— Мы не успели найти управляющего, — поморщился Элсин. — Что ж…

— Я распоряжусь подготовить отдельную спальню, — вызвался Агрим. — Думаю, ту, в восточной части дома, окнами в сад? Кажется, бывшая гостевая.

— Хорошая идея, — кивнул Элсин.

Агрим поднялся и ушел, не доев завтрак. Блин, правда, зря мы управляющего не нашли. Сейчас старому некроманту придется еще кучу вопросов утрясать, а у него ведь своей работы по горло! Вчера только говорили об организации лаборатории по созданию вакцины. Сначала предстояло просто выделить вирус из гноя и попытаться инактивировать строго дозированным нагревом или как-нибудь еще, чтобы вирулентность снизилась, но иммунный ответ запускался. Если повезет, получим не самую надежную и не самую безопасную вакцину, зато быстро.

Второй этап: попытаться получить ослабленную версию вируса с помощью культивации клеточных культур. Правда, мы говорили об использовании ультрафиолетового и рентгеновского излучения для создания мутации штаммов, а тут я, наверное, ничем помочь не смогу, пока болен. Без меня же просто некому: создавать источники соответствующего излучения в этом мире могу только я! Вот такая магия Огня разносторонняя в умелых руках.

Забавно, конечно, вспомнить, что всего десять-двенадцать лет назад я едва костер мог зажечь…

— Я сейчас отправлю кого-то из телохранителей за… — Элсин начал и оборвал себя. — Нет. Я приготовлю жаропонижающее сам. Что у них тут из мощных ингредиентов есть? Синяя таволга? Впрочем, у меня кое-что с фронтира осталось.

— Ты запасливый, — одобрил я. — Главное, мазь. Помнишь, что я вчера говорил?

Он кивнул.

— Естественно.

Ну да, зачем я вообще спрашиваю. Некроманты никогда ничего не забывают — ни немертвые, ни частично живые. Так что и на Элсина, и на Агрима, и на Ройгу в этом плане можно положиться.

— Мазь, кажется, у тебя есть, — продолжил Элсин. Мазь у меня действительно была: я ее готовлю для себя и девчонок в количестве. Хотя последнюю партию почти целиком на новое тело Агрима ухнул — надо было его от шрамов избавить, да татуировки свести. — Ладно. Я сейчас вызову Ройгу сюда…

— Пусть остается там, где она сейчас, — перебил я. — Придется тебе за мной поухаживать до вечера, раз ты все равно раскидал основные задачи. Потом она тебя сменит. В промежутках, если тебе понадобится куда-то отлучиться, Лейф за мной присмотрит — раз до сих пор не заразился, значит, у парня иммунитет.

Я поглядел на Лейфа, постарался ему подмигнуть.

— Придется тебе опять лекарем поработать. Я тебе скажу, что делать.

— Конечно, мэтр Эрик! — горячо согласился мальчик.

— Что ж, неплохой план, — проговорил Элсин. — Ты, я так понимаю, хочешь создать впечатление, что у нас все хорошо и ты вовсе не болен?

— Да ты тоже, иначе не заговорил бы о том, чтобы смешать жаропонижающее самостоятельно, — фыркнул я. Голова шла кругом, но контролировать свое мышление я все еще мог. — Или ты боишься, что местные алхимики злы на меня и отравят любой заказ из этой резиденции?

— М-м, скорее, надеюсь на это, — чуть улыбнулся Элсин. — Я не сомневаюсь в твоей способности почуять любую отраву, а на местных алхимиков я сам… довольно зол. Так что можно было бы воспользоваться этим предлогом, и уничтожить несколько самых много о себе возомнивших резиденций.

Ну да, а я и забыл, что именно Элсину пришлось в основном договариваться с алхимиками, иногда буквально выбивая из них нужные химикаты в нужных количествах! А их городу требовалось много.

И попытку юмора я оценил.

Если это был юмор, конечно же.

— Но все же мне кажется, я приготовлю жаропонижающее лучше, чем большинство алхимиков, — сдержанно проговорил Элсин. — Искать же среди местных самого лучшего, не раскрывая, что заказ для тебя или для кого-то из твоих близких, — на это требуется время, а его у нас нет.

— Да, — сказал я. — Жаропонижающее мне нужно быстро, потому что десять утра и шесть вечера — часы, когда я сжигаю трупы. И пропускать их нельзя.

Элсин мимолетно, едва заметно поморщился, но кивнул.

— Сейчас половина девятого. Я не разбирал и не раскладывал свою алхимическую мастерскую — времени не было. Воспользуюсь тем, что подготовил магистр Агрим для себя, и постараюсь уложиться в час. И я пойду с тобой к Липовым воротам.

— Хорошо. Хотя Инира и Кьяра придется в мою болезнь посветить. Наверное, стоит отправить Инира к девочкам, чтобы он занял твое место — насколько это возможно? Пинки он сможет раздать от моего имени?

— Придется. Так и сделаем.

— И Тея! — добавил я. — Тея — это главное. Если я заболел, то она тоже заразилась от меня! У нас, если я правильно понимаю, когда заразился сам, есть пара дней, чтобы начать лечение для нее… как только она вернется из Канцелярии. Это нужно сделать превентивно, вирус уже активен, просто иммунная система врубается не сразу.

Дорого же мне обошлась перчатка, снятая в Высшей школе магов Жизни без должных санитарных процедур! Как раз четыре дня прошло. Но сам источником заражения я стал не сразу, где-то на второй-третий день, если все верно понимаю. Значит, пара дней до проявления симптомов у моей самой учёной жены точно есть!

— Само собой, — согласился Элсин.

Затем он помог мне перебраться на диванчик (меня уже пошатывало), сунул под спину подушки и велел прилечь — и был таков. Лейфа только успел проинструктировать, чтобы не стимулировал меня Жизнью зря, и что я должен лежать, потому что покой и отсутствие нагрузки на организм — самое важное при любой болезни. Мальчик испуганно кивал.

Бедняга, небось, только почувствовал себя в безопасности — и тут на него сразу такое свалилось! Ну ничего. Потом будет хвастаться, что вылечил мага Огня!

Потому что я вылечусь — в этом я не сомневался ничуть.

Как вообще лечат вирусы?

Есть два пути. Либо препятствие вирусу на определенном этапе его жизненного цикла — такое лекарство работает не против всех вирусов вообще, а против конкретных групп. И не для всех! Вирусов — великое множество, противовирусных препаратов — шиш да маленько.

Второй — подстегивание иммунитета. Тут для этого используют магию Жизни, у меня дома — различные препараты, результат один: усиление активности клеток местного иммунитета в тканях. Вот только магия Жизни в руках выпускников обычных жизнюковых школ, как я уже выяснил, запросто может сделать даже хуже. Потому, что, работая «по площадям», маг Жизни стимулирует все вообще, что есть в организме — включая бактерий и паразитов!

Поскольку о вирусе «семидневной сыпи» я знал сейчас прискорбно мало, открытым для меня оставался только второй путь лечения. А именно: использовать магию Жизни для подстегивания местного иммунитета, заодно улучшая доставку кислорода к соответствующим тканям с помощью лично разработанной на Ошибке мази. И то и другое стимулирует макрофагов и нейтрофилов в кожных покровах… и да, клетки, зараженные вирусами, тоже стимулирует. Но вирус и так ломает работу захваченных клеток, заставляя выжимать максимум возможного для создания своих копий, так что скорость его распространения в организме я вряд ли заметно ускорю. А вот работу иммунных клеток — еще как!

Почему именно в кожных покровах?

Потому что — это была, конечно, гипотеза, но гипотеза информированная — я был почти уверен: вирус размножается именно в коже, формируя эти самые высыпания, которые наполняются гноем и превращаются в язвочки.

Впрочем, весь остальной организм я тоже не собирался бросать на произвол судьбы! Выжгу болезнетворные бактерии… да, вот прямо сейчас можно начать, по номенклатуре — все, что знаю сам, плюс все, что вырастили Агрим с Лейфом. Прорвемся.

Пережить бы только этот жар… Впрочем, жар сам по себе не убивает, если не разогнать его до сорока двух, когда начинают разрушаться белки человеческого тела… Ну что ж, надо думать, Ройга с Элсином в качестве сиделок будут вовремя делать компрессы! Опять же, жаропонижающее тут неплохое. Просто я уже отвык, каково это, когда жарко. А довольно неприятно.

— Мэтр Эрик… — неуверенно спросил Лейф.

— Да? — переспросил я, не открывая глаз. Когда это я успел их закрыть? Да болят от света, вот и все.

— Вам принести воды? Или еще чего-нибудь?

— Нет пока. Если нужно будет, я попрошу. Я подремлю, наверное.

Наконец-то у меня железная отмазка, чтобы выспаться как следует! Хотя…

— Нет, пожалуй, не подремлю. Лейф, вы уже с магистром Агримом занимались точечной стимуляцией магией Жизни? — я понял, что мне надо кое-что сделать, если я хочу, чтобы мальчик нормально лечил Тею. А я хочу. Себя-то я, уж надеюсь, смогу простимулировать самостоятельно!

— Нет, мэтр! Как? Магистр ведь маг Смерти, а не маг Жизни!

— Ну, некроманты тоже умеют точечно применять свои силы, а по внутреннему ощущению они похожи, это я тебе как пользователь обоих Даров говорю… Но давай покажу и расскажу тебе, как это делается. Заодно и про строение кожи… — черт, с речью что-то не то, сам чувствую, что акцент какой-то странный появился, и предложения не заканчиваю! Никуда не годится, что-то рано я расклеился. Так. Небольшая, легчайшая стимуляция — и да, на кожу в первую очередь!

— Мэтр, магистр Бьер сказал, что вам надо отдыхать! — воскликнул мальчик.

— Это отдых, — отмахнулся я. — Кроме того, вот прямо сейчас мне надо быть в сознании и бодрым, чтобы нормально сжечь тела погибших. Так что не спорь. Ну-ка дай руку, ладонью вверх, — попросил я Лейфа. — Смотри, видишь вот эти тонкие линии у тебя? Это — верхний слой кожи, эпидермис. Рисунок кожи у всех разный, но особенно он выделяется на подушечках пальцев, поэтому следы можно использовать для опознания… Но это сейчас неважно, извини, меня унесло.

Моей лекции про строение кожи хватило как раз до возвращения Элсина с полной бутылкой жаропонижающего — серьезно, он где-то литр наварил! Видать, не хватило времени выпарить лишнее, придется глотать целый стакан.

— Ага, нарушаешь схему лечения, вижу, — так он прокомментировал Лейфа с тетрадкой, сидящего у моего диванчика и торопливо записывающего.

— Да ладно тебе, не книжку читаю же, — возразил я. — Глаза болят, спать пока нельзя, а мне скучно… Давай свою отраву.

— Не смешно, — заметил Элсин. — Учитывая нашу с тобой взаимную историю.

— Ну извини, я пошутить хотел… Обещаю, это выжигать у себя в пищеводе не буду!

Когда-то Элсин реально дал мне яд — нейротоксин, который должен был мягко и нежно убить мой мозг, одно из самых высококлассных и секретных некромантских творений. Почти что насильно влил! В смысле, выпил я сам, никто меня не держал — но находился при этом под принуждением. Однако это было, что называется, давно и неправда. Тем более, действовал Элсин тогда из лучших побуждений, движимый искренними теплыми чувствами. Просто он считал меня некромантом, со всеми вытекающими. Да и трудно было бы считать иначе, учитывая, что я при нем оперировал Смертью!

Жаропонижающий эликсир оказался в меру противным: некроманты обычно вкусом своих снадобий не заморачиваются, особенно немертвые, тем более, сахар способен ухудшить впитываемость. Но тут было видно, что Элсин постарался — может, сухофрукты заодно выварил, может, еще что, я не мог толком разобрать, мозги работали неважно. Однако яда в этом составе точно никакого не было, с усиленной чувствительностью мага Жизни я бы почувствовал! Хотя потенциально ядовитые, в смысле, биологически активные компоненты присутствовали, разумеется — какое ж лекарство без них! Все дело в дозировке, строго по Парацельсу.

— Мэтр Эрик не вставал, — заверил Лейф. — И я уговорил его выпить воды, потому что при жаре надо побольше пить.

— К тебе никаких вопросов, ты молодец, — мягко ответил ему Элсин, явно переходя в свой учительский модус для мальчика. — Отлично. В туалет нужно, Влад?

— Пока нет.

— Тогда у тебя десять минут, пока препарат подействует. Работать он будет всего часа полтора, может, два — но гарантию я даю только на час. Нужно постараться успеть уладить самое неотложное.

Неотложное — это cжечь трупы у Липовых Ворот. Их туда свозят, я их там сжигаю два раза в день, чтобы не напрягать и без того напряженную санитарную инфраструктуру Альвидры. И это та самая обязанность, которую я ни на кого свалить не могу, даже на всем известного моего заместителя — то есть Элсина. Потому что он все же некромант, а не маг Огня. И уж тем более я не могу свалить это на Тею, которая тоже уже засветилась как моя «неофициальная» супруга, да еще и сама по себе магесса Воды — почти столь же уважаемый ранг, что и маг Огня. Правда, магов Воды обычно побольше, и они считаются не столь сильными, как огневики. Тея просто не сможет избавиться от тел так же эффективно. То есть будь мы на берегу моря, она, может, сумела бы их смыть и оттащить на глубину… хреновая, честно говоря, идея, учитывая количество тел. Даже без учета, что часть обязательно всплывет из-за гниения, а часть выбросят на берег волны. Что-то у меня мозги совсем в трубочку скручиваются.

Короче, тут помочь некому, кроме меня. И еще очень важно, чтобы все видели — единственный маг Огня в Альвидре (и во всем этом мире), он же великий и ужасный Чумной Доктор, жив, цел и на ногах. Не то… блин, даже не знаю, что может начаться в итоге. Всеобщая паника и хаос. Да, на ключевые посты по обеспечению устойчивости инфраструктурных узлов я назначил некромантов — но даже их просто сомнут, если народ массово начнет беситься. Вопреки популярному мнению, не каждый некромант — неостановимая боевая машина, вроде Элсина или некоторых других моих знакомых. Вот Агрима взять. Сейчас у него живое тело, что с точки зрения боевки делает его лишь чуть получше обычного человека (за счет скорости мышления). Но даже когда было мертвое, он и то не отличался особыми боевыми навыками! Поскольку с самого начала делал карьеру ученого, не отвлекаясь на командировки за условную «ленточку».

Кстати, о боевой машине. Пока я плавно закруглил лекцию для Лейфа, Элсин вернулся с моей мантией. Оделся я уже сам, потому что эликсир явно улучшил мое состояние. Даже головная боль прошла!

— Сыпи не видно? — уточнил я у своего учителя.

— Начинает проявляться на скулах, — сказал Элсин. — Но не-некромант пока не увидит. На-ка, намажь, — он протянул мне баночку с моей мазью.

— Я-то намажу, но против уже сформировавшейся сыпи это не поможет, а там дежурный некромант, — покачал головой я. — Юхансен или как его звали. Так… Дай-ка подумать.

Сыпь в итоге я просто выжег своим Огнем — благо, мне он не вредит, и никому в зоне контроля не вредит. В смысле, выжег поврежденную ткань. А оставшиеся после этого крошечные кровавые ранки попросил Лейфа залечить.

Я мог бы и сам, но мне хотелось проверить, как мальчик усвоил урок. Сможет ли простимулировать только дерму и эпидермис, не затрагивая ничего больше? Поскольку я и сам маг Жизни, я это почувствую.

Лейф довольно нервно взял меня за руку — но справился!

— Ого, — похвалил я усилия мальчика. — Ты правда быстро учишься! Молодец!

Лейф не то чтобы просиял, скорее тихо засветился, как лампочка. Чем сразу же напомнил мне Элсина: у него такая же манера реагировать на что-то очень приятное. Помню, когда Игнис сделала ему предложение (она вынуждена была предложить брак первой, поскольку как стихийная магесса выше по статусу), он несколько суток таким ходил.

Ну, хорошо хоть Игнис сейчас вместе с Оллой, моей официальной супругой, в карантине — хоть за них можно не волноваться! Ройга, моя третья жена, тоже неофициальная, которая сейчас вынуждена состоять при них телохранительницей, им заразу не занесет, поскольку немертвая — и столь же скрупулезно подходит к обеззараживанию, как Элсин. Карантин я не нарушал, так что, в отличие от Теи, Олла от меня не заразится. Хотя нарушить очень хотелось. Когда мы отселяли Оллу в карантин, у нее уже произошли кое-какие приятные изменения с фигурой, обусловленные беременностью! Но увы, охватившая Альвидру болезнь — «семидневная сыпь» — дает потенциально фатальные осложнения именно при беременности, в чем уже убедилась ныне покойная владелица нашей нынешней временно реквизированной резиденции. Так что хрен мне, а не наслаждение приятно округлившейся фигурой любимой женщины, которая носит моего ребенка. По крайней мере, пока. Может, вот сейчас переболею, и если убедимся, что иммунитет устойчивый, можно будет все же устроить свидание.

— Я рад за Лейфа, но как твое собственное самочувствие? — поинтересовался Элсин. — Не промахнешься при телепортации?

— Обижаешь, — фыркнул я. — Но вот расширенную зону контроля могу не удержать. Да и на счет постоянной не очень уверен… Так что придется вам с Кьяром стоять ко мне вплотную.

— Спасибо, что предупредил, — нейтрально заметил Элсин. — Не хотелось бы остаться без значимых частей тела. Снова.

— Ну, в прошлый раз ты их не из-за моей телепортации потерял! Так что не надо тут.

Так я ворчал, но, когда мы спустились по ступеням в сад и достигли телепортационной площадки — вымощенного плиткой широкого круга диаметром метров в пятьдесят — я решил перестраховаться и сперва окружил свою зону контроля языками ничего не сжигающего чуть теплого пламени, чтобы ни Элсин, ни второй мой телохранитель, недавно нанятый некромант Кьяр, действительно ничего не «потеряли». Кьяр, кажется, слегка удивился — когда телепортировал только их, я такого обычно не делал. Только с большой командой. Но никак не прокомментировал.

А постоянные границы зоны контроля, с которой у меня вечные проблемы, уменьшились от болезни не так уж сильно, в обнимку некры со мной могут не стоять. И хорошо, а то странно бы со стороны смотрелось!

Вот только горло у меня начинает болеть — и сильно! Так, бактериалку я, конечно, выжег, но, похоже, вирус и сам по себе воздействует в том числе на покровный эпителий дыхательных путей. Что логично — я ж на этом все свое лечение построил. Но как бы на речь не повлияло.

— Элсин, кашель начинается, — тихо сказал я учителю. — Возможно, тебе придется говорить за меня.

— Понял, — так же нейтрально кивнул он.

Кьяр, конечно, услышал, но снова ничего не сказал — надо думать, Элсин или Агрим уже посвятили их с Иниром в ситуацию.

Нельзя скрывать такие вещи от телохранителей, даже если они не в «ближнем круге»!

Оба моих соратника заняли места рядом со мной. Гори, Огонь!

Снова площадка с изнанки Липовых Ворот, сейчас плотно закрытых из-за карантина. Снова куча тел, которые я сжег в два приема — сперва только мертвую плоть, велев всем присутствующим некромантам отойти мне за спину. Потом — одежду и личные вещи, которые оставались на телах. Полыхнуло знатно.

Элсин осведомился у дежурного некроманта, Юхансена, о том, как обстоят дела.

— Лучше, чем я думал, магистр, — сказал он «фирменным» некромантским ровным тоном.

На самом деле далеко не все немертвые малоэмоциональны — у большинства, по крайней мере, в возрасте до сотни, эмоциональный спектр примерно такой же, как у живых, разве что пики несколько приглушены… и то вопрос спорный! «Контролировать» не значит «не ощущать». Но они стараются держать марку, в смысле, поддерживать репутацию своего Цеха: типичный некромант-мужчина — сдержанный и невозмутимый. Женщинам допустима загадочная улыбка. Впрочем, у Элсина, насколько я знаю, и по жизни характер такой — удачно наложилось. А вот Ройга, мой огонечек, женщина взрывная. Но она и не пытается изображать ничего иного.

Так вот, Юхансен довольно ровно отчитался о том, что поток тел возрастает.

— А в чем заключается позитив в сравнении с вашими ожиданиями? — уточнил Элсин.

— С тем, что он возрастает медленнее, чем я думал, — сказал Юхансен. — Темпы роста числа умерших явно замедляются, хотя само это число все еще растет.

Да, увы, растет и еще довольно долго будет расти — вместе с количеством заболевших. Но я переломлю эту тенденцию. Обязательно.

И ни одно из этих тел не будет принадлежать моей семье — это уж по умолчанию.

Храмовые нищие по-прежнему ошивались вблизи места огненного погребения, и это было хорошо: я рассчитывал на них как на агентов-переносчиков сплетен. Если уж невозможно обязать их сидеть в своем квартале (да и есть ли у них свой квартал?), пусть хотя бы пользу приносят. Тем более, по крайней мере часть из них — то ли самые отбитые, то ли самые верующие — не боялись заразы.

В этот раз, как и в прошлый, Йон Йонсен, глава нищих, с поклоном подкатился ко мне на своем инвалидном кресле. Оно представляло собой что-то вроде стула, поставленного на платформу с колесиками.

— Рад познакомиться, Йонсен, — сказал Элсин нищему. Раньше он меня на это сжигание трупов не сопровождал, я просто рассказал ему о главе Общества Шептунов, как они сами себя называли (типа шепчутся с богами, я так понимаю? или грехи зашептывают?). — У вас есть информация для мэтра Шелки?

— И я рад знакомству, магистр Бьер, — очень вежливо проговорил Йонсен. — Информация есть. Слухи городские распадаются на три категории. Не буду сейчас вам пересказывать все, но из наверняка вас интересующего: шепчутся, что Глава Круга нагнул Паука и якобы заставил его оплачивать карантинные меры, а также бесплатно предоставить его лучших людей…

— Не бесплатно, — покачал головой Элсин, — хотя, возможно, и стоило. Но мэтр Шелки ценит добровольное участие, — он выделил голосом слово «добровольное».

Йонсен кивнул.

— Вторая категория: про самого мэтра Шелки. Люди на него практически молятся, но ходят слухи, что его огненные шары, которые он развесил над всеми кварталами, уничтожают всех, у кого крамольные мысли. Или всех, кто творит беззакония при их свете.

Элсин снова кивнул.

Да уж, немало я постарался с этими плазмоидами! Ничего того, что приписывали им сплетни, они не делали — всего лишь обеззараживали поверхности. Но если их наличие приведет к снижению преступности, пусть даже локально — тем лучше. Элсин, видимо, тоже так подумал, потому что одобрительно сказал:

— Хороший слух. Этот подтверждайте, по возможности. Кстати, слух про Паука тоже опровергать не стоит.

— Понял, магистр.

— И третье?

— Третьи слухи самые мрачные, хотя, возможно, вам они могут быть интересны, — проговорил Йонсен. — Говорят, что вода стала опасной. Что через воду из акведука люди заражаются. Многие верят. Стоят очереди к колодцам, кое-кто даже в соседние кварталы через баррикады перелезает.

М-да, а вот это откуда взялось?

— Слухи имеют под собой основание? — Элсин, видимо, тоже об этом подумал.

— Не могу знать, магистр. Но животом и правда стало маяться много людей. Говорят, даже случаи холеры сегодня утром начались. Наши люди были возле всех трех госпиталей, но внутрь нас не пускают, так что проверить мы не можем.

Элсин кивнул.

— Спасибо, господин Йонсен. Мы проверим сами. Это все?

— Да будет благословение богов на вас и на мэтре Шелки! — снова низко поклонился калека.

Очень грамотный калека, что ни говори. Если будет хорошо работать, нужно будет обязательно расспросить его. Откуда он, где учился, при каких обстоятельствах остался без ног… Кстати, последнему горю, возможно, мы с Элсином сможем помочь. Если у Йонсена с позвоночником в порядке, то наша разработка по некропротезам вполне позволяет и ноги сделать, почему нет. Просто на людях мы пока только с руками экспериментировали.

Тут я почувствовал, что горло болит совсем уж сильно. И, похоже, действие жаропонижающего тоже начинало сходить на нет — сердце как-то уж зачастило. Кьяр, очень кстати, обратился ко мне:

— Мэтр, если мы здесь закончили, вы просили напомнить, что у вас еще много дел.

— Да, конечно, — с благодарностью произнес я. — Элсин, магистр Кьяр, телепортируемся.

Для этой цели нам пришлось отойти на то же самое место, где я сжигал трупы, чтобы моя телепортация ничему не повредила — иначе места для безопасного отбытия у Липовых ворот просто не было! Появление — дело другое. При появлении огонь тут же гаснет сам по себе. Помню, в первые разы, когда я телепортировался, даже не понял, что возникал в языках пламени. А вот при отбытии, когда маг Огня исчезает, огонь продолжает гореть бесконтрольно — обычный физический огонь! Поэтому очень важно, чтобы вокруг не было ничего, что он мог бы поджечь. Тогда пламя просто развеется в воздухе, не найдя себе пищи.

Ну что ж, в этот раз, вроде, все прошло благополучно.

Мы снова возникли на телепортационной площадке в саду мэтрессы Гилли — шикарный все-таки сад, только в субтропиках и можно такой вырастить… хотя Альмикен Карсен, помнится, справилась и в суровом климате Гробницы, с помощью искусственных солнышек своего мужа, естественно! Меня уже конкретно так вело: живот крутило тошнотой, слабость накатывала волнами. Поэтому я был благодарен за поддержку Элсина, который чуть ли не за руку (на самом деле, слегка поддерживая под локоть) отвел в боковое крыло резиденции, откуда имелся отдельный выход в сад. Комната была уже полностью готова, даже ночная сорочка лежала на кровати.

— Нет, переодеваться не буду, — запротестовал я. — Мне еще в шесть выходить к людям.

— Ты что же, думаешь, твои одежды будут иметь нормальный вид, если ты в них семь с половиной часов проваляешься в постели? — довольно едко спросил Элсин.

Пришлось переодеваться. Правда, я воспользовался этой возможностью, чтобы еще раз проговорить варианты приготовления вакцины: взять побольше гноя из ранок, центрифугировать, затем на клеточных культурах проверить, в каком слое больше содержание вируса, затем ослабить вирус — температурой, излучением, разное можно попробовать…

— Нужно несколько научных команд, Агрим ведь знает!

— Агрим знает лучше нас с тобой, успокойся.

— Да, конечно… А Тея вернулась из Канцелярии?

— Вернулась, но я ее к тебе пока не пущу. Мазь я ей уже отдал, Лейф полечил ей кожу. Ройга придет в пять, сменит меня. Через моего ворона сообщила, что Олла с Игнис в порядке.

— Пусть тоже начнут мазаться. Хуже точно не будет. Если что, шанс задавить болезнь на ранней стадии. Мази достаточно. Ты ведь сможешь еще сделать, если не хватит?

— Разумеется.

Кажется, я слишком метался, но остановить беспорядочный поток мыслей было трудновато. Вот она, блин, высокая температура, от которой я совершенно отвык — ничем не болел с тех, пор, как попал сюда! Опять же, бред и горячечное мышление характерны для этого штамма.

Откуда-то рядом взялся Лейф, который опять стимулировал мне кожу Жизнью — и тут я был ему без дураков благодарен, потому что силы у меня кончились. И была еще какая-то микстура от кашля…

— В следующий раз сильное жаропонижающее можно только пол-шестого, — услышал я голос Элсина. — Но я заварил тебе общего противовоспалительного, попробуй-ка.

Когда успел?

Я попробовал.

— Тут и снотворное! — возмутился я, но нейтрализовывать не стал.

— Очень мягкое успокоительное. Тебе правда лучше поспать, а ты пытаешься командовать.

Спать мне хотелось, но я еще успел сказать:

— Слухи… про воду. Надо проверить.

— Проверю, не волнуйся.

И я вырубился.

Интерлюдия. Лейф Бьернсен и чужая смерть

Интелюдия. Элсин Бьер и преступление и наказание

Вечером второго дня болезни Ройга разбудила меня, чтобы дать жаропонижающее, но проснулся я не сразу. Самочувствие было отвратительное: во сне я, конечно, не мог выжигать мокроту ни во рту, ни в носу, и гребаные сопли не давали нормально дышать, голову словно набили ватой, горло — драли когтями, а главное — поганый невидимый когтистый ватонабивальщик, похоже, решил улечься на меня сверху, подарив ужасающую слабость, из-за которой хотелось только уронить голову на подушку и снова провалиться в сон!

Хуже всего вот эта самая вата в голове, конечно. Из-за нее я не рисковал использовать Огонь, потому что у меня никак не получалось… нет, не вспомнить, не понять, а именно ощутить, как именно его нужно использовать и что сжигать. Это… обескураживало. Не знаю даже, с чем сравнить. Наверное, так чувствует себя водитель с десятилетним стажем, когда садится за руль, и обнаруживает, что хотя руки и ноги помнят все рычаги и педали, голова не может сообразить, что нужно сделать раньше — переключить передачу или отпустить сцепление! Как-то так.

Лишнее напоминание, почему даже магу Огня нужна его команда.

Но у меня команда хорошая, а жены еще лучше: Ройга напоила меня элсиновым удивительно не-противным жаропонижающим, сводила до толчка (там я справился без помощи, хотя пришлось опереться рукой о стену), выложила на кровать мою церемониальную одежду — а затем начала спорить, что надевать мне ее не надо, а надо лечь обратно. Они, мол, сами справятся. Зажигательным зельем зальют всю гору трупов, или очень мелко ее порубят, а потом зальют, что-то в этом духе.

— Ерунду не говори, огонечек, — не очень деликатно сказал я. — Ты думаешь, кто-то после этого поверит, что я не при последнем издыхании?

— Юхансен все равно наверняка уже заметил с утра, — хмуро сказала Ройга. — Я видела его взгляд. А нищих отгоним.

— Как? Под каким предлогом?

— Фиалочка пошел договариваться с храмовниками, чтобы они все же устроили там освящение площадки и молельню установили. Вот под этим.

— Если они туда раньше не пришли, то с чего бы теперь?

— Теперь фиалочке не откажут. Он себе ту еще репутацию завоевал.

— Да? — заинтересовался я. — Какую?

— Такую, какую ни за что не рискнул бы приобрести, если бы не покровительство Чумного Доктора, — спокойным тоном пояснил Элсин, входя в спальню. — Что случилось? Почему Влад не в постели?

— Он хочет идти! — наябедничала Ройга. — Не осознает, насколько ему плохо!

— Не настолько мне плохо, — упрямо сказал я, хотя, по-хорошему, именно настолько.

Но я знал, чувствовал, что не время ронять планку.

— Элсин, ты знаешь, что я должен! — сказал я учителю. — Сам подумай. Сейчас дать слабину — смерти подобно! Если бы я заболел месяц спустя — еще может быть! Но сейчас!

После секундного колебания Элсин, кажется, то ли принял мою логику, то ли смирился с моим упрямством.

— Хорошо, — сказал он. — Нищих все равно удалим, Йонсена я уже с утра предупредил, что храмовники освятят место. Юхансена придется ограниченно посвятить в тайну. Не знаю, насколько он надежен, но даже если слухи и поползут…

— Если слухи поползут, выйду на какой-нибудь балкон и покажусь людям, — отрезал я. — Без сыпи. И вот еще что… скажи Юхансену, что у меня не местная сыпь, а какая-нибудь другая лихорадка… — я лихорадочно (ха, буквально) пытался что-то такое придумать. Читал я обо всяких экзотических вирусах, которые периодически возвращаются… в смысле, бывают рецидивы, иногда спустя недели после первоначального заражения. Денге, оропуш, еще что-то… Благодатная африканская природа, блин, с ее чудесными насекомыми. А, и у нас в степях Башкирии что-то такое тоже вроде… — Что я уже был болен до того, как мы пришли в этот мир, и что ничего опасного, но жар, бывает, возвращается…

— Слишком сложная ложь, — отрезал Элсин. — Да и нет в ней нужды. Если Юхансен спросит, просто скажу ему, что твое состояние не вызывает у нашего мага Жизни опасений, но ты велел скрывать, потому что не хочешь рисковать паникой. И сыпь сейчас опять выжжешь — хватит, чтобы создать впечатление какой-то другой болезни.

— Да хоть насморка, — согласилась Ройга, хотя лицо у нее было более обеспокоенным, чем мне бы хотелось.

Сыпь я выжег в этот раз с трудом — тяжело было сосредоточиться, как я уже сказал. Но я рассердился на себя, подумал: «А когда Тея заболеет — что, тоже так будешь мяться?» И все получилось. Трудно было именно «направить» Огонь предварительно — когда я его уже вызвал, знакомая и родная сила, прошедшая сквозь меня, кажется, даже несколько облегчила симптомы! Хотя я и понимал, что это, скорее всего, некая психосоматическая иллюзия.

Но в моем состоянии даже психосоматика бывает полезна.

Ройга также вызвала Лейфа, он ждал наготове, чтобы полечить мою кожу Жизнью — с его пропускной способностью у парня уходило несколько секунд на то, что для меня потребовало бы четверть часа.

После этого мне полегчало настолько, что я смог также выжечь у себя всю слизь в тех местах, где она совершенно не требовалась, и внешне, пожалуй, вполне сходил за здорового… почти. Очень помогло то, что когда мы прибыли к Липовым Воротам, Ройга и Элсин взяли на себя командование местными. И с некромантом-надзирателем Юхансеном тоже они говорили.

Я же еле вспомнил сжечь тела в два приема, чтобы случайно кого живого не подпалить… И надо же, именно в этот раз попался живой! Мужик какой-то в одежде ремесленника, в очень плохом состоянии. Хрен знает, почему его дежурные некроманты раньше не засекли — может, в оцепенение впал и не дышал почти? Элсин лично оттащил его в сторону и влил ему жаропонижающее, которое (разумеется, блин!) таскал с собой. Что там дальше с этим выжившим было, я не знаю, потому что сжег все остальное и сразу же сказал Ройге, что нам пора возвращаться.

Элсин, правда, сразу нас нагнал.

— В этот раз пойду с вами, — сказал он. — Основные дела в городе уже завершил. Вечер, пусть отдыхают.

— От тебя, фиалочка, так просто не отдохнешь, — фыркнула Ройга. — Думаю, тут все уже это поняли.

По оговоркам Ройги и самого Элсина я уже понял, что у моего учителя были в Альвидре какие-то приключения за истекшие сутки, но спрашивать не стал — у меня закружилась голова, и не так-то просто оказалось сосредоточиться, чтобы нормально перенести нас всех в сад резиденции Гилли.

А потом еще потребовалась вся моя воля, чтобы передвигать ноги самостоятельно, а не свалиться на руки моим некромантам — мол, тащите меня, бесценный груз, в постельку. Помню, их о чем-то спрашивал, они что-то отвечали. Как переодевался и ложился в постель — не помню.

Жар у меня в тот раз поднялся, похоже, раньше, чем обычно после жаропонижающего. Озноб начал бить почти сразу после телепортации, я сжимал зубы, чтобы не просить Ройгу меня укрыть лишним одеялом — на последних остатках адекватности понимал, что нельзя. Чтобы отвлечь себя, расспрашивал про девчонок — про Тею, про Оллу, как они. Про Агрима тоже спросил и сумел ли он без меня начать хотя бы подготовку к работе над вакциной.

Оказалось, что Тея сидит взаперти с котом и читает кучу книжек, и что у нее сегодня после обеда поднялся легкий жар, но действительно легкий, что-то на уровне тридцати семи и пяти, и Лейф ее регулярно лечит, а в остальном все хорошо. Что Олла совсем застращала всех в ратуше, но при этом они с Игнис нашли время вчера вечером немного поговорить с Лейфом через окно (они сидели перед окном в сад, он стоял в саду) и мальчик им еще больше понравился, чем после того совместного ужина.

Что у Агрима тоже все хорошо, у него пока симптомов никаких нет, ни жара, ни сыпи, чувствует себя прекрасно, находится в процессе оборудования лаборатории, пока отправил в госпитали распоряжение собирать гной, одновременно еще руководит старым проектом по сбору спермы.

Потом я отрубился окончательно. Попросил Ройгу опять почитать, но быстро отрубился. Так и не узнал, что же там дальше произошло у юного мага Жизни из дворянского рода, который вопреки воли отца сбежал из дома и отправился учиться в официальную Школу Жизни, с опухолью и прочими лишениями, — все чтобы вылечить девушку, дочку богатого купца, в которую влюблен с детства, но которая мучается чахоткой и которой не могут помочь обыкновенные доктора.

Нестандартный для Гисли сюжет, у него обычно где-то обязательно некроманты, насколько я успел узнать, — а тут нате-ка, маги Жизни…

Я проснулся от того, что Ройга делала мне компресс — с ромашкой, судя по запаху. Очень вовремя проснулся — меня выдрало из какого-то тяжелого, нудного кошмара, где я куда-то бежал по заснеженному лесу и пытался зажечь огонь, а у меня не выходило… Блин, а если бы вышло⁈

Мне было нестерпимо душно, в горле поселилась адская сушь, и Ройга тут же начала отпаивать меня сильно разведенным апельсиновым соком, который почему-то казался горьким и кислым одновременно. Потом начала намазывать мазью.

Я поймал ее руку, поцеловал.

— Холодная…

— Ну, тебе же жарко, — усмехнулась она. — Так что я специально сделала попрохладнее.

— Ляжешь со мной? — попросил я.

Ройга без лишних слов вытянулась рядом, обняла за шею, прижалась щекой к щеке.

— Кто бы мог подумать… — пробормотал я. — Что самая неприступная… красавица Руниала… будет так за мной ухаживать.

— Я-то неприступная? — хмыкнула Ройга. — Не то чтобы комплимент был мне неприятен… но ты не бредишь, дорогой?

— Неприступная… — не согласился я. — Никого… к себе не подпускала… как я-то пролез, до сих пор не знаю…

— Сжег все преграды, а потом заболтал, — сказала Ройга, гладя меня по голове.

Потом я, кажется, снова заснул.

Просыпался еще несколько раз — в полночь Ройга вроде бы дала мне жаропонижающее, но это я еле помню. Еще она как будто снова мазала меня, и был Лейф… или мне показалось?

Я то уплывал в дрему, то вырывался из нее, и один раз мне послышалось, что рядом плачут. Нет, рыдают, глухо, сдерживаясь — но рыдают! Я попытался проснуться совсем, но не получилось — слабость держала крепко, даже мысли ворочались с трудом. Однако слышал я четко и опознал голос Ройги.

— Как я могла… как я могла реветь над этими книжками… я как будто не знала… не видела… вот оно, горе!

— Это не горе, — спокойно возразил ей голос Элсина. — Это всего лишь беда. Но мы справимся. Уже справляемся. Владу хуже, да. Но это просто признак кризиса. Дальше станет легче.

— А если он умрет, Эл⁈ Я… мне только уйти за ним, ничего больше…

— Во-первых, не хорони его раньше времени, — голос моего учителя был непривычно жесток, он так только с лентяями на моей памяти разговаривал. — Да, пока все выглядит неважно. Но все еще лучше, чем у многих больных, которых я повидал. Во-вторых, кто, кроме тебя, позаботится о Тее и Олле? И о ребенке, если на то пошло?

— Ты.

— Спасибо, у меня своих дел будет по горло, — фыркнул Элсин. — Влад приоткрыл перед нами гигантские научные горизонты. Даже если он сейчас умрет, работы хватит еще на пару столетий — и мы с Агримом вдвоем не справимся. Нам тоже понадобится твоя помощь. Для Влада это не менее важно, чем его сын или дочь, так что только попробуй нас подвести! И если ты думаешь, что боль непреодолима — опять же, спроси Агрима.

— А ты-то сам? — почти прошипела Ройга. — Если бы это Игнис была больна, а не Влад⁈

Пауза.

— Если бы остался ребенок, я бы остался ради ребенка, — твердо сказал Элсин. — Насчет этого ты можешь быть уверена. Что же касается одних научных интересов… не знаю. Вряд ли. Но в совокупности — думаю, это упростило бы мне поддержку моего существования. Я верю, что Влад нашел бы мне достаточно интересное дело. А у тебя есть ещё как минимум собаки, которые зависят от тебя.

Мне категорически не понравился этот разговор, я твёрдо решил очнуться и показать тем самым, что Ройга реально зря меня хоронит. Но вместо этого провалился глубже в сон.

Снова я очнулся — нет, уже проснулся! — ближе к утру. Во всяком случае, небо за окном синело, рассеянный свет четко освещал подоконник. И за окном очень громко заливалась какая-то птица. Я чувствовал себя намного лучше — прямо очень лучше! Правда, весь вымок от пота: сорочка прилипла к телу. Но в голове уже не путались распушенные нити сахарной ваты, ни жар, ни озноб меня не донимали, хотя слабость все еще давила на грудь металлической плитой. И носоглотку снова пришлось очистить Огнем от лишнего, да что ж такое-то.

Зато прошла боль в глазах, а еще захотелось есть! Что-то новенькое. Кажется, я два дня почти не ел, хотя Ройга с Элсином все же выпаивали мне какой-то бульон. Кажется, куриный — вкуса я почти не ощущал, но по логике должен быть он. Самый легкий из мясных супов.

В комнате рядом со мной никого не было — что-то новенькое. А я думал, они меня ни на секунду не оставляют! Так-то я бы сказал, что зряшные наблюдения, как-никак, на пороге смерти я не стоял. Но учитывая еще и политический фактор, и то, что, теоретически, ко мне могли вломиться какие-нибудь злоумышленники — понимаю настороженность моей команды.

Словно в ответ на мои мысли, дверь, что вела в коридор (была еще стеклянная прямо в сад, очень удобно, чтобы выходить на телепортацию) отворилась и вошла Ройга, вся такая задумчивая, с замотанной в полотенце супницей в руке. Новое рубиновое ожерелье очень ей шло. Увидев меня, она просияла:

— Влад!

Мгновенное легкое движение, черный вихрь — и супница оказалась на столике, а Ройга — на кровати, обнимая меня.

За объятиями последовали поцелуи, и еще объятия.

— Что там у тебя такое вкусное с собой было? — со смехом сказал я, когда Ройга, похоже, окончательно удостоверилась, что мне лучше. — Судя по запаху, не просто бульон!

— Нет, суп! — с торжеством сказала она. — Я когда поняла, что у тебя жар спал, часа два назад, сразу послала ворона фиалочке! Он пришел, осмотрел тебя и сказал, что ты наверняка проснешься голодным.

— Но это ведь не наш временный повар готовил… — заметил я, когда Ройга аккуратно налила мне пиалу супа и изготовилась кормить с ложечки (что я пресек и попросил явместо этого дать мне поднос и столовые приборы).

Наш нынешний повар меня вообще не радовал мастерством, а тут суп с лапшой еще был сварен… да в моем стиле он был сварен! Я сам такое готовил во время наших походов. В Руниале супы представляли себе иначе: обычно бульон плюс зелень — и все, скажите спасибо, что хоть это. А чтобы и овощи в количестве, и местный аналог картошки, и специи… Нет, все моя придумка. Даже жалко, что я неправильный попаданец, а то с этими кулинарными рецептами прогремел бы, если с песнями не судьба. Это что же, Игнис расстаралась? Только ее я учил!

— Нет. Это Олла с Игнис вдвоем приготовили, представляешь? Точнее, в основном Игнис, но Олла помогала.

— Зачем они вскочили так ни свет ни заря? — нахмурился я. — Им вредно.

— Они еще ночью проснулись. Вроде как прибытие ворона их разбудило и сперва напугало, потом обрадовало — и они настояли… В общем, не волнуйся, Эл проследит, чтобы обе сегодня доспали.

— Ладно, — согласился я, зачерпывая суп ложкой.

Боги, как же вкусно! И как, черт возьми, приятно, тепло по всему телу. Такая забота. Ведь я знаю, что Олла не очень любит готовить — умеет, но не любит. (А Тея и вовсе не умеет, только за слугами может приглядеть.) Однако ведь встала к плите, чтобы что-то сделать для меня. Как же это… греет.

— А как Тея? — взволнованно спросил я. — Как ее жар?

— Все хорошо, — твердо сказала Ройга. — И я не вру тебе! Вчера у нее немного температура поднялась, вечером еще сильнее, но не выше тридцати восьми! Сыпи не было, только небольшие отеки и покраснение. Агрим и Лейф заставляют ее лежать, я ее навещала пару раз, когда Элсин меня подменял, и сам он тоже к ней заходил. Все с ней хорошо, разбирает записи магов Огня и отдыхает. Просила передать тебе объятия и поцелуи, как только ты поправишься.

— Ну, с этим ты справилась, — усмехнулся я.

— Это я только за себя, — мотнула головой Ройга. — Так что доедай — и еще за нее получишь дозу!

После этого мое выздоровление пошло бодрее. Два дня я оставался очень слабым, меня хватало только на сеансы сжигания трупов — и на визит Фенира, который явился ко мне с ответом от своего начальства. Оно, разумеется, согласилось на поставленные мною условия — а какой у них был выбор?

На третий день я уже чувствовал себя почти здоровым, а на четвертый — совсем здоровым и способным заниматься делами в обычном режиме. Но все же держал самого себя в условном карантине: я понимал, что еще дней десять (примерно!) остаюсь заразным, так что мне лучше сохранять со всеми дистанцию, носить маску и не посещать людные сборища. А лучше вообще общаться с минимальным числом людей.

К счастью, как магу Огня мне вовсе несложно было соблюсти это последнее условие.

А дел у меня скопилось множество. Способствовать своим авторитетом в распространении информации о методах лечения — раз. Тут, конечно, Элсин уже успел сделать первые подвижки: как только выяснилось, что мазь помогает, он заказал ее алхимикам в огромных количествах и уже успел назначить несколько дат специальных просветительских семинаров, где собирался рассказать о способе лечения всем лекарям Алвидры (а Виссену — уже рассказал). Однако если я на этих семинарах выступлю, дело двинется еще быстрее.

Во-вторых, мне нужно было помочь Агриму в организации лаборатории, где будет создаваться вакцина, и выделении вирулентных частиц — впрочем, с первым он справился без меня и даже вторым успел заняться. По моему приказу некроманты вот уже несколько дней собирали образцы гноя больных. Агрим приспособил две небольшие центрифуги (тот еще шедевр механики с ручным приводом, рассчитанный на немертвого некроманта под ускорением Смертью!), которые мы везли с собой в разобранном виде, конфисковал у Академии третью, побольше, и начал делить образцы гноя на фракции. Эти фракции затем предстояло испытывать на клеточных культурах, выращенных с помощью магов Жизни, и следить, какие погибают. Работа была уже начата без меня, но мне следовало как можно быстрее найти возможность туда доехать, осмотреть, высказать свои соображения (желательно, ценные!), а также помочь с инактивацией вирусных частиц разными видами излучения. Чисто рентгеновские «солнышки» я еще не делал — как раз и надо будет попробовать. Но для такого солнышка еще чисто свинцовую камеру нужно будет соорудить! Тоже не самое простое предприятие.

Кроме того, у лаборатории предполагалось и второе направление — выделение B-лимфоцитов в стадии клональной экспансии из лимфоузлов и селезенки переболевших для последующей культивации в искусственной среде. Такой подход позволяет получить устойчивый и очень быстрый синтез антител, которые можно вводить с раствором в кровь наиболее тяжелых больным семидневной сыпью. Но это Агрим и вовсе начать без меня не мог, требовалось, чтобы я хотя бы продемонстрировал, что и как делать и как искать — устных описаний или даже «некромантской передачи» тут недостаточно!

В-третьих… Как только мое состояние стало позволять длительные обсуждения, Элсин вывалил на меня историю с водой.

Я восхитился его методами борьбы с коррупцией, а по поводу самих костей подтвердил:

— Да, не думаю, что кто-то сумел заразить население Альвидры вирусом, бросив в распределитель один мешок с костями! Нет, теоретически возможно… нулевой пациент, а там все завертелось… Но шансы не те и сроки не те. Опять же, заражение ведь шло с нескольких точек, мы это довольно точно определили. Однако мне вот прямо интересно, кто эти кости бросил и зачем. И чьи они. Говоришь, два разных тела?

— Три, — хмыкнул Элсин. — Два — это то что я сразу рассмотрел. Потом мы с Агримом все очень тщательно исследовали. Это останки троих взрослых мужчин, причем двое, возможно, были родственники — но тут мы не уверены. Кто-то, похоже, действительно набирал из… я бы сказал «кучи», но по сохранности костей, похоже, скорее, из группового захоронения, пытаясь собрать комплект из одного тела. Но этот «кто-то» не был некромантом и обладал лишь базовыми знаниями анатомиями. Из мелких костей положил только позвонки и фаланги пальцев, например, и в тех обсчитался. Или тот, кто собирал кости, брал только сохранные… а может, и не ставил себе целью сложить единый скелет — кто знает? Возраст останков… минимум несколько десятилетий, возможно, больше сотни лет, точнее мы сказать не можем. Нужно знать, в каких условиях они лежали до того, как попали в водопровод. О причине смерти этих людей мы тоже ничего тебе не скажем.

— Ясно… — я задумался. — В смысле, ничего не ясно. Ты подозреваешь, что эти останки принесли из другого мира? Возможно, из того самого, где бушевала семидневная сыпь?

— Возможно… — поколебавшись, сказал Элсин. — Но за годы работы с Ройгой я понял, что «красивая» версия — это далеко не равно «верная» версия! Если останки действительно из брошенного и заблокированного мира — то каким образом они были получены? Чтобы пройти туда, нужно содействие мага Огня из предстоящего старшего мира. Не думаю, чтобы он был склонен к кооперации! Это не только чревато заражением для него лично и для всего его мира — это измена Империи!

Я был вынужден кивнуть.

— Кроме того, — продолжал Элсин, — остается вопрос того, что люди, которые собирали эти останки и распространяли их, должны были сами бояться заразиться…

— Некроманты? — предположил я.

— Очевидный вариант, но Кодекс включает положения насчет нанесения вреда целостности Империи.

— Очень размытые, — заметил я.

Как-никак, учил Кодекс наизусть!

— И тем не менее. И хотя заражать болезнями сознательно нам никто не запрещает, все же такой сценарий требует очень глупого немертвого некроманта — того, который действительно не понимает, что его действия могут привести к масштабной эпидемии и блокировке портала!

— Ну что ж, и такие бывают.

— Бывают. И все же наша версия становится все более и более натянутой. Однако… — Тут Элсин сделал паузу. — Я ее проверил. Ну, насколько смог.

Я засмеялся.

— Да уж, в твоем стиле. Когда только успел⁈

— Пришлось потрудиться. И не только мне.

Элсин рассказал мне вот что.

Оказывается, все эти дни мои ребята были заняты не только уходом за моей скорбной тушкой. Они еще и успели провернуть самое настоящее детективное расследование! Тея, еще в первый день, когда я только заболел, взяла в Канцелярии список всех людей, которые проходили порталом в последние несколько месяцев. Длинный список, но в нем присутствовали краткие описания людей — не в смысле, кто как выглядит и во что одет, а в смысле, каков род занятий и сословная принадлежность. Элсин и Ройга, посовещавшись, исключили из него сразу всех стихийных магов и их свиты, особенно следующие транзитом, а также вообще всех тех, кто остались потом в этом мире. Из мимохожих особенное их внимание привлекли те, кто через несколько дней вернулся порталом обратно. Таких нашлось больше, чем хотелось бы — все-таки крупный процветающий мир с тремя развитыми младшими, уже пустившими собственные «веточки» порталов! Однако эта категория транзитников насчитывала меньше сотни голов, уже можно работать. Тем более, в Имперской Канцелярии работало даже двое некромантов, которые, теоретически, должны были запомнить всех, кто проходил во время их дежурства. Увы, дежурили они тоже не так уж часто.

Тем не менее, Элсин нашел второго смотрителя станции распределения воды и тщательнейшим образом расспросил обоих на тему того, кого они все-таки пускали на станцию в подходящий временной промежуток.

Оба раскололись быстро: они и правда сдавали зал распределительной станции как место для приватных бесед — и не только бесед! Причем как подросткам, ищущим место укрыться от родительского ока, так и уличным шлюхам, чьи клиенты порой искали максимально дешевого и быстрого перепихона. Оба смотрителя (которых я по рассказам Элсина назвал «скупой и еще скупее») крайне расстраивались, что с началом эпидемии эта возможность подзаработать пропала. Но на этом след был потерян: оба клялись и божились, что не сдавали место никакой парочке, которая явилась бы с большим кожаным мешком!

— Что я счел неудивительным, — проговорил Элсин. — Поскольку эти люди вряд ли происходили бы из Альвидры, а даже если бы и да — изменения в местных водопроводных порядках начались всего несколько лет назад, а последним реформам и вовсе всего полгода. Откуда им знать, что к водопроводу теперь так просто получить доступ?

— Ты решил, что они просто залезли в окно?

— Да, как и Кьяр. Тогда я попробовал сузить круг другим способом. Исключил по списку всех стариков, женщин и толстяков. Некромантов тоже можно было бы исключить, но я все же не стал. Всегда остается вероятность… — он запнулся, подбирая слова, и я сухо уточнил.

— Идиота?

— Идиота, или — ну вдруг — приказа со стороны того, кого некромант считает высшей властью.

— Мага Огня, что ли?

— Не просто мага Огня, а мага Огня, которому некромант лично предан. Тогда есть возможность убедить себя, что тот, кому ты доверяешь, не может замыслить дурного. Или, как вариант, это может быть приказ руководства Цеха некромантов из Метрополии. Хотя это уж совсем маловероятно. К сожалению, дальше сузить список не удалось — все, что я знаю о наших гипотетических отравителях, это то, что их как минимум двое и, скорее всего, хотя бы один из них мужчина. Этого просто мало. Почти никто не ходит порталом в одиночку.

Я кивнул.

Ну да, на такое опасное дело лучше идти с напарником в качестве страховки. Мужской пол тоже просчитывается легко: физически подготовленная женщина могла бы втащить кожаный мешок с костями в окно станции, высадив решетку, а потом вставив ее на место… Сам я эту станцию не видел, но Элсин очень живо ее мне описал. Однако учитывая, что со спортзалами в Империи не очень, да и вообще физическая подготовка у дам не приветствуется, женщина с подобными умениями должна обладать очень специфической биографией. Моя Олла, например, пожалуй, справилась бы — и то не факт, она ведь маленького роста! И физическая сила у нее вполне соответствует телосложению.

Конечно, с некромантшами отдельная история. У этих товарищей водораздел проходит не по телосложению и полу, а по «прокачке» мышечной системы, боевому опыту и пропускной способности. Но некромантов мы только что процентов на восемьдесят-девяносто из уравнения исключили.

Одиноких путешественников всегда будет мало, потому что богатый человек, если он не некромант, обязательно возьмет с собой хотя бы одного слугу, а бедный Вратами просто не пройдет.

— Кого-то нашел? — спросил я без особой надежды.

— Увы, — развел руками Элсин. — Времени прошло уже прилично, народу было все же многовато, зацепок тоже недостаточно. Будь у меня больше людей и будь порталы открыты — да, дальнейшая проверка была бы возможна. Впрочем, я очень тщательно записал все известное по поводу этого мешка. Если это действительно было сознательное отравление города, а не чья-то крайне неуклюжая попытка избавиться от нечаянно найденных в саду костей или что-то подобное — потом есть шанс что-то да найти. Но не с моими нынешними возможностями и не сейчас.

— Ясно, — сказал я, даже не зная, чего во мне сейчас больше — разочарования или облегчения. С одной стороны, когда у тебя под носом появляется большая смачная загадка, очень хочется ее побыстрее разгадать. С другой — перспектива попытки переворота в Империи или ее разделения на отдельные ветки мне вот вообще не улыбалась! У меня свои планы и дети на подходе. Так что двусмысленность ситуации меня пока устраивала. То ли было отравление то ли нет, то ли была измена мага Огня, охраняющего инфицированный мир, то ли нет… Для начала я тут всех вылечу, порядок наведу — а когда откроем порталы, тогда и будем разбираться! Одной головной болью прямо сейчас меньше.

Правда, не хотелось бы, открыв эти самые порталы, обнаружить, что зараза расползлась уже по всей Империи, — и в этом обвиняют, допустим, меня! Ну, просто как самого крайнего.

— Однако я нашел кое-что другое интересное, — продолжил Элсин. — Хотя тебе не понравится. Поэтому и не хотел рассказывать, пока совсем не выздоровеешь.

— Ну?.. — сказал я хмуро.

— Письмо, — Элсин достал из барсетки на поясе, которую иногда носил и куда клал лишь особо важные документы, раскрытый конверт, опаленный с одного края. — Мне его отдали, когда я провел первый раунд вопросов — как твоему представителю. С письмом вышла следующая история. Оно было запечатано печатью мага Огня из одного из нижних миров, четыре-сто шестьдесят восемь…

— Это же тот, который перед миром, куда мы намеревались пойти изначально? — нахмурился я.

— Да, именно. Глава Круга того мира, единственный маг Огня там, Андвар Торсен, прислал эту записку мэтру Хлену. Тот прочитал, аккуратно вложил обратно в конверт — и бросил в огонь, но промахнулся, и оно упало сбоку очага, в стороне от остального жара. Чего мэтр Хлен не заметил, а вот сотрудник Канцелярии, присутствовавший при этом, — заметил.

— Странно, — удивился я. — А что, сам испепелить не мог? И зачем в конверт-то вкладывать?

— Вопросы, которые я тоже задал сотруднику канцелярии, — кивнул Элсин. — Господин Йерн затруднился на них ответить, но высказал ряд предположений.

— Это глава канцелярии? — догадался я по контексту.

Помню этого рассудительного, хотя и крайне расстроенного ситуацией человека. Кажется, так и не спросил его имя.

— Нет, его заместитель. Один из. Сам глава Имперской Канцелярии сейчас болен. Так вот, господин Йерн как раз присутствовал при этой сцене, и сказал мне, что мэтр Хлен был до крайности расстроен и едва ли мог мыслить здраво.

— Да уж… — пробормотал я. — Это как же надо было расстроиться, чтобы про собственный огонь не вспомнить? Сам Йерн это читал?

— Он уверяет, что не посмел, и я склонен ему верить — иначе городские слухи были бы более причудливы. А вот я прочел, — сказал Элсин. — Теперь и ты прочти.

Я достал письмо из конверта. Угол, конечно, обуглился, но в целом послание — на хорошей плотной бумаге, похоже, выделки Гробницы, надо же! — ничуть не пострадало. Оно гласило: «Хлену от Торсена. Виттор, если ты удивляешься, отчего я ограничил связи между нашими мирами — не удивляйся больше, а также сообщи Канцелярии и выше, кому следует. В подотчетном мне мире свирепствует болезнь. Я не открываю Врата не только для тебя, но даже и для моей возлюбленной Джеммы. Впрочем, она не явилась на наше назначенное свидание, и я боюсь даже думать о том, что может твориться в ее мире! В моем — хаос. Столица и соседние города едва ли похожи на города, больше на притоны и вертепы. Моих некромантов не хватает, чтобы навести порядок. Болезнь расползается — я не могу ее удержать, для этого пришлось бы уничтожить крупнейшие поселения нашего мира! Прошу тебя, пришли помощь, любую, какую сможешь выделить! Воздушные маги были бы особенно полезны, учитывая, сколько в наших краях ураганов. Так же, как и некроманты. Но даже магам Жизни я буду рад — студенты наших училищ свалились от этой заразы одними из первых и большинство умерло…»

Дальше я читать пока не стал, отложил письмо.

— Возлюбленная Джемма — это, случайно, не Джемма Йорден, Глава Круга в мире пять-двести двенадцать, куда мы изначально шли?

— По всей видимости, она самая, — кивнул Элсин.

Ага.

То есть зараза все же преодолела барьер между мирами. Интересно, только «вниз» — или «вверх» тоже?

Тея явилась ко мне, как только мне стало немного легче — невыразимо уютная в голубом халатике поверх ночной рубашки, слабая, как котенок, раскрасневшаяся от жара. За ней в комнату влетел Глинка — и тут же деловито рванул ко мне, обыскивать на предмет завалявшихся у меня фиников или ломтиков персика!

Пока я почесывал летучего лиса, Тея залезла ко мне в кровать, осыпала поцелуями, заплакала (пришлось ее успокаивать и говорить, что я и не был никогда в опасности) — и почти сразу задремала. Успела только рассказать, что Глинке очень нравится в местном саду, и что он ночью летает, а большую часть дня спит у нее в комнате.

Ройга вернулась, посмотрела на нас, вздохнула и сказала:

— Ну что ж, тебе легче, и у Теи кризис миновал — болейте теперь вместе!

— Не думаю, что это хорошая идея, — с сожалением сказал я, поглядев на спящую Тею, которая, свернувшись калачиком на моей временной койке в гостевой комнате, вызывала только одно желание: обнять ее и улечься рядом. Ну, может, еще кота зазвать для полного уюта. (Если бы я уже выздоровел, желаний было бы больше, тут говорить нечего). — У нас обоих слишком много работы. Придется все-таки разойтись по разным комнатам. Но вечером — почему бы и нет? И тебе проще за нами приглядывать!

Потому что Ройга, конечно, все время моей болезни навещала Тею тоже. Говорю же, она очень трогательно опекает девочек.

Так и повелось. Днем мы болели и работали в меру сил в разных комнатах, вечером собирались у меня.

Когда Тея окончательно оправилась — это случилось примерно в один день со мной, потому что больна она была гораздо легче — моя самая ученая супруга сказала:

— Влад, у меня к тебе серьезный разговор.

— Да? — честно сказать, я немного напрягся.

Не то чтобы я ожидал от Теи каких-то претензий — но я уже привык к тому, что моя любимая Водница, несмотря на мягкий характер, обладает совершенно стальной внутренней решимостью. И порой ей приходят в голову такие удивительные идеи, от которых не знаешь, куда деваться.

Хотя до сих пор результаты меня устраивали…

— Я… — Тея вздохнула, закусила губу. — Только не подумай, что я тебе не доверяю. Я верю, когда ты мне сказал, что никакой опасности для тебя не было. Но… я все равно всерьез испугалась. И ребята тоже! Они старались не показать, но я видела. Элсин ходил, как неживой… — тут она смущенно улыбнулась. — Ты понимаешь, что я имею в виду! Ройга изо всех сил изображала передо мной полную беззаботность… Если бы не Хьялмар, мне бы совсем туго пришлось — но он мне постоянно доказывал, какие мы все тут молодые и впечатлительные, и что молодого крепкого парня вроде тебя, да с таким хорошим уходом, болезнь даже без мази и магии Огня не убила бы!

— Уже Хьялмар? — удивился я.

— Ну да, — кивнула Тея, — он мне разрешил. Сказал, что «магистр Агрим» долго выговаривать. И я очень рада, ему так полезно с кем-то теснее общаться! Лейф тоже ему очень помогает.

— Отлично, — согласился я. — Прекрасно, что он оттаивает. Впрочем, ты у кого угодно вызываешь добрые чувства и доверие!

Тея порозовела от удовольствия.

— В общем, я хочу сказать, — продолжила она, — что я очень испугалась. И я понимаю, что сейчас не лучший момент, потому что ты и так за Оллу переживаешь, и за Игнис тоже, и они в карантине сидят, и мне тоже придется сесть, и… — тут она выдохнула. — Влад, я больше не хочу пить противозачаточное! Я хочу ребенка.

Я мог только сжать ее руки, обнять, нежно поцеловать и потащить этого самого ребенка делать. Но Тея меня затормозила.

— Погоди-погоди! — воскликнула она. — Я хочу, чтобы ты меня простимулировал Жизнью, как Игнис тогда! Она нам рассказала. Чтобы точно зачать. Пусть двойня, тройня — я не боюсь! Лучше так, чем… — она не договорила.

Я снова обнял ее крепко-крепко, уже без всякого сексуального подтекста.

— Солнышко мое лучистое, радость моя, тебе вовсе не нужно торопиться! У Бьеров была другая ситуация — ограниченное количество спермы. А мы можем пытаться столько раз, сколько захотим теперь, когда ты здорова — так давай не мешать природе делать ее дело?

Тея закусила губу.

— А вдруг что-то случится? — тихо спросила она. — Не из-за болезни, но… даже маги Огня смертны! Даже ты!

— Если что-то случится, то на Гробнице есть запас моей спермы, — сказал я. — Я там сдавал, когда все сдавали. И тут вон Агрим тоже уже оборудовал ледник, хвастался мне только вчера. И уже начал сбор. Если тебе так будет спокойнее, я и тут сдам.

Тея чуть покраснела.

— Это что же, любая девушка, если захочет, сможет взять твое семя⁈

— Нет, некроманты предусмотрели другие правила. Пока донор жив… ну или не-жив, с этим образцом никто ничего сделать не может. А после окончательного упокоения — да, мы обсуждали возможность предоставить в свободный доступ для всех желающих. Но если ты против, я при сдаче уточню, что мой — нет, никому не выдавать.

Тея задумалась.

— Мне надо поговорить с девочками, — наконец сказала она. — Но на самом деле… меня эта мысль совершенно не огорчает! Даже наоборот! Как-то утешает, что даже если с нами со всеми что-то случится, все равно, может, потом какая-то хорошая женщина захочет родить твоего ребенка…

— Нет уж, с вами я точно ничему случиться не позволю, — твердо сказал я.

И после этого уже утащил Тею на сеанс изготовления обсуждаемого дитя — совершенно бесполезный, потому что действие противозачаточного останавливает менструальный цикл, и запускается после отмены он не сразу. Но, как говорится, практика и еще раз практика — вот путь к совершенству!

И еще один детский вопрос внезапно потребовал моего вмешательства.

На третий день после моего кризиса, когда я уже практически выздоровел, но Элсин и Ройга считали, что мне еще рано возвращаться к полноценной работе и ехать, например, в Академию некромантии (перестраховщики!), я разбирал отчеты Агрима по поводу лаборатории и его проекта со спермой. И я не имею в виду устные доклады! Я имею в виду, что старый некромант реально написал для меня полноценные отчеты, оформленные по всем правилам некромантского Цеха, даже в шапку меня вписал как «мэтра Эрика Шелки, и.о. Главы круга мира 3–142».

И вдруг под этим всем увидел бумагу совершенно другого вида.

Которое оказалось прошением на усыновление мага Жизни Лейфа Бьернсена, двенадцати лет!

— Надо же, — я поднял глаза на Агрима.

Мы разговаривали в моей «карантинной спальне», куда был установлен дополнительный письменный стол. Кроме Агрима присутствовал Элсин, который тоже держал работу в лаборатории на контроле и даже иногда урывал час-два в день, чтобы там помочь — центрифугу покрутить, например. Немертвый некромант под ускорением способен заменить высокооборотный электромотор — главное, чтобы механика ручного привода выдерживала.

— А почему так официально? И почему вы мне направляете прошение?

— Потому что вы приняли мальчика на работу и, фактически, являетесь его опекуном вместо директора Высшей Школы Жизни, — объяснил Агрим нейтральным тоном. — К кому же еще обращаться? Окончательные документы на усыновление подписывает высшая исполнительная власть в городе, это бургомистр. Но, думаю, с вашей подписью проблем не будет.

Кажется, в последнем заявлении сквозила ирония?

Я открыл рот, чтобы высказать свои соображения на этот счет, но Элсин успел первым.

— Магистр, я с вами не спорю, — чуть нахмурился он. — Но… дело в том, что, вообще-то, мы с Игнис собирались сами усыновить Лейфа! Усыновление стихийным магом даст Лейфу дворянство — преимущество для мага Жизни довольно значительное. На Игнис произвела глубокое впечатление история с Оллой, так что мы не хотели бы…

— Долго вы собирались, — спокойно заметил Агрим. — Я соглашусь, что дворянство — это, конечно, преимущество. Но мой статус тоже кое-что да значит. Кроме того, я и так уже выполняю функции наставника для мальчика…

— Я не посягаю на ваши с Лейфом отношения, но я тоже его учу, — мягко заметил Элсин.

Я хмыкнул.

— Ребят, а вы с Лейфом хоть говорили на этот счет? Хочет он вообще усыновляться? У него, если что, с родной семьей трагическая история вышла, я успел его расспросить.

Они переглянулись.

— Разумеется, я в курсе его истории, — сказал Агрим чуть удивленно. — А какие у него могут быть возражения против усыновления?

— Влад, по-моему, тебя опять подводит разница культур, — сказал Элсин. — Для мальчика в положении Лейфа отказываться от усыновления в более статусную семью из-за сентиментальных чувств к настоящим родным — это нонсенс!

— Вот и Ройга мне то же самое сказала, — заметил я, забавляясь. — Когда относила аналогичные бумаги в магистрат.

— Глерви его усыновила⁈ — прямо-таки ошарашенно спросил Агрим.

— Не похоже на нее, да? — фыркнул я. — Нет, она не для себя. Тея уже сделала тот же вывод, что и вы. Кроме того, у нее были разные страхи и опасения — мол, что случится с Лейфом, если в какой-то момент мы не сможем его защитить… по разным причинам. История с Оллой, как вы понимаете, на нее еще сильнее подействовала, чем на Игнис. Так что она просто потихоньку попросила Ройгу оформить усыновление на себя. Тея ведь официально одинокая, вполне может сделать это и без моего согласия. Хотя отлично знала, что я возражать не буду.

Некроманты переглянулись — и оба философски пожали плечами. Мол, не поспоришь.

Я же говорю, у Теи иногда бывают удивительные идеи!

— И мальчику она скажет сама, — добавил я. — Когда окончательно поправится. Но я очень рад, что он настолько вам всем пришелся по душе. Мне он тоже нравится. Сам собирался его усыновить, но, как видите, тоже опоздал.

Да уж, Лейф — отличное «приобретение». Разумеется, не такого уровня, как Агрим, но сколько нереализованного потенциала! С его пропускной способностью и с моими знаниями… нет, я еще не уверен, что именно попытаюсь провернуть, но что-то попытаюсь, точно. Просто до сих пор я не думал в сторону «а что можно сделать с магией Жизни, если твоих способностей хватает ускорить цикл размножения любого низшего организма в несколько раз, и для этого не нужно весь день сидеть над пробирками». Но наверняка придумаю. Да мальчик уже оказал нам огромную помощь с клеточными препаратами! Конечно, мы могли бы нанять для этой цели мощного мага Жизни и обучить его точно так же, как Лейфа, — но одно дело сторонний специалист, обучая которого, ты, по сути, просто выкидываешь время и усилия в никуда. И другое дело — свой собственный человек, который будет с тобой работать и работать.

Да и умного, умеющего учиться мага Жизни найти тоже не так-то просто (как и любого другого специалиста). А нам повезло, что Лейф при своей громадной пропускной способности еще и сообразительным оказался! Да, пожалуй, именно повезло: когда я принимал спонтанное решение привлечь его на свою сторону, я понятия не имел о его интеллекте. Хотя, если подумать, признаки были. Ребенок поглупее, наверное, не выжил бы в его ситуации. И наоборот: попав в переплет, приходится развивать интеллект, если хочешь выжить.

Да, вот такой я эксплуататор: даже в ребенке изыскиваю пользу! Впрочем, Лейф по местным меркам уже не совсем ребенок, в своих собственных глазах тоже — и по уровню развития он так же разумнее многих взрослых. Собственно, как раз тот самый замечательный период, когда мозг уже почти полностью развит (да, окончательно некоторые разделы созревают вообще к тридцати годам, насколько я помню, но картина в целом уже радует), а гормоналка еще не бухнула на полную, вызывая в парнях излишнюю самоуверенность, дикость характера и неспособность думать ни о чем, кроме манящих холмов и долин, если вы понимаете, о чем я.

…Лейфа мы обсудили, документы по лаборатории я просмотрел — после чего их начал читать Элсин. А я углубился в другую пачку документов, которые привез мне Агрим: статистические отчеты. Молодец я все же, что с самого начала отправил некромантов на патрулирование и сбор информации! Да, не все студенты одинаково подкованы в этом, но все же некров базово обучают хотя бы азам работы с информацией — поэтому собранные ими статистические данные хотя бы не были от начала и до конца придуманы.

И данные наконец-то показали позитивную динамику!

Замечу, что мы еще не сделали ничего похожего на вакцину и даже не начали внедрять нормальную схему лечения. Элсин мазь заказал, да, но, хотя в ней не было сверхъестественно дорогих компонентов, но методика изготовления не самая простая — в обычной кухне не сваришь. И мы быстро поняли, что распространять эту мазь бесплатно и всем, тем же порядком, что в ратуше выдавали обычное хозяйственное мыло, не получится: дорого.

То есть кое-какие квоты мне удалось организовать, опять же, за счет финансирования из городской казны. Надавить на алхимиков, чтобы они дополнительные объемы за свой счет настряпали, я не мог — начнут ведь нарушать технологию мази, и как проверишь? Так что не буду обострять на пустом месте, тем более, даже то, что алхимики могли, допустим, проспонсировать из своего кармана — все равно капля в море.

Так вот, некоторое количество мази мы могли распределить по госпиталям — и трем уже организованным, и еще трем, которые Элсин начал организовывать в резиденциях бежавших магов Огня, Хлена и Блауза (поражаюсь его эффективности, мы об этом только мельком успели проговорить в начале моей болезни — а он уже начал непростой процесс по вывозу и складированию ценностей и переоборудованию помещений!). Но там уже лекарям придется решать, на кого их потратить — на всех не получится. А для этого нужно было, опять же, провести лечебные классы для целителей, которые у нас были запланированы на ближайшие дни.

И это я еще молчу про вакцину!

Но даже без этих, сугубо лечебных мер ситуация все равно улучшилась.

Известно, что во времена до внедрения нормальных санитарных практик, антибиотиков, централизованного приготовления питания по ГОСТам и всего такого прочего, большую часть потери любой армии составляли небоевые — люди тупо маялись животом до смерти, подхватывали друг у друга болячки, к которым носитель имел иммунитет, и так далее. Полководец, который довел до поля боя две трети собранной армии — уже молодец.

В средневековом городе во время эпидемии проблема заключалась в том же самом: антисанитария, погромы, сопутствующие инфекции — да вот хоть та же холера! — могли забрать жизней куда больше, чем основная инфекция. Не даром же герои всяческих «Декамеронов» и «Кентерберийских рассказов» самоизолировались из города куда-нибудь в деревню!

И вот эти самые сопутствующие потери мне и удалось качественно так порезать.

После организации санитарных мер, нормального питания и маломальского ухода (умертвия в качестве санитаров и уборщиков — это куда лучше, чем живые люди на должности санитаров и уборщиков, потому что живые люди могут работать сиделками, а умертвия не могут) смертность, кажется, снизилась. Пока еще рано было судить, но, судя по бумагам, которые я держал в руках, число выздоровлений в больницах спустя десять дней после обращения — а через столько людей обычно пинком выпинывали, чтобы освободили койку для того, кому нужнее! — наконец-то составило примерно две трети от числа обращений за десять дней до этого! Не от числа текущих обращений, увы: оно еще продолжало стабильно расти, намного превышая число выписавшихся. Именно для этого пришлось увеличивать число больниц…

Однако! Цифры впервые показали, что перелом возможен!

Отдельно меня порадовала сводка из Высшей Школы Жизни с припиской Виссена. Из тех студентов, у которых я выжег опухоли, в итоге умерло не более одного процента — а из вновь заболевших (уже без опухолей, потому что я до болезни успел избавить от них вообще всех учащихся, выкраивая на это по часу каждый день) все болеют значительно легче, примерно десятая часть и вовсе переносит на ногах или с незначительными симптомами.

Кстати говоря, поясню насчет опухолей. Пораскинув мозгами, я, когда выжигал, объявил студентам: да, ребят, вы теперь свободны — но кто сбежит без отработки, на того повесят долг за обучение по самой высокой таксе плюс недоимки, так что в ваших же интересах остаться! Потому что на срок эпидемии я засчитываю день отработки за три. То есть можно год отработать вместо трех.

Результат оказался очень жизнеутверждающим: всего лишь несколько человек сбрызнули (вероятно, мысленно пообещав себе никогда-никогда не работать магом Жизни официально, сменить имя и показав Империи в моем лице средний палец). Желаю им удачно выбраться из карантина и никогда не возвращаться в родные края, где их знают. Подавляющее же большинство осталось на отработку. Что лишний раз показывает: кредиты и бюрократия работают не хуже магических опухолей! Может, даже, опухоли — меньшее зло… Хотя когда у меня самого сидела в груди такая дрянь, мне так не казалось.

— Отлично! — сказал я Агриму и Элсину. И чуть было не добавил: «Верной дорогой идете, товарищи!» — Кажется, мы движемся в верном направлении! Ну что, тогда сейчас поеду с вами в лабораторию…

И в этот момент в кабинет заглянула Ройга. Выглядела она сегодня проще, чем обычно: выхаживая меня, наша рыжая как-то незаметно отказалась от сложного макияжа, даже губы подкрашивала значительно реже, чем раньше. Вот и сейчас она была без косметики (заметной), волосы в простом узле на затылке, одежда тоже максимально простая, без вычурности, даже декольте не такое элегантное, как обычно. Неудивительно: Ройга все утро занималась собаками, которых слегка подзабросила, да нашими домашними умертвиями (как я понял, они с Агримом и Оллой поделили обязанности главы домашнего хозяйства, потому что с постоянным старшим слугой пока не удавалось решить вопрос. Но, хотя Олла могла командовать нашими немертвыми слугами в обычных ситуациях, все же требовались именно некромантские умения, чтобы подправлять дефекты программирования и подновлять их.)

— Влад, у нас гостья, — напряженно произнесла моя самая старшая супруга.

— Судя по твоему лицу, очень неприятная гостья, — вскинул брови Элсин. — Неужто королева Гунилла пожаловала?

— Да что в ней неприятного, королева как королева, — фыркнула Ройга. — Судя по рассказам Теи, обычная дамочка. Нет. Эта говорит, что она от Арнольда Паука. Доверенное лицо.

— И что? — уточнил я.

— Немертвая некромантша, — холодно сказала Ройга. — С претензиями.

Мы переглянулись.

Элсин одними губами сказал мне какое-то слово, которое я приблизительно расшифровал как «осторожнее!» Надо понимать, что осторожнее он мне советовал быть не столько с гостьей, сколько с Ройгой, а подручная Паука, которая явилась по мою душу — та еще красотка. Именно так следует переводить Ройгино «с претензиями».

— Однако, — усмехнулся я. — И зачем этот противный тип отправил сюда свою противную подручную? Пошли пообщаемся, огонечек.

Кажется, я взял верный тон: Ройга тут же почти ощутимо расслабилась.

Элсин и Агрим переглянулись.

— Мы тебе нужны для этой беседы? — уточнил Элсин.

— Еще не знаю, — пожал плечами я. — А раз не знаю, то езжайте спокойно и занимайтесь своим делом. Не настолько значительная этот Паук персона, чтобы нам из-за него нарушать наши планы! Производство вакцины сейчас важнее.

Я встал и направился следом за Ройгой. Посмотрим, к чему это все.

Ройга присутствовала на моей встрече с паучихой молчаливой тенью. Ни на шаг от меня не отходила, но ничего не говорила и даже не дышала — что в ее случае обычное дело. Так что, когда мы вышли, я напрягся, приготовившись обороняться. Ройга до сих пор никогда не устраивала мне скандала, но я не сомневался, что при случае она способна показать класс в соответствующей дисциплине. Но из-за этой девицы… хотя не знаю, можно ли назвать девицей даму, которой явно за полтинник, а по жизненному опыту — и того больше? В общем, я не думал, что Ройга начнет обвинять меня в том, что местная ОПГ-шница делала мне авансы. А вот в том, что у меня глаза нет-нет да и останавливались на ее прелестях, определенно, может обвинить!

Ну что поделаешь, блин. Я живой человек, а у Паучихи все было при всем. Слишком идеальное даже. У меня уже взгляд наметанный, благодаря работе над Элсином и той же Ройгой. Она только поначалу меня к своему новому телу не допускала — видно, из тех же соображений, что некоторые женщины не любят, когда мужчина видит их без макияжа. Но с тех пор, как мы сошлись, постепенно оттаяла и стала обращаться ко мне за помощью во всякой мелкой работе, которую некромант вынужден проводить над своим телом постоянно, — когда я в шутку изобразил, что, мол, ревную ее по этому поводу к Элсину: почему это она его просит, а меня нет? Или считает, что я настолько плохой хирург, что даже с пересадкой новой кожи на кисти рук (расхожая проблема!) не справлюсь?

Так вот, у Биргитты Хольмгрен все было прямо с иголочки. И я боюсь, что именно «с иголочки». Хорошо, если она обратилась к пластическому хирургу-некроманту. Но что-то мне подсказывало — скорее, собрала свое тело по частям, не особенно заморачиваясь этикой.

Да, некромант не может убить человека с целью использовать его тело в некромантских же целях — Кодекс не даст. Но он может, например, подвести человека под монастырь, обвинить в суде, и затем забрать тело на законных основаниях. Кодекс, опять же, в теории должен это блокировать. Но что если преступление было настоящим? Доведи какую-нибудь девушку до отчаяния, предложи ей украсть кошелек, принадлежащий аристо, — и все, готова преступница, нагулявшая на высшую меру! А там уже отчекрыживай что хочешь, на выбор. Нет пределов человеческой изобретательности.

Все это проскользнуло у меня в голове при первом же взгляде на красотку с платиновыми волосами. Но не реагировать на нее чисто по-мужски все равно не мог.

И так же чисто по-мужски не мог не дать ей возможность как-то позитивно проявить себя. Тем более, когда она начала с внезапного предложения предоставить одно из своих зданий под госпитали. Мы вроде как уже нашли места под все новые больницы, которые планировали, но — почему бы и нет? Дареному коню в зубы не смотрят.

Однако очень быстро дамочка раскрылась во всей красе: естественно, ею вовсе не милосердие двигало и даже не рациональное осознание совпадения своих личных интересов с общественными (мой бизнес страдает, значит, стоит выделить часть ресурсов, чтобы страдания побыстрее закончились). Она попросту хотела попасть под покровительство мага Огня!

Ха. А если бы она знала, что я официально не зарегистрирован, статуса Чумного Доктора не имею, и после моего обнаружения еще бабушка надвое сказала, как Император посмотрит на мои художества и не увидит ли во мне… если не соперника нынешнего, то, скажем так, опасного потенциального соперника? Как бы она тогда себя повела?

После этого я как-то потерял к ней интерес. Неужели Паук думает, что я попадусь на такую примитивную разводку?

Но вот как это все расценит Ройга?..

Впрочем, Ройга молчала, а я не такой дурак, чтобы самостоятельно начинать разборки на пустом месте. Я предложил:

— Пойдем в сад. Перенесемся сразу в лабораторию. Еще и ребят опередим.

Ройга чуть улыбнулась.

— До сих пор странно, как ты магистра Агрима вместе с Элсином записываешь в одну категорию «ребят». Или «парней»!

Я пожал плечами.

— Ну, не старичками же их называть?

Ройга игриво улыбнулась.

— А почему нет? Я бы посмотрела на выражение лица малыша Эла!

— Да никакое у него не будет выражение лица, он на меня посмотрит из серии «что за несмешная шутка? Ладно, проехали». И все.

— Пожалуй, — после секундной паузы согласилась Ройга.

Но когда мы наконец вышли из здания в сад, Ройга вдруг прижалась ко мне и тихо сказала:

— Спасибо, милый.

— За что? — я обернулся к ней.

— За то, что я даже не переживаю ничуть, — сказала моя рыжая. — В начале немного переживала, но как только услышала, как она с тобой говорит — тут же успокоилась.

Я понял, что она все же имела в виду Биргитту.

— И почему это?

— Потому что поняла, что она тебя ни за что не заинтересует, — сказала Ройга. — Даже как возможный член команды, не говоря уже о… — она запнулась.

— Понимаю, — сказал я сухо, — ты считаешь меня неверным.

С одной стороны, имею ли я право обижаться? Как-никак, у меня три жены… С другой стороны, оно как-то так само получилось, я же не собирал себе гарем специально! Можно даже сказать, Тея мне его собрала.

— Нет, — ответила Ройга. — Не считаю. Если бы считала… — она немного беспомощно улыбнулась. — Наверное, не смогла бы так сильно в тебя влюбиться! Но сердцу не прикажешь, — она слегка коснулась рукой в перчатке груди в анатомически правильном месте с точки зрения расположения сердечной мышцы. — Даже если ты немертвая некромантша. Все равно переживаешь. Но с этой… — Ройга чуть скривилась. — Я сразу поняла, что ей ничего не светит! Правда, когда она предложила тебе себя, все же немного напряглась — вдруг ты бы решил, что стоит эффективности ради принять ее в дальний круг на испытательный срок? Но…

— А она предлагала взять себя в нашу команду? В смысле, не только пока мы здесь, а присоединиться к свите и уйти за мной в другие миры? — удивился я. — Не просто разделить постель?

— А ты не понял? — так же удивилась Ройга. — Именно поэтому прозвучало предложение о слугах. Мол, она придет сама и приведет своих доверенных людей.

— Фу-ты ну-ты! — фыркнул я. — А я подумал, что она считает меня полным идиотом, когда слуг предложила. Как будто я начну набирать людей у криминала, если мне их не Паук найдет, а она!

Тут еще такое соображение: кто попало нам не подойдет — умертвий у нас в хозяйстве достаточно для любой черной работы, неквалифицированный труд не нужен. А нужен, во-первых, хороший повар, во-вторых, человек, способный умертвиями командовать. Но это должен быть специалист действительно доверенный. Где здесь такого найти — ума не приложу. Фенир бы подошел, пожалуй, но для него это будет понижение (если я опять ничего не путаю в местных сословных заморочках), да и мне он сейчас нужнее как контакт в «Благодатных полях».

— В первую очередь она предложила испытать ее в деле как возможный актив, по выражению магистра Агрима, — заметила Ройга. — Влад, тебе нужно научиться лучше слышать нюансы в речи подобных людей!

— Хорошо, — сказал я, подумав. — Буду учиться. Но специально заниматься мне некогда, так что сделаем так: буду брать тебя на все важные переговоры, а ты мне потом станешь отшифровывать, что на самом деле было сказано и что я не понял. Так постепенно и наберусь. Идет?

— Разве я тебя на важные переговоры отпущу одного? — ответила Ройга в тон.

— Только в следующий раз рубины не забудь, — напомнил я. — А то эта дамочка тебя, кажется, даже не заметила, слишком скромно ты была одета. Хотя, если честно, ты мне даже больше нравишься в таком образе. Ты кажешься более собранной и опасной, что ли?..

— Серьезно? — удивилась Ройга. — Честно говоря, я сегодня даже не задумывалась, когда одевалась…

И тут же удивленно замерла на полушаге.

— Что? — спросил я.

— Что ты со мной сделал! — потрясенно проговорила она. — Я действительно оделась сегодня, не задумываясь! — она покачала головой. — Это даже… я даже не могу описать…

— Мне правда больше нравится, — мягко сказал я, привлекая Ройгу к себе. — Ничего не отвлекает от твоей настоящей красоты.

Я слишком хорошо знал, чего Ройге стоит поддерживать свое тело, чтобы назвать ее красоту «естественной».

Ройга все еще выглядела потрясенной, но явственно взяла себя в руки.

— Ладно. Может, оно и к лучшему. А то я вполне могла бы стать кем-то вроде этой… фифы. Она даже мне в некотором роде коллега, — Ройга поджала губы. — Только в нашем семейном предприятии все девочки свободные. У них же, насколько я успела собрать данные, — нет. Те, кто не умертвия.

— Если бы ты могла стать кем-то вроде нее — то уже давно бы стала, — твердо сказал я. — А она… я так думаю, чем бы не держал ее Паук, она за свои минимум пятьдесят с лишним лет сотню раз имела возможность соскочить.

— Ей гораздо больше пятидесяти, хотя сотни еще нет, тут ты прав. И способы удержать шантажом даже некроманта вполне существуют… — задумалась вслух Ройга. — Но немертвого сложно так долго шантажировать, да. Даже если бы у нее была семья, они бы уже успели умереть. Разве что внуки?

— Ты сама-то веришь в образ этой паучихи как нежной бабушки? — усмехнулся я. — А сейчас, внученька, я научу тебя, как правильно отравить кинжал быстродействующим токсином…

Впрочем, моя шутка попала мимо цели: Ройга удивленно спросила.

— А что тут такого? Если у Оллы родится девочка, обязательно научу. Или у Эла. А то он, пожалуй, не догадается.

— А мальчика? — коварно спросил я.

— Мальчики обычно предпочитают более прямолинейные средства защиты. Но если ты настаиваешь — научу и мальчиков!

В общем, мы с Ройгой позубоскалили на этот счет (нет, если она правда научит наших отпрысков безопасной работе с ядами — флаг ей в руки, отличный навык!), и я совершенно выкинул платиновую красотку из головы. Еще мне не хватало местной мафией заниматься! То есть я бы охотно выжег осиное гнездо (если я верно понимаю, Паук за прошедшее время разжирел до теневого правителя Альвидры… или, по крайности, одного из теневых правителей). Но тратить на это ценное время в условиях кризиса, а потом иметь дело с теми, кто займет их место? Причем это запросто могут оказаться куда менее адекватные персонажи. Такое себе.

Короче, с глаз долой — из мыслей вон.

Как показало дальнейшее, зря.

Для визита в лабораторию Ройга переодеваться не стала, но, несмотря на отсутствие задержек, мы оказались в Академии некромантии позже Элсина — он, оказывается, примчался своим ходом, на ускорении Смертью. Агрим же вместе с Лейфом ехал в карете, поэтому их мы опередили.

Мы пересеклись с Элсином в обширном кабинете, примыкающем к собственно лаборатории — утилитарном помещении с единственным окном, у которого стоял простой, но монументальный письменный стол, и многочисленными открытыми шкафами-ячейками. Агрим использовал его для работы со статистикой и написания своих сверхподробных отчетов. Хотя он занимал его всего лишь неделю, исписанных стопок бумаги тут скопилось столько, как будто он работал в Академии архивариусом пару лет.

— А не слишком ли ты увлекаешься ускорением последнее время, фиалочка? — нахмурилась Ройга.

— Не слишком, — отрезал Элсин. — Да, ресурс клеток расходуется быстрее, но мы сделали мне очень хорошее усиление мышц, его еще надолго хватит. А если я не буду носиться по делам, как в бою, ничего не успею.

— Ты почаще меня проси, буду тебя телепортировать, — сказал я. — Тут по городу достаточно оборудованных площадок. Теперь-то я здоров.

Элсин согласно кивнул. Потом слегка улыбнулся.

— Возможно, я буду первым некромантом в свите огненного мага, для которого маг служит извозчиком!

— Наверняка не первым, — не согласился я. — Взять хотя бы мэтра Карсена. Вот уж кто совершенно лишен высокомерия. Однозначно, для дела кого угодно подкинул бы куда угодно.

Элсин подумал и согласился, что да, мэтр Карсен подкинул бы. Ройга добавила бы, что с него сталось бы и в воздух подкинуть — мускулатура позволяла.

Как раз в этот момент в кабинет вошел Агрим, Лейф следовал за ним. Мальчика, кстати, Ройга и Тея уже успели переодеть в белую одежду мага Жизни — заказали, видно, где-то. Хорошая ткань, нормальный фасон — а не стандартные ученические робы «на вырост». Выглядел такой маленький парнишка в них странновато (я уже привык за годы здесь, что белый — цвет взрослых работающих Жизнюков), но достойно свиты мага Огня. Кто-то ему даже подвеску с красным камнем на шею нашел.

— Вы обсуждаете Тайту? — удивился Агрим.

Элсин пояснил, и Агрим тоже согласился, что да, Карсен подкинул бы (во всех смыслах) — и подкидывал, в том числе и его самого неоднократно, было дело. Хотя Агрим никогда формально в свиту Карсена не входил.

— Как у главы администрации целого мира у меня частенько возникало немало срочных задач, и Тайту всегда протягивал руку помощи, — закончил Агрим.

Лейф, которого он привел с собой, слушал Агрима со все более удивленным видом. Потом поглядел на него, на меня.

— Да, — сказал я мальчику. — Я не один такой уникальный и необыкновенный маг Огня. Наверняка есть не хуже. Мне просто повезло узнать много всякого интересного про окружающий мир, чего в Империи не знают. И вот, кстати… Все тут в курсе про письмо для Хлена от главы Круга на мир ниже?

— Я не в курсе, — сказала Ройга.

Вероятно, не в курсе был и Лейф, но он ничего не сказал: мальчик явно предпочитал в компании взрослых говорить как можно меньше.

Элсин тут же быстро обрисовал ситуацию.

— Таким образом, — сказал я, — мы знаем достоверно: эпидемия распространилась по крайней мере на один мир вниз. А то и на два. Или на целый куст миров. И, возможно, добралось до мира, в котором живет ученица магистра Агрима.

— Там с эпидемией бороться достаточно просто, — приподнял брови Агрим. — Если я верно понимаю, что Сигрид описывала в письмах, поселения и так изолированы друг от друга. Достаточно простейших мер, чтобы затормозить распространение инфекции.

— Если они успели пресечь все это на ранних стадиях, — хмуро сказал я. — Если не успели… Поселения малочисленные. Да, сама по себе болезнь не отличается высокой летальностью. Но представьте, что большой процент людей слег — и некому, например, поддерживать огонь в очагах. Они вымерзнут. Или… чем они там живут, охотой? Рискованным земледелием? Упустили часть экстремально короткого лета, или там некому на охоту за местными белыми медведями сходить — и все, голод. Я читал о таком.

Собственно, читал я о полностью погибающих от голода и эпидемий поселениях чукчей и эскимосов на крайнем севере, но переложить все это на гипотетические реалии ледяного мира труда не составило.

— Белые медведи… — пробормотал Элсин. — Я бы посмотрел…

— И для усиления мускулатуры использовал? — так же вполголоса поддела его Ройга.

— Не без того.

Агрим сухо сказал:

— Вы совершенно правы, мэтр. В очередной раз поражаюсь вашей эрудиции. Одна только поправка: в большинстве поселений там есть по крайней мере один некромант, живой или мертвый, в данном случае не так важно. Таким образом, определенная страховка имеется.

— Да, — кивнул я. — Я просто к тому, что ситуация там может быть тоже сложной. Но сейчас это неважно. Еще несколько месяцев, пока ядро этой планеты не успокоится и нельзя будет открыть порталы, мы в любом случае ничего не узнаем. Эпидемия могла распространиться не только вниз, но и вверх… это я условно говорю, мы не знаем, откуда она пришла, может, и не в этом мире началась. Даже не знаем, та ли это самая «семидневная сыпь», о которой говорили магистр Агрим и Нильсен. Но мы точно знаем, что отсюда из карантина сбежала целая толпа стихийных магов со слугами и домочадцами. Не говоря уже об обычных путешественниках, которые приходили и уходили, когда эпидемия уже бушевала в полную силу, а карантин еще не был введен. Значит, с шансами болеем не только мы — болеют все.

Мои некроманты синхронно кивнули, Лейф — с некоторой задержкой. Глаза его расширились: кажется, мальчик уже воображал себе всякие ужасы.

— Но это не значит, что нужно паниковать или строить планы по самоизоляции от Империи, — продолжил я. — Это значит, что мы должны приготовить лекарство не только для себя, но и для других. Начать масштабное производство вакцины.

— Масштабное? — уточнил Агрим. — У меня пока в лаборатории всего пять сотрудников, включая Бьера.

— Пять? — удивился я. — Где вы столько нашли?

— Адептки старших курсов поспособнее, — сказал Агрим. — Две из числа тех же, кого я привлекал для работы с банком спермы, три дополнительно. По рекомендации ректора Файне. У них достаточно свободного времени сейчас и они привыкли к такой работе.

Я воздержался от замечания, что, мол, Агрим в цветнике: шутка в дурном вкусе. Тем более, хоть я и не сталкивался с профессиональной этикой Агрима как преподавателя, но предположу, что она такая же строгая, как у Элсина — студентки как возможные пассии в принципе не рассматриваются.

— Значит, будем расширяться еще, — сказал я. — Привлечем не таких способных адепток. Или сторонних некромантов. Да даже алхимиков для каких-то задач. Ведь после отработки первой версии вакцины место ученых в массовом производстве должны занять лаборанты. Им не нужно быть исследователями, они будут работать по утвержденным протоколам, пока ученые занимаются второй, улучшенной версией. Кстати, это все надо будет сразу организовать как коммерческое предприятие… но по этому поводу стоит переговорить с ректором Файне. Насчет вклада Академии. Чуть позже. Пока, пожалуйста, покажите мне, что вы уже успели сделать.

За те дни, пока я болел, Агрим действительно провернул огромную работу. Я-то думал, что он только-только оборудование успеет найти и приступить к делу — помню, на Гробнице у нас с Элсином несколько недель занял один заказ требуемого инструментария!

Однако в данном случае Агрим без зазрения совести конфисковал все нужное оборудование у Академии, а также использовал наше — все те три объемистых сундука, которые тащили умертвия, пригодились. (Правда, часть он оставил дома для нашей небольшой домашней лаборатории — но после Гробницы этот сетап воспринимался чем-то вроде «летней кухни» для варки варенья).

Девицы-некромантши, когда мы вошли, прилежно склонились над микроскопами. Все были в защитных костюмах: кожаные перчатки, фартуки, чепцы на волосы, маски на лица. Жаль, что нельзя их запихать в полноценные защитные комбинезоны! Но лучше так, чем никак.

Агрим показал мне этапы работы. Во-первых, клеточные культуры, которые они выращивали для тестирования выделенной фракции с вирусами. Лейф тут же (явно привычно) пошел к тепловому шкафу и начал стимулировать эти культуры Жизнью — ну и заодно все, что находится в комнате: я ощутил легкое «паразитное» воздействие на собственное тело. Тихонько спросил Агрима:

— Тут ведь нет беременных?

— Я уточнил, — так же тихо ответил он. — Все же с вирусными культурами работаем. Нет. Одна из причин, почему кандидаток так мало — не все захотели рискнуть переходом в немертвое состояние в случае тяжелого течения болезни.

Во-вторых, Агрим показал мне центрифуги и полученные из гноя фракции. В том числе фракцию с наибольшим содержанием вирусных частиц: выделили под микроскопом, проверяя воздействие на выращенные клеточные культуры. Выглядела эта фракция в пробирке как обычная беловатая взвесь — всего несколько граммов. Но даже чтобы получить эти несколько граммов, пришлось немало потрудиться.

— К выделению того, что вы назвали плазматическими клетками, из лимфоузлов переболевших людей мы пока даже не приступали, — сказал Агрим. — Хотите, с вас и начнем?

— Хочу, — сказал я. — За этим, собственно, и прибыл. Потом еще Нильсена припашем и всех гарантированно переболевших, кого найдем. Таких уже немало появилось, и для масштабирования нам потребуется много доноров.

Так что этим мы занялись: я разделся до пояса, Агрим сделал несколько пункций из подмышечных лимфоузлов и запечатал образцы. Когда я одевался, Элсин неожиданно сказал:

— Эрик, а ты можешь выжечь вирусы?

— В смысле? — я замер, не до конца опустив рубашку.

— Вот то, в пробирке, что нам удалось выделить, — сказал Элсин. — Там вирусы и, очевидно, совпадающие по массе фрагменты разрушенных клеток кожного покрова. Предлагаю попробовать выжечь все это в теле больного. Ни то, ни другое для нормального функционирования организма человека не нужно. Выжигание, насколько я разобрался в течении вирусных инфекций, должно существенно облегчить выздоровление.

Я задумался. Мне представлялось аксиоматичным, что вирус невозможно уничтожить после того, как он становится частью клетки. Но раз уж он размножается в коже, и именно кожную фракцию (а гной — это ведь своего рода мусор из разрушенной тканевой структуры, состоящей из её обломков, перемешанных с возбудителем либо даже без него) Агрим сотоварищи успели выделить, то почему бы и не попробовать?

Однако… если это так просто, почему такой вариант не проверили Чумные Доктора, которые исследовали семидневную сыпь? Ничего такого уж сверхтехнологичного для этого не требуется, некроманты используют центрифуги уже пару столетий. Правда… может, она еще была неизвестна в те времена, когда семидневная сыпь исследовалась?

Но если это та же самая болезнь, то почему от нее умерло два опытных лекаря — мага Огня, способных избавить себя от вторичных инфекций и получавших отличный уход?

Я озвучил свои сомнения Элсину и Агриму, а затем добавил:

— Но эксперимент провести стоит. На том, кого не жалко.

— Здесь в изоляторе четверо подопытных осужденных, — сообщил Элсин. — В том числе маг Жизни Кларги.

— Да, — подтвердил Агрим холодным клиническим тоном. — Мы их не лечим, просто кормим и фиксируем ход болезни. Пока все живы. Кларги особенно интересен. Мы, разумеется, не можем ему запретить использовать магию Жизни на себе. Болеет он легче других, но невозможно установить — это из-за влияния магии Жизни или из-за большей крепости организма, присущей всем магам Жизни.

— Ну вот с него и начнем, — решил я. — Если я что-то лишнее выжгу, он, быть может, сумеет за счет магии Жизни это восстановить. В качестве первого испытания — нормально. А потом сразу пойдем с Файне, поговорим про масштабирование производства вакцины.

…Тяжелые двери изоляторов выходили в общий коридор, в начале которого имелся стол дежурного — совершенно в духе дежурного по этажу в привычных мне больницах. За столом скучал за какой-то книгой адепт-старшекурсник, парень — ибо риск заразиться был сочтен более высоким, чем в лаборатории. Он тут же вскочил, приветствуя нас.

— Покажите журнал, пожалуйста, — попросил его Агрим.

— Вот! — парень достал толстую тетрадь в картонной обложке. — Состояние всех четверых.

— Кларги по-прежнему лучше всех?

— Почти. Ему стало хуже вчера вечером, но остальным еще хуже, так что…

Проштрафившийся маг Жизни, согласно журналу, был заражен в тот же день, когда я решил его судьбу — но по-настоящему заболел только позавчера. Отдельное помещение, в котором находился Кларги, больше напоминало камеру, чем больничный изолятор. Толстая дверь, маленькое окошко с решеткой под потолком, внутри — только узкая койка под этим самым окошком да ночной горшок под ней. Раковины, как в московских больничных палатах, не было. На полу поднос с остатками еды — судя по всему, кормили Кларги примерно так же, как студентов в Академии, только выбора не давали. Пахло в комнате потом и другими человеческими выделениями.

Кларги, увидев нас, рывком сел на постели. Щеки его покрывали узелки покрасневших капилляров, но настоящей сыпи пока не было. Вот хорошо, выжжем вирус на ранней стадии… если выжжем.

— Достопочтенный мэтр! — прокаркал он охрипшим горлом, шмыгая носом. — Достопочтенный мэтр, сжальтесь!

«А Гилли так же умоляла кого-нибудь прийти к ней? — подумал я. — Или металась в бреду и не могла?»

— Считай, что сжалился, — сказал я нейтральным тоном. — Сейчас я уничтожу возбудитель болезни в тебе силой Чумных Докторов.

Я поднял пробирку на уровень глаз, привычным уже усилием расширил свою зону контроля. На самом деле она уже и в состоянии покоя захватывала почти всю эту комнатенку, но рисковать я не хотел.

Гори, Огонь!

Внешне для сторонних наблюдателей ничего не произошло — только белая взвесь в пробирке исчезла в неяркой вспышке. Я-то почувствовал, что Огонь нашел себе обильную пищу. Кларги уставился на нас дикими глазами.

— Ну что ж, — сказал я сопровождавшим меня Агриму и Элсину, — теперь только ждать и наблюдать.

— Обеспечим, — кивнул Агрим.

Я развернулся и вышел из изолятора. У меня была еще невероятная масса дел — и наверняка не обо всех я даже знал, вот что самое паршивое!

Проведя свой натурный эксперимент с Кларги, я вернулся в лабораторию — согласовать планы.

— Мне нужно к Липовым Воротам, сжечь тела, — сообщил я своим. — А потом провести кое-какие эксперименты. Возможно, это займет пару часов. Но не больше. Потом обязательно вернусь — поговорить с Файне. Тут, кроме меня, некому.

— Хорошо, — ответил Элсин. — Мне тоже придется здесь на сегодня закончить — в ратуше и в городе есть несколько задач, которые требуют моего внимания.

На этом мы и разбежались. Агрим остался в лаборатории супервайзить, Элсин отправился «тушить пожары» (только фигуральные — к натуральному огню он, по его словам, обещал Игнис не подходить) для поддержания ежедневной жизни зачумленного города, а я с Ройгой — жечь трупы.

Редкостно неприятное все же занятие. Каждый из этих людей олицетворял… нет, не мой провал. Я слишком поздно появился в этом мире, чтобы спасти большинство из них. Тем более, что в большинстве своем их убила не болезнь. А гребаная структура этого недоразвитого общества.

Так что каждое мертвое тело демонстрировало упущенную возможность. Как тогда, в Ичир-Эрсейн. Если бы я попал в эту крепость со всем, что знаю сейчас — ха! Да там бы пылало все в окрестностях, а все защитники остались бы живы. Или неживы, в случае некроманта Теска.

Хочу когда-нибудь, спустя лет сто или двести, думать о сегодняшнем дне: «Если бы я попал туда, обладая всеми сегодняшними знаниями, эпидемию удалось бы победить за несколько дней!»

Но чтобы стать человеком, который когда-нибудь сможет сказать о себе такое, мне нужно пройти текущий этап. Жечь эти трупы и не отворачиваться.

Так я говорил себе, привычно запуская огонь в два этапа: сперва только на мертвую плоть — потом на обычное высокотемпературное пламя. (Для первого всегда тщательно следил, чтобы Ройга оставалась у меня за спиной и в моей зоне контроля, а «раструб» моего Огня был направлен вперед — двойная предосторожность, но спалить по недомыслию любимую женщину было бы верхом глупости и беспечности).

Затем я сказал Ройге:

— Мне нужно поэкспериментировать с «солнышками». Не думаю, что на сей раз это опасно, но все равно заниматься этим в городской застройке — такая себе идея. Так что сейчас я попрошу Огонь перенести нас куда-нибудь еще. В безопасное место. Но поскольку понятия Огня о безопасности не всегда совпадают с моими, держись настороже.

— Ты знаешь, как заинтересовать девушку! — ухмыльнулась Ройга.

На сей раз, запуская телепортацию, я ограничил ее, по сути, двумя параметрами: сухое, но не жаркое место, вдали от людей, под открытым небом. И мы с Ройгой, внезапно, оказались на галечном склоне горы, с видом на более обширную горную страну практически из-под ног. Воздух казался прохладнее, чем в Альвидре, голубая хвоя шумела, по небу широкой паутиной раскинулись мохнатые облака.

Похоже, мы оказались в более высоких широтах, чем субтропический портовый город. Здесь окружение немного напоминало мне леса фронтира в мире пять-триста один. И даже древесной смолой из долины пахло примерно так же, и нагретый над камнями теплый воздух так же дрожал перед глазами, соревнуясь с холодным ветерком, прилетающим с горных вершин.

— Надо же, — Ройга огляделась. — Так приятно, что этот мир не ограничивается чумным городом! А я уже забыла.

— Приятно, да, — кивнул я. Действительно, у меня даже как-то настроение поднялось, хоть я и планировал вернуться в Альвидру спустя совсем короткое время. — Очень удачно, что здесь галька и много стоящих валунов. Можно сделать укрытие.

— Ты же сказал, что опасности нет!

— Не должно быть, тем более, что я собираюсь экспериментировать с очень маленькими солнышками. Но мало ли. Не могла бы ты построить импровизированное укрытие?

Ройга пожала плечами.

— Пара пустяков.

И отправилась громоздить друг на друга валуны, возводя для нас временный бруствер. Не то чтобы это было необходимо, но для моей немертвой супруги такое действительно пара пустяков — хотя справляется она с такими задачами не так впечатляюще, как Элсин. Мой учитель просто ускоряется и ворочает веса или копает землю настолько играючи, что укрытие словно бы возводится само, как при быстром монтаже или перемотке.

Я же в очередной раз прогнал в голове цепочку размышлений, которую обдумывал последние дни — даже еще до того, как выздоровел.

Выделение фракции с вирусными частицами — только первый этап. После необходимо в достаточной мере ослабить эти вирусные частицы, чтобы после введения в организм они вызывали более слабую, нелетальную версию болезни. В идеале вообще такую, которую человек переносит на ногах, без температуры.

Но просто ослабленными вирусами такого эффекта не добиться. Для этого нужны менее опасные штаммы. И вот это — совсем другой уровень проблемы.

Обычную «грязную» вакцину из ослабленных вирусных частиц мы могли начать получать уже сейчас — и начали. Агрим уже подготовил несколько десятков образцов, которые, возможно, прямо сейчас, пока мы с Ройгой тут проветриваемся, подвергали воздействию высокой температуры (в разных температурных диапазонах), а потом смотрели, какой из них оказывает воздействие на клеточные культуры. В идеале нужно было выбрать такой образец, воздействия которого было бы достаточно для выработки устойчивого иммунитета, но при этом здоровью вакцинированного наносился бы наименьший ущерб. (Потому что ущерб будет, тут к гадалке не ходи.)

А вот с выработкой менее опасных штаммов не мог помочь никто кроме меня, поскольку тут требовались мутации.

Но мутации нельзя контролировать! Я очень сильно подозревал, хоть и не пробовал пока, что на мага Огня и на всех в его зоне контроля радиация также не действует. Это означало, что при наличии самопального счетчика Гейгера я мог бы создавать источники бета и гамма радиационного излучения заданной мощности. В принципе, и альфа-излучения тоже, если достать некоторое количество водорода, но как мутаген оно наименее эффективно, так что нафиг.

К сожалению, на этом мои возможности контроля заканчивались. Я никак не могу «договориться» с бета-частицами и рентгеновскими или гамма-квантами, чтобы они вызывали определенные мутации в вирусах — тут все зависит только от случайности. То есть нужно облучать разное время и с разной интенсивностью много-много-много-много-много образцов и потом смотреть, как каждый из них воздействует на клеточную культуру. И методом перебора отыскивать подходящий — больше никак. В общем, хорошо, что Агрим набрал для этой задачи девушек — они все же более усидчивые и внимательные (в среднем). Усидчивость им очень пригодится!

Однако тут есть еще одна загвоздка: мое солнышко будет включаться и выключаться по таймеру. Но для для разных сроков облучения заданного времени свечения может не хватить или, наоборот, оказаться слишком длинным. Второе даже опаснее, ведь лаборантам придется вынимать образцы под действующим радиационным источником! Можно, конечно, отправить умертвие… Но что-то мне не нравится идея радиоактивного умертвия, таскающего такие деликатные образцы! К тому же мне пришло в голову, что можно устроить все лучше и удобнее.

Можно сделать выключатель! Не зависящий от меня, потому что мне каждый раз мотаться в лабораторию и супервайзить каждый эксперимент — это зашиться, я параллельно вообще ничего не успею сделать. Этих экспериментов нужно, как я уже сказал, очень, очень много.

Сейчас мои солнышки имеют внутри, по сути, очень узкий свернутый телепортационный портал, действующий в рамках одного и того же мира, а потому низкоэнергетический, который связывает эти «солнышки» с ядром планеты. Он позволяет, во-первых, обойтись без постоянной подпитки плазмоидов моей магией Огня — то, с чем зашивался Карсен на Гробнице, пока мы с Теей не проанализировали его же записи и не подсказали окольными путями, как можно обойтись без этого. Во-вторых, туда же, в ядро, сбрасываются избытки мощности солнышек, что позволяет сделать их стабильными и при необходимости даже автоматически гаснущими. Собственно, этот момент и в старых солнышках Карсена был через портал реализован.

Так вот. Если можно сделать канал между солнышком и ядром — почему не между двумя солнышками?

Именно этим я и занялся, когда Ройга доделала укрытие: начал скатывать маленькие, не больше ногтя моего большого пальца устойчивые солнышки, устанавливая между ними канал. Одно «солнышко» я связывал с ядром планеты, другое — с координатами первого солнышка, которые также рассчитывались относительно ядра планеты, — и смотрел, что получится.

Но сначала я предупредил Ройгу:

— Если увидишь что-то тревожное или я скажу, немедленно дергай меня и себя в укрытие.

На самом деле, если я сам что-то замечу, я мог бы попробовать нас телепортировать. Но беда в том, что телепортация Огнем не мгновенная — это не блинк из компьютерной игрушки! Нужно хотя бы секунда-две на то, чтобы зажечь Огонь.

— Хорошо, — сказала Ройга.

Встала рядом, обняла меня за талию и смотрела, что я делаю. А я был очень, гипер-осторожен: не то чтобы я считал Ройгу менее внимательной, чем Элсина, но переживал за нее несколько больше.

Так мы и стояли с ней на краю обрыва, над пышными кружевами соснового леса внизу. Тени от облаков на голубоватой хвое успели плавно сместиться, пока у меня наконец-то все получилось — но получилось! И никакого взрыва не последовало.

Я подвесил оба солнышка в воздух у нас перед глазами. Одно светило оранжевым, другое желтым.

— Попробуй потрогать желтое, — попросил я Ройгу.

Она сделала, как я прошу — даже не усомнилась! Впрочем, в моей зоне контроля ей в любом случае ничего не угрожало бы. Желтое солнышко отлетело в сторону, избегая ее прикосновения, а потом, как по ниточке, тут же вернулось на место. Оранжевое солнышко в тот же момент сделалось голубым, изменив температуру. Но могло бы изменить и частоту излучения, это я просто для лучшей иллюстрации сделал так.

— Умно!

— Я старался. Теперь попробуй потрогать желтое еще раз.

Ройга послушно поднесла руку к солнышку. Оно снова отлетело в сторону и вернулось на место, а его «близняшка» изменило цвет с голубого обратно на оранжевый.

— Здорово! — воскликнула рыжая.

— Ага, — сказал я. — Теперь я могу сделать солнышко с жестким излучением, повесить его внутри свинцовой комнаты и переводить в этот режим только по сигналу от выключателя. Но это еще не все!

— Не все?

— Ага. Над этим, конечно, еще придется поработать… но я чую тут потенциал мгновенной связи на расстоянии! Вот этодействительно изменит Империю.

Не сказать, чтобы Регина Файне, ректор Академии Некромантии в Альвидре, очень позитивно восприняла наше предложение о масштабировании лаборатории по производству вакцины.

— Я понимаю необходимость, достопочтенный мэтр, — сказала она. Покосилась на Ройгу, молчаливо стоявшую за креслом в роли моей телохранительницы. — Но при всей этой необходимости у нас сейчас есть определенная… м-м-м, напряженность по фондам.

— Фонды — на мне, — сказал я со скучающей уверенностью, которой не ощущал. — От вас нужны специалисты, материалы, реактивы. Прежде всего — специалисты.

— Не площади?

— Площади тоже найду.

Роковая красотка Бирги предлагала свой освобожденный бордель под больницу, но мануфактура по производству вакцины подойдет лучше. Еще две больницы мы уже спешно организуем, думаю, больше может и не понадобиться. Надо, конечно, посмотреть, что это за локация и сколько всего там можно разместить. Но если это именно «официальный» бордель, а не тайное место для особых извращенцев (со слов же Бирги я понял так, что речь идет о борделе, где, по крайней мере, часть «обслуживающего персонала» — живые женщины), то он может быть довольно большим. В таком городе, как Альвидра, — не меньше поместья мага Огня! Вон, даже в Руниале заведение, которым, как выяснилось, владела матушка Ройги (а теперь сама Ройга в долях с наследницами и наследниками матушкиных партнерш), было довольно крупным. А Руниал ведь меньше и площадью, и населением.

Альвидра, пожалуй, по моим прикидкам, и десять штук таких борделей потянет!

— Подумайте вот о чем, — сказал я. — Вы не просто войдете в долю с магом Огня в наукоёмком предприятии…

— Каком?.. — чуть растерянно повторила Файне одними губами.

— … Вы еще и окажетесь одним из организаторов уникального в Империи производства. Производства, которое останется нужно всем даже после того, как эта конкретная эпидемия будет побеждена. В перспективе центр разработки и изготовления вакцин — это деньги. Огромные, невероятные, непредставимые деньги, — сказал я. — Вероятно, больше, чем вся совокупность заработанного в этом мире.

Не думаю, что тут имеется понятие «валовой внутренний продукт».

Как ни странно, в глазах Файне не загорелось огонька жадности, скорее, тревога. С другой стороны, что ж тут странного? Очень много усилий, очень много вложений, наверняка необходимость разбираться в совершенно новой и очень опасной сфере, плавать с большими акулами, так сказать… И даже очень серьезные деньги вовсе не для всех звучат привлекательно! Особенно для пожилой некромантши, которая наверняка и так, мягко говоря, не бедствует.

— Так, — пробормотала она, похоже, просто чтобы потянуть время.

— Часть этих средств пойдет Цеху некромантов и вашей Академии, — продолжал я. — Если вы станете акционером или войдете в число организаторов — то и лично вам. Но нам, естественно, придется поделиться. Даже я, как маг Огня, вряд ли отгоню от этого пирога всех желающих.

…Но наличие у меня такого ресурса — под личным моим контролем! — станет еще одним козырем в переговорах… даже не с Императором, понятное дело, он любое производство и любое предприятие может отжать у своих подданных. Скорее, с представителями той части элиты Метрополии, которая реально управляет Империей. А мне, однозначно, придется с ними столкнуться — и скорее рано, чем поздно.

— Вы думаете, семидневная сыпь распространилась настолько широко, что удастся обеспечить устойчивый сбыт такого нишевого продукта?

— «Семидневная сыпь» — неприятная болезнь, безусловно. Но, как я пока это вижу, в основном получила свою репутацию из-за антирекламы и нескольких неудачных несчастных случаев во время первой вспышки… — или из-за неграмотного лечения, выбранного первыми Чумными Докторами, но эту мысль я потом еще додумаю. — Есть куда более страшные болезни. Оспа. Обычная инфлюэнца. Чахотка, в конце концов,

— От чахотки тоже можно вакцинировать⁈ — Файне села прямее, словно бы пораженная этой мыслью.

Я вспомнил об осторожности. Все же не стоит показывать, что мои знания слишком далеко опережают имперский научный мейнстрим.

— В теории — да.

И не стал добавлять, что прививка от туберкулеза будет если не пожизненной, то довольно долгоиграющей, — хотел бы, да вот знать мне это, по сути, неоткуда.

— Тогда почему этого до сих пор⁈.. — Файне оборвала себя. Впервые ее словно задели за живое, она закусила губу, отвернулась на секунду. — Прошу прощения. Конечно. Это, должно быть, новое открытие. Возможно, вы прошли обучение у специалистов из нашего Цеха и двигались куда-то как раз для организации такого центра?

— Это было в планах, да, — нейтрально проговорил я.

Не уточняя, что это было в планах на довольно отдаленное будущее. Но, как говорится, если не сейчас, то когда?

А для Файне это, похоже, что-то личное.

— Мой муж умер от чахотки, — подтвердила Файне мою догадку. — Я уберегла от нее дочек, но они остались без отца еще до того, как он сошел в могилу! Жила на два дома… точнее, не-жила, была вынуждена убить себя раньше, чем собиралась, чтобы не перенести заразу. Это было давно, но все еще больно. Извините.

Я нейтрально кивнул.

История, похожая на историю Агрима — возможно, именно поэтому они сошлись? Да и несть им числа, похожим историям, Олла правда говорила, что это достаточно типично для старых некромантов. Элсину в этом смысле еще повезло: его первая жена развелась с ним раньше, чем состарилась, что дало ему возможность от нее отдалиться. И то он ее много лет оплакивал. Хотя там, судя по его обмолвкам, отношение под конец было больше как к сестре, чем как к жене, — ну да я, естественно, не уточнял.

И не в первый раз спросил себя, насколько некромантам больно умирать. Возможно, вообще не больно: мозг им убивают нейротоксином на старших курсах, и дальше можно контролировать болевые ощущения довольно сносно. Ведь боль — это синтетическое ощущение, «складываемое» в мозгу, который интерпретирует сигналы от нервных окончаний. Так что, если некромант не растеряется, ему не обязательно испытывать агонию собственного тела в критический момент. Но все равно это, должно быть, тяжело, страшно и неприятно.

Ну что ж, похоже, я получил не только принципиальное согласие Файне — так-то ясно, что отказать она мне в принципе не могла! Во-первых, я маг Огня, во-вторых, необходимость производства вакцины она поняла тут же, как только я ей объяснил, что такое вообще эта вакцина. Но теперь у меня, похоже, будет ее активное сотрудничество, а не только пассивное согласие.

Вспышки заболеваний тут — частое явление, и совершенно опустошительное на личном уровне, даже если не на региональном. В моем первом мире, пять-триста один, я сталкивался с этим мало, но отлично помню фразу кого-то из жителей Королевского брода — мол, как удачно, два года подряд весной-осенью никто из детей не умер от болезней! (Надеюсь, в этом была некоторая заслуга и моей витаминной настойки). Да и в Люскайнене… Та же Ильза, моя первая здешняя подружка, была единственной выжившей из пятерых детей в семье. Остальных, включая ее отца-алхимика, унесла оспа.

Так что как только до Файне дошло, что те же мощности можно приспособить для любой инфекции — не такая очевидная мысль для человека, который числил бактерии невидимой микроскопической скверной (подавляемой консервантом) и лишь несколько дней назад узнал о существовании вирусов! — я тут же приобрел, надеюсь, надежную союзницу, если не последовательницу.

Ну что ж. Дело за малым — разработать саму вакцину и организовать масштабное производство. Лиха беда начало!

После разговора с Файне я отправился сдавать сперму, как и обещал Агриму. И прихватил с собой Ройгу, чтобы, как говорится, совместить приятное с полезным — она сама предложила. Ну и заодно чтобы лишний раз не ревновала к девочкам, которые там на ресепшене сидят. Лучше сделать это сейчас, ибо я предчувствовал, что дела, связанные с текущим управлением городом, быстро меня отвлекут.

(Собственно, следующим пунктом расписания я планировал как раз отправиться в ратушу, повидать Игнис и Оллу — в смысле, пообщаться с ними через дверь — и уточнить, чем я могу быть полезен).

Но до обширных академических подвалов, где Агрим оборудовал ледник, я так и не добрался.

Меня дернули раньше.

Мы с Ройгой только собрались спускаться по обширной центральной лестнице, занимающей почти сквозной колодец на три этажа Академии, как услышали возглас сверху:

— Мэтр Шелки! Глерви! Погодите!

Задрав голову, я увидел слегка запыхавшегося Агрима, который навалился на перила сверху.

— Подождите! — повторил он. — У меня для вас… срочное… уф-ф… дело. Два! Хорошо, что я вас перехватил!

Нам пришлось ждать, пока живой некромант спускается вниз по ступеням. Думаю, если что-то Агрима и фрустрирует в его новом состоянии, так это скорость передвижения — раньше-то он и вовсе четыре ноги себе пришил, чтобы не терять лишнего времени даже без ускорения Смертью! А теперь вынужден обходиться без этого. Надеюсь, восстановленная эмоциональная сфера и вкус к жизни, а также возможность крутить роман с той же Файне компенсируют ему это неудобство!

— Что случилось? — спросил я.

— Во-первых, к вам посетители, — сказал он. — Явились прямо в Академию, ждут сейчас в приемной для родителей. Хорошо, у привратника хватило ума доложить о них мне!

— Что за посетители? — уточнил я.

— Двое старых некромантов, называют себя бывшими телохранителями мэтрессы Гилли.

Та-ак. И откуда у меня нехорошее предчувствие?

— «Называют себя»? — уточнила Ройга. — У вас есть основания думать, что они не те, за кого себя выдают?

— Ни в коей мере, — обстоятельно ответил Агрим, — но и никаких документов, подтверждающих свои слова, они не предложили. Впрочем, можно спросить о них Регину, наверняка она знает фамилии бывшей охраны магессы Огня.

«Регину» — это ректора Файне.

— Если они пришли за Гилли из другого мира, может и не знать, — покачала головой Ройга. — Глава Ковена знал бы, но Файне — не глава Ковена.

— Да, действительно, — мимолетно поморщился Агрим. — Все забываю… — он оборвал себя. — Ладно, спросить все-таки можно. Я к тому, что эти двое выглядят очень опасными. Примерно настолько опасными, как Кейн и Грета Ликке, по моему скромному мнению.

Он имел в виду охранников Карсена.

Мой собственный боевой опыт ограничивался несколькими стычками с эльфами и бандитами на фронтире, а также последующим махачем с осьминогом и фиолетовыми умертвиями. Не самые опасные противники, говоря объективно; против хорошо подготовленного некроманта мне никогда не приходилось сражаться — слава всем богам! И на взгляд отличить «очень опасного» некроманта от «умеренно опасного» я, пожалуй, не смогу.

— Говорю это для того, чтобы вы, Глерви, понимали — в случае, если они попытаются напасть на мэтра, вы не сможете ничего им противопоставить, — серьезно продолжил Агрим. — Нужно разговаривать с ними в присутствии Бьера. У него есть хоть какие-то шансы затормозить бойцов такого уровня, чтобы дать мэтру возможность сжечь противников.

Ройга едва заметно скривилась, но кивнула.

— Хорошо, поняла. А где фиалочка сейчас?

— Не знаю точно, — сказал Агрим. — Но я уже отправил химеру в ратушу, надеюсь, она либо найдет его там, либо мэтресса Бьер ее перенаправит по адресу. Насколько знаю, Бьер периодически проведывает жену в течение дня.

Я тоже об этом знал: еще одна причина, по которой Элсин активно использовал ускорение — чтобы иметь возможность почаще забегать к Игнис, перекидываться с ней несколькими словами через дверь. Даже собирался взять тот же фокус на вооружение, чтобы проведывать Оллу не только вечером: благо, вполне мог позволить себе телепортироваться во двор Ратуши, там имелась подготовленная площадка. Просто до сих пор я болел, и мне было не до того.

— Понятно, — сказал я. — А здесь, в Академии, есть бойцы сравнимого уровня?

— Лучших вы уже забрали в охрану, из них тут только Петерсен, но… — Агрим покачал головой. — Увы. Разница слишком очевидна.

— Ну что ж, тогда господам бывшим телохранителям придется немного подождать, — пожал я плечами. — А второе дело?

— Осужденный Кларги, на котором вы провели эксперимент. Появились результаты.

— Ему лучше?

Если у меня получилось, это значительно ускорит дело! Нет, вакцина все равно понадобится, но эпидемию мы возьмем под контроль значительно быстрее.

— Наоборот. Думаю, вам стоит на это взглянуть своими глазами.

— Как способ лечения я бы это не рекомендовал, — заметил магистр Агрим. — А вот в качестве казни вышло достаточно устрашающе.

— М-да… — пробормотал я.

Не сказать, чтобы мне было стыдно. Я слишком давно прожил в Империи, чтобы изображать тухлого правозащитника или бояться взять на себя судейские функции. Да и людей убивал достаточно. А Кларги свой смертный приговор по местным понятиям вполне заслужил, да и по моим личным… скажем так, если и не заслужил, то близко подошел — я все же не был уверен, сколько в смерти Гилли и ее служанки конкретно его вины. (Служанка умерла от сердечного приступа, это мы точно установили — и, скорее всего, этот приступ был вызван смертью госпожи и ее ребенка.)

Но все же я не собирался его мучить… так.

— Я не думал, что он вот так сразу умрет, — проговорил я, борясь с легкой тошнотой. — Ожидал, что в результате эксперимента появятся проблемы со здоровьем — да. Но не настолько.

Черт, хорошо, что не стал испытывать сразу на нескольких!

— Проблемы со здоровьем — на лицо, — проговорила Ройга, выглянув у меня из-за спины. — Да и на все остальные части тела.

Кларги валялся на полу посреди своей крохотной камеры — собственно, там и пола-то было, только-только ему упасть. Рубашка на груди у него была разодрана, он явно скребся, пытаясь содрать с себя кожу. И по его виду можно было бы подумать, что у него частично получилось.

Все видимые участки его тела были покрыты ужасными изъязвлениями, практически ранами, до голого мяса. Даже не волдыри — именно блестящие свежей кровью раны, с почерневшими краями. Кларги выглядел так, как будто его облили кислотой или засунули в раскаленный металл и сразу выдернули.

— Явно была нарушена работа клеток кожи, — проговорил я. — Мой Огонь сжег не только вирус, но и собственно… клеточный материал.

Я не смог продолжать: тошнота оказалась не такой легкой, как я думал. Если бы я успел пообедать, мой обед оказался бы сейчас рядом с трупом Кларги и немного на нем.

Черт-черт-черт. Надо было сначала на крысе какой-нибудь, что ли, попробовать… Кстати, а болеют ли крысы этой хренью? Или свиньи?

— Я велю забрать его в морг, проведем полное вскрытие, — сказал Агрим. Поглядел на меня. — Мэтр, почему вы так сильно переживаете?

— Слишком мучительно, — я сжал зубы. — И не так! Я не хотел!

Агрим пожал плечами.

— Стандартная казнь для лекаря, травника или алхимика, из-за действия или бездействия которого погиб Стихийный маг — четвертование. Не думаю, чтобы от ваших действий он мучился дольше или сильнее.

— Вы серьезно, вот так запросто лекарей казните? — уточнил я сквозь стиснутые зубы.

Это, получается, вот какой риск меня ждал на Ошибке, если бы я не вылечил Тею⁈ Охренеть. Ройга и Элсин меня о таком не предупреждали! Сами не знали? Да и в Школе Жизни в Люскайнене нам хоть и говорили о страшных карах, которые ждут нас, если возьмемся лечить стихийного мага и что-то напортачим, но это носило самоочевидный характер: маги Жизни реально всегда крайние! Статьи из уголовного кодекса никто не цитировал.

М-да, если так подумать, надо было самому ознакомиться с имперскими законами на этот счет и практикой их применения. Хотя бы перед тем, как Тею лечить начал. Самоуверенный я все-таки тогда был в край…

В принципе, и сейчас остался. Один этот эксперимент показывает.

Нужно, блин, либо самому заняться, либо, скорее, кого-то из наших озадачить на предмет штудирования законодательства в отношении Чумных Докторов, их полномочий на время эпидемии и всего, что с этим связано! Игнис, наверное. Она у нас больше всех увлекается юриспруденцией и голова у нее для этого подходящая. Попрошу, если она уже сама не озаботилась.

— Нет, казни лекарей — очень редкие, прямо-таки вопиющие случаи, иначе никто не захотел бы лечить стихийных магов, — просветил меня Агрим. — Особенн, если речь идет о долгой хронической болезни или смерти при родах. Вину лекаря должна установить комиссия из высокопоставленных лекарей же под патронажем Главы Круга, а они обычно стараются перевалить вину на сопутствующие обстоятельства. И Глава Круга обычно это позволяет, чтобы не создавать прецедента. Но в данном случае Глава Круга — вы, а эти двое повели себя крайне глупо и сбежали. Думаю, останься они на месте, могли бы попробовать отовраться. Тем более, что служанка тоже умерла и не могла свидетельствовать против них.

— Они могли не знать, что служанка умерла, — сказала Ройга. — Еще и показаний Нильсена боялись. Да и под стрессом люди редко ведут себя умно. Особенно если совесть нечиста. Я такого насмотрелась.

Ясно. Ладно. Все равно неприятно — это мягко сказано. Если бы я сознательно принял решение запытать Кларги до смерти из каких-то рациональных соображений… ну хотя бы чтобы других запугать — это одно. А так — с какой стороны ни посмотри, погано вышло.

Я вышел из изолятора, прислонился спиной к стене и замер, пытаясь успокоить желудок и собрать мозги в кучу. Ройга попыталась меня обнять, проговорила что-то вроде: «Ты не виноват», но почувствовала отсутствие реакции — и отошла на шаг в сторону.

Агрим проговорил:

— Влад, мне вас оставить? — голос у него был очень мягкий, и я сообразил, что он впервые назвал меня по имени.

— Нет, — сказал я. — Нет. Сейчас соберусь… Надо же еще этими телохранителями заняться. У них может быть важная информация. Но сначала — поесть.

Как ни странно, голод вернулся почти сразу, как только я вышел из помещения с изуродованным мертвецом. Это показывало, что жратва моему организму требовалась просто экстремально.

Элсин появился, как раз когда мы с Агримом обедали. Старый некромант тоже, видно, оказался экстремально голоден, потому что ели мы с ним чуть ли не наперегонки. Или, подозреваю, такое впечатление создавалось со стороны. Также компанию нам составлял Лейф…. ну или не нам. Мальчик явился в столовую на четверть часа раньше и уже заканчивал, когда мы подошли, и его со всех сторон облепили адепты-младшекурсники. В основном, адептки. В Академии начинают обучение не раньше шестнадцати лет для девушек и семнадцати-восемнадцати для юношей: чтобы к концу третьего курса человек уже полностью прошел через половое созревание. Предпочитают начать позже, чем раньше. Зачем — не афишируется, но так-то ясно: чтобы убитый мозг не привел к перекосам в последующем развитии некроманта. Элсин мне даже говорил, что наставник на первом-втором курсе имеет право «завернуть» любого адепта на «дозревание» еще на год-два, если видит, что у этого конкретного юноши или девушки половое созревание идет медленнее, чем рассчитывалось.

Таким образом, совсем юных парней в Академии нет, редко встретишь даже прыщавых юнцов с редкими бороденками и ломким басом. А вот девчонки — встречаются, они в принципе созревают быстрее, и среди шестнадцатилетних бывают такие, которых особо от двадцатилетних не отличишь. Похоже, именно эти условные малолетки и обсели Лейфа, с энтузиазмом его общая, что-то выпытывая и тут же рассказывая.

Мальчик общался с адептками спокойно, немного только стеснялся, но скорее не их пола, а просто как малообщительные люди стесняются незнакомцев — или так казалось со стороны. Кажется, внимание ему даже нравилось, но пока не смущало. Ну да, как я и думал, у него самого половое созревание еще не вдарило, отключая мозг и язык в женском обществе.

Мы с Агримом переглянулись, когда это увидели и синхронно хмыкнули. Потом, не сговариваясь, отсели с подносами подальше от этой честной компании. Ройга закатила глаза, но устроилась рядом с нами. Хорошо, старый некромант действительно начинает оттаивать!

— Рад, что никто сюда не рванул с предложением сервировать мне стол и «чего изволите», — сказал я Агриму. — Было бы очень некстати.

— Я их предупредил, чтобы так не делали, если вы изволите посетить столовую, — спокойно сказал Агрим. — Чтобы вели себя с вами так, как с обычным преподавателем.

— Ясно, — сказал я. — Спасибо.

— Не за что. Очевидная мера, способная нам сэкономить время, а для вас — убрать изрядный источник раздражения.

И вот в этот момент как раз в столовую вошел Элсин — и он совершенно не выглядел так, как будто вынужден был бежать всю дорогу до Академии!

— Зачем вызывали? — он опустился на лавку рядом с нами.

— Ройга… — я умоляюще взглянул на свою самую рыжую.

Та усмехнулась.

— Ешь-ешь, расскажу.

И рассказала, пока я отдавал должное острому гуляшу, смородиновому компоту и салату из каких-то не до конца идентифицируемых местных овощей с прекрасным свежим хлебом. Кормили в этой Академии Некромантии не менее вкусно, чем в Руниале или в Великой Гавани, где мне тоже пару раз доводилось обедать. Простая, добротная, но очень приятная еда!

Эх, где бы нам найти повара, который хотя бы на это был способен — и при этом заслуживал доверия? Хоть самому к плите становись! А что? Мэтр Ихси, кажется, увлекался готовкой, так что это даже не самое эксцентричное хобби для мага Огня. Но у меня категорически нет времени. А может, правда, из Академии готовые обеды таскать? Вариант.

— Хорошо, — нахмурился Элсин. — Я бы предложил пригласить и Петерсена, но речь может пойти о крайне конфиденциальных делах. Пожалуй, лучше обойтись нашей компанией.

Я задумался на секунду.

— Магистр… — обратился я к Агриму, — или раз уж мы на имена перешли, может, называть вас Хьялмар?

— Почту за честь, — церемонно ответил голову он. — Тем более, званием магистра вы тоже обладаете.

— Тогда Хьялмар, — языколомное имя, да и устаревшее довольно-таки для современной Империи — или очень местечковое. Но тут уж ничего не поделаешь, «Влад» для него тоже языколомное. — Уточните, пожалуйста: эти телохранители оба мужского пола?

— Да.

— Тогда… Огонечек, не могла бы ты подождать в лаборатории, пока мы разговариваем? — мягко спросил я Ройгу. — На случай, если драка все же будет. Чтобы не получилось так, чтобы вы с Элсином оба вышли из строя надолго.

— Если бы двое старых некров хотели тебя убить, они бы уже разнесли всю Академию, — хмыкнула Ройга. — А не ждали бы, как два паиньки, в приемной!

— Не факт, — сказал я. — Двое старых некров с богатым боевым опытом знают, что все всегда может пойти не по плану! И потому, конечно, предпочтут бить наверняка. Так что…

— За дверью, — сухо сказала она, — так и быть. Но не в лаборатории!

— Спасибо, — я на секунду накрыл ее руку своей — а потом вернулся к рагу, потому что само себя оно точно не съело бы.

Агрим мне сказал, что пара некромантов опаснее супругов Ликке, телохранителей Тайту Карсена, поэтому я кого-то вроде них и ожидал увидеть — крепких, жестких, примерно тридцати пяти или сорока лет внешне, невозмутимых и немногословных, просто и малозаметно одетых. Только, естественно, двоих мужиков, а не мужчину и женщину.

А вместо этого узрел двух… э-э… мальчиков из бойз-бенда?..

Ладно, ладно, я передергиваю ради красного словца. Не хватало им манерности известной корейской группы — ну, той самой, от которой, как я слышал краем уха в ролевой тусовке, вообще даже название лучше не упоминать, не то фаны набегут и линчуют. Просто эти господа чрезвычайно молодо выглядели — моложе Элсина даже, а он у нас сейчас в компании самый внешне юный, хотя мы с Агримом смотримся немногим старше (моими стараниями). И не отличались какой-то совсем уж впечатляющей физухой. У некромантов это немного значит, но я как-то привык, что боевики выбирают себе более широкоплечие и длиннорукие модификации. А эти — среднего роста, без внешне выдающейся мускулатуры.

Лица тоже довольно правильные, хотя в мужской красоте я не судья. У одного аккуратно уложенные каштановые кудри, у другого — более светлые волосы, хоть и не такие светлые, как у Агрима или Теи, тоже аж блестят. Как-то так хитро зачесаны и покрыты чем-то вроде лака. Их что, Гилли за внешность подбирала? Или потом пластического некрохирурга оплатила? И парикмахера заодно…

А что, зная нравы некоторых магов Огня, не удивлюсь!

Но Агрим счел их обоих очень опасными боевиками, так что я решил исходить из его оценки. Ему реально виднее. Мой собственный наметанный глаз сообщил мне только, что оба парня давно немертвые (текстура кожи, особенности мимики и пластика движений сообщают об этом довольно точно, если понимаешь, на что смотришь), либо под сотню, либо за сотню. И одеты они были тоже очень функционально, но куда более роскошно, чем Ликке. Правда, нательных украшений ни тот, ни другой не носили (Элсин мою подвеску тоже при первой возможности переделал в фибулу, потому что иначе на ускорении мешает), но одежда была расшита в том числе белым и черным жемчугом, и у обоих красовались красные камни: у одного в качестве броши на жестком высоком воротнике, у другого — на поясной пряжке. То есть разрешение от мэтрессы Гилли на ношение такого имелось.

Из оружия у того, что с темными волосами, имелось два широких палаша в ножнах — не меча, о нет-нет, что вы, простолюдинам ведь не положено. У второго, что посветлее, — большой двуручный топор за спиной. Разоружиться, что характерно, им на входе в Академию не предложили. С другой стороны, в случае немертвых некромантов-боевиков отсутствие или наличие оружия решает только размер кусков, на которые вас покрошат.

Ждали они нас в приемной для родителей адептов — небольшой комнате с диванчиками вдоль стен и книжным шкафом, где на одной полке лежала подборка газет (в Альвидре и газеты имелись, аж две штуки, но с началом чумы ни одна не выходила), на другой стояло несколько потрепанных книжных томиков. Остальные полки пустовали. Когда мы вошли, тот, что с двумя палашами, как раз отложил и поставил на полку книгу. Второй, тот, что с большим двуручным топором, просто обернулся к нам.

Короткая пауза — и оба синхронно опустились на одно колено, поклонившись. Военная версия поклона, ага, считают себя на службе.

— Встаньте, — сказал я. — Представьтесь, господа.

Фамилии Агрим мне уже сказал, но не сказал, кто есть кто.

— Хенрик Офейгр, — светловолосый с топором.

— Ульфир Ботольф, — тот, что с палашами.

Никаких званий они не добавили — значит, не магистры. А имена, блин, снова как нарочно языколомные.

Вот голоса у них были более ожидаемые. Спокойные каденции, типичные для немертвых, хорошая проекция. Голоса казались куда старше лиц, точно так же, как у Элсина.

— Мы явились засвидетельствовать свое почтение достопочтенному Главе круга, Чумному Доктору мэтру Шелки, — заговорил Ботольф. — А также, если будет на то ваша воля, узнать о судьбе нашей достопочтенной мэтрессы Гилли все, что вы сочтете возможным нам рассказать, и ответить на любые ваши вопросы по поводу резиденции, которую вы заняли, слуг, магов Жизни и тому подобного.

Все это прозвучало абсолютно нейтральным, очень любезным светским тоном, без намека на какие-либо негативные эмоции вообще.

— Очень кстати вы явились, господа, — сказал я. — Я так понимаю, вы уже были в резиденции?

Где сейчас только Тея и Кьяр, который ее охраняет! А Кьяр им не ровня, по словам Агрима! Черт! Все-таки нам нужно больше охранников — и лучшего уровня! Но не у Паука же, в самом деле, людей брать?

— Были, — кивнул Ботольф. — Мэтресса Нейгарт любезно соизволила выйти к нам, сообщить вкратце об обстоятельствах гибели нашей мэтрессы и направить сюда.

И замолчал.

Я вздохнул, уселся на один из диванчиков. Устал, блин.

— По поводу гибели мэтрессы Гилли лучше всего расскажет магистр Бьер, именно он ее нашел вместе с мэтрессой Нейгарт. Во всяком случае, если кто-то ее находил до них, мы ничего об этом не знаем.

Элсин кратко, но очень живописно обрисовал сцену, которую он застал в нашей нынешней резиденции: труп Гилли в постели, труп старой служанки рядом, труп недоношенного младенца в тазике, слуг никого, один несчастный некормленый кот. (Последнее, разумеется, расстроило Элсина и Тею далеко не так, как труп младенца, но тоже существенно — оба любят животных, а Элсин еще, держу пари, припомнил, как его любимого Печеньку чуть не уморили после его собственной неокончательной гибели в болоте!)

Затем вступил уже я, сообщил, что узнал от Нильсена, как Паук прокомментировал тот факт, что некроманты покинули особняк и и не удержали остальных слуг…

— Паук! — перебил меня Ботольф с такой ненавистью, какую вообще от немертвого некроманта не ожидаешь услышать. Тут же поправился: — Прошу прощения, мэтр. Невольно вырвалось. Я почтительно вас слушаю.

— Лишнего почтения не надо, мешает, — сухо сказал я. — Вы много знаете про Паука?

— Я изучаю его с момента нашего прихода в этот мир, — сказал Ботольф уже с большей сдержанностью. — Пытался убедить госпожу, что в наших интересах с ним разделаться или хотя бы ограничить его аппетиты. Она, однако, не сочла нужным отдать мне соответствующий приказ.

Та-ак. Интересно-интересно.

— И она набрала охранников у Паука? — с интересом спросил Агрим. — При том, что вы, ее доверенные люди, настолько отрицательно воспринимаете его деятельность?

— Боюсь, у нас не было другого выбора, — ровным тоном проговорил Ботольф. — Так сложились обстоятельства, что у мэтрессы осталось всего двое постоянных некромантов — я и Офейгр. Наш наставник и его партнерша, к сожалению, выбыли из игры раньше, чем ожидали, а подготовить себе смену мы еще не успели. Кроме того, некроманты, работающие на Паука, имеют вполне определенную и очень оправданную репутацию: они исключительно хорошо выполняют контракты и действительно верны своим патронам. Однако Паук прикладывает последовательные усилия с тем, чтобы это работало в обе стороны.

— В каком смысле?

— Люди Паука никогда не нарушают договора, даже когда легко могут это сделать в пользу нанимателя — в том числе и к собственной выгоде! Они не дают советов, не высказывают личного мнения. Даже если наши телохранительницы поняли, что маги Жизни делают что-то не то, они не стали бы вмешиваться без приказа мэтрессы!

Мы с Элсином и Агримом переглянулись.

— Мэтра Шелки и нас особенно интересуют два аспекта ситуации, — проговорил Элсин. — Во-первых, мастер Ивар Нильсен. Что вы о нем знаете и заслуживает ли он доверия?

Теперь переглянулись уже двое пришлых некромантов. Заговорил на сей раз светловолосый Офейгр:

— Мы знаем Нильсена семь лет. Управляющий активами госпожи в Метрополии нанял его перед тем, как мы отправились сюда. Мастер Ларсен, доверенная мастерица Жизни госпожи, завершила его обучение и очень хорошо о нем отзывалась. Все эти годы он служил безупречно, хотя у нас вызывал некоторые сомнения его моральный облик. Мэтресса Гилли не одобряла, когда люди живут вместе, не обменявшись брачными клятвами, но она не считала возможным увольнять Нильсена из-за этого. Кроме того, мастер Ларсен укоряла ее в лицемерии из-за такой позиции.

Тон Офейгра тоже был абсолютно нейтрален.

— Вы о связи с госпожой Листен говорите? — уточнил я.

— Да. Мы с Ботольфом проверили Листен — связей с Пауком или бандами у нее нет, обычная вдова состоятельного маслодела.

— Как я понимаю, Кларги и Осмунд у вас такого доверия не вызывали? — уточнил Элсин.

— Кларги и Осмунд — люди Паука! — с той же неожиданной резкостью произнес Ботольф. — Мы бы не наняли их вовсе, но в этом мире почти невозможно найти нормальных жизнюков, не связанных с Пауком! Выписывать же их из другого мира мэтресса Гилли не захотела, сказав, что не стоит суеты.

— А вот с этого места поподробнее, — попросил Элсин.

И Ботольф рассказал нам следующее.

Оказывается, Паук занимался не только и не столько борделями — и не только и не столько всяческими незаконными услугами для верхушки стихийных магов. Он много что лапу наложил, в том числе и на найм магов Жизни: чтобы раздобыть сколько-нибудь стоящих профессионалов, нужно было обращаться к людям, так или иначе связанным с ним!

— Директор Школы Жизни Хойд — тоже из числа этих людей? — нейтральным тоном уточнил Агрим.

— Один из самых жирных, — хмыкнул Ботольф. — Буквально!

Вот тут Агрим и Элсин явственно сделали себе пометочку — да и я тоже. Этот Хойд куда-то бежал с началом чумы, но если найдем… в общем, он нам не только за бегство ответит. Хотя главный-то зуб у нас к нему не за это, разумеется, а за Лейфа. Да, в Империи не предусмотрено законом минимального возраста, с которого юному магу Жизни можно внедрить грудную опухоль и отправить учиться на общих основаниях. Но ни за что не поверю, что директор Школы Жизни не мог изыскать возможность хоть пару лет оставить мальчика работать при школе — да хоть при кухне или на конюшне, блин! — прежде чем наделять его грудной жабой. Десятилетнего! Будь Лейф хоть немного более худосочным, он бы просто не дожил до нашей встречи.

— Но, хоть он и подмял под себя этот найм тоже, до сих пор его люди отличались добросовестностью, — горько произнес Ботольф. — По крайней мере, боялись его достаточно, чтобы нормально выполнять свои обязанности!

— Полагаю, они испугались чумы, — сказал Элсин. — Но, надо отдать ему должное, Паук нам их и сдал. На обезображенный труп Кларги вы можете полюбоваться, возможно, вам даже понравится. Осмунда обещал также доставить в город.

— «Должное» для Паука — только огонь или кислота, — мотнул головой Ботольф. — Но за казнь Кларги — спасибо.

Они с Офейгром совершенно синхронно поклонились мне в пояс.

— Второе, что мэтра Шелки интересует, — так же гладко продолжил Элсин, — так это, с каким заданием мэтресса Гилли отправила прочь. И как так получилось, что при ней было так мало верных людей?

— Если позволите, отвечу сперва на вторую часть вопроса… Мэтресса Гилли попросила у Его величества Императора спокойное назначение в младший мир, чтобы восстановить силы и вернуть вкус к жизни. Она с самого начала планировала родить и вырастить здесь ребенка — это тот способ восстановления, к которому она прибегала регулярно. Мы пришли сюда шесть лет назад. Большую часть своей свиты мэтресса Гилли оставила в Метрополии, чтобы они управляли ее обширной собственностью. Сюда взяла только мастера Ларсен, Матильду и четырех телохранителей, считая нас. Не считая Нильсена, который тогда только начал на нее работать.

— Матильду? — переспросил Элсин.

— Матильда Эйгин, ее прежняя воспитанница, ныне доверенное лицо и служанка. Думаю, что именно ее тело вы нашли в спальне мэтрессы.

— Да, спасибо. Мы не знали ее имени и не нашли никого, кто знал бы, так что похоронили ее вместе с мэтрессой и младенцем, не подписав памятник.

— Благодарим вас, — снова синхронный поклон, теперь не такой низкий и Элсину.

Ботольф так и будет говорить за обоих? Они что, реально парочка, как Ликке? Вроде, не похоже, но по некромантам, наверное, не понять. Или просто так давно работают вместе?

— Из четырех телохранителей несколько месяцев назад неожиданно осталось двое, — продолжал Ботольф свою историю. — Мы с Офейгром — ученики нашего общего наставника, магистра Харни. Он готовил нас для работы с мэтрессой практически с начала нашего обучения в Пятой Академии Метрополии. Он и его напарница, госпожа Рихардсен, работали на мэтрессу очень давно и также были подготовлены предыдущими телохранителями госпожи. Им было уже около двухсот лет, но психологические изменения проявлялись слабо, что типично для некромантов, служащих стихийным магам. Мы все ожидали, что у них есть еще несколько десятилетий продуктивной работы. Однако, к сожалению, наставник Харни с год назад начал выказывать признаки неадекватности. После особенно вопиющего… инцидента госпожа Рихардсен упокоила и его, а затем и себя, поскольку сказала, что также стала замечать тревожные тенденции. Напоследок она приказала нам не тянуть с подготовкой смены, поскольку нам также уже стукнуло сто двадцать лет. Чем мы и собирались заняться: планировали с началом нового учебного года устроиться в Академию преподавателями и подобрать подходящих адептов. С ректором Файне уже была достигнута договоренность.

Надо же. Оказывается, некров в свиту магов Огня вот настолько серьезно подбирают и готовят? А Ликке, как мне казалось, просто старые сослуживцы Карсена! И у Фроссен, вроде, настолько глубоко ей преданных некров не было… хотя что я знаю, я-то с ними тесно не общался.

— Мэтресса Гилли отослала нас, чтобы мы подготовили для нее резиденцию подальше от Альвидры, — продолжил Ботольф. — Она сказала, что даже здешняя светская жизнь слишком тяжела для нее, и она хочет вырастить ребенка в тишине и спокойствии. Собиралась лишь путешествовать телепортацией на портальное дежурство, а жить в тихом и безопасном месте. Именно такое место мы для нее и подготовили. Точнее, начали готовить, когда до нас дошло известие о чуме в Альвидре и гибели мэтрессы. Мы немедленно отправились в обратный путь. Но даже на ускорении Смертью дорога заняла три дня, так как мы вынуждены были пересечь несколько водных преград. Поэтому и явились так поздно.

— Такой вопрос, — сказал я. — От кого у мэтрессы был ребенок?

Не знаю, зачем я это спросил. Подумал, что может быть важно, должно быть.

Они переглянулись. Офейгр произнес:

— Боюсь, сейчас невозможно установить, кто именно это был. Мэтресса встречалась с несколькими молодыми людьми из простого сословия. Со всеми — инкогнито. Никто из них не знал, что имеет дело с мэтрессой Огня. Если хотите, сообщу вам имена и адреса.

М-да, старушка, похоже, отрывалась на полную!

— А вы ее сопровождали? — уточнил Элсин.

— Да, в качестве охраны, — кивнул Офейгр.

Ботольф промолчал.

— Пожалуйста, сообщите, — сказал я. — Не думаю, что кто-то из них приложил руку к смерти мэтрессы, но все же лучше знать, чем не знать.

— В таком случае я запишу эти данные и отправлю их вам. Вы сможете вскрыть конверт при необходимости.

— Пойдет, — кивнул я.

Неожиданно подал голос Агрим:

— Господа, я хочу вам кое-что сообщить. Мое имя — магистр Хьялмар Агрим. У мэтра Шелки в настоящий момент недостаточно квалифицированных некромантов в свите. Как и мэтресса Гилли, по стечению обстоятельств он также оказался в этом мире без надлежащей охраны. Как старший по возрасту среди некромантов на его службе, хочу заверить вас, что служить мэтру — удовольствие и привилегия. Он решает крайне нетривиальные задачи, имеющие огромное значение для будущего Империи, и прекрасно обращается со всеми, кто входит в его близкий круг. Прошу вас рассмотреть возможность найма.

Ого! Я еле удержал открытое удивление на лице — чуть челюсть не отвисла. Ничего себе, Агрим! Только-только мы с ним на имена перешли — и тут же он от моего имени предлагает найм незнакомым некрам, которых мы первый раз видим! Хотя, конечно, описал он меня лестно, тут ничего не скажешь.

К счастью, я все же удержал покерфейс — посмотрим, куда выгребет.

— Магистр Хьялмар Агрим? — переспросил Ботольф. — Глава Ковена из мира Гробницы? Автор мумифицированных химер?

Агрим чуть наклонил голову.

— Извините, я не могу в это поверить, — мотнул головой Ботольф. — Вам должно быть не меньше трехсот лет…

— Четыреста двадцать три.

— Тем более! У вас ведь живое тело! Или… — он замялся. — Вы женаты на мэтрессе?

— Нет, — хмыкнул Агрим. — Мэтр Шелки был так любезен, что пересадил мой мозг в живое тело, когда я начал сходить с ума от груза лет.

— Но это невозможно!

— Некроманту — невозможно, а магу Огня при помощи некроманта и мага Жизни оказалось возможно. Как видите, я не преувеличивал, когда сказал, что мэтр решает исключительно важные и нетривиальные задачи.

Двое переглянулись.

— В таком случае я, пожалуй, приму ваше предложение, — проговорил Ботольф, словно бы раздумывая на ходу. — Может, и ты?.. — он адресовал свой вопрос напарнику. — Мне будет тяжело без тебя.

— Извини, нет, — качнул головой тот. — Меня мало интересуют научные вопросы. А для всего остального уже поздно. Дай руку, пожалуйста.

Последовало короткое рукопожатие. Я думал, что Офейгр попрощается и выйдет, но он сказал:

— Прошу прощения, господа, но у меня больше нет сил затягивать. Информацию о возлюбленных мэтрессы Гилли я только что передал Ульфиру, на тот случай, если она кому-то понадобится, — он снова обратился к напарнику. — Из моего бери, что хочешь. Если что-то забыл, ты знаешь, как спрашивать.

После чего еще раз поклонился, сел на диванчик напротив меня — и обмяк. Просто повалился на бок, как кукла.

М-мать вашу. Это что, он только что отключился от плана Смерти⁈

Ботольф вздохнул.

— Прошу простить невежливость моего напарника, магистры, мэтр Шелки. Он еле продержался эти четыре дня, и то лишь потому, что хотел услышать о смерти мэтрессы Гилли от того, кто видел ее тело и похоронил ее. Не то, конечно, он не позволил бы себе упокоиться в вашем присутствии.

— Он любил ее? — спросил магистр Агрим.

— Мы оба любили ее. Но по-разному. Хенрику мэтресса некоторое время даже отвечала взаимностью. Однако живым обычно рано или поздно наскучивают немертвые. Так что их связь прекратилась, однако мэтресса все равно выделяла его. Еще раз извините.

Ботольф поднял руку… и вдруг нахмурился, будто наткнулся на стену. Обернулся к нам.

— Кажется, мы несколько поторопились. Господа магистры, может, кто-нибудь из вас окажет любезность?..

Элсин беспомощно пожал плечами.

— Прошу прощения. Его история пришлась как-то близко к сердцу. Тоже не могу.

— Боюсь, и я, — согласился Агрим.

Я не сразу понял, о чем они, а потом дошло: Кодекс запрещает поднимать людей, которые тебе не безразличны. Степень «небезразличия» сугубо индивидуальна, иногда, выходит, хватает даже мимолетного знакомства.

Ботольф кивнул, словно ничего иного и не ожидал, и без видимых усилий поднял тело друга на руки.

— Отнесу его в морг, — пояснил Ботольф. — Как вы слышали, он хотел, чтобы его запчасти дальше послужили на пользу кому-то. Я заберу крупные мышцы — у него очень хорошее мышечное усиление. Пригодится на будущее. Или кому-то из ваших людей, мэтр Шелки, — тут он снова чуть поклонился мне. — Также, думаю, стоит сохранить голову на месяц-другой — на случай, если нам потребуются сведения. У него нет родни, которая торопила бы похороны.

С этими словами он вышел.

В приемной для родителей воцарилось молчание.

— Я позволил себе говорить от вашего имени, Влад, — сказал Агрим, — когда понял, что они оба стоят на грани того, чтобы покончить с собой. Как видите, одного все-таки удержал.

— Спасибо, — сказал я, за неимением других слов.

Ну что, вот у нас и еще один сильный некромант охраны. Окончательная смерть его напарника — пожалуй, лучшая рекомендация его надежности, если так подумать. Интересно, Офейгр думал об этом, когда отключал себя от плана Смерти? Теперь уже не узнать.

День выдался тяжелый.

Смерть Кларги, потом еще окончательное упокоение Офейгра на моих глазах, эксперименты с солнышками, два сжигания трупов… Источник некоего радиоактивного излучения в лаборатории мне в итоге создать удалось… а вот какого именно — я сказать уже не мог. Счетчик Гейгера мне, разумеется, наколхозить на коленке не вышло бы за короткий срок, так что я воспользовался простейшим тестом на скорость окисления железного купороса — и купорос рядом с источником излучения действительно окислился заметно быстрее, чем в контрольной пробирке (при той же температуре). Так что ионизирующее излучение у меня получилось. Но вот какое именно? Оставалось соблюдать самые жесткие меры предосторожности и надеяться, что эта фигня (в смысле, солнышко) даст примерно такой эффект, как нам требовалось. Я оставил плазмоид в свинцовой камере, работать в обычном тепловом режиме, а «выключатель» запустил в соседнюю комнату, тоже пустую.

Потом я плешь всем проел — пардон, милостиво прочел подробную лекцию — по поводу техники безопасности. Особенно девицам Агрима лишний раз по голове настучал: ни в коем случае близко не подходить к моему «солнышку», когда оно включено! Пусть образцы внутрь и наружу носит кто-нибудь немертвый и в свинцовом фартуке — это после выключения режима радиоактивного источника, да. Еще только дефективных детишек на моей совести не хватало.

Возню в лаборатории я прервал только чтобы смотаться к Липовым Воротам на очередной сеанс сжигания тел — пока их меньше не становилось. Даже, судя по спискам, стало больше, пусть и ненамного. Черт. Нехватка рабочих рук и так парализовала очень много отраслей в городе, скоро это начнет сказываться критически. Умертвия проблему не решат.

Может, фиолетового консерванта наварить? Но спецы по программированию «по фиолетовому» у нас только… да, только Агрим. Ну, я еще могу, у меня вон и пчелки в багаже остались, но мое программирование будет неизбежно примитивнее.

(Да, я старался думать об этом только как о логистической проблеме нехватки рабочих рук и прочего, потому что иначе думать вообще не получалось.)

Плюс мне пришлось еще «светить лицом» в Ратуше, заскочить лично пообщаться с единственным вернувшимся в город водным магом Ирвином Вильсеном, потом еще — к мэтрессе Свансен, уточнить, как ее Воздушники поживают и справляются ли с многочисленными заказами на лед от некромантов…

Ну и да, заскочить в ратушу к нашим девочкам, пообщаться с Оллой хотя бы через дверь.

Олла демонстрировала бодрость духа и боевой настрой, что меня совершенно не убедило.

— Скоро у меня кончится карантин, — сказал я. — И тогда, надеюсь, смогу хотя бы обнять тебя. А может, даже поцеловать.

Ничего больше все равно не получится: у Оллы пошел второй триместр, время, когда, если я верно помню, интимные отношения женщинам противопоказаны.

На этом месте стоицизм Оллу покинул, и я услышал, как она со всхлипом втянула воздух. А потом сказала уже нормальным тоном:

— Я так буду рада! Нет, Ройга старается, но… я по вам с Теей тоже так сильно скучаю!

— Все будет, любимая, обещаю, — сказал я. — Спасибо тебе, что идешь на такие ограничения ради нашего ребенка.

— Никаких особых ограничений нет, особенно если смогу тебя обнять, — сказала Олла спокойным веселым тоном, уже вернув себе самообладание. — Кстати говоря! У меня есть идея по поводу старшей служанки в наш нынешний дом.

— Да?

— Ты рассказал нам об этом лекаре, Нильсене. У него связь с хозяйкой доходного дома, которая его выхаживала все это время. С твоих слов я так поняла, что он там единственный постоялец?

— Вроде бы…

— Элсин говорил, что вы раздумываете, не принять ли этого Нильсена опять на службу, если сочтете его подходящим. Если эта женщина хозяйка доходного дома, может, она тоже согласится к нам пойти — управлять резиденцией? Раз она его выходила и не заразилась, должно быть, у нее такой же крепкий иммунитет, как у Лейфа или магистра Агрима.

— Или она переболела на ногах, — сказал я. — Да, стоит того. Давай так. Блин, собеседовать-то их некогда!.. Ладно. Попрошу завтра Элсина или Агрима к ним заскочить. Если Нильсен их устроит, пусть передадут этой госпоже Листен просьбу зайти в ратушу, переговоришь с ней, как ты с клерками общаешься — через дверь или через ширму. Если устроит, можно брать. А, да! И с Нильсеном нужно, чтобы вы с Игнис тоже пообщались. Я ведь планирую его к вам приставить для наблюдения за беременностью. Опыт у него есть.

— Да, я как-то так и хотела предложить, — благодарным тоном сказала Олла. — Спасибо. Думаю, если вам этот лекарь понравится, меня он и подавно устроит, не знаю, как Игнис…

— Меня тоже! — крикнула Игнис из глубины комнаты. — И Влад, выкинь из головы вообще эту историю с управляющим, тебе некогда ею заниматься! И Элсину с Агримом тоже. Я просто пошлю к этой Листен курьера — улица Молочников, да? Думаю, я в состоянии Нильсена сама проверить на вшивость. Это ведь главное. Чтобы добросовестный был и хотел учиться. А его квалификацию Элсин и ты восполните, если надо, в рабочем порядке.

— Точно, — с облегчением сказал я. — Спасибо.

Игнис и Олла действительно неплохо разбираются в людях, особенно Игнис — Олле до сих пор сословные предрассудки несколько мешают. Хотя она делает большие успехи последние месяцы. Пусть и правда возьмут эту историю на себя!

Блин, как бы я хотел продиагностировать девочек сам и определить, какого пола мой будущий ребенок! Я любому буду рад, но почему-то очень любопытно.

Короче, все эти метания туда-сюда привели к тому, что к ужину я буквально падал с ног, и Ройга с Теей, объединив усилия, укоряли меня за то, что я, толком не оправившись от болезни, так нагружаю себя! Правда, делали они это, отпаивая меня чаем и откармливая вкусняшками, так что я особо не возражал.

Ройга пересказала Тее эпизод с двумя телохранителями Гилли, который она прекрасно слышала через дверь. Тея сказала:

— Да, Ульфир Ботольф уже официально приходил знакомиться. Спрашивал, есть ли у меня или мэтра пожелания к его внешнему виду и тому подобное. Попросил пару выходных для улаживания личных дел. Я сказала, что оставляю эти вопросы полностью на его усмотрение — у нас нет униформы или единых правил на этот счет. Ну и выходные разрешила, конечно. Похоже, счел меня хозяйкой дома!

— А то ты не хозяйка! — хмыкнула Ройга.

— Упасите боги! — тут же открестилась Тея. — Я только кое-как слежу за порядком, пока Олла не может сама озаботиться…

— А она уже занялась, — лениво сказал я.

— Нильсен и Листен, помню, — задумчиво отозвалась Тея.

— В любом случае, ты — старшая по статусу из женщин в этом доме, — объяснила Ройга. — То есть Олла, вероятно, чуть выше по светскому рангу, но ты — сильный маг Воды, это твой собственный статус, не зависящий от мужа. Олла же имеет ровно столько власти и влияния, сколько выделяет ей Влад. Насколько я знаю, жены некоторых стихийных магов становятся почти их пленницами. Или совсем пленницами, если нет влиятельной семьи, которая вступится за такую женщину. Впрочем, справедливости ради, с мужчинами, рискнувшими жениться на стихийницах, такое тоже порой случается… — задумчиво проговорила Ройга.

— Как неприятно! — Тея передернула плечами. — Но… да, я тоже про такое слышала. И видела, — она вздохнула. — Какая все же печальная история с этими двумя!

Я тут же понял, что она имеет в виду некромантов Гилли.

— Да, печальная, — поддакнула Ройга с необыкновенной задумчивостью.

Похоже, настало время провести «контроль ущерба» — Ройга, услышав этот разговор, не могла не услышать и фразу, которая даже меня серьезно задела. Что немертвые рано или поздно надоедают живым.

Элсин, помнится, тоже о чем-то таком мельком упоминал, когда они с Игнис только-только начинали вместе жить — мол, союз немертвого и живого всегда представляет для живого определенные сложности. Надеюсь, Игнис с тех пор успела убедить его в том, что сложности эти несущественны!

— Ройга, ты ведь не думаешь, что когда-то надоешь мне? — тихо спросил я.

— Или мне! — тут же поддержала Тея. — Или Олле?

Ройга хмыкнула. Прижалась ко мне, взяла Тею за руку, переплела пальцы с ее.

— Еще неделю назад, признаю, эти слова разбередили бы мне душу, — сказала она. — Теперь не так, — она потерлась лицом о мое плечо. — Влад может триста раз меня разлюбить и даже отослать прочь — если он будет жив, прочее — не важно!

Тут она подумала и с хитринкой добавила:

— Хотя то, что вас трое, служит определенной гарантией! Всем троим точно разом не надоем.

И я понял, о чем она. Некроманты «зацепляются» за живого партнера не обязательно в романтическом смысле! Близкая дружба или просто тесные доверительные отношения, даже в разрезе «хозяин-слуга», тоже работают. Именно так цеплялся за Гилли Ботольф — как я понял, его чувства романтической составляющей не имели.

И теперь остается надеяться, что он сможет так же зацепиться за нашу группу. Иначе этому неожиданно гламурному старому некроманту не позавидуешь.

Интерлюдия. Олла Шелки и обязанности хозяйки поместья

Интерлюдия. Магистр Агрим и трансгуманистический переход

Интерлюдия. Тайту Карсен и смена юрисдикции

В королевский дворец я отправился в большой компании. Помимо Ульфира меня сопровождала Ройга, в том числе и как определенный гид по высшему обществу и разговорам с подтекстом. Кроме того, воспользовавшись тем, что Элсин в тот день работал в Ратуше вместе с девчонками, я прихватил Инира, который сейчас проходил «переподготовку» у Ульфира. Но прихватил не в качестве телохранителя, а, как ни странно, в качестве магистра некромантии: Инир научился ставить уколы и варить лечебную мазь, специально, чтобы иметь возможность работать поддержкой в случае чего. Тоже хороший кандидат в «дальний круг»: инициативный, обучаемый и не гордый — в смысле, не думающий, что он и так все знает. Возможно, не стоит тратить его потенциал чисто на охрану… но это мы еще посмотрим. Увы, пока я не имел возможности ознакомиться с научными работами Инира и прикинуть, где он еще может быть нам полезен в качестве исследователя или крепкого прикладника.

Кьяра, хотя он вроде бы неплохо знал дворец, я брать не стал. С ним, наоборот, у нас сотрудничество не очень срасталось, Ульфир пока держал его вместе с Корхоранами (которые к большему и не стремились) на охране особняка.

А вот опытного мага Жизни и еще нескольких немертвых некров из числа университетских преподов, обученных делать инъекции, я тоже прихватил. И выгреб весь запас «грязной» вакцины — в том числе уже разложенную по дозам, но не пронумерованную. Скорость сейчас важнее точности. Будет у нас не слепое исследование и вообще так себе исследование, без контрольной группы, — но в приоритете задавить распространение болезни, а не проверять все досконально. Если уж семидневная сыпь вышла за городские ворота, то стопроцентно начала шествие по городам и весям мира 3–142 — ни за что не поверю, что королевская резиденция скрупулезно соблюдала все карантинные меры и не общалась с окружающим миром.

Кроме того, я прихватил Агрима и Лейфа. Первого — потому что сам попросился. А Лейфа — потому, что Агрим сказал, что это будет ему полезно.

— Он слишком стеснительный, — спокойно объяснил старый некромант. — Поглядит на короля вблизи, поймет, что он ничем не отличается от какого-нибудь ремесленника — спокойнее будет.

— Ну, меня он не стесняется, — удивился я.

— Стесняется, поверьте мне, — усмехнулся Хьялмар. — Мне он задает втрое больше вопросов на единицу времени, чем вам! А если бы не воспринимал вас как доброго сказочного персонажа, задавал бы еще меньше.

Сговорились они, что ли? Олла тоже иногда называет меня ее «личной сказкой». Приятно, конечно. Но, по-моему, это мне с ними со всеми сказочно повезло. Когда я вспоминаю мои первые годы в Империи и мытарства туда-сюда… Вот уж воистину: разница между адом и раем — в людях, которые тебя окружают!

Ну что ж, поскольку моя зона контроля теперь позволяла взять с собой небольшую толпу, я не возражал. Лейф так Лейф.

…Языки Огня взвились вокруг и опали, открыв знакомый роскошный ландшафт парка королевской резиденции. Теперь, впрочем, менее роскошный. Видно было, что территорией занимаются уже не так прилежно: высокая трава, опавшие листья, буйный рост зелени вокруг клумб в одних местах и сухая, растрескавшаяся земля в других — все указывало на небрежение. Тея очень сетовала, что из-за отсутствия специализированных умертвий и нормальных рабочих рук она и с садом Гилли сильно не справляется, и он за месяц стал выглядеть намного хуже — но Теино «намного хуже» и это вот показались мне совершенно разными категориями.

— Итак, господа, — Агрим тут же взял на себя командование нашей медицинской бандой. — В первую очередь необходимо найти короля. Затем — отделить заболевших от не заболевших. Затем — провести диагностику физического состояния последних. После этого можно приступать к вводу вакцины. Господа некроманты, всех немертвых попрошу первым делом заняться опросом и изоляцией пациентов. Три группы… — бегло командуя, он разделил всех некров на группы, нарезал каждой задачи — а потом повел всех нас скопом на «штурм» резиденции.

Мне оставалось только следовать рядом с видом полнейшего одобрения.

Нас снова встретили королевские телохранители — на сей раз не только приснопамятные Ларсен и Арберг, но и еще несколько человек.

— Если я верно понимаю, вы явились принять резиденцию под свой контроль, достопочтенный мэтр? — поинтересовался гигант-Ларсен невозмутимым тоном.

Его молчаливая напарница Арберг просто стояла рядом.

— Именно, — сказал я. — Возражения?

— Как можно? — Ларсен еще раз поклонился. — Располагайте нами.

— И что же, вы будете выполнять приказы от меня вперед приказа от вашего нанимателя — королевского мажордома? Или вашего принципала — короля?

— Разумеется, — как будто удивился Ларсен. — В ситуации кризиса приказы Чумного Доктора имеют приоритет. Хотя, безусловно, мы также будем стараться обеспечить безопасность нашего патрона.

— Вот как, — сказал я с усмешкой. — Ну что ж, обеспечивайте безопасность. Оцепите все входы и выходы из дворца, никого не выпускайте и не впускайте. То есть можете принимать продовольствие и выпускать мусор — но не более того.

И посмотрим, как они справятся с этой задачей!

Собственно королевский мажордом тоже бежал нам навстречу. В прошлый раз я с ним не сталкивался, а в этот он показался слишком нервным и затрюханным для такой ответственной задачи. Он тут же упал на колени передо мной, повесил голову и начал многословно объяснять, как так получилось, что слуги болеют уже больше недели, а никто не заметил и мне не сообщили раньше. Я только отмахнулся.

— Вели тем слугам, что еще на ногах, перекрыть все коридоры. Перемещение из комнаты комнату запрещаются, пусть все сидят, где сидят. Закройте двери и переходы между корпусами, крыльями, как это у вас называется. А короля с королевой и ближними слугами вызвать в какую-нибудь просторную гостиную, желательно в геометрическом центре резиденции. С них и начнем.

— А если… если господа не изволят… — начал мажордом. — Не все находятся в отведенных покоях…

— Кто пьянствует или занимается развратом, пусть остаются в тех же компаниях, — махнул я рукой. — Те, кого не устраивает, могу предложить компанию бога Огня.

Я многозначительно заставил вспыхнуть вокруг себя несколько огоньков.

— Благо, вся эта шелупонь мне не так уж и нужна…

Тут я особо не преувеличивал: работа министерств для всего королевства в чумной Альвидре была худо-бедно восстановлена даже без министров и их помощников, которые в большинстве своем укрылись либо в резиденции короля, либо в собственных поместьях. Еще одна задача, которой пришлось заниматься сперва Элсину во время моей болезни, затем я и сам подхватил.

Мозголомное и скучное дело — но в результате нам удалось для каждой области хозяйства добыть достаточно ответственных лиц, пусть даже это были какие-нибудь младшие клерки или архивариусы. А все важные документы подмахивал я единолично, в отсутствии министров-то с печатями. И это была та еще головная боль: пусть я сократил количество этого бумагопотока до только самого важного, пригрозив, что все остальное буду просто жечь, возможно, даже с авторами (и действительно сжигал, но авторов пока не трогал), все равно выходило с горкой. А вы попробуйте-ка почитать всю важную исходящую документацию за десять министерств для целой страны, пусть даже это средневековая экономика, и пусть даже темп работы куда ниже, чем у привычного мне общества, с его компьютерами и средствами мгновенной связи!

Короче, если бы я и хотел когда быть правителем, этот эпизод в Чумном мире меня бы надежно излечил. Но я никогда не хотел. Когда только выбирал себе стезю, вершина моих карьерных притязаний звучала как: «руководитель крупной, хорошо финансируемой лаборатории или куратор научного направления». Директором даже научного института я никогда себя не видел — еще в подростковом возрасте понял, что администрирование и наука суть две большие разницы. И хотя готов был играть в корпоративные игрища, проводил черту перед залезанием на самый верх: бабла там много, но и рисков тоже, а реальные результаты куются на уровень или даже на два уровня ниже. Или так я это тогда понимал. Но жизнь, блин, заставила — пусть и в совершенно других декорациях!

Король Фридрих и королева Гунилла явились по моему запросу в просторную гостиную и даже демонстрировали вежливость — хотя ясно было, что мое «вторжение» они терпят только потому, что я маг Огня и Чумной Доктор, а вокруг бушует эпидемия. С некоторым удивлением король взирал на мою «свиту», которая, повинуясь командам Агрима, рассредоточилась по помещению и начала готовить его к последовательной вакцинации: расставляли столы, стулья, раскладывали журналы. Две группы из трех, повинуясь ранее выданным инструкциям Агрима, отправились на обход помещений. Пока не колоть, пока только осматривать и записывать — где и сколько человек, в каком состоянии, кто болен и кто нет. Я инициативу одобрил: вряд ли мажордом составит такой список быстрее, чем они.

— Как много некромантов… — пробормотал его величество пораженным тоном. — Это все охрана?

— Наоборот, Фридрих, — весело сказал я, — это почти все — просто-напросто медицинский персонал. Лекари или люди, оказывающие окололечебную помощь, если вам так понятнее. А что мы сейчас будем делать — так это вколем вам профилактическое средство, чтобы вы точно не заболели.

— Что за профилактическое средство⁈ — насторожился Фридрих.

Я вкратце объяснил.

— То есть, чтобы я не заболел, вы хотите, чтобы я заболел⁈

— Примерно, — согласился я. — Ничего страшного, я контролирую процесс, и вы получите самое лучшее лечение и уход. Или можете положиться на волю богов и надеяться, что не заболеете более тяжелой версией заболевания… или что не умрете от нее.

Фридрих побледнел, затряс щеками, и я думал, что он откажется. Заставлять его силой и тем более держать, пока ему ставят укол, я не собирался. Но королева Гунилла внезапно шагнула вперед и протянула руку.

— Это ведь как один из этапов процедуры омоложения, да? — спросила она. — Нужно ставить уколы? Внутрь мышцы или внутрь вены?

Я понятия не имел, в чем заключается процедура омоложения, потому что никогда ее не проходил, а для Теи ее прервали на первом этапе. Не то чтобы моей самой ученой супруге требовалось омоложение, просто Глава Круга ее мира, Дагмар Фроссен, надеялась, что Тея таким образом излечится от таинственной хвори, что чуть было не свела ее от могилу.

Однако выдавать свое незнание не собирался: уж Чумной Доктор-то точно должен быть в курсе! Поэтому промычал что-то утвердительное и сказал:

— Да, примерно. Внутрь мышцы. Но сперва вас осмотрит маг Жизни и проверит, что вы действительно здоровы и в состоянии перенести возможные последствия. Лейф, прошу тебя.

Лейф вытаращил глаза, даже рукой показал («Что, я?»), я кивнул. Мальчик подошел к королеве, поклонился в пояс.

— Лейф Бьернсен, ваше величество, — почти прошептал он. — Маг Жизни к вашим услугам.

Я не стал поправлять его насчет фамилии — если Тея пока с ним не поговорила насчет усыновления, то и мне не стоит, и не в этом антураже.

— Позвольте вашу руку, ваше величество, — все так же пробормотал Лейф, глядя в пол.

Гунилла, почти натурально улыбаясь, протянула мальчику узкую ладонь.

— Кажется, мне рассказывали об этом курьезе, — проговорила она. — Юный маг Жизни привлек вас своей исключительной пропускной способностью, и вы забрали его в свиту?

— Примерно так все и было, — сказал я. — Ну что, Лейф, как здоровье королевы?

— Все хорошо, — сказал мальчик. — Ваше величество, вы полностью здоровы! — кажется, он ободрился, убедившись в этом.

— Ну и отлично.

Королеве сделали прививку, которую она перенесла с королевской же невозмутимостью, после чего настала очередь Фридриха. Отказаться после жены он, конечно, не мог, чтобы не выглядеть трусом, но рожа у него сделалась самая кислая.

Однако, когда он протянул Лейфу руку, то улыбнулся куда приветливее жены.

— И как вам служба у мэтра Шелки, ученик Бьернсен? — приветливо спросил он.

Тут я даже удивился: эта приветливость звучала совершенно по-настоящему, у короля даже взгляд немного потеплел. Неужто любит детей? Ну надо же. Или просто привык очаровывать и машинально практикует это на всех подряд? Очень важный навык для королей, как я слышал.

— Очень нравится, ваше величество! — сказал Лейф, чуть оттаяв. — Но… — он нахмурился.

— Что случилось? Я ведь здоров, не так ли? — спросил король шутливо-снисходительным тоном. — Меня только вчера вечером осматривал придворный маг Жизни!

— Д-да, ваше величество, — проговорил Лейф. — Но ваше сердце!..

— Что с его сердцем? — тут же среагировал я.

— Да, что с моим сердцем⁈ — напрягся Фридрих.

— Оно как будто… слишком здоровое! Слишком… слишком в тонусе, да, правильный термин? Как будто вынуждено делать слишком много усилий все время! Он недостаточно для этого толстый!

Выпалив это, Лейф охнул и закрыл рот рукой с самым несчастным, даже испуганным видом.

Нет, точно, надо с ним срочно поговорить, а то он даже не знает, что дворянин!

К счастью, Ройга отреагировала быстрее меня или короля, который только удивленно вытаращил глаза.

Она шагнула к Лейфу, взяла его за руку, оттащила в сторону и сказала довольно резко:

— В Академии Некромантии не учат вежливости при разговоре с пациентами по очевидным причинам, но я ожидала от тебя большего, Лейф!

Затем развернулась к Фридриху, обворожительно улыбнулась и слегка поклонилась — даже не некромантский поклон, а намек на него.

— Прошу прощения, ваше величество! Лейф — не ценитель зрелой мужской красоты, тут ничего не поделаешь.

То есть Ройга разрядила ситуацию. Понятно, что против парня из моей свиты Фридрих все равно бы ничего не сказал, утерся бы, но получилось неловко — и Ройга несколько смягчила ситуацию. Это хорошо, обострять преждевременно.

Фридрих решил подыграть, сохраняя лицо, — улыбнулся, на сей раз не очень искренне, и сказал:

— Было бы странно, если бы было иначе! Что ж, зато мальчик отлично образован для своего возраста. Так что там с моим сердцем?

Я чуть было не схватил сам короля за руку, чтобы проверить и сказать точнее — вовремя удержался и не спалился. Вместо этого подозвал нашего старшего мага Жизни, который как раз закончил раскладывать пробирки и журналы. Тот повторил проверку и сказал:

— Да, сердце как будто работает с некоторой нагрузкой. Но в остальном теле его величества я не вижу поводов для беспокойства.

— Но почему⁈ — спросил Фридрих тоном закоренелого ипохондрика. — Почему мое сердце работает с нагрузкой⁈

«Кофе, энергетики, бег трусцой с сигаретой в зубах?» — чуть было не спросил я, но, опять же, оборвал себя. Вакцинация и свободные разговоры на тему моего попаданства с моими ближними провоцируют, но так-то не стоит забывать об окружающих меня реалиях!

— Тому может быть много причин, — сказал я. — Чрезмерные физические упражнения с весами — скорее всего, не ваш вариант… В том числе горизонтальные упражнения? Нет?

Король замотал головой, даже не обидевшись на мою прямоту.

— Также такой эффект могут давать некоторые алхимические стимуляторы и даже обычные природные ингредиенты. То есть те, которые не содержат измененных магической энергией компонентов. Некоторые ягоды, плоды, грибы, корни, листья. Вы не принимали никаких новых снадобий последнее время? Лекарств? Наркотиков? В смысле, дурманных зелий?

— Нет! — воскликнул Фридрих. — Я забочусь о своем здоровье! Может быть, иногда позволяю себе стаканчик-другой…

— Новые вина? Наливки? Настоечки?

— Достопочтенный мэтр, я пью только старые вина! — король, кажется, был задет этим моим замечанием за живое.

— Постой… но разве Кетлин не поил тебя этим цветочным бальзамом из своего поместья? — вдруг спросила Гунилла. — За игрой в шахматы. Что-то удивительно редкое исключительной сладости, из лилейной наперстянки… И даже прислал тебе бутылочку.

Фридрих фыркнул.

— Ну ты хватила, дорогая! Еще варенье из розовых лепестков обвини!

Наперстянка, ёпт! Милый такой цветочек вроде люпина (кстати, тоже небезобидного в умелых руках, в том числе и для сердца): розетка листьев снизу, ножка цветоноса с плотным конусом похожих на наперстки колокольчиков сверху. Наперстянка даже в моем мире при передозе может вызвать сердечную недостаточность (и на фронтире тоже, кстати!) — а местный подвид запросто отличается какими угодно спецэффектами.

— Ну, есть немало ядовитых розопододобных цветков, которые легко перепутать с розами, — заметил я. — Если кто-то наварит из них варенье, им вполне можно отравить. Потому что наперстянка действительно оказывает довольно яркое воздействие на сердце… Мне нужно поговорить с этим Кетлином. И обыскать его комнату! Ройга? — я поглядел на свою любимую сыщицу.

— Сейчас же займусь, — сказала она. — Но Кетлином я бы лично не ограничилась. И не только из-за его величества.

— Поясни.

— Подозреваю, что у лучших людей этого королевства в личных покоях припрятано немало такого, что сделает их выздоровление проблематичным, — пожала плечами Ройга. — От того же сильного алкоголя до всяческих дурманных зелий, как ты вовремя вспомнил. Насколько я тебя поняла, они ведь также могут ухудшить переносимость вакцины?

— Спасибо за это соображение, — сказал я. — Что ж. Ваше величество, надеюсь, вы не возражаете против масштабного обыска?

— Ну что ж, у одного-двух из моих придворных вы в самом деле можете что-то такое найти, — явно все еще потрясенный, предположил король. И кисло добавил: — Даже если бы я мог вам возразить, в свете этих откровений что-то не хочется.

— Вот и хорошо.

Я обратился к Ульфиру.

— Пригляди тут за Агримом и остальными. Я с Ройгой до нашей резиденции и обратно — возьму собачек. Чую, они для обыска пригодятся.

— Если позволите, я лучше пойду с вами, — возразил Ульфир. — Ведь умертвия магистра Глерви слушаются вас? Вы можете забрать их и без нее. А она может остаться здесь, как дополнительная охрана.

Я даже не стал закатывать глаза на эту паранойю — ради нее мы Ульфира и наняли, вообще-то говоря. Можно было бы смотаться за собачками вдвоем, но тогда Агрим и остальные некры оставались с одним только Иниром в качестве охрарны… ох уж это вечная игра в волка, козу и капусту! Надо, надо больше некромантов, кто бы сомневался. Чтобы на каждого незаменимого члена моей семьи и ближнего круга приходилась хотя бы парочка!

— Мне не нравится оставлять свою жену или тех, за кого я несу ответственность, во дворце, полном людей Паука, без охраны! — сказал я. — Так что нет, Ульфир, мы с Ройгой пойдем вдвоем. Я очень сомневаюсь, что в нашей резиденции нас кто-то поджидает. Но ты можешь сопроводить нас до телепортационной площадки.

Вопреки переживаниям Ульфира, за те полчаса, что нам с Ройгой потребовались, дабы смотаться за собачками в резиденцию, никто на нас не напал. В резиденции тоже все было спокойно — и жизнюки, и некроманты Паука вели себя прилично, Ульфир без проблем арестовал Кетлина, связал и посадил в чулан, а также успел уже коротко допросить.

Оказалось, банально: долги. Кетлин серьезно задолжал какому-то банкиру, а человек, представившийся его доверенным лицом, предложил оплатить долг таким вот образом.

— Однако, — пробормотал я. — Это не тот ли банкир, про которого я слышал, что он у Паука в кармане?

— Он, — пробормотал Ульфир.

— М-да. И зачем же Пауку нужно подтравливать короля, чтобы в решающий момент сердце отказало при нагрузке? — задумчиво поинтересовался я у своих. — Если королем оон стать все равно не может.

— Да, некромант не может стать королем, — задумчиво проговорил Агрим. — И неделю назад во время нашей встречи я ему об этом напомнил. Возможно, задел за живое, и он решил поменять короля на марионетку?..

— Ну все, допрыгался, — пробормотал я, понимая, что Паука нужно подвинуть повыше в списке дел.

Королевских магов Жизни, обслуживающих так же Воздушницу королеву Гуниллу, я допросил в итоге лично. Оказывается, они по условиям контракта с Пауком, аналогичному контракту для некромантов, тоже не должны были лезть в личные дела пациентов! И вообще сообщать о чем-либо, пока пациент здоров. А поскольку король больным не являлся, и сердце у него было в порядке… м-да.

Обширный и пристрастный обыск, которым все придворные остались недовольны (к несчастью, ни они, ни их охрана не посмели со мной спорить, а то кулаки Ульфира, судя по его виду, сильно чесались — я уже научился определять), также вскрыл массу разного и любопытного. В основном он выявил то, что наркоторговля в Альвидре процветает, особенно среди золотой молодежи.

По мере того, как Ройгины собачки — и живые, и умертвия — разнюхивали все новые и новые тайники, и гора запрещенки на столе в центре королевской гостиной росла, король становился все мрачнее. А когда эту кучу пришлось переложить на пол, потому что на столе она не помещалась, лицо Фридриха из гневного стало растерянным.

— Я даже не подозревал… — бормотал он. — Они что, все⁈..

— Где трусы, там и вырожденцы, — хмыкнул я, поскольку в отличие от Лейфа и даже Ройги мог позволить себе не быть дипломатичным. — Вы точно хотите, чтобы я тратил на них вакцину?.. Нет, не отвечайте — наркоманов вакцинировать так и так не буду. Что касается всего остального… Ну что ж, ваше величество, боюсь, мне придется…

Я хотел было сказать: «Придется установить полный контроль над вашей резиденцией!» Но не успел. Потому что в гостиную торопливым шагом вошел Инир.

— Мэтр Шелки! — воскликнул он. — Прошу прощения, но у меня срочные новости!

— Какие?

— Я перехватил королевского курьера у карантинной зоны, — преподаватель здешней Академии поднял в воздух плотный конверт. — Донесение — вот оно, я не вскрывал, но курьер и так на словах передал! В северных предгорьях есть признаки, что этот год станет годом сусликов!

«Чего? — с иронией подумал я. — А не сурков?»

Однако никто, кроме меня, не веселился. Король пробормотал: «Этого еще не хватало!» Королева неожиданно неблаговоспитанно цыкнула зубом. А вот реакция Лейфа удивила больше всех. Он вздрогнул всем телом и порывисто вздохнул. Испугался⁈ Сусликов⁈

— Вы, должно быть, не знаете, мэтр, но это серьезная проблема! — продолжал Инир. — Из-за этих сусликов Альвидра до сих пор не избавилась от стен! Я уж не говорю о сезоне бурь, который всегда приходит после! И о голоде!

Вот тут Лейф побледнел еще сильнее. М-да, похоже, знает не понаслышке, о чем речь. И боится до чертиков.

Я пожал плечами.

— Будем решать.

А Паука, выходит, опять придется отодвинуть. Да что ж такое!

Первое заседание кризисного штаба по нашествию сусликов — ну, блин, не могу, все равно смешно звучит! — состоялся в ратуше, в кабинете бургомистра, который мы всячески обеззаразили и приспособили для работы Игнис и Оллы. Сейчас половиной этого кабинета пожертвовали в том смысле, что потом придется провести внеочередную санитарную обработку: рабочие столы девчонок раздвинули по разным углам, внесли еще один лишний стол, чтобы всех вместить, да еще я убрал свое солнышко, чтобы не мешало своими миганиями, не прерывало совещание.

За одним столом наши беременные уселись вдвоем, плюс сбоку за отдельным маленьким столиком притулился Нильсен. Раз уж он все равно сидел в карантине, я припахал его для сведения статистики по заболеванию и написанию практических рекомендаций для лекарей. Точнее, его задачей было разобрать и переписать мои рекомендации с использованием местной врачебной лексики и так, чтобы даже самым тупым было понятно. Также с их стороны комнаты находились Петерсен и Анна Корхоран, которые сегодня дежурили в качестве охраны. Они, естественно, в совещании не участвовали, просто бдели.

За двумя другими устроились я, бургомистр Тассе, его помощник и Элсин. Ройга со мной в ратушу телепортироваться не стала — сказала, что с сусликами она мне все равно не помощник. Поэтому она с Иниром и Агримом завершала дела в королевской резиденции. Ульфира я оставил там же в качестве охраны нашей группы. Пришлось снова возразить ему — в том плане, мол, что здесь со мной будет Элсин и плюс еще охрана девчонок — пусть даже Петерсен и Корхоран слабы как бойцы, но против обычных людей их хватит, а шанс, что на нас вдруг полезут некроманты паука очень невысок.

— Не в этом дело, мэтр, — возразил Ульфир вежливым, но упрямым тоном. — Не думаю, что Паук будет покушаться на вас… напрямую. Убить мага Огня — значит, посадить себе на хвост Императорскую Гвардию и лучших имперских дознавателей, которые будут преследовать такого человека бессрочно. Но могут быть всякие посторонние неявные попытки повлиять именно на ваших людей.

— Тогда тем более логично, чтобы ты оставался с моими людьми, не так ли? — весело спросил я. — Тем более, что в Ратуше будет еще Элсин, чтобы за нами всеми присмотреть — а ты не можешь отрицать, что даже если как боец он тебе и уступает, в деле слежки за неприятностями он хорош.

— Не отрицаю, — сказал Ульфир. — Да и как боец магистр Бьер не так уж плох. Если бы перед ним и вами стояла такая задача, я взялся сделать бы из него специалиста, подходящего для сопровождения Императорского Гвардейца, всего за год-другой, — тут он задумался. — Или даже быстрее.

— Ты же говорил, что телохранителя из него не выйдет!

— Ему будет слишком скучно выполнять эту роль долгое время. Но телохранитель и боевой некромант — это два немного разных, хоть и похожих, набора навыков и два разных темперамента.

— Ну тем более. Доверь драгоценного меня Элсину — и успокойся.

Кстати говоря, когда Ульфир вступал в должность, эти двое устроили тестовый поединок. Не на полном серьезе: была договоренность не отрывать друг у друга ничего значительного и не бить в глаза.

Наблюдать я за ним никак не мог, потому что скорость восприятия живого мозга не может успеть за движением немертвых. Для меня это выглядело, как черный вихрь, который носится по засыпанной мелким гравием площадке для тренировок на заднем дворе особняка, взметывая этот гравий в воздух. Когда ребята расцепились и затормозились, они выглядели даже не растрепанными! Потом, правда, выяснилось, что у обоих поломались руки-ноги, но для некромантов это пустяк: чистый перелом снаружи не заметен и зарастает при хорошей накачке Смертью за минуты, куда быстрее, чем перелом у живого!

Ройга и Агрим, которые вполне способны были уследить за дракой, сказали, что было красиво. Ройга особенно впечатлилась — в отличие от Агрима, она тоже была бойцом, хоть и существенно более слабым, чем нынешний Элсин, и уж тем более чем Ульфир. «Фиалочка почти свел поединок вничью! С некром, вдвое старше себя, у которого десятикратно больше боевого опыта! Не подозревала за ним таких талантов». А Элсин, который услышал это, сказал: «В реальном бою „почти“ не считается. „Почти выиграл“ — это все равно проиграл, погиб и подвел тех, кого защищаешь».

Однако Ульфир после этого действительно Элсина зауважал в профессиональном плане. Я также знал, что Элсин попросил его потренировать и подготовить, но что там из этого у них получилось и хватило ли пока времени — был не в курсе. Мне же тоже нужно спать хоть иногда! И с женами общаться. Причем я имею в виду именно «общаться», без эвфемизмов.

Кстати, о женах. Ройга тоже задумалась насчет своей профессиональной подготовки — был у нее тоже с Ульфиром какой-то невеселый разговор на эту тему. Оказывается, она решила всерьез заняться усилением мышц и вот этим всем и спрашивала у меня разрешения заказать редкие ингредиенты для этого из-за пределов Альвидры. Я, разумеется, это разрешение дал.

Так вот, в итоге на совещании по сусликам Ройга, Ульфир и Агрим не присутствовали. Лейф тоже остался в королевской резиденции. Увы, я не успел его расспросить, что же такого в сусликах для него лично. Ну, надо думать, тут сейчас и услышу.

— Для начала, господа, — сказал я. — Предлагаю исходить из того, что я не знаю о ситуации ничего вообще. Я собирал информацию о вашем мире, но предполагал пройти через него транзитом в другой, так что понятия не имею, чем так страшны эти суслики.

Бургомистр и его заместитель переглянулись. Затем Тассе сказал.

— Беда в Дождливом Лете, — я отчетливо услышал заглавные буквы в этом названии. — Вообще у нас в конце лета всегда сильные муссоны, но каждые три-четыре года случается особенно мерзкая погода. Ну как, три-четыре, по-разному. Это как-то связано с морскими течениями. Предугадать сложно, обычно рыбаки и моряки замечают признаки в океане и сообщают нам. Месяц-два серые тучи сплошной пеленой, дожди по полдня. В детстве мы с мальчишками даже радовались каникулам — уроки иногда на несколько дней в школах отменяли. Это когда задувать да поливать начинало особенно сильно, по улицам ходить невозможно. Наводнений как таковых не случается, Альвидра высоко стоит. Но в нижних предместьях амбары и сараи порой подтапливает — дома-то там на сваях. И суслики сами по себе тоже — бездна бы с ними. Их у нас полным-полно живет, крестьяне их убивают, чтобы поля не грызли. Иногда их становится слишком много, и тогда приходится даже некромантов с химерами нанимать, чтобы массово их убивали. Или награду объявлять за шкурки, чтобы охотники из городов и соседних регионов набегали…

— Это только округа Альвидры касается? — спросил внимательно слушающий Элсин.

— Это… Где там карта?

Карта висела прямо за спиной у бургомистра, он раздраженно махнул рукой своему заму. Тот выбрался из-за стола и указкой обрисовал довольно широкий коридор, от горного массива на севере до побережья на юге — в сторону этого побережья как раз текла река, на которой стояла Альвидра. По моим прикидкам, местность эта тянулась на несколько сотен километров к востоку и к западу.

— Речь идет об области примерно шестьсот километров в длину, от Авилона на востоке до Литии на западе, а с юга на север — примерно вдвое больше, — продолжал говорить помощник бургомистра, и я прикинул: нехилая такая территория, с хорошую европейскую страну размером.

— А в связи с чем случаются популяционные волны сусликов? — продолжал Элсин. — И с какой частотой?

Тассе хмыкнул.

— Если бы мы знали! Не угадаешь. Порой также раз в три-четыре года, порой и десять лет проходит спокойно… Когда размножение сусликов совпадает с Дождливым Летом, норы сусликов заливает, и они начинают мигрировать. Последний раз такое шесть лет назад случилось. Тогда вообще хреново получилось, особенно в районах вокруг Альвидры. На севере все не так плохо, как-никак, суслики оттуда убегают. На побережье есть море, рыба… А тут…

— Так что эти суслики делают? — уточнила Олла. — Пожирают урожай на корню? А их самих можно есть?

Тассе пожал плечами.

— Когда я был мальцом, мы их потом собирали под стенами города, жарили и ели, так что да, запросто. Они мелкие, размером с белку, мяса там чуток, зато их много и разделывать легко — не то что свинью или даже кроля. Крестьяне их варят, солят и хранят в бочках — мясо лежит так несколько месяцев, если замариновано хорошо. Если замариновано плохо… — он потер лицо. — В общем, когда я начинал работу в городском магистрате, было у меня несколько дел о массовых отравлениях: целыми семьями народ мрет. Но не в этом дело. Дело в том, что они сжирают все на полях, все овощи, обгрызают деревья… старые, как правило, выживают, молодая поросль — как повезет. Яблони, груши, вишни — все вот это. Взбираются по отвесным стенам, если не слишком высокие. Могут соломенную крышу сожрать с концами. Крестьяне защищают сады и дома частоколами и рвами, дежурят по ночам. Запасное зерно на следующий посев поднимают в высокие амбары… это такие сарайки на очень толстых столбах, — пояснил он девочкам. — Но это только в богатых деревнях. Бедные деревни такого позволить себе не могут. Так что там бывает по-разному. Настоящие проблемы начинаются обычно на следующий год.

— Но ведь здесь снимают два урожая, насколько я понимаю? — это уже спросила Игнис.

Выросшая в суровом климате Руниала и проведшая юность в еще более суровом климате северного фронтира, естественно, она имела смутное представление о земледелии в субтропиках! Олла, держу пари, в принципе имела смутное представление о земледелии — и наоборот вообще не понимала, чем опасна зима. Она у меня, конечно, сельская девочка изначально, но почти всю сознательную жизнь прожила в городе в ярко выраженном тропическом климате. Да и семья ее, вроде, кроликов разводила или что-то такое — не пшеницу выращивала.

— Да, — кивнул бургомистр. — Первый урожай обычно как раз в апреле снимают, второй — в июле-августе. Если теплый год получается, можно и третий снять успеть, но это уже риск, поэтому в августе сеют излишки, то есть немного. А вот в середине осени сеют озимые. Снег у нас зимой, если и ложится, то задерживается ненадолго, но все равно в холодную погоду мало что растет. Но эти суслики появляются как раз в середине лета — как раз тогда, когда первый урожай уже распродан, второй еще стоит и убирать его рано! И все, второго урожая нет. А если они еще и запасы умудряются уничтожить, то крестьяне либо кладут зубы на полку, либо на следующий год сеять нечего.

— Но если сусликов можно есть… — начала Игнис.

— Обычно их не хватает, — пожал плечами бургомистр. — Не получается собрать и заготовить столько, чтобы на весь год. Не так это просто. А успевать надо быстро, день — и протухли.

Игнис кивнула, признавая ответ.

— А посеять еще раз в том же году? — уточнила Олла. И тут же сообразила: — А, да, Дождливое Лето!

— Оно, — хмуро сказал бургомистр. — Зерно гниет или уплывает, собирают меньше, чем в землю кладут.

— Вы отлично разбираетесь, — сказал я. — Учитывая, что на вашей ответственности только город.

— Городской округ, — покачал головой бургомистр. — В такие годы Альвидра традиционно помогает всей территории, либо из своих запасов, либо закупая зерно и другое продовольствие в заморских провинциях. Поэтому, само собой, пришлось… — он сжал зубы и стукнул кулаком одной руки о ладонь другой. — Ох, и надо же сейчас! И всего шесть лет спустя! Обычно они реже совпадают!

— А шесть лет назад был особенно тяжелый случай? — уточнил Элсин.

Я же про себя прикидывал. Лейф говорил, что у них в деревне было несколько тяжелых лет: неурожай, голод, вспышка болезни, унесшая несколько здоровых мужчин-работников… Потом пришли разбойники — такие же крестьяне, которые решили, что лучше ограбить дальних соседей, чем помирать или побираться. Они убили очень многих мужчин и даже женщин, кто вышли защищать деревню. Те родичи Лейфа, что не умерли раньше от голода и болезни, погибли именно тогда. Потом он пару лет бедовал в приживалах у дальней родни, пока у него не обнаружился дар Жизни и его не послали в город — учиться.

Вот только я не спросил, когда это случилось. Может быть, как раз шесть лет назад? По времени вроде не совсем подходило… Но если нашествие сусликов шестилетней давности стало триггером, которое вызвало ряд неприятных последствий, тогда может и сойтись.

— Да, — мрачно сказал Тассе. — Шесть лет назад было несколько вспышек заболеваний после прохода сусликов. Многие твари оказались больны бешенством — учет вести сложно, но маги Жизни, кто работал в деревнях, сообщали о резком возрастании числа смертей от этой напасти. Но это еще бы полбеды. Тогда эти грызуны распространили лихорадку, редкостно противную… боги, как же крестьяне ее называют?

— Багровая лихорадка, бубонка, — подсказал помощник.

— Да, она. В городах редко встречается, но тоже бывает. Есть какое-то научное название…

Мы с Элсином переглянулись. Вроде я припоминал специфичную болезнь, которая передавалась с укусом грызунов и насекомых, вроде малярии, и как раз вызывала бубоны…

— Туляремия? — подсказал Нильсен из своего угла в полной тишине.

— Она, — кивнул Тассе.

Я в очередной раз отметил отличную квалификацию доставшегося нам жизнюка! М-да, только туляремии нам и не хватало для полного разнообразия и интересности жизни! Ну ладно, она хоть бактериальная, выделить возбудителей и выжечь не так сложно. Но я один, а вспышек может быть много… Придется попрыгать телепортацией от деревни к деревне. Ладно, об этом потом.

— … Тоже многих унесла. Многие хозяйства разорились, налогов тогда собрали меньше. Местами на селе был натуральный голод. Не такой, когда детей варят, но недоедали прилично. Многие ударились в разбой…

Действительно, кажется, совпадает с несчастьями Лейфа.

— А вы видели такое, чтобы детей варили? — уточнил Элсин.

— К счастью, нет. Читал, — сказал Тассе.

— Иными словами, — подвела итог Олла, — это самое нашествие сусликов — не то чтобы страшное бедствие само по себе, однако оставляет множество долгоиграющих негативных последствий, которое, сложившись, могут привести к трагическому падению качества жизни и численности населения?

— Что-то вроде того, — мрачно ответил Тассе. — Но, знаете… вы сначала на них посмотрите, на этих сусликов, а потом говорите, что не страшное бедствие. Выглядит ужасно. То, что после них хоть что-то остается — это больше потому, что люди хоть как-то научились с ними бороться. Первые колонисты в Год Суслика чуть все не вымерли. Говорят, пришлось даже поставку продовольствия и лекарств через портал организовывать милостью Императора. Потом чуть ли не сотню лет дополнительный налог за это население выплачивало, полпроцента, что ли.

Я прикинул, что это, должно быть, одна из тех бед, которую никак невозможно предсказать при первоначальной разведке мира. И раз тут уже поставили портал и начали строить столицу — от крепости, перенесенной через портал непосредственно Императором — то перебраться в другую область уже было затруднительно. Портал можно перенести, но недалеко, где-то в пределах десяти-двадцати километров от первоначальной точки, что-то в этом духе. Не на сотни.

Даже беглый взгляд на карту показывал, что на этом берегу обширного теплого моря равнина с невысокими холмами, на которой располагалась Альвидра, была зажата между несколькими горными хребтами. По сути суслики как раз и пробегали по огромному коридору ровной поверхности. То есть переносить-то особо некуда.

— Чисто для интереса, — спросил Элсин, — а куда эти суслики потом пропадают? Они тонут в море — или что с ними происходит?

— Не знаю, куда они пропадали раньше в дикой природе, а теперь вся равнина до моря заселена, и мы их по большей части выбиваем, — сухо сказал Тассе. — А кого не выбиваем, те успокаиваются и как-то… растворяются в дикой природе на юге. Вроде, так. Понятия не имею, если честно.

— Хорошо, — сказал я. — Вы сказали, это нашествие обычно происходит в середине лета? А сейчас только май. Значит, еще есть время подготовиться.

— Да, — сказал бургомистр. — Нужно увеличить запасы зерна в городских хранилищах под защитой стен, заготовить впрок побольше овощей и того, что поддается заготовке… Хорошо, в этот раз предупреждение поступило раньше, чем обычно. Как правило мы узнаем об этом только в начале лета, а то и ближе к середине. Но теперь рыбаки уже сообщили о Дождливом Лете, а с севера пришли вести о сусликах…

— А не может так быть, что если сусликиуже расплодились, то их в этом году будет больше обычного? — спросила Игнис.

Тассе ругнулся — и тут же извинился перед дамами.

— Может быть и такое, — мрачно сказал его помощник. — При жизни нашего поколения еще не случалось, но говорят, иногда эти нашествия бывают особенно мощные. Такие, что под сусликами земли не видно. Тогда они как раз и сносят все укрепления, кроме каменных.

— А как насчет того, чтобы потом, после нашествия сусликов, разогнать это ваше… дождливое лето? — спросила Игнис. — Маги Воздуха что-то для этого делают?

— Когда случаются длинные эпизоды дождя и бури, маги Воздуха и маги Воды вместе иногда обеспечивали городу на несколько часов спокойную погоду, — вздохнул бургомистр. — Достаточно, чтобы облегчить некоторые торговые дела. Но не на весь день — и не для всего этого большого региона.

Да уж, надо думать.

— Держу пари, тут можно придумать что-то эффективнее, — задумчиво проговорила Игнис. — А что у вас за горами на севере? Равнина, пустыня?

Бургомистр нахмурился.

— В ту сторону мало кто селится, климат там суровей. Горы, потом, вроде бы, леса.

— Ясно, — сказала Игнис. — Подумаю, может, там можно что-то придумать с влажным воздухом с моря. Может быть, у берега их частично отводить… Надо бы взглянуть на рельеф.

Выглядела она почти радостной. Вот человека задолбало с бумажками возиться!

— Ладно, свожу тебя телепортацией, — сказал я.

В конце концов, карантин я уже прошел, повторно пока никто не заразился — то есть иммунитет, вероятно, приобретался более-менее устойчивый (хотя времени еще прошло маловато, чтобы об этом судить). Да и схема лечения у нас уже разработана вполне надежная, большинство больных, которые получают надлежащий уход, переносят болезнь легко — да, даже беременные, у нас уже было несколько случаев. В том числе несколько женщин, попавших в статистику, успело родить, перенеся болезнь, и с детьми было все более-менее в порядке. Так что за Игнис и Оллу можно уже так сильно не дрожать и контакты с переболевшими и вакцинированными ограничивать лишь минимально — одежду менять при переходе в чистую комнату, руки мыть, вот это все. То есть я теперь навещал жену, одевшись во все чистое и помыв волосы с шампунем.

— Посмотришь, попробуешь, — добавил я. — Если придумаешь что, я обяжу Свансен воплощать в жизнь. Надеюсь, не запорят все на свете.

— Я их проинструктирую, — многообещающе сказала Игнис. — Очень убедительно!

Обсуждение возможных мер по преодолению сусличьей напасти заняло довольно долго. Естественно, вариант «затопить» или «выжечь» всю громадную равнину даже не рассматривался — ясно же, что это лекарство, которое хуже болезни! Собственно, можно дальше и не рассматривать, но я еще прогнал в голове цифры — лично я, пожалуй, такую большую территорию за пару оставшихся месяцев не выжгу, даже если буду заниматься этим круглосуточно и без перерыва! Тея, может, и затопила бы — у Водников в принципе дальность воздействия намного больше, а всяких речек-ручейков на карте хватает. Кроме того, у нее еще имелась подмога в виде Ирвина Вильсена, и еще можно было вызвать двух или трех, не скажу так на память, Водных магов из других регионов. Правда, они там нужны — но, допустим, я бы их телепортацией стаскал.

Однако я-то один. И даже если я «запрограммирую» свой огонь на сусликов и буду выжигать их в норках, пятнами по тридцать метров в диаметре за раз… М-да. За несколько лет, возможно, закончу этот проект. Это ж все равно как пешком обойти такой регион!

Кстати.

— А на чем у вас суслики так жируют? — уточнил я у бургомистра. — И не могут ли крестьяне есть это вместо них? Или колебания численности вызваны чем-то другим — например, сокращением естественных хищников?

Тассе задумался.

— На моей памяти один из предыдущих магов Огня вызывал ученую экспедицию из Метрополии, чтобы они разобрались. Те опубликовали доклад: похоже, суслики едят грибы, которые растут только под землей. В пищу людям они едва ли годятся!

Ну, может и годятся, конечно, но это надо проверять. Да и трудозатраты с откапыванием грибов могут не стоить их пищевой ценности. Людям все же побольше надо, чем сусликам.

— Отлично… — пробормотал я. — Это не только бешеные суслики, но и галлюцинирующие!

Элсин и Игнис хмыкнули, оценив шутку — Элсин, естественно, знал о свойствах некоторых грибов, как алхимик, Игнис же работала с добытчиками на фронтире. Остальные, кажется, не поняли.

Ну да ладно.

Еще я прокрутил в голове, стоит ли предложить отравленные приманки и дополнительное выбивание сусликов, пока сезон не начался, — но отказался от этой мысли. Травить сусликов — потравятся и хищники, которые их едят. Значит, на следующий год или через год популяция этих тварей будет еще больше. Плюс отравленные суслики не годятся в пищу. А что касается того, чтобы их больше выбивать… Так, ну мне некров и некрохимер подряжать уже просто неоткуда, у меня все припаханы. Но, насколько я понимаю средневековую деревенскую жизнь, если дармовое мясо сидит у них в норках на полях, они и так сейчас бросят все силы на охоту и засолку!

— А сложно ли охотиться на сусликов? — спросил я в воздух.

— Не сложно, мэтр, — после короткой заминки сказал заместитель Тассе. — Нужно ведро воды и силок. Выливаешь в норку воду, силок ставишь у выхода — и все. Потом можно им шеи сломать или палкой забить. Только если руками, следить приходится, чтобы не укусили.

— Понятно, — сказал я.

Что-то во мне мальчишеское прямо захотело сходить поохотиться на сусликов с ведром — но я придавил это недостойное побуждение. К тому же, Тее наверняка будет жалко пушистиков.

Или наоборот не жалко? Мышей же она боится. Но хомячки и белки уже под ее страхи не попадали, а суслики — это вроде белок.

Ладно.

— Значит, самое лучшее превентивное решение проблемы, как я это пока вижу, — сказал я, — это создать запасы продовольствия. Точнее, помочь крестьянам защитить уже имеющиеся запасы. Если что-то можно собрать… думаю, через месяц у вас то, что в марте посеяно, вызреет… пусть соберут. И пусть свозят все это в крупные деревни, нужно обеспечить сбор и доставку в хранилища в крупных городах за каменными стенами. Не у одной же Альвидры стены?

— Нет, мэтр, — сказал Тассе. — У всех городов на нашей равнине. Авилон и Литию я вам уже назвал, еще стены есть у Лаурсбирге, Гудбраля и Дьюрлунде.

— Ну вот тем более. Значит, шесть больших складских баз, считая Альвидру. Надо подготовить закрома, обеспечить учет…

— Не понесут, — высказал сомнение заместитель Тассе.

— Именно поэтому — учет. Что у кого принято. Упаковать, опечатать. Чтобы люди знали — вернется в том же виде.

— А может, все скопом сваливать и потом людям по списку выдавать? — предложила Игнис. — Сколько сдали — столько получили.

— Тоже вариант, — сказал я. — Я в хранении не силен, не знаю, как лучше сделать. Но как мне видится, сразу будет больше риска: часть продовольствия неизбежно пострадает, мы будем выдавать на руки меньше, чем получали. Люди будут возмущены. Зачем нам гражданские беспорядки на ровном месте? А так если что и сгниет — то сами виноваты, плохо упаковали.

— Да, пожалуй, — согласилась Игнис. — Я как раз из тех соображений, что половина плохо упакует и потом будет возмущаться, а так централизованно можно хоть проветривать.

— Я не планирую, чтобы оно все лежало долго, — сказал я. — Точнее, зерно может и полежать, а вот скоропортящееся…

— А это уберегать бесполезно, — отрезала Олла. — И вообще, предоставь это нам, мы тебе разработаем схему с учетом географии и твоей зоны контроля — в смысле, сколько ты ящиков и мешков за раз можешь транспортировать…

Тут Олла застонала.

— Что такое? — я с тревогой подался к моей беременной супруге. Элсин, который сидел рядом, схватил ее за руку, как будто тоже мог лечить, а Нильсен вскочил со своего стула в уголке.

— Нет-нет, извините, — Олла махнула рукой. — Я просто как представила — опять логистика да транспорт! Мне этого на Ошибке с осьминогами хватило!

— Ну… зато, по крайней мере, у тебя хорошо получается, дорогая, — улыбнулся я жене.

Олла тихонько зарычала, однако это уже ни у кого не вызвало неадекватной реакции. Разве только на лице Тассе внезапно появилось что-то вроде… умиления? Почти отцовского.

— Госпожа Шелки, я должен сказать, что ваша помощь действительно была неоценима, — неожиданно высказался бургомистр. — Я думал, что я и мои люди будем вынуждены… корректировать ваши рекомендации. Но вместо этого вы научили нас многому!

— Я и сама многому у вас научилась, спасибо, — улыбнулась ему Олла явно Теиной, скопированной улыбкой. — Но сейчас, похоже, нам еще раз придется напрячься! Будет еще хуже, чем месяц назад, учтите это!

— Да, всем будет хуже, а ты будешь уходить домой после пяти часов работы и отдыхать, — сказал я. — Как и Игнис.

Честно говоря, я не помнил нормы нагрузки для беременных, вроде при хорошем самочувствии многие работают в офисе до последнего. Но сто процентов не на таких нервных и ответственных задачах! Не то чтобы я боюсь, что Олла не справится — наоборот. Знаю, что она справится, но опасаюсь, что она может донапрягаться до тяжелых родов. Так с ней хорошо, но, судя по отчетам Нильсена, иногда давление высоковато поднимается — как бы совсем в зенит не улетело.

Элсин решительно кивнул.

— Унесу, если не будете слушаться! — пригрозил он.

— Будем, будем, — Игнис похлопала его по руке. — Хотя я люблю, когда ты меня носишь… Не волнуйся, справимся.

…А вечером того же дня, как бы заняты мы ни были, когда я помылся и явился в «карантинную» часть дома, навестить Оллу, впервые смог магией Жизни наконец-то проверить, кто у нас родится! Оказалось, мальчик. Что у Игнис по крайней мере одна девочка или две, я уже с неделю знал, а вот наш хитрюга не поддавался анализу, смазанно как-то чувствовался. Теперь и Игнис удалось проверить точно: девочка и мальчик. Значит, разнояйцевые. Хорошо, если есть генетические проблемы, меньше шансов, что сразу у обоих (но это я вслух не сказал).

Олла, как ни странно, расстроилась.

— Я думала, у Теи будет мальчик, а у меня девочка!

— Ну, значит, потом сделаем девочку, — я притянул ее к себе.

— У некоторых женщин бывает четыре или пять детей подряд, и все сыновья! — несчастным голосом сказала Олла. — Держу пари, что я из таких! Многие считают, что это завидная судьба, но я так не думаю!

— А ты, наверное, хочешь дочку, чтобы наряжать и заплетать ей косы?

Олла удивленно вскинула на меня взгляд.

— Откуда ты знаешь⁈

— Оттуда, — я поцеловал ее. — Ничего, я гарантирую, что тебе будет, о ком заботиться!

— В самом деле, — повеселела Олла. — Игнис меня научила, как плести такие косы, как у нее… Но мы пока только на кукле тренировались. Как только Тея придет ее портальной магии учить, я на ней попробую!

Не совсем то, что я имел в виду, но ладно.

— А откуда у вас кукла?..

— Так у мэтрессы Гилли их много было. Наверное, тоже девочку ждала. Я тебе покажу, тоже одна комната ими буквально заставлена.

Я сам не осматривал труп недоношенного ребенка Гилли и не спрашивал у Элсина, какого он был пола, — даже в голову не пришло. Сжег все три тела, когда они уже были укрыты саванами, а потом мы похоронили пепел. Но почему-то у меня челюсть сжалась при этих словах. Вслед за Ульфиром я тоже начал смотреть на Паука как на главного виновного в несчастьях огненной магички — хотя, строго говоря, огромную роль там сыграло и невезение, и ее собственная самоуверенность.

Ничего, и до этого трансгуманиста недоделанного доберемся тоже, дайте только срок.

…Вот именно, дайте срок! Где бы время взять!

О том, какие повороты были в судьбе Биргитты Хольмгрен, как она попала к Пауку и вообще как дошла до жизни такой, я знал мало — но все же кое-что знал. Решил провести минимальную проверку — интересный же фигурант, правая рука Паука и все такое.

Файне еще после первой нашей встречи передала Агриму личное дело Биргитты из Академии.

Девочка из бедной городской семьи, была служанкой, потом попала в бордель из неплохих — собственными стараниями, там еще усилия нужно было приложить. Где ее нечаянно обнаружил в качестве некромантки один из клиентов, тоже некромант, — не Паук, другой.

Биргитта попала в Академию, примерно год училась на подготовительных курсах (читать, считать, базовая общеобразовалка). Было ей на тот момент лет шестнадцать. Сама она нашла Паука или его каким-то образом на нее вывели, Файне сказать не могла: она в ту пору уже работала в Академии, но ректором еще не была и напрямую с Биргиттой не пересекалась. Так или иначе, Паук как раз тогда явился в Академию с просьбой почитать спецкурс по философии — и тогдашний ректор (нынешний Глава Ковена, к счастью, отсутствующий) его пустил! Биргитту он сам выбрал в ученицы, но она выбор наставника подтвердила.

Файне помнила, что девочка уже тогда была очень красивая, себе на уме — и совершенно беспринципная. Крутила парнями-однокурсниками, как хотела, чтобы те делали за нее большую часть практических работ, однажды почти была поймана на воровстве, но соскочила. Подруга Файне, тоже преподаватель, как-то пробовала поговорить с ней по душам, но наткнулась на вежливый и настолько циничный отпор, что после пила сердечные капли. Я спросил, можно ли поговорить с этой преподавательницей, но Файне с сожалением объяснила мне, что она была из тех редких птиц, которые решили вообще не убивать свое тело, а прожить нормальную жизнь — вдвойне редкость для женщин! Так что с ней уже много лет не поговоришь.

Ни мужа, ни детей, ни подруг, ни даже длительных любовников у Хольмгрен никогда не водилось, шантаж со стороны Паука можно было с высокой долей вероятности исключить. Вообще все говорило о том, что Биргитта, что называется, достойная последовательница этого не менее достойного мужа! И даже если она — ну, допустим — искренне любила своего наставника (не похоже, но вдруг), это все равно разве что несколько смягчало портрет абсолютно беспринципной шлюхи и интриганки, но сильно краше его не делало.

Подумать только, и Ройга боялась, что она превратится в нечто подобное! Ройга! Которая большую часть своей не-жизни только и делала, что работала на общественное благо; которая искренне пеклась о чужом попугае настолько, что даже бросилась выслеживать его «воров»; которая коллекционировала мужчин, как я теперь понимаю, скорее из охотничьего азарта и умела выстраивать с ними долговременные отношения к обоюдной выгоде… нет, об этом не буду думать, неприятно. Ладно, все прошлое — в прошлом. Теперь я в моем огонечке не сомневаюсь, хотя ее последняя метаморфоза мне не совсем нравится. Я рад, конечно, что Ройга продолжает ставить перед собой новые цели (это важно всем, но немертвому — особенно!), однако предпочел бы, чтобы она держалась подальше от опасности, а не совалась в самое пекло! И все же приказать ей такое — значит, помешать ей быть собой, и смысл тогда?

В общем, сходство с Биргиттой Хольмгрен у моей жены прослеживалось разве только по части красоты и умения использовать эту красоту, чтобы влиять на мужчин. Но если цели разные, сходство в методах нельзя считать инкриминирующим.

Однако несмотря на все эти умозаключения на встречу с Паучихой я шел в хорошем настроении.

Просто потому, что весь день, блин, мотался между разными городами и весями, отдавая приказы о вакцинации и подготовке хранилищ. Изображал грозного огненного властелина, пока Элсин, Агрим и пара мобилизованных по этому случаю лекарей-жизнюков вещала про пользу вакцинации, про неизбежное нашествие сусликов и про необходимость организации запасов.

Слушали нас, естественно, подобострастно, но с внутренним сопротивлением — я это ощущал, поднатаскался уже.

— Что думаешь? — спросил я Элсина после первой такой точки, городка под названием Гудбраль. Каменная стена там была, но сам городок оказался меньше Люскайнена и примерно такой же полудеревенский, с курами и поросями на улицах — я их увидел, когда отправился осмотреть их стену. Более ветхую, чем у Альвидры, но вполне способную выстоять под напором сусликов… или так я решил.

— Думаю, что впрямую саботировать они не посмеют, — сказал Элсин. — Но приказы твои будут выполнять без особого рвения. Местный бургомистр не произвел на меня такое же хорошее впечатление, как Тассе.

— Это да, — поморщился я. — Не произвел.

— Но позиция самих крестьян может в корне отличаться. Надо бы тебе еще пару крупных деревень посетить.

— В смысле? — не понял я.

— До крестьян дойдут слухи о тебе, как о великом спасителе всех подряд, — серьезно сказал Элсин. — И сберечь зерно критично именно крестьянам, а не горожанам. Если ты объявишь им о подготовке хранилищ непосредственно, слухи разнесутся еще дальше, они даже сами частью повезут зерно в города — и бургомистры не посмеют слишком задержать приготовление хранилищ. Хм. Я подготовлю для тебя координаты и список площадок. К счастью, в точке выхода из телепорта пожара не возникает, так что можно чувствовать себя несколько свободнее.

— Спасибо, — кивнул я.

После таких хлопот, да подписания указов, да сжигания трупов, да еще всякой текучки, которую не могли взять на себя ни Элсин, ни Агрим, ни Олла с Игнис, я был просто рад возможности посидеть немного! Да еще поесть не на бегу.

Тем более, я больше десяти лет не был в нормальных ресторанах, а в таких роскошных — вообще никогда не был… Нет, вру: один раз, в подростковом возрасте, когда отец какой-то удачный контракт праздновал. Но тот все равно был, кажется, уровнем ниже — в том смысле, что люди с совсем большими деньгами туда не захаживали.

Вообще-то, на Гробнице имелся один приличный ресторан в моем понимании — в смысле, таверна для состоятельной публики, с наворотами. Я даже чуть было не пригласил туда девчонок — но то взбесившиеся умертвия, то Оллу чуть не убили, то гигантские миноги, то пчелы, то фиолетовое восстание… короче, как-то так руки и не дошли. Да и смысл, когда нас дома кормил такой замечательный повар, как Плюссен? (Эх, надо было его с собой взять! Ладно, мне было не по чину — но Агрим-то мог бы! Жаль, мы не догадались!) Теперь на кухне рулил парень, которого привела с собой Мия Листен, подружка Нильсена — готовил он замечательно, и с каждым днем все лучше и лучше, потому что учился быстро. Но пока без особенных изысков: простая выпечка с обычным дрожжевым тестом, никаких затейливых соусов и всего прочего. Мой любимый омлет из взбитых яиц пару дней назад освоил — уже радость.

Интерьер закрытого кабинета в таверне «Свечи и хрусталь» меня не разочаровал. Действительно, свечи и хрусталь, кто бы сомневался. И официантка была одета не в обычное тут простенькое платье с передником, как трактирные подавальщицы, а приятно так…

Немного меня удивило, что стол был накрыт на двоих — это что, Хольмгрен пригласила меня «с доверенными людьми», но думала, что они будут стоять за стулом? Интересные у нее понятия о доверенных людях.

Ульфир-то понятно: он у нас чистожанровый телохранитель, сам никогда не садится в таких случаях. Но Элсин с Ройгой у меня не столько охрана, сколько партнеры — а эта дамочка их, похоже, так не воспринимает.

Хм. И она еще рассчитывает как-то за нас зацепиться?

Была бы поумнее, подмазывалась бы к моим девочкам — авось бы и взяли ее в качестве белки на посылках… Впрочем, вряд ли. Еще Олла бы, может, и согласилась бы ее как-то использовать из-за неистребимой практичности, у Теи бы взыграла брезгливость, а Ройга все равно ревнует — хоть и заверила меня, что доверяет.

Однако дополнительные стулья я требовать не стал, решил посмотреть, куда Хольмгрен вырулит. Если что, всегда успеется — например, когда еду принесут.

И Биргитта не разочаровала. Зашла с козырей — возможность прибрать к рукам целый банк действительно выглядела весьма соблазнительно!

Между прочим, Игнис уже составила для меня краткую выжимку прав и возможностей Чумных Докторов в чрезвычайных ситуациях, таких как эпидемия, угрожающая всей планете. И я знал, что, по сути, я могу делать все, что хочу… но не совсем. Настоящий Чумной Доктор, тот, чей титул официально зарегистрирован, мог бы этот банк и вовсе реквизировать в свою пользу, никто бы и слова не сказал. Более того, именно так эти ценные специалисты и вознаграждали себя за труды: попросту отжимали в свою пользу часть ресурсов спасаемого мира! А что, кормиться-то чем-то надо? У Чумных Докторов собственных вотчин не было, никаким конкретным миром они не заведовали.

Но есть нюансы, как говорится. Обычно жалобами на Чумных Докторов, если Игнис правильно интерпретировала всяческие примечания и кейсы, Император подтирался (возможно, буквально!) — в том случае, когда им удавалось остановить эпидемию. Однако, как и везде, если тот же Чумной Доктор наглел и хапал слишком много, да еще и лучшие люди мира составляли коллективную жалобу, Император и его дознаватели могли и мягко шлепнуть по рукам, даже заставить часть вернуть.

Но я-то не настоящий Чумной Доктор, и как потом посмотрят на мое самоуправство — тоже непонятно.

Кроме того, тут как везде. Совершить рейдерский захват с помощью административного ресурса-то можно. А вот как потом этой собственностью управлять? И эффективно управлять, так, чтобы она приносила прибыль, а не легла бы убытком на баланс — или не обрушилась вовсе?

Нет, гораздо лучше не «захватывать», и даже не «намекнуть, чтобы добром отдали», а чтобы к тебе сами пришли проситься! Тогда можно просто спихнуть управление на старые кадры, если там нет вопиющей жести, типа использования рабского или детского труда.

Так что предложение Биргитты меня заинтересовало. А вот ее чрезмерно обходительные манеры и кокетливые глазки — не очень. То есть… хм. Часть меня, конечно, заинтересовалась. Но накануне Ройга с Теей мне устроили такую ночку, что я с утра еле проснулся — возможно, специально, ведь о встрече с Биргиттой они знали! Вот и позаботились, чтобы я был, так сказать, защищен от ее женских чар. Так что роскошные формы Хольмгрен я воспринял с пресыщенным спокойствием сытого кота. Взгляд, конечно, притянулся — но сразу отлип.

Поначалу.

Она еще только начала говорить, только собиралась рассказать, что же такого замечательного в ее предложении, а я уже поймал себя на том, что я к ней куда терпимее, чем прежде, отношусь. И голос стал как будто приятнее. Но это ладно бы. Обостренной чувствительностью мага Жизни я понял, что на меня воздействует некое вещество — уже попало в кровь и что-то мутит с моей нервной системой!

Воздействие было не слишком сильным, немного смахивало на алкогольное опьянение — но не оно. Однако детально я разбираться не стал, просто решил все сжечь нафиг: меня столько раз пытались отравить, в том числе и нейротоксинами, что действовать я научился буквально на автомате! Хорошо, хватило соображалки сначала предупредить Ульфира: в отличие от Элсина и Ройги, он с этим фокусом в моем исполнении не сталкивался. А когда воздух начинает пылать, даже у немертвого некроманта могут сдать нервы — огонь-то им опаснее, чем живым!

Может, Гилли при нем что-то такое и делала, но я-то нет.

Так что предупредил — и выжег нафиг это вещество. И из воздуха, и вообще отовсюду в моей зоне контроля! А попало оно, естественно, много куда — в том числе в носы и в легкие стоящих рядом со мной некромантов. Они, конечно, в состоянии покоя не дышат, но свободное движение воздуха все равно никто не отменял. И больше всего этого вещества оказалось в носоглотке и легких Биргитты: она-то разговаривала.

Незнакомый мне то-ли-яд-то-ли-нет вспыхнул и прогорел — я очень четко почувствовал, что огонь нашел свою пищу. Глаза Паучихи расширились, лицо исказилось паникой — и вдруг она повалилась со стула на пол, косо, вбок, как будто потеряла сознание. Причем, похоже, при падении она за что-то зацепилась, и я услышал сухой треск, как будто по полу рассыпались маленькие шарики. Что за…

Я выскочил из-за стола и бросился к ней. Но Ульфир и Элсин, конечно, успели первыми. Я еще только делал шаг, а они уже опустились на колени рядом с ней — точнее, Элсин опустился на колени, а Ульфир чуть наклонился над ними обоими, выхватив один из своих палашей. То есть за долю секунды ребята успели ускориться, как-то договориться между собой о ролях и заняться каждый своим — Элсин осматривал тело, Ульфир охранял моего учителя от возможных сюрпризов со стороны Хольмгрен.

— Влад, стой, — сказал Элсин, не оборачиваясь. — Я проверяю.

Проверял он, аккуратно касаясь руки Биргитты — как будто считал ее пульс. Которого, разумеется, быть не могло.

Он убрал руку и поднялся.

— Все, ее нет. Ушла.

— Отключилась от плана Смерти? — спросил я, ощущая странную смесь облегчения и некоторого смятения.

Почти как с гребаным Кларги: насчет этой дамы я абсолютно не сомневался, что она натворила на десяток смертных приговоров — но я-то не собирался здесь и сейчас ее убивать! И ее гибель меня… мягко говоря, обескуражила.

— Именно, — подтвердил учитель. — Ты что-то с ней?..

— Я ощутил какое-то вещество, распыленное в воздухе, — тут же открестился я. — Биологически активное вещество — оно на меня воздействовало, и довольно сильно. Я сжег только его. Ты знаешь, я умею. Оно, кстати, было у вас у всех троих в легких тоже — вы же ничего не почувствовали?

— Вообще-то, почувствовал, — нахмурился Элсин. — По-моему, внутри меня ты еще ни разу ничего не сжигал. Забавное ощущение. Ты сам-то как?

— Нормально, оно не успело толком подействовать, — сказал я. — По крайней мере, мне так кажется. И я по-прежнему голоден, так что не хотел бы срочно отсюда ретироваться, когда уже еду заказал… Ульфир, Ройга, а у вас что?

— Я бы не назвал это ощущение забавным, — ровно сказал Ульфир. — Страшновато. Но никаких болевых сигналов внутри вашей зоны контроля, мэтр.

— М-м, а мне так вообще хорошо знакомо, — усмехнулась Ройга. — Все как всегда!

Элсин бросил на нее саркастический взгляд, но промолчал.

Ну… да, Ройга пару раз просила меня «поиграть с огнем». В принципе, я ее понимаю, будь моя возлюбленная магом Огня, а я сам — нет, наверное, тоже попросил бы так поэкспериментировать. Все же зона контроля — удивительнейший феномен! Олла и Тея не просили, но их близость к огню настолько не торкает, как Ройгу.

— Короче говоря, я точно не сжег у нее ничего, что ей необходимо для существования, — отперся я. Не мог я повторить ошибку с Кларги! — Никакую биологическую ткань не трогал вообще! Ее не должно было опалить, точно так же, как помнишь, когда Ройга нейротоксин распылила?

— Помню. Кстати, в тот раз я не заметил, что ты внутри меня что-то выжигаешь…

— Значит, у тебя в легких и носоглотке его и не было. Или в горячке боя не понял, ты тогда сильно расстроен был.

— Конечно, — согласился он, — расстроишься тут, когда твою жену только что чуть не убили в день вашей свадьбы! Жемчуг рассыпался. Собрать, или пусть его?

Я не сразу понял, что он уже перескочил на текущий момент и говорит о буквальном жемчуге с шеи Биргитты. Она как-то умудрилась порвать эту нитку, падая, и маленькие кругляши раскатились повсюду. Хм. Это на Ошибке жемчуг относительно дешев, здесь, как я мельком успел услышать от Оллы, он стоит целое состояние (она жаловалась). Но — хрен с ним.

— Пусть персоналу будет компенсация, — сказал я. — Если у тебя нет подозрения, что он чем-то отравлен. Тогда собрать, конечно же.

Элсин хмыкнул, подхватил одну жемчужину, повертел ее в пальцах и даже лизнул.

— Нет, ничем не отравлен. Но проще поднять ее да спросить, что у нее из яда было с собой и что она такое в воздухе распылила. К ней я теплых чувств не испытываю.

— Давай. О, и за стол ее посади, а то сейчас еду принесут. Чтобы официантка не заметила.

Элсин справился с этим почти мгновенно — не то что я, которому пришлось бы минут десять ее накачивать! Или нет, меньше: я по привычке на мужское тело ориентируюсь — а с легкой женщиной я бы минут за семь управился.

Усадил ее за стол на прежнее место. Странно было глядеть на это кокетливое личико, вдруг ставшее таким невыразительным. Но никаких особенных эмоций я не испытывал, кроме недоумения. Серьезно, не хотел ее убивать — думал, может, на что полезное сгодится! А она!

Когда официантка явилась с подносом, я озадачил ее заодно принести дополнительные стулья для моих соратников — некомфортно все же разговаривать, когда я сижу, а они стоят! И дополнительные чашки, а также еще один чайник.

Все это было сделано практически молниеносно, и мы смогли приступить — я к еде, а Ройга, Элсин и Ульфир — к допросу.

Я в это дело почти не встревал: зачем мешать профессионалам? Ройга — великолепный дознаватель, я раньше это знал только по отзывам Элсина, теперь увидел воочию. Ульфир тоже оказался спецом по задаванию наиболее информативных вопросов, а Элсин, хотя именно с сыскарским опытом у него было чуть похуже, сумел буквально налету составить простенькую программу — чтобы умертвие лучше обрабатывало нормальную речь.

Любо дорого было смотреть, как они колют умертвие — а дело это непростое, знаю по себе. Некроконструкты ведь не думают, они отвечают на вопрос механически, не способны делать выводы или анализировать, например, эмоциональное состояние себя при жизни. Все это ужасно затрудняет расспросы. Помнится, когда мне нужно было узнать от трупа Юльнис детали ее предательства, с меня семь потов сошло, и провозился я чуть ли не два часа, хотя все в целом мне и так все было понятно. Но троица некромантов раскручивала бывшую Биргитту Хольмгрен куда быстрее. И это они еще толком не сработались, тратили время на расшаркивания типа, «позвольте теперь мне задать вопрос» и «не возражаю, магистр». А когда сработаются, что будет? Красота!

К тому времени, когда я доедал десерт, из дамочки уже забил фигуральный фонтан. Будь я прежним Владом Корниловым, студентом Второго меда, сейчас бы и блевал. Потому что одно дело кушать бутерброды в морге, сделав перерыв во время лабораторки, а другое — слушать вот такое, зная, что это все происходило и происходит с реальными людьми, в том числе юными девушками и детьми (да, у Паука были и заведения с живыми, конечно же, очень секретные — но Биргитта ими тоже заведовала! И это только верхушка айсберга, там еще разветвленная сетка рабских торгов имелась! И контрабанда наркоты, хотя производство и выращивание контролировали другие люди, Биргитта даже не знала, связанные с Пауком или нет! И много чего еще.) К счастью или не к несчастью, десять лет на фронтире, история с борделями на Ошибке и месяц сжигания трупов здесь качественно меня закалили. Я продолжил механически насыщаться, хотя вкуса отличной еды, увы, почти не ощущал. Жаль.

Однако выяснить, почему Биргитта покончила с собой так скоропостижно, моим ребятам не удалось. По всей видимости, это как-то касалось эмоций (элементарно, Ватсон!), а умертвия не отвечают на вопросы об эмоциях того, кем они были при жизни.

Тут меня осенило.

— Что рассказывал Арнольд Паук Биргитте о разговоре с Хьялмаром Агримом? — спросил я умертвие.

Оно раскрыло рот и тут же начало излагать всякие малозначительные подробности. Пришлось остановить, задать еще несколько уточняющих вопросов… Вуаля!

— Паук сказал, что магистр Агрим сказал ему, что некоторые области его мозга были уничтожены мэтром Шелки.

— А потом?

— Что магистр Агрим не исключает, что некоторые особенности его личности изменились после выжигания. В области воспоминаний потери обнаружить не удалось, но достоверно проверить тоже невозможно.

— А потом?

— Что Паук считает: мэтр Шелки уничтожил те части личности Агрима, которые ему не нравились.

Ну Агрим, ну психолог! Просто поговорил с Арнольдом, выявил ментальную уязвимость — и ударил! Мое почтение и восхищение! Причем не сказал ни слова неправды: мозг ведь не только из нервной ткани состоит, там и сосуды есть, и еще много чего. Так что да — я действительно выжег часть мозга, чтобы следующим этапом обеспечить иммунную совместимость органа с донорским телом. Но Паук, не обладая нужными знаниями, сделал об операции и обо мне как таковом ложные выводы — совершенно самостоятельно. И испугался — настолько, что отравил этим страхом свою помощницу!

— Ну вот, все и понятно, — сказал я.

— Думаешь, она решила, что ты начал кроить ее личность? — задумчиво поинтересовался Элсин. — И предпочла небытие?

— Это только версия, но, по-моему, вполне правдоподобная, — пожал я плечами.

Если бы я знал, что кто-то копается у меня в мозгах, и при этом мог бы убить себя быстро и безболезненно… Даже не знаю, как поступил бы. Вернее, знаю: зависит от контекста. Если бы точно был уверен, что это делает враг с целью использовать меня против моих близких, и я не могу его убить — точно покончил бы с собой! Сомнения меня, правда, берут, что Биргитта могла принести такую жертву ради Паука. Скорее, тут виноват подспудный страх любого некроманта: из личности превратиться в безвольное умертвие. Иронично, что именно это с ней по факту и произошло.

— Ну, она была не так уж неправа, — вдруг сказала Ройга.

— Что⁈ — я уставился на нее.

Она нежно улыбнулась мне.

— Моя личность очень сильно изменилась под твоим влиянием, ты ведь не будешь отрицать очевидное? И фиалочки — тоже. И Агрима.

— Но не потому, что я вам что-то важное выжег! — я аж охренел от такого захода.

— О да, — мурлыкнула моя немертвая жена. — Только нежно обнимал нас своим Огнём, этого хватило!

Тьфу ты! Нашла время для троллинга!

— Объятия Огня у мэтра Шелки действительно волшебные. Вам они тоже скоро начнут нравиться, Ботольф, поверьте, — невозмутимо подтвердил Элсин.

Ой, всё!

— Этой… — я решил не отвечать и не пытаться оправдаться перед Ульфиром (боги, что он обо мне сейчас подумал⁈), а перейти к делу. И сразу же запнулся, сходу не подобрав эпитет. «Кровавая сука» и «бездушный монстр» нифига не отражали всей глубины открывшейся бездны. — Этой… никакие объятия не помогли бы. Ни огненные, ни простые, человеческие. Столько крови на её руках, я даже представить не мог. А то бы сразу сжег на месте, как только увидел! Ладно, сейчас надо решать, что делать дальше.

— А что тут решать? — спокойно пожал плечами Элсин. — Для начала переправим в резиденцию умертвие и продолжим допрос. Поднял я ее с хорошей накачкой, консервант у нее тоже относительно свежий, судя по ощущениям, никакие дополнительные меры не нужны.

— Как только Паук поймет, что Хольмгрен попала к нам в руки или предала — он тут же приведет в действие какой-то свой план. Либо побежит, либо ударит. Поэтому нам нельзя терять ни минуты, — возразил Ульфир.

— К сожалению, придется потратить несколько часов на допрос и составления плана атаки, — покачала головой Ройга. Игривость покинула сразу же, как только я заговорил о насущном. — Нам выпал уникальный шанс захватить и нейтрализовать его организацию. Иначе все окажется в руках криминальных элементов помельче — сразу же, как только пройдет слух об окончательной гибели Арнольда. И они тут же устроят войну за наследство Паука. Оно нам надо? Придется создать впечатление, что Хольмгрен в этот раз справилась со своей задачей. Как раз на эти несколько часов. Так что тебе, дорогой, уж извини, придется разыграть небольшую сценку перед персоналом ресторана — и до конца дня остаться в поместье. Остальное мы возьмем на себя.

Сколько планов насмарку… Но Ройга права. И Ульфир прав. С Пауком надо кончать. Сегодня же. Нельзя больше ждать.

План Ройги был прост: чтобы выиграть пару часов, нужно, чтобы Паук считал, что у Бирги удался этот ее план — в смысле, чтобы я поддался на ее соблазнение и готов пойти на некоторые уступки.

Правда, если Хольмгрен действительно пришла ко мне без ведома Паука… Да нет, глупости! Не могло такого быть. Вот банк сдавала, возможно, и без его ведома, что да, то да. Хотя запросто могло тоже оказаться домашней заготовкой.

— И удачно, что жемчуг разлетелся, — добавила Ройга. — Вроде как ты был настолько в порыве страсти, что р-разорвал.

— А тебе такое нравится? — удивился я.

— Шутишь, что ли? — фыркнула Ройга. — Это какие на шее полосы останутся?.. Вот посмотри, у этой как раз видно, — действительно, на шее умертвия можно было разобрать темный след. — Что тут может нравиться? Рвать в порыве страсти лучше что-нибудь менее дорогое и прочное. Я в следующий раз подготовлю, если хочешь.

— Договорились, — согласился я. — Только не кольчугу, пожалуйста.

— Да-а? — Ройга выглядела заинтересованной. — Надо же, какой у тебя интересный опыт!

— Нет у меня такого опыта! И не рвусь получить.

— Хороший каламбур.

Так, за шуточками, Ройга быстренько привела умертвие в надлежащий вид — буквально слегка смазала губную помаду, чуть-чуть растрепала одежду. Мне тоже пояс поправила.

— Все, можешь идти и требовать от персонала проводить тебя на телепортационную площадку. Ты так обезумел от страсти, что даже поездку в карете до дома не выдержишь.

— Только, пожалуй, все-таки делать это за мэтра Шелки должен кто-то из его людей, — заметил Ульфир.

— Да, пожалуй.

Мы еще раз проговорили план — и приступили к его исполнению.

Ульфир выглянул в коридор и потребовал официанта, затем не терпящим возражений тоном велел проводить к площадке для телепортации — мол, наверняка в таком фешенебельном заведении есть что-то подходящее.

Ройга тем временем выскочила из кабинета в гордом одиночестве и, накинув капюшон на лицо, быстрым шагом удалилась. Мол, она так обижена, так обижена на мое желание трахнуть Хольмгрен… или что-то мне сказала, и я ее отослал — это уж на усмотрение наблюдателей.

Оказалось, есть: солидный такой круг около тридцати метров в диаметре на внутреннем дворе — небывалая роскошь, если учитывать цены на недвижимость в центре столицы! Понятно, почему этот ресторан считался таким роскошным.

Вокруг нас взвилось пламя, и мы оказались на площадке в центре сада мэтрессы Гилли. В жаркий солнечный летний полдень — сладко пахли цветы и уже созревшие фрукты, типа абрикосов. Эх, поваляться бы сейчас с книжкой на шезлонге или на аккуратно подстриженном газоне… причем книжка должна лежать на лице страницами вниз — сонливость такая накатила, сил нет! Устал до смерти. Чуть ли не с нежностью вспоминаю неделю своей болезни, когда я только и делал, что дрых.

Я привычно окатил себя магией Жизни, отгоняя это ощущение, и разнял руки умертвия, которые все еще меня обнимали. Отталкивать не стал, просто сказал: «Отойди в сторону на два шага» — и недоделанный некроконструкт, разумеется, послушался.

Элсин сказал:

— Я запру это в лаборатории, затем отправлюсь за Теей в Канцелярию. Ульфир, я думаю, вам, как более сильному бойцу, стоит забрать Игнис и Оллу.

— Поскольку мэтр Шелки твердо пообещал мне не покидать резиденцию, не вижу препятствий. И, Бьер! Не забудьте отдать слугам приказ не беспокоить мэтра. Думаю, будет естественнее, если это сделаете вы.

Он кивнул.

…И тут я сообразил, что могу все-таки выспаться! Потому что благодаря плану Ройги по отвлечению внимания у меня образовалось где-то минут сорок или час свободных — как раз пока Элсин и Ульфир доставляют девчонок домой!

Хотя — стоит ли оно того?..

Я вздохнул.

— Элсин, не теряй время. Сам отведу ее в лабораторию и начну допрос понемногу.

— Лучше все-таки отдохни, — покачал головой Элсин, как будто читал мои мысли. — Если сейчас будем брать Паука, то непонятно, когда у тебя выдастся такая возможность в следующий раз. А пока где-то час свободный у тебя образовался. Вместо развлечений с этой красоткой, — он кивнул на бывшую Биргитту.

— Кто в здравом уме предпочтет здоровый сон этому? — проворчал я. — Ладно, твоя правда. Попробую прилягу.

Я был уверен, что после стимуляции Жизнью даже близко не засну. Однако вырубился, как принято говорить, стоило только моей голове коснуться подушки.

Но если бы я знал, что происходит в это время в городе, то и глаз сомкнуть бы не смог!

Интерлюдия. Ройга Глерви и надежный план

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.