты не привык к такой мощи, поэтому такой плохой контроль жучков?

Три жучка сели на палец Гнусу. Причем похоже, это были жучки Могильщика.

Вот оно что… Это объясняет, почему Зикар не заметил приближения своего бывшего ученика. В чистой мощи он прибавил невероятно, но из-за этого потерял в тонком контроле. Звучало…логично.

— Ваше тело отторгает эту кость? — уточнил я.

Могильщик сначала промолчал, сверля меня взглядом, а потом медленно кивнул.

— А если я помогу вам… восстановить плоть вокруг этой кости? — я чуть склонил голову. — За это плата в две капли золотой крови будет соразмерна?

— Две? — искренне удивился Могильщик. — Ты только что одну просил!

Грэм за моей спиной неожиданно рассмеялся. Морна едва заметно улыбнулась, а Рыхлый цокнул языком.

— Одну я просил за помощь вашим сородичам, — невозмутимо пояснил я. — Сейчас речь о вашем личном теле, о вашей силе. И тут всё гораздо сложнее. Нужно придумать что-то конкретно для вас.

— Думаешь, твоих навыков хватит на подобное? — спросил Могильщик. В его голосе промелькнула надежда. Ему явно не хотелось вечно ходить с голой костью вместо руки.

Я понимал, что попытаться определенно стоит. У меня есть Кровь Измененного от Чернорука, на основе которой можно создать эликсир с экстремальными регенерирующими свойствами. Он точно простимулирует рост плоти. Собственно, под видом того, что это нужно самому Могильщику, я смогу отработать технологию и создать такой эликсир и для себя — для восстановления мышц и связок после применения «Рывка».

Хотя, конечно, проблемы будут. Чужая кость такой мощи будет сопротивляться. Но мне безумно хотелось попробовать. Я хотел взглянуть вблизи на то, что такое эта кость Первородного. Удивительно было другое: она уже интегрирована в тело Могильщика. Он мог шевелить фалангами, двигать рукой, просто мясо поверх не нарастало.

— А с приживлением кости вам, я так понимаю, помог Клык? — я перевел взгляд на Клыка. Просто так вставить чужую кость было бы невозможно. Тут явно потребовалась работа Дара управления костями.

— Вроде того, — уклончиво ответил Могильщик.

Значит, это произошло еще до нашего прихода. Вот зачем пришел сюда Могильщик. Интересно, что попросил за помощь Клык? Или…ничего? Ну этот мог и ничего не попросить, не удивлюсь. Возможно просто хотел проверить свои способности, а учитывая кость Стража, они наверняка выросли еще больше.

— Можно прикоснуться? — спросил я, указывая на черную кость.

— А не страшно? — фыркнул Зикар.

— Просто интересно. Это кость Первородного, такую штуку нигде больше не увидишь.

Я сделал последний шаг. Воздух вокруг руки Могильщика гудел. Я протянул ладонь и положил пальцы на ледяную, неестественно гладкую черную поверхность и сразу понял: даже кожа удерживалась с трудом, она так и норовила расползтись. То есть не всё так хорошо, как выглядит. Могильщик, видимо, ждет, что она приживится сама, но этого не происходит.

Конечно же всё это было ради того, чтобы использовать Анализ.

Анализ.

[Объект: Рука Первородного

Имя:???

Уровень Силы:???

Интегрирована: 23%

Статус: Отторжение тканей носителя вокруг кости (87%).

Свойства: Колоссальный источник живы типа «Рой». Подавляет волю низших существ.

Предупреждение: Аура объекта дестабилизирует духовный корень носителя. Ментальное влияние на носителя: Постоянно.]

Так… Анализ выдал свойства кости, но Могильщика он не увидел. Значит, кость держится в прямом смысле на соплях. Система не видит Могильщика и кость как единое целое.

— Понятно, — хрипловато сказал я, справляясь с головокружением. — Мощь невероятная, но она вас убивает. И вы это понимаете.

— Умный мальчишка, — фыркнул Зикар. — Но меня не это волнует. Ты уверен, что сможешь нарастить плоть?

— Я попробую. Если вы согласны на мои условия. Две капли.

Могильщик долго смотрел на меня, оценивая.

— Одна.

— Значит, вторую нужно компенсировать чем-то другим. — заметил я.

— Чем?

— Чем-то уникальным. — ответил честно я.

Мне хотелось подержать в руках вновь ту лапу Черной Химеры и зарисовать все символы, но держать ее дома опасно. Но что насчет того, что будет наиболее полезным для меня уже сейчас? Например…

— Мне подойдут куски коры Древа Живы. Целые, неповрежденные.

Могильщик долго смотрел на меня, оценивая. Затем молча кивнул.

— Одна капля и куски коры Древа Живы.

— Значит, мы договорились, — сказал я и протянул правую руку для пожатия.

Могильщик по привычке дернул левой, костяной рукой.

— Вашу правую, — мягко поправил я. — А то получается, что договор мы скрепляем чужой рукой.

Могильщик вдруг рассмеялся и протянул свою правую, покрытую серой пергаментной кожей руку.

— Остроумно.

Мне же нужно было провести анализ Могильщика. А для этого нужен контакт с его настоящим телом, а не этим костяным протезом.

[Объект: Зикар (Могильщик).

Дар: Повелитель Роя (слияние с Роем) (Ранг: Единый с Даром.).

Состояние духовного корня: Множественные разломы. Временно стабилизирован колонией существа «Сердце Роя». Периодически дестабилизируется внешним артефактом.

Тело: В процессе неуклонного разложения. Степень разложения 15%. Повышенная хрупкость костей. Отсутствие части внутренних органов]

Разложение пошло и оно неостановимо, скорее всего, если не предпринять никаких действий. Но даже просто стоять возле Могильщика было тяжело. Если бы я не сталкивался с Волей Железных Дубов и не ощущал там себя крошечной песчинкой, то меня бы наверное придавило силой, исходящей от кости Первородного.

Лицо, как я ни старался сдержаться, скривилось от боли и напряжения.

Зикар заметил, как скривилось мое лицо.

— Ощутил силу? — самодовольно фыркнул Зикар. — И это я еще ее не выпускаю наружу. Держу. Иначе бы ты и двух шагов ко мне не сделал.

Я понимал, что старый гнилодарец ни капли не соврал. В этой руке таится прорва мощи.

Гнус, всё это время внимательно наблюдавший за нами, вдруг спросил:

— И зачем тебе, учитель, столько гнилодарцев сейчас?

— Я уже сказал, — сухо ответил тот. — Не хочу, чтобы они попали в плохие руки. Пусть лучше будут со мной.

— Ладно, — вдруг шумно поднялся Грэм, закидывая секиру на плечо. — Раз вы тут договорились, пойду-ка я полечусь. Пошли, Рыхлый. Похоже драки тут не будет. Что зря стоять?

Рыхлый кивнул ему, поднялся и они вдвоем направились внутрь дома Морны, где их ждали черные пиявки.

Я сделал несколько шагов от Могильщика и с облегчением выдохнул. Разница была колоссальна. Да уж, а ему приходится таскать эту мощь в себе. Не зря Гнус спрашивал, не разорвет ли эта мощь Могильщика?

Но, похоже, он был крепче, чем казался.

Гнус же присел рядом со своим бывшим учителем и что-то тихо того спросил. Вот кого мощь руки первородного не смущала.

Я, тем временем, подошел к хищной изгороди Морны. Приложил руку, проверяя процесс. Изгородь мутировала уже на 45%. Еще день — и процесс завершится окончательно. Она изредка пульсировала, а шипы стали длиннее и приобрели темный, свинцовый оттенок.

Несколько минут я просто ходил по двору. Седой запрыгнул на крышу дома Морны и лежал, свесив лапы наблюдая за всеми вокруг с открытыми глазами.

Мельком я заглянул на задний двор, на пасеку. Майя была там. И там же сидела Лира, играясь с Лориком. Она заставляла насекомых кружится вокруг него, а он пытался поймать то одно, то другое, то мчался за красивой и огромной бабочкой, которая вдруг вспархивала, словно из ниоткуда.

Да. У детей всё в порядке.

Итак, с Могильщиком мы договорились. Пока что это, как ни крути, будет взаимовыгодное сотрудничество. Напрягало другое: Могильщик явно пытается набрать силу. И через кость Первородного, и через гнилодарцев, которых приведет сюда. А значит он оценивает весьма серьезно угрозу, исходящую от Измененных и Гиблых. И от Целителя. А если Могильщик напрягся, то и остальным стоит.

С этими мыслями вошел в дом.

В полумраке комнаты на циновках лежали Микла и Шель. Грэм с Рыхлым продолжали «лечение». Не обращая внимания на них я подошел к больным и привычно передал обоим порции живы. Они были все еще исхудавшими, но уже не настолько, как в первые недели. Да и дышали они ровно и спокойно.

— Они уже просыпались сегодня, — тихо сказала Морна, подойдя беззвучно.

Я оглянулся.

— Шель даже разговаривала. Правда, недолго. Быстро все силы потратила и уснула. Скоро смогут поблагодарить тебя за спасение.

Я покачал головой. Вот уж последнее, о чем я тогда думал, так это о чьих-то благодарностях.

Говорить как-то не хотелось, поэтому мы с Морной просто постояли возле больных и я вышел наружу.

И как раз увидел, что Могильщик медленно удаляется в сторону леса. Похоже всё, что он хотел сделать в доме Морны, он сделал. Гнус как-то грустно смотрел ему вслед.

— Значит, он действительно приходил поговорить только с тобой, и чтобы Клык ему помог. — заметила Морна, встав рядом со мной на крыльце.

— Похоже на то, — ответил я, провожая Зикара взглядом. — Клык что-то попросил за свою помощь?

— Нет, он бы не стал. Он любит помогать, а эта кость видимо стала для него чем-то вроде вызова. Ну а я…я просто смотрела. Как и Рыхлый. Одно дело отделится, а другое перестать помогать.

Я кивнул, понимая ее логику. Как бы они не относились к Могильщику, они помнили, что он их глава, а сейчас он был тем, кто спас Нурла, Арну и Орлу. Это уже не пустые слова, а поступок. И все понимал, что в критической ситуации он может помочь.

— Ты быстро согласился на его условия. — заметила Морна.

— Он прав. — вздохнул я. — Без его защиты у нас могут быть потери. А я этого не хочу. Зачем рисковать, если можно договориться?

А потом я добавил:

— Да и не торгуются долго с тем, кто может прихлопнуть тебя одной рукой.

Морна коротко рассмеялась.

— Это точно. Его рука…жуткая штука.

— Ты знала, что такие «штуки» существуют? — уточнил я, вспомнив, что Морна не удивилась, когда мы заговорили о руке Первородного.

— Знала, — ответила Морна, — Просто не знала, что они называются именно так.

Выглядела сегодня Морна хорошо. Почти так же хорошо, как в первые наши встречи. Пожалуй, шерсти на ее руках стало даже меньше. Возможно, корень Укрощения «откатил» ее физические изменения на более раннюю ступень.

— Всё, — вдруг раздался голос Рыхлого за нашей спиной.

Мы одновременно обернулись.

Рыхлый вышел на крыльцо, вытирая пот со лба.

— Пиявки сделали всё, что могли. Глубже они пока не достают. Когда у меня появятся мелкие, можно будет попробовать проникнуть глубже. Пока…это всё, что я мог сделать.

Грэм отплевываясь вышел следом. В руке он держал кружку с водой и начал жадно глотать.

Я осторожно прикоснулся к нему и проверил уровень черной хвори.

11%.

Неплохо. Очень неплохо. Возможно остатки я смогу вылечить пепельной лозой и грибными выжимками.

Грэм, после того как пришел в себя, уселся возле Клыка. Тот сразу принялся за лечение. По сути ребра, руки и ноги он ему уже вернул в идеальное состояние. Оставалось не так много работы.

Я же подошел к Гнусу.

— Значит, ты всё-таки решил переместиться? — спросил я его.

— Да, — кивнул Гнус, опираясь на трость. — Мои рои уже там, обживаются на новом месте. Как и дети. Их я уже переместил. Взрослые уйдут чуть позже, сегодня к вечеру.

Я кивнул, а потом, понизив голос, спросил:

— Ты веришь своему учителю?

Гнус долго смотрел в ту сторону, куда ушел Зикар.

— В сделке он не обманет, — наконец ответил он. — Слово он держит. Но его целей мы не знаем. Поэтому…сам понимаешь.

— Понятно, — ответил я. — Спасибо, что подстраховал своим присутствием. Думаю, это сделало его чуть посговорчивее.

— Боюсь, — криво усмехнулся Гнус, — с этой новой костью Первородного я ему больше не ровня. Даже если она «отпадет», он может использовать ее как заемный источник силы.

Он покачал головой, а потом уже серьезно сказал:

— Я буду за ним следить, — твердо сказал Гнус. — Потому что неизвестно, во что он может превратиться в итоге.

— В смысле? — не понял я.

— Сначала Сердце Роя, — медленно произнес Гнус, глядя вдаль. — А теперь рука Первородного. Рой обладает собственной волей, но это примитивная воля насекомых. Инстинкты. А вот рука… она ведь дает не только силу — она точно влияет на его мозги, на его желания. Я чувствую это. Такие вещи нельзя просто взять и присоединить к своему телу, как он сделал. Это чревато. Просто мы еще не знаем, какими именно последствиями.

— Ясно, — задумчиво протянул я.

Вспомнилась строчка из Анализа: «Ментальное влияние на носителя: Постоянно.»

Гнус был абсолютно прав.

— Но пока наши цели совпадают — вылечить гнилодарцев. — заметил я.

— Пока — совпадают, — с нажимом подтвердил Гнус.

После того как Грэм закончил с процедурами, мы попрощались со всеми и двинулись в лес. Пора проведать дремликов.

Вскоре мы вышли к краю уже знакомого оврага. Седой с интересом выглядывал из корзины. Он помнил странных существ. Корнечерви, которых я взял, деловито копались в земле, и похоже уже что-то нашли. Ну а кусты, которые я взял с собой, нужно было пересадить. Только сначала подобрать подходящее место. С этого я и решил начать, а потом заняться…торговлей.

И спускаясь, я тут же заметил неладное.

С одной стороны оврага некоторые растения были покрыты странным, пульсирующим серовато-фиолетовым налетом, похожим на густую паутину.

Я снял корзину, оставил Виа патрулировать и осторожно наклонился над этим налетом.

Анализ.

[Объект: Живоядная плесень (паразит).

Редкость: Уникальное.

Свойства: Питается как живой растений, так и их плотью. Очень быстро распространяется. Особенно агрессивно разрастается в местах избыточного накопления свободной живы.]

Вот тебе на!

Пока это было только несколько небольших участков, где эта плесень распространилась, но похоже останавливаться она не собиралась. Уж не моя ли вина в том, что я напитал тут все растения своей живой и привлек эту плесень?

А потом покачал головой. Да нет, не могло за день появиться такое. Возможно, я лишь дал больший стимул. Где-то лежал кусочек плесени, и я, давая растениям живу, тем самым напитал и его. Могло быть такое?

Вполне.

Надеюсь на дремликов это не подействовало.

Я осторожно начал обходить овраг, присматриваясь к цветущему стволу.

И с другой стороны оврага замер.

Два крошечных дремлика неподвижно лежали на земле возле дерева. Их обычно пушистая, янтарно-зеленая мшистая поверхность была наполовину покрыта этой мерзкой серой плесенью. Они едва заметно вздрагивали.

Ни Матки, ни остальных дремликов не было видно.

Как они за один день успели подцепить эту дрянь?

— Кажется, — заметил Грэм, стоящий возле меня, — Твои новые знакомые…кхм…приболели.

Я кивнул.

— Да…тут расползлась какая-то дрянь.

И с ней надо что-то сделать. Сами дремлики не могут ее очистить — они лишь еще больше ее подцепят. И, видимо, способа бороться у них с ней нет.

Глава 9

Так, два дремлика заражены. Вопрос лишь в том, заражена ли вся остальная стая? Или потому ее и не видно, что она боится выходить, осознавая опасность? У них ведь коллективное сознание, или что-то подобное, так что они прекрасно знают, что именно случилось с двумя из них. Вдобавок Матка у них умная. Скорее всего потому они и сидят внутри. Вот только знают ли они, что эта дрянь внизу может в прямом смысле пожрать все растения и, скорее всего, этот их цветущий ствол? Не уверен. Ведь эти двое если бы чувствовали опасность от плесени, то не подцепили бы ее.

Я стоял и думал. Ситуация была хуже некуда. Подпитать их живой? Это только ускорит рост паразита, который жрет саму энергию. Подпитать пыльцой и янтарной росой? Эффект будет тот же. А хуже всего то, что им нельзя возвращаться к своим. Если они залетят в дупло, они тут же заразят всю стаю. Хотя вряд ли они сейчас на это способны.

Оба зараженных дремлика продолжали чуть вздрагивать, а их щупальца словно искали родное дерево, к которому могли бы присосаться. Зелень вокруг них тоже была заражена.

Да уж…

Я вздохнул. Если на уникальном древе-биоме появится эта плесень, то всё древо будет съедено. А мне нужно и дерево и дремлики. Только нашел такое чудесное место, уникальных симбионтов, и сразу терять? Ну уж нет. Тем более, с его Маткой у меня уже был какой-никакой контакт, и воспринимать ее совсем уж растением я не мог. Это был просто другой организм, пусть и всё еще полуразумный. Но пример Виа показывал, что от этой точки «полуразумности» растения могут развиваться в что-то более осмысленное.

Сначала я осторожно обошел весь овраг по кругу, мысленно отмечая, где появились очаги. А их оказалось немало. Не три, не пять — их было одиннадцать. Причем все располагались строго по краю оврага.

Словно… словно эта дрянь решила со всех сторон взять это место в кольцо. Мысль была неприятной и от нее стало немного тревожно.

Так, ну выкопать и уничтожить зараженные кусты не проблема. Вопрос в том, откуда они вообще взялись. Случайность? Уже не выглядит так. Будь это один очаг, занесенный ветром или на лапах животного — тогда да. А тут их много, и расположены они слишком правильно. Что-то должно было послужить причиной.

Я отпустил Виа кружить вокруг оврага шире, искать любую затаившуюся опасность.

— Дед, ты видел такое раньше? — спросил я, указывая на пульсирующую серо-фиолетовую корку.

Грэм присел на корточки, прищурился, разглядывая налет, и покачал головой.

— Нет, в первый раз вижу. Может, в Глубинах и встречал что-то похожее, но не обращал внимания. Там мало ли какой дряни на деревьях нарастает. Но в Кромке такого точно не было.

Краем глаза я заметил, как Виа чуть подползла к одному из очагов плесени. По нашей связи тут же ударило тревожное, инстинктивное чувство опасности. Лиана отдернула щупальце. Она почувствовала, что эта дрянь для нее опасна.

Я, честно говоря думал, что мою Виа такая мелочь не возьмет. Выходит, ошибался.

Однако я ведь умею создавать в Виа устойчивость. После поглощения черной живы и черной хвори у нее образовалась устойчивость и к тому, и к другому. Возможно к такой штуке тоже нужно выработать иммунитет? Но это требует времени. Потом можно об этом подумать, а сейчас мне нужно помочь этим мелким моховичкам.

Вдруг Седой, сидевший на моем плече, сорвался вниз. Мурлык спикировал на зараженный куст, клацнул зубами, пробуя на вкус кусок серого мха, и тут же дико зашипел, отплевываясь и отфыркиваясь. Видимо подумал, что эта плесень ядовита и может ему помочь. Но нет. Она просто удивительно опасна именно для растительных организмов. И ни мне, ни Седому вреда не наносит.

— Что, — хмыкнул я, — даже ты эту дрянь не ешь? А ведь ты жрешь ядовитых жуков как семечки.

— Пи! — возмутился Седой и начал осторожно расхаживать между растений.

Грэм выпрямился.

— Ну что, придумал, что делать будешь?

— Для начала срежу с растений всю эту дрянь. И заодно проверю, насколько глубоко проникло заражение, — ответил я, доставая кинжал.

Я подошел к ближайшему кусту, аккуратно срезал несколько пораженных листьев и веток, и перенес их на плоский камень, чтобы не заразить ничего. Таких камней была дюжина по краю оврага. Потом вернулся к зараженному растению и снова применил Анализ. Увы, плесень не просто сидела на поверхности — она своими микроскопическими грибницами проникла в саму структуру растения. Возможно если я срежу весь ствол и оставлю только низ и корни — это спасет растение. Но меня интересовало именно как быстро проникает эта дрянь в «тело» растения.

Ответ был неприятный. Быстро. Может и с дремликами так же? Может оно уже поразило их внутренности? Но с другой стороны, они живые существа с коллективной волей. Может, их организм борется?

Я начал методично выкапывать остальные зараженные растения, перекладывая их на камни подальше от оврага, и тут мой взгляд упал на растение, которое я вчера проанализировал, когда изучал то ценное, что тут росло — Златожильный очиститель.

Так, а свойств у него какие? Я напряг память, и в голове всплыло описание: «Свойства: Корневая система выделяет фермент, нейтрализующий любые гнилостные и токсичные элементы в почве»

Может ли он сработать против плесени? Да, в описании речь шла про почву, но гнилостные и токсичные элементы могут быть не только в земле, но и на живых тканях. Я не знаю точную природу этой плесени. Тут два варианта: либо ее природа сугубо грибковая, и тогда мне понадобится моя выжимка из грибов (которая осталась дома), либо… либо фермент златожила тоже подойдет. А может придется использовать и то, и другое. Но попробовать я точно должен.

Я посчитал сколько есть этих очистителей всего в овраге. Три. И все нетронуты. Правда, и росли они не по краю, так что может просто совпадение.

Я взял лопатку и начал осторожно раскапывать это растение. Все-таки учитывая, что все растения тут могут погибнуть, в любом случае стоит перекопать их и перенести в свой сад, чтобы спасти эти ценные экземпляры.

Не успел я откопать хотя бы несколько кореньев, как вдруг над оврагом раздался гул, чем-то напоминающий тот, что издавали мои жужальщики.

Жуки!

Прямо в овраг из леса вылетело несколько жуков, размером с пол ладони. И они действительно были отдаленно похожи на жужжальщиков в моем саду, вот только панцири этих отливали темным изумрудом и фиолетовыми прожилками. Они тяжело приземлились на здоровые кусты и… начали деловито стряхивать с себя не пыльцу, а крошечные хлопья той самой серо-фиолетовой плесени!

— А ну кыш! — я махнул на них рукой. Жуки нехотя снялись с места. Однако далеко отлетать от цветущего оврага не хотели.

Однако дальше произошло кое-что посерьезней. С гудением, похожим на звук огромного шмеля, из-за деревьев вылетел их более крупный собрат. Уж такое жужжание в лесу не заметить невозможно. И как его только никто не поймал по пути? Размером новый жук был как мои два кулака, а его хитин сверкал, как полированный изумруд.

Жук невозмутимо, словно хозяин, спикировал прямо на уникальный цветущий ствол. Не там, где я стоял, а на противоположную сторону — на самый его край. И явно намеренно начал стряхивать на него плесень со своих лапок.

В этот же миг из дупла выскочили два дремлика. Они угрожающе запищали и прыснули в жука густым облаком своей желтоватой паралитической пыльцы. Пыльца окутала насекомое, но… никакого эффекта не последовало. Жук даже не почесался, продолжая свое грязное дело.

У него, похоже, устойчивость к их главному оружию — идеальный природный враг.

Мой кинжал уже летел в него.

Он увернулся с неожиданным проворством. Второй тоже лишь чиркнул по хитину, не пробив его. Все-таки бросал я без Усиления.

Однако хоть от дерева жук отлетел, но улетать окончательно тоже не спешил.

И только когда Седой бросился на него, норовя вцепиться в крыло, изумрудный жук недовольно загудел и улетел в чащу. Он понял, что этот противник ему не по зубам.

Дремлики тут же скрылись внутри, и лишь их янтарные глазки выглядывали из мелких нор.

Я тяжело выдохнул и повернулся к старику.

— Дед, нужно отрубить этот кусок от ствола. Быстро.

Грэм не задавал лишних вопросов. Он подошел к биому, примерился, и коротким, чудовищно точным ударом секиры отколол приличный кусок древесины — там, куда успел нагадить жук. К счастью, это место было видно невооруженным глазом. Ну а для рунной секиры дерево не стало проблемой, она буквально почувствовала эту древесину. Надеюсь, дремлики не обидятся. Но так надо.

Кусок отколотого дерева я отнес подальше и положил к остальной плесени на камень.

Сам же я принялся откапывать златожильный очиститель. Откопал его, после чего срезал несколько его толстых, сочных корней. Затем подошел к двум зараженным дремликам, которые так и лежали в стороне, покорно ожидая своей участи.

Сначала я провел Анализ, чтобы сравнить их состояние до того, как начну «процедуры» и после.

АНАЛИЗ.

[Объект: Мшистый дремлик

Внимание! Существо поражено паразитической формой живоядной плесени.

[Время до окончательного поглощения симбиотического существа: 4 часа.]

Ясно, четыре часа. Маловато. Но попробуем, сколько времени покажет система, если убрать эту дрянь.

Я достал нож и максимально осторожно, стараясь не повредить их собственную ткань, начал счищать фиолетовый мох и корки плесени. Всё, что соскребал, клал на небольшой плоский камень.

На мои действия из ствола (позади, как я разглядел во время обхода, была довольно широкая щель) выплыла Матка. Огромный мшистый шар приблизился, ее янтарные глаза светились тревогой. Ну или мне так показалось. Сейчас связь между нами пропала, поэтому я мог лишь догадываться о ее ментальном состоянии. Недолго думая, я кольнул палец другим кинжалом (на всякий случай) и вытянул в ее сторону руку с выступившей каплей крови. Матка тут же впитала ее щупальцем. Связь, пусть и слабая, восстановилась мгновенно.

Тогда я понял, в чем дело. Я делал дремликам больно и Матка, не понимала сути моих действий. Она думала, что я врежу ее детям.

ПОМОГАЮ. — послал я мысленный импульс.

Я пытался представить как помогаю дремликам и они вылечиваются. Не знаю, насколько она поняла этот образ, но как будто щупальца ее сразу стали двигаться спокойнее.

Я продолжил работу, а она неподалеку наблюдала за мной. При этом я видел, что она старается держать расстояние.

Закончив с очисткой, я вновь применил Анализ. И результаты были положительными.

[Время до окончательного поглощения симбиотического существа: 8 часов.]

Хорошо, теперь у меня чуть больше времени. Теперь нужно использовать златожил.

— Дед, поможешь? — позвал я Грэма, который делал очередной обход и успел за это время отогнать еще парочку жуков. Похоже, они прознали про этот цветущий овраг и теперь не оставят его в покое.

Старик подошел и я протянул ему несколько корней.

— Сможешь выдавить из них сок? Моих сил не хватает.

Дед кивнул и сжал своими ручищами корни. Они тут же хрустнули и выделили сок.

— Сюда.

На очищенные от плесени тельца капнуло желтоватым соком. Дремлики дернулись, а жидкость постепенно впиталась в их мшистые тела.

Во время этого процесса Матка передала мне еще образы. Образы, которые вызывали в ней страх. И оба образа были связаны — изумрудный жук и эта плесень. Они знают, что это такое. Именно поэтому двух зараженных собратьев оставили умирать в стороне, чтобы спасти стаю. Они не могут обороняться. Если дремлик коснется плесени щупальцем — он заражен. А их пыльца на жуков не действует. Абсолютно патовая ситуация для мирных симбионтов.

Я тут же послал образ бегства и четкую мысль.

УЙТИ?

На удивление, она меня поняла.

В ответ Матка передала мне образ глубоких ячеек внутри древа, где в теплом свете созревала новая стая крошечных моховичков.

Сразу стало понятно, что уйти она не может — она с ними связана. У нее новый приплод, а взрослые особи привязаны к ней и к этому биому.

Хорошо, придется вновь помогать.

ПОМОГУ. — мысленно передал я обещание.

Я опустил взгляд на зараженных дремликов. Сок златожила подействовал: они чуть бодрее зашевелились, писки стали громче, но плесень в микротрещинах всё еще пульсировала. Помогло, но не до конца.

Матка передала мне, что двум дремликам стало легче. Плесень перестала так активно прорастать в их тела, но проблема, конечно же, не исчезла. Если не вывести плесень полностью, она снова размножится и покроет всю поверхность тел дремликов.

Следом я еще раз применил Анализ.

[Время до окончательного поглощения симбиотического существа: 13 часов.]

Пока что каждое мое действие давало им всё больше времени, но не убирало проблему полностью.

Определенно нужна та грибная выжимка, которую я даю деду от черной хвори. Она убивает всё паразитарное грибковой природы. Но за ней нужно идти домой, а времени нет.

Туда-сюда ходить не выйдет. Значит нужно каким-то образом забрать этих двоих с собой.

Я видел, что в некоторых местах их тел плесень въелась слишком глубоко, там я не рисковал использовать кинжал, можно было банально проткнуть их, а физиологию этих существ я не знал.

Что если… Я вспомнил описание плесени. Она питается переизбытком живы. Что будет, если я отниму живу у самих дремликов и у остатков плесени на них? Высасывать живу я умею.

Я положил руку на одного из моховичков и использовал Поглощение. Очень осторожно. Действовал ювелирно, вытягивая энергию по капле и старался ее брать именно в местах, где больше всего въелась плесень. Дремлик на глазах начал чахнуть, его янтарные глазки потускнели, но… я увидел, как и остатки фиолетовой плесени сжались, перестали пульсировать так активно.

Так, похоже работает. Я убрал руку и с минуту понаблюдал за плесенью. Определенно она стала более вялой. Я не мог высосать живу из самой плесени, только из дремлика — иначе бы проблема решалась очень просто.

Я в принципе даже не знаю, возможно ли из таких странных грибных организмов высосать живу?

Такого у меня не получалось даже с обычными, крупными грибами, что уж говорить о колонии микроорганизмов. Тем не менее, я предпринял несколько попыток.

Увы, безуспешных.

Ладно, раз так, то сделаем чуть более слабым и второго дремлика.

Вскоре и он чуть уменьшился, подсдулся от недостатка живы.

[Время до окончательного поглощения симбиотического существа: 14.5 часов.]

Еще немного времени.

Хорошо.

Вот только проблема в том, что чем меньше в них будет живы, тем слабее они будут физически, тем тяжелее их организму будет бороться с заразой, и тем быстрее они умрут. Это лишь временное решение, заморозка проблемы. Потом мне всё равно придется вливать в них энергию, чтобы они не умерли от истощения. Но прежде нужно решить проблему плесени.

— Ну как? — спросил Грэм, хмуро наблюдая за моими манипуляциями. — Помогло?

— Помогло, но слабо, — честно ответил я. — Похоже, тут не обойтись без моей грибной смеси — той самой, что ты пьешь, она может сработать. Этого сока из корней недостаточно.

Грэм посмотрел на крошечных существ и тоже покачал головой.

В этот момент с неба снова спикировал Седой. В зубах он гордо держал одного из мелких изумрудных жуков, которых мы спугнули ранее. Он притащил его прямо мне под ноги и придавил лапой.

— Охотник, — фыркнул Грэм.

Я же наоборот воспользовался моментом. Нужно было знать, что это за жуки и в чем их опасность.

[Объект: Изумрудный сеятель (мутант).

Редкость: Высокая.

Свойства: Симбиоз с Живоядной плесенью. Плесень служит защитным покровом и одновременно средством для переваривания особой твердой магической древесины и иных магических растений, которыми питаются эти существа.

Примечание: После переваривания плесенью насыщенных живой растений, образуется особая смесь, которая резко ускоряет рост данных существ]

Вот как. Теперь понятно. Еще один пример симбиоза, только в этот раз плохого для меня.

Но…откуда эти твари вообще взялись?

— Дед, — я поднял голову. — Их же не должно быть в Кромке?

Грэм осторожно прикоснулся к жуку секирой.

— Не должно, конечно, это явно насекомое из Глубин.

Я бросил взгляд на дремликов, а затем в ту сторону, куда улетел большой жук.

— Надо посмотреть, откуда они летят, — решительно сказал я, поднимаясь.

— В смысле? — не понял старик.

— Если они целенаправленно разносят эту плесень по лесу, то это проблема не только этих мелких моховичков — это проблема всего леса. Они просто пожрут все ценные деревья и растения, и я останусь без ингредиентов. Да и не только я.

Грэм нахмурился, обдумывая мои слова, а затем кивнул.

— Ты прав. Только что мы с этим будем делать? Перебьем всех жуков? Как-то сомнительно это, они просто разлетятся.

— Посмотрим, — уклончиво ответил я. — Я еще не знаю.

Вообще…решение есть, но оно касается только Виа. У меня есть пепельная лоза, из которой, в теории, я могу привить свойства своей лиане. Но на это понадобится время. И, похоже, это точно придется сделать, потому что если в Глубинах водятся такие твари, то рано или поздно она с ними столкнется в бою.

Я поднялся, отряхнул колени и взобрался на край оврага. Даже если бы мы не видели, куда улетел тот крупный жук, то сейчас возле поляны постоянно кружилось несколько мелких. Некоторых ловил Седой, а некоторые улетали в неизвестном направлении.

Вот туда мы и двинулись. Время у меня, — вернее у двух зараженных дремликов, — есть, и нам не помешает знать, с чем мы столкнулись.

Мы двинулись за парочкой жуков, которые улетели. За ними, но чуть в стороне, скользила Виа. Она хорошо их чувствовала благодаря опасности, что источала плесень, и которую так или иначе они теряли. Мы шли, и я видел, что много где плесень въедается в растения.

— Чем-то похоже на ржавую живу. — заметил я.

— Даже похуже, — заметил Грэм, — Ржавая жива может долго не перекидываться на остальные растения, а эти жуки всюду разносят эту дрянь.

Я кивнул, соглашаясь.

В принципе, и без Виа и без выслеживания жуков мы бы всё равно нашли источник — его невозможно было не найти. Специально это делали жуки или нет, но плесень они теряли, а значит тем самым создавали отчетливый след.

Примерно через полчаса быстрого шага мы вышли к обширной низине. Местность здесь была изрезана дюжиной мелких оврагов.

В центре низины возвышалась дюжина старых, невероятно огромных деревьев. И все они, от корней до самых крон, были полностью покрыты сплошной серо-фиолетовой коркой пульсирующей плесени. Воздух здесь гудел так, словно мы стояли рядом с гигантским ульем. Вокруг зараженных исполинов вились тысячи, десятки тысяч изумрудных сеятелей.

А вот и магические деревья, которые они себе выбрали как еду — вот место их размножения. Их гнездо. Я своими глазами видел, как на одной из веток копошился десяток жуков, и они буквально откусывали размягченную плесенью древесину, поедая ее, вернее ту субстанцию, в которую она превращалась.

Ну а деревья явно были необычными.

Я нашел дерево того же вида, но поменьше на краю этой поляны и применил Анализ.

[Объект: Бронзовокорый Вяз

Редкость: Редкий

Свойства: Экстремальная плотность волокон, высокое сопротивление физическому урону, накопление тяжелой живы.]

Ну, это дерево не было зараженным.

— Да уж… — тихо присвистнул Грэм, делая шаг вперед и глядя на это пиршество. — Неплохо они тут обосновались. От деревьев скоро вообще ничего не останется.

— От ценных деревьев… — поправил я его. — Обычные, как ты видишь, их совершенно не интересуют.

Возможно, когда они только переместились из Глубин, их было намного меньше. Но сейчас, получив такую кормовую базу, они вошли в стадию активного размножения.

Мимо нас то и дело проносились эти сеятели. Не знаю, может это были разведчики в поисках новых мест, потому что от этих деревьев скоро ничего не останется. И это печально. Эти вязы росли сотни и сотни лет, просто чтобы быть съеденными плесенью и жуками.

А ведь даже если я сумею создать алхимическое зелье против плесени, на такое количество жуков его просто не хватит. Можно лишь точечно уничтожать зараженные места. Думаю, огонь с этим справится отлично.

Но есть куда более простой метод избавиться от жуков без тотального уничтожения — попросить Лиру. Или Гнуса. Им подчинить всю эту ораву не составит труда. Правда, другой вопрос — что с ними потом делать? Если жуки в симбиотической связи с плесенью, то как от плесени избавиться? Без нее они же помрут? Она помогает им существовать.

Я вздохнул.

Не знаю, но точно нужно что-то делать. Просто так ситуацию оставлять нельзя.

А потом на полянку между умирающими вязами с тяжелым гулом приземлился огромный изумрудный жук. Размером он был с крупную собаку. На его широком панцире копошилась куча мелких личинок и толстый слой свежей споровой плесени, в которой эти личинки каким-то образом удерживались. Другие жуки тут же к нему подскочили и принялись счищать эту новую партию личинок с его спины. Как-то необычно слажено они работают как для жуков. Они ведь не муравьи, проявлять такую…синхронность.

Когда они закончили, он еще раз встряхнул крыльями и издал стрекочущий звук, словно отдавая приказ рою. А через пару мгновений улетел, причем взмыл он высоко над деревьями. Мы с Грэмом молча за этим наблюдали.

— Слушай, дед, — вдруг прошептал я, не сводя глаз с этой твари. — А тебе не кажется, что это выглядит так, будто кто-то специально направил этих жуков именно сюда? В Кромку. И место сразу подобрал хорошее, с деревьями, насыщенными живой. Старыми…

Грэм застыл и крепко задумался. А затем он медленно произнес:

— Джарл… Джарл после прорыва рассказал мне кое-что. Он говорил, что твари из Глубин были управляемыми. Что это не было случайностью, что кто-то натравил стаю на наши земли. И в мозгу вожака той стаи один из главных приручителей почувствовал закладку.

— Ты мне этого не рассказывал. — заметил я.

— Да мне тогда было не до того! — отмахнулся Грэм, поморщившись. — В общем, Джарл говорил, что нас так прощупывают, что это пока не серьезное нападение.

Я вспомнил, как старик напился в тот день, когда узнал о гибели шестерых охотников. Тогда ему действительно было не до разговоров, тем более со мной. В лице Кироса он нашел лучшего собеседника. Да уж, вот тебе и «не серьезное нападение», которое стоило жизни шестерым охотникам.

— Значит… — протянул Грэм глядя на жуков, — Думаешь, кто-то решил так подгадить нашему поселку и Гильдиям?

— Почему нет? — пожал я плечами, — Метод-то отличный. Жуки и плесень сделают всю работу — уничтожат всё ценное у поселка и в этой части Кромки.

Грэм сказал «кто-то», но мы оба прекрасно знали, что натравить жуков могли только гнилодарцы. Например из тех, что ушли в Глубины с Целителем.

Я вздохнул.

— А вообще…может я и придумываю. Мне теперь всё кажется подозрительным. Вполне возможно, это просто естественное следствие расширения Хмари, твари бегут оттуда. Но…делать что-то надо.

Грэм помолчал, а потом сказал:

— Да, Элиас, ты прав. Делать что-то надо.

После этого мы медленно, стараясь не привлекать внимания роя, отступили назад и направились обратно к дремликам.

Вернувшись, я сразу подошел к двум зараженным моховичкам. Я аккуратно приподнял их на ладонях. Матка тут же высунулась из дупла, тревожно пульсируя.

БУДУ ЛЕЧИТЬ, — передал я ей мысль.

В ответ она показала образ нитей, которые привязывают дремликов к ней.

ОБОРВИ. Я СОЗДАМ НОВУЮ. — ответил я.

Матка застыла, не понимая.

ОБОРВИ НИТЬ. Я СОЗДАМ СВЯЗЬ.

Матка шевельнулась.

ЗАБЕРУ С СОБОЙ. ИНАЧЕ ПОГИБНУТ. НАДО ЛЕЧИТЬ.

Я транслировал ей яркий образ того, как плесень полностью сжирает этих двоих. Подействовало.

Щупальца матки нервно задрожали. Она не хотела терять даже этих двоих, но понимала что сама ничем помочь им не может — не может даже приблизиться.

ВЫЛЕЧУ. ВЕРНУ ОБРАТНО, — добавил я уже мягче, вкладывая в образ всю уверенность, на которую был способен.

Прошло несколько минут напряженного молчания. А потом Матка дремликов отправила волну согласия.

Связь оборвалась.

Я проверил это сразу. Прикоснулся рукой к дремликам и понял, что могу создать новые симбиотические связи. Не теряя ни секунды, я ментальным усилием разорвал две связи с мелкими душильниками, которые оставил дома для тренировки контроля. Голову кольнуло болью от разрыва связей, но лишь на секунду. В следующий миг, одна за другой, я установил две связи с дремликами. Они не сопротивлялись, были просто не в состоянии, поэтому всё прошло легко.

Они приняли меня как нового старшего.

Я бережно перенес их в обычную, не живую корзину Грэма. В «живую» корзину их класть было нельзя — плесень легко могла перекинуться на лозы.

Ну а с пересадкой растений, которые я взял с собой, придется повременить. Тут вообще непонятно, что выживет из того, что окружает цветущий овраг. Пока меня не будет, эти изумрудные сеятели точно прилетят и сожрут всё, что фонит живой. И оставить на защиту некого — ни один мой симбионт не подойдет. Мог бы помочь Седой, но оставлять мурлыка одного тут я не собирался.

— Ладно… — вздохнул я, — Осталось пару дел и…можно в обратный путь.

Сначала выкопал всё ценное и к чему не прикоснулась плесень. Набралось с десяток различных растений, не считая трех златожилов, которые были для меня сейчас самыми ценными. У самых насыщенных живой растений отобрал энергию, чтобы они не так сильно привлекали внимание сеятелей. Ну а после этого быстро раскопал Узел, прикоснулся рукой и начал передавать энергию.

В этот раз никакого сканирования не потребовалось. Узел просто впустил меня и начал принимать то, что я в него вливал.

Через двадцать минут, за время которых я перекачал в узел 300 единиц живы из своего духовного корня, Узел выдал сообщение.

[Получено 60 единиц энергии. Необходимо еще: 2898]

В прошлый раз я как-то не обратил внимание на скорость поглощения Узла и на свои ощущения, но сейчас…сейчас сравнил с оружием Грэма. Ту же секиру приходилось заряжать намного дольше. Теперь я понимал почему. Во-первых, я «запихивал» в нее энергию как в дырявый накопитель, а «разъем», который пропускал энергию в оружие, был небольшим. Тут же «разъем» был огромным. Ну а во-вторых, Узел был «умным» за счет каких-то своих внутренних алгоритмов. Он просто сам начинал откачивать энергию из меня как насос, едва почувствовал поток живы. Только подавай. В прошлый раз таким прожорливым он не был.

Что ж, на сегодня достаточно. С чего-то надо было начать.

Оставалось еще одно, пожалуй самое важное дело — сращивание корней.

Я подошел к своей новой сети из восьми молодых деревьев и принялся аккуратно раскапывать землю у корней крайнего дерева. Грэм мне помогал. Я ему объяснил что собираюсь делать. Вначале, конечно, пришлось обрезать дюжину достаточно крупных, но не основных корней, а потом следом обрезать все мелкие, тонкие и гибкие корешки. Всё это пошло на удлинение.

После этого пошла рутина.

Я надрезал один конец корня и второй, и своими Даром заставлял переплетаться волокна. А на места стыков капал смесь гидролатов, которая у меня была с собой.

И так один за другим.

[Навык: Сращивание +8% (12%)]

Процесс шел на удивление неплохо. Я методично удлинял корневую нить. Один конец я протянул на двадцать шагов в сторону старых дубов, а второй — на двадцать шагов в сторону оврага с дремликами.Но на этом тонкие корни, которые можно было безболезненно для дерева «обрезать» и перенаправить, закончились. Остальные были уже слишком крупными. Ну а корни других деревьев попросту не приживались — сращивание не работало. Это я проверил сразу. На всякий случай. Возможно когда уровень навыка будет выше, я смогу делать и подобное, но пока…пока нет.

А потом я оба этих ненормально длинных корня закопал. Продолжать буду в следующий раз, когда у меня будет побольше времени. Скорее всего можно откопать еще корней, в глубине, но копать придется очень долго.

Хорошо хоть ментальные закладки в этих двух корнях продолжали работать. А значит усиленный рост будет продолжаться.

Потом я решил протестировать «пропускную способность» одного из корней. Я сегодня столкнулся с тем, что Узел принимает быстрее, чем секира, вопрос оставался в этом тонком корне.

Сначала я пустил поток живы внутрь сети.

Шел он туговато.

Вот же ж… — мысленно выругался я.

Сразу для сравнения я прикоснулся к толстому корню древа.

Разница была колоссальной. Энергия хлынула раза в четыре мощнее.

То же самое работало и в обратную сторону. Такой тонкий корень мешал как пропускать, так и отдавать.

Это портило идеальность моего плана. Что ж, после того, как корень достигнет нужной длины, нужно будет поставить ментальную закладку на то, чтобы все силы шли на его утолщение.

Я поднялся, отряхивая колени.

— Теперь куда? — спросил Грэм, держа корзину с больными дремликами.

— Сначала к Морне.

— Зачем?

— Пусть Рыхлый или Лира взглянут на этих изумрудных жуков поскорее. Пусть проверят, нет ли в мозгах этой гигантской твари ментальных закладок. Так мы точно узнаем: этих жуков кто-то целенаправленно направил жрать наш лес, или это просто миграция из-за Хмари. Это знать необходимо. Потом может быть поздно.

Грэм кивнул.

— А потом домой. — добавил я и мы двинулись в лес, оставляя позади цветущее древо и Матку в нем.

Надеюсь, никакой закладки в жуках не найдут, и это просто обычное переселение из Глубин из-за расширения Хмари.

Глава 10

Когда мы вернулись во двор дома Морны, Гнус всё так же сидел на бревне, опираясь на свою трость и смотрел вдаль, будто и не сдвинулся за всё это время. Морна о чем-то негромко переговаривалась с Рыхлым. Увидев нас, они замолчали. Хотя, думаю, Гнус прекрасно почувствовал нас еще за несколько сотен шагов отсюда, а может и дальше. Поскольку мы не собирались задерживаться тут, то я перешел сразу к делу, и быстро изложил Гнусу в чем, собственно, проблема, и что мы обнаружили в низине: гигантские деревья, покрытые плесенью, тысячи изумрудных жуков и огромного переносчика, который доставил новую партию личинок. И что нужно проверить жуков на закладки, а лучше всего поймать этого «переносчика». К этому времени Лира уже стояла рядом и внимательно слушала, что я рассказываю.

Гнус, выслушав меня, нахмурился и продолжил смотреть куда-то в сторону.

— Значит… — медленно переспросил он, — ты считаешь, что в них может быть ментальная закладка?

— Мне так показалось, — кивнул я. — Слишком уж организованно они действуют. Жуки обычно так себя не ведут. Боюсь, что если пустить всё на самотек, они могут привести к гибели всего ценного в нашей части Кромки.

— Понял, — серьезно кивнул Гнус, тяжело поднимаясь с помощью трости. — Думаю, проблем не возникнет. Если там есть чужая воля, я ее почувствую.

— Я тоже пойду! — воскликнула Лира.

Морна тяжело вздохнула.

— Лира, это может быть…

— Не пойдешь, Лира– перебил ее Гнус, — Твоя мать права. Это может быть опасно.

Лира сразу помрачнела, надулась и убежала. Даже спорить не стала.

Гнус повернулся ко мне:

— Это всё?

— Да, — кивнул я.

После этого мы с Грэмом развернулись и покинули двор. На обратном пути я мысленно прикидывал свои временные рамки. У меня оставалось около пятнадцати часов до того момента, как плесень окончательно сожрет зараженных дремликов. Но бежать домой не стоило: несмотря на то, что я хотел спасти их как можно скорее, второй раз выходить в лес мы не будем. Тем более, процесс излечения мог затянуться. А вот мои каналы…их нужно открывать и использовать для этого каждый день. Рост Дара и энергетической системы тела — это самое главное, ведь это и запас живы и, контроль живы и, как я уже понял, прямое влияние на навыки.

— К железным дубам. — сказал я Грэму, и мы направились туда.

— Ты же говорил, что потом домой? — удивился старик.

— А потом домой. — ответил я.

Корнечерви несколько раз выныривали из земли и приносили мне по парочке целых семян. Не похоже, что это что-то особенное, но для тренировки пойдет. Анализ буду тратить потом.

Мы довольно быстро дошли до старых исполинов. Я привычно уселся у корней знакомого дуба-якоря, положил ладони на жесткую железную кору и закрыл глаза. Сознание скользнуло внутрь, сливаясь с мощным, гудящим потоком древней живы. Грэма же я попросил за это время набрать сока железного дуба. Живую корзину тоже надо было продолжать «закалять» — пока она показывала свою исключительную полезность. Пожалуй, удачным было решение пересадить черенки от изгороди Морны в форму корзины.

В течение следующих двух, а может и трех часов я методично, преодолевая сопротивление собственного тела, пробивал новые пути для энергии. Это было больно, словно под кожей протягивали раскаленные струны. Но я терпел, направляя волю как таран.

Процесс с каждым разом становился всё понятнее и привычнее.

В итоге три новых канала вспыхнули на моей руке ярким зеленым светом, просвечивая сквозь кожу.

[Открыт полноценный канал. (7/153)]

[Открыт полноценный канал. (8/153)]

[Открыт полноценный канал. (9/153)]

[Дар Симбионта: 8,3% → 9,1%]

Когда я закончил и открыл глаза, то голова гудела, а я снова был пустой. Вновь пришлось использовать уловку с «выключением» из сети. Поэтому сразу приложил ладонь к дубу, и в меня мощным потоком хлынула жива, убирая слабость. Грэм с соком закончил и теперь возле поляны разносился густой, пахнущий железом запах.

— Закончил? — спросил он, глядя на мою светящуюся руку.

— Да. Теперь можем идти домой.

У дремликов оставалось еще примерно 11 часов. Однако через нашу симбиотическую связь я чувствовал, им стало чуть хуже. А когда бросил взгляд на их тельца то увидел плесень, которая начала отвоевывать позиции.

Дома я сразу же принялся за работу. Во-первых, понимая, что на перекопанных из оврага растениях может сохраняться плесень (хотя я вроде бы всё осмотрел) выделил под них отдельный пустующий участок сада. И уже после этого пересадил их. Да, это был риск, но пока никаких признаков плесени на этих растениях не было. Кроме этого, в небольшую корзинку, которую использовал для бутылочек, я поместил все зараженные плесенью срезанные растения, которые не хотел оставлять в овраге. Тащить их в дом было опасно, но я был уверен, что без дополнительных разносчиков в виде изумрудных сеятелей, справлюсь с подобной заразой. Ну и, конечно же, кусок биома — я хотел его сохранить (он был довольно большой), поэтому собирался «пролечить», как и моховичков. Размером этот кусок был не меньше полена, хоть и весил неожиданно мало. Для него я выложил отдельное место камнями, где собирался лечить моховичков — никакого соприкосновения с землей или другими растениями.

Но самое интересное произошло не с куском дерева (он как раз таки медленно, но верно поглощался плесенью), а с срезанными зараженными растениями. И самое удивительное, что все они превратились в густую и тусклую серо-фиолетовую жижу — от растений ничего не осталось! Но и плесени в ее первоначальном виде я тоже не видел.

— Любопытно… — пробормотал я и использовал анализ.

[Объект: Ферментированная биомасса (остаточный продукт живоядной плесени)

Редкость: Редкая

Свойства: Содержит экстремально высокую концентрацию питательных веществ идеальных для взрывного роста насекомых-мутантов.

Внимание: Срок годности до полного распада — 7 дней.]

Да, плесень погибла, как и растения. Как только ей не было что есть, или куда перекинуться, она погибала. Это значит, что ее можно изолировать. Вот только сделать подобное в лесу сложновато. Но у меня в руках было то, ради чего сеятели и разносили плесень и то, что позволяло им так быстро размножаться — та самая биомасса, в которую плесень превращала те медножильные вязы. Что ж, не зря взял растения с собой, теперь понимаю их настоящую ценность. Я вначале подумал, что эта биомасса подходит только для сеятелей, но нет. Ее можно использовать для развития любых насекомых. Мой взгляд упал на жужжальщиков, кружащих вокруг живосборников. Да и кроме них эта биомасса может очень помочь Гнусу или Лире, особенно если им понадобится быстро размножить какой-то отдельный вид жуков. Например… полезный мне.

Значит, в тех местах, где обустроились эти сеятели, нужно будет собрать эту субстанцию, и как можно больше. Нужно приготовить сосуды для этого. Единственной неприятной деталью был срок годности этой массы. Семь дней — это мало, слишком мало.

Я быстро провел небольшой эксперимент. Порошок жуков хватал у меня был, а он являлся отличным консервантом. Я взял мисочку и смешал небольшое количество порошка и субстанции плесени. Слизь чуть потемнела, приобретая более равномерный и темный оттенок.

Анализ.

[Срок годности до полного распада — 65 дней.]

— Так, ну выход есть, — удовлетворенно кивнул я. — Эта жижа будет долго работоспособной.

Я переместил всю биомассу в отдельный глиняный сосуд и закупорил. Потом скормлю жужжальщикам.

Закончив с этим, я еще раз тщательно проверил все пересаженные растения, убеждаясь, что плесени на них нет.

Потом выкопал в месте, где собирался положить дерево и моховичков, яму, развел там костер и, дождавшись, когда он точно уничтожит всё лишнее, выложил мелкими камнями внутренность этой ямы.

Ну а вокруг места, где я поместил моховичков и кусок древа, я прошелся по всем мелким сорнякам Поглощением, высасывая их досуха. Именно во время этого процесса у меня закралась мысль, что ведь можно делать всё быстрее. Бывает же какое-то «массовое» поглощение? Могу ли я его использовать на целой области сорняков? С обычными крупными растениями, понятно, не выйдет, там нужно продавливать волю каждого, но вот так очистить целую зону под эксперименты неплохо бы уметь. Особенно если учесть, с какими ингредиентами мне, возможно, придется работать. Например, как эта плесень. Тем не менее, вокруг места «лечения» я довольно быстро создал относительно стерильную зону.

Вот теперь можно было работать.

Я сходил в дом и вытащил все свои запасы грибных выжимок, расставив мисочки вокруг импровизированной «операционной». Цель была проверить, как каждая смесь работает против этого конкретного паразита. В теории они все рабочие, но нужно увидеть какие наиболее эффективны.

Грэм, тем временем, уже успел вымыться у корыта, заварил свежий чай, перекусил вяленым мясом и, не теряя ни минуты, продолжил расширять вторую сторону забора.

Я же начал с малого. Взял ту самую грибную выжимку, которой лечил деда от черной хвори, и осторожно капнул на пораженные участки мшистых телец. Может не нужно ничего выдумывать, и она и так хорошо сработает против этой плесени.

Результат разочаровал. Выжимка шипела, но плесень сопротивлялась. Она оказалась куда более агрессивной, чем я ожидал. Вернее, определенно, грибная выжимка ослабляла ее, но этого было недостаточно.

— Странно…а против черной хвори эта штука работает сверхэффективно, — пробормотал я. — Значит, природа заразы разная. Ладно, попробую кое-что еще.

В огненной зоне ждала своего часа пепельная лоза. Теперь она уже набралась сил и пустила новые ростки, так что можно было срезать ее небольшую часть и начать эксперименты. Я попытался смешать немного сока пепельной лозы (выжимался он очень легко) с грибной выжимкой. Капнул в отдельную мисочку (похоже придется еще докупить совсем небольших глиняных мисочек для таких вот бесконечных экспериментов, а то запасы иссякают).

Пшик! Смесь почернела и свернулась хлопьями, не причинив плесени никакого вреда. Вытяжка из грибов и сок лозы просто убили свойства друг друга, вступив в конфликт.

Неприятно…

Такой же эффект был с любой грибной выжимкой. Ингредиенты, в которых было заложено свойство поглощения грибных видов, просто уничтожали друг друга. Хотя лоза ведь никакой не грибной организм, так почему же на нее выжимка так срабатывает?

Странно.

Ладно, идем дальше. У меня было пересажено три куста златожила, которые на удивление обладали определенным эффектом против плесени. Значит, можно попытаться совместить их с лозой.

В этот раз сок я выдавливал сам. Стиснул двумя камнями небольшой кусок жесткого корешка и сок потек в мисочку. После смешал с соком пепельной лозы. Смесь приобрела приятный золотисто-пепельный оттенок.

[Алхимия +1%]

Анализ.

[Объект: Пепельная смесь очищения

Состав: Сок пепельной лозы + Сок златожильного очистителя

Свойства: Направленное агрессивное уничтожение паразитарных и грибковых форм жизни.

Примечание: Возможно появление ожогов в местах контакта.]

Получилось! После этого я, не долго думая, использовал янтарную росу, которая обычно усиливала свойства любых алхимических соединений. Тоже самое произошло и тут.

Анализ.

[Объект: Пепельный очиститель

Свойства: Сильное направленное агрессивное уничтожение паразитарных и грибковых форм жизни.

Примечание: Возможно появление сильных ожогов в местах контакта.]

Да, эффект усилился, но и побочка тоже.

Я задумался. А ведь как выходит…не прицепись ко мне тогда в Проплешине рассветница и не окажись беременной, я бы не пошел по совету Кироса в пепельную балку и не искал для нее огненные растения и значит… и не нашел бы с Грэмом тогда палец первородного. А без этого пальца пепельная лоза бы моментально у нас погибла, а значит и возможностей с ней экспериментировать у меня бы не было. Одно событие тянет за собой другое.

Осталось попробовать насколько она эффективна против черной хвори. В теории ее и грибную выжимку можно комбинировать. Да, скорее всего, внутри Грэма будут ожоги и это будет адски больно, но для этого случая мне нужно просто создать регенерирующую смесь, которая бы нивелировала подобные эффекты. Ну а для моховичков вариантов не было — придется обрабатывать их этой смесью.

Я сделал чуть больше смеси, — чтобы хватило на обоих дремликов, — и принялся за лечение.

Капнул на дремлика.

Плесень, въевшаяся в мох, и которую так просто снять кинжалом не удалось, мгновенно съежилась, издавая тихое шипение, а фиолетовый цвет начал бледнеть, постепенно превращаясь в ту самую мертвую серую жижу. Ее я тут же снял и перенес в мисочку.

После продолжил лечение.

Оба существа понимали, что я их лечу и были благодарны мне. Это сразу повысило уровень взаимодействия.

[Симбиотическая связь: Мшистый дремлик № 1]

[Уровень взаимодействия +4% (11%)]

[Симбиотическая связь: Мшистый дремлик № 2]

[Уровень взаимодействия +4% (11%)]

Я продолжил и аккуратно обработал все внешние раны моховичков. Им явно стало легче — я ощутил это через нашу симбиотическую связь. Боль отступила, сменившись пульсирующим чувством облегчения. Я промазал все места, где поселилась плесень, но понимал, что моментально зараза не уйдет, ей нужно время, чтобы отмереть.

Тоже самое я проделал и с куском коры. Зараза сильно замедлила свое распространение. А особо глубокие места, куда она въелась, пришлось уже откалывать с помощью кинжала. Путь и попорченный, но в руках у меня оказался кусок биома дремликов. Правда, направлять в него живу я не спешил. На всякий случай.

[Время до окончательного поглощения симбиотического существа: 24 ч

Примечание: Внешние очаги плесени ликвидированы. Внутренние очаги продолжают распространение]

Я еще раз взглянул на дремликов. Да, времени у них стало еще больше, но проблема всё еще была: я обработал внешние раны, однако внутри этих существ оставалась зараза. И с этим надо что-то делать. Нужно приготовить порцию смеси побольше. Намного больше. А для этого придется использовать почти треть пепельной лозы и, наверное, пять-шесть корней златожила. Как бы мне не хотелось оставлять оба растения в неприкосновенности, но…надо.

— Сработало? — спросил Грэм.

— Да. Но эта дрянь еще у них внутри. Нужно сделать побольше этой смеси и, видимо, дать им сожрать.

Грэм кивнул.

Я быстро приготовил побольше смеси пепельной лозы и златожила, и сел возле дремликов.

Да уж, тут бы пипетку какую, или шприц, было бы легче. Я задумался…для того же Клыка сделать предмет из кости любой формы не проблема. Почему бы не попросить его? Неплохая идея. Любое внутривенное введение лекарства или алхимии всегда эффективнее перорального. Но сейчас вариантов особо нет — придется вводить как есть.

Я приоткрыл рот дремликов, –это было несложно, — и осторожно влил часть пепельного очистителя. Он тут же задрожал. Его тело словно попыталось выплюнуть едкую смесь, но я осторожно закрыл ладонью его рот, а второй рукой придерживал его, не позволяя лекарству выйти наружу.

Когда он успокоился, переключился на второго. При этом я снова вытянул из них крохи живы, чтобы лишить плесень последних остатков энергии. Рискованно, да, но я надеялся, что если будет что-то неладное, то я почувствую через связь.

На этом нужно было приостановиться. Одно дело — внешняя обработка мест заражений, а совсем другое — внутренняя. Нужно было дать им время.

И всё равно это было неприятное и тяжелое зрелище из-за нашей связи. Я чувствовал борьбу внутри них и понимал, что ни своей волей, ни живой, ни Даром помочь им не могу, потому что только усугублю ситуацию. Сейчас чем слабее они, тем хуже распространяется плесень и тем лучше работает мой очиститель. Оба дремлика лежали на земле, полностью обессиленные, похожие на выжатые мочалки.

Пока моховички лечились, я решил не терять времени. Подготовил два места во дворе под перегонку. Одна яма уже была (я использовал ее для перегонки огненной крапивы), а вторую выкопал. Принес дрова, вытащил свои алхимические аппараты, натаскал воды. Срезал свежие листья серебряной мяты, восстанавливающей травы и начал долгий процесс дистилляции. Мне нужно было пополнить запасы эссенций и гидролатов, чем я и занялся.

В перерывах поглядывал на моховичков, но пока еще ничего не было понятно. Они боролись.

Потом я вытащил наружу ведерко с семенами, которые высадил еще две недели назад для Трана. Пока я полторы недели был без сознания, часть из них само собой погибла без моей подпитки. А ведь мог еще тогда Трану продать, так нет, захотел вырастить из них полноценные растения, а не ростки. Но кто ж знал…

Сейчас оставалось три более менее живых ростка, которые, похоже, лучше продать, получить деньги и взять у него заказ на новую партию. Если, конечно, ему сейчас до этого. Я и сам об этих семенах забыл, а всё потому, что на первый план вышли проблемы гнилодарцев и того, что происходило в Кромке. С другой стороны, я знал, что скоро Грэм снова будет в строю, и ему нужны деньги на нормальную броню. А то, что она нужна, подтвердила встреча с плеточником. Вроде не самая мощная тварь, но умудрилась нанести старику неприятную рану.

Я вздохнул и посмотрел на свою левую руку. Свечение от новых открытых каналов уже начало пропадать. В этот раз процесс адаптации шел даже быстрее, чем вчера. Это радовало. Но неплохо бы уже завтра попытаться выйти за пределы трех открытых каналов.

Я продолжал проводить дистилляцию, проверять моховичков, возле которых теперь с интересом кружились и Шлепа и Седой, и, вдобавок, поставил ловушку для жужжальщиков. Смазал сито свежей янтарной росой и они тут же закружились вокруг него. Пусть пыльца копится. Сегодня торговля с стаей дремликов не вышла, было не до того, но потом…потом обязательно будет.

Примерно через час к нам пожаловали гости — Тран и Кирос.

Тран сразу кинул своему волку здоровенную кость с мясом и вошел внутрь. Выглядел он уставшим и обеспокоенным.

Грэм махнул обоим в сторону огненной зоны и они тут же уселись там. Сегодня Кирос был без своего огромного ящера.

Неожиданно с тела Трана сползли две ящерицы — те, что я подарил его дочери, — и моментально шмыгнули к матери.

Грэм, тем временем, отложил работу и заварил себе и двум приручителям травяной чай.

— Как дочь, Тран? — спросил он, присаживаясь рядом.

Тран сделал глоток, посмотрел на Грэма и тяжело ответил:

— Появились новые проблемы.

— Какие? — нахмурился Грэм. Я тоже прислушался, продолжая следить за перегонкой.

— Не совсем проблемы, а скорее… неудобства, — философски заметил Кирос. По его руке в этот момент уже ползла трехглазая ящерица.

— В общем, — продолжил Тран, потирая лицо, — к Лине начали лезть твари из леса. Уж не знаю, как они на таком расстоянии почуяли ее живу, но почуяли.

— Ясно как, — вставил Кирос, не отрывая взгляда от ящерицы. — Ее духовный корень понемногу раскрывается всё больше. А значит и живы в окружающее пространство попадает больше. Скажем так… это медленное, спонтанное пробуждение Корня. Вот и выходит, что через пару месяцев количество живы, которую она испускает, будет еще больше. Я же тебе говорил.

— Да, ты говорил, — кивнул Тран.

— А проблема-то в чем конкретно? — спросил я. — Ну лезут и лезут.

Тран вздохнул.

— Да все эти мелкие и не очень твари норовят проскользнуть к ней в комнату, их тянет к ней. И если с обычными ползучими мои волки на дворе справляются, то прилета парочки крылатых тварей ночью я не ожидал. Не подумал об этом.

— Да, — поддакнул Кирос, — Туговато у тебя с этим.

Тран фыркнул даже не обидевшись.

— Да, я как-то так привык, что управляю волками, что забыл о всякой летающей дряни.

— А кто именно пробрался? — вдруг спросил Грэм, — Что ты так обеспокоился.

— Красноглазая летучка. — коротко ответил тот.

Я недоуменно посмотрел на Грэма.

— Опасная тварь, — признал он, и объяснил для меня, — Что-то вроде обычной летучей мыши, только очень ядовитой.

— Да, одна царапина и… — вздохнул Тран. — Всё.

— Для неокрепшего ребенка хватило бы с головой, — добавил Кирос, подставляя трехглазой ящерице палец. Думаю, он давал ей немного живы.

Я застыл. Теперь понятно почему Тран в таком состоянии. Только у дочери закончились одни проблемы, возникли другие.

— Пришлось мне срочно вспоминать, как подчинять пернатых и прочих летающих тварей, — закончил Тран. — Чтобы сделать вокруг крыши и окон более плотную защиту. В целом, пока ничего страшного. Но вообще ситуация неприятная. Спим вполуха.

Я задумался. О том, что проблема у девочки может повернуться в таком ключе, я даже не предполагал.

— Понятно, — ответил Грэм. — Ну, я так понимаю, твари на нее не бросаются с агрессией, а это уже хорошо. Риск того, что ее кто-то решит атаковать небольшой.

— Да, — подтвердил Тран. — Не бросаются — просто лезут поближе.

— Я уже говорил тебе, — напомнил Кирос, — Можно просто переместиться в сам поселок, поближе к центру, если вдруг ситуация станет… слишком назойливой. Лесное зверье туда не сунется.

— Возможно скоро я так и сделаю. — вздохнул Тран.

Дом Трана ведь, по сути, находился на отшибе, чуть за поселком, ближе к лесу. Его зверям нужно много места.

После этого разговора все умолкли.

Когда Тран допил чай я подозвал его в дом и показал ведерко с семенами.

— А я и забыл о них… — удивленно посмотрел он на ведерко. — Не собираешься выращивать из них полноценные растения? Ты вроде хотел.

— Так хотел, что по итогу испортил три проросших семена. — покачал я головой, — Лучше б отдал тебе тогда.

Тран кивнул.

— Хорошо. Заберу, значит.

— Да, и еще, Тран, — добавил я, — Если есть еще какие-то редкие семена, которые нужно прорастить — приноси. Деньги нам с дедом сейчас очень не помешают.

Приручитель кивнул.

— Как буду отдавать эти, наведаюсь к торговцу, у которого брал эти семена. Посмотрим, что у него есть.

Мы вышли наружу. Тран быстро попрощался с Киросом и Грэмом, и ушел. Похоже заходил он просто вернуть ящериц.

Я вернулся к дистилляции. Сегодня решил посвятить этому больую половину дня, но создать запасы. Большие запасы.

Грэм вернулся к работе, а Кирос продолжал сидеть у огненной зоны, вытянув старые костлявые ноги. Краем глаза я за ним наблюдал. Ящерицы буквально ластились к Киросу. Да уж, как ни крути, а ящерицам с ним лучше. У меня просто нет ни времени, ни нужной живы, чтобы раскрыть их потенциал. Я мысленно ухмыльнулся. И я хотел оставить их всех себе? Но зачем? Просто жадность и нежелание отдавать.

Кирос, одну за другой, подкармливал ящериц и им это нравилось.

Я понимал, зачем он пришел. Пора было определить, кого ему отдать. Он будто намеренно показывал, как ящерицам будет с ним хорошо.

На самом деле он прав: мне с Грэмом деньги сейчас нужнее, чем ящерицы.

— Решил, каких отдашь? — вдруг спросил Кирос, не открывая глаз.

Я на мгновение застыл, а затем честно ответил:

— Я не знаю, каких отдам, но знаю, каких хотел бы оставить себе.

— Ну-ка, ну-ка, — усмехнулся старик.

— С кристаллами на спине и огнеплюя хотел оставить.

Кирос задумчиво погладил бородку:

— Понял. Тогда я возьму бронированную.

Я помолчал несколько секунд, глядя на то, как трехглазая ящерица смешно пытается поймать искру с его пальца.

— Берите еще одну.

Кирос открыл глаза и хитро прищурился:

— Ты ж не хотел продавать?

— Передумал. Смотрю как они с вами играются и понимаю, что со мной им чего-то не хватает. Связи.

Говорил я как есть.

— Я за всеми не услежу. Я просто не смогу уделять им должного времени и развивать их огненную природу. А вы ведь именно это собираетесь делать?

— Да, — кивнул Кирос, став серьезным. — Твоя взрослая рассветница — обычная, она не стоила бы таких усилий. Но эти особи… этот выводок особого стоит. В них заложен огромный потенциал.

— Тогда и берите какую-то более уникальную, — предложил я. — Двухцветную или трехглазую. Зачем вам обычная бронированная?

— Ну, она не совсем обычная. — ответил Кирос, но я видел, как в его глазах загорелся жадный огонек. Чем-чем, а ящерицами соблазнить его было легко.

Кирос посмотрел на копошащихся у его ног ящериц, а затем снова закрыл глаза и опустил руки ладонями вверх.

— Что вы делаете? — не понял я.

— Даю им самим выбирать, — тихо ответил он. — Видишь ли, Элиас, я, как и ты, не могу выбрать. Они все уникальны по-своему. Тяжелый выбор. Пусть решат сами. Потом буду думать, что вот надо было взять эту…или ту…и чтобы такого не думать…пусть сами.

Неожиданно обе названные мной ящерки — и двухцветная, и трехглазая — одновременно, словно по команде, заползли по сапогам Кироса ему на колени. Третья, бронированная, деловито притулилась рядом, прижавшись к его сапогу.

Я не удержался и рассмеялся.

— Пусть, — махнул я рукой неожиданно для самого себя. — Три так три. Всё равно они будут тут, в огненной зоне.

— Будут, — подтвердил Кирос, поглаживая своих новых питомцев. А потом добавил деловым тоном: — Ну, за двухцветку, Элиас, честно скажу — мне и золотого не жалко. Как и за трехглазку. А за бронированного дам поменьше, серебром.

Кирос ласково почесал бронированного ящера под подбородком:

— Извини, малец, ты, конечно, интересный, но не такой уникальный, как твои собратья.

— Не надо платить за всех, — задумчиво сказал я.

— М?

— Мне нужны не только деньги, но и знания. То, что вы рассказывали про духовный корень в прошлый раз. И то, как вы его нарисовали… Такие вещи мне нужны. Мало кто в Янтарном обладает хорошими знаниями и много чего повидал.

Кирос застыл, перестав гладить ящерицу. Он посмотрел на меня долгим, проницательным взглядом.

— Вот как… Тяга к знаниям проснулась?

— Вроде того, — кивнул я.

Кирос покачал головой и усмехнулся:

— Забудь, я и так расскажу тебе то, что знаю. Не представляю, правда, что именно тебя интересует, но расскажу. А ящерицы… такие существа стоят золота. Настоящего, полновесного золота. Так что за них я плачу полную цену. И даже не спорь со мной, Элиас!

Я посмотрел на его непреклонное лицо, перевел взгляд на довольных ящериц и молча кивнул. Спорить с ним было бесполезно.

Кирос тяжело вздохнул, поднимаясь:

— Ладно, я пошел. А ты пока подумай, что конкретно тебя интересует. В следующий раз, когда приду проведывать этих малюток, расскажу, что знаю. Дозу подпитки от меня они на сегодня получили.

— Подумаю, — согласился я и добавил, — Спасибо, Кирос.

Старик ушел, а я остался и смотрел на ящериц.

Вдруг я почувствовал в дремликах через связь изменения. Положительные изменения.

Я мигом подскочил к ним. Они зашевелились.

Анализ.

[Объект: Мшистый дремлик.

Статус: Сильное истощение. Риск смерти от недостатка живы в течении 2 часов.

Примечание: Заражение живоядной плесенью: 0%.]

— Есть! — с облегчением выдохнул я.

Оставалось быстро напитать их живой.

Я положил ладони на этих мягких моховичков и начал предавать живу.

Эффект был мгновенным. Они моментально начали наливаться силой. Их сдувшиеся тельца округлились, приобрели упругость.

На этом я не остановился и капнул в рот каждому из них по капле своей крови. И уже через несколько минут их янтарно-зеленый мох начал буквально на глазах восстанавливаться, заращивая те проплешины, которые успела сожрать плесень. В довершение я скормил каждому по приличной порции смеси гидролатов, которую использовал для залечивания ран Виа.

Прошло еще немного времени, и моховички ожили окончательно. Они активно зашевелили своими полупрозрачными лапками-щупальцами и, оттолкнувшись от земли, каким-то непостижимым образом поднялись в воздух. Вернее, зависли в полуметре над землей.

А затем произошло то, чего я не ожидал. Они совершенно неожиданно начали кружить вокруг меня, издавая радостный, вибрирующий писк. Они подлетали вплотную, ласково касаясь моих рук своими мягкими щупальцами.

А через нашу эмпатическую связь меня окатило волной абсолютного, безоговорочного обожания. Они признали во мне своего Старшего.

Кажется их Матка таким их поведением будет крайне недовольна.

Кромка.

Низина бронзовокорых вязов.

Гнус стоял абсолютно неподвижно, почти сливаясь с тенью толстого ствола. Найти место, где обосновался рой сеятелей, для него не составило никакого труда. Через несколько своих роев он моментально отыскал изумрудных сеятелей, а дальше найти место их гнездовья оказалось проще простого.

Но он не спешил показываться.

Он ждал, пока не появится тот самый крупный жук, о котором рассказывал Элиас. Переносчик молодняка. Гнус боялся, что если начнет подчинять молодняк, этот вожак каким-то образом почувствует и просто не прилетит сюда. Поэтому он никого не трогал.

Наконец над кронами деревьев раздался тяжелый, басовитый гул. Гигантский изумрудный жук, облепленный свежей споровой слизью и личинками, тяжело опустился на центральную поляну гнездовья.

Гнус действовал молниеносно: он спокойно, не издавая ни звука, шагнул прямо в гущу роя. Мелкие жуки даже не обратили на него внимания — его аура делала его для них «своим», частью фона.

С помощью невидимых ментальных нитей своего Дара, Гнус ударил по гигантскому жуку, пытаясь удержать его на месте. Жук, словно почуяв неладное, возмущенно застрекотал и попытался взмыть в воздух, чтобы удрать.

Ясно. — понял Гнус, — Значит, Элиас был прав — в этом жуке закладка, и она не позволяет перехватить управление без прямого контакта. Что ж, ничего страшного.

В тот же миг несколько его роев облепили жука, мешая взлету и объедая крылья.

Не успев взлететь, он рухнул на землю, куда уже шагнул Гнус. Его худая, почти костлявая рука сразу легла прямо на жесткий хитиновый панцирь твари. Одно прикосновение — и жук застыл, парализованный волей Гнуса.

Закладку он почувствовал моментально и, разрушив ее, увидел, что именно за приказы давались этому жуку.

Переносить молодняк. Дюжина мест.

— Ясно… — пробормотал Гнус. — Значит это место не единственное. Их рассаживают по всей Кромке.

Оставалось раскопать в сознании жука где именно находятся эти места и откуда он переносит молодняк.

Гнус усмехнулся. Всё прошло очень просто. А ведь он даже на мгновение подумал, что эту закладку мог поставить учитель. Теперь, столкнувшись с чужой волей вплотную, он понимал, какая это была глупость. Тот, кто ставил эту ментальную печать, был силен, но он был намного слабее Зикара. Закладку Могильщика Гнус бы так просто сломать не смог, даже при прямом контакте.

Гнус сел прямо в центре роя сеятелей и одного за другим, начал их подчинять. Его осторожность была излишней. Закладка была только в крупном жуке. Теперь можно было остановить это распыление плесени. Конечно, жуки уже успели поработать и заразили много мест, но сейчас главное — не позволить продолжить распространение.

Через несколько десятков минут все жуки в округе были полностью подчинены его воле и Гнус задумался.

Равномерное, монотонное жужжание тысяч насекомых вокруг всегда его успокаивало.

Мысли вернулись к учителю. К тому, что он сегодня увидел — к руке Первородного.

А ведь мы… мы все до сих пор надеемся на него, на учителя, — с горечью подумал Гнус. — Он каждого из нас знал с самого детства. Большинство из нас он учил: кого-то управлять Даром, кому-то просто рассказывал про то, как устроен мир за пределами деревни. Ни я, ни Рыхлый, ни Орла, ни Нурл… мы не можем воспринимать его иначе, как учителя. Такое не искореняется. И ладно бы мы переросли его в силе, но мы до сих пор слабее. Он знает больше, он умеет больше.

Гнус вздохнул.

Виноват ли он в том, что половина деревни ушла за Целителем в Глубины? — подумал Гнус, — Да, виноват. Как и все мы, кто ничего не сделал. Кто побоялся выйти против. Не просто словами, а по-настоящему. Мы так привыкли, что в деревне происходит постоянная возня и ничего серьезного, что в итоге ничего не сделали. Однако…я не уверен, что даже моих сил хватило бы, чтобы хоть что-то сделать с Целителем. То существо… это уже давно не человек. Оно способно убивать всё живое вокруг себя, даже моих насекомых.

Гнус вообще не был уверен, что сил учителя до ухода из деревни хватило бы остановить Целителя. Хватило бы их до того, как он поглотил Сердце Роя и прирастил себе кость Первородного? — Нет. Он теперь знал, что нет.

Вспоминая Целителя и ощущения, которые он испытывал, когда следил за ним, он пришел к выводу, что Целитель — это определенно тварь, порожденная самим Чернодревом. Черные руки Целителя лишь тому подтверждение. Возможно, это тоже какой-то вид симбиоза, как у его учителя и Сердца Роя.

И этот симбиоз дает Целителю силу. — подумал Гнус. — Мы все на самом деле боимся, что учитель станет таким же монстром. И самое смешное, что мы надеемся, что именно он решит наши проблемы.

Гнус застыл и по его телу поползли жуки. Не потому ли он никогда не выступал против Старейшин в деревне? Не потому ли, что просто боялся принимать самостоятельные решения? Боялся взять на себя ответственность за жизни других? Он ведь мог еще много лет назад стать Старейшиной. Но не стал. Решил, что проще быть просто стражем. Сидеть на границе и обеспечивать деревне безопасность.

— Из меня вышел плохой страж, — тихо сказал он.

Глава 11

Я сидел на земле, скрестив ноги, и медитировал. Вернее слушал свой сад, что для меня, по сути, было одним и тем же. В такие моменты никаких мыслей не было, просто чистое восприятие. Воздух был прохладный, — все-таки встал я еще до рассвета, — и влажный. Весь сад был уже покрыт росой. Похоже, приближалась пора осени. Во всяком случае, плавное снижение температуры уже замечалось.

Я сделал глубокий вдох и выдох. Сейчас ничего мне не мешало. В поселке да и вокруг него царила тишина. Все еще спали. И это помогало погрузиться в свой сад.

С каждым разом это давалось все лучше и лучше. Сегодня мне удалось ощутить его еще тоньше. Прямо сейчас я чувствовал его весь целиком: от пульсирующих жаром огненных растений до освежающей серебрянной мяты и холодной восстанавливающей травы, от теплого живосборника и пульсирующего Сердечника до ненасытного женьшеня. Я ощущал каждое растение в своем саду. Даже те новые, что высадил вчера вместе с тремя златожилами. И никакой плесени. В собственном саду подобное от меня бы не укрылось.

Особенно меня радовали черенки паслена. Они уже начали превращаться в подобие настоящих кустов, и всё благодаря моей новой подкормке. Вчера я использовал на них пыльцу жужжальщиков. На сите, где жужжальщики питались, оставалась часть пыльцы, которая перемешивалась с янтарной росой. Эта смесь оказалась рабочей, и вот уже ее я смешал с гидролатами и покрыл растения полностью. На всё не хватило, только на четыре черенка. Рост не заставил себя ждать: у них уже к утру проклюнулись полноценные веточки и набухли почки. Правда, на этот эксперимент ушла почти вся моя пыльца. Остатки смеси я пустил на золотой женьшень, и тот с благодарностью впитал ее, окончательно зарастив все свои раны.

Как только соберу побольше пыльцы жужжальщиков, сразу создам на их основе смесь, слишком уж хорошей она была.

[Чувство жизни +1%]

Через минуту я переключился на другой навык — Чувство живы.

Навыки были хоть и в чем-то похожи, но всё же разные.

[Чувство живы +1%]

Я еще раз прислушался ко всей этой жизни вокруг меня, и задумался, пытаясь сформулировать разницу между этими двумя навыками.

А разница была в том, что «Чувство живы» позволяло чувствовать вообще всю живу, не важно в какой форме или виде она была — в растениях, животных или…артефактах. А вот «Жизнь» была ограничена исключительно растительной. Я не чувствовал всю жизнь, не чувствовал Шлепу или Седого — я чувствовал только свои растения. Навык был напрямую завязан на Дар, в отличие от Чувства живы, которое могли развить все Одаренные, вне зависимости от типа их Дара.

И оба мне были нужны, оба нужно было развивать.

Поэтому сейчас я их и чередовал, пытаясь увидеть сад то через живу, то через жизнь. К сожалению, воспринималось через живу всё размыто, зато каждое растение, когда я закрывал глаза, то видел четко. Тут большой огонек жизни, тут поменьше, а тут совсем крохотная зеленая искра.

Проблема была в одном: в данный момент мое «Чувство жизни» завязано только на те растения, которые я постоянно подпитываю своей энергией, — размышлял я, вслушиваясь в зеленый гул сада. — Я их ощущаю как часть себя. Но те растения, что я подпитывал в лесу, — например в овраге дремликов, — сейчас я не чувствую. Слишком далеко. Очевидно, есть радиус действия, который зависит от уровня Дара. Вдобавок, я был уверен, что если смогу перевести навык на новый уровень, то смогу чувствовать любые растения вокруг. Не только свои. Но на это нужно время.

Мое внимание скользнуло к забору. Ловец. Растение-хищник медленно и методично ловило мелких насекомых и уже оплело треть забора. Жизни в этом ловце было хоть отбавляй: благодаря моей подпитке, Скитальцу и притоку насекомых он рос очень быстро. И похоже, пора делать из него мутанта. В условиях, когда кто-то, возможно, подчиняет насекомых, неплохо бы иметь хищного мутанта, этих самых насекомых пожирающего. У меня уже была живая корзина, созданная из мутировавшей изгороди Морны. А что, если сделать еще одну из мутировавшего ловца? Но для начала нужно посмотреть, на что он будет способен после изменения? Может он вообще окажется бесполезным.

[Чувство жизни +1%]

Я медленно поднялся.

Ноги затекли, а в босые ступни было холодно. Но ничего, я знал, что мое тело крепче, чем раньше и выдержит и не такое. Жива спасает

Я покачал головой и сделал шаг. С босыми ногами земля и жизнь ощущались лучше, это я сегодня утром понял.

Глаза я не открывал. Сейчас задачей было удержать в сознании хрупкое «Ощущение жизни» и идти. Ощущение дрогнуло, но не пропало.

Еще недавно я мог находиться в этом состоянии только сидя и когда мне ничего не мешало. Сейчас удалось сделать шаг.

Прогресс.

Я сделал еще несколько шагов. Ментальная карта растений в моей голове оставалась четкой. Я «видел» каждый куст, каждую травинку. А где-то далеко на фоне, на периферии сознания, я ощущал пульсацию своих дубов-якорей и корневую сеть, которая медленно наливалась силой.

Это как с Укоренением: сначала я мог применять его только на месте, а как только начинал двигаться, то сразу терял навык. Но со временем, если тренироваться, можно будет не только идти, но и бегать, и даже драться, применяя навык в нужный момент.

Шаг…остановиться…привыкнуть.

[Навык: Чувство Жизни +1%(8%)]

Мне удалось сделать пять шагов с остановками и не потерять ощущения. А навык рос, потому что в движении удерживать его было сложнее.

[Навык: Чувство Жизни +1%(9%)]

Я делал шаг, останавливался и смотрел, где нахожусь по отношению к зеленой карте сада. Вот тропинка, вот забор, вот огненный участок, вот кусок пустой земли, очищенной под лечение моховичков.

Уже через минут десять-пятнадцать такой ходьбы-стояния навык перестал расти так быстро, как в начале.

[Навык: Чувство Жизни +0.3% (11.5%]

Так, теперь посмотрим, что будет за пределами сада.

Вышел осторожно за калитку, чуть не врезавшись в спящего волка Трана, и направился в сторону Кромки. С каждым шагом ощущение сада становилось всё тусклее. Ну а на десятом шаге за пределами сада зеленый мир в голове начал тускнеть и распадаться. Осталось только далекое, глухое биение дубов-якорей. Вот они никуда не делись. Как и моя сеть. Кровь служила самым лучшим маяком.

Но еще недавно я не смог бы и такого. Цель понятна, развивать навык.

Я открыл глаза и вернулся во двор. Новые симбиотические связи с двумя дремликами ощущались тоненькими, почти незаметными нитями. За ночь я к ним привык. Сейчас эти пушистые моховички беззаботно кружили вокруг живосборников и скитальца с Сердечником. Надеюсь за ночь они «выделили» свою особую пыльцу и можно будет осторожно взять ее на пробу, чтобы хоть немного поэкспериментировать с ней.

Подойдя к ним, осмотрел их раны. Увы, тот самый мох и растительность, которая выделяла эту ценную пыльцу, не восстановились, а поверхность тел дремликов лишь начала восстанавливаться. Я взял смесь гидролатов и обработал все места, где «поработала» плесень. Ну а после напоил их янтарной росой и сразу ощутил что-то вроде волны благодарности. Вчера, когда они были при смерти, они не могли оценить вкус и воздействие этой росы, но сейчас они наслаждались. Я улыбнулся.

Да уж, такой заботы они не знали даже от Матки.

[Симбиотическая связь: Мшистый дремлик № 1

Уровень взаимодействия +3% (14%)]

[Симбиотическая связь: Мшистый дремлик № 2

Уровень взаимодействия +3% (14%)]

Немного подумав, я скормил им немного росы, смешанной с пыльцой жужжальщиков, хотел посмотреть насколько для них это будет «вкуснее». После этого приема пищи они и вовсе запищали от удовольствия, начав наматывать круги вокруг моей головы. Похоже, по воздействию это лакомство было для них тем же, чем сок едкого дуба для Седого.

Что ж, теперь я знаю, что именно нужно приготовить для их Матки, чтобы торговля прошла успешно.

Я вновь выставил сито, щедро обмазанное янтарной росой, для жужжальщиков. Когда они слетелись на приманку, я присмотрелся и заметил интересную деталь: двое из них стали крупнее. Незначительно, но для меня разница была очевидна.

Вчера вечером я как раз скормил этой парочке ферментированную биомассу, оставшуюся от живоядной плесени. Решил попробовать на двоих, на всякий случай.

Теперь уже понятно, что можно без опаски использовать эту смесь на всех моих жужжальщиках. И нужно больше жужжальщиков — их пыльцы теперь мне катастрофически не хватало. Она была нужна для залечивания ран Виа, для стимуляции роста черенков, для алхимии и, главное, для будущей торговли с Маткой дремликов. Она, как и янтарная роса, подходила для всего растительного. Но если янтарной росы у меня было собрано много, — бутылочки заполнялись каждый день, — то с пыльцой ситуация была плачевнее.

Я бросил взгляд на моховичков. На удивление, к этим странным симбионтам я быстро привязался. Да и они ко мне, похоже, тоже. Я ощущал от них что-то вроде постоянной волны благодарности и любопытства. Удивительно, но сейчас эти два моховичка не были соединены друг с другом, значит все-таки существовать отдельно от Матки и от стаи они могут. Система показывала их сознание как коллективное, но сейчас я этого не ощущал. Может Матка сама собой и ограничивала их? Не сознательно, просто так было удобнее управлять всей своей популяцией. Не знаю. Сейчас я видел, что у них есть потенциал развиваться и улучшать уровень взаимодействия.

Я покачал головой. Мне нужно отдать этих двоих Матке и наладить связь, а не пытаться подобрать очередных симбионтов. Я поделился с ними живой и пошел восстанавливать ее запасы.

Быстро пройдясь по периметру вокруг дома, я высушил «Поглощением» все мелкие сорняки. Потом быстро прошелся по всем растениям, подпитывая их, и направился в дом. У меня была еще одна цель на утро.

Ночью, перед сном, превозмогая головную боль, я всё же смог добавить еще одну симбиотическую связь с мелким душильником. Их стало 35, что дало рост Дара на 0,2%. Сейчас я собирался повторить процедуру.

Все-таки лучше всего делать это утром, чтобы за день сознание привыкло к новым связям.

Я достал ящичек с мутировавшими душильниками и прикоснулся к одному из них.

Миг — и я через Дар силой воли установил с ним связь.

Голова вспыхнула болью, но кровь не пошла. Хорошо.

[Установлена новая симбиотическая связь с душильником. Количество связей: 36]

[Дар Симбионта: 0,2% → 9,5%]

Я выдохнул и почти десять минут привыкал к ощущению новой связи. Потом перешел к следующей. Уже привычно вторая связь вонзилась в мозг раскаленной иглой, и из носа тут же капнула кровь.

[Дар Симбионта: 0,2% → 9,7%]

Но как бы больно ни было сейчас, добавление новых связей и открытие каналов — мой самый быстрый способ развития Дара и грех им не пользоваться.

Снаружи послышалось недовольное шипение Шлепы. Он уже проснулся и пытался отогнать парящих дремликов от своей территории — а своей территорией он считал вообще всё. Седой тоже уже проснулся и лениво прыгал, пытаясь поймать дремликов лапой, но я видел, что это было не всерьез. Я еще вчера строго-настрого запретил ему их трогать, и мурлык внял предупреждению.

Грэм, наверное, впервые проснулся позже меня. Бросил на меня удивленный взгляд и пошел заваривать чай, не сказав ни слова. Да я и сам сейчас разговаривать не хотел.

Я же сосредоточился на алхимии. Вчера я решил повременить с использованием пепельной лозы для лечения Грэма, пока не приготовлю надежную регенерирующую мазь. Но для нее у меня были все необходимые ингредиенты. Когда я лечил беременную рассветницу, я уже создавал «Алую Пасту Жизни». Она отлично справлялась с заживлением внутренних ран и давала мощное усиление регенерации. Тогда ее эффект был снижен из-за экстремального внутреннего жара ящерицы. Но с Грэмом такой проблемы не будет — его нормальная человеческая температура позволит пасте раскрыть свои свойства на сто процентов. Хорошо, что я еще тогда достаточно много экспериментировал с кровью Измененного, когда пытался спасти рассветницу.

Я достал необходимые ингредиенты, — кристаллы, Кровь Измененного, янтарную росу, эссенцию восстанавливающей травы и пару капель смолопряда, — и не спеша смешал всё в ступке. К сожалению, кристаллов у меня было мало, поэтому и пасты вышло не такое большое количество. А запас такой пасты необходим, она может спасти в тяжелых ситуациях. Мазь, которую я давал гнилодарцам и близко не стояла по мощи с этой. Правда, и функции у них были разные. Возможно, нужно попытаться теперь внедрить к рецепту заживляющей мази кровь Измененного. Это может усилить эффект. Правда, в прошлые разы совместить их не удалось.

[Алая Паста Жизни.

Качество: Отличное (81%)

Свойства: Заживление внутренних ран (среднее). Временное, но мощное ускорение общей регенерации (эффект зависит от объема пасты).]

Хорошо, паста готова и теперь можно взяться за главное лекарство — Пепельную лозу. На нее я возлагал наибольшие надежды по излечению Грэма, потому что грибная вытяжка показывала себя всё хуже и хуже. И это даже та усиленная, которая уже поглотила другие грибы и отстаивалась почти 5 дней.

Вчера вечером Грэм трижды принимал грибную выжимку и за три приема уровень черной хвори снизился всего на 0,3%. Сейчас уровень его хвори составлял 10,7%. Да, чем больше вылечивал его Рыхлый, чем больше забирали его пиявки, тем крепче сидела оставшаяся хворь.

Ничего, как только он разведет мелких пиявок, то сумеет добраться туда, куда не смог в прошлый раз. Пока же…снижение черной хвори на мне.

Я подозвал к себе Виа.

ВИА. НАДО.

Она уже знала, что будет происходить (я ее предупредил), но всё равно была недовольна. Еще бы, мало кому понравится, если от него будут отрезать куски тела. Вот он — минус зародившегося самосознания лианы.

Я отрезал два покрытых черными точками щупальца, и голову пронзило двумя короткими вспышками боли, которую я разделил с лианой.

Я тут же использовал смесь гидролатов для залечивания раны, а потом и собственную кровь с живой.

Через несколько минут из отрезанных отростков появились новые волокна, которые вытягивались в новое щупальце.

Я же всё это время посылал успокаивающие волны Виа.

Покончив с ней, я взялся за пепельную лозу. Вчера я проверил «совместимость» на совсем небольших кусочках двух таких разных лоз, и сейчас оставалось лишь правильно их смешать.

Я перемешал пепельную лозу и части Виа друг с другом, и добавил янтарной росы — без нее никуда. Она помогла двум ингредиентам окончательно смешаться и связала их. Под конец я добавил своей живы. Получилась густая, агрессивно пахнущая смесь, впитавшая свойства обеих лоз.

[Объект: Пепельный выжигатель (Уникальная смесь)

Качество: Высокое (76%)

Свойства: Агрессивное выжигание паразитарных грибных форм жизни.

Предупреждение: Неизбежны внутренние ожоги тканей и слизистых носителя.]

Теперь можно давать Грэму.

Я вышел на крыльцо и поставил перед стариком, который всё еще сидел и смотрел вдаль, на Кромку, две мисочки.

— Вот, — пододвинул ему миску со смесью лианы и лозы, — Будет больно, но должно работать лучше грибной выжимки.

Он отложил чашку в сторону и тяжело вздохнул.

Взял в руку миску.

— Больно, говоришь? — хмыкнул он, — Перетерплю.

После чего сразу опрокинул всю смесь в рот.

Реакция была мгновенной. Глаза старика расширились, лицо побагровело, а на шее вздулись толстые вены. Он схватился за грудь, тяжело, с хрипом втягивая воздух.

Несколько минут он тяжело дышал. Я, тем временем, принес на всякий случай целый кувшин воды. Сейчас пока было рано давать, но после того, как из него всё выйдет, — не помешает.

Рядом уже была Виа, а я подставил дощечку. В этот раз процесс отторжения пошел гораздо быстрее и жестче. Грэм содрогнулся в кашле, выплевывая на доску густые, черные сгустки хвори.

— Ну и едкая дрянь! — прохрипел старик, содрогаясь всем телом. — Будто соку едкого дуба хлебнул! Жжется, аж кишки сворачивает!

— Да, так и должно быть. — кивнул я, — Терпи.

Через пять минут всё закончилось, но Грэм был выжат так сильно, как никогда раньше. Вода пригодилась, его мучила жажда.

— А теперь самое главное, — я пододвинул ему мисочку с Алой Пастой Жизни. — Это должно всё залечить.

Грэм бросил взгляд на мисочку, кивнул и начал порциями класть в рот пасту.

Несколько минут и он, и я просто ждали.

Грэм сидел, тяжело опираясь руками о колени, его дыхание было рваным. А затем он медленно выдохнул и пододвинулся к стене дома, опершись на нее.

— Да… — пробормотал он, вытирая пот со лба. — Чувствую… работает. Жар спадает. Уже не так сильно горит всё внутри.

Я кивнул. Сработало! Оставался главный вопрос — сколько черной хвори ушло за один такой сеанс агрессивного лечения.

Прикоснувшись к Грэму, я применил Анализ.

[Черная хворь: 9,1%]

За один прием 1,6%.

Много. Очень много. Правда, без Алой Пасты применять такую едкую смесь я не могу.

— Пока, пожалуй, хватит, — сказал Грэм, тяжело поднимаясь. — Полегче стало, но меня будто выжали.

— Да больше и не получится — у меня закончилась эта лечебная паста.

Грэм поднял мисочку и понюхал.

— Сильная штука. — признал он.

Я был доволен. Осталось раздобыть осколки кристаллов и ограничений по созданию пасты у меня не будет. Крови Измененного и эссенции у меня достаточно.

Правда, это только паста. Оставалось самое сложное — лекарство для Могильщика. Пока что я даже не приступил к нему. Только тащил все регенерирующие растения к себе в сад для дальнейшей эволюции.

Мне нужно было получить от старого гнилодарца и куски коры Древа и Золотую Кровь Стража. Слишком ценные вещи, чтобы хотя бы не попытаться. Не выйдет…так не выйдет.

Я покачал головой. Это потом.

Оставив деда отдыхать, я занялся утренними хлопотами. Обработал свою «живую корзину» свежим соком едкого дуба для закалки. Затем подошел к забору, отрезал приличный кусок лозы ловца (с корнями), влил в него ударную дозу живы, которая точно спровоцирует мутацию, и высадил в отдельный горшок. Процесс был запущен, оставалось только ждать.

После пришла очередь пепельной лозы. У нее уже появились крепкие отростки. Понимая, что для полного излечения Грэма мне понадобится много этого огненного растения, я срезал три черенка. Первым делом погрузил срезы в небольшую мисочку со смесью гидролатов. Почти час ждал пока они пустят корни, и лишь когда тоненькие волоски корней полезли из черенка, я поместил их в землю в огненной зоне. Потом щедро полил эту же землю смесью гидролатов и напоил живой.

К сожалению, приживить пепельную лозу к Виа не выйдет — разные типы живы. Пепельная лоза без огненного источника расти не будет. Зато я был уверен, что можно попытаться заставить Виа «впитать» свойства пепельной лозы, давая ее концентрированный сок. Сейчас для таких экспериментов количество лозы было просто недостаточно.

Паслен показывал хороший рост. Когда вернусь из леса после торговли с Маткой, то остатки использую на остальных черенках. Женьшень продолжал выкачивать энергию из Скитальца и Сердечника бешеными темпами, но она не шла в пустоту. Он стал крупнее, плотнее, а те раны, что я ему нанес, уже зажили. Похоже, его можно попытаться размножить через крупный кусок с корнями. Так и поступлю.

Я дал ему большую порцию живы, которую он тут же впитал, и двинулся дальше.

Решил не тратить время на тренировку, а сразу отправиться в лес, к железным дубам, открывать каналы, о чем и сообщил Грэму. Он лишь хмыкнул, но спорить не стал.

Мы довольно быстро собрались, я взял с собой всех корнечервей, Седого, дремликов и мы двинулись.

— А зачем тебе такие большие кувшины? — спросил Грэм уже на выходе.

— Буду собирать плесень. — ответил я.

Грэм замер с открытым ртом.

— Это еще зачем?

— Она оказалась полезна жужжальщикам. И, похоже, вообще любым насекомым.

Грэм почесал затылок.

— Что ж, логично.

Для корнечервей у меня сегодня была особая задача: мне требовалось, чтобы они искали не семена, а осколки кристаллов. Для этого я взял кусочек кристалла и, одновременно с мысленной командой, позволил им его пощупать, погрызть и тогда до них дошло, что именно они должны искать. Я уже знал как устанавливать закладку в обычное растение, и сделал то же самое с маленькими корнечервями. На первого корнечервя ушло почти двадцать минут времени, прежде чем он уяснил, что искать нужно только кристалл, не нужно останавливаться и разрыхлять землю там, где ему хотелось, его задача — искать твердые кристаллы и ничего больше. Ментально устанавливать закладку в такое небольшое существо было легче, но дольше. Зато я не почувствовал никакого отката.

Я уселся у корней своего «якоря» и погрузился в сеть. Это стало привычным и даже приятным ощущением — чувствовать себя частью чего-то большего, чего-то могучего. Пока дубы обменивались информацией и живой, я, ставший «узлом», продолжил открывать каналы. Если раньше мне казалось, что от нагрузки потоков живы я буквально могу разорваться, то с каждым новым открытым каналом это ощущение становилось всё слабее. Я привыкал к потокам энергии, они меня больше не пугали. И дубы тоже с каждым разом воспринимали меня всё роднее и ближе. Еще не как Старшего, но как что-то уникальное и близкое им.

Но самым главным было другое: я смог преодолеть предел в три открытых канала за раз, и направить энергию в четвертый. На самом деле лимитов не было, всё упиралось в способность контролировать такие потоки энергии, использовать их себе во благо и случайно не разрушить ничего в своей энергетической системе тела.

[Открыт полноценный канал. (10/153)]

[Открыт полноценный канал. (11/153)]

[Открыт полноценный канал. (12/153)]

[Открыт полноценный канал. (13/153)]

[Дар Симбионта: +0.8%(10.5%)]

В этот раз я пошел на хитрость. Перед погружением в сеть я взял в руку секиру Грэма. Надеялся, что потоки энергии попадут и в нее, и не ошибся. Когда открыл глаза и поднялся, то почувствовал секиру заполненную живой до краев.

Ну а моя рука вновь светилась ровным зеленым светом от открытых каналов. Предстояло идти к Морне, где мог быть как Могильщик, так и другие гнилодарцы, а потому я вновь прибег к испробованному методу — замотал руку дополнительной тряпкой и теперь свечение сквозь мою броню не пробивалось.

Корнечерви, все трое, рыскали вокруг и пытались найти кристаллы. Пока безуспешно.

— Эти, — указал Грэм на дремликов, — Пока ты был без сознания кружились вокруг и что-то попискивали. Видно беспокоились.

Я взглянул на моховичков, которые щупальцами касались железного дуба и действительно ощущал в них нечто вроде беспокойства за меня.

Дело было не только в связи — они стали воспринимать меня как Старшего. Как того, кто их вылечил.

Это было странно. Подобного я не ощущал ни от Виа в первое время, ни от других симбионтов.

Я покачал головой. Этого еще не хватало! Быстро же они привязываются, словно Старший им просто необходим, потому что без него они сами существовать не могут. Удивительные создания. Я осторожно погладил их. Мох на их телах восстанавливался до прежнего состояния очень быстро, я даже видел парочку еще не распустившихся крошечных цветков.

Оставалось теперь заполнить свой духовный корень. Вновь, чтобы вырваться из узла мне пришлось «выключиться» для дубов. Надеюсь, скоро я научусь просить их отпускать меня. Это сильно сократит время, которое я трачу на повторное восполнение живы в духовном корне.

Во дворе дома Морны нас встретил Рыхлый и Клык. Знахарки же нигде не было видно. Это меня сразу напрягло.

В последний раз когда она не вышла нам навстречу у нее был срыв.

— А где Морна? — спросил я, оглядываясь вокруг.

— Ушла в лес за травами, — спокойно ответил Рыхлый. — Не бойся, она уже…в форме.

Я кивнул.

— Да и ей надо побыть одной, — добавил он следом, — Подумать обо всем.

— Ну что, Рыхлый, лечить-то будешь? — спросил Грэм, ставя корзину на землю.

— Попробую, — вздохнул тот. — Но новые, мелкие пиявки еще не вывелись. Попробую, конечно, достать как вчера, но вряд ли что-то изменится.

Пока Рыхлый ушел с Грэмом в дом, я подошел к Клыку. Тот сидел на земле и с упоением крутил в руках длинную белую кость.

— Ну что, Элиас, когда пойдем? — с нетерпением спросил он поднимая на меня взгляд.

— А?

— За костью. — пояснил он.

Я застыл.

— А эта уже прижилась? — уточнил я.

Клык улыбнулся и провел рукой над костью, та вдруг изогнулась, став гибкой и послушной. Сначала облепила ладонь как перчатка, а потом превратилась в длинный шип.

— Как видишь.

— Можно? — присел я поближе.

Он кивнул, и я прикоснулся к кости, используя Анализ.

[Интеграция: 100%]

И тут же появилась новая, тревожная строка:

[Интегрированные части Стража: 1/?]

Вот как! И сколько, интересно, костей Стража может вместить в себя человек?

— Скоро пойдем, Клык. — ответил я, понимая его нетерпение. Он получил силу и хотел еще. — В деде осталось совсем немного хвори. Меньше чем за неделю мы должны управиться, возможно даже быстрее.

Клык кивнул, а затем подался вперед и заговорил тише, почти шепотом:

— Знаешь, Элиас… я тут почувствовал кое-что странное.

— Что именно? — напрягся я.

— Я ведь рассказывал тебе, что ощущаю кости. Так вот. Теперь их не три, а больше и…они ощущаются мертвыми. Но есть парочка других. Они будто пульсируют, где-то очень далеко. И вот они точно не мертвые, понимаешь?

Я застыл.

— Живые?

— Именно. — кивнул Клык. — Это меня напрягает.

В памяти сразу всплыла кучка красных костей, которые я видел в ментальной проекции Кости Стража. Могут ли быть они теми пульсирующими костями, которые ощутил Клык?

— Возможно, Клык, — решил я не скрывать своих догадок, — Не один ты нашел кость и использовал ее. Есть кто-то еще.

— Значит, и он меня так же чувствует? — прищурился Клык.

— Возможно, — кивнул я. — Пока что я знаю не больше твоего.

— Если это так, — еще тише сказал он, — То значит нам тем более нужно поскорее собрать еще костей. Элиас, я чувствую как эта штука усиливает мой Дар. Это невероятно!

Я застыл. Да, я знал, что кость влияет на Дар, усиливает его, это я увидел еще во время первого Анализа Клыка с интегрированной костью. Но что мне не нравилось, так это странное нетерпение и возбуждение Клыка. Раньше он был немного другой, более сдержанный и закрытый. Это кость так на него влияет? Или просто жажда силы в условиях, когда всё вокруг идет кувырком?

— Скоро, Клык, скоро соберем.

Мне и самому нужно было заглянуть в Кость Стража и понять, стали ли Клык теперь тоже «красной точкой» — или он что-то другое?

Я поднялся и быстро вошел в дом. И увидел, что Микла и Шель сидят за столом, тихо переговариваясь.

— Это Элиас. — бросил им Рыхлый, который, похоже, закончил с Грэмом. Вернее, раз он уже спрятал пиявок, то сеанс прошел неудачно.

— Да, Морна говорила, — ответил мужчина. — Значит, это ты нас вытащил с того света?

— Вроде того, — покачал я головой, — Но не только я. Рыхлый тоже помог своими пиявками.

— Спасибо. — сказала женщина, — И за меня, и за него.

Я, честно говоря, не знал, как на это реагировать. Принимать благодарность это что-то, чему невозможно научиться.

— Ну…главное — что вы оба теперь живы-здоровы. — ответил я.

Повисло неловкое молчание. Видно было, что Микла и Шель всё еще не восстановились, но по сравнению с тем состоянием, в котором их принес Нурл это было небо и земля. Я лишь подошел и осторожно анализом проверил их, пожал руку Микле и…вышел наружу.

Грэм вышел вслед за мной.

— Не вышло, — сказал он, — Пиявки не достают.

— Я так и понял, — кивнул я. — Ничего, у нас есть чем долечиваться.

— Это да, — вздохнул Грэм.

Рыхлый вышел и стал рядом с нами.

— А Гнус где? — спросил я.

— Так пошел в то место с жуками, о котором ты рассказал. — ответил Рыхлый.

— Он еще не вернулся? — прищурился Грэм.

— Возвращался, — ответил Рыхлый, — И, кстати, сказал, что когда вы придете, направить вас туда, к гнездовью жуков. Он будет ждать. Передал, что у него там работы на несколько дней, не меньше.

«Работы», значит, — задумался я. — Очевидно, не всё так просто.

— Значит, — протянул Грэм, — Мы туда и пойдем.

Я подошел к изгороди и проверил степень ее мутации.

[До окончания процесса мутации осталось 6 часов]

Ясно, как раз успеем сходить и к Гнусу, и к Матке. В момент, когда изгородь окончательно мутирует, я должен быть тут, рядом, чтобы сразу ее подчинить.

Я провел рукой по жестким листьям. Изгородь сильно изменилась. Листва стала темнее, приобретя свинцовый оттенок, шипы удлинились вдвое. Растение буквально наливалось силой, но… оно еще не превратилось в настоящего мутанта.

Вот что отличает обычное растение, даже магическое, от мутанта — четко оформленная воля. В растении зарождается то, что ему природой вообще не свойственно — воля, подобная человеческой.

Уже сейчас я ощущал в изгороди колоссальную силу, намного большую, чем была в ней раньше. И эту силу дал ей я.

До цветущего оврага мы добрались без происшествий. Я сразу отметил, что новых очагов серо-фиолетовой плесени не появилось — значит Гнус со своей задачей справился, и перекрыл жукам возможность разносить заразу.

Чем ближе мы подходили, тем больше я ощущал волнение дремликов. Они чувствовали, что приближаются к своей территории и своей Матке. И…на удивление не очень этому радовались. Как будто со мной они получили больше свободы. А еще увидели больше, чем один овраг. Ну да, они ведь полностью привязаны к Матке, где она — там и они.

Как только мы подошли к краю оврага, из-за ствола медленно, словно опасаясь подвоха, выплыла огромная Матка дремликов — она меня почувствовала.

Я открыл корзину (вернее, живая корзина расплела щупальца), и два исцеленных моховичка вылетели наружу.

Не спеша я кольнул палец кровью и протянул руку вперед, к щупальцу Матки. Наша связь исчезла и нужно было создать ее заново. Только так и она, и я могли доверять друг другу. Матка тут же вытянула длинное щупальце и впитала каплю моей крови. Ментальный контакт установился мгновенно.

ВЫЛЕЧИЛ. — послал я мысль и подтолкнул двух дремликов к ней.

Они чуть нехотя подплыли к ней.

В следующее мгновение с легкой опаской Матка начала водить щупальцами вокруг дремликов, не решаясь, тем не менее, прикасаться к ним. Помня, что плесень может переброситься при контакте.

ЧИСТЫЕ. — успокоил я ее. — ВЕРНУЛ.

В ответ она послала волну тепла — видимо, так она выражала благодарность.

Оставалось последнее и самое неприятное. Разорвать связь. Я осторожно погладил обоих дремликов, словил через связь волну радости и…разорвал связь.

В голове почти одновременно кольнуло. Разрывать связи было больно.

СВЯЗЬ. ОБОРВАЛ. — мысленно сказал я Матке.

Моховички, тем временем, растерянно зависли в воздухе. Матка плавно потянулась к ним своими тонкими щупальцами, намереваясь воссоздать материнскую связь.

Оба дремлика вдруг тревожно запищали, увернулись от щупалец Матки и… быстро отлетели назад, поближе ко мне.

В тот же миг я ощутил непонимание Матки и ее…недовольство.

— Эй, ребята, а ну обратно к мамке. — подтолкнул я их, — Нам тут проблемы не нужны.

Вот только что-то они не спешили возвращаться, и их Матке это совсем не нравилось.

Друзья. Завтра глава выйдет днем. Спасибо всем за поддержку, за лайки и комментарии) с удовольствием читаю всех их и становится сразу лучше настроение)

Глава 12

Я почти сразу почувствовал волну недовольства Матки. Сначала небольшое, оно нарастало. Дремлики не спешили возвращаться, и это ее раздражало. Она не понимала, вернее, не хотела принимать то, что произошло. Ее длинные, покрытые густым мхом щупальца хищно метнулись вперед, пытаясь ухватить двух зависших в воздухе моховичков. Но те оказались проворнее. С тихим, испуганным писком они скользнули в сторону и юркнули прямо мне за спину, прячась, словно за каменной стеной.

Что ж, проблемка уже нарисовалась.

РАЗОРВАЛ СВЯЗЬ. ОНИ САМИ, — послал я мысль, пытаясь объяснить ей, что я тут вообще-то не при чем.

Матка приняла этот образ. Я почувствовал, как мысль осела в ее сознании, но это ее совершенно не успокоило. Наоборот, ее щупальца задрожали от напряжения.

НЕ Я. САМИ, — повторил я, транслируя образ того, как я просто стою, а дремлики прячутся по собственной воле.

Ей это было непонятно. Она считала дремликов частью себя и, судя по зародившейся вспышке злости, неотъемлимой частью. В следующее мгновение из нор цветущего древа наружу хлынуло с полсотни дремликов.

Кажется, меня хотят запугать.

Полсотни пушистых, янтарно-зеленых моховичков высыпали наружу, словно растревоженные пчелы. Они не бросились в атаку, но зависли в метре передо мной плотной, гудящей стеной. Воздух между нами мгновенно наполнился густой желтоватой пылью. Я сделал шаг назад. Не хватило мне еще тут упасть парализованным и усыпленным. Благо, вперед они не бросались. Матка не пыталась атаковать — она, видимо, демонстрировала силу.

Я покачал головой. Да уж, не так я представлял нашу торговлю.

— Элиас, всё в порядке? — тихо спросил Грэм.

Его секира была уже готова к бою. Виа напраглась, а живая корзина, чувствуя мое напряжение, зашевелила своими отростками.

— В полном, — уверенным голосом ответил я, не сводя глаз с огромной Матки. — Она просто немного нервничает. Сейчас я с ней… договорюсь.

— Что-то не похоже на успешные переговоры, — хмыкнул Грэм, не опуская оружия.

— Я в процессе.

Я прибегнул к уже проверенному методу. Сделав медленный вдох, я приоткрыл свой духовный корень и выпустил часть чистой, густой живы наружу. Поближе к Матке. Я знал, что она не сможет устоять перед этим.

Так и случилось. Она как-то нехотя впитала мою живу и это сразу ударило по ней волной удовольствия. Ее щупальца чуть обмякли, улавливая живительный поток, который я продолжал выпускать.

Пользуясь моментом, я достал бутылочку с обычной янтарной росой. Капнул немного густой жидкости себе на палец и вытянул вперед.

Начнем с малого, а потом повысим ставки. Самое вкусное на потом.

Матка вытянула щупальце и с осторожностью прикоснулась к капле, а потом впитала ее.

Затем я предпринял еще одну попытку «возврата»: повернулся к двум беглецам, прячущимся за моей спиной, и дал им слизать по капле.

Они, привлеченные живой и любимым (теперь любимым) лакомством, на секунду потеряли бдительность. И в этот момент я мягко, но настойчиво подтолкнул их вперед, прямо к Матке.

ОТДАЛ, — мысленно сказал я.

Дремлики, поняв, что оказались слишком близко, попытались метнуться назад, но было поздно. Матка молниеносно обхватила их своими мягкими щупальцами.

ВИДИШЬ, НЕ ОБМАНЫВАЮ.

Она чуть успокоилась, убедившись, что дети в ее власти, и тут же попыталась воссоздать с ними ту самую симбиотическую нить подчинения. И вдруг… застыла. Ее огромное мшистое тело мелко задрожало.

НЕ ХОТЯТ, — уловил я ее растерянную мысль.

Матка уставилась на меня своими янтарными глазами-бусинками, в которых читалось абсолютное непонимание. Я пожал плечами. Жест, конечно, был ей непонятен, но мое эмоциональное состояние она считала. Я показал ей, что никак не влияю на ее детей прямо сейчас. Моя воля их не держит, я не при чем.

Она была в полнейшем замешательстве. Да и я такого, честно говоря, не ожидал — думал, что она быстро создаст связь.

НЕ ЗАБИРАЛ. ОТДАЛ, — вновь повторил я. — ТВОИ.

К сожалению, Матка понимала меня далеко не так хорошо, как та же Виа. Доносить до нее свои мысли-образы было сложнее.

Вдобавок из-за необычности ситуации ее эмоциональное состояние было нестабильным.

НЕ СПАС БЫ — ПОГИБЛИ. — Я послал ей образ: эти двое дремликов лежат на земле, полностью сожранные серо-фиолетовой плесенью. Они гниют, а затем плесень перекидывается на других, на нее саму, на древо.

До Матки, наконец, дошел смысл послания. Образ гниющего улья заставил ее содрогнуться, и она заметно расслабилась, признавая мою правоту. Первый шаг к торговле сделан.

Она предприняла еще с десяток попыток наладить связь со схваченными дремликами, но все оказались безуспешными.

Странно…ее воля должна таких малюток ломать на раз-два, и тем не менее этого не происходит.

НЕ ХОТЯТ. — вновь уловил я образ.

Я задумался. Раз уж так пошло дело, то почему бы не сторговаться на ее дремликов? Эти мелкие создания всё усложнили, но они несомненно будут полезными.

ОТПУСТИ ИХ, — послал я мысль, и она ей категорически не понравилась. Щупальца сжались чуть крепче.

БЕЗ МЕНЯ ПОГИБЛИ БЫ. — вновь попытался я донести ей мысль.

Янтарная роса ей, конечно, нравилась, но похоже этого мало для торговли. Хотя сейчас мне это больше напоминало переговоры с растерянным существом, которое само не знает чего хочет.

Я достал из корзины маленькую мисочку, где держал смесь янтарной росы с пыльцой жужжальщиков, которую готовил всё утро специально для этого момента. Сделал шаг вперед и положил баночку на выступающий корень цветущего ствола.

От одного только запаха, хлынувшего из миски, оживились не только мелкие дремлики, но и сама Матка.

Я почувствовал через связь ее внезапное, острое нетерпение. Она осторожно потянула одно щупальце и попробовала каплю смеси.

По ее огромному телу прошла видимая волна дрожи. Впервые за всё время нашего общения я ощутил через связь не страх, не тревогу и не собственнические инстинкты, а удовольствие от которого она будто перестала контролировать себя и все другие мысли исчезли из нее.

Она впитала несколько капель и я тут же проворно убрал мисочку, теперь уже держа ее в руках.

И тут же в мой мозг ударил жадный, пульсирующий образ: ЕЩЁ. ЕЩЁ.

ОБМЕН. ОТПУСТИ ИХ.

Всё это время двое спасенных моховичков висели, объятые ее щупальцами, и недовольно ворочались.

Матка колебалась. Но снадобье уже начало действовать, накачивая ее энергией. Более того, когда оно начало действовать, я понял, что дал ей кое-что гораздо более ценное, чем думал. В ее примитивном сознании замелькали образы: я видел, как она осознает, что эта энергия нужна ей для развития. Мелькнул образ новых, глубоких ячеек внутри древа — новой кладки. Она уже планировала, что сможет сделать с этой новой энергией которую получила от смеси. И, конечно же, главным инстинктом было размножение: новые ячейки, новые дремлики.

Значит, — понял я. — Ее что-то сдерживало до этого, видимо, нехватка энергии. Получается ни янтарная роса, ни моя жива не могут заменить эту смесь.

Любопытно.

ОТДАЙ ВСЁ. БЕРИ ИХ.

Этот инстинкт размножения и выживания оказался сильнее упрямства. Матка неожиданно разжала щупальца.

Двое дремликов, словно выпущенные из пращи, пулей перелетели ко мне. Я не стал терять ни секунды, прикоснулся к ним и моментально установил связь.

[Восстановлена симбиотическая связь: Мшистый дремлик № 1]

[Восстановлена симбиотическая связь: Мшистый дремлик № 2]

Через обновленную связь меня тут же затопило их эмоциями — они пищали от восторга и, одновременно, транслировали глубокий страх перед Маткой.

Своей хваткой и попытками создать связь она их напугала.

До меня вдруг дошло: всё это время воля Матки просто подавляла и стаю, и этих конкретных моховичков. Причем с самого рождения. Они просто не знали, что такое быть самостоятельными. Впервые они почувствовали что-то, похожее на свободу, ведь несмотря на нашу связь я, по сути, ни разу их ни к чему не принуждал.

В теории, они могли стать вполне самостоятельными существами.

А возможно, — подумал я, разглядывая своих новых питомцев, — каждый из них способен стать новой Маткой? Просто для этого нужно очень и очень много поглощать живы и вот такой смеси, которую я дал Матке. Ничего, со временем я это выясню. А пока два личных моховичка-опылителя мне точно не помешают.

Я поставил мисочку перед Маткой, и она тут же принялась поглощать смесь. Ни с кем, конечно же, не делясь.

Я передал еще один образ: ПЫЛЬЦА.

Нужно действовать, пока она в эйфории.

Она непонимающе уставилась на меня.

ДОСТАНУ ЕЩЕ. НО НУЖНА ПЫЛЬЦА.

Я указал на пыльцу, которая покрывала поверхность моховичков.

Матка задумалась. В этот момент я уловил странный, обрывочный образ из ее памяти: она, израненная, больная, прячется в этом цветущем древе, спасаясь от чего-то страшного. Значит, их сюда пригнала какая-то угроза. Но какая?

Вдруг Матка послала волну согласия.

ПЫЛЬЦА.

Вот только пыльцу она представила иначе — в виде небольших шариков.

Почему так, я узнал уже секунд через десять.

Неожиданно двое других моховичков вылетели из дупла и, подлетев ко мне, опустили мне прямо в подставленные ладони два плотных, скатанных шарика желтоватой пыльцы.

Я осторожно сжал их в руке и мысленно поблагодарил Матку.

[Объект: Пыльца мшистого дремлика]

[Редкость: Очень высокая]

[Свойства: Мощный стимулятор эволюции растительных форм. Ускоряет накопление живы в тканях растений.

Второстепенное: паралитическое воздействие на мелких существ.]

На этом наш обмен, похоже, закончился. Во всяком случае она продолжала опустошать мисочку и я даже через эту неполноценную связь чувствовал волны удовольствия, которые перекатывались в ней.

Значит, они каким-то образом складируют пыльцу, — думал я, глядя на эти два шарика, — Возможно, как пчелы. Они не расходуют ее просто так, а то, что сыплется на растения в овраге — лишь случайность, побочный эффект их жизнедеятельности. Любопытно. Скорее всего, я еще многого не знаю об их свойствах.

Насытившись, Матка медленно втянулась обратно в ствол. Остальные дремлики последовали за ней, скрываясь в дупле.

Торговля была закончена.

Двое моих моховичков зависли в воздухе, глядя на то место, где исчезли их собратья. Я уловил от них легкий укол тоски. Они помнили, каково это — быть частью огромной стаи, где всегда шумно и безопасно. Но одновременно я чувствовал, что со мной им… иначе. Они не могли объяснить это своим примитивным разумом, но возвращаться в подавляющую волю улья они точно не хотели.

НЕ ВОЛНУЙТЕСЬ, — передал я им успокаивающий образ. — СДЕЛАЕМ ВАМ СВОЙ ЦВЕТУЩИЙ СТВОЛ. БУДЕТЕ ЕГО ОПЫЛЯТЬ.

Эта мысль им понравилась. Да уж, странные создания, как ни крути. Интересно, они сами собой появились, или же искусственно созданные?

— Всё, дед, — сказал я, поворачиваясь к Грэму. — Видишь, зря за оружие хватался. Я всё уладил и мы разошлись миром.

Грэм только хмыкнул, опуская секиру.

— Что она там тебе дала?

— Это их пыльца, скатанная в шарики, — ответил я и показал старику оба сгустка пыльцы, — Полезная.

Он осторожно прикоснулся пальцем и покачал головой.

— А теперь куда? К Гнусу пошли? — спросил он.

— Нет, дед. Я тут еще не закончил.

— Пи?

Наконец-то Седой, который будто почуял все опасное закончилось показался из живой корзины.

Я покачал головой. У этого мелкого отличное чутье, как ни крути.

Мы выбрались из оврага и направились к моей сети деревьев. Запас живы у меня был еще изрядный, поэтому я быстро поделился им с сетью. Положил руки на ствол ближайшего, и почувствовал как энергия течет от одного дерева к другому. Поначалу каждое дерево хотело утащить побольше моей живы, но я заставлял ее течь дальше. Я не собирался отдавать весь свой запасы живы — сегодня цель другая.

Я мысленно нашел нужный «длинный» корень, который тянул в сторону старых деревьев, и направил энергию туда, стимулируя рост.

После заметил два десятка совсем мелких корней, которые успели выпустить основные корни, и не долго думая, начал их раскапывать. Все эти мелкие корни пойдут в дело. Да, это естественный инстинкт дерева, — выпускать корни, — с этим ничего не поделаешь, хочу я того или нет, но энергия будет расходоваться и туда тоже.

Срезав эти тонкие корешки, начал заниматься сращиванием.

За почти полчаса возни удалось удлинить основной корень еще на пять шагов, и теперь до ближайший крупных деревьев оставалось десять шагов.

Это сейчас главный корень. Еще десять шагов — и я смогу напрямую брать энергию из старых деревьев и передавать ее в эту сеть. Тогда она начнет расти стремительно. Энергия пойдет и в новые корни и в тот, что тянется к оврагу. И там дело уже пойдет быстро.

Отдав сети еще порцию энергии, я поднялся и отряхнул руки.

— Вот теперь идем к Гнусу.

Трогать узел я сегодня не собирался. Жива мне будет еще нужна для подчинения изгороди у Морны.

До низины медножильных вязов мы добрались быстро. Теперь нас встретила почти тишина. Никакого гудения десятков тысяч жуков. Более того, пока мы шли сюда нам не встретился по пути ни один сеятель, что явно было хорошим знаком. Значит Гнус всех их подчинил. Ну или не всех, но большинство. Сама же картина открывалась перед нами мрачноватая, но обнадеживающая. Половина гигантских вязов была мертва, превратившись в серые остовы, но пульсирующая фиолетовая плесень вокруг них перестала разрастаться. По коре медленно, словно в полусне, ползали вялые, потускневшие сеятели.

Сам же Гнус сидел в самом центре низины, скрестив ноги и опираясь подбородком на руки, сложенные на верхушке трости. Возле него копошилась стайка крупных черно-красных древесных жуков, которые деловито сгрызали зараженную кору с ближайшего дерева.

— А ты не спешил, Элиас, — не открывая глаз, произнес Гнус.

— Дела, — коротко ответил я, подходя ближе.

— Видел я твои дела. С мшистыми тварями беседовал, — усмехнулся гнилодарец.

Я застыл. Беседовал? Это он просто оговорился? Или он действительно понял, что в дремликах есть зачатки сознания и я налаживал с ними ментальный контакт?

— Ну да, любопытные существа, — невозмутимо ответил я. — Могут быть мне полезны.

— Я так и понял, — вздохнул Гнус.

— Я вижу, — заметил Грэм, осматриваясь, — ты тут немного навел порядок. В прошлый раз тут была тьма этих тварей.

— Да, — кивнул Гнус, — Стало чуть тише и спокойнее.

Я тоже осмотрелся внимательнее. Кучи счищенной плесени были строго огорожены от остального леса. Земля вокруг них была глубоко перекопана самими насекомыми, словно создавая мертвую полосу. Похоже, Гнус тоже знал, что если лишить плесень пищи, она погибнет.

— Пришлось, правда, попотеть, — продолжил Гнус, и я увидел, как его лицо посерьезнело, — Я так скажу, Элиас, — ты правильно сделал, что рассказал мне об этом месте.

— Ты что-то узнал? — прищурился Грэм.

— Узнал, — мрачно ответил Гнус, — Элиас был прав. В том жуке-переносчике действительно была ментальная закладка.

Внутри все похолодело. Значит я угадал. А это значит одно. Нас не оставили в покое. Ушедшие гнилодарцы, затем прорыв тварей, и черные метки на деревьях, словно на нашем поселке отрабатывали разные методы и способы войны. Теперь уже мысль не казалась каким-то преувеличением. Не после всего, что произошло тут, возле Янтарного.

— Значит им все-таки кто-то управлял, — пробормотал Грэм, — Это дерьмово.

— Таких мест, кстати, я нашел немало — добавил Гнус.

Грэм тихо выругался.

— Да, через мозги того жука я вытащил расположение двенадцати гнездовий, — Гнус чуть шевельнул пальцами.

В тот же миг изумрудные сеятели, ползающие у его ног, сорвались с места и начали выстраиваться на утоптанной земле. Они образовали живую карту: мелкие жуки рассаживались точками, обозначая гнездовья, а один особо крупный жук уселся в центре, видимо символизируя Янтарный.

— Вот такое у них расположение. — сказал Гнус — И как думаю уже заметно, все эти места полукругом охватывают поселок.

Я кивнул, глядя на эту живую схему.

— Выглядит так, — прищурился Грэм, — Будто нас берут в кольцо.

— Да, широкое кольцо, — сказал Гнус. — От одного гнездовья до другого полдня пешком, не меньше.

Грэм почесал бороду глядя на схему.

— Да уж, Элиас, не думал, что когда мы пойдем за тем жуком, то вскроем такое.

Полдня? Стоп, а как тогда…

— А как ты успел все эти места посетить за полдня?

— Пришлось немного полетать, — отмахнулся Гнус.

— Полетать? — я вскинул брови.

— Да, а ты как думал? — хмыкнул слепец. — Я уже отвык ходить пешком на такие расстояния.

Словно в подтверждение его слов, над кронами деревьев раздался сухой треск, и на поляну с тяжелым гудением приземлилась гигантская, размером с хорошую лодку, стрекоза. Ее фасеточные глаза тускло поблескивали.

У Могильщика был огромный жук, у Гнуса — стрекоза. Похоже, повелители насекомых тут живут неплохо. Интересно, где он ее добыл?

— Вот на ней я могу передвигаться довольно шустро, — пояснил Гнус.

— Не знал, что у тебя есть такая… кхм, красавица, — озадаченно пробормотал Грэм, разглядывая монстра.

— Ты много чего не знал. — ответил Гнус, — В общем, я еще не все очаги отрезал от леса, только несколько ближайших. У меня просто нет такого количества нужных жуков, чтобы всё вычистить разом. Нужно время. Так что какую-то часть ценных растений эта плесень в лесу выест, это неизбежно. Но пока мои точильщики с этой заразой неплохо справляются. Пришлось их подчинять, хотя я никогда не любил жуков.

Да, без Гнуса убрать последствия этих сеятелей было бы в сотни раз сложнее. Там, где мы с Грэмом долго бы обкапывали и выжигали каждый куст, Гнус просто натравливал древоедов, которые мгновенно локализовывали очаги.

— Значит, ты уберешь остальные очаги? — спросил я.

— Ну а кто? — Гнус пожал плечами. — Раз уж сорвался с места. Может, Лиру подключу. Как раз отличная практика для нее — поуправляться с роем на расстоянии.

— Ты знаешь, что эта ферментированная смесь помогает растить насекомых? — спросил я, доставая из сумки пустые кувшины, собираясь набрать солидный запас биосмеси для жужжальщиков.

— Знаю, — кивнул он. — Похоже, ты тоже понял?

— Да, — кивнул я, — Дал попробовать своим жужжальщикам и они сразу пошли в рост. Я наберу немного?

— Набирай, тут на всех хватит.

Пока я аккуратно сгребал в кувшины густую серо-фиолетовую биомассу, Гнус заговорил снова, и то, что он сказал, мне не понравилось.

— Но это еще не все, Элиас. Я заметил несколько мест в лесу, где мой контроль над насекомыми просто… испаряется. Они словно безумеют, как только подлетают к определенной границе. Сейчас я туда не сунусь, убрать плесень важнее. Но это очень плохой знак.

— Теряешь контроль? — обеспокоенно уточнил Грэм.

— Да, — кивнул Гнус. — Нечто подобное было с Целителем. Там, правда, в определенной области вокруг него насекомые гибли. Но похоже кто-то притащил какую-то дрянь из Глубин.

В принципе, если Могильщик каким-то образом «договорился», что сюда Измененные или Гиблые не суются, то что мешает им забрасывать такие вот «подарочки»? Ничего. Кромка слишком большая, чтобы один Могильщик мог ее контролировать всю. Правда, неужели они так уверены, что Могильщик не может ответить чем-то подобным? Уж он-то про насекомых знает больше всех в Зеленом Море. Как ни крути, он самый старый гнилодарец, да еще и с самым высоким уровнем Дара, насколько я понял из слов Гнуса.

Закончив с кувшинами, я поднялся и еще раз окинул взглядом низину с вязами.

— Спасибо, Гнус. — обратился я к нему, — Что занялся всем этим. Без тебя мы бы вечность убирали эту плесень.

— Это теперь всех касается, — ответил Гнус, — Я слишком долго сидел в своих болотах и ничего не делал. Пора быть… полезным.

Я посмотрел на гигантскую стрекозу, нервно подрагивающую крыльями, и улыбнулся.

— А эта штука двоих вывезет?

Гнус тихо рассмеялся.

— А ты сразу решил упростить себе путь?

— Почему бы и нет? — пожал я плечами. На такой штуке преодолевать расстояния можно очень быстро. То, на что у нас с Грэмом уходят часы, можно преодолевать за десятки минут.

— Вас с дедом не выдержит. — ответил Гнус, — Только одного меня, и то потому, что я довольно легкий. Ну, может еще Лиру, если я ее возьму с собой.

— Я бы всё равно не полетел на этой…стрекозе. Выглядит она ненадежно. — фыркнул Грэм. — Свалишься с нее — разобьешься насмерть.

— Каждому свое, — невозмутимо ответил Гнус. — Я не боюсь упасть. В общем, если еще что-то заметите подобное, — странных насекомых, места, которых они избегают, — сообщайте. Это может быть чем-то большим, чем кажется на первый взгляд.

— Понял, — кивнул Грэм.

Попрощавшись с Гнусом, мы двинулись в обратный путь к дому Морны. Шли в молчании. Было о чем подумать. Я, честно говоря, даже предположить не мог, что таких мест с плесенью аж двенадцать. И что даже ими всё не ограничится.

Когда вернулись к дому Морны, Грэм сразу направился к Клыку.

— Ну что, продолжим лечение? — спросил старик, присаживаясь рядом.

— Не продолжим, а закончим — тут на один раз работы. Давай руку, старик, осталось всего ничего.

Грэм хмыкнул и протянул руку. Клык закрыл глаза, его пальцы привычно легли на запястье Грэма. Проверив состояние костей своим Даром, он открыл глаза и серьезно посмотрел на старика.

— Осталось довести до конца, но сегодня будет больно. Больнее, чем во все предыдущие разы. Предупреждаю сразу, так что готовься.

— В плане? — нахмурился Грэм.

— Твоя башка. Думаешь, за все эти годы в ней не накопилось никаких проблем? — риторически спросил Клык, — Это самая болезненная область.

Грэм тяжело вздохнул.

— Ладно, давай. Меня боль не пугает.

— Сейчас ты заговоришь по-другому, — ухмыльнулся Клык.

И он оказался прав. Я видел, что Грэм не ожидал такой боли и тут же выругался.

Я же не спеша пошел на задний двор, к пасеке. Там сидел Рыхлый и молча пил чай. Седой взобрался на крышу дома — теперь это было его любимым местом.

Я подсел к Рыхлому и проследил за его взглядом. Он смотрел на Лорика, который сидел прямо в центре пасеки, а Майя заключила его в жужжащий кокон из пчел. И ему это явно нравилось. Лиру не было видно. Как и Морну, которая, похоже, еще не вернулась со сбора трав.

— Вижу Лорику до сих пор хорошо, — заметил я, — Зелье продолжает работать.

— Да, таким я его давно не видел. — ответил Рыхлый. — Таким счастливым.

Да, Эйна помогла, просто по-другому. Ничего, когда Нурл добудет ингредиенты для ее зелья, это даст мне еще больше времени и возможностей. Те, для кого не будет хватать Эликсира Восстановления Духовного Корня, будут получать более простое зелье.

— Да, не думал, что всё так повернется, — признался я, глядя на Рыхлого, — Помнишь нашу первую встречу?

Рыхлый усмехнулся.

— Еще бы. Я уже тогда понял, что ты полезнее, чем кажешься. Только не понимал, чем именно.

— Просто полезнее? — прищурился я.

— Ну, на тот момент я ведь тебя не знал близко, так что да. Да…сколько изменилось с тех пор, и ведь вроде бы и времени прошло всего ничего, а словно целая жизнь.

Он покачал головой.

Я поднялся.

— Рыхлый, мне нужно будет поработать с изгородью, поэтому не удивляйся ничему, и лучше не подходи к ней и никого не пускай.

— Понял, — кивнул он. — Прослежу.

Я направился к изгороди.

Изгородь Морны буквально пульсировала. Я видел как она выкачивает живу и влагу из земли. Все мелкие сорняки и травинки в радиусе нескольких шагов от нее уже превратились в сухую, серую труху — она высосала их досуха. Я не был удивлен, мутантам требовалось большое количество энергии, особенно в момент «перехода», а тут целая изгородь, окружавшая дом.

Я быстро прикоснулся к почерневшему листу изгороди. А ведь раньше он таким не был.

[До окончания процесса мутации осталось 5 минут]

Быстрее, чем должно было быть. Видимо это из-за того, что она начала жрать соседние растения, тем самым ускоряя процесс.

Пять минут пролетели стремительно. Я видел, как последние изменения пробегают по лозам.

Пора.

Я сосредоточился, понимая, что сейчас предстоит самое сложное — подчинение. Чтобы освободить ментальный резерв, я безжалостно оборвал дюжину связей с мелкими душильниками, оставленными в лесу. Голову прострелило болью, но я стиснул зубы. Одной свободной связью тут не обойтись, эта тварь потребует много ресурсов.

[Внимание! Процесс мутации завершен на 100%.

Объект: Хищная изгородь-мутант «Черношип».

Статус: Окончательное формирование ядра первичной воли [98%].

Состояние: Повышенная агрессия. Голод]

Так, и где этот узел?

Я начал быстро искать место, где он мог сформироваться и быстро нашел. Один из центральных стволов изгороди вдруг болезненно вздулся огромным узловатым желваком. Там формировалось единое ядро воли.

Вернее, проявилось. Формироваться оно начало гораздо раньше.

Вдруг вся изгородь вокруг дома Морны пришла в движение. Лозы заходили ходуном, издавая сухой, змеиный шелест. Листья окончательно почернели, приобретя тусклый, свинцовый блеск, а шипы удлинились. И всё это потянулось ко мне.

Не мешкая, я тут же резанул кинжалом по ладони — одной каплей крови тут не отделаться.

Я шагнул вперед, прямо в гущу извивающихся лоз, и впечатал обе окровавленные ладони в пульсирующее ядро мутанта.

И конечно сразу почувствовал голодную, жадную волю только-только рожденного мутанта. Это было знакомо. Незнакома была только мощь. Таких сильных мутантов я еще не создавал. Даже пятиядерный душильник был слабее, причем намного.

Я сразу обрушил в формирующееся ядро всю мощь своего ментального приказа, подкрепленного впрыском крови Симбионта:

Я — СТАРШИЙ. ПОДЧИНИСЬ!

Растение взвилось. Дикий, слепой голод новорожденного мутанта ударил по моему сознанию, пытаясь всосать меня, переварить мою волю. Физически изгородь тоже атаковала: десятки лоз метнулись ко мне, пытаясь оплести, проткнуть. Шипы со скрежетом ударили по моей кожаной броне, оставляя глубокие царапины, но не пробивая.

Я понимал: если не успею сломать ее сейчас, она навредит не только мне, но и всем во дворе. Виа и живая корзина были наготове, но они не соперники такой огромной массе.

ПОДЧИНИСЬ.

Тут не требовалось ничего изощренного или хитромудрого. Я должен был в прямом поединке воль показать мутанту, что я действительно Старший и он должен подчиняться мне. Я должен был сломить его здесь и сейчас. Если он сейчас сильный, то какую мощь это ядро наберет со временем?

Удар воли следовал за ударом воли. Я не давал времени новорожденному мутанту опомниться. Это был идеальный момент для подчинения, лучше не придумаешь.

Это не было похоже на подавляющую, древнюю мощь Железных Дубов. Воля изгороди была мельче, но невероятно агрессивной, колючей, как рой разъяренных ос. Она пыталась атаковать меня со всех сторон, но я отвечал мощными ударами. Если бы не столкновение с осколком Стража и постоянная тренировка Поглощения через подавление воли, у меня не хватило бы опыта. Но сейчас я был готов.

ПОДЧИНИСЬ!

Я чувствовал, как под моим натиском ее сопротивление ломается. Хватка щупалец ослабла.

СТАРШИЙ. ПРИКАЗЫВАЮ.

И в следующий миг… щелчок!

[Создана симбиотическая связь:

Объект: Изгородь-страж «Черношип».]

Я не пожалел, что освободил почти с десяток лишних связей с душильниками. Потому что ни двух, ни пяти связей мне бы не хватило для подчинения этого нового мутанта.

Едва связь с ним протянулась в мое сознание, как меня буквально затопило чудовищной мощью этого огромного растения. Я вдруг ощутил всё пространство вокруг дома Морны. Я чувствовал вибрацию шагов Рыхлого на крыльце, стоны Грэма, копошение червей глубоко под землей… Я стал этой изгородью.

Но хуже было другое: в мой разум хлынули чужие, первобытные желания.

БОЛЬШЕ. ЕЩЕ. БОЛЬШЕ. ЕСТЬ. РАСШИРЯТЬСЯ. ЖРАТЬ.

Я чувствовал каждую лозу, каждый шип как свою собственную руку. И таких рук у меня были сотни. Мощь переполняла меня, пьянила. Я почувствовал, как ментальная заслонка, отделяющая мой человеческий разум от инстинктов Симбионта, начала стремительно истончатся.

Я думал, что никакой опасности нет? Что я давно перерос любые проблемы с мутантами и влиянием растений?

Сейчас я осознал, что всё это глупости. Я просто не подключался к действительно мощным мутантам.

Я закрыл глаза, наслаждаясь каким-то небывалым прежде для меня ощущением силы. Я так привык быть «слабым», что ощущение, которое даровала изгородь, сбивало с толку.

Мощь была невероятная!

Я могу схватить тех птиц на дереве. Могу высосать того мелкого грызуна в норе. Прямо сейчас. Легко. Моих сил хватит на всех!

И это лишь доля мощи.

Что чувствовал Валериан или другие Симбионты, которые управляли целыми кварталами растений? Какая там была мощь?

Я чувствовал как жива течет из одного конца мутанта в другой: по каждому из щупалец, каждому острому шипу. С новой подвижностью изгородь становилась смертельным оружием, пусть и прикованным корнями к этому месту.

Вдруг я почувствовал легкое прикосновение к своему плечу и тут же распахнул глаза.

Передо мной стояла Морна. В руках она держала корзинку с травами.

— Элиас?

Я замер. Ядро мутанта вдруг послало мысль-образ, как оно хватает Морну всеми своими лозами-щупальцами.

Именно в ту же секунду я осознал, что вот тут, в этом месте я могу схватить ее сотней лоз. Разорвать. Высосать. И моих сил на это хватит. Я помнил как крепко изгородь держала Измененного еще когда не была мутантом. Теперь ее мощь кратно возросла.

И Морна тут же ощутила эту угрозу.

Она сделала шаг назад, напряглась и выронила корзинку.

Я же сделал глубокий вдох и понимая, что всё идет куда-то не туда, обрушил на ядро ментальный удар.

УСПОКОЙСЯ.

Слово-мысль словно хлыст стегануло волю ядра и она тут же присмирела.

В тот же миг меня отпустило.

Я вздохнул.

Похоже, с этим ядром придется как следует поработать, прежде чем оно станет послушным.

— Элиас, все в порядке? — уже громче спросила Морна.

— Да, — ответил я, — Теперь в порядке.

— Твои глаза… они светятся.

Я медленно убрал окровавленные ладони с ядра.

— Я знаю.

Я ощущал, что не могу контролировать ни глаза, ни открытые каналы в теле, которые сияли зеленым.

Друзья, не забывайте ставить лайки и комментировать))

Глава 13

На какое-то время я просто застыл, прислушиваясь к своим ощущениям. Связь с изгородью на самом деле была чем-то новым. И сила, таящаяся в ней до сих пор, влияла на меня, оттого и это свечение в глазах, которое за эту минуту оцепенения ни на каплю не угасло. Неприятно. Не хотелось бы подставиться с этим свечением как в прошлый раз. Вот только там причины были иными, — всплеск эмоций Виа, — а тут просто сила.

— Элиас? — вновь спросила Морна. Сейчас в ее голосе сквозила неподдельная тревога обо мне. Ну да, устроил тут двор экспериментов.

Я медленно выдохнул, заставляя себя отпустить то пьянящее чувство безграничной власти, что дарило ядро мутанта. Стало полегче.

Не такого я ожидал, когда собирался ее трансформировать в мутанта.

Я сделал вдох-выдох, пытаясь успокоиться и взять себя под полный контроль.

— Всё нормально, — ответил я Морне, — Просто надо…немного привыкнуть.

Морна недоверчиво окинула взглядом слабо шевелящиеся лозы, которые пытались закрыть ядро мутанта.

— Что это было? — она сделала осторожный шаг ближе, но всё еще держалась на расстоянии шага. — Ты предупреждал, что изгородь изменится, но она стала… страшной. Я почувствовала от нее угрозу. Настоящую угрозу. И это было не ложное ощущение, я знаю о чем говорю.

Я вздохнул. Не говорить же Морне, что изгородь на мгновение заразила меня чувством силы, и я представил как этими щупальцами, лианами и ветвями хватаю ее.

— Она теперь мутант, — честно ответил я. — Полноценный. И конечно она опасна.

— Значит, мне не показалось, — прищурилась она.

— Это было до того момента, как я ее подчинил. Ты подошла, когда мой контроль не был…подавляющим.

Я чуть лукавил, но теперь-то всё хорошо. Урок я усвоил: не только воля растения может представлять опасность, но и сила подчиненного существа. Об этом я прежде не задумывался. С душильником-старшим подобного не было, хотя и он был немаленьким мутантом.

— А теперь? — уточнила Морна, — Теперь она безопасна?

— Теперь — да. — ответил я, — Но мне еще нужно с ней…кхм…поработать. Но она никого не тронет, можешь не бояться. Она подчинена.

Морна кивнула.

— Вот, значит, зачем ты к ней постоянно подходил.

— Да, — кивнул я, — Поэтому и предупредил не приближаться к ней.

Морна сделала шаг ко мне и уже без опаски посмотрела в мои глаза. В их отражении я увидел себя с горящими зеленью глазами. Да, наверное, так сильно они еще никогда не пылали — словно мощь пыталась прорваться наружу.

— Я видела изменения и понимала, что она превращается во что-то опасное, — тихо произнесла она, и осторожно прикоснулась к лозе растения, словно проверяя, безопасно ли оно. — Но сейчас… сейчас мое звериное чутье молчит.

Еще бы, — мысленно хмыкнул я, — Потому что я унял жажду крови этого мутанта.

Вслух же сказал:

— Потому что я его контролирую,

— А был шанс… сорваться? Или что мутант может одержать верх? Я же правильно понимаю, что у вас происходила некая борьба, как у меня со своей звериной «сутью»? — вдруг уточнила Морна, внимательно вглядываясь в мое лицо, словно пытаясь отследить, буду я лгать или нет.

Я застыл. Дело было в том, что вариант того, что я сорвусь, мне не приходил в голову по одной причине. Даже сейчас, когда я боролся с волей мутанта, система не выдала даже намека на те предупреждения, которые возникали при первом моем использовании Дара сразу после его Пробуждения. Шанса сорваться и дать растению себя поглотить не было.

— Не было, — честно ответил я.

Но даже если не учитывать предупреждения системы, был еще один фактор, который в принципе сводил на нет опасность мутанта.

Сейчас я держал свои руки прямо на ядре — источнике, сгустке воли изгороди. В моей власти было использовать Поглощение, чтобы в мгновение ока истощить это ядро, превратив грозного мутанта в сухую труху. Ну ладно, «мгновение ока» — это я, конечно, погорячился, но теперь изгородь, как и любой мутант, стала в разы уязвимее. Выкачать живу из всей изгороди было бы сложно, но из центра, — из ядра, — уже не так сложно. Главное — быть в контакте с ним. Одно дело, если бы изгородь успела скрыть ядро за плотным слоем защиты лиан и шипов, а совсем другое — сейчас. Голое, открытое и беззащитное… Да удара оружием Грэма или когтями от Морны достаточно, чтобы нанести серьезную рану!

Я приостановил движения лоз и шипов, которые собирались формировать защитную оболочку.

Об этом я сразу, кстати, не подумал, иначе бы догадался в одной руке держать кинжал. Еще одна ошибка. Чтобы если вдруг что пойдет не так, закончить всё одним ударом.

Совсем как Пустотелый, — вдруг понял я, — То существо погибло от удара Грэма, достаточно было лишь добраться до его зеленого сердца. Правда, на том ядре-сердце были управляющие символы, но суть одна и та же. Ядро позволяет мутанту становиться чем-то большим, оно концентрирует живую энергию. Ядро, по сути, и есть средоточие воли растения-мутанта.

Единственная и самая большая опасность, которая мне действительно грозила, — осознал я, глядя на свои руки, — это срыв контроля над самим собой. На пару мгновений эта первобытная власть захватила меня. Вернее, само ощущение силы. Я так привык чувствовать себя в этом мире слабым, постоянно выживающим, что ощутить в своих руках, в своем разуме такую сокрушительную мощь было чем-то невероятным. И слишком приятным. Это нужно было принять и признать, чтобы впредь не попадать в подобную ловушку. И всегда помнить об этом.

— Морна, — добавил я вслух, после заминки, во время которой размышлял обо всем этом, — Я не стал бы создавать то, с чем не справлюсь.

— Или ты думаешь, что справишься, — резонно заметила Морна, — Я тоже много чего думала до того, как сорвалась. Думала, что привыкла контролировать себя, но в некоторые моменты…

— Я понял, — прервал я ее и осторожно прикоснулся к ее руке, убирая с ядра, — Всё будет хорошо. Теперь этот мутант наоборот дополнительная защита для вас.

Я задумался, вспоминая тот момент, когда ее рука легла мне на плечо. Это прикосновение выдернуло меня из того состояния, в которое я начал проваливаться.

— И еще, Морна, — искренне сказал я. — Ты помогла, когда прикоснулась. Это помогло мне прийти в себя. Спасибо.

Она застыла, явно не зная, как реагировать на эту благодарность.

— Значит… — протянула знахарка, — Опасность всё-таки была?

Я покачал головой и не стал лгать.

— А где нет опасности? Везде, где есть сила, есть опасность. Если бы в прошлый раз, когда тут был Могильщик, у меня в подчинении была эта изгородь, я бы не чувствовал себя таким слабым и бесполезным, понимаешь?

Морна задумчиво посмотрела на меня, а затем медленно кивнула, подошла еще ближе и взялась рукой за одну из веток. Я почувствовал недовольство мутанта. Мои прикосновения он терпел, а вот чужие…не хотел. Хотел отреагировать. Но я мигом его успокоил мысленным «окриком». Да уж, над уровнем взаимодействия еще работать и работать.

— И много мутантов ты можешь держать под контролем? — спросила Морна.

Я вздохнул.

— Недостаточно.

— Недостаточно для чего? — прищурилась она.

— Чтобы чувствовать себя в безопасности, — ответил я. — И не забывай, что я не так давно пробудил свой Дар. Вспомни, сколько понадобилось времени Лире и Майе, чтобы контролировать много существ. У меня в принципе не может быть много «подчиненных» мутантов.

— Поняла, — кивнула Морна.

Впервые мы с Морной так откровенно говорили о моем Даре, вернее, о способностях, которые он дает. Раньше я как-то и сам избегал подобных разговоров. Теперь же в подобной скрытности не было смысла.

Я вздохнул.

Если бы ситуация вокруг не была такой напряженной, то смысла бы так рисковать, наверное, не было. Но всё вокруг словно давило, заставляя становиться сильнее. Тот же Могильщик… его мощь подавляет. Когда понимаешь, что ты для него буквально «на один зуб», начинаешь задумываться о собственной безопасности совершенно иначе. А там ведь не один Могильщик, а еще и Черная Химера, Измененные, которые тоже, возможно, выйдут на дом Морны. Могильщик, конечно, обещал «защищать» границу от их вторжения, но кто знает — может парочкой Измененных Чернобрюх решит пожертвовать, пробуя на зуб защиту старика. Возможно какие-то из них попадут и в ловушку моей Изгороди. То, что она удержит обычных Измененных, я не сомневался. Она и в немутировавшем состоянии могла ненадолго задержать того, кто пришел за Морной, теперь же ее сила возросла кратно. И будет продолжать расти.

Я тяжело вздохнул и обвел взглядом двор.

— Теперь тут будет в каком-то смысле безопаснее, — сказал я.

Морна посмотрела на меня, а потом на изгородь.

— Мы всё равно отсюда со дня на день уйдем, и так тут подзадержались. Так что, наверное, это уже не так и важно.

— Ну, это место можно использовать как перевалочный пункт. Место, где вы будете оставлять мне… кхм… что-то ценное, — пояснил я. — Потому что каждый день ходить в то новое ущелье для меня будет слишком долго — трата времени, которого и так нет.

— Тоже верно, — согласилась Морна.

Я оторвал руки от ядра изгороди и поднялся. А ведь когда долго не испытываешь неудач, появляется ложное чувство неуязвимости. У меня была довольно простая схватка с душильником с пятью ядрами и всё. Больше никакого крупного мутанта я не подчинял. Да, в самом начале мне даже обычные душильники давались с кровью из носа, как и Виа, но те времена позади. Нет, была одна неудача, — коллективная воля дремликов, — но за неудачу я это не считал. А зря. В теории, можно ли продавить своей Волей стаю и Матку? Можно, хоть это и сложно. Просто Воля нужна более мощная, чем та, что есть у меня сейчас.

Я посмотрел на Морну и понял вещь, которая раньше мне даже не приходила в голову: в рискованные моменты нужно, чтобы кто-то был рядом. Морна, Грэм или кто-то другой, но кто-то должен сделать этот толчок извне, мешая полному погружению в чужой разум. Раньше я о таком даже не думал, привыкнув полагаться только на себя.

Перевалочный пункт…мысль неплохая.

— А знаешь, Морна, — начал я, — Видел я у Гнуса сегодня огромную стрекозу, на которой он летает.

— М? К чему это ты? — спросила она.

— К тому, что если бы у Лиры было несколько крупных летающих жуков, к ним можно было бы привязывать посылки с ингредиентами. Они бы прилетали ко мне, я бы прилеплял к ним готовые бутылочки с отварами, и они бы улетали обратно. Мне не пришлось бы ходить туда-сюда. И не только мне, но и Рыхлому тоже.

Морна задумалась, покусывая губу.

— Интересная мысль. Но у Лиры пока не настолько развит Дар, чтобы посылать крупных жуков на такие огромные расстояния и удерживать контроль.

— Кроме того, их могут элементарно сожрать по дороге, — вдруг подал голос Рыхлый, неслышно подошедший со стороны крыльца.

Морна кивнула, соглашаясь с ним.

— Ну, значит, нужно сделать так, чтобы не сожрали. Найти безопасный путь, — я почесал затылок. — Это бы сильно сократило время. Послать еще жуков или крупных насекомых сопровождать «груз».

— Может попросить Гнуса? — спросил я. — У него точно есть подходящие жуки.

А теперь, с питательной плесенью, вырастить подобных тоже не будет большой проблемой.

— Если он сам захочет возиться с этим, — задумчиво сказал Морна.

— Это в его интересах тоже, — заметил я, — Он ведь рассказывал, что к нему прибились гнилодарцы, которым нужна помощь.

Рыхлый посмотрел на меня и вдруг щелкнул пальцами.

— Ты прав, Элиас, но мы забыли про Орлу. Она контролирует птиц на гораздо большем расстоянии, чем Лира — насекомых. У неё более крепкая связь с её стаей. Кроме того, ее птицы могут охранять ношу в воздухе. У нее есть очень сильные и агрессивные особи.

Он умолк и как-то странно уставился на моё лицо. Вернее, на мои глаза. Я и сам чувствовал, что они всё еще горят зеленым светом открытых каналов и переполняющей меня живы. Я попытался сделать то же самое, что делал во время глубокого подавления связи, — мысленно «приглушить» свет, — но ничего не вышло. Глаза продолжали сиять. Ну да, кажется, Рыхлый еще не видел меня «таким».

Хорошо лишь то, что тут все свои — Клык, Морна и Рыхлый. Ну а Микла и Шель внутри дома, и не увидят меня таким.

Я задумался. А ведь действительно: с Клыком у нас теперь одни цели и общая тайна Стража. Рыхлый стал мне ближе и полезнее, чем кто-либо в Янтарном. А Морна… Морна — это Морна. Рыхлому же я доверял даже больше, чем всем остальным, как бы странно это ни звучало.

— Элиас, а это у тебя пройдет? — указал Рыхлый на мои глаза и руки.

— Пройдет, но нужно время, — ответил я. — Я видел, что гнилодарец хочет спросить больше, но тактично сдерживается.

— А можно будет эту хрень перетащить туда, к нам в ущелье? — вдруг спросил он, глядя на мутанта. — Она, я так понимаю, может неплохо защищать?

— Или атаковать, — добавила Морна.

— Я думал об этом. — ответил я, — Возможно и выйдет перетащить. Правда, это будет сложновато. Ладно, мне нужно… поработать над этой изгородью, я еще не закончил.

Я кивнул на шипастые лозы, которые уже полностью скрыли пульсирующее ядро за стеной острых шипов. Я позволил мутанту защитить себя, и он тут же стал чувствовать себя в безопасности.

— Понял, — Рыхлый отступил на шаг.

До нас донеслись сдавленные стоны и ругань Грэма — Клык продолжал свое «лечение». Хорошо, что Грэм сейчас не видел моих светящихся глаз, — подумал я. — Надеюсь, к тому времени, как они с Клыком закончат, свечение пройдет.

— Рыхлый, Морна, лучше, чтобы в это время Микла и Шель не выходили наружу. Все-таки они…не совсем свои.

Морна кивнула.

— Хорошо, Элиас, мы проследим. Как раз хотела поговорить с ними.

Я снова повернулся к изгороди и сел прямо на землю, скрестив ноги и закрыв глаза.

Неожиданно я понял, что на душе стало как-то легче и спокойнее. И Рыхлый, и Морна знают обо мне если не всё, то почти всё. Клык, правда, сейчас занят Грэмом и, скорее всего, нашего разговора не слышал, но и он со временем узнает. Да и сам Клык теперь не обычный гнилодарец — он, по сути, носитель наследия Стража. В чем-то такой же, как я. Мы теперь связаны еще крепче, чем раньше. Раньше это был просто долг жизни, а теперь — общая тайна. Нам втроем предстоит ходить к местам костей Стража.

Ладно, это потом. Я отбросил посторонние мысли. Сейчас нужно было срочно повышать уровень взаимодействия с ядром изгороди. Во-первых, чтобы снизить ментальную нагрузку на мое сознание, а во-вторых, чтобы тварь стала абсолютно послушной.

Я вновь погрузил разум в агрессивное, колючее ядро. Для начала, чтобы утолить ее первичный голод, я направил в нее щедрый поток своей живы. Изгородь жадно впитала энергию, и уровень взаимодействия тут же скакнул до 8%. Мутант начал видеть во мне что-то большее, чем просто чужака, который сломил его волю — он увидел во мне источник полезной ему живы. Изгородь-мутант ведь не знает, что именно я создал ее. По сути всё, что было до формирования ядра, происходило не с ней, а с обычным растением, которое не обладало такой мощной волей. Сейчас изгородь словно новорожденный хищник: у нее есть базовые инстинкты, но нет целей и понимания, что делать.

И сейчас у меня была идеальная возможность заложить в нее всё, что необходимо. Благо, опыт установления закладок теперь у меня уже был.

Я начал мысленно заставлять изгородь двигаться. Сначала одну лозу, потом другую. Заставил шипы втянуться, а затем резко выпустил их наружу. Каждая выполненная команда, каждое совместное действие повышало уровень взаимодействия. Уже через полчаса такой «гимнастики» я достиг 17%.

Но этого было недостаточно. Я должен был показать ей, как охотиться.

Через щупальца изгороди я ощутил пространство вокруг. Ловким, стремительным броском я поймал зазевавшуюся живность у забора, какого-то грызуна, а затем десяток жирных жуков в траве. Хоть это и не была полноценная пища для огромной изгороди — она не могла высасывать жизнь животных так же эффективно, как Виа, — всё же через кровь она получала силы для роста. Вдобавок я чувствовал, как корни мутанта стремительно осушают землю вокруг, вытягивая живу. Я дал ей еще своей живы, которая окончательно притупила её голод и сделала волю мягче, податливее.

Взаимодействие поднялось до 25%.

Теперь оставалось самое главное — ментальные закладки.

Первым делом я начал формировать блок «свой-чужой» и сразу понял, насколько легче взаимодействовать с волей ядра мутанта, чем с обычным растением.

Обычное растение плохо понимает сложные команды, для него есть только «расти», «тянись к свету» и «пей». А мутант, обладающий собственной примитивной волей, понимает образы — это уже был его язык. Изгородь ощущала сидящего шагах в пяти от ее щупалец Грэма и Клыка. С них я и начал.

Чтобы она понимала, о ком «речь», ей нужно было ощутить его, пощупать. Она ведь не видела его так, как я. Да, у изгороди было некое подобие теплового зрения, но оно не было так развито, как у Виа. Она воспринимала мир как-то объемнее, что-ли. Вдобавок я формировал четкий ментальный образ Грэма и связывал этот образ с тем, что ощущала изгородь от сидящего неподалеку старика. И этот образ я вдалбливал в податливое ядро с командой: «СВОЙ. НЕ ТРОГАТЬ. ЗАЩИЩАТЬ».

Я не знаю, сколько раз это повторил, — наверное раз сто, — пока наконец-то в ядре не появился устойчивый образ Грэма, которого было запрещено трогать.

[Дар Симбионта: +0.4%]

[Уровень взаимодействия: 30%]

С образом Грэма было закончено. Теперь Клык. Благо, он сидел тоже неподалеку. И несколько щупалец тоже находились в контакте с ним. На них он не обращал внимания.

[Дар Симбионта: +0.5%]

Уровень взаимодействия зафиксировался на 33%.

Это всё, на что меня хватило. После этого я ощутил, как из носа потекла кровь, а ментальные силы истощились. Слишком много сил требовала подобная закладка.

Я открыл глаза и прищурился даже от такого рассеянного лесного света. Голова гудела.

Кажется «внутри» я провел больше времени, чем мне казалось, потому что неподалеку стоял Грэм и наблюдал за мной. Клык же откинулся на бревне и тяжело дышал. Видимо сегодня лечение было не из легких.

И всё равно, даже не находясь в ядре, я продолжал чувствовать фоновую мощь этого нового стража.

— Глаза светятся, — коротко констатировал он, глядя на меня сверху вниз.

— Знаю, — я вытер пот со лба. — Пока ничего не могу с этим поделать. Нужно просто подождать.

— Ясно, — прищурился дед и подошел к изгороди. — Значит, теперь этот кхм…монстр подчиняется тебе?

Я посмотрел на изгородь, которая теперь слабо напоминала то растение, что росло здесь еще недавно. Толстые свинцовые лозы больше напоминали стальные шипы, удлиненные и острые. Я знал, что их так просто не сломать.

— Да, — кивнул я. — Теперь — да.

— Вы закончили с лечением? — спросил я Грэма.

— Да, Клык сделал всё, что мог на сегодня. А ты закончил?

— Нет, — покачал я головой, вставая.

Меня немного повело в сторону, но я ухватился за своего нового симбионта и устоял.

— Немного устал, но нужно кое-что еще сделать. — пояснил я Грэму, — Думаю, за полчаса справлюсь.

Грэм посмотрел на меня и кивнул, не став расспрашивать.

— Ладно, мы пока с Морной и Рыхлым попьем чайку. Башка трещит после этого «лечения» так, что зубы сводит.

— Зато, старик, у тебя теперь все кости как новенькие. Даже крепче, чем были когда-либо! — довольно подал голос Клык, поднявший голову с бревна.

Грэм только фыркнул, но спорить не стал и ушел в дом.

Я же подошел к изгороди и принялся за работу. Цель была простой: удлинить мутанта, раскинуть его сеть в разные стороны, чтобы он покрывал больше пространства. Мой навык переплетения и сращивания, который неплохо себя показал в удлинении корня сети, здесь можно использовать для того, чтобы заставить разрастись мутанта не на одну сотню метров. Это будет полезно. Даже полезнее, чем моя корневая сеть из обычных деревьев. Потому что деревья могут только наблюдать и передавать живу, а мутант может действовать.

Я методично обрезал длинные ветки и лозы, заготавливая необходимое количество. Плюс мутанта был в том, что его отрезанные части, насыщенные моей живой, сами хотели вновь соединиться с основным телом. Я всаживал черенки в землю по периметру двора и соединял их тонкими лозами, срезанными с основных частей изгороди.

Работа заняла больше времени, чем я предполагал, но я чувствовал — так надо.

В процессе работы меня посетила еще одна мысль, заставившая замереть с кинжалом в руке.

Что будет с мутантом, если обрезать от него все побеги? Если оставить только само ядро? Оно ведь слабее не станет. Там будет все та же воля, она уже сформирована. Не так ли создают зеленые сердца Пустотелых друиды? Только каким-то другим, своим способом.

Если ядро остается целым, то выходит самое ценное в мутанте — это его ядро. Я вспомнил пятиядерного душильника, который терял в бою с Грэмом и мной свои конечности, но от этого слабее не стал.

По сути, я ведь могу обрезать все его щупальца, легко перенести ядро в другое место и… подключить к другим, обычным душильникам? И пятиядерный душильник просто присоединится к ним, подчинит их своей волей, и они станут его новыми конечностями. И тоже самое можно сделать с изгородью. Причем внутри уже будут все закладки, будет достигнут высокий уровень взаимодействия и он будет послушным. С другой стороны, ядро без притока питательных веществ, — то есть без своего «тела», которое всё это обеспечивает, — не может долго существовать. Оно потребляет слишком много энергии. Но эту проблему я мог исправить янтарной росой и своей живой.

Рядом со мной во время работы постоянно крутились два моих дремлика. Да, теперь моих. Я постоянно подкармливал их живой и наш уровень взаимодействия стремительно рос. Они были довольны и всё больше привязывались ко мне. Я же думал об их пыльце, и о том, что нужно создать для них свой «цветущий ствол», правда, сначала бы найти подходящее по свойствам древо.

Через час я закончил рассадку.

[Навык: Сращивание +4.5%]

[Дар Симбионта: +1%]

К счастью, за это время мои глаза успели сами собой потухнуть. Как и руки.

Я убрал кинжал, которым срезал черенки, и вздохнул с облегчением. Наконец-то закончил. Честно говоря, заканчивал на морально-волевых — голова трещала от новой связи и от двух ментальных закладок. Но так было надо. Две закладки сегодня, еще несколько завтра — и это ядро будет опознавать всех своих. То есть для него не потребуется постоянного контроля и дополнительных команд — оно будет более-менее самостоятельным.

Грэм уже ждал меня на крыльце. Рядом стояли Рыхлый и Морна. Видимо, чай они уже давно закончили пить.

— Вижу, ты пришел в норму, — хмыкнул Грэм.

— Да.

Потом я посмотрел на Рыхлого и вспомнил о проблеме коммуникации. Я давно собирался выработать полноценную систему знаков, а не то, что мы использовали сейчас.

— Рыхлый, есть еще кое-что.

— М?

— Кроме вопроса «доставки» нужно разработать язык связей. Чтобы я понимал твоих червей, когда ты их присылаешь. Не просто срочно прийти, а более подробно.

— В смысле? — не понял Рыхлый.

— Смотри. К примеру, ты присылаешь ко мне во двор красного червя. Это значит, что случилось что-то срочное: кто-то тяжело заболел, нападение, и нужна моя прямая помощь. И для каждой такой ситуации нужно определить червя или его цвет. Если присылаешь коричневого — сообщаешь, что всё нормально, просто держишь нас в курсе, что у вас всё хорошо и чтобы мы не беспокоились. Если, скажем, полосатого — значит, уже вывелись мелкие пиявки, чтобы лечить деда. Понимаешь? В таком ключе.

Рыхлый застыл на секунду, а затем кивнул.

— Да, пожалуй, теперь уже стоит. Учитывая, что происходит вокруг.

Мы присели возле бревна и Рыхлый вызывал своих червей. Через минут пять к нам присоединилась Лира. Сначала она игралась с моховичками, а потом уже внимательно следила за червями и за нашими объяснениями. Но молча.

— А с жуками тоже так можно? — спросила Лира, когда мы закончили.

— Не можно, а нужно, — улыбнулся я. — Вдруг Рыхлого не будет, тогда за связь отвечать будешь ты. Давай, призывай своих жуков.

Морна всё это время сидела рядом и подсказывала что еще мы не продумали.

Мы просидели на крыльце еще около часа, договариваясь и запоминая, какие жуки и черви за что будут отвечать. Благо, расцветок у мутировавших насекомых Хмари хватало с избытком. Я был доволен. Это была хоть примитивная, но более надежная система связи. Правда, теперь главное — ничего не перепутать. Это увлекло даже Грэма с Клыком.

Напоследок я попросил Морну Лиру и Рыхлого взяться за изгородь. Мне нужно было «запомнить» их как следует. Это было нужно просто для того, чтобы я, когда окажусь вдали, понимал, кто и где ходит. Потому что сейчас изгородь четко различала только Клыка и Грэма, а остальных — нет. Они были размытыми пятнами энергии.

Когда закончили, Морна вынесла нам с Грэмом небольшой глиняный кувшин, наполненный медом. И очень кстати, потому что тот уже почти закончился. Лира тоже притащила две маленькие плетеные корзинки, доверху набитые сушеными и мертвыми жуками.

— Для Седого! — гордо заявила она.

Не знаю, где она их всех собирала, — я был уверен, что никого из них она не убивала, — но и не важно. Седой моментально накинулся на это «угощение» и с каким-то жадным писком выхватил самого большого жука.

Теперь можно было идти домой. В этот раз вышли попрощаться даже Микла и Шель. Они выглядели уставшими, бледными, но они уже ходили сами, без посторонней помощи. Хотя придерживаться за стены им приходилось.

Грэм всё время морщился как от зубной боли, но я понимал, что это неизбежно — сегодня Клык поработал с его черепом, а это не могло пройти безболезненно.

— Терпи, старик. Еще дня два будет раскалываться башка, — сказал Клык, — Это нормально.

— Да уж потерплю, куда я денусь, — проворчал Грэм, закидывая корзину за спину.

Мы попрощались со всеми и неспешно направились в сторону Янтарного.

Какое-то время мы оба молчали, пока Грэм не прервал лесную тишину:

— А с жуками и червями ты хорошо придумал, — нарушил молчание Грэм, шагая впереди.

— Нам сейчас уже не нужно каждый день туда ходить, — ответил я. — У них нет никого в тяжелом состоянии. Так что нет смысла тратить время на ежедневные походы. Дел у нас и дома хватает.

Грэм кивнул, соглашаясь. Мы прошли еще около сотни шагов, как вдруг старик остановился и обернулся ко мне.

— Слушай, Элиас… А ты теперь видишь то, что происходит там, у них дома? — он кивнул в сторону дома Морны.

— Вижу. Должен, — задумался я, — Сейчас проверю.

Я закрыл глаза, успокоил дыхание и потянулся разумом по невидимой симбиотической нити, связывающей меня с ядром «Черношипа». Мне пришлось глубоко нырнуть в ощущения ядра, в его сознание.

Да, чувствительность у изгороди была не такая уж высокая как у Виа, но я мог четко знать где и кто сейчас сидит или…стоит. Морна идет на пасеку. Лира снимает какого-то жука с куста, а Клык сидит на бревне. Правда, ни Майи, ни Лорика с Маликом, ни Миклы с Шель изгородь пока не запомнила. Но ничего, всё впереди. Сейчас у нее в любом случае команда никого не трогать. Никаких исключений.

— Да, я всех чувствую, — выдохнул я, открывая глаза. И сразу понял, что они горят зеленым.

— Глаза, — напомнил Грэм.

— Да знаю я, — отмахнулся. — Сейчас пройдут.

Что ж, кажется это новый этап тренировки подавления этих зеленых глаз.

Мы было хотели двинутся по знакомой дороге, но я застыл.

— Постой, — поднял я руку, — Кажется мои корнечерви что-то нашли. Нужно свернуть вправо.

Грэм поморщился и мы двинулись вправо. Учитывая, что закладка в корнечервях стояла на пустые кристаллы, нашли они, похоже, именно их.

Моховички кружились вокруг меня. Седой хрустел очередным жуком, а я понимал, что жизнь не так уж плоха, несмотря на все опасности. Только вот эта головная боль… но тут сам виноват — перенапрягаться, как обычно. Вот уж какому зелью цены нет, так это от головной боли. И мне, и Грэму бы не помешало.

Кромка

Низина бронзовокорых вязов.

Гнус смотрел на учителя и понимал, что силы в нем стало еще больше. Будто отторжение руки Первородного замедлилось. Или же он нашел способ приостановить это. Возможно, каким-то образом научился использовать кровь Стража.

— Чего ты хотел? — хмуро спросил он Зикара, который пришел в низину, где устроили гнездовье изумрудные сеятели.

— Поговорить, — ответил Могильщик, усаживаясь напротив ученика. — Что ж я еще могу хотеть?

— О чем, учитель? — вздохнул Гнус. — О чем сейчас нам можно говорить? Все уже было сказано.

— Не согласен, я не прочь поговорить о том, что происходит вокруг.

Гнус слушал голос учителя и не знал, что чувствует. Держаться вместе? Звучит хорошо. Но только звучит. Если бы они разговаривали еще несколько дней назад, он бы просто промолчал и ушел бы, но после вчерашних размышлений внутри гнилодарца что-то изменилось. Вернулось то, старое отношение к учителю, которое на долгое время пропало.

— Вокруг происходит дерьмо, — ответил Гнус, — Так стоит ли об этом говорить? Лучше от этого не станет.

Могильщик рассмеялся, а потом резко посерьезнел и перевел тему.

— Я вижу, ты нашел эту мерзкую плесень.

— Значит, ты уже знал о ней? — уточнил Гнус. — И ничего не сделал?

Могильщик вздохнул, словно вопрос был ему неприятен.

— Перед выходом нашел один очаг и понял, что это не случайность. Где-то должны быть еще. Но у меня не было времени этим заниматься.

— Как обычно, — покачал головой Гнус, — Не нашел времени…не захотел. Причины ты всегда найдешь.

— Гнус, поверь, плесень это самое малое что меня волнует.

Почти минуту они молчали пока Гнус не заговорил. Могильщик хорошо знал, что не стоит давить и ученик сам пойдет навстречу:

— Кстати, не я нашел это место, — неожиданно сказал слепой страж уже несуществующей деревни, — Элиас с дедом случайно наткнулись на него. Иначе бы эта дрянь выжрала гораздо большее количество леса.

— Вот как?.. — задумчиво потер подбородок Зикар, — Травник, значит. Любопытный парень, тебе так не кажется?

Гнус застыл.

— О чем ты?

— Ты прекрасно знаешь, его Дар то, что ищут друиды, — фыркнул Могильщик, — Ты же, небось, взял его кровь?

— Взял, и ничего особенного не заметил. — тут же отрезал Гнус.

— Так уж и ничего особенного? — прищурился Зикар. — Ты же не дурак, и чутье у тебя хорошее. Как и у меня.

Гнус ничего не ответил. Он не собирался обсуждать Элиаса.

— Ладно, — вздохнул Могильщик, — Не хочешь говорить о нем, не надо. Я всё равно не за этим пришел.

— Зачем же ты пришел? — тихо спросил Гнус.

— Я не зря сказал, что у меня не было времени заниматься этой плесенью. — мрачно сказал Зикар, — В глубинах я наткнулся на…кхм…отряд Гиблых.

Гнус тут же напрягся.

— Да, Гиблых, и я сейчас не про стаю Чернобрюхого, а тех, кто все еще сохраняет человеческий облик, — продолжил Гнус. — И несли они кое-что любопытное.

— Несли? — уточнил Гнус, — Значит, ты их убил?

— Конечно убил. Но возникла одна проблема.

— Какая? — подался вперед Гнус.

— У них с собой была одна…кхм…штука, которая сводит с ума моих насекомых. Разрушает контроль в определенной области.

Гнус застыл. О подобном он ни разу не слышал.

— Такое существует? — ошеломленно выдохнул он.

— Много чего существует в Глубинах, — сплюнул Зикар, — Но возникла проблема: эту дрянь я не могу поднять, и не могу к ней подойти — Сердце Роя становится неконтролируемым.

Гнус встал.

— Звучит так, будто кто-то решил найти оружие против тебя. И нашел.

— Так и есть Гнус, так и есть…Более того, я этого ожидал, и знал о нем, потому и успел поймать этих Гиблых в ловушку — ответил Могильщик.

— Значит подойти и взять его руками ты не можешь?

— Нет. — покачал головой Могильщик, — Потому мне и нужна твоя помощь.

— Почему именно я? — уточнил Гнус.

— А кому мне еще доверять? — ответил Могильщик, — Только собственному ученику.

Гнус задумался. Слова Зикара хотел он того или нет, были ему приятны, однако подозрительность его никуда не делась.

— Ты мог попросить Нурла или любого другого взять эту штуку.

Могильщик фыркнул.

— Конечно. И позволить владеть этим ядром даже временно? Не говори глупостей. Ты сам знаешь, что мало кому из наших можно доверять.

Ядро значит? — подумал Гнус. — Интересно.

— Может я его просто заберу и передам другим? — спросил Гнус. — Будет отличный рычаг давления на тебя и одновременно защита.

Могильщик вздохнул.

— Я тебя слишком хорошо знаю, Комаренок. Ты так не поступишь со мной.

От этого прозвища Гнуса словно ударило током. Уже много лет его учитель или кто-либо другой так не называл. Прозвище из детства.

Он секунд десять стоял вспоминая все то, что связывало его и учителя. Первые уроки, первый рой насекомых, который он подчинил следуя советам Зикара. Просто взять и выбросить воспоминания и то восхищение перед учителем, которое он испытывал всегда в детстве и юношестве было просто невозможно.

Гнус вздохнул. Одно он знал точно, если бы учитель хотел его убить, уже бы убил. Сил хватило бы. Да и не верил он, что тот будет выдумывать что-то подобное, чтобы его ослабить.

— Тогда расскажи для начала, что это за ядро и откуда оно вообще взялось? Оно действует на всех насекомых, или только твоих?

Могильщик ухмыльнулся и заговорил:

— То, что они несли это Ядро Безумного Дерева. Невероятно редкая штука.

— Редкая, но они о ней все же знали и сумели добыть? — уточнил Гнус.

— Им помогли, — фыркнул Могильщик, — И я тебе даже скажу кто. Друиды. Только они могут совладать с Безумным Деревом и выращивают его.

Могильщик зло сплюнул и встал рядом с Гнусом.

— Чтоб этих ублюдков пожрало Чернодрево. Готовы продать что угодно и кому угодно. Ничего…сторону они выбрали. Этот подарочек я им припомню.

— Ты не ответил на вопрос, — уточнил Гнус, — Оно действует на всех насекомых? Или только на твой Рой? Я должен понимать что это такое.

— На всех, — честно признался Могильщик, — Но в разной степени. Мой Рой сходит с ума. У остальных просто кхм…большие проблемы.

— Тогда как тебе удалось убить Гиблых? — с недоверием спросил Гнус. — Если тебе не подчинялись насекомые?

— Именно потому и удалось. Обезумевшие и потерявшие контроль тучи насекомых просто сожрали Гиблых. Достаточно было послать огромное количество, остальное…они сами. Даже никакого приказа не понадобилось.

— Закладки не работают? — уточнил Гнус.

Могильщик покачал головой.

— Значит я тоже там буду беспомощен?

— Не настолько как я, — ответил Могильщик, — Моя сила слишком сильно привязана к Рою.

Тут вдруг до Гнуса дошло.

— Значит сейчас все твое управление насекомыми происходит через Рой? — спросил Гнус. — Не через Дар?

— Да. — признался Зикар. — Рой заглушает Дар. И это же делает меня уязвимее против таких предметов как-то ядро.

Гнус думал. Да, Зикар сказал часть правды, но явно не всю. С этим ядром далеко не все понятно. И самое главное, действительно ли его учитель никому кроме него не может доверять? Или…дело в чем-то другом?

Могильщик молчал он долго, минут пять, пока наконец не спросил:

— Ну так что, поможешь своему дряхлому и больному учителю? Времени мало.

Получилась немного подзатянутая и спокойная (одни размышления) глава, но решил все-таки ничего не,,резать,,. Просто большой будет.

Глава 14

Я сидел на влажной от утренней росы земле, скрестив ноги, и вслушивался в дыхание жизни своего сада. Процесс был мне уже хорошо знаком. Я понял, что это, пожалуй, идеальное начало дня — встать до рассвета и, усевшись в условном центре сада, чувствовать как медленно и неспеша пробуждается жизнь. Как с первыми лучами солнца раскрываются цветы и как поворачивают к светилу листья растения. Это давало новые, непривычные ощущения. Вдобавок, я никуда не спешил — всё равно рань. Зато ощущения были кристально чистыми: я чувствовал, как пульсирует жива, которую испускает палец Первородного в огненной зоне; как дышат железные дубы-якоря на границе моего восприятия; как наливается силой каждый черенок, посаженный вчера. Как растения впитывают силу земли и солнца и растут, становятся плотнее и крепче.

Я так сидел уже полчаса и был доволен.

[Навык: Чувство жизни +3%]

Рост навыка продолжался.

Открыв глаза, я медленно выдохнул. Достаточно, можно приниматься за другие дела. Но сначала немного подумать.

Начал прокручивать события вчерашнего дня. Подчинение «Черношипа»… и это пьянящее ощущение безграничной силы и власти, которое обрушилось на меня в момент слияния с ядром мутанта. Ничего, спасибо Морне, всё не зашло слишком далеко. Рядом приземлился жужжальщик, — ранняя пташка, — остальные его собратья еще ползали по саду сонными мухами. Но этот стал чуть крупнее. Вчера я плотно накормил их питательной биомассой, в которую плесень переваривала растения. И они, надо сказать, с удовольствием уплетали ее. Вся стайка жужжальщиков получила свою порцию. Благо, взял я два полных кувшина этой смеси. Но учитывая прожорливость моих жуков, этого надолго не хватит, а у меня на них большие планы. Надеюсь, с такой подкормкой они станут крупнее и дадут новое потомство. Мне нужно много пыльцы, которой я буду торговать с Маткой дремликов.

Я вздохнул и вспомнил слова Гнуса о дюжине гнездовий сеятелей. Двенадцать точек, методично расставленных вокруг Янтарного, чтобы взять поселок в кольцо из живоядной плесени. И это только то, что нашел слепой страж. Возможно, есть и другие места, куда Гиблые или Говорящий подбросили что-то нехорошее. Впрочем, даже из этой плесени что я, что Гнус сумели извлечь пользу. Вот только заметь мы эти очаги на несколько дней позже, последствия были бы серьезнее. Повезло.

Главное, что мне пока по-тихому удается становиться сильнее, чудом не встревая в серьезные стычки.

Рядом со мной уже копошились корнечерви. Вчера они нашли мне почти пять кучек осколков кристаллов. Закладка работала на удивление хорошо, и в момент находки кристаллов во-первых увеличился уровень нашего взаимодействия, а во-вторых они четко поняли, что от них хотят. Они полностью переключились с семян на кристаллы, а я понял, что две задачи им лучше не ставить — это немного сбивало их с толку. Одна задача — и всё. Поэтому я убрал поиск семян и оставил только кристаллы. Все-таки в данный момент они были мне нужнее. Более того, обдумывая этот процесс, я пришел к выводу, что закладка может работать всё лучше и лучше, если ее регулярно обновлять и добавлять туда своей воли. Когда симбионты успешно выполняют задание раз за разом, это действие впитывается в них на уровне рефлексов. В теории постепенно закладка вообще перестанет быть нужной — они будут делать это сами. Единственное, что я заметил, так это что для обновления закладки нужно прикоснуться к растению или симбионту — на расстоянии добавить в нее «силы» не получалось. Это я проверил и на корнечервях, отправив их подальше, и на молодой сети вязов. Но в любом случае, постепенно можно в любое растение внедрить ряд закладок, которые будут действовать на уровне рефлексов. С этим тоже нужно поэкспериментировать.

Я поднялся и подошел к грядке с черенками паслена. На ночь я обмазал их новой, улучшенной смесью, в которую добавил пыльцу дремликов, а Седого оставил дежурить, чтобы он отгонял ночных насекомых, которых этот аромат манил как магнит. Эффективность была невероятной: черенки не просто укоренились, они вытянулись, вымахали на ладонь, выпустив плотные, мясистые листья. Но и цена тоже была: на эту смесь, которой я покрыл двенадцать черенков, ушла треть шарика пыльцы дремликов. В данный момент это был слишком ценный ресурс. Но с другой стороны паслен — это лечение Морны и, вдобавок, потенциальное оружие против Измененных, а значит жалеть нельзя. Увы, но каждый день по куче таких шариков мне никто давать не будет. Конечно, у дремликов наверняка есть запас на «черный день», но, скорее всего, они расходуют эту пыльцу на себя, так что Матка в лучшем случае будет обменивать один-два шарика в день, и то если будет в настроении торговаться.

Похоже, мне нужна своя Матка и своя стая, выращенная с нуля. Оба моховичка беззаботно парили вокруг живосборника, который уже начинал выделять янтарную росу.

В данный момент подчинить ту огромную Матку в лесу я не мог — не хватило бы ментальной мощи, да и не хотелось, честно говоря. Но что если вырастить ее из обычного дремлика через прямую симбиотическую связь? Главное, чтобы из рядового моховичка в принципе могла развиться Матка. Но ведь должен у них быть механизм продолжения рода и создания новых колоний?

В любом случае посмотрю, что с ними будет, если закармливать их живой, янтарной росой и биосмесью, параллельно повышая уровень взаимодействия до предела. Может сумею «спровоцировать» эволюцию?

Благо дремлики и сами тянутся ко мне и готовы эту связь укреплять.

Я услышал шаги. Грэм вновь встал позже меня. Старик вышел на крыльцо, щурясь от утреннего света, и застонал, держась за голову.

— Голова раскалывается, — прохрипел он, перехватив мой взгляд. — Клык вчера поработал на славу — до сих пор трещит.

— Да, он предупреждал, — ответил я, а сам подумал о том, что в сегодняшний выход в Кромку попытаюсь найти что-то подходящее для Грэма, чтобы снизить его боль. В принципе, можно попробовать тот ментальный отвар, который я принимал для уменьшения последствий после копания в памяти.

— Предупреждать-то предупреждал, — фыркнул Грэм, — Но когда он мне ребра и руки ломал-сращивал, так не болело!

Грэм зачерпнул из ведра холодной воды и щедро плеснул себе на лицо и голову.

— Ух… вроде полегче.

— А кости-то как? Чувствуешь разницу? — уточнил я.

— Да как тут поймешь, пока навыки в бою не используешь? — ответил Грэм, тяжело присаживаясь на ступеньку. — Вот когда вылечусь до конца от хвори, тогда и понятно будет, когда начну использовать навыки.

Я кивнул. Вчера из-за этой боли Грэм даже не в состоянии был принимать вечернюю порцию моего пепельного очистителя. Он просто слег. В лесу еще держался, делал вид, что всё нормально, но дома организм взял свое.

Но сегодня надо продолжить.

Я поднялся и принялся за алхимию. Во-первых, сварил простенький ментальный отвар, — подходящие травы у меня росли в саду, — который и протянул Грэму. Он выпил и уже через минут десять с удивлением отметил, что боль подутихла. Правда, продержался этот эффект всего лишь полчаса. Так что я сварил еще несколько порций и принялся за приготовление Пепельного Очистителя и, конечно же, Алой Пасты Жизни, для которой мне и требовались пустые кристаллы.

Никуда не спешил и постарался выжать максимум качества. Вновь пришлось взять у Виа несколько отростков и добавить в очиститель. Все-таки устойчивость к черной хвори у нее перевалила за 30%.

Когда всё было готово, я дал Грэму еще один ментальный отвар для снятия боли, и когда ему стало полегче, то использовал это «окно» в полчаса, чтобы дать ему пепельный очиститель.

Эффект был еще сильнее чем вчера. Грэма скрутило от боли и он зашелся в кашле уже через несколько минут.

Виа уже была наготове и впитала всю ту дрянь, что из него вышла.

[Устойчивость симбионта «Виа» к Черной Хвори повышена на 1,5%]

[Потенциал эволюции: 79%(2% нереализовано)

Как только кашель прекратился, я протянул старику кружку с водой и он как следует промочил горло. Следом пришла очередь Алой Пасты. Грэм уже знал насколько она эффективна, поэтому молча съел всю порцию и ждал, когда раны и ожоги от пепельного очистителя начнут заживать.

Как обычно после лечения осторожно прикоснулся к Грэму, проводя Анализ.

[Черная хворь: 7,3%]

В этот раз ушло даже больше — 1,8% за раз. Всё из-за того, что смеси вышло в этот раз больше и она была концентрированнее. Правда, запасы такой «ядреной» грибной смеси, которая являлась основой пепельного очистителя, подходили к концу. Сегодня «замешаю» новые.

Еще раз взглянув на Грэма, я сделал шаг в сторону. Достаточно. Вторую порцию нужно «скормить» старику уже вечером. Но для этого необходимо подождать, чтобы всё внутри него зажило, а еще чтобы эта головная боль от лечения Клыка окончательно прошла.

— Сегодня вечером хочешь или нет, но нужно еще раз принять эту дрянь, — уверенно сказал я. — Это будет еще один серьезный скачок. Возможно, мы уже и без пиявок Рыхлого добьем остатки хвори.

Я невольно улыбнулся, представив себе здорового Грэма, у которого кости молодого. Ну а тело он восстановит до прежнего состояния очень быстро, в этом я не сомневался.

— Чего ухмыляешься? — проворчал Грэм, вытирая пот со лба. — Нравится смотреть, как дед страдает?

— Нравится смотреть, как дед выздоравливает, — хмыкнул я. — Два-три дня — и такими темпами ты будешь абсолютно здоров.

Грэм замер.

— А ты своим Даром чувствуешь, сколько именно хвори осталось?

— Чувствую, — кивнул я. — Могу сравнить с тем, что было. И осталось всего ничего. Главное — добить ее и забыть об этом.

Грэм кивнул.

— Ладно, что говорить, пока еще не выздоровел? Вот когда очищусь полностью, ты увидишь, на что способен старый охотник. Помашу секирой, пока еще действует твой отвар, а то потом снова башка трещать начнет.

Он поднялся и пошел за ограду разминаться со своей секирой.

Я смотрел на него молча. Да, с каждым разом двигался он все плавнее и мягче, это заметно даже такому неопытному в боях человеку, как я.

Скоро черная хворь в Грэме закончится, и у Виа не будет на чем повышать свою устойчивость. Изначально одной из целей было сделать Виа более устойчивой как к черной хвори, так и к черной живе, но раз хворь я не смогу доставать, то как только закончим, пора закалять ее живоядной плесенью.

Я не хочу, чтобы в Глубинах мою главную защитницу просто сожрала какая-то грибковая дрянь. А то, что в Глубинах такой пакости навалом, я не сомневался. Местные мутанты, скорее всего, выработали иммунитет, иначе бы вымерли. Значит, и Виа должна. Я посмотрел на лиану. До предела эволюции ей оставалось совсем немного. Каждый день она прибавляла по 3%. Уже сегодня она достигнет 81%, а значит, еще шесть-семь дней — и порог эволюции упрется в потолок и Виа совершит качественный скачок. Вот только как именно это будет выглядеть — я даже не представлял.

Я перевел взгляд на Седого. Мурлык сидел на земле возле перевернутой корзинки с пойманными Лирой насекомыми и деловито, как гурман на рынке, перебирал их лапой, выискивая самых ядовитых.

Шлепа вышел за своим хозяином за забор и, гогоча, повторял его движения. Во всяком случае, так казалось со стороны. Осторожно подойдя к Седому, я погладил его, и одновременно использовал Анализ.

[Трансформация: 13%]

Да, темпы трансформации были, мягко говоря, неплохими, учитывая, что я еще не пичкал его никакими едкими эссенциями и гидролатами.

Вернувшись в дом, я решил заняться развитием Дара. Вчера у меня было 35 связей, но «Черношип» оказался невероятно прожорливым — ядро мутанта заняло разом 10 слотов и ради этого пришлось порвать десять связей. Так что сейчас формально у меня было двадцать пять связей. На деле я достиг предела, и его нужно повышать.

Я достал ящик с мелкими душильниками.

Теперь это было каждодневной рутиной.

Я сосредоточился и прикоснулся Даром к душильнику. Волевое усилие, напряжение в голове — и связь образовалась.

Небольшой перерыв в пять минут — и я продолжил.

Как вчера и позавчера, вторая связь давалась намного тяжелее. Голова раскалывалась от боли, а из носа потекла кровь. К этому я относился совершенно спокойно. Не зря Гнус и Рыхлый говорили именно о таком методе расширения связей — он самый быстрый. Ждать, когда Дар сам вырастет и позволит добавить еще одно растение к себе слишком долго.

[Установлены 2 новые симбиотические связи. Количество связей: 27]

[Дар Симбионта: +0.5% (12.9%)]

После отдыха я принялся за работу. Быстро подготовил новую алхимическую смесь: пыльца жужжальщиков, янтарная роса, пыльца дремликов и восстанавливающая смесь гидролатов. Всё это предназначалось для моего главного сокровища — золотого женьшеня.

С смесью в мисочке и кинжалом в руке я присел возле ни о чем не подозревающего женьшеня. Осторожно я раскопал землю и вытащил его наружу. Быстро нашел крупный, налитой золотым светом боковой отросток, который мог в теории стать новым женьшенем и кинжалом, обработанным в гидролате, я быстрым и точным движением отсек его вместе с приличным куском основного «тела».

На срезе тут же выступила густая золотая жидкость. Я мгновенно замазал раны на обеих частях женьшеня приготовленой смесью и влил порцию живы, стимулирую заживление. Основное тело женьшеня я пересадил чуть подальше от Скитальца и Сердечника — теперь вся энергия нужна второму женьшеню. Старший выживет после такой потери, я не сомневался, главный вопрос — станет ли отрезанный кусок полноценным растением или сгниет?

Я посадил отрезанный женьшень прямо возле Сердечника, а землю вокруг нового места посадки щедро пропитал восстанавливающим гидролатом. После этого прикоснулся рукой и наладил постоянную связь через Дар.

Через десять минут я понял, что этого недостаточно — жива и энергия «вытекала» из растения. Даже моя улучшенная смесь не успевала заживлять такую рану. Недолго думая, я использовал Кровь. Закрыв глаза, через Дар я вызвал те самые зеленые частицы, которые, как считал вначале, были некими аналогами Символов. Благодаря направленной Воле я заставил растение пустить все силы на то, чтобы заживить рану и избавиться от места «протечки».

И этого всё равно не хватило. Само растение было лишь частью женьшеня и тянулось к нему, оно не было самостоятельным.

Минут двадцать я вливал в него живу и оно поглощало ее, но продолжало тянуться к своему основному телу. Любопытное свойство, о котором я прежде не знал, ведь те куски, что я брал в прошлые разы, тут же шли в алхимию. Вот только это самое свойство сильно мне мешало.

Тогда я решил попробовать как пойдет дело с закладкой. Я внушал мысль женьшеню, что он главный, что он основной. Что он большой, самостоятельный, и что чем глубже он пустит корни, тем сильнее и крепче станет. Наверное на сотый раз это сработало. Он перестал тянуться в сторону и начал тянуть живу и питательные вещества из земли.

Я продолжал его обрабатывать, пока через час не удовлетворился полученным результатом.

Я вытер пот со лба и взглянул на кривой-косой женьшень. Пусть так, но зато теперь их уже два. Похоже, и дальше придется размножать их именно таким образом. Ничего, как только он начнет впитывать живу Скитальца и Сердечника, он быстро разрастется и станет полноценным женьшенем.

Я покачал головой. Даже не представляю, кто кроме меня мог бы сделать подобное. Без этой уникальной смеси, без моей живы и Дара Симбионта это просто невозможно. Обычный травник только бы убил корень. Даже мне пришлось туго.

Я поднялся. Рядом тут же закружились оба дремлика, внимательно наблюдавшие за процессом разделения женьшеня.

— Интересно вам? — я протянул руку и ласково коснулся пальцем их мшистых боков. Они ответили волной теплой привязанности.

— Я смотрю, они теперь с тобой навсегда, — заметил Грэм, который уже с полчаса как закончил махать секирой и наслаждался утренним чаем.

— Теперь навсегда, — ответил я, — Мы с их Маткой «сторговались».

— Хороша же Матка, продающая своих детей за еду, — фыркнул старик.

— У нее их много, — усмехнулся я.

Вот только несмотря на радость от нахождения рядом со мной, — Старшим, — дремликам было некомфортно. Они привыкли жить в симбиозе с древом. Им нужно было дупло, укрытие — место, которое они могли бы изменять и насыщать своей магией. Нужно будет найти им подходящий дом. Уже сегодня во время выхода в Кромку нужно подыскать хоть что-нибудь подходящее.

Закончив с женьшенем, я перешел к следующей задаче. Грэм уже расширил участок и закончил забор. Теперь ограда была мощной, высокой, — в отличие от прежней, — хоть и кривоватой. Зато снаружи ничего не разглядеть.

Я решил выделить целую зону специально под растения с регенерирующими свойствами. Используя Поглощение, я прошелся по этому участку, высушивая досуха все сорняки, чтобы они не тянули соки из земли и не мешали тем растениям, которые я собирался черенковать. Затем я направил туда корнечервей, приказав им перепахать и разрыхлить почву, подготавливая ее под пересадку. Они были только рады этой задаче.

Я выбрал несколько целебных трав из уже пересаженных. Выбирал агрессивные и быстрорастущие, ими были Кожелистник Целебный и Искрящийся Нитевик.

После этого, используя остатки смеси, я начал массовое черенкование. Мне нужно было очень много сырья для создания мощной эссенции, без которой не создать эликсир регенерации Могильщику. За это нужно браться уже сейчас. Вдобавок, я надеялся, что если позже опылить их пыльцой дремликов, есть шанс спровоцировать ускоренную эволюцию, а значит и кратно усилить лечебный эффект. Я методично высадил более тридцати мелких черенков одного вида и с десяток другого. Оба показали себя неплохо в сочетании с каплей крови Измененного.

Пока я возился в земле, из-под забора выползло несколько серых длинных червей. Рыхлый. Когда мы обсуждали с Рыхлым какие цвета и что будут обозначать, серый был как раз цветом, который означал, что всё в порядке. Мол, ничего не нужно, у них всё хорошо. А еще это был тест: Рыхлый посылал червей с закладкой, о чем он тоже предупредил. На таком расстоянии он через связь их уже не контролировал. Не знаю, как он вложил им в их крошечное сознание местоположение нашего дома, не контролируя напрямую, но как-то вложил. И это радовало.

Вскоре к нам пришел Тран. Я только и успел, что вымыться и поесть после работ в саду. Выглядел приручитель уставшим, но собранным. Первым делом бросил своему волку приличный кусок мяса с костью, а затем подошел к нам.

— Держи, Элиас, — он протянул ладонь, в которой лежали монеты, — Тут деньги за те ростки, что ты вырастил. Семь серебряных.

— Неплохо, — буркнул Грэм с крыльца.

— А вот тут, — Тран достал второй мешочек, поменьше, — немного семян, но они довольно ценные. Если все до единого прорастут и дойдут до нужной кондиции, то потянут серебряных на двенадцать.

— А стоили сколько? — прищурился я, взвешивая мешочек в руке.

— Стоили два с половиной, — честно ответил приручитель. — Но сам понимаешь, это риск. Без тебя я бы даже не пытался подобное выращивать.

Я кивнул.

— Но прибыль неплохая, — я улыбнулся.

— Сейчас мне эти деньги очень пригодятся, — вздохнул Тран. — Только ненадолго расслабился, отдал долги, что-то поднакопил и Лине полегчало, как новые проблемы с этим Даром и тварями, которые к ней лезут.

Приручитель грустно покачал головой.

— Я надеюсь, что найду что-то, что ей поможет. Кирос, правда, говорит, что таких средств не существует, но я буду узнавать.

Я видел, что у Трана вновь появилась жесткая мотивация для заработка. Ради дочери он готов на всё. И…для меня это хорошо. Деньги нам с Грэмом нужны.

— Ну, значит, как только проращу, — сказал я, откладывая мешочек с семенами в сторону, — сразу отдам на продажу, а ты принесешь следующие. Постараемся ускориться.

— Да, будет неплохо, — кивнул Тран, а потом перечислил, какие семена именно были в мешочке, указав на каждое.

На удивление, там почти не было ничего, что было завязано на редкие типы живы, никакой лунной или водной. Это упрощало мне работу.

— Ладно, — поднялся он, а я убрал семена обратно в мешочек, — Пойду со старым поговорю, а то он тут заскучал уже давно.

Тран кивнул на волка, который уже сгрыз мясо и теперь вылизывал лапы.

— А потом в патруль, — добавил Тран, уже выйдя за забор, — Сейчас все при деле.

— Кстати, Тран. — вдруг спросил Грэм, — Ты не знаешь, никаких странных мест не появлялось в Кромке? Ничего такого, за что уцепился бы взгляд?

— Странных? — Тран нахмурился. — В каком смысле?

— Ну, вроде ржавой живы, странной плесени, всякой глубинной дряни и всякого подобного. — пояснил я.

— Вам уже такое попадалось? — нахмурился Тран.

— Да так, наткнулись на одно местечко, — уклончиво ответил Грэм. — С ним мы, правда, уже разобрались. Но если заметишь что-то необычное — запоминай где.

— Буду внимательнее, — пообещал Тран и, потрепав волка по холке, двинулся в сторону поселка.

Грэм подошел, подкинул монеты в своей огромной мозолистой ладони, и сказал:

— Ну, хоть что-то. Ладно, что, в Кромку?

— Да, — кивнул я. — Можем собираться.

Я закинул за спину живую корзину, дремлики тут же юркнули в нее, а Седой уже сидел на плече. Грэм тоже был собран, но тут к нам пожаловал еще один гость.

Кирос.

Старик пыхтел, таща в руках две тяжелые каменные ванночки, выдолбленные из цельного камня. С виду они были небольшими, но похоже вес у них был ого-го. Сегодня он был без своего огромного ящера.

Грэм открыл перед ним калитку и тот сразу направился к огненной зоне.

— Мог бы и помочь, старый бугай. — фыркнул Кирос, — Видишь же, тяжело.

— Кто-то недавно говорил, что мы почти одного возраста.

— Тебя всё в мышцы пошло, а мне — в мозг.

Грэм захохотал.

— Ну-ну, просто кто-то мало тренировался, а теперь жалуется на слабую силу.

Кирос ничего не ответил. Просто установил ванночки прямо на горячую землю. Затем извлек из-за пазухи несколько флаконов с густой, маслянистой жидкостью и поставил рядом.

Приручитель вытер пот со лба и тяжело задышал.

— Фуф…

Я подошел поближе к флаконам и ванночкам и спросил:

— А это что за приготовления?

— Это? — Кирос хитро прищурился. — А это я пришел проводить первую закалку своих ящериц. Держи, кстати, — он протянул мне увесистый кошелечек. Внутри звякнуло золото. Оплата за выводок. Я даже не стал смотреть сколько там. Кирос платил хорошо.

Я занес кошель в дом и быстро вернулся к огненной зоне.

— А можно взглянуть на зелье?

Упускать возможность узнать очередной рецепт было бы глупостью.

— Это огненная смесь для закалки чешуи и внутренних каналов, — гордо пояснил приручитель, передавая мне один из пяти флаконов.

— Дорогое удовольствие? — спросил я и использовал Анализ.

— Да уж не дешевое, — хмыкнул в ответ старик. — Но на таких уникальных созданий ничего не жалко.

[Объект: Эликсир Огненной Закалки

Качество: Высокое

Состав: Вытяжка из лавового корня, пепел кристаллической саламандры, кровь огневика ползучего, огненное масло

Свойства: Укрепление чешуи, стимуляция огненного родства у рептилий. Легкий токсичный эффект при попадании в кровь.]

Я мысленно кивнул. Состав не слишком сложный. Если найду ингредиенты, то смогу делать такое сам. И качеством повыше.

Кирос, тем временем, заметил моих дремликов, которые выскользнули из корзины и теперь кружились вокруг меня. В принципе я мог их заставить их спрятаться, но давить на них сейчас вообще не хотелось. Да и всё равно скоро они будут жить в дупле в саду, и не заметить их будет невозможно.

— А это что за чудо? — удивился Кирос.

— Да так, — я пожал плечами. — В лесу нашел. Прибились.

Кирос прищурился.

— Какие-то странные существа… Мне кажется, я их где-то видел. Очень давно. — Старик почесал жидкую бородку, мучительно вспоминая. — Где-то очень глубоко, в Глубинах…но где?

— Сейчас много всякого лезет из Глубин, — мрачно заметил Грэм. — Так что может они и оттуда.

— Возможно-возможно… — пробормотал Кирос, теряя интерес к дремликам, и принялся выливать смесь в каменные ванночки. — Шикарное у тебя тут место, Элиас. Огненный фон даже усилит действие зелий. Кто бы мог подумать, что это бесполезная ящерка нарожает таких чудесных ящерят.

Я наблюдал, как одна из ящериц, издав радостный писк, плюхнулась в кипящую смесь. Остальные с завистью смотрели на нее, ожидая своей очереди.

Закалка ядами и агрессивными средами, — задумался я. — Интересно, а с Седым можно проворачивать нечто подобное? Делать ему ядовитые ванночки для укрепления шкуры и шерсти? Или это только на ящерках работает?

— Элиас, мы идем? — раздался голос Грэма.

— Идем-идем, — кивнул я, с неохотой отрывая взгляд от ванночек Кироса. Надо будет еще и анализ самих ванночек сделать. Уверен, они не из обычного камня.

Оставив Кироса возиться с питомцами, мы с Грэмом наконец-то выдвинулись в лес.

Первым делом, как и планировали, дошли до Железных Дубов. Ритуал был привычным: укоренение, слияние с сетью, боль и преодоление. Я сумел открыть еще четыре узла. Рука первое время горела зеленым цветом, но без этого никуда. Там же я подзарядил секиру Грэма и восстановил весь запас духовного корня. У дубов мы просидели почти два с половиной часа, все-таки открытие каналов — не быстрое дело. И это я и так уже ускорился. После этого мы свернули с привычных троп. Вчера корнечерви отлично показали себя в поиске кристаллов, и сегодня я решил дать им волю порыскать в неизведанных участках Кромки. Пока мы продирались сквозь бурелом и места, где не было даже намека на тропы, я попутно собирал редкие регенерирующие травы для будущей эссенции и присматривал старые, дуплистые деревья — искал новый дом для дремликов. Моховички то и дело высовывались из корзины, но тут же прятались обратно. Они все-таки привыкли сидеть внутри древа, а не путешествовать.

Спустя пару часов блужданий корнечерви внезапно засуетились. Я почувствовал через связь, как их непреодолимо тянет в одну сторону. Тяга была намного сильнее, чем вчера.

Мы свернули за ними, продираясь через густые колючие кустарники и перепрыгивая через поваленные стволы.

— Твои черви точно приведут нас прямо в пасть какому-нибудь хищнику, — проворчал Грэм.

— Я через лиану почувствую это, — отмахнулся я.

Виа разведывала всё впереди, так что никаких особых неожиданностей не будет. Если, конечно, это не плеточник, или другая скрытная тварь — тут уж Виа может и не почувствовать подобной угрозы.

Вышли мы, конечно же, ни какому не к логову, а к одному из десятков безымянных оврагов, прорезанных пересохшим ручьем. Местность здесь была странной: почва сплошь состояла из плотной, почти каменной желтой глины, а растительность была чахлой, в основном различные скрюченные кустарники и бледная желтоватая трава. Лишь кое-где торчали землистые цветы.

Мы спустились к крупный овраг, где корнечерви уже активно рыли землю.

Грэм пристально всё осматривал держа секиру наизготовке. Место ему явно не нравилось, но ни капли страха в нем не было. Корнечерви продолжали работу, и вскоре на поверхность выкатились два тусклых, пустых кристалла.

Самое интересное было другое. Они чувствовали, что ниже есть еще кристаллы, но земля там была слишком жесткой и плотной, поэтому они не могли ее прогрызть.

— Дед, нужна помощь.

— А?

— Мои корнечерви не справляются.

Грэм пожал плечами и мы вместе с ним принялись за работу. Верхний, мягкий слой убрали быстро и тут же уткнулись в тот самый плотный слой земли. Вернее, не земли, а омертвевшей и застывшей как камень глины, однако в этой самой глине то тут, то там были мелкие, раздробленные зерна кристаллов. Да, они были пустыми и крошечными, но их было с десяток только в этом месте.

— Что ж, чуйка у твоих червей имеется, — признал Грэм.

Этот десяток мелких зерен кристаллов я отколупал минут за пять, правда вместе с глиной, она плотно прилипла к ним. Ничего, дома очищу.

— Отойди-ка в сторону, — вдруг сказал Грэм, — Посмотрим, что там поглубже. Может еще есть что интересное.

Его рунная секира легко, как сухое дерево, раскалывала окаменевшую породу. Отходила она целыми пластами. Вот только уже через два таких «снятых» куска глины, в которых, кстати, я пока не заметил кристаллов, произошло странное.

После удара Грэма раздался глухой хруст. Огромный пласт глины, не меньше метра длинной, под ударом секиры просто провалился внутрь, осыпаясь в темноту. Перед нами открылся зев массивного туннеля — идеально круглого, с оплавленными, гладкими стенами. В нем мог бы встать в полный рост ребенок лет шести-семи, а вот нам с Грэмом пришлось бы пробираться ползком.

— Опа-опа… — удивленно выдохнул старик, заглядывая во тьму.

— Знаешь, что это? — прищурился я.

Дело в том, что это вообще не походило на природный провал или полость. Выглядело так, будто кто-то намеренно продолбил этот тоннель.

— Если б знал, не удивлялся бы, — фыркнул старик.

Мои корнечерви застыли.

Грэм осторожно ощупывал стенки тоннеля, как вдруг застыл.

— Какой-то гул… — пробормотал он, тут же убрал руку и резко поднялся.

Я, стоя на этой глине, тоже вдруг ощутил ногами какой-то доносящийся издалека гул. Земля под ногами слегка задрожала.

Грэм же мгновенно изменился в лице.

— Элиас, в сторону! Живо! — рявкнул он, хватая меня за куртку и рывком отшвыривая вверх по склону, как пушинку. Сам он тоже отскочил в сторону, подальше от пролома.

Мы оба застыли. Дрожь с каждым мгновением усиливалась и вдруг в проеме что-то появилось. Вернее, пронеслось.

Я успел заметить лишь мелькание гигантских, тускло поблескивающих сегментов брони.

Дыхание перехватило, а сердце резко заколотилось. Я представил, какой толщины и длинны тварь в этом тоннеле — и стало страшновато. Тут никакая Виа или душильник не поможет.

Однако с каждой секундой гул стихал, пока наконец-то совсем не исчез.

Старик как ни в чем не бывало спустился обратно и подозвал меня.

— Любопытно… — прищурился Грэм, глядя в темноту туннеля. — А Рыхлый вообще знает, что у него под боком такие громадины орудуют?

Я же вспомнил недавний разговор с Хабеном. Он упоминал про какие-то безопасные тропы. Уж не подобные тропы он имел в виду, которые ведут в глубины?

— А тварь-то опасная, — вдруг сказал Грэм. — Вот только похоже, ей не до такой мелочи как мы с тобой. Она нас даже не заметила.

Он подошел к краю пролома и спрыгнул внутрь. Подхватил что-то и выпрыгнул наружу. Да уж, скачет как молодой.

— Интересно, моя секира это разрубит? — прищурившись Грэм осматривал кусок брони твари, который видимо откололся пока она прогрохотала мимо нас.

Я подошел к тоннелю и заглянул внутрь. Он шел вглубь, это место было своеобразным подъемом. Неудивительно, что это тварь не слышно. Это когда они приближается к поверхности появляется дрожь. Поднявшись я посмотрел на обломок сегмента панциря размером в несколько ладоней, который сейчас держал Грэм.

Ладно. Посмотрим, что ты за существо.

Я прикоснулся к панцирю, используя Анализ.

[Объект: Сегмент панциря Глубинного Камнегрыза (Мутант)

Редкость: Невероятная

Свойства: Невосприимчивость к стихийной живе

Примечание: Существо питается минералами и кристаллическими жилами.]

Кристаллическими жилами? Тут когда-то была такая жила?

— Ну, тут точно работенка для Рыхлого, — хмыкнул Грэм бросая еще один взгляд на тоннель под нами, — А он еще говорил, что у него крупные черви. Это он крупных не видел!

Главный вопрос был в том, эти существа просто тут существуют и никого не трогают, или же их кто-то использует?

Друзья, спасибо что ждали проду. Вроде бы немного наладил режим (привык к осени) так что должно быть все в порядке. Тьфу-тьфу-тьфу.

И еще, выпустил 5 том озвучки Мастера Трав. https://author.today/audiobook/658465

Если не сложно был бы благодарен за лайки на нем))чтец вновь выдал шикарную озвучку.

p.s. И еще часть читателей спрашивали про Литрес (те у кого нет возможности оплачивать через АТ). Теперь Аудио там тоже появилось, пока первый том, но скоро будут и остальные.

Глава 15

Мы с Грэмом еще раз осторожно заглянули в пролом. Ни малейшего звука, и никакого гула. Тварь, похоже, окончательно ушла глубоко под землю. Что ж, теперь я знаю, что это за существо. Опасный мутант. Присев на корточки, положил ладонь на спрессованную, похожую на камень глину, закрыл глаза и прислушался. Меня интересовала жива. Какая она тут, почувствую ли я ее и вообще, смогу ли различить ее тип?

Подо мной была не обычная земля Кромки, но и не мертвая, высосанная досуха мертвая земля вокруг куска Стража — что-то среднее. Очень истощенная до предела земля, в которой еще ощущалась жива, но в незначительных количествах. Теперь ясно, почему вокруг ничего не растет — дело не только в глине, а именно в энергетической высушенности. Я «прощупал» ее в нескольких местах. Особенно истощенной она была там, где корнечерви нашли осколки кристаллов.

Кажется, теперь понятно: если тот камнегрыз искал кристаллические жилы, — а тут когда-то такая была, или может выходила к поверхности, — то естественно, что кристаллы накапливали живу, впитывали ее в себя. Те, что были целые. Оттого и истощенность почвы. Жаль, я появился тут уже когда от жилы ничего не осталось.

Я огляделся еще раз. В этих оврагах и части леса не было ни одного лекарственного или магического древа, содержащего много живы — только чахлые кустарники, сорняки да самые живучие деревья без особых свойств.

Ну допустим жила тут образовалась когда-то давно, и также давно ее сожрал этот камнегрыз. Тогда почему эти места по прежнему истощены? За много лет они должны бы уже вновь насыщаться живой. Значит, где-то еще что-то осталось? Может слишком мало для камнегрыза, но вполне достаточно для меня, надо только найти? Вот только уже через слой окаменевшей глины мои корнечерви пробиться не могут, они созданы для разрыхления земли, а не для прогрызания камней. Впрочем, у Рыхлого, кажется, имеются черви, которые способны на такое.

— Интересно, как глубоко и далеко уходит этот тоннель? — задумчиво сел возле обвалившегося тоннеля Грэм.

Хороший вопрос. Очень хороший.

— Может, в Глубины ведет? — задумчиво сказал я, поднимаясь, — Почему нет? Может эта тварь рыскает по всей Кромке, ищет всё, что плохо лежит и возвращается в Глубины, где занимается тем же.

— Может быть, — кивнул Грэм.

В голове вдруг всплыла мысль о Малике. Он ведь слушает камни? Тут, правда, окаменевшая глина, но может там внизу камень, и его можно «прослушать»? Да и вообще, неплохо бы его Дар направить в какое-то практическое русло.

— Ну что, поищем еще тут? — невозмутимо спросил Грэм, перехватывая секиру поудобнее.

— Да, — кивнул я, — Только…осторожно. А ты не боишься, что тварь вернется в самый неожиданный момент? Может она уже не будет так дружелюбна?

Старик отмахнулся.

— Глупости! Тварь подземная и, скорее всего, солнца и открытого воздуха боится как огня. Максимум, на что она способна — неожиданно атаковать из-под земли. Но учитывая, как она грохочет при приближении, — неожиданный рывок исключается.

Я кивнул, признавая его правоту. Тем более, как я уже знал, этот камнегрыз жрет исключительно минералы и кристаллы и, скорее всего, ни мясо, ни люди ей не интересны. Мы для нее — просто невкусный мусор на пути.

— Но она всё равно пришла сюда, привлеченная нашим шумом, — заметил я.

— Может и так, и– согласился Грэм. — Поэтому эту плотную глину мы секирой ломать больше не будем. Кто ж знал, что ход просто обвалится?

Так что теперь мы осторожно разгребали лишь верхний слой, стараясь особенно не трогать глину, только если находили в ней застрявшие кусочки кристаллов. И то, теперь Грэм не бил по глине, а осторожно выковыривал найденное острием секиры. Шум мы производили минимальный.

Корнечерви находили то тут, то там небольшие скопления разбитых кристаллов. В некоторых местах Грэмоткалывал цельный кусок глины и мы брали его с собой, а где-то кристаллики были просто в мягкой земле и с ними не было проблем. Иногда корнечерви даже приносили их сами.

Не знаю, сколько стоят пустые кристаллы у торговцев или алхимиков, но учитывая, что я их использую в алхимии, и другие, думаю, тоже — значит, не так уж мало. У нас с Грэмом, правда, деньги появились, но тратить их на то, что можно добыть самим не хотелось.

Набралось почти две ладони крошечных кристаллов. И, конечно же, ни одного наполненного живой. Через час раскопок мы решили закругляться. Мы поверхностно перерыли только один овраг, в котором нашли тоннель. В остальных корнечерви так, с ходу, не нашли ничего. Возможно позволь я им там как следует порыться, они бы выкопали еще кристаллы. Но это уже не сегодня — тут можно застрять на полдня. Главное — у меня теперь были кристаллы и для Алой Пасты, и для эликсира Морне.

Грэм еще раз, напоследок, заглянул в тоннель, а затем задумчиво сжал в руке отколотый сегмент панциря камнегрыза.

— Знаешь, Элиас… Я, конечно, дома еще проверю его крепость, сейчас не время, но если броня этой твари выдерживает прямые удары моей рунной секиры, то…

— То неплохо бы тебе сделать броню из нее, — улыбнулся я, поняв его мысль.

— Именно, — глаза старика предвкушающе блеснули. — Возможно, Рыхлый сможет поискать там, внутри. Раз эта тварь потеряла один такой сегмент просто проползая мимо, то их там может быть много. Это очень ценный материал, я это чувствую, просто держа его в руке. Шкура ржавозуба и рядом не стояла.

Я кивнул. Я-то благодаря Анализу знал, что так оно и есть. Более того, этот панцирь не просто невероятно крепкий, он еще и дает невосприимчивость к стихийной живе. Просто идеальная защита! Могу только представить, сколько золота за такой материал могут отвалить в Гильдии или в крупном городе. Самим нам внутрь лезть, конечно, глупость, хотя я видел по глазам Грэма, что он бы и не прочь. Но ни веревок, ни факелов, ни понимания, куда ведут эти подземные ходы у нас не было. Самое разумное — пустить туда рой насекомых, которые там всё разведают и найдут куски отпавшей брони.

Закончив с раскопками, мы двинулись дальше. Я обследовал еще несколько дальних оврагов, шагов за сто от того, где мы нашли кристаллы, вдобавок выпустил дремликов из корзины — вдруг их специфические чувства уловят что-то ценное. У них ведь тоже есть чутье на всякие «вкусности». Но не сказать, чтобы из этой затеи что-то вышло. Моховички жались ко мне, не отлетая дальше чем на два-три шага. Побаивались. Явно чувствовали себя неуютно на открытом пространстве, вдали от безопасного древа. Я же, изучая местные растения, лишь еще раз убедился — жила высосала отсюда всё. Ничего ценного не осталось, увы.

Уже после, по настоянию Грэма, мы обошли это место по кругу, чтобы запомнить наверняка и проверить, не затаилось ли тут каких опасностей, кроме подземного червя.

Нет. Это место было интересно только нам.

Сделав крюк, мы направились к цветущему оврагу, где обитала Матка дремликов. По пути мы смогли обнаружить еще несколько небольших очагов живоядной плесени — видно, не всех сеяльщиков Гнус взял под контроль Мы аккуратно обкапывали зараженные кусты, срезали ветки растений, и я сгружал их в подготовленный кувшин, плотно закрывая крышкой. Я знал, что через пару часов, сожрав всю растительность внутри кувшина, плесень погибнет. Вернее, превратится в отличную питательную биомассу для моих жужжальщиков.

Наконец, мы вышли к знакомому оврагу. Матка уже ждала, и наше приближение не осталось незамеченным. Огромный мшистый шар медленно выплыл из-за цветущего ствола, а ее янтарные глаза настороженно следили за нами.

Всё равно не доверяет, хотя знает, что это я — тот, кто делился кровью и живой, и кто вылечил ее детей. Правда, и забрал их же.

Живую корзину я, кстати, оставил еще за двести шагов от места жительства дремликов. Не хотел, чтобы Матка ощутила своих «детей» и чтобы это напоминало ей о том, что я их у нее…забрал. Пусть это была их воля, но ей не объяснишь. Да и моим дремликам так лучше, лишний раз не будут вспоминать о Матке.

Я достал приготовленную смесь из янтарной росы и пыльцы, но не спешил подходить. Вновь пришлось использовать кровь. Связь с таким сильным по «воле» существом я не мог удерживать без создания симбиоза.

А возможно, — подумал я, глядя на ее двигающиеся в воздухе щупальца, — Матка сама этому мешает. Сознательно обрывает нашу тонкую ниточку связи, как только я отдаляюсь, чтобы я не мог на нее влиять. Она ведь неглупая, инстинктивно понимает, как работает подчинение.

Капля крови, протянутое щупальце — и ментальный контакт восстановился.

Я вновь начал улавливать ее настроение и изредка мысли-образы.

В этот раз торговля прошла легче. Я выторговал три плотных шарика пыльцы, щедро подкормив не только саму Матку, но и рой ее дремликов, которые с писком кружились вокруг мисочки. Это сразу ее настроило на положительный лад. О двух дремликах, которые ушли ко мне, она не вспоминала.

Пока она наслаждалась угощением, я попытался осторожно наладить контакт. Мне было жизненно важно понять, откуда именно она пришла и что за напасть пригнала ее к границам Янтарного, ведь то, что она обитатель Глубин и так очевидно.

ОТКУДА? — послал я ей мягкий, ненавязчивый образ-вопрос.

Его пришлось повторить еще несколько раз и добавить туда образ дороги, пути, меняющихся мест. Тогда ей стало понятнее, чего я от нее хочу.

Матка замерла, а затем в мой разум хлынул поток чужих воспоминаний. Образы были обрывочными, но окрашенными эмоциями. Даже не думал, что она способна их испытывать так ярко, почти по-человечески.

Сначала я видел места в Кромке. Некоторые даже показались знакомыми. Почти с десяток мест, которые она преодолела, прежде чем оказалась тут, у цветущего ствола. А потом пошли воспоминания темных мест из Глубин. Они даже сейчас вызывали у Матки страх и дрожь.

ПРОДОЛЖАЙ. ВСЕ ХОРОШО. ТЫ УЖЕ НЕ ТАМ.

И как и прошлые мысли, эту пришлось доносить не один раз. Я хотел знать, откуда она пришла. И, похоже, удобнее всего ей было вспоминать именно так. Один образ цеплялся за другой, одно воспоминание за еще одно. И так она словно создавала цепочку воспоминаний-образов, помогала себе вспоминать.

ТЫ В БЕЗОПАСНОСТИ.

Я было уже подумал, что ничего ценного не увижу, и что она так и не покажет место, откуда они пришли, но я ошибся.

Она помнила место, просто ей было больно вспоминать его. Больно — потому что они его покинули.

ДАВАЙ. — подтолкнул я ее.

Миг — и она передала мне образ. Гораздо более глубокий, детализированный и объемный нежели всё, что было прежде. Оно и не удивительно — путь она преодолевала в спешке, а тут, в этом месте, родилась и жила годами, если не больше.

У меня перехватило дыхание от этого образа. Я увидел невероятной красоты долину. Сотни цветущих стволов, похожих на тот, в котором она жила сейчас, только крупнее и длиннее. Воздух в долине был густым от золотистой пыльцы и насыщенности живой. И там было много дремликов, очень много. Они летали сотнями у каждого ствола, а вокруг стволов и на них росли огромные цветы самых разных расцветок и форм. И я узнал лишь несколько. Но внимание привлекало даже не это. Сотни стволов были лишь фоном, а вот в самом центре долины возвышалось нечто колоссальное — кусок древней, могучей древесины. Размерами он напоминал мне ствол каменного древа. Но увидев на коре ямки и углублениях, поросшие мхом и цветами, я понял — это вовсе не каменное древо. Потому что в этих углубления и ямках отдаленно угадывались Символы Древа. Я застыл, впитывая весь этот образ, стараясь не упустить ни малейшей детали, чтобы потом, с помощью отвара памяти изучить его детальнее.

С большой вероятностью, это была огромная ветвь самого Древа Живы, вокруг которой и образовалась эта уникальная экосистема. Выглядела правда, эта ветвь, как ствол.

А потом вспыхнул образ огромной Матки, которая вздымалась из этого куска Древа Живы огромным облаком. К ней лепились тысячи дремликов, которых она обнимала своими щупальцами и делилась своей энергией. И похоже, эту энергию она, в отличие от других, получала прямиком от куска Древа Живы. Остальные так не умели.

Похоже. — вдруг пробилась мысль Матки.

Я понял, что она имеет в виду мою живу — она была похожа на то, что давала ей, вернее, всем им, Главная Матка.

Матриарх дремликов была древним существом, это было видно. Она излучала мощь и первобытность. Ее воля в прямом смысле накрывала всю долину. Сколько же ей…веков?

Не успел я об этом подумать, как картина сменилась.

Центральный ствол Древа Живы начал чернеть, и очень стремительно.

Земля треснула, а из глубины прорвался гигантский, пульсирующий гнилью черный корень и впился в главное древо. Главная Матка тут же была поражена.

Я увидел как мох, цветы и всё остальное покрывается черной пленкой, как из всего в долине высасывается жизнь. Возле черного корня начал появляться и Черный Туман.

Я физически ощутил через воспоминания Матки тот парализующий страх, который и она, и остальные Матки испытали тогда. Никто не мог покинуть долину, пока Главная Матка была жива — их держал обоюдный симбиоз, непреодолимая ментальная привязь. И она была в сотни раз прочнее, чем между обычной маткой и ее дремликами.

Только когда черный корень добрался до центральной ветви и досуха выпил жизнь из Главной Матки, оковы этой симбиотической связи спали.

Но всё это время они чувствовали, как черная хворь (полагаю, это была она) пожирает их Матку. И ничего не могли сделать. Мать держала их на расстоянии, не позволяя приближаться.

Едва Матка погибла, как оставшиеся в живых младшие матки и стаи дремликов в панике разлетелись кто куда, спасаясь от наступающего черного тумана и черных корней, которых становилось всё больше.

Матка бежала так долго и так далеко, как смогла, пока не добралась до Кромки, найдя укрытие в этом старом стволе.

Я открыл глаза. Сердце билось чаще. Черные корни. Чернодрево. Оно действительно расширяется и это выглядело страшно.

ТУТ БЕЗОПАСНО. ЗАЩИЩУ. — послал я ей мысль, вкладывая в нее всю свою уверенность. — НЕ БОЙСЯ.

На удивление, это сработало мгновенно. Ее тревожная пульсация улеглась.

Я понял, что наша связь стала чуть крепче, а она снова подумала обо мне как о Старшем.

Вот оно что…– вдруг дошло до меня, — Именно позиция «защищу» и делает меня в ее глазах Старшим. Не сила, не подавление, а обещание защиты и безопасности. Она чувствует себя изгнанницей, чувствует, что в любой момент из-под земли может появиться черный корень, который сожрет ее ствол и убьет ее.

Я передал ей образ, что изумрудные жуки-сеятели и серая плесень больше не проблема. Что они могут спокойно жить и размножаться. Что я защищу ее и не допущу проблем.

А еще, — подумал я, оглядывая овраг, — нужно подыскать еще одно место для нее. Если вдруг что случится. Или, например, если она наплодит новый выводок и им тут станет тесновато. И когда они покинут этот цветущий ствол, я перетащу его к себе в сад.

После того как Матка поделилась своими воспоминаниями, в наших отношениях что-то сдвинулось. Она словно позабыла о тех двоих дремликах, которых я забрал себе.

Я же, закончив это «общение», уже без опаски прошелся вокруг цветущего ствола, подпитывая своей живой соседние растения. Ничего выкапывать не стал, самое ценное я забрал в прошлый раз. Да, раз уж тут нет плесени, то сюда можно пересадить те душильники, которые растут в лесу. Через связь я чувствовал, что они уже достигли немаленьких размеров.

После я с Грэмом пошел к моей сети древ. Первым делом обновил и усилил ментальные закладки, заставляя направлять энергию в оба растущих длинных корня. После щедро поделился своей живой. Вновь использовал молодые побеги корешков, которые благодаря моей энергии успели вытянуться за ночь, и с помощью сращивания удлинил основной корень еще на два шага. Пару дней — и я смогу полноценно накачать живой всю сеть, что точно ускорит рост второго корня и в целом всех восьми деревьев. Они способны впитать намного больше, чем вмещает объем моего духовного корня.

После подошел к ближайшему крупному дереву в лесу и, используя Поглощение, восстановил свои запасы. На сеть я потратил не так много, и собирался сегодня влить в Узел всё, что было.

Мы с Грэмом вернулись к Узлу, раскопали его и я, прикоснувшись, отдал почти весь запас духовного корня. И это все еще было медленно.

Всё, дело сделано, теперь можно заглянуть к Морне. Надеюсь Рыхлый будет там.

По пути, используя Поглощение, снова начал восстанавливать запас живы.

Грэм всё это время был задумчив и изредка брал в руки панцирь каменегрыза. Видимо уже представлял себя в такой броне.

У крыльца дома Морны сидели не только Рыхлый и Клык, но и уставший, перепачканный в лесной грязи Нурл, а рядом с ним — невозмутимая Орла. Морны я не увидел. Может в доме, а может вновь пошла за травами. Майя и Лира, скорее всего, на заднем дворе, вместе с Лориком и Маликом.

— Вовремя вы, — уставшим голосом поприветствовал нас Нурл, — Как раз притащил тут кое-чего тебе.

Он кивком указал на большую корзину у своих ног.

— Вы пошли одни? — спросил я, подходя ближе. — Или в этот раз с Могильщиком?

Хотелось знать, Могильщик уже помогает нам, или еще не начал.

Нурл и Орла переглянулись.

— Без него, — покачал головой Нурл, — Мы сильно глубоко решили не ходить.

Грэм хмыкнул.

— Да мы по самому краю прошлись, — ответила Орла, — Я сначала всё разведала, — никаких врагов или серьезных тварей, — так что…мы действовали наверняка. После того раза мы стали намного осторожнее.

«Тот раз» — это она, видимо, имела в виду встречу с Измененными.

— А что принесли? — спросил я и сел у корзины.

— Паслена пару кустов нашел, — ответил Нурл, — Ну и…кое-что из того, что ты заказывал.

Я прищурился и заглянул внутрь. Так…паслен. Ну теперь я его размножил сам, и он не так и необходим, но с другой стороны, из этих двух кустов я смогу взять с десяток черенков, и их тоже превратить в полноценные кусты. Пригодится. О! С десяток лунных грибов. Это очень хорошо, в прошлый раз мне приходилось выкручиваться с одним, пусть и крупным грибом, а тут целая россыпь.

Но самым главным, видимо, были три лианы. Каждая из них была скручена узлом так, что пошевелиться не могла. Нурл выполнил мою просьбу. Выглядели эти хищные лианы, правда, истощенными и хлипенькими, но главное — они были живыми. Конечно, никакого сравнения с Виа. Причем с Виа, которая меня чуть не задушила. В корзине были простенькие хищные лианы, которые с трудом крупного грызуна убьют. Ничего, я из них выращу настоящих боевых симбионтов, нужно только немного времени. Я скользнул взглядом по остальному содержимому корзины и увы, ни золотого женьшеня ни других по-настоящему ценных ингредиентов тут не было.

— Спасибо, Нурл. Это очень поможет. — поблагодарил я его.

— Но ты сам видишь, самого ценного тут нет, — тяжело вздохнул Нурл, — В те места, где мы добыли тебе золотой женьшень, я без Могильщика больше не сунусь.

Я кивнул.

— А Гнус уже возвращался? — спросил я Рыхлого.

Он покачал головой.

— Пока не вернулся.

— А Могильщик? — прищурился Грэм.

— Тоже не появлялся. — ответил уже Клык.

Я застыл. Мне это не нравилось. Но с другой стороны, Гнус мог заниматься очагами сеятелей, как и собирался, а значит всё остальное его мало волнует.

— Значит, он занят той плесенью, — сказал Грэм.

— Какой еще плесенью? — недоуменно спросил Нурл.

Рыхлый в двух словах пересказал им ситуацию с изумрудными сеятелями и живоядной плесенью.

— Вот как… — Нурл озадаченно почесал затылок. — Только этого нам не хватало. Мало нам Измененных, так теперь еще и лес гниет.

— Ну, «гниет» — это сильно сказано, — заметил я, — Проблему можно решить, если вовремя действовать и убирать очаги.

— И Гнус решил, что справится с этим один? — спросила Орла.

— Он и справится один, — ответил я, — С его роями и контролем он сделает за несколько дней то, на что у нас бы ушли недели.

Орла поджала губы.

— Его там ждут в ущелье. Остальные наши и дети…они спрашивают, где Гнус.

— Ничего, подождут. — хмыкнул Грэм. — С ними же взрослые есть? Присмотрят.

— Присмотрят то присмотрят, — кивнул Нурл. — Но Гнус для них…важнее.

Я вздохнул и отошел подальше. Мне нужно было подпитать изгородь. Сделав вид, что просто рассматриваю листья, я положил руку на лозу и пустил внутрь поток живы. Мутант тут же довольно зашевелился, впитывая энергию. Я заставил его слегка покачать шипастыми ветвями туда-сюда, закрепляя контроль и повышая уровень взаимодействия. Действовал аккуратно, чтобы Орла и Нурл не заметили ничего подозрительного. Все-таки и они, и Шель с Миклой про мой Дар ничего не знали. Пусть пока так и остается.

Закончив с подкормкой, я подозвал к себе Рыхлого. Сам же из корзины достал кусок брони. Грэм бросил на меня взгляд, но остался сидеть с остальными, разговаривать.

— Видели мы с дедом сегодня одну тварь, — негромко начал я.

Рыхлый мгновенно напрягся, его глаза сузились.

— И, думаю, это по твоей части. Здоровенный подземный червь.

У гнилодарца удивленно приподнялись брови.

— Червь? Прям здоровенный? Как мои?

Я усмехнулся.

— Рыхлый, боюсь, что твои черви и рядом не стояли с этой тварью. Там была настоящая, огромная бронированная тварь.

Я протянул ему кусок чешуи.

— Это лишь маленький сегмент брони, который тварь потеряла.

Рыхлый осторожно взял тяжелую пластину и провел пальцами по гладкой, тускло поблескивающей поверхности, и его лицо вытянулось от изумления.

— Ничего себе… — пробормотал он.

— Да, мы обнаружили тоннель, который эта тварь проложила в земле. Там ребенок в полный рост пройдет.

Гнилодарец внимательно осмотрел броню, а потом кивнул.

— Кажется, я догадываюсь кто это.

— И кто? — уточнил я. Мне-то было известно, что это за тварь, интересно, знает ли Рыхлый.

— Думаю, это камнегрыз из Цветных Долин. — ответил он.

Ну, с камнегрызом он не ошибся.

— Что еще за Цветные Долины? — спросил я.

Название было мне незнакомо.

— Место далеко в Глубинах, — пояснил Рыхлый, — Там часто случаются обвалы, потому что слои камней и скал там разного цвета, и они хрупкие.

— Никогда не слышал о таком. — заметил я.

— Мало кто слышал, — пожал плечами Рыхлый, — Меня туда Могильщик водил, когда я был совсем молодым. Прикрывал меня. Именно там я приручил своих самых крупных подземных червей.

— Я так понимаю, там водились черви и покрупнее твоих? — уточнил я.

— Были, — кивнул Рыхлый, возвращая панцирь мне. — Но подчинить тех, что крупнее, невероятно сложно. Они редко выбираются на поверхность, а чтобы наладить связь с такой огромной тварью, нужно прикоснуться к ней ладонью. Напрямую. Сделать это очень сложно. Мы с Могильщиком сидели так в засаде по несколько дней, но прикоснуться к этим тварям мне так и не удалось. И знаешь…я даже не уверен, что у меня бы хватило сил подчинить хоть одну из них.

Рыхлый умолк, а потом попросил меня еще раз рассказать о месте, где мы нашли тоннель камнегрыза.

После моего ответа он крепко призадумался.

— Меня беспокоит вот что, — сказал я — Что такие твари делают здесь, в Кромке? И главное — как твои черви ни разу не заметили таких ходов под землей?

— Ну… — почесал голову Рыхлый, — Я не везде хожу, только определенных местах, где не так уж и опасно. Да и мои черви чувствуют не всё. Я не искал никаких ходов целенаправленно, но если поставить им такую задачу, то, конечно, они найдут. Но в последнее время, да и в последние годы, не до этого было.

— Тебе нужно показать то место? — спросил я.

— Не волнуйся, — хмыкнул он, — Я по вашим следам пойду и выйду к тому месту, это не проблема. Уже сегодня пойду и посмотрю на него. Самому стало интересно.

Я кивнул, удовлетворенный ответом.

— А где Морна? — спросил я, оглядывая двор.

— Ушла, — ответил Рыхлый, понизив голос. — Ей, похоже, нужно вновь обрести свои силы и уверенность в себе. Честно говоря, поэтому она и стала больше времени проводить… в лесу. Думаю, ей покоя не дает тот срыв. Она боится, что стала слабее.

Ну да, это логично. Надеюсь только, что никаких разговоров с Черноруком она не проводит. Только этого еще не хватало. Учитывая, что он знал ее «болевую точку» в виде той подруги, которая осталась у Чернобрюха, на нее он и будет постоянно давить. Нет уж, с Черноруком должен разговаривать кто угодно, только не Морна.

— А как Чернорук?

— Живой, — поморщился Рыхлый. — Кормим эту тварь.

— Продолжайте, — кивнул я. — Потому что без его крови я не смогу сделать мощные эликсиры. Она оказалась крайне полезной.

— Ну хоть какая-то польза от него. — хмыкнул гнилодарец.

Мы с минуту стояли молча, просто наблюдая за Грэмом и остальными гнилодарцами.

— Мелких пиявок еще не появилось? — спросил я.

— Нет, — покачал головой Рыхлый, — Вот завтра, возможно, уже будут.

— Понял. — ответил я. — Будем ждать.

Через время наружу вышли Микла и Шель. Выглядели они гораздо лучше. Поздоровались с нами, а затем сели и начали негромко переговариваться с Нурлом и Орлой. И, похоже, им было что вспомнить. Грэм поднялся, почувствовав себя немного лишним.

— Ладно, — сказал он, глядя на эту компанию, — Мы пошли.

— Подожди, — остановил я его, — Орла, есть одно дело.

Женщина вскинула на меня голову.

— Рыхлый тебе еще не рассказывал, что мы обсуждали по поводу доставки?

— Доставки? — переспросила женщина, подходя к нам.

— Да. Привязывать к твоим птицам, или насекомым Гнуса и Лиры, небольшие посылки. К примеру, бутылочки с эликсирами. Так нужный отвар — если я буду его срочно готовить дома — окажется у вас в десятки раз быстрее, чем если бы мы несли его пешком через лес.

Орла задумалась, ее глаза на мгновение остекленели, словно она прислушивалась к птицам в небе.

— Интересная мысль, — наконец сказала она. — Можно попробовать. Мои птицы сильные, перенести пару бутылочек для них не проблема.

— Ты достаешь своим контролем до самого поселка? — с сомнением спросил Рыхлый.

— Достаю, — уверенно ответила Орла. — Пусть и с трудом, на пределе сил, но достаю.

— Отлично. Пусть твоя птица летит сейчас высоко за нами, — предложил я. — А когда мы будем дома, мы привяжем к ее лапе порцию восстанавливающего эликсира — как раз пригодится Микле и Шель. И ты отправишь ее обратно. Проверим, как это работает.

— Хорошо, сделаем. — Орла коротко кивнула, а мы, попрощавшись со всеми, покинули двор. Только теперь над нами кружились птицы. Видимо, Орла решила послать не одну птицу, а небольшую стайку.

На обратном пути я не спешил. У меня была еще одна задача — найти подходящее дупло для моих моховичков. Из-за этого мы шли зигзагами, проверяя места с поваленными старыми деревьями. Я мысленно транслировал дремликам через связь задачу: мы ищем им новый дом.

Когда мы вышли к бурелому, где гнило несколько массивных стволов, дремлики вдруг оживились. Они выпорхнули из корзины и, радостно попискивая, закружились над одним из толстых, наполовину трухлявых бревен. Я подошел ближе. Дерево было старым, с глубоким, сухим дуплом внутри. Видимо, для них оно пахло «очень вкусно».

Грэм подошел, и воткнул секиру проверяя дерево на прочность.

— С виду гниль, а на деле крепкое, совсем как я, — хмыкнул он, — Ты хочешь это тащить домой? Тяжеловат будет.

— Всё нам не надо, только небольшая часть. Для моховичков.

Грэм кивнул и через минут пять работы вырубил не слишком большой, но и не маленький кусок ствола. Старик крякнул, взвалил тяжеленный кусок дерева, — я попробовал поднять, не смог, — на плечо и понес его так, словно пушинку.

Дремлики тут же заскочили внутрь.

— Что ж, какой-никакой дом у вас теперь есть. — вздохнул я.

Главное — дремлики были довольны. Думаю, со своей пыльцой и моими смесями и живой скоро они преобразуют это дерево. Да уж, конечно это не та долина, в которой они жили веками, не Древо Живы, но…но тоже неплохо.

Как приду, нужно сварить отвар и попытаться выудить побольше из того, что показала мне Матка. Может там будет что-то важное. Потому что черный корень, который разрушил всю экосистему дремликов, — это плохой знак. Очень плохой.

Кромка.

Гнус и Могильщик сидели возле огромного, ревущего костра. Огонь жадно пожирал брошенные в него ветки и там, чернея и трескаясь, сгорало Ядро Безумного Дерева, как называл его Могильщик. Горело оно очень неохотно, и пришлось натаскать очень много веток, пока, наконец, огонь взял его. И от этого дыма насекомые еще больше сходили с ума.

Гнус завороженно смотрел на пляшущие языки пламени, пожирающие это странное ядро. Конечно, своими глазами видеть его он не мог и был уверен, что никогда не сможет. Такие старые раны, как на его глазах не лечатся. Но вот через насекомых он видел костер, пусть и иначе нежели обычные люди. Честно говоря, он уже и не помнил, как это видеть как человек, так давно это было.

Он вытянул вперед свои холодные руки. Стало полегче. Жар от огня приятно их согревал.

— Я всё ожидал какого-то подвоха с этим ядром, — наконец нарушил он затянувшееся молчание.

— От меня? — Зикар приподнял бровь, не отрывая взгляда от огня.

— А от кого ж еще, — фыркнул Гнус.

— Чего ж тогда пошел со мной, если ожидал подвоха? — удивился Могильщик.

— Не знаю, — Гнус покачал головой, и в его голосе прозвучала усталость. — Сам иногда себя не понимаю.

Они снова замолчали.

— А еще, — добавил Гнус, — я сомневался, что ты захочешь сжигать такой… полезный инструмент. Думал, решишь приберечь. Захочешь использовать против кого-то.

Могильщик хрипло рассмеялся.

— Глупости! Не уничтожить то, что действует на меня самого? Не уж. Я знаю, что друиды не так быстро смогут вырастить еще одно такое Ядро. А значит, какое-то время Гиблые не смогут ничего мне противопоставить. Это даст нам время.

— Тебе время. Не нам, тебе. Раз ты говоришь, что они это делают чтобы ослабить тебя. — поправил его Гнус, а потом спросил, — Думаешь, они договорятся еще об одном Ядре?

— Я в этом не сомневаюсь, — жестко ответил Могильщик. — Я слишком сильно им мешаю.

— Им — это Гиблым? — уточнил ученик.

— Не только им. И ты не прав по поводу меня. Ослабят меня, значит ослабят и вас. Боюсь, вы и дня не выстоите против тех сил, что есть у них, особенно сейчас, когда все разобщены и слабы. — покачал головой Зикар. — А друиды…видишь ли, они помогли мне. Они получили то, что хотели, а я получил помощь. Мы закончили свои дела. Они решили, что я больше не представляю для них ценности.

Он постучал по груди, по Сердцу Роя внутри.

— А вот Гиблые и Чернобрюх с их стаей очень даже представляют. Особенно в сравнении со мной. Это просто вопрос выгоды. Друидам все равно с кем иметь дело.

Гнус застыл.

— Выгоды? А они сами не боятся, что их уничтожат те, кого они используют?

— А чего им бояться? — пожал плечами Гнус, — Сидят себе в своей Обители, где каждое растение норовит тебя сожрать, и не боятся. Нет…они там в безопасности. Но им нужны те, кто может выполнять их поручения. И Гиблые и Чернобрюхий обладают возможностями такие поручения выполнять.

— Интересно, — пробормотал Гнус и пошевелил палкой угли в медленно затухающем костре.

Он не мог не признать, что этот совместный поход в Глубины и переноска ядра словно убрали какое-то напряжение между ним и учителем. Может…учитель так и задумывал? Знал, что это на него так повлияет? Совсем как их походы по болотам в его юности.

Гнус вдруг подался вперед.

— Учитель… Может расскажешь уже то, что знаешь? Мы все находимся в неведении. Мы знаем слишком мало — только то, что происходит прямо перед нашим носом. А ты знаешь, что происходит внутри, в Глубинах. Но теперь то, что происходит там, касается всех.

Могильщик долго смотрел на своего бывшего ученика.

— Пожалуй, ты прав, — медленно произнес Зикар. — Но вы сами вели себя по отношению ко мне так, будто это я лично уничтожил деревню. По-твоему, это приятно?

Гнус промолчал. Ему нечего было ответить, потому что это было правдой.

— Я вообще хотел плюнуть на всех вас и больше никогда не видеть, — с горечью продолжил Могильщик. — Потому что никто не делал для деревень больше, чем я. Заметь — не для одной вашей, а для многих. И что я видел в ответ? Как жили вы все? Каждый сам по себе. Разве что парочка групп в деревне действовала вместе, и то пока им это было выгодно.

— Так и есть, — неожиданно тихо согласился Гнус.

— Даже сейчас вы объединились только потому, что вас прижала общая беда. До этого вы что, работали все вместе? Помогали друг другу?

Гнус снова не ответил.

— Ладно, — тяжело вздохнул Могильщик, отбрасывая палку. — Обвиняя других, ничего не добьешься. Только попытаешься оправдать собственное бездействие.

Какое-то время слышался лишь треск догорающего Ядра.

— Ты знаешь, почему началось расширение Хмари? Почему Глубины полезли наружу? — спросил Могильщик.

Гнус медленно покачал головой.

— Потому что Чернодрева зашевелились, — голос Зикара стал глухим, — Их корни появились в новых местах — там, где их испокон веков не было. Они прорастают, пожирая всё живое, расширяя свои владения.

— Причина? — спросил Гнус. — Почему они зашевелились именно сейчас? Почему раньше такого не было?

Могильщик посмотрел прямо на своего ученика.

— Говорящий заставил, — коротко ответил он.

Не совсем утром, но все-таки успел дописать главу. Завтра перерыв.

Надеюсь вам понравится. Ну и спасибо всем вам за лайки, комментарии, по прежнему мотивирует, даже на таком томе))

Глава 16

Мы с Грэмом возвращались домой, а я то и дело бросал взгляды наверх. Всё это время за нами на небольшом отдалении следовала стайка птиц, от мелких до крупных. Я не сомневался — это пернатые разведчики Орлы. И, скорее всего, самых крупных и опасных мы не видим. Так, только мелочевку.

Ничего, так даже немного спокойнее — своего рода дополнительные «глаза». Если что — она сможет предупредить об опасности. Правда, у меня впереди была Виа, которая всё «сканировала» своим тепловым зрением, но как показала встреча с плеточником — не всё она видит и не всё чувствует.

Добрались домой быстро: с куском тяжелого дерева на плече думаешь не о сборе трав, а о том, как бы побыстрее вернуться и скинуть его. Нет, Грэму с виду было легко, но сколько на самом деле он тратил сил — я не знаю.

Едва мы переступили порог нашего двора, как одна из птиц — крупная, с широким размахом синеватых крыльев — спикировала вниз и уверенно уселась на верхушку нашего нового, высокого забора.

Конечно же ее появление не осталось незамеченным. Шлепа, считавший себя безраздельным хозяином периметра, угрожающе вытянул шею и громко, с хрипом загоготал, расправив крылья и пытаясь таким образом прогнать чужачку. Седой, до тех пор дремавший в корзине, встрепенулся, выскочил наружу и зашипел. Даже волк Трана глухо зарычал, приподнимаясь на лапах. Наверное, он мог бы на нее прыгнуть, но что-то у меня были сомнения, что птица так легко подставится.

— А ну тихо все! — рявкнул Грэм, — Птица своя.

На удивление подействовало. Причем сразу на всех. Седой, правда, напоследок недовольно фыркнул и махнул хвостом в сторону птицы, но на этом короткое противостояние закончилось.

Кирос был там же. Сидел, закрыв глаза, у огненной зоны. Хорошо, что я оставил Виа в лесу охотиться. Мало ли.

Я, помня о чем мы договорились с Орлой, быстро прошел в дом, нашел прочную веревку и вернулся к птице. Осторожно привязал к ней бутылочку, которая на ее фоне казалась даже маленькой. Птица за всё это время не шелохнулась, лишь внимательно следила за моими движениями черными бусинками глаз. Едва я затянул узел, птица оттолкнулась от забора, тяжело взмахнула крыльями и, сделав прощальный круг над нашим домом, стремительно полетела обратно в сторону леса. Вот и всё. Служба доставки налажена. Главное, чтобы по пути эту птицу не обокрали и не сожрали.

— Посмотрим, донесет ли. — тихо сказал Грэм, провожая птицу взглядом.

— Донесет, — уверенно ответил я. — Ее прикрывают остальные.

Старик хмыкнул. А я начал искать место, куда можно установить кусок ствола, который мы притащили. Дремлики летали за мной, покинув корзину. Я мысленно транслировал им, что это их будущий дом, и им уже не терпелось там обосноваться.

В итоге мы установили это бревно почти возле дома. На землю ставить его я не хотел, поэтому мы использовали своеобразные козлы из толстых кольев, оставшихся у Грэма после строительства забора. Он вбил их в землю и мы водрузили бревно на них. Теперь дом дремликов находился на уровне живота. Уже получше.

Дремлики уже хотели влететь, но я их остановил. Внутри, честно говоря, было довольно много трухлявых и гнилых кусков. Да и всякой дряни хватало. Поэтому я взял что-то вроде скребка и быстро очистил всю гниль, добравшись до более-менее крепкой древесины. Правда, этим я не ограничился. Набрал целый таз чистой воды и капнул туда янтарной росы. Покрывать весь ствол у меня никакой росы не хватит. А вот пропитать его разбавленной смесью внутри и снаружи, чтобы дремликам было приятнее и, самое главное, чтобы рост мелких растений на нем ускорился вполне.

Дерево жадно впитывало влагу. Я решил, что лишайник, который я использовал для создания целебной мази, как раз идеально «пересадится» на древо, вдобавок может и эволюционирует от такого соседства. У меня было много кусков лишайника, поэтому верхняя часть древа скоро была на треть покрыта им. Ну а остальное дремлики сами перенесут. Судя по всему, они сами по себе переносчики мелких цветов и мха.

Как только я закончил и отступил на шаг, дремлики пулей влетели внутрь.

Я прислушался к связи — от них исходила волна полного довольства. Они обустраивались, ощупывая дерево своими отростками я и воочию увидел, как в воздухе внутри дупла начала медленно опадать пыльца. Похоже, они уже достаточно восстановились, чтобы ее испускать. Пока, правда, она шла на их дом.

— Ну вот, обжились, — улыбнулся я.

Теперь можно заняться остальным.

После этого я принялся разбирать корзину, которую принес Нурл. Как он и сказал, ничего из самых ценных ингредиентов там не было. Пару кустов паслена, с десяток лунных грибов, древний папоротник, два корня белой мандрагоры (совсем небольших) и валериана. По прежнему не было ни пыльцы ночной фиалки, ни самой фиалки, ни рассветного цветка, ни духовной росы. Да, у меня дома она уже росла, но этого недостаточно. Корень мандрагоры в прошлый раз у меня был один, и он весь вышел на эксперименты и на срочное создание Морне отваров укрощения Зверя. Сейчас у меня был шанс превратить их в крупные растения и размножать так же, как женьшень. Корень белой мандрагоры, кстати, был слабым стабилизатором Дара.

Да, он не лечил, но он дополнял те компоненты, что уже были. И это заставляло задуматься. Если его будет больше, даже просто его прием улучшит состояние и детей, и остальных гнилодарцев. Вот только у меня сейчас его два жалких корешка. Опять же, теперь подобный способ черенкования мне доступен лишь благодаря пыльце жужжальщиков (которую я, кстати, мог начать собирать и раньше) и конечно же пыльце дремликов, которая превращала обычную смесь восстанавливающих гидролатов в что-то на порядок более мощное. И если для обычных растений хватало обычной смеси и моего Дара, то с женьшенем и мандрагорой ситуация была сложнее. Они были намного требовательнее. Валериан был попроще, но и свойства у него были не ахти какие. Он обладал успокаивающим эффектом, но как я теперь уже понимал благодаря уроку Хабена, он усиливал свойства паслена, дополняя их. То есть, вроде свойства да и качество самого растения не самое высокое, но он идеально подходит паслену. Кстати, возможно к той эссенции паслена, которую я собираюсь делать против Измененных, неплохо бы добавить и валериану. Правда, у меня его было совсем мало. В прошлый раз его не удалось вырастить, весь ушел на варку. Сейчас же я намеревался исправить эту ситуацию. Благо, сегодня торговля с Маткой прошла продуктивно — целых три шарика пыльцы! Даже больше, чем в прошлый раз, а учитывая, что растений у меня всё больше и больше, то и нужда в этой пыльце растет.

Я быстро высадил всё, что принес Нурл в отдельную зону, и напитал землю смесью гидролатов. Хорошо, что после последней перегонки нужды в них я не испытывал.

После этого я заглянул в корзину и увидел три скрученные узлом хищные лианы. После небольшого перерыва займусь ими. Я лишь осторожно прикоснулся к ним, подпитал живой и проверил их состояние. Они были истощенными, обессиленными, но слабый огонек жизни в них бился. После моей подпитки он разгорелся сильнее.

Затем я быстро вымылся от лесной грязи и быстро заварил себя травяной чай.

Грэм уже сидел с кружкой на крыльце и поглядывал на Кироса, который все еще не открывал глаза.

Я сел рядом и мы молча вместе пили чай.

— Эй, а мне никто не хочет заварить чайку? — раздался голос Кироса.

Он по-прежнему не открывал глаз.

— Я думал ты делом занят. — хмыкнул Грэм.

— Почти закончил. — ответил приручитель.

Грэм не спеша вернулся в дом, вскипятил воду, принес здоровенную кружку и поставил ее прямо возле Кироса. Тот держал руку на каменной ванночке, где, расслабившись, отмокала одна из недавно рожденных ящериц.

— С первой закончил, — хрипло произнес старик и наконец-то открыл глаза. — Попила она моей кровушки. Ух…

Ящерица с трудом, тяжело перебирая лапами, выползла из ванночки. Я присмотрелся. Зелья в каменной емкости стало ровно вполовину меньше. Это что, оно испарилось? Или впиталось в нее?

Я подошел поближе и присмотрелся к ящерице. Она как будто…раздулась.

— Она впитала зелье? — уточнил я.

— Конечно, — ответил Кирос, делая глоток из кружки и поглаживая тяжело дышащую рептилию. — На то, чтобы переработать и усвоить эту алхимию, у нее уйдет не один день. Видишь, как ее чешуя разбухла и оттопырилась?

— Вижу.

— Вот когда полностью спадет эта припухлость, — продолжил приручитель, — тогда, значит, она усвоила порцию. Она должна привыкнуть. Более того, из-за того, что этот выводок уникален, они выдерживают то зелье, которое твоя обычная взрослая рассветница не пережила бы. Оно слишком агрессивное.

Остальные ящерицы игрались друг с другом как ни в чем не бывало. Летун пытался взлетать, и когда он спрыгивал с камня, выходило что-то вроде полета, огнеплюй дышал огнем прямо на мать, которая лениво отмахивалась, восьмилапый носился как угорелый, и только Кристаллик сидел максимально близко к пальцу первородного и наслаждался этим мощным потоком огненной живы. И я заметил, что один из его кристалликов начинает наливаться алым цветом. Значит…впитывает, так и накапливает огненную живу. Это хорошо.

Кирос, тем временем, допил кружку чая (температура напитка его не смутила) и продолжил закалку. Погрузил в ванночку вторую ящерицу. Трехглазого. Старик вновь закрыл глаза, сливаясь со своим питомцем. Процесс, как уже понятно, был долгим, медитативным и требовал полного контроля.

Поднявшись, я направился в дом. К своим лианам, которых добыл Нурл.

Теперь можно применить Анализ и посмотреть, что именно за хищные разновидности мне попались. А то, что они отличались, стало очевидно, когда я присмотрелся к ним повнимательнее.

Лианы были молодыми, размером с небольшую змейку, длиной с локоть. Две из них казались обычными хищниками, хотя одна была темнее, другая — почти изумрудного цвета, а третья — шипастой.

[Объект: Шипастая лоза-охотник.

Свойства: В микрошипах содержится слабый паралитический яд.

Редкость: Редкая]

Любопытно. Вот такой мне точно не хватало. Развить бы ее паралитический яд до сильного, и это еще один неплохой аргумент в бою против различных животных Кромки. Вторая, — та, что потемнее, — тоже была интересным экземпляром.

[Объект: Хищная лоза-душитель

Редкость: Редкая

Свойства: Экстремальная эластичность и крепость волокон.]

По идее, раз у нее крепость и эластичность волокон, то она не будет «рваться» как Виа или душильник. Потенциал у нее огромный, ведь это ее изначальное свойство. Интересно, кстати, как они эти изначальные свойства-то получают? От местности, где выросли? Или может поглотили что? Или сама среда каким-то образом влияла на них при формировании семян?

Я вдохнул. Оставалась третья лоза.

[Объект: Хищная лоза

[Редкость: Обычная]

И никаких особых свойств. Самая обычная во всех смыслах. Что ж, она мне тоже будет полезна. Каждая такая лоза-мутант-симбионт для меня — дополнительное оружие или дополнительный разведчик, это уже зависит от целей. Но в любом случае Нурлу, конечно, огромное спасибо. Теперь нужно узнать где эти лианы ему попались и есть ли там еще.

Я улыбнулся. Одно дело — двадцать штук душильников, половина которых диким сорняком, — каким они и являлись, — живут в лесу, а совсем другое — двадцать развитых хищных лиан с разнообразными свойствами.

Ладно, что-то я замечтался. Пока это слабенькие лианы-змейки, их сил и на человека не хватит. Это не Виа, когда я ее встретил.

Чтобы подчинить их, мне нужны были свободные связи, а значит как обычно чем-то придется пожертвовать. Я безжалостно оборвал ментальные нити с тремя душильниками, которые уже прилично разрослись в лесу. В голове привычно кольнуло, но я к этой вспышке боли относился спокойно. Словно струна оборвалась.

Я кольнул кинжалом палец и прикоснулся к первой лозе. Она моментально впитала кровь, а связь установилась мгновенно.

[Создана новая симбиотическая связь:

Объект: Шипастая лоза-охотник.

Уровень взаимодействия: 13%]

Кровь сразу дала возможность резко повысить взаимодействие.

Я «развязал» лозу, которую крепко связал Нурл, и она наконец-то ощутила себя свободной.

ПОЛЗИ.

Миг — и она послушно поползла по столу, привыкая к новым ощущениям. Да, определенно, хищные лозы послушнее в каком-то смысле чем душильники. Во-первых, у них нет этого безумного голода, из-за чего они выжирают всё вокруг себя, а во-вторых, они приспособлены к тому, чтобы постоянно двигаться. Душильник же более пассивный охотник. Скорее паук, который сидит на месте и своими щупальцами ловит мимо идущих животных.

После повторил то же самое с остальными.

[Создана новая симбиотическая связь: Объект: Хищная лоза-душитель

Уровень взаимодействия 13%

[Создана новая симбиотическая связь: Объект: Хищная лоза

Уровень взаимодействия 17%

Да, с обычной лозой без особых свойств уровень взаимодействия повышался быстрее, чем с остальными.

Следующие полчаса я планомерно заставлял их то двигаться вперед-назад, то нападать друг на друга, и всё это повышало уровень взаимодействия. С каждой минутой они всё лучше и лучше слушались моих команд. Я уже по опыту с другими симбионтами знал, что лучше всего сначала повысить уровень взаимодействия обычными командами и ментальными ударами (если симбионт будет совсем непослушным), а уж затем кормежка живой.

Так поступил и сейчас. Как только уровень взаимодействия с двумя лозами достиг 24%, а с третьей 30%, я начал их подкармливать. И вот это им понравилось. Я показывал, что за послушание и подчинение буду давать живу. Уже после нескольких кормежек уровень взаимодействия скакнул до 30% и 35% соответственно. Все-таки чем мельче симбионт, тем быстрее идет наращивание взаимодействия.

После, используя смесь гидролатов, я обработал все их повреждения, что дало еще рост взаимодействия. Насколько же всё тяжелее и медленнее шло с Виа. Но теперь у меня и уровень Дара выше, и Воля привыкла к борьбе и приказам растениям.

Теперь осталось главное — закалить их. Жаль, сок железного дуба у меня закончился. Нужно набрать его, потому что в случае с симбионтами нельзя терять ни одного дня.

Я вышел наружу и вдохнул воздуха. Три лозы оставил в своей комнате, где они послушно ползали и гонялись друг за другом. Пусть привыкают работать в команде.

Грэм, видимо, уже думал, что мы никуда не пойдем, но пришлось его «обрадовать».

— Дед, нужно сходить к железным дубам, — сказал я, — Нужен свежий сок.

Грэм недовольно вздохнул, но сразу двинулся собираться. Чем раньше выйдем, тем раньше вернемся. Благо, роща железных дубов была одним из самых близких мест, куда мы ходили. До того же Хрустального Лога пилить в два раза дольше, как и до дома Морны.

Мы быстро добрались до старых железных дубов, нацедили полный кувшин густого, пахнущего металлом сока и вернулись обратно. Все-таки половина дня уже пошла, а там и до темноты недалеко. Если бы не это, я бы занялся поиском железных жилок, которых у меня почти не осталось. После мы быстро вернулись домой, нигде не задерживаясь. Я даже Седого с собой не брал.

Вернувшись, поставил кувшин на стол и подозвал троих новых симбионтов.

Прежде всего, я дал им своей живы и наблюдал за тем, сколько процентов эволюции я могу впихнуть в них.

Оказалось, что целых семь. Хорошо, вопрос лишь в том, сколько процентов закалки это будет. Это самое важное.

Я взял первого симбионта и начал медленно покрывать его соком железного дуба. Он сразу попытался вырваться, но я ему не дал.

ТЕРПИ. СТАНЕШЬ СИЛЬНЕЕ.

Преодолеть мой приказ он не мог, поэтому был вынужден терпеть.

Я ощущал его боль, и показал ему, что терплю вместе с ним.

ВМЕСТЕ.

Лоза чуть затихла, словно привыкая к ощущению жжения на поверхности своего тела.

Я осторожно начал передавать живу и боль чуть уменьшилась.

[Происходит закалка соком Железного Дуба (начальная)

Свойства: уплотнение и укрепление плоти симбионта.

Прогресс: 10%… 20%…]

Я даже не ожидал, что пойдет так бодро.

[53%]

На этом всё застопорилось. Я мог обмазать хоть всего симбионта, но ресурсы тела и живы не позволяли произвести одномоментную закалку. Почему всё работает именно так, я до сих пор не понимал. Думаю, когда-нибудь пойму причины таких ограничений и как именно они работают, но пока так.

Закалить половину тела за один день — это было очень хорошо. Ни душильник, ни Виа не могли похвастать такими темпами.

Когда я закончил закалку, то не стал обрабатывать лозе напрямую сожженную кожицу. Я знал, что это можно сделать только через время. Решил попробовать иначе. Позволил ей незакаленной, здоровой частью впитать смесь гидролатов. Жидкость мгновенно впиталась и, во-первых, симбионт сразу ощутил еще большее облегчение, а во-вторых, уже я почувствовал, что процесс заживления ускоряется.

Что ж, теперь следующая лиана.

Я надеялся, что с ними будет так же.

Я ошибся.

Видимо из–за того, что они обладали дополнительными свойствами, я смог реализовать лишь 5% эволюции и покрыть каждому симбионту 32% тела. Теперь становилось понятно: чем больше изначальных свойств у симбионта, тем медленнее даются любые изменения.

Глядя на три лозы, которые испытывали боль от сока железного дуба, я задумался.

Под столом был ящичек с душильниками, уже проросшими мутантами. По сути, душильники показали себя как максимально эффективные и быстрые универсальные симбионты. Да, они туповаты и прожорливы, но они могут брать массой. Вот только их естественная закалка и рост занимают время, это основная проблема, но вот если бы…

Я застыл, пораженный мыслью. Надо было сразу так попробовать!

Я быстрым шагом вышел за пределы дома и, отойдя шагов на пятьдесят, начал собирать семена душильников. Благо, этого добра хватало.

После этого я вернулся и приготовил небольшой ящичек (не знаю, для чего его раньше использовал Грэм) с землей, а после начал проводить эксперименты.

Сначала погрузил семена в небольшую мисочку с чистым соком железного дуба. Ожидаемо, он просто «сожрал» семена. Они погибли моментально. Ладно, попробуем кое-что еще. Дальше я действовал иначе: использовал порошок хватал, который был одновременно и консервантом и ослаблял действия сока.

Результат был тот же — даже ослабленный сок сжег семена. Допустим. Но это обычные семена, а что если использовать более агрессивный метод закалки? Закалки семян.

Я взял одно семя в руку и, капнув на него кровью, сразу использовал переизбыток живы, чтобы запустить процессы мутации. Минут пять я ждал, когда она начнется.

[Начат процесс мутации.

Примерное время завершения: 11 часов 20 минут]

После этого я закрыл глаза и, погрузив семя в едкий сок, начал сразу использовать свою кровь и живу для восстановления.

Сок пытался жрать семя, а я давал ему живу, которую оно, на удивление, сразу начало использовать.

[Идет адаптация к внешней агрессивной среде…3%…]

Я застыл. Раньше такого ни разу не было.

[Идет адаптация к внешней агрессивной среде…7%…]

Надо сказать, жрало мою живу семя несоизмеримо своему крошечному размеру. За пять минут, которые я держал его в соке, оно сожрало 10 единиц живы, и не собиралось останавливаться. Я понимал, что едва я прекращу подачу энергии, как семя просто скукожится и умрет, поэтому я держал до последнего.

[Адаптация к агрессивной среде (сок железного дуба) завершена.]

Час. Столько мне пришлось подавать энергию в семя. В итоге я потратил сто двадцать единиц живы.

Для кого-то это был бы весь запас духовного корня, для меня — четверть. И я лишь порадовался, что на обратном пути постоянно использовал Поглощение и восстанавливал свои запасы, иначе ничего бы не вышло.

После этого семя уже спокойно лежало в соке и ему было всё равно. Правда, цвет оно поменяло на темный, почти металлический. Я тут же переложил его в подготовленную землю.

[Примерное время завершения создания мутанта: 10 часов 20 минут]

Похоже, до окончания мутации я не узнаю, приобрело оно просто устойчивость к железному соку или же приобрело его свойства. То есть, стало прочнее. Если просто устойчивость, то этот вариант мне не подходит, а вот если закалку — то это совсем другое дело. Делать закалку на этапе проращивания семян идеально, потому что это сократит время, которое я бы потом тратил на нее.

После я попытался то же самое сделать с не мутировавшим семенем. Не вышло.

Затем попробовал мутировавшее семя посадить в землю, пропитанную едким соком. Но похоже, такая его концентрация была недостаточной для того, чтобы запустить процессы адаптации. То же самое и с соком, разбавленным водой. Он сразу терял всю свою едкость, полезную для закалки.

В общем, кое-что стало понятнее. Скорее всего, большинство «особых» растений, растущих в Глубинах, рождаются в изначально агрессивной среде, но из-за огромного переизбытка живы часть из них мутирует и приобретает, вернее, меняет свои свойства под воздействием определенного типа живы. К примеру, как огненные растения. То, что я делал целенаправленно, природа делала случайно и в итоге получалось невероятное разнообразие растений.

Вопрос в другом. Сможет ли другое семя, — не душильника, — впитать свойства агрессивной среды? К примеру, тот же ловец или изгородь Морны. Правда, для этого нужно добыть их семян, и запастись живой. Благо, каждый открытый канал добавлял мне три единицы к объему духовного корня, а значит, когда я открою все каналы, он почти удвоится в объеме.

Я вздохнул. Хорошо, оставим это семя. Завтра посмотрим на результат.

Глядя на закаленное семя, я задумался о себе. Я откладывал второй этап закалки кожи, потому что этот этап во-первых, должен был быть еще болезненнее, а во-вторых, заживление там идет еще дольше — неделю, не меньше, если верить Грэму. А это значит, что-либо рука, либо нога, либо другая часть тела будет нестерпимо болеть и использовать нормально я ее не смогу.

Но сейчас кое-что изменилось.

Кровь Чернорука.

Главная проблема закалки — невозможность в первые дни использовать мази, которые бы ускорили заживление. Но с Кровью Измененного всё иначе. Я мог ускорить и усилить регенерацию просто приняв, как Грэм, Алую Пасту Жизни или что-то подобное. Конечно, использовать драгоценный золотой женьшень или саму Алую Пасту для себя я не мог. Всё это — для Грэма. Кристаллы я искал для него и для эликсира Морне. Поэтому мой вариант — сделать более слабую рабочую смесь на основе крови Измененного, которая в несколько раз ускорит закалку. Если закалка будет как раньше занимать 2 дня, то это решит вопрос.

Сейчас, с моими знаниями, это вполне возможно. Да, знаний всё еще недостаточно, но их больше, чем раньше.

С закалкой костей ситуация раньше была такой же. Грэм предупреждал, что я выпаду из строя больше, чем на неделю. Но теперь у меня есть Клык, и я знал, что есть как минимум несколько доступных мне растений, ускоряющих сращивание костей — та же кость-трава, растущая на костяной тропе. Совместить их свойства с кровью Чернорука — и это позволит мне решить вопрос закалки. Ну а Клык, возможно, тоже сможет как-то воздействовать на мои кости, ускоряя их заживление после закалки.

Я еще ни разу у него этим вопросом не интересовался.

Как только мои пересаженные регенеративные растения в саду подрастут, — а с текущими темпами это два-три дня, — я сразу создам эссенцию и начну эксперименты. Вернее, продолжу. По сути, для себя я могу создать упрощенный вариант того, что подойдет Могильщику. Ему, скорее всего, придется добавлять женьшень, кристаллы и, возможно, еще какие-то ценные компоненты. Я обойдусь. Мне хватит эссенции и крови. Уже одно это должно дать неплохой эффект.

Ладно. Я еще хотел сегодня вновь заглянуть в воспоминания Матки, а для этого мне нужен ментальный эликсир.

За него и принялся.

Рецепт, как и пропорции, мне были знакомы, оставалось сварить.

На него ушло полчаса. Снаружи как раз стемнело. Кирос всё еще сидел возле огненной зоны и теперь, в сумерках, его каменные ванночка, наполненная огненной смесью, светилась.

Приготовив эликсир, я решил использовать оставшийся Анализ на те семена, которые лежали давно, но всё еще не были проанализированы. Начать решил с золотого ореха и семян, которые подарил мне Тран — в самый первый мой Анализ, свойства этого растения были для меня закрыты. Посмотрим, что изменилось сейчас.

[Объект: Семя Золотого Ореха.

Редкость: Исключительная.

Текущее состояние: Спящее. Способно прорасти только в почве, насыщенной чистой живой. Требует непрерывной подпитки в течение первых месяцев роста.

Свойства плодов: Усиленное насыщение чистейшей живой (близка к живе Древ), экстремальное ускорение восстановления собственной живы, временное снятие боли в духовном корне, обладает средним по мощи эффектом регенерации духовного корня. Может использоваться для создания зелий прорыва ступеней.]

Я сглотнул, глядя на этот невзрачный орешек на своей ладони. В моих руках было невероятное сокровище. То есть, я это уже изначально понимал, но с открытыми свойствами это лишь подтвердилось.

Была только одна проблема — энергозатраты. Я просто не мог посадить его сейчас в саду. Тут уже рос золотой женьшень, который, вместе со своим «отростком», высасывал львиную долю энергии из Скитальца и Сердечника. Да, Сердечник Древний увеличивался в размерах и «раздавал» больше энергии, и за счет этого я пока тянул два женьшеня, но еще одно энерговысасывающее растения посадить просто невозможно.

А растение сажать нужно. Оно было бы отличным дополнением к эликсиру восстановления духовного Корня. Более того, возможно добавив его я еще больше усилю свойства этого эликсира. Потому что золотой орех пока не выглядел как «основной» компонент, а скорее как поддерживающий.

А еще, сажать такое сокровище в открытом саду было просто страшно. Это женьшень, по сути, небольшой корешок и растет так, что его не видно, а вот Золотой Орех, скорее всего, вымахает выше забора и как ты его скроешь? Еще выше забор делать? Да еще и другая проблема возникнет: если женьшень высасывает живу так, что приходится отсаживать другие растения подальше, то Орех, который пустит корни на несколько метров, просто начнет высасывать всё. Такое уж свойство подобных растений.

Надо хорошенько об этом подумать. Пока у меня нет подходящего места в Кромке для него. Я отложил орех в сторону.

Затем я высыпал на стол десять семян, подаренных Траном. Он говорил, что семена ценные, вот только не сказал какие.

Учитывая финансовую ситуацию Трана и тот факт, что мешочек, который он принес сегодня, стоил два с половиной серебряных, можно было предположить, что за эти он отдал немного больше. Скорее всего, он купил те семена, которые никто не мог вырастить и надеялся, что у меня это получится. Продавать-то потом всё равно через него. И тем не менее. Посмотрим.

Я провел Анализ. И, увы, чуда не случилось. Восемь семян лишь выглядели необычно, — имели странную форму, необычный цвет оболочки, — но на деле оказались семенами обычных, пусть и редких декоративных или слабо-магических растений. Лично для меня и моей алхимии они ценности не представляли.

Лишь два семечка заставили меня удовлетворенно кивнуть.

[Объект: Семя Костяного Порея.

Свойства: Очень активно поглощает кальций и другие микроэлементы из почвы.

Требует повышенного потребления живы и костей магических животных.]

[Объект: Семя Ядовитого Подсолнуха.

Свойства: Растение-паразит.

Вытягивает токсины и яды из почвы и концентрирует их в своих семечках.]

Для кого-то может и плохие растения, а для меня — в самый раз. Правда есть я эти семечки конечно же не собираюсь. Я понимал, что Тран хотел как лучше, но торговля семенами это, по сути, лотерея. Даже мне без системы не определить что это за семя, учитывая количество и разнообразие растений в Зеленом Море. Ничего, два хороших семени — это уже результат. А он похоже брал именно наугад.

Как раз их можно и нужно посадить в ближайшее время. А потом размножить.

Закончив с Анализом я выдохнул. День непростой, но ничего.

А потом пришла очередь Грэма. Вернее, его лечения.

Кирос успел закончить со второй ящеркой и уйти, покряхтывая, с ванночками в руках. Ну а у меня для старика всё было готово.

Я дал Грэму новую порцию Пепельного Очистителя. Он выпил ее залпом, и всё прошло как обычно: боль, отхаркивание и внутренние ожоги.

Но Алую пасту я уже приготовил, кристаллы были. Поэтому уже через час Грэм дышал спокойно и свободно, а чуть позже уже пил чай.

Зато уровень черной хвори снизился до 5,5%. Пока максимум был минус 1,8% за один раз.

Если я завтра уберу еще 3% с копейками, то останется всего ничего. Жалкие 2%.

Неожиданно к нам прилетела птица Орлы. К ее телу было привязано несколько обычных регенерирующих растений — те самые, которые использовались для создания мазей.

Морна. Очевидно это она их собрала возле дома и решила отправить.

Я отвязал их и быстро пересадил в сад. Да уж, так намного удобнее.

После этого я приготовил дощечку, угольный карандаш и, захватив созданный ментальный эликсир, сел на циновку.

Рядом положил кусок коры Древа Живы. Но это после воспоминаний Матки. Сначала мне нужно изучить Символы на том стволе, который служил им домом.

Через несколько минут я ощутил, как мысли становятся кристально ясными, а мозг словно ускорился и работает на пределе возможностей. Я понимал, что это ложное ощущение, просто меня перестало донимать всё лишнее, но ощущение было всё же приятным.

Я вызвал в памяти образ, которым со мной поделилась Матка.

Долина. Огромная ветка Древа Живы и углубления на ее коре.

К сожалению, в воспоминании была запечатлена лишь одна сторона древа Живы, да и то мельком. Всё внимание Матки было на их Матриархе и затем на черных корнях.

И тем не менее, мне удалось четко рассмотреть три углубления, напоминающие символы больше остальных.

Моя рука на дощечке тут же начала их зарисовывать. Я не открывал глаза, просто рисовал.

Через несколько минут я открыл глаза и начал сверять то, что нарисовал с тем, что увидел.

Первый символ был удивительно знакомым. После того, как я перевернул дощечку, то понял, что это Символ Роста. Не удивительно. Куда без него.

А вот следующие…следующие два были неизвестными. Через время нужно будет попросить Матку передать мне еще несколько образов Долины и Древа, в котором обитала их Матриарх. Но позже.

Я сделал глубокий вдох-выдох. Хорошо. Пока память работает хорошо, нужно использовать ее по максимуму.

Теперь очередь коры Древа Живы.

Я капнул на него своей кровью, и из меня сразу потянуло живу. Много живы. Почти двадцать единиц на ровном месте.

Меня мгновенно затянуло в черное пространство, в котором висели Символы. Тьма и пять целых символов. Один Символ мне уже был знаком. Символ Роста.

Мне нужен следующий. Я не знал какой из них выбирать, поэтому прикоснулся к идущему следом за Ростом.

В этот раз всё отличалось.

Кромка

Рыхлый стоял на краю небольшого провала, вглядываясь в темноту тоннеля. Он решил не затягивать и пришел сюда прямо сегодня, едва Элиас с Грэмом покинули дом Морны.

Правда, пошел он не один. Рядом возвышался Нурл, скрестив на груди свои мощные, покрытые каменными наростами руки.

— Тебя любая тварь задавит, пикнуть не успеешь, и черви твои не помогут, — заявил Нурл, увязываясь за ним следом.

И если бы раньше Рыхлый огрызнулся и отмахнулся, то теперь времена изменились. Крепкое, каменное тело Нурла было отличной защитой в местах, где черви могли оказаться бесполезны. Так что спорить он не стал. Лишь кивнул.

Нурлу он доверял.

— Мы ради этого сюда шли? — спросил Нурл, тоже заглядывая в дыру, в окаменевшей глине.

Рыхлый кивнул. Он присел на корточки, закрыл глаза и положил ладони на землю. Его черви, повинуясь безмолвному приказу двинулись вдоль тоннеля. Для некоторых видов его питомцев даже такая плотная глина не была помехой.

Прошло несколько минут. Рыхлый открыл глаза и поднялся.

— Пошли, — коротко бросил он.

— Что, уже? — удивился Нурл.

— Нет, боюсь, что нам придется еще долго ходить. — честно сказал Рыхлый, — Но ты сам захотел идти со мной.

Рыхлого вели его черви. Кое-где ему приходилось останавливаться, прижимать руки к земле и дотягиваться своим Даром очень глубоко. Тоннели, оставленные гигантским камнегрызом, не просто шли под землей — они уходили вглубь на сотни метров — туда, где даже червям Рыхлого было некомфортно. Однако Рыхлому нужно было знать, куда ведут эти тоннели и где обитают камнегрызы. Если они, конечно, остаются в Кромке.

Наконец, спустя почти час блужданий, тоннель, проложенный камнегрызом, снова пошел вверх. Выходил он прямо на поверхность, в небольшой каменистой долинке, не больше десяти метров в длину и столько же в ширину.

— Ну-ка, отодвинь те камни, — скомандовал Рыхлый, указывая на нагромождение валунов.

Нурл тяжело вздохнул.

— Сам вызвался, — усмехнулся Рыхлый.

— Что б ты без меня делал, слабак? — беззлобно ответил Нурл, — Смотрел бы на эти камни и не знал, что делать.

— Поэтому мы вместе.

Нурл фыркнул, подошел к валунам и, напрягшись, с глухим скрежетом отвалил их в сторону. Под ними обнаружилась такая же плотная глинистая поверхность, в которой тускло поблескивали осколки пустых кристаллов. Их было немного, но гнилодарец их сразу заприметил.

— Еще один ход? — спросил Нурл.

— Да, — ответил Рыхлый.

Собственно, сам тоннель начинался под одним из крупных булыжников, который проломил его своим весом и немного застрял внутри. Даже Нурлу пришлось приложить немало сил, чтобы достать его, и открыть проход. Тоннель был даже крупнее, чем предыдущий.

Рыхлый осторожно спустился внутрь и поднял с пола несколько изогнутых пластин, которые тварь, очевидно, содрала с себя, протискиваясь сквозь узкий участок. Нурл взял одну из пластин.

— Крепкая, — сказал Нурл, постучав своим каменным кулаком по тусклой броне.

— Идем дальше. — ответил Рыхлый. — Вход только завали.

Нурл что-то недовольно пробурчал, но вход завалил. Понимал, что сам напросился.

За следующие несколько часов они обнаружили еще три выхода в разных частях леса, кое-где земля была мягкая, кое-где — твердая, как камень. Собственно, у третьего тоннеля они остановились подольше. Рыхлый обнаружил внутри него еще две пластины и, недолго думая, спрыгнул за ними.

Внезапно из глубины тоннеля донесся низкий, нарастающий гул. Земля под ногами мелко завибрировала.

— Тебе не кажется, что эта тварь идет на шум? — напряженно спросил Нурл, отступая на шаг.

— Кажется.

— Может, отойдем тогда? От греха подальше.

Рыхлый покачал головой. Он выпрыгнул из тоннеля и затаился прямо над проломом. Руку он держал прямо над ним.

Гул нарастал, превращаясь в оглушительный грохот. Пока, наконец-то, камнегрыз не пронесся мимо них.

Рыхлый едва успел прикоснуться к его твердым пластинам. Он знал, что времени у него немного. Лишь несколько мгновений.

В момент прикосновения, камнегрыз замедлился, а Рыхлый потянулся к нему своим Даром и тут же понял, что не может сходу продавить тварь. Он действовал так быстро, как никогда. Начал прощупывать ее сознание и понемногу продавливать ее примитивную волю. Она же, почувствовав его воздействие, рванула дальше. Однако кое-что Рыхлый всё же увидел.

Старые закладки. Старые и разрушающиеся.

Рыхлый выругался, потому что он только-только начал прощупывать сознание твари. Без физического контакта всё было бесполезно.

Камнегрыз исчез дальше в темноте тоннеля, оставив после себя лишь облако пыли и затихающий гул.

— Ты пытался ее подчинить⁈ — спросил Нурл.

— Именно.

— Как я понимаю, ничего не вышло?

— Правильно понимаешь, — скривился Рыхлый. Однако в его глазах горела упрямая решимость. — Тварь сильная, но пусть не с первой попытки, ее можно подчинить.

— А почему не вышло сразу? — уточнил Нурл.

Рыхлый вздохнул.

— Потому что в этой твари лежит старая закладка.

— Закладка? — приподнял брови камнеголовый.

— Она самая. Очень старая закладка, разрушающаяся. Однако она всё еще крепко держится.

— Ты хочешь сказать, что эта тварь тут не случайно? — нахмурился Нурл. — Ей кто-то управляет?

— Управлял. — ответил Рыхлый. — Ты знаешь, когда закладка разрушается?

Нурл отрицательно покачал головой.

— Когда тот, кто ее ставил, мертв. — ответил Рыхлый, поднимаясь с земли, — Закладка держится годами, а если приручитель сильный, то и десятилетиями, но всё равно, это вопрос времени, когда она исчезнет окончательно.

Несколько минут Рыхлый молчал, а потом добавил.

— Хозяин этой твари мертв очень давно. И он был невероятно силен. У камнегрыза больше нет цели.

Продолжение тут: https://author.today/work/660334