— Снова бессонница? — мама застала меня за кухонным столом очередной ночью.

Молоко в стакане давно остыло, а я все никак не могла вернуться в свою спальню. Сидела в полумраке и наблюдала за макушками высоких сосен за окном, что раскачивались подобно маятнику.

Это зрелище меня завораживало и одновременно пугало. Я слышала шорох колючих веток, как ночные птицы порхали между ними, высматривая на земле жертву, и не могла избавиться от желания выйти и пройтись по извилистым тропинкам, что утопали в зарослях папоротника.

Но отец строго-настрого запретил покидать этот дом в ночное время, уверяя, что лес не самое безопасное место для девушки особенно в это время года. Я не спорила, потому что головой понимала, конечно же, и согласна с ним была, но вот сердце… оно говорило об обратном, а почему — я не понимала.

— Да, мама… Наверное, полнолуние влияет. Я всегда плохо сплю в эти дни! — пожала плечами, тихо улыбнувшись.

— У меня тоже, — кивнула мама. — Никак не могу привыкнуть к новому месту, особенно к новой постели.

Мы не так давно переехали сюда. Отец решил, что младшему брату необходим чистый воздух, а из-за городской пыли и выхлопов машин у ребенка может развиться астма.

Мама была не в восторге, считая, что папа слишком перестраховывался. Все-таки старшие дети росли в городских условиях и, к счастью, не имели проблем со здоровьем, но отец был непреклонен.

Он все силы бросил, чтобы найти нам крышу над головой, и вскоре мы оказались здесь — в гуще леса.

Поначалу восторг смешивался со страхом.

Маму пугали дикие звери, которые могли забрести на территорию и причинить нам вред, а я дергалась от новых для себя звуков, но с такой жадностью вдыхала воздух, пропитанный ароматами трав, что ни на минуту не сомневалась — это наше место.

Дом принял нас, единственное у меня стало плохо со сном. Я могла часами смотреть на круглую Луну, размышляя и мечтая о чем-то своем. Неведомом раннее, местами даже нереальном. Эти мысли были назойливыми, прилипчивыми, иногда мешая мне жить.

— Тебе тяжело принять смену обстановки, — погладила я маму по плечу, видя, что она действительно не в своей тарелке.

Старалась улыбаться, конечно, но заметен был ее потухший взгляд, словно внутри ее раздирали противоречия, о которых она предпочитала молчать.

— Думаю, ты права, Лоранс! — поднялась мама со стула, поцеловала меня в макушку, взяв обещание, что я постараюсь уснуть.

Утром меня ждал университет, а время на дорогу уходило теперь больше, вот и приходилось вставать с первыми лучами солнца.

— Но если хочешь я поговорю с отцом, может, он разрешит тебе пожить в нашей прежней квартире. Все-таки два часа тратить на поездку — дорогое удовольствие. Время быстротечно, а жизнь коротка.

— Все в порядке, мам. Я не жалуюсь, — поспешила ее успокоить. — Зато есть возможность почитать в дороге или послушать музыку.

— Ну, не знаю, — сомневалась она в моих словах, желая, чтобы я не испытала дискомфорта в связи с переездом.

За окном хрустнула ветка, заставив нас впиться взглядом в стекло.

Мы видели лишь свое отражение и темное небо, что завораживало своей густой краской.

— Надо будет повесить шторы. А лучше сделать ставни, — поежилась мама, обхватив себя за плечи.

— Не волнуйся. Иди спать, — отправляя стакан в мойку, произнесла я мягко. А когда мама покинула кухню, я подошла ближе к окну.

Приложилась к прохладному стеклу лбом, прикрывая веки.

Нет, мне определенно было по душе жить в этом доме. И пусть в первые минуты он напугал меня, показавшись едва ли не живым, но потом я поняла, что жить загородом — это практически постоянно ощущать звуки кожей.

Где-то под крышей вила гнездо птица, а под полом могла пробежать мышь. Дом был живым… И, пожалуй, это неплохо.

Если существа сюда тянулись, значит, у жилища хорошая энергетика! Примерно так заявляла старшая сестра, успокаивая нас. И в скором времени я тоже приняла этот факт.

Я научилась слышать, не вздрагивать каждый раз от скрипа половиц или от порыва ветра, что касался наших ворот, заставляя тех дребезжать.

От моего лба стекло вскоре стало теплым, я медленно разлепила веки, всматриваясь во мрак леса.

Он меня убаюкивал, вопреки Луне, что выплыла из-за пиков елок. Круглая, похожая на блинчик, желтая, как лепестки подсолнухов, что так любила мама.

Я едва заметно улыбнулась, сама не понимая чему, как в следующее мгновение со страхом отшатнулась, увидев перед собой два оранжевых огонька.

Готова была дать руку на отсечение, что они двигались. И никак не могли походить на свет фонарика.

Некому тут ходить! Но огни сто процентов приближались!

Мое сердце начало колотиться с невиданный силой, я физически ощутила, как моторчик разогнался в полную мощь.

В висках стучало, что хотелось сжать ладонями голову, лишь бы боль эта утихла. Она чуть не заставила мне завыть. Но я прикусила язык, боясь разбудить домашних.

А огни между тем оказались слишком близко. Медленно, плавно, вызывая у меня дрожь во всем теле.

Луна на миг осветила опушку, что-то серое мелькнуло между кустами, а потом раздался вой.

— Боже, волк… Это волк. Просто волк, — глубоко дыша, произнесла я, успокаивая себя.

Ладошки вспотели, коленки подкашивались, но я осторожно коснулась двери, что вела на крыльцо из кухни, не догадываясь, что этот шаг стал моей огромной ошибкой.

— С тебя сотка, чувак! — прокричал Макс мне прямо в ухо.

Наверное, у меня лопнули бы барабанные перепонки, будь я обычным человеком, но я даже не шелохнулся.

Меня сложно напугать или загнать в угол, непросто выбить из колеи. И где другой сделал бы пять шагов назад — я всегда шел вперед, не оборачиваясь и не пугаясь перемен и трудностей.

— Эта красотка клюнула на тебя именно! А ты упирался. Черт, Ник, чем ты их цепляешь? — вопили парни на перебой, не догадываясь даже, кто перед ними.

Им бы и в голову не пришло такое, а если бы я рискнул сознаться или намекнуть… даже представить дурно, что с ними могло бы случиться.

Сначала бы посмеялись, конечно, а вот потом… было бы не до шуток.

Впрочем, один из парней уже видел меня в настоящем облике, а не в человеческой маске, только решил, что все привиделось, но зато изменил привычкам.

Да, это я однажды спас его на ночной дороге от авто, выскочив из кустов и оттолкнув тачку! К счастью, все остались живы и почти не пострадали, а не будь меня там — скорее всего, в нашей компании сейчас бы на одного крутого парня стало бы меньше.

Я любил своих друзей, хоть они и балбесы. Так отец обычно говорил, считая, что я нашел себе дурную компанию и вообще должен общаться больше с ребятами из клана. Да вот только с ними я чувствовал себя лишним, как ни странно. А здесь — среди музыки, смеха и красоток, что извивались на шестах — прямо-таки в своей стихии.

Родителей это бесило, но они ничего поделать не могли, даже Альфа махнул в какой-то момент рукой, но я знал — это ненадолго. Мне уже не пятнадцать и проклятая метка с каждым днем все сильнее давала о себе знать.

— Харизмой цепляю, друг мой, — похлопал я по плечу друга, вдыхая аромат его одеколона вперемешку еще с чем-то. И вот это что-то мне очень не нравилось.

Я чувствовал запах гнили… Хорошо, что годы тренировок не прошли даром, я мог контролировать свою ипостась, потому что тут же захотелось издать протяжный рык, словно мне прищемили одно место. Но, дьявол, Алекс… Ты же обещал!

Я заскрипел зубами, втягивая жадно воздух.

— Ты прошел комиссию? — спросил у приятеля.

Разговор не к месту, но мне не нравилось то, что я ощущал. Холодок бежал по коже, хотя в помещении было душно весьма. Но волосинки на руках вставали дыбом от взгляда на Алекса.

Я спиной чувствовал, что костлявая рука вот-вот может вцепиться в него.

Тряхнул головой резко, втянув ее в плечи, прогоняя этот морок.

— Ник, не занудствуй, ты как моя мамаша. После смерти отца с катушек будто слетела, только и бегает по врачам.

— И правильно делает, Алекс. У тебя были не очень результаты крови, ты должен был пройти обследования.

— Все, отстань, — выпивая залпом газировку, отмахнулся друг. — Смотри какая блондиночка, как считаешь, у меня есть шанс?

— Нет! — честно ответил я, потому как знал наверняка, что девице нужен будет его кошелек, а не он сам.

Алексу мой ответ, конечно, не понравился, но в этот раз я не настаивал. Однако, чем больше рядом находился, тем меньше мне было кислорода.

— Я, пожалуй, пойду, ребят!

— Да ты чего! — заголосили они. — Как в детском саду.

— Завтра экзамен!

— Ник, не чуди. Она тебе автоматом поставит, преподша слюни на тебя пускает!

— Мне-то поставит, Макс, а тебе вряд ли. Пойдем! — позвал я друга, надеясь, тот прислушается и по дороге я мог бы высказать свои опасения касательно Алекса.

Но Макс упирался, ни в какую не спеша домой.

Он был предоставлен сам себе по большей мере с юности, и во сколько явится — никого не заботило, чем друг и пользовался, шатаясь по злачным местам почти до рассвета.

Я каждый раз задавался вопросом, как он мог по утрам выглядеть свежо. Одно время даже подозревал — а не один ли он из нас?!

Но нет. Макс обычный парень, иначе, наверное, мы бы и не подружились.

Мне тоже домой, честно говоря, не хотелось.

Уверен был, что отец не спит, а в гостиной с газетой ждет, когда я вернусь, чтобы снова промывать мозги насчет клана.

Надоело!

Волк внутри требовал воли… Ночью это все усиливалось стократно. Он рвался вперед, ему не терпелось ощутить траву под ногами, росу, миллион запахов цветов и шум деревьев.

Чтобы только природа и он! Как я мог ему отказать?!

Лес был моей отдушиной. Тишина, ветер и я!

Но последний месяц и это стало приносить меньше удовольствия.

Куда бы я не пошел, всюду мне мерещился навязчивый запах. Легкий, как дымка утреннего тумана, он витал в воздухе, заставляя принюхиваться постоянно, едва не рыть носом землю в прямом смысле.

Я уже лишний раз старался близ опушки не появляться, чтобы ненароком не тронуться совсем.

Жуть как любопытна была причина такого поведения волка. Я знал, что в доме поменялись хозяева, потому что раньше такого не испытывал. У меня легкие порой обжигало словно, когда я бежал извилистыми тропами. И в эту ночь вместо того, чтобы торопиться домой, я поспешил совсем в другое место!

Родители требовали, чтобы я ночевал дома всегда, и я прислушивался обычно, но не в этот раз.

Чем ближе приближался к опушке, тем слабее держал на коротком поводке зверя внутри. Я не спешил оборачиваться, боясь, что совсем перестану контролировать эти желания в обличье волка.

Наверное, если бы мне представился шанс однажды выбрать — я бы остался человеком, хотя по другую сторону были и свои плюсы — скорость, чутье, сила.

Я мощью превосходил даже самого могучего качка, кажется. И с легкостью мог повалить здоровенное дерево или поднять одной лапой валун. Но будучи человеком — совсем не отличался супер-способностями и выглядел как обычный среднестатистический студент. Не зная, никогда и не подумать, кто я на самом деле.

Скрывал даже от лучших друзей, считая, что тем самым оберегал их.

И да, мне нравилось быть просто Ником. Сумасбродным, в чем-то простым, смешным и где-то нелепым. Потому что так спокойнее, так не было давления со стороны клана и Альфы. И самое главное — я мог выбирать, с кем строить свою жизнь, а кого оставлять за бортом.

У волка во мне не было такой возможности. Я каждый день просыпался с мыслью о метке. Ждал подсознательно, что вот-вот и она должна вспыхнуть. И насколько позволяли сила и удача момент этот отодвигал, не желая быть в оковах!

В окнах дома, что находился близ опушки горел тусклый свет. Я взобрался на небольшую кучу веток, чтобы лучше рассмотреть все.

Странные люди, конечно. Выбрать место в такой глуши. Никак психи или отшельники. Я никогда не видел хозяина, только его машину, но убедиться наверняка, кто там в салоне не удавалось.

А сейчас мне было видно, как по ту сторону окна беседовали женщины.

Кровь быстрее побежала по венам, температура, кажется, поднялась до критических значений для человека. И будь у меня лишь одна ипостась я бы уже погиб.

Зверь метался внутри, он требовал выпустить его хотя бы на миг. И я сжимал челюсть, чтобы не позволить ему руководить мной. Но он сильнее, хитрее… он побеждал зачастую вопреки моим желанием.

Нюх, острота зрения, реакция!

Теперь я видел лучше и мог заметить, что обе красивы. Кто они? Сестры? Да, одна постарше, но у нее практически не было морщин! А вторая совершенно другая, словно лишняя здесь! Словно пазл из другого набора.

Волосы как поспевшие каштаны по осени и глаза цвета неба!

Я оскалился, будто кто-то невидимый посягнул на мое.

Пожирал взглядом девушку, а когтями сильнее цеплялся за ветки, словно удерживая себя на месте.

Нельзя приближаться к людям. Нельзя. Это запретная территория, а я должен был хранить баланс.

Но волка тянуло вперед будто магнитом.

Шерсть вздыбилась на загривке, глаза вспыхнули пламенем.

Жадно втягивая воздух, я улавливал нотки бархата, который обволакивал меня.

Легко преодолел высокий забор, оказавшись почти рядом.

Девушка в это время как раз подошла к окну, рассматривая что-то мечтательно.

Из облаков показалась Луна, она словно путь мне решила осветить. Но это было лишним, я, наоборот, хотел спрятаться в темных облаках, скрываясь ото всех.

Ступая бесшумно, словно я ничего не весил, очутился совсем близко к незнакомке и из горла вырвался тихий рык!

Проклятье! Где-то вспорхнула птица, услышав меня, над головой пронеслась летучая мышь. А девушка вглядывалась в ночное небо, а потом… потом она заметила меня.

Я уверен был на все сто!

Отец учил — свидетели долго не живут. Тем более те, кто однажды заметил нас! Но разве мог я ее убить?

В голове билась мысль. Впервые такая навязчивая, липкая и казавшаяся идиотской — бежать!

Я не был трусом. Я волк, черт подери! Опасный, грозный, способный в один прыжок расправиться с жертвой. Но когда девчонка оказалась на крыльце, вместо того, чтобы напасть, я взвыл, ощутив, как ноздри наполняются этим тягучим ароматом карамели… Что царапал меня под кожей, кажется, раздирая нутро до крови.

И понимал уже лишь одно — не она погибнет сегодня. А я!

— Пусть еще поспит! — кажется, я слышала голос мамы. Он был взволновал и вместе с тем нотки раздражения были в нем.

По-моему, она злилась, но у меня не было сил разлепить веки и взглянуть на нее.

Я лишь ощущала тяжесть в затылке и собственное тело словно мне не принадлежало в это мгновение.

— Это все ты виновата! — отец явно не в духе. Но почему?!

Отчего он завелся с утра! Сейчас ведь утро, да? Я принялась судорожно копаться в мыслях, однако, никак не могла ухватиться хотя бы за одну. Они стаей кружили, окончательно меня запутывая в этом круговороте.

— Я говорил тебе: смотри за Лоранс лучше, а ты? — шипел он. — За столько лет забыла, чем все заканчивалось?!

— Как не стыдно, Леон! Не ты ли привез нас в это богом забытое место?! Мы сидим как затворники в глуши, я ощущаю себя так, словно попала в ловушку, из которой невозможно выбраться, — мама отчитывала отца, что на нее вообще не было похоже.

— Я уже сто раз объяснял почему мы здесь! Не надо строить из себя дуру. Если ты не устала от порочного круга, то у меня уже нет сил!

— Так объясни в сто первый. Дети спрашивают, родственники, что я им должна ответить? У меня заканчиваются аргументы! — простонала мама, а потом я услышала скрежет по полу. Наверное, стул пододвинула, отчего захотелось уши закрыть руками.

— Соври что-нибудь, — бросил отец сухо, — тебе не в первой.

— Как ты так можешь, Леон. Посмотри, до чего ты довел семью. Лоранс могла погибнуть!

— А я предупреждал, чтобы не выходили ни в коем случае ночью из дома!

Кстати, да. Дом… отрывки начали складываться в единую картину.

Луна, полночь, легкий ветер касался кожи и волк… Это точно был зверь! А потом провал, напоминающий падение в бездну. Я будто бы летела вниз, но полет был слишком долгим, только вот после — белый лист, к несчастью.

— Может ей в монастырь сразу уйти?! — мама сыпала упреками в адрес папы, чего я сроду не могла припомнить.

Они редко ссорились, старались решать вопросы беседами, обсуждать, искать компромисс. Никогда не кричали друг на друга, не повышали голос на нас. Я считала, что в семье царила гармония и родители были практически идеальны. Но, видимо, все-таки должен был наступить момент, когда коса нашла на камень. Только меньше всего мне бы хотелось быть причиной их разногласий.

Я знала, что мама не в восторге от смены места жительства. Ей пришлось попрощаться со своей мечтой о реализации. Отец настоял, чтобы она продала цветочную лавку. И здесь на окраине — ей не хватало общения с близкими по духу. Она почти утонула в быту, растворившись в кастрюлях и уходу за младшим ребенком.

Мне маму было искренне жаль. По мере возможностей я старалась ей помогать, советуя ей делегировать обязанности. Но она упрямо заявляла, что я еще настоюсь перед плитой, а пока молодая — время гулять.

Вот только с прогулками было сложно, как и с друзьями. Они не проходили отбор у отца.

В какой-то миг я смирилась, наверное, потому перестала предпринимать попытки для сближения с кем-то.

И вот теперь отец обвинял маму, что она не уследила. Но только он забыл одну вещь — я взрослая, самостоятельная. И мне не пять, чтобы опасаться темных комнат и своей же тени.

— В монастырь лишнее, а вот насчет учебы, я уже позаботился.

— Что ты имеешь в виду, Леон? — мама вздохнула тяжело.

— Лоранс с понедельника переходит в другой ВУЗ, Надин!

— Ты сошел с ума, — рыкнула она на отца.

— Поговорим потом, — отмахнулся папа, выходя из комнаты. — И, пожалуйста, не надо делать такую мученическое выражение лица. Ты прекрасно знала, что может случиться. За столько времени все уже можно было выучить наизусть.

Шаги его были тяжелыми, словно он ношу тащил на плечах.

Голова снова загудела от этих звуков и то, что раньше было обыденным и почти незаметным, сейчас приобретало какую-то необычную форму.

Может, действительно сотрясение?!

Я попыталась вновь открыть глаза. Простое внезапно оказалось сложным.

Веки будто сшили, а рот заклеили. И от ужаса сердце внутри заметалось голубкой в силке.

Боже, пусть это будет просто сон!

Одно усилие — напрасно, второе — и за грудиной начался пожар. Кровь побежала с дикой скоростью, напоминая бушующий поток.

Я застонала, а потом резко вскочила, вцепившись пальцами в край кровати.

Воздуха не хватало, дышала так поверхностно, словно не знала, как правильно.

— Лоранс, детка, — мама тут же оказалась рядом. — Осторожно!

Ком проскочил в горле, а потом и сердцебиение начало выравниваться. Постепенно возвращались знакомые ощущения, а не эти — неестественные, чужие.

— Мама, — я будто крошка совсем и впервые произнесла это слово. — Мама.

— Тише, дочка, все в порядке.

— Что со мной? — я принялась оглядываться.

Все на своих местах, даже погода, как вчера, кажется.

— Ты упала, ударилась и папа нашел тебя утром в лесу. Зачем ты пошла туда? — заглядывая в мои глаза, спросила мама.

А мне стало так неловко словно я априори собиралась соврать.

— В лес? — я повторила эхом.

— Да, в лес, — мама гладила меня по плечу нежно, а я смотрела сквозь нее.

Мне самой хотелось бы понять, зачем. Но… глаза. Глаза зверя… они манили меня.

А если бы я погибла? Боже, нет!

— Мне показалось, что там кто-то есть. У нас во дворе, — рот пересох, говорить было тяжело.

— Человек? — испуганно произнесла мама.

Я замотала лишь головой, боясь озвучить правду. Не хотела, чтобы она боялась, но слово не воробей.

— Не знаю, может, волк.

— Волк! — мама вскочила с места. — Я скажу отцу, — принялась она метаться по комнате. — Он поставит капканы. А лучше, лучше… Отправит тебя к своей сестре.

— Мама, да ты что? — я попыталась подняться на ноги, не видя в этом катастрофы абсолютно.

Даже если дикий зверь забрел — это не конец света. Мы же в лесу. На чужой территории.

— Нет, Лоранс, отец прав. Я должна была смотреть лучше, а теперь… Он тебя не тронул?

— Тронул? — я обхватила виски руками.

Захотелось коснуться области сердца, но не стала. А перед глазами мелькнул образ, пушистая большая лапа, она тянулась ко мне, а зверь смотрел в глаза пристально, но отчего я не боялась? Шок? Наверное, иначе не объяснить, ведь на мне ни царапины. Лишь ныло в затылке, но это, скорее всего, я сама приложилась, споткнувшись об камень.

— Все хорошо, мам. Не надо пугать папу, он и без того зол, кажется. Пожалуйста, не говори ему, — сложила я руки домиком, обращаясь к ней. — Пусть это останется нашей тайной.

Мама всегда шла мне навстречу, и в этот раз я рассчитывала, что она также поддержит.

— Что не говорить? — дверь в спальню бесшумно распахнулась, а на пороге застыл отец, за версту чувствуя ложь.

— Я тебя, кажется, предупреждал, Ник! — от голоса отца, точнее, от его криков едва не дрожат стены в доме.

Она навис надо мной стеной и видно, как его ему тяжело сдерживаться, чтобы не прикончить меня на месте. Замучило уже быть всегда и во всем виноватым. А потом они еще с матерью охали, отчего я хотел быть простым человеком, а не, черт подери, оборотнем.

Только мне никто не давал право выбора.

Я таким родился! Таким и в такой семье, где неправы все, кроме родителей.

— Пап, ты забываешь, что я взрослый! — развел руками, не сводя с отца взгляда.

В его глазах пламя, губы сжаты были и желваки играли, того и гляди он в секунду сможет обернуться, чтобы задать мне приличную трепку.

Но у меня нет желания в этот раз идти у того на поводу и быть примерным сыном. Впрочем, я никогда еще им и не был. И, похоже, начинать нечего, оттого тоже принялся сканировать отца, явно доводя этой дерзостью до бешенства.

— Взрослый он. И глупый! Я сколько раз тебе говорил!

— Что именно? Ты каждый день учишь, читаешь нотации, я уже со счету сбился от информации. Может, стоит отстать от меня наконец-то? Позволить мне прожить свою жизнь!

— Позволю, когда ты перестанешь нарушать правила!

— Правила? — усмехнулся зло, нет, дурное настроение в этом доме явно передавалось воздушно-капельным путем, потому что вслед за отцом я тоже начал скалиться и бросаться опрометчивыми фразами.

Но по-другому, кажется, уже не мог.

Сил не было это терпеть.

Постоянные рамки, словно я раб, который должен беспрекословно подчиняться и не имел право голоса.

Не был с этим согласен, и отец прекрасно знал, но продолжал ломать меня.

— Прекрати строить из себя идиота! Ты в курсе, что тебя ждет обряд посвящения, но вместо того, чтобы узнать лучше истинную свою, занимаешься ерундой.

— Придет время и узнаю! — фыркнул я, в корне не соглашаясь с его словами.

Я не торопился хомут на себя надевать, но все окружающие словно об этом и мечтали, и отец был первее всех.

— Так не пойдет дело, Ник! Если я еще раз увижу тебя на границе территорий, все может закончиться плохо.

— Для кого? — нагло усмехнулся, отступая назад. — Дай угадаю — для меня, наверное? Не пойму, в чем там проблема. Я никому не причинил вреда из вас, не нарушил хрупкое равновесие, просто прогулялся! — тут, конечно, соврал.

Не просто прогулялся, а едва девчонку не убил.

Ладно, не едва. Просто не сделал это. Не смог, да и красивая ведь зараза.

Ее образ у меня до сих пор перед глазами, кажется, хотя лучше бы на разговоре с отцом сосредоточился, а вместо этого хватался за обрывки ночи. Словно пытался догнать прошлое, замедлить время.

И несмотря на вопли отца — ни грамма не пожалел.

А еще знал наверняка — пойду снова.

Скорее всего, после отец этого, в очередной раз, закатит скандал, но в это мгновение меня это ни капли не пугало.

Вокруг всегда крутились толпами девчонки в универе, но я никого всерьез не воспринимал. Девицы заигрывали, пытались навести мосты, сблизиться, да вот душа не лежала по-настоящему. Так все больше игры, чем желания продолжать.

Наверное, встреть эту тоже в универе, я бы поиграл, а так…

Кстати, на вид она моя ровесница, а учебных заведений не так много в округе, вдруг… Мысль мне понравилась эта, я даже воодушевился, не заметив, как улыбка дурная растянула губы.

Зато заметил отец, отчего еще сильнее принялся приколачивать словами меня, будто гвоздями, к земле в надежде, что докричится, что я возьмусь за ум и стану примером для братьев.

— Когда тебя изгонят из стаи, не проси помощи!

— Да я только спасибо скажу. Ты, пап, свои амбиции не реализовывай через меня. Если не попал в Совет, не стал Альфой, то не думай, что я захочу пойти этим путем. Он мне нафиг не нужен! — отчеканил я, зная, что отец с этим мириться не станет.

— Ник, нарушишь равновесие — спровоцируешь войну.

— Пап, бабушкины сказки оставь для других, хорошо! А я сам разберусь.

— Я тебя предупредил, один проступок и пеняй на себя.

— Конечно! — махнул я рукой, разворачиваясь и направляясь в свою спальню.

Плевать на угрозы, я все равно сделаю по-своему, и ему это не понравится.

И перво-наперво я решил отыскать красотку.

Знал, что ворчать отец, скорее всего, еще несколько дней продолжил бы, а я не могу терять время, когда счет, возможно, на дни шел. И прикидываться, что услышал и внял тоже не собирался. Думал, что и отец это понимал и, вероятно, глаз с меня не спустит. Но решение-то принято.

Я быстро принял душ, переоделся и вместо того, чтобы завалиться спать, дав отдохнуть зверю, отчалил в универ.

Отец взглядом проводил, скрипя зубами.

— Не злись, пап, морщины появятся, — бросил напоследок, выходя из дома.

Воздух пах грозой. Обожал такую погоду, самый раз заметать следы, маскируя запахи, но здесь все свои и прятаться не требовалось.

Робкие капли начинали бить по плечам, но я размашистым шагов шел, наслаждаясь каждой секундой.

Некая эйфория текла по венам, смешиваясь со сладким и томительным ожиданием встречи. Хотя я не мог знать наверняка, что за поворотом, но чувство внутренне подсказывало — мы встретимся. И она меня почувствует. Должна! Я же смог ощутить ее ночью, значит, и девчонка просто обязана узнать меня чуть ли не шагам.

Самоуверенно, возможно, но мне еще никто не отказывал!

На полушаге вдруг сбился, подумав некстати, а если она одна из наших и уже кому-то принадлежала?!От одной этой мысли волк внутри меня принялся злиться. Мне хотелось выпустить когти, разодрав кору на ближайшем дереве, чтобы ненароком кого не покалечить другого. Но, подставив лицо каплям дождя, выдохнул.

— Не дури, Ник! Ты ничего о ней не знаешь, а уже сочинил себе. Может, она вообще мираж!

Но миражи не пили кофе и не флиртовали с каким-то очкастым типом раньше, а то, что я увидел внезапно на крыльце университета одновременно меня порадовало и заставило издать утробный рык, благо никого рядом не было.

Это была она… мой мираж! Моя неуловимая!

Та, которой я смотрел в глаза ночью, пока где-то не прошел по краю враг… Тот, кто однажды поклялся уничтожить наше племя!

Я не любила врать. У меня вообще это плохо получалось всегда, казалось, что с первых секунд можно было понять, где я честна, а где лукавила. Взгляд сразу начинал бегать, щеки краснели и жгучее желание появлялось каждый раз провалиться сквозь землю.

Да и особо никогда повода не было обманывать кого-то, особенно родных. Я с мамой делилась переживаниями, советовалась, даже не думая о том, чтобы солгать в мелочах.

Не было нужды, и никогда представить не могла, что она появится в девятнадцать!

А теперь я смотрела в лицо отца и понимала — все когда-то впервые. А главное — одна ложь потянет за собой и следующую, и однажды это может превратиться в порочный круг, из которого мне будет сложно вырваться.

Но на чашу весов неожиданно встало слишком много! Мои желания, эмоции, моя свобода наконец. Я не хотела ограничивать свою жизнь только лишь домом, и решать мне хотелось самостоятельно, где учиться, на кого, с кем общаться и куда ходить!

И мама, казалось, тоже на моей стороне, но насколько ее хватило бы?! Этот риторический вопрос я не решалась ей задавать, выжидая непонятно чего!

— Я все слышала! — выпалила и тут же оглянулась на маму, скрывая стыд.

Отец наверняка понял. Понял, что я не договаривала и насчет чего собиралась врать.

— Что ты слышала, Лоранс? — голос его звучал сухо.

В нем не было истеричных ноток, не было давления. Но это пока. Судя по тому, что мне довелось услышать, все еще могло быть впереди.

— Я не хочу в другой университет, мне нравится тот, где я учусь. Мне там все знакомо, преподаватели устраивают. Зачем эти перемены никому ненужные?

— Они нужны, в первую очередь, тебе, детка.

— Нет, папа. Ты не прав! И не понимаю причину.

— Там выше уровень образования! — пожал он плечами, не сводя с меня взгляда, даже не моргая, кажется.

Во рту пересохло давно, и голос звучал как-то со скрипом, но я намеревалась отстоять себя, не дать помыкать родным собой. За одни последовало бы и другое, скорее всего, и в какой-то миг я бы перестала принадлежать себе.

А что с моими мечтами тогда? Я не хотела их предавать и себя тоже!

— Ничего подобного! Я не буду переходить, папа!

— Я забрал документы. Договорился, что ты доучишься неделю и все!

— Папа, — обида подступала, еще немного и слезы бы покатились по щекам горохом.

Мне было так горько внутри, так тяжело. И воздуха словно не хватало, я ртом хватала его, как рыба, а все равно легче не становилось.

Метнула взгляд в маму в поисках поддержки, но она лишь виновато улыбнулась.

Неужели тоже пойдет у папы на поводу? Но как же так? — Однажды ты, Лоранс, поймешь, что так лучше. А сейчас спускайся завтракать, а потом отдыхай.

— Нет. Я поеду на учебу, — из вредности, из принципов больше, конечно же, заявила так. Хотя лучшим решением было бы остаться дома, отлежаться.

— Ты неважно себя чувствуешь!

— Сама разберусь! — вылетела из своей комнаты, желая укрыться от глаз родителей и спокойно пережить этот удар судьбы.

Меня душила боль, ощущение дурное, что будто самые близкие люди внезапно предали, вонзив тысячи ножей в спину.

Не понимала, чем они руководствовались, отчего такие перемены в настроениях. Но что-то подсказывало — все связано. И переезд, и желания отца оградить максимум нас от внешнего мира.

Вопросы множились, а ответы не находились.

Потому быстро выпив чай, омлет так и не влез в меня, я приняла душ, попытавшись привести себя в божеский вид, и поехала в универ. Проигнорировала предложение отца даже подвезти, выбрала трястись в автобусе.

Д и подумать было над чем, а папа бы не позволил, задавив своей энергетикой тяжелой. Раньше такого не было. Он был улыбчивым, мягким, а в последнее время внутренне что-то поменялось в нем, отец словно в камень превратился, став холодным, бесчувственным. Возможно, утренний разговор их с мамой так на меня повлиял, но я отчетливо ощутила, как начала проводить границы.

И успокоиться лишь смогла, когда увидела перед собой здание университета.

Здесь текла своя жизнь: суетная, активная, полная эмоций, переживаний и счастья. Беззаботность шла под руку с излишней ответственностью, натянутые нервы с безалаберностью, а стремление познать все и вся с ленью.

— Привет, Лори, — терпеть не могла, когда Марк сокращал мои имя, но спорить бесполезно. Он — наглый мажор, едва ли не король универа, правда, сам себя наградил этим званием. Другие лишь посмеивались, а он всерьез считал себя самым крутым на курсе.

— Не хочешь оттянуться, как следует?

— Привет, Марк, — взмахнула я рукой. — Хочу сдать сессию на отлично, впрочем, тебе этого не понять, — пожала плечами и пошла дальше.

Знала, что Марку мои слова побоку, он больше вид делал всегда, что обижается, чем на самом деле дулся. Ему плевать! У него толпы поклонниц и энергию он предпочитал тратить на них, а не на учебу.

А я между тем взяла в автомате кофе. Не самый вкусный, но все же лучше, чем без. Заметив на скамейке в глубине аллеи скромнягу Давида, направилась к нему. Он предпочитал держаться подальше от шумных мажоров, выбирая места, где его никто лишний раз не потревожил бы.

— Как дела? — улыбнулась ему широко, присев рядышком.

— О, Лоранс, — Давид поправил очки, глядя на меня из-за толстых стекол. Прищурился, чтобы лучше разглядеть словно. — Все цветешь и пахнешь! Рад тебя видеть.

— Ты снова здесь прячешься?

Давид пожал плечами, уходя от ответа, опасался он дерзких пижонов, что каждый раз стремились его подколоть или унизить за его особенности. А ведь человек не выбирал, с какой внешностью родиться.

И вот вместо того, чтобы идти в аудиторию, он сидел здесь на влажной после дождя скамье, читая учебник и мечтая побыстрее распрощаться с универом.

— Не прячусь, а наслаждаюсь тишиной!

— Пойдем, — протянула я ему руку.

— Тебя не пугает, что Марк со своей компанией не отстанет потом? Заклюют? — поинтересовался он.

— Брось. Мне уж точно они ничего не сделают!

Даже не думала об этом, надеялась, что у того хватило бы мозгов не придираться к нам.

Но оказалось, что я была слишком хорошего мнения о мажоре.

Он нашел себе врага в лице бедного Давида, который не мог дать сдачи, который старался держаться подальше от конфликтов. И когда на выходе с аллеи, тот преградил нам путь, я все равно не верила, что все может закончиться плохо.

— Лори, ты меня расстраиваешь! — протянул он, жуя жвачку. Его челюсть работала как конвейер, забирая все внимание на себя.

— Ну, извини, — сжимая ладонь Давида, произнесла я спокойно, намереваясь обойти Марка и его прихвостня-дружка.

Но тот только усмехнулся, когда мы попытались это сделать.

— Не извиню, хотя если ты очень постараешься… И придешь ко мне это ночью!

— Если только в кошмарном сне, тогда согласна! — рыкнула я на него тихо.

Марка такой ответ не удовлетворил. Он схватил меня за локоть, оттолкнул Давида.

Тот поскользнулся на мокром асфальте, не удержался и шлепнулся кулем, а грязная подошва ботинка друга Марка отпечаталась на его руке.

— Хватит! — завизжала я, опасаясь не за себя, а за своего товарища.

— Что так? Мы только начали! — ехидно произнес Марк, пытаясь сдвинуть меня с места.

Каблуками я уперлась в асфальт, едва не утопая в нем.

Туфли жаль, но куда страшнее было за Давида.

— Ты глухой или? — внезапно из-за спины послышался незнакомый голос, но звучал он очень уверенно, отчего я тут же замерла.

Никто не ожидал, что найдется тот, кто не побоится сказать слово поперек Марку и его компании.

— А ты кто такой? Гляди-ка, Серхио, у нас кто-то бессмертный тут, кажется.

— Понятно все, — незнакомец выдохнул, сделав шаг ко мне, судя по звуку. — Глухой и тупой. Что же… — смешок, а потом меня словно волной вынесло.

Потому что сильные мужские руки обвили талию, выдернув из стальных оков Марка.

Я бы и взгляда не отводил от нее, так бы и любовался девчонкой, сначала ее профилем, пока она находилась на крыльце университета, потом на ее силуэт в конце аллеи, даже готов был смириться с присутствием очкарика, но вскоре ситуация изменилась. И мне эти изменения не понравились, уверен был, девчонке тоже, как, в общем-то, и ее дружку.

С ним я решил разобраться позже.

Да к тому же, похоже, там и без меня желающие могли записываться в очередь. Уж не знаю, что он такого сделал кучке отморозков, рожденных с золотой ложкой во рту, но те явно были настроены решительно.

А как все закручивалось, однако, интересно.

Наверное, коснись дело кого-то другого, я бы просто понаблюдал со стороны, сделал выводы и пошел дальше, но в то мгновение зверь внутри меня рвался вперед. Да и кто я такой, чтобы сопротивляться? Пожалуй, едва ли впервые готов был все списать на волчью натуру, которая жаждала крови врагов.

А местных выскочек я давно записал в этот список, просто нутром не переваривая подобный типаж людишек. Я сам не отличался примерным поведением, но были определенные рамки, мораль в конце концов.

И да, этот гад был прав — отчасти я бессмертный! А еще не привык, когда задевали априори слабых и беспомощных. И если девчонку могли не тронуть, побоявшись испортить ее чудесную мордашку, то очкастому ловить было нечего. Из него готовы были сделать котлету!

— Твою мать! — выкрикнул заводила у этой кучки недоумков, когда я его оттолкнул. Легонько не вышло. Да уж… не рассчитал силу, ну да ладно! Невелика потеря! — Откуда ты взялся?

— Из твоих кошмаров! — я старался не рычать, но противостоять волку внутри было непросто.

Зверь по всем параметрам сильнее меня, но я должен держать его в узде и себя тоже, иначе все однажды может закончиться очень печально.

— Приблизишься ты или твои дружки к ним на шаг, потом пожалеешь! — кажется, я начинал говорить, как мой отец.

Аж усмехнулся про себя, но ярость пока застилала глаза словно пеленой. Кровь стучала в висках, а в груди сердце пылало настоящим огнем.

— Смотри, как бы тебе однажды не пришлось жалеть! — вытирая кровь с губы, промолвил его дружок. — Думаешь, на этом все?

— Тебе мало? — подался я вперед, загораживая собой девчонку и ее приятеля.

На самом деле отпускать ее из объятий не хотелось, но и так нагло лапать не комильфо. Пусть я не отличался манерами хорошими, но все же границу проводить умел. Да и не хотел уподобляться этим кретинам, которые особо не спешили церемониться с парочкой.

— Я могу добавить! — сжимая ладони в кулаки, процедил, глядя тому в глаза.

Готов был поспорить, что в тот миг мои зрачки вспыхнули пламенем и те все увидели. Оттого их лица стали бледными, как саван на покойнике. Они попятились спиной вперед, не сводя с меня взгляда.

Страшно, да? Отлично!

— Черт! Кто он? — перешептывались, потея от страха, как пассажиры в пекло в транспорте с закрытыми окнами.

— Понятия не имею, но лучше свалить, — долетела до меня фраза, только я знал — вернутся.

Такие не забывали и не прощали. А я ударил по самолюбию, а значит — поквитаться они захотят, главное — чтобы не вздумали отыграться на ком-то другом.

— Спасибо! — запыхавшись, произнес этот увалень, поднимая свой учебник.

— Обращайся, если что, — усмехнулся я, смотря на знакомую незнакомку.

Ее я почувствовал издалека. Это она — моя ночная фея! Манящая, легкая, недоступная! Гордая тоже. Такую просто не завоевать, не поставить галочку на добыче.

Смотрела так, будто не боялась! Ожидала гадости, точно. Неужели решила, что я такой же, как эти придурки?!

— Ты как? — кивнул я ей, не в силах отвести взор от ее лица.

— Нормально, — чуть испуганно ответила она. — Спасибо, что помог.

— Если вдруг полезут, говори!

— Надеюсь, больше нет! — пожала она хрупкими плечами, нервно поправляя лямку рюкзака.

— Я пригляжу за ними! — подмигнул ей. — Ты на каком курсе?

— На третьем, — буркнула она.

— Отлично! — улыбнулся я, стараясь не напугать окончательно.

Слава Богу, клыков не было, с которых могла капать слюна, иначе она бы точно в обморок грохнулась. А мне нравилось смотреть в ее глаза, которые, кажется, весь мир освещали в эту секунду.

— Я тебя раньше не видел! — присматриваясь ко мне, выдал толстяк.

— Я тут нечастый гость, а сегодня вот… судьба, наверное, — развел руками. — Тебе бы пару уроков самообороны взять. За что они так?

— Идиоты просто! — поправил он очки.

— Не сомневаюсь, что такие. Но будь осторожнее! — шепнул ему. — По вечерам ходи не один лучше.

— Мне тоже? — фыркнула девчонка, услышав мой совет.

— Что тебе тоже?

— Не одной ходить?

— Могу составить компанию! — подмигнул ей.

— Обойдусь! — бросила она, шагнув вперед.

Вот это номер! В смысле? Меня отшили прямо сейчас?

Эй, я разве не герой?!

— Тебя как зовут-то?

Девчонка промолчала, вид сделала, что не расслышала.

— Лоранс, — шепнул мне ее друг. — А меня Давид!

— Ник! Характер у твоей подружки не сахар, похоже!

— Лоранс — душка. Просто у нее… — начал он, но девчонка обернулась, косо взглянув на него, и приятель прижал язык.

Ну, вот как так? На самом-то интересном!

А мой зверь готов был валяться уже у ее ног, скулить и выпрашивать внимания. Ему хотелось, чтобы его почесали за ушком, да по холке потрепали. И это состояние я никак не мог понять. Что за фигня-то? Никогда ранее такой ерунды не испытывал. Обычно, когда знакомился с какой-то красоткой, то зверь дремал словно, ему было параллельно, а здесь чуть ли не носом по следу ее шел!

— Лоранс, — выкрикнул я ей в спину, — не хочешь встретиться?

— Не хочу, — услышал в ответ.

— Почему? — растерянно произнес, ощущая, как зверь внутри недоумевал от чужой наглости.

— У меня есть парень! — так легко и играючи произнесла она, что у меня душа выскочила из груди.

Я, конечно, благодарна была незнакомцу, что вступился за нас, без него бы мы вряд ли справились своими силами с Марком, но одновременно этот парень меня и напугал. Было в нем что-то таинственное и чарующее в моменте. И если в первое мгновение мне хотелось, как можно лучше его рассмотреть, то уже спустя несколько минут, наоборот, заслониться, вжав голову в плечи.

То ли его пронзительный взгляд тому виной, то ли дерзкое поведение.

Мимо такого сложно пройти. Красив. Да. Самоуверен! Сто процентов. Но, пожалуй, подкупала его открытость. Другой бы поспешил испариться, не захотев связываться. Этот остался. Не слабак, не тюфяк. Может, просто хотел произвести впечатление, но что-то подсказывало — дело не только в этом.

Одно ему удалось точно — он засел в моей голове на весь оставшийся день.

Я считала ворон за окном вместо того, чтобы слушать лекции.

Спасало лишь то, что сидела на последнем ряду вместе с Давидом.

Он старательно выводил конспекты, я же подпирала кулаком щеку, витая где-то в облаках.

— Переживаешь? — откинувшись на спинку стула, на перемене поинтересовался Давид у меня.

Я задумчиво взглянула в очередной раз в окно, наблюдая за серыми тучами и тяжелыми каплями дождя, что решил, похоже, напитать землю на недели вперед.

— Из-за утреннего инцидента? — пожала я плечами. — Немного. Больше из-за семейных проблем, — повернулась к другу, тихо улыбнувшись. — Не хочу в другой универ! — с грустью взглянула, понимая, что и привыкла, и устраивало меня здесь все. Да и за Давида было неспокойно.

— Может, тебе там понравится!

— А ты? — удивительно, но Давид был настолько чист душой, что это вызывало неподдельное умиление.

Он не думал о том, как будет один противостоять кучке придурков, как в целом останется тут без друзей.

Он думал о моем удобстве, а у меня душа металась внутри, не находя себе места. Обливалась она горькими слезами от мысли, что еще немного и мы, скорее всего, не увидимся.

Я прикипела к нему, привыкла к этим стенам, переулкам и дурацким обоям в цветочек в кабинете методистов. Нет, однозначно, не хотела уходить.

Сжала ладошки, зажмурившись на миг, словно все мысли собрала в единый узел, только усидеть не смогла так на месте. Секунда, может, две-три и над головой раздался пугающий треск.

Я только и успела ойкнуть, когда мою голову Давид прикрыл своим портфелем.

— Лоранс, — дрожащим голосом произнес он, краснея от волнения.

В аудитории было немного народа, но все обернулись, впившись в нас глазами.

— А я говорила, — донесся голос старосты нашего потока, — она давно мигала, но никто не торопился менять.

— Да причем тут мигала и отвалилась! — кто-то перебил ее, пока я с непониманием разглядывала осколки перед собой.

— Тебе лучше пересесть, Лори, — заголосили ребята, сдвигая свои вещи и освобождая парту впереди.

— Ничего себе! — буркнул Давид. — Не день, а сплошные качели. Ты цела?

— Да вроде! — встряхнула я руками, приподнимая голову. — Спасибо! Не хотелось бы напоминать решето.

— Главное — не порезалась.

— Да уж! — смотря на крошево позади, пробормотала я.

— Говорят, предметы могут взрываться, если у человека сильное биополе. Или он испытывает яркие эмоции!

— Ну, начинается, — усмехнулась я, чувствуя, что Давид просто так не отстанет. А ведь ничего страшного уж такого не произошло. Лампочка… Ну с кем не бывает.

Вот со мной такого раньше не случалось, а сегодня просто стечение обстоятельств. Не самых приятных, однако, не катастрофа.

— Нет у меня эмоций. Я бесчувственное бревно, — подмигнула ему.

— Расскажешь это кому-нибудь другому. Как тебе, кстати, этот Ник?

— Никак! — фыркнула я. — Очередной богатый мальчик, считающий, что по щелчку пальцев все должны падать к его ногам.

— Ты слишком критична!

— Брось. Там на лице все написано.

— Мне показалось, что ты ему приглянулась!

— Тебе показалось, — ответила я ровно, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Потому что Давид был кое в чем прав. Я действительно ему приглянулась, но лишь с одной целью — поставить галочку в блокнотик об очередной победе. А быть трофеем я не хотела.

Именно по этой причине и отношения не заводила. Сначала думала, просто не доросла, потом поняла — найти того самого сложно, а размениваться по пустякам — это не мое.

Те, с кем когда-то общалась, все по парам разбрелись, и осталась я одна, хотя как одна? Вот Давил был рядом. Мой товарищ, поддержка и иногда даже спасение.

Парни, конечно, кружили, норовили занять вакантное место рядом, но я давала отпор и, кажется, не собиралась делать исключений. Даже для такого видного Ника.

И как только мысли возвращались к нему, с телом начинало происходить что-то странное. Кончики пальцев покалывали, в груди становилось слишком горячо, словно я в узкой комнате с низким потолком. Нет, мне не страшно, просто мало воздуха.

— Лори, — за минуту до начала пары, окликнул меня сокурсник, заглянув в аудиторию.

Я устремила на него взор, а он в ответ запустил в меня воздушный самолетик.

— Просили передать! — добавил он, когда парящая конструкция закружилась под потолком и аккуратно опустилась на мою парту.

— Прямо-таки магия! — поправив очки, проследил за траекторий Давид.

— Всего лишь хороший бросок!

— Что там? — пытался он заглянуть, но я сидела полубоком и у того, похоже, не было шансов.

— В семь на набережной! — прошептала я губами, не знала, услышал ли меня приятель, но подумать было о чем.

Явно не Марк, хотя поначалу подумала на него. Но в любом случае куда-то идти я не собиралась. В семь… Уже темно. Да и отец не отпустит. Из нашей глуши автобусы не ходили в такой час, а идти самой через лес… Я не хотела злить папу, зная уже, чем все для меня обернулось!

— Кто-то ошибся, — комкая бумагу, развернувшись, ответила я соседу по парте. Тогда я еще не представляла, что может меня выгнать из дома в темный час.

Парень у нее есть! Черт!

Впервые, наверное, кому-то захотелось начать завидовать. Но это жизнь, Ник. Иногда несправедливая, иногда, напоминающая горки. Моя же стала вмиг похожа на горькую редьку. И если накануне меня не устраивала чрезмерная опека отца, моя волчья ипостась, то теперь к этому прибавился и тот факт, что понравившаяся мне девушка принадлежала другому.

Захотелось взглянуть на этого счастливчика, но я попытался коней придержать. Когда эмоции зашкаливали сложно было дифференцировать, чьи это больше желания мои или зверя.

В ту минуту около универа мне казалось, что волк внутри готов зарычать, желая заполучить себе игрушку. Но стоп! Я горел желанием, чтобы человеческий облик побеждал, так какого дьявола?

Нет, с этим требовалось бороться, заменяя одно другим. И я боролся, меня хватило на пару часов ровно, пока я колотил в зале грушу.

Пот катился по спине, венка на виске пульсировала от напряжения. А я старался заглушить в себе глупые импульсы.

— Ты сегодня себя превзошёл, — Алекс появился рядом, прерывая мой спарринг.

— Лучше колотить грушу, чем живых людей.

— А есть претенденты? — усмехнулся друг.

— Да тут с утра появились. Идиоты какие-то! Приставали к девчонке.

— Симпатичной хоть? — засмеялся Алекс.

— Губу не раскатывай, — продемонстрировал я ему кулак, скидывая перчатку.

Глаза Алекса блестели от любопытства, друг улыбался спокойно, но меня снова будто током било от одного взгляда на него.

Нет, волку виднее. Он чувствовал неладное и пытался предотвратить это всеми силами. Однако, Алекс взрослый и слышать он меня не хотел.

А я не желал терять друга, а потом локти кусать, что не предпринял лишних попыток образумить того.

— У врача был?

— Ник, ну хорош. Заладил песню.

— Я от тебя не отстану!

— Лучше давай о девчонке. Знаешь ее? — попытался тему он вновь сменить.

— Нет, впервые встретил, как ни странно. Но ловить там нечего, — кивнул ему, догадываясь, что он собирался спросить.

— Отчего же?

— У нее парень есть!

— Тоже мне проблема! — махнул друг рукой. — Да они за тобой толпами бегают, готовые разорвать на части. Дело времени!

— Сомневаюсь. Не такая она! На свидание идти отказалась.

— И ты сдался? — фыркнул он.

Ну, вообще-то, кажется, да. Хотя это на меня непохоже. Но заставлять кого-то — это дикость.

Насильно мил не будешь! По-моему, так всегда любила мама говорить.

— А что предлагаешь? Последовать примеру тех упырей.

— Ну скатываться-то не надо. Подкати с другой стороны. Девчонки любят романтиков, — выдал Алекс истину.

Подкати! Ха, легко сказать. Да вот Лоранс эта не та штучка, с которой могло сработать. Однако, я все же последовал примеру и придумал сущую глупость. Самому аж тошно от нее стало.

Вернулся в универ, поймав долговязого бездельника в холле, а предварительно сложил из бумаги самолетик, написав послание. И уверен был на все сто, что в лучшем случае окажется моя записка в мусорном ведре.

Нет, с такой девушкой обычные вещи не сработали бы! Тут требовалось другое, а что — я недоумевал.

Алекс, между тем наблюдая со стороны за мной, только одобрительно кивал, наверняка ради поддержки, чтобы я просто не чувствовал себя неудачником.

— Почему мне так стыдно? — закатил я глаза, возвращаясь к нему.

— Потому что с тобой такое впервые, — принялся он хохотать. — Наш король универа влюбился.

— Ага, с первого взгляда! — отмахнулся я, обходя Алекса.

Тяжело было находиться рядом. Я задыхался, причем на физическом уровне уже.

Хоть за шкирку брать и тащить его в поликлинику.

— Покажешь ее потом?

— Нет!

— Почему? — возмутился приятель. — Боишься, клюнет на меня, да?

— Конечно! Знаешь, типа по имени Марк?

— Марк? — Алекс поскреб бровь. — Навскидку пару человек, возможно. Но какой тебе нужен?

— Думаю, старшекурсник!

— На дуэль вызовешь? — догнав, похлопал друг по спине.

— Ну, если нарвется, то, пожалуй. Сомневаешься, что смогу отправить того в нокаут?

— Боюсь, как бы тебе, Ник, боком не вышло. Неужели так Купидон пронзил сердце неприступной скалы?

— Ой, брось. Какой Купидон. Просто не люблю, когда трогают заведомо слабых.

— Ну, давай проучим! — пожал он плечами.

Неплохое предложение, кстати.

В тот миг я почему-то не думал, что мимолетное желание поставить на место недоумка, может, вылиться в большие проблемы.

Ну, максимум он настучит родителям, а те полиции. Но разве это беда? Отец по голове, конечно, и не погладил бы, но это все поправимо.

Только вот тогда мне было по колено все моря. Я видел перед собой образ длинноволосой красавицы и все остальное казалось мелочью. Туман застилал глаза, я действовал больше на инстинктах, не руководствовался разумом, допуская один из главных промахов или, наоборот, шел к своей мечте.

Знал, что не придет. Испугается, решит, что я озабоченный маньяк, но все равно… Пошел!

И ждал, как безумный, наматывая круги недалеко, все поглядывал на небольшой островок, где в назначенный час должна была появиться Лоранс.

Только вместо моего миража возникла другая фигура. И волк внутри ощетинился, потому что сейчас он смог почувствовать врага… того, кого не распознал толком утром на алее универа.

Я совсем не знала этого Ника, не была с ним толком знакома и видела в тот день впервые. По-моему, вполне логичным было отказать в свидании. Не потому что он был противен мне или не в моем вкусе, причина в другом — страх. За открытой улыбкой могла прятаться жестокая душа. Он мог вполне оказаться таким же мерзавцем, как и Марк, а вся его отвага — показухой.

Ни одна девушка не мечтала, чтобы ей разбили сердце и ранили душу. Я была в их числе. Что-то подсказывало внутри — поддамся, клюну на его очарование или мягкий тембр голоса, и не оберусь проблем. Мне и без Ника хватало своих вдоволь.

Тяжелое чувство понимания, что моя жизнь менялась, что больше, как раньше, уже никогда не будет, давило.

Домой я возвращалась с тяжелым сердцем. Это сложно было объяснить даже самой себе, но грусть проникала в мои клетки, с каждым вдохом делая меня похожей на жалкого слизняка.

Над крышей особняка кружили вороны. Не знаю, отчего это привлекло мое внимание, заставляя остановиться и приняться рассматривать птиц. Было в этом и нечто завораживающее одновременно и пугающее.

Птицы черными тенями метались под серым куполом неба, словно пытались спрятаться в этой вышине, но не получалось.

Взгляд был прикован к ним, и чем больше наблюдала, тем сильнее подползала тревога гремучей змеей.

В этот момент и дом показался чужим и холодным, словно внутри не наше семейное гнездо, а глухой колодец. Мурашки пробежали по спине, но я поспешила тряхнуть головой, желая прогнать эту ощущения и вдохнуть в себя побольше света.

Честно говоря, ранее не замечала за собой подобной впечатлительности, считая, что с фантазией у меня тоже небогато. Но в какой-то момент случился этот перелом, наверное, переезд способствовал, оттого я и спала плохо по ночам, и темный лес тянул магнитом к себе, будто обещая открыть страшную тайну.

Пока я держалась. Во многом и потому, что душа у меня была заячья. Была…

— Надин! — голос отца будто бы отражался от стен нашего дома, как гром перед дождем, — дальше тянуть уже нельзя. Я и так отсрочил, насколько мог этот день.

— Я знаю, — мама говорила хоть и тихо, но мне внезапно показалось, что мой слух снова обострился, иначе не могла объяснить, как слышу едва ли нее шепот. — Но, Леон, если есть возможность отодвинуть это, я готова рискнуть.

— Детьми? — воскликнул отец. — Ты готова рискнуть нами всеми ради нее?

Он не называл имен, но мне почему-то казалось, что речь шла обо мне именно. И так сердце сжалось, словно меня ударили наотмашь.

— Она тоже наш ребенок, — мама была несгибаема, не хотела уступать, готова была спорить с папой.

И я молила про себя, чтобы они вновь не поссорились. Это было непривычно и страшно.

— Ты знаешь правду. К чему сейчас давить на жалость, Надин! — шипел папа наверху. — Мы оба знали, чем все закончится. Время, увы, на месте не стоит. И срок принятия подошел.

— Мы же потеряем ее, Леон! Навсегда, — мама шмыгнула носом.

А я почувствовала всю ее боль, словно мне грудь проткнули клинком острым. Проткнули и провернули рукоятку.

— Ты свыкнешься однажды и с этой потерей.

— Нет, — голос мамы внезапно приобрел стальные нотки, заставляющие меня вздрогнуть, — ни за что. Я лучше уничтожу старейшин.

— Надин, не пори чепухи! — усмехнулся отец. — Ты тем самым подпишешь себе смертный приговор! И мне! — уже тише прозвучало.

— Плевать! Я не отдам ее им! — сорвалось с губ мамы, а затем послышался звон стекла.

Я прижалась спиной к входной двери на миг, ошарашенно глядя перед собой.

Вроде все, как и прежде, но нет. Этот дом начинал походить на клетку, он будто играл нашими чувствами и эмоциями.

В голове гудело, а ноги точно прилипли к полу. И в попытке подняться, рвануть вперед, я одержала поражение, свалившись кулем на пол.

— Лоранс, — фигура отца возникла на ступенях спустя минуту. — Ты давно пришла? — склонил он голову вбок.

— Только что, пап, — снова врала я, боясь смотреть ему в глаза. — На улице мокро, поскользнулась, — указывая на свою обувь, произнесла, словно все действительно случайно и невинно так.

— Тебе помочь?

— Я сама! — попыталась улыбку выдавить.

— Хорошо. Мне надо забрать твоего брата. Мамы тоже дома нет!

— А когда вернется?

— Думаю, скоро! — кивнул он, принявшись спускаться по лестнице. — Она гуляет, ей иногда полезно подышать воздухом!

Взял ключи от машины с комода, снял куртку с вешалки и, бросив еще пару фраз ни о чем словно, покинул дом.

Я тут же рванула вверх, не понимая, кажется, уже ничего.

— Мама, — заголосила, едва машина отца выехала за ворота. — Мама?

Но тщетно. И пусто. Никого.

Только окно в глубине коридора, выходящее на лес, было открытым. В лицо дул прохладный ветер, принося с собой разочарование и тоску.

Подошла ближе. Острожно, словно там опасность крылась. Словно папа мог видеть меня на расстоянии и поругал тут же бы, что я позволила себе смотреть в сторону пугающего леса.

Только оказавшись ближе, заметила, что стекло в раме разбито. Нет, мне не почудилось, я не сошла с ума. Мама была дома. Я же слышала. Черт подери, слышала ее голос, а потом этот проклятый звон…

Осколков не было под ногами, но острые края разбитого стекла, что остались в раме, говорили, что я еще в своем уме.

Но объяснить остальное не по силам пока и это разжигало желание внутри держаться подальше от этих стен.

Слезы так и норовили брызнуть их глаз, покатиться по щекам хрустальными бусинами, но паника была сильнее. А лес снова и снова приковывал взгляд, завораживая своим глубоким зеленым цветом. И эти макушки сосен — как слишком знакомое, необходимое сбивали меня с пути.

Я обхватила виски руками, опустилась на корточки, раскачиваясь из стороны в сторону. Где-то вдалеке снова раздался крик ворона.

Кровь забурлила в венах, глаза вспыхнули и ощущение, что волосы на макушке зашевелились. Я подскочила резко, будто тело перестало мне принадлежать, а между тем с запада тянулись черные тучи, сумерки опускались медленно, будто карамель расплавленная.

И, расправив плечи, я пошла… туда, куда не собиралась еще несколькими часами ранее. Пошла, словно меня тянули на веревочке, как теленка. Прекрасно зная при этом, что, нарушив запреты, я обрету в лице родного отца злейшего врага. Но ворон, парящий надо мной, навязчиво звал за собой, он был моим компасом, а тропинка в густом лесу — маяком, на обманчивый свет которого я готова была бежать…

Запах был мне знаком. Готов шкурой своей пожертвовать и поставить на то, что мы с этим типом уже пересекались. Какого черта он тут забыл?

Может, совпадение, конечно, но я в них давно не верил.

Да и зачастую не нравились они мне, потому что не несли ничего хорошего.

Напрягся, прижавшись спиной к стене здания. Слился с полумраком, отметив, что тот тоже вел себя вполне осторожно. Оглядывался, словно опасаясь кого-то или попросту скрываясь.

Его нервные движения заставляли меня скалится, но я не мог покинуть свое место, отдавая этот один процент на то, что Лоранс могла появиться здесь.

Волк ее не чувствовал поблизости и в данный момент это было неплохо. Не хотел, чтобы девчонке грозила опасность. Это только наши игры, похоже, жестокие и серьезные.

Любопытно, конечно, если я ошибся, а, скорее всего, так и есть, то чего он здесь вынюхивал?

Очень хотелось бы верить, что пришли мы сюда не ради одной и той же цели.

— Давай, проваливай, — цедил я про себя, впиваясь взглядом в фигуру.

Но соперник жадно втягивал ноздрями воздух, пропитанный влажностью и водорослями, что цвели возле каменного забора, обрамляющего русло реки.

Рано для гона! Но волки в последнее время сильно оживились, я толком не знал, точнее, не вдавался в подробности, яростно открещиваясь от всего, что касалось стаи. И вот впервые, пожалуй, пожалел, что не слушал внимательно, о чем отец так часто толковал за завтраками.

Сейчас бы информация, наверное, пригодилась бы.

Пока я наблюдал, в кармане ожил мобильный. Звонил Макс, и очень даже вовремя.

— Привет, — тихо произнес я.

— Ты чего шепчешь? — волнение тут же окрасило его голос.

— Долго объяснять. Я на набережной, слежу за одним типом.

— Следишь? — Макс, кажется, был сильно удивлен.

Ох, дружище, сколько еще тайн тебе могли открыться, если бы я не боялся подставить вас.

— Да, — усмехнулся в ответ.

— Помощь нужна?

— Не знаю даже, ну если только, чтобы слинять незаметно.

Пришлось Максу описать примерное местоположение, друг среагировал молниеносно почти, рассказав, куда лучше двигать. Все-таки вырос он неподалеку и часто в детстве сбегал из дома сюда любоваться катерами и удить рыбу.

А еще у Макса были очень ловкие руки, из-за них он даже привлекался по малолетке, но, к счастью, завязал с этим.

Однако, похоже, друга тянуло на приключения, потому он предложил одну аферу, на которую я не сразу решился, боясь, что тем самым обрушу на него неприятности.

— Нашел из-за чего парится, — бросил друг. — Я тут рядом почти, если твой шут не смоется, все проверну отлично, — пообещал и отключился.

А я прислонился затылком к прохладной кирпичной кладке. Замучаюсь, скорее всего, объясняться, но какая дружба без искренности?!

Сложно недоговаривать, порой прямо поперек горла это было. Так хотелось платить приятелям той же монетой, когда те делились своими секретами, но не мог. Отец слишком долго вбивал в голову, что одно мое неосторожное слово и могут пострадать сотни. Выучил. Не нарушал. Но все однажды подходит к определенной черте. И я вот подошел, кажется.

Макс слово сдержал, появился под мерзкий свист соловья-разбойника.

На самом деле это был своего рода пароль, так мы оповещали друг друга порой о появлении, особенно в толпе.

Незнакомец же подпирал парапет, созерцая рябь на реке.

Он стоял ко мне спиной, но я даже сквозь куртку видел, как напряжены его мышцы, он словно каждую секунду готов дать отпор.

Макс размашистым шагом ворвался в темное пространство, замерев в нескольких метрах от объекта, за которым я волей-неволей следил.

— Слушай, — прочистив горло, начал мой друг, двинувшись уверенно вперед, — собачонку тут не видел? Вот такую, — раскинул руки в сторону, по-моему, это не собачонка, а волкодав какой-то.

Тупой предлог заговорить, но, наверное, Макс знал, что делал.

Потому что тип этот обернулся, задержав взгляд на моем товарище, я тоже бесшумно почти подался вперед.

А между тем с каждым метром я отчетливо ощущал проклятый волчий запах. Странно, отчего утром он не был таким резком. Хотелось нос прочистить, потому что воняло сырой псиной.

— Не видел, — бросил тот равнодушно, не замечая подвоха.

— Жаль. Но если вдруг увидишь, сможешь маякнуть? — не отставал Макс, приблизившись почти вплотную, а мне было интересно, как это работает.

Своего рода он забалтывал, а еще так жестикулировал, что оппонент сразу и не понимал, то ли смотреть в глаза, то ли за руками.

И пока он фокусировал взгляд на чем-то одном, Макс ловко что-то вытащил у того из кармана, честно говоря, я даже не поверил глазам. Рот открыл, наблюдая за другом.

— Во дает! — пронеслось в голове. — Пожалуй, стоит карманы закрывать на будущее.

Перекинувшись еще парочкой фраз, Макс растворился так же резко, как и появился в сумерках.

Свернув за угол, едва не налетел на меня.

— Держи, фиг знаю, как это тебе поможет. Но больше ничего там нет!

Он протянул мне платок, но на котором были вышиты инициалы.

Л.С. увидел я, прищуриваясь сильнее.

Что это значить могло?

Вроде звали недоумка иначе!

— Пошли-ка отсюда, — выглядывая из-за плеча Макса, потянул я того за локоть вперед.

Волка обвести можно, но долго он не мог оставаться в дураках. Обязательно бы понял — где-то сыграли нечестно.

Потому я хотел быстрее Макса увести, а еще сбить того с толку, поплутав по району. Лучше в людное место делать ноги, чтобы он с ума сошел, пытаясь отыскать маршрут, по которому шли мы.

— Не скажешь, чем он тебе насолил?

— А тебе ничего странным в нем не показалось? — качнул я головой, держа руки в карманах.

— Нет, задумчивый если только.

— Не попадался раньше на глаза?

— Да кто его знает. В темноте не разобрать, еще и капюшон натянут у того до самых глаз почти. Во что ты вляпался, Ник? Мы всегда были горой друг за друга, и в этот раз бы не бросили.

— Знаю, но я не хочу подвергать вас опасность, хотя уже втянул, кажется.

— Выберемся, — похлопал Макс меня по плечу. — Рассказывай.

Я замер посреди тротуара, прислушиваясь к шуму колес авто, что объезжали ямы на асфальте.

Луна выплыла из-за туч, обнажив свой бок. Она будто бы тоже хотела быть свидетельницей моего признания, но я язык прикусил себе нарочно, чтобы не ляпнуть лишнего.

Нет, все-таки на весах совсем не равнозначные вещи, да и не вещи в целом. Не мог я. По крайней мере, сейчас не мог.

Надеялся лишь, что мое молчание не приведет к тому, что я растеряю друзей.

И пока внутренне я все взвешивал, этот вечер разорвал крик. Женский. И я без лишних слов мог угадать, кому он принадлежал.

— Лоранс, — вырвался рык, а Макс отшатнулся в сторону, будто увидел перед собой вместо меня приведение. — Лоранс, — сжал я кулаки, а потом помчался в обратную сторону.

Я сходила с ума! В те минуты мне так отчаянно казалось, что это не реальность, а что-то выдуманное, зловещее и холодное. Страх пробирал до костей, и как бы я не удалялась от дома, а крик ворона так и стоял в ушах.

Обнимала себя за плечи, втягивая голову, с опаской смотрела по сторонам и брела-брела, словно мне надо было именно туда. Туда, куда звали, но я отказалась сразу, посчитав глупой затеей. Однако, что-то незримое вело теперь, против воли отчасти, против логики. Здравый смысл покинул меня словно, и на его место пришла пустота! Пугающая, ледяная, колючая.

Я ощущала себя в западне, хотя, наверное, если дать себе передышку, разложить все по полочкам, то, пожалуй, стало бы понятно, что все не так страшно. Что на первый план сейчас вышли эмоции, заставляющие двигаться, идти, бежать. Неважно куда, лишь бы не стоять на месте. И я бежала.

Бежала от своих кошмаров, от непонимания и такой резкой смены декораций. Ведь еще недавно мы были семьей, где царил покой, уют и мир, а сейчас я физически чувствовала, как теряла все это. Как тепличный цветок выкинули на улицу с тысячами опасностями и, скорее всего, ему там не выжить.

Набережную освещали тусклые фонари, в небе уже кое-где появились редкие звезды. Я брела по полупустой полоске тротуара, разглядывая черные волны, создаваемые ветром. Он трепал волосы, заползал под ворот, бил по щекам. И я куталась, прислушиваясь к шуму воды.

Как ни странно, но здесь стало легче дышать. Звук успокаивал, убаюкивал будто бы, пульс становился ровнее, дыхание свободнее.

И я дышала полной грудью, жадно так, будто у меня количество вдохов было ограничено.

Справа горели окна кафе, сквозь стекла я видела людей, и с каждой секундой осознание, что мир, по сути, не перевернулся, сильнее врастало в меня.

— Выдыхай, Лоранс, все хорошо, — прошептала я, надеясь, что мозг поверит.

Произошедшее дома на миг стало таким далеким, словно не со мной это было пару часов назад.

И где-то под коркой я еще ждала звонка от мамы, почему-то не решаясь сама набрать ей.

Эта мысль крутилась в голове, я фокусировалась на ней и, наверное, это и стало причиной, почему я сразу не заметила чужое присутствие рядом.

Он возник точно из-под земли. Огромный, черный и пугающий. Надвигался тучей, хотя поначалу показалось, что я поймала его взгляд, который внимательно изучал меня. Я или нет! Ошибся или пришел по адресу?!

Не такой встречи я ожидала, да и понятно уже было, мне снова не повезло!

— Попалась, детка! — услышала я. — Сколько десятилетий я искал тебя, ты и не представляешь!

— Десятилетий? — икнула я от страха, принявшись пятиться назад.

Хотелось выкрикнуть, что он сумасшедший, псих, который нес бред. Но язык не поворачивался, он будто бы прилип, а тело покрылось мурашками от страха.

— Это ты! Ты — та самая! Та, способная спасти клан от… — оскал.

Боже, это оскал! Нет, не улыбка. Не бывало таких улыбок. Я никогда их не видела!

От ледяного ужаса я прикрыла на миг глаза, а потом закричала, ровно в момент, когда он двинулся на меня, хищно прищуриваясь и сверля взглядом.

Клыки. Я отчетливо видела в свете тусклого фонаря клыки. Белые, острые… Они блестели, завораживая и одновременно пугая.

— Это не будет больно! — какой же он высокий… И голос, голос… он звучал словно в отдалении, будто из-под земли. И первой мыслью было не удирать, а сдернуть проклятый капюшон, чтобы рассмотреть незнакомца, как бы парадоксально не звучало.

Его глаза светились красным… остальное я не видела. Глаза и клыки. Да!

— Лор-р-ранс, — прорычал он, а потом в глаза бросилась его когтистая лапа. Куртка на нем затрещала словно, когда он выбросил руку вперед.

И тут я закричала. Во все горло, словно меня убивали здесь и сейчас!

Я зажмурилась от ужаса, ожидая, как острый клык вонзится в мою кожу, раздирать станет ее на клочки.

И уши закладывало от собственного крика, он разрывал тишину, но не пугал абсолютно, кажется, это существо.

Лишь спустя мгновение послышался скрежет. Мерзкий, отвратительный, словно когтем кто-то проводил по стеклу.

— Не открывай глаза! — теплое дыхание опалило щеку. Что-то знакомое было в этом! — Я не причиню вреда. Обещаю! — не чувствовала почвы под ногами в прямом смысле, только ветер свистел над ухом и сильнее толкал в спину.

Кто-то крепко прижимал к себе. Слишком жарко, слишком быстро. Такое знакомое ощущение, когда с горок в парке летишь вниз и кажется, что сейчас душа покинуть готово тело.

— Еще немного. Ты будешь в безопасности!

— Кто ты? — я не открывала, доверилась миру, только сердце не верило никому, сделав внутри кульбит точно.

— Я не враг. Скорее друг, Лоранс, — тихий голос, он словно маскировался.

— Друг? — как же близко это искушение распахнуть ресницы, взглянуть в лицо. А если все подстроено? Розыгрыш!

Действительно. Лоранс, ну ты и дура. Он разыграл все, разыграл, чтобы ты поверила и доверилась. Не все честные, давно было пора признать это.

Я вмиг перестала жаться к «спасителю», расцепила руки, попытавшись выбраться из его захвата.

— Негодяй! Гад! — ударила кулачком его в грудь, отмечая, что мы не так далеко удалились от набережной. И находились в каком-то переулке. Глухом и сером.

— Лоранс, я все объясню! — как его там… Ник, кажется. Мерзкий тип, а я не лучше. Идиотка. Настоящая!

— Объяснишь? Тупые шуточки! Как ты вообще додумался до такого? Не удивлюсь, если и утром все было спланировано. Да уж… чужое коварство не знает границ! — я отшатнулась, бросая фразами в него, словно дротиками.

— Ты не так все поняла, Лоранс. Я на самом деле! — запыхавшись, он размахивал руками, пытаясь объяснить. Но я и слушать не желала.

Может, и хорошо, что меня вскоре ждал другой университет! Подальше от таких гнилых людишек.

— Плевать мне, что ты там хотел! Теперь уж точно ничего у тебя не выйдет. И не приближайся ко мне, — я попыталась его оттолкнуть, но силы неравно. И в результате только ойкнула, ударившись рукой о его бетонное плечо. — Понял? Ни на шаг. Иначе пожалеешь! — развернувшись резко, я направилась прочь, понимая, что сегодняшний день прошелся по мне во всю мощь, кажется.

— Тебе может грозить опасность, Лоранс! — выкрикнул он мне в спину.

— Не придумывай, Ник! Я тебя не боюсь. Тебя и твоих глупых фокусов! Просто исчезни со всех радаров! — бросила напоследок, а где-то в районе груди так противно кольнуло, что захотелось на секунду коснуться кожи.

— Не исчезну! — услышала я от него, и голос Ника звучал уверенно.

Самовлюбленный индюк, да что он там возомнил! Считал, что я легкая добыча? Только вот зубы обломает, скорее, чем получит меня. Такому я точно никогда не достанусь!

— И ты еще поймешь все, поверь! Поймешь, Лоранс, и сама попросишь о помощи! А может, и большего!

Каков наглец! Захотелось обернуться, высказать ему. Но сдержалась. Нет, он и так посмеялся надо мной сегодня. Достаточно. Я больше не хотела падать ниц и пачкаться в этой грязи.

А Ник мог думать, что угодно! Я за себя знала — у меня другой путь, параллельный!

Но между тем кожу пекло так, что пришлось заскочить в ближайший торговый центр, чтобы там в тесной кабинке дамской комнаты наконец-то скинуть лишнее и увидеть то, отчего сердце едва не остановилось.

Как ей вообще взбрело в голову, что все это подстава?! Розыгрыш! Шутка!

Я был в шоке, мягко выражаясь, от умозаключений этой девчонки.

Поверить не мог, что она пришла к таким выводам после всего. Конечно, не рассчитывал на овации или ночь любви в знак благодарности, но хотя бы на спасибо, что ли! А получил что? Благо, что не по роже!

Смотрел ей в след и слов не находил. Точнее, они были, но все не те. Неприличные, такие уж точно не стоило озвучивать девушке. Какой бы она не была. Даже вот такой взбалмошной, дерзкой и… чертовски красивой.

Волк во мне метался. Он готов был броситься за ней, словно за добычей, но я еще был сильнее, потому контролировал едва не каждое движение, каждую мысль, не подпуская его слишком близко к Лоранс.

Однако, своим исчезновением она лишь подкинула мне проблем. Я понимал, что теперь не могу проявить равнодушие, проживая свою жизнь, как раньше.

Вряд ли этот гад лохматый способен был на великодушие и явно продолжил бы свою тихую охоту. Лоранс его мишень, если, конечно, я сам себя не накрутил. Но посоветоваться мне было не с кем.

Отца сразу отмел. Он скорее начал бы упрекать, друзья вряд ли бы поняли, они привыкли руководствоваться другим, а у меня задача была сложнее, потому что я как бы два в одном. Лицо человека, нутро — оборотня. Не жизнь, а катастрофа просто.

И на этом фоне я еще какое-то время постоял в переулке, жадно втягивал воздух носом, как пес, сорвавшийся с цепи. Только меня гнала не воля, не желания почувствовать свободу, я пытался понять, все ли в порядке с Лоранс. К счастью, все. Но это пока.

Враг отошел. Он, скорее всего, почву прощупывал лишь, не собираясь начинать боевые действия. Но все равно мне нужно быть осторожнее, и девчонке тоже. Как бы она не хотела этого, но я должен стать ее тенью.

Надеялся, что Лоранс через пару жней отойдет и мы смогли бы дальше общаться. Мне бы хотелось. Было в ней что-то такое — неземное, что ли. Притягивала она меня, завораживала. Я превращался в беспомощное существо, а мозги в кисель, кажется, когда она улыбалась.

Постояв еще немного, понаблюдав, убедившись, что путь свободен, я двинулся в сторону дома.

Там, как всегда, царила суета. Отец гонял домашних и был явно не в настроении, что не редкость для последнего времени.

— Где его носит? — рычал он.

А я стоял в дверях, делая вид, что меня здесь нет. Надо было через окно входить, так вероятность больше остаться незамеченным и избежать нравоучений.

— Он взрослый парень, — мама попыталась вступиться в очередной раз.

Ой, зря. Да не дало бы этого ничего ровным счетом.

Отец слушал избирательно и все доводы, что я не маленький, пролетали у него мимо ушей. Он хотел и дальше контролировать, не оставляя места самостоятельности. Отчего я бесился, конечно, потому что давно вырос из ползунков, к тому же стремился всеми силами стать автономным, но пока получалось с натяжкой.

— Взрослый парень! — ударил отец кулаком по столу. — Который не понимает последствий. Что я скажу Альфе?

Опять за свое. Уже не знал, как выслужиться.

— Тебе обязательно отчитываться?

— Завтра смотр!

Проклятье!

Я прикрыл глаза, а ведь действительно слышал от кого-то, но не придал тому значения. Смотр и смотр. Он каждый год проводился. Глупое мероприятие, по мне так искусственное насквозь.

Ладно бы нам было по шестьдесят и то для оборотня это не возраст, а так… почему я должен быть на нем, если я не хочу?! Не хочу быть с тем, кто мне не по душе.

Мне двадцати пяти даже не было, а уже давили все. Почему без пары, отчего волк-одиночка! А как же потомство, тьфу!

Пожалуй, это единственное, что могло меня заставить посмотреть в сторону Совета. Попытаться стать лучшей версией, чтобы однажды возглавить стаю и изменить дурацкие законы. А пока оставалось подчиняться, как отец… Но я не хотел. Это не мое!

— Ник, раствориться в пространстве не выйдет, — естественно отец чувствовал, что я рядом. — Если хочешь поговорить, добро пожаловать.

— А если не хочу? — скрестил я руки на груди, привалившись к двери спиной.

— Если не хочешь, все равно придется. Ты все слышал.

— Конечно, но я не собираюсь туда идти.

— Это приказ старейшин! — выдал отец заученную фразу.

— Да плевать! — сквозь зубы процедил я.

— В глаза им это скажи еще!

— Ты сомневаешься, что у меня хватит смелости?

— Прекратите, — вмешалась мама, не желая, чтобы мы снова устраивали балаган.

— Не получится, мам, пока он будет всячески пытаться командовать мной, указывать, а не позволять самому учиться на ошибках, все так и будет!

— Я хочу тебя защитить, Ник!

— Отчего? — хмыкнул я.

— От последствий твоих промахов. Однажды ведь ты можешь так вляпаться, что не будет выхода. Поэтому я лучше предупрежу последствия сейчас, чем потом замучаюсь обелять твое имя.

— Ой, пап, брось.

— Завтра в семь! — отрезал отец, надеясь, что прислушаюсь.

— Я не являюсь. Сам придумай причину для Альфы, хорошо, пап? — махнул рукой, отправляясь к себе.

Пустой разговор. Мы не желали друг друга понимать. И все постоянно упиралась в стаю, я устал от этого!

— А если там будет твоя пара?

— Сам-то в это веришь? — рассмеялся я. — Разве можно судьбу встретить по указке?

— Мы с твоей мамой…

— Не рассказывай сказок! — бросил резко я. — Думаешь, мы глухими были в детстве, не слышали, не видели? Пап, все дети в курсе, что вы не созданы друг для друга! — задержался я, чтобы взглянуть ему в глаза, увидев там лед.

Он знал, что я прав. А я понимал, какого врага наживал себе в лице отца.

Да я — ребенок не истинных. Но не видел в этом проблемы в отличие от родителей. Наверное, это тоже являлось своего рода неким краеугольным камнем, отчего отец всеми силами стремился, чтобы хотя бы со мной все было по правилам. Только я не про подчинение, он об этом догадывался, но верить не хотел.

Я скорее нарушитель. Уставов, границ, чужой воли.

— Рот закрой! — поднялся он из кресла.

— А то, что? За шкирку на Совет притащишь?

— В твоих интересах завтра быть там, и если потребуется заставить себя влюбиться в одну из претенденток…

— А иначе что? Конец света? А может, я уже влюбился. Но она не оборотень, — вскинул бровь, ожидая, что последует дальше. Меня предадут анафеме? Выгонят пинком из дома?

— Значит, разлюбишь одну и полюбишь другую, и только рискни ослушаться… Я могу забыть на миг, что ты мой сын!

Я не знала, что это.

Но понимала — никто не должен был увидеть. От этого не умирали, наверное, или все-таки… Это не болезнь, скорее всего, но это заразно?

В моей голове пока не укладывался такой сценарий, ведь когда-то подобное я видела на страницах книг, которые читала тайком под одеялом, боясь, что папа, узнав, начал бы ругать. А сейчас взгляд царапал собственное тело, на котором расплывалось алое пятно — яркое, похожее на пламя костра.

Глаза не лгали, а хотелось бы, наверное. И сейчас как никогда я должна была дать себе установку — никаких истерик. Все можно решить. Скорее всего, и это тоже.

Но паника тянула в свой темный плен, я дрожала от страха, от ощущения, что запуталась, что мне некуда идти. Даже собственный дом перестал казаться безопасным местом.

И глупые шутки Ника на этом фоне выглядели совсем детскими и не заслуживающими переживаний.

Все познавалось в сравнении, увы, только обстоятельства складывались не в мою пользу.

На улице темно, ветер разбрасывал остатки листьев, гоняя их по серым тротуарам, я шла, едва не срываясь на бег, а слезы в глазах искажали картинку.

Мой мир переворачивался жестоко и безжалостно по отношению ко мне. Еще недавно я была домашней девочкой, нежным цветком, ранимой и воздушной, но с каждым днем кожей ощущала, как росла броня, как розы превращались в сухие колючки, как красота уступала место черно-белому фону.

В первые мгновения мне хотелось скрыться в объятиях мамы, как всегда раньше бывало, но теперь и эта отметина, и мама выглядели в моих глазах чем-то нереальным, словно ничего не было никогда. Я хотела проснуться, думая, что это все лишь сон.

Наскребя мелочь на проезд, заняла место в конце салона троллейбуса. Ехать пришлось с пересадкой, но я готова была на лишние круги, только бы подальше от набережной.

Ник наверняка посмеивался надо мной, рассказывая своим приятелям о такой нечестной победе над глупышкой Лоранс. В его глазах я, скорее всего, наивная донельзя, дурочка, которую легка заполучить. И от своих же мыслей становилось в сто крат обиднее.

Салон был полупустым, впереди парень в наушниках, ковыряющийся в телефоне, парочка, и мама с карапузом.

Смотрела на них и думала, что у каждого своя история, возможно, куда более сложная, чем моя. И, может, напрасно я принималась загонять себя в угол, жалея.

Завтра новый день, он мог по местам расставить все. И сегодняшнее будет выглядеть совсем иначе — недоразумение и все.

Приложила ладонь к ключице, туда, где жгла отметина, полыхающая огнем.

Как ее спрятать? А если увидит папа? Катастрофа. Он всегда был против тату, и вряд ли бы закрыл глаза на это.

На дрожащих ногах я подходила к дому. Замирая на мгновение недалеко от калитки и всматриваясь в темные глазницы окон, втянула носом воздух, пропитанной сыростью и прохладой. Липкое ощущение, что я здесь не одна, бродило рядом, но мне нужно было сделать этот шаг, скорее вопреки нежели для чего-то.

И я сделала. С ужасом думая, что там встретить должно меня.

— Милая, ты сегодня так поздно! — мама счастливая показалась из кухни, вытирая руки о передник.

Я застыла, теряясь от ее лучезарной улыбки. Я не сплю, да?

От таких резких перемен начинало мутить. Я не успевала перестроиться, никогда не любила аттракционы со свободным падением, а сейчас, кажется, еще больше.

— Тебя не было, — бросила я, обходя ее и направляясь к себе.

Что-то было не так. В ее улыбке искусственной, взгляде, речи. Не могла объяснить, что смущало, но изменения наполняли пространство.

— Да, я прогуливалась. Здесь. Недалеко, — махнула она рукой.

— Папа сказал. Пойду к себе. Устала, — произнесла чуть виновато и быстро вверх, перешагивая через ступень.

Захлопнула дверь спальни, прижалась спиной, чувствуя, как по той бежали мурашки.

Отчего-то все казалось мертвецки-холодным. Посторонним. Не моим.

Обхватив себя за плечи, я некоторое время посидела так, прислушивалась и четко знала, словно видела через стены, что мама прошла по коридору практически бесшумно. А потом… она остановилась рядом с моей дверью, я слышала, как она дышала, и от этого меня начинало колотить, будто я оказалась в мороз на улице абсолютно голой.

Чтобы успокоиться, считала, один-два-три… Сорок семь… Она ушла.

Вернулась на первый этаж, убедившись, видимо, что я у себя.

А я рванула в душ, скинула с себя одежду, встав под горячие струи. В такой воде впору суп варить, но я не чувствовала жара, меня будто током било, что зубы стучали.

А красная линия переливалась под каплями воды, едва мерцая. Я с тревогой смотрела на нее некоторое время, а потом принялась тереть мочалкой в надежде, что избавлюсь. Но никак. Она не думала исчезать.

Кожа рядом стала ярко-красной и щипала, а метка эта горела… На мне словно кто-то клеймо выжег, и теперь следовало придумать, как спрятать, если вдруг не выйдет избавиться.

И только вспомнив, что у Давида, кажется, был приятель в салоне, я смогла немного выдохнуть. Лучик надежды вспыхнул робко вдали. Это мой шанс!

Выйдя из душа, закуталась в одеяло, накрывшись с головой. Я даже не стала спускаться к ужину, хотя родители звали. Но устала и переживания сказались на состоянии. Я начинала заболевать.

В горле першило, меня знобило, и когда круглая луна вновь показалась в окошке, я вновь поднялась с постели. Меня словно тянули на аркане отсюда прочь. В темноту. Страшную, жуткую, но такую мне необходимую. Только она могла меня укрыть своим пледом звездным. Укрыть, чтобы спрятать.

Медленно я ступала по ступеням, стараясь не наступать на те, которые издавали скрип.

Из кухни тянулся луч тусклого света. Я видела, что дверь приоткрыта была. И на предпоследней замерла, приложившись ухом к стене.

Странно, что отец не спал. Присутствие мамы меня не удивляло почти.

— Ты должен ее отдать! — говорила она. И голос ее звучал не как прежде. Он был другим. Я готова была поставить на кон все, что угодно.

— Отдам! — спокойно произнес отец. Жаль я не могла видеть его лица, но ощущала четко, что произносил он это без доли сожаления.

— А если она поймет?

— Нет. Что ты… Лоранс добрая и простодушная. Надин ее воспитала такой правильной…

Надин? Почему он говорил о маме в третьем лице, если она была рядом.

Я тряхнула головой, думая, что просто задремала и это вновь кошмарный сон.

— Она может понять! — звучал ее голос. — Девчонка не дура. И нужно поторопиться, пока она не встретила того самого. Потом сложнее будет вырвать ее, разорвав связь.

— Я тебя умоляю. Какая связь? Дом-университет. Тем более вскоре Лоранс переведется в закрытую Академию. Там она будет под присмотром.

— Отлично ты придумал, Леон, — усмехнулась она.

А я сглотнула ком, бросив взгляд на отметину, край которой торчал сверху майки.

Ладошки тут же прижала к ней, стараясь спрятать, чтобы даже стены не увидели ее.

— На что только не пойдешь, лишь бы не лишиться головы.

— Даже на предательство?

— Даже на него!

Это какой-то бред! Все, что происходило внутри нашей семьи и клана.

И ради вот этого отец так рвался в Совет? Хотел иметь там право голоса, для чего? Чтобы стать одним из тех, кого многие презирали!

Никак не мог понять и принять те ограничения, которые Совет накладывал на молодых волков. Мне постоянно хотелось спорить, доказывая, как они не правы. Потому и старался держаться на расстоянии, чтобы семью не подставлять, да не провоцировать Альфу. Но терпение однажды ведь могло закончиться. И казалось, что этот момент все ближе и ближе.

Волк внутри тоже сопротивлялся, рвался в другую сторону и рыкал грозно, когда речь заходила о поиске истинной.

Я не представлял никого до недавнего времени рядом со мной, ну, пожалуй, за исключением этот штучки дерзкой. И то ее фантом появился недавно.

Закрывая глаза, я видел нас, правда не принимал до конца все всерьез. И если отец хотел насильно заставить меня быть с кем-то другим, то ему лучше запастись терпением. Потому что манипулировать собой я не мог позволить, тем более теперь, когда искра вспыхнула и манить меня начали отнюдь не местные красотки.

— Ты куда собрался? — мама заглянула в комнату, приоткрывая дверь.

Из коридора тут же потянулся внутрь аромат кофе и яичницы. Жадно втянул носом, в желудке забурчало тут же. И есть хотелось и одновременно побыстрее из дома.

Не было сил пересекаться с отцом после вчерашнего, тем более вечер накануне, кажется, очень многое поменял в моей жизни.

— На занятия, мам! — побыстрее натянул футболку, стоя к ней спиной.

— Не похоже это на тебя, Ник, — прямо-таки чувствовал ее улыбку.

Она хоть и пыталась поддерживать отца в его решениях, но душой была словно на моей стороне. И ее ранили эти качели, когда желаешь счастья своему ребенку, но вынужден плясать под чужую дудку, подчиняясь тем, у кого власть.

И мама вынуждена была подчиниться, прогнуться, чтобы мы остались на плаву.

— Чем же, — одернул край, повернулся к ней, смотря прямо в глаза.

Они же зеркало души. Мам, ну, покажи, что в твоих? Страх, нежелание быть здесь? Надежда, что однажды у тебя появится право голоса?!

— Обычно ты туда не рвался, а сейчас будто медом намазано.

— Может, и намазано, — пожал плечами, сгребая со стола конспекты. — Я спешу.

— Ник, — схватив меня за руку, улыбнулась мама робко, — у тебя кто-то появился?

Закатил глаза, а волк ощетинился. Не хотелось признаваться и открываться, где-то глубоко внутри я опасался, наверное, что она тут же сдаст меня отцу.

— Если и так. Это что-то изменит?

— Это объяснит, отчего ты резко стал таким упертым.

— Резко? — усмехнулся в ответ.

Ее губы дрогнули, складка пролегла на лбу. Мама коснулась переносицы, замолчав на мгновение.

— Я тоже не в восторге, но эти правила заложены веками.

— Да неужели? И никто их не нарушал? — моя бровь поползла вверх. Я ждал ответа, хотя заранее, кажется, его уже знал. — Да сама, мам, желала бы нарушить, наплевав на табу. Только боишься, страх сковывает, но сильнее тебя пугает не стая, а отец, я не прав?

— Прав, — бросила она с вызовом. — Прав, Ник. Только это ничего не изменит.

— А я хочу изменить, мама. И изменю! Мне не нужна протекция стаи, мне не нужна истинная…

— Не говори так, только истинная сможет родить сына!

— Сына? — засмеялся я. — Ты не истинная отца… Неувязочка, — развел руками, не желая копаться, потому что на миг испугался, что найду то, чего не следовало бы.

Не стал развивать тему, да и мама не желала, по глазам видел. И да, я козел. Я ее расстроил, а она ведь просто хотела, чтобы сын ее счастлив был. Только вот счастья ее путь мне точно не принес бы.

— Не опоздай! — как бы намекая, бросила она вдогонку. — Не зли отца, Ник.

— Не обещаю! — только и выдал, выскакивая за порог и лишь там ощущая свободу.

Стены не давили, а шелест крон дарил безмятежность и спокойствие.

Я находил в природе умиротворение, научившись еще в детстве прислушиваться к ее подсказкам.

И сейчас они мне тоже очень были нужны.

Поднял голову вверх, утонув в облаках похожих на вату.

Вдалеке молодые волки отрабатывали приемы, тренируясь в поте лица.

Готовились к бою, который мог никогда и не состояться.

Вожак гонял их, словно ожидал нападения со дня на день. Только кому мы, черт подери, нужны? Отец говорил о чужаках, но я не верил. Бабкины сказки. Механизм запугивания работал здесь отлично, не позволяя ребятам сорваться с крючка.

— Эй, Ник, — прокричал мне Дэн.

Полукровка. Молодой, сильный, горячий. Талантливый парень, кстати, хотя многие не принимали по происхождению, считали бракованным. Идиоты!

Родись он девчонкой, скорее всего, не выжил бы. Стая погубила, но ему повезло — он пацан и Альфа сделал все, чтобы парень вырос среди своих. Мать правда изгнали за распутство, потому воспитывался он одним из старейшин, состоящих в совете.

— Ты сегодня будешь? — потирая ладони, спросил он, улыбаясь добродушно.

— А что? — вопросом на вопрос ответил я. — Это так важно?

— Конечно! Все в предвкушении. Но главное не это, — перешел он на шепот, — слышал как Виктор говорил с утра, что готовит важное объявление, — потер Дэн кончик носа.

— Что там важного может быть? Стая вновь перебирается к черту на рога, потому что кукушка поет не по утрам, а после обеда, и Альфе это кажется подозрительным? — фыркнул я от досады.

— Нет, — улыбнулся Дэн, покачивая головой, — говорят, чужие на нашей земле.

— Да брось! Ну за двадцать лет ничего не произошло, с чего вдруг?

— Легенду вспомни! — подмигнул он.

— Глупости! — отмахнулся я, — поменьше бабок старых слушай и Альфу, кстати, тоже!

— Не боишься, что до него дойдет? — спросил он вполне серьезно, но по глазам видел — сам не сдаст меня.

— Да, пожалуйста, быстрее выгонят — быстрее балласт скину!

— Не хочется погибать, — задумчиво произнес молодой волк.

— Погибать? — присвистнул я. — Не пори чушь. Ты уж точно выживешь, даже если мясорубка начнется. Я видел тебя на тренировках!

— Вот именно — тренировках. Кто знает, насколько они — чужаки сильны.

Я покачал лишь головой и двинул дальше.

Молодой и наивный. И зря верил он во весь это бред, который нес Совет.

Вот уж Дэну лучше действительно встретить на Смотре свою пару и заделать детей, чтобы сосредоточиться на семье.

А мне сейчас куда важнее — отыскать эту чертовку длинноволосую с красивыми ведьминскими глазами. Потому что именно после прикосновения к ней, я обнаружил на коже кое-что странное. То, что не нужно видеть посторонним. Да, впрочем, и своим.

И если сначала я обалдел от находки, тараща глаза на еле заметную линию, похожую на шрам, то к утру она запылала. И чем дольше я думал о Лоренс, тем ярче становилась проклятая метка. И уж явно мне не место на дурацком Смотре, куда меня так старательно пытались все загнать.

Я не особо верил в истинность, но подозревал, что отец мне язык вырвать захочет скорее, если заикнусь, что она не волк, чем позволит родиться полукровке.

Мыслями я, конечно, зашел далеко, особенно, если учесть, что Лоранс даже видеть меня не желала. Только это теперь меня вряд ли могло остановить.

Я безнадежно влип и готов бы откручивать голову каждому, кто приближался к ней. И начать решил с придурка Марка, который вчера прессовал ее, а заодно, и проверить на вшивость.

Пожалуй, чужаки мне не нужны были, чтобы развязать собственную войну на территории универа. Я и сам прекрасно справился, только оказавшись за забором, где и заметил мажора, вальяжно прохаживавшего у своего авто.

Схватил того за шиворот, обходясь без приветствий.

— Если ты вчера не понял, то объясняю доходчиво и в последний раз. Сунешься к Лоранс, тебе крышка, упырь.

— Думаешь, я тебя боюсь? — оскалился он, а его глаза на миг вспыхнули красным огоньком. — Я не настолько глуп, чтобы не понять, кто ты… Псиной несет за версту, — сморщил он нос, что захотелось припечатать ему в переносицу.

— От тебя? Возможно, — усмехнулся я нервно, удерживая того крепко, чтобы и помысла не было рвануть от меня.

— Ты еще клану нажалуйся!

— А надо? Я рассчитывал справиться и без него. И поверь, справлюсь, — процедил, отталкивая этого недоумка, потому что спиной почувствовал ее.

А я и без того в глазах Лоранс — подлец. И после этой сцены, наверное, упаду еще ниже, но главное, чтобы он отлепился от нее, потому что, к сожалению, я не мог обеспечить ей безопасность двадцать четыре на семь, а грязные мыслишки Марка я слышал и это выводило…

Что там Дэн говорил про чужаков?

Неужто этот придурок один из них?!

Вот так в одно мгновение я ощутила себя абсолютно беспомощной и уязвимой. Мой мир окончательно рухнул точно картонный домик, похоронив под собой все планы и мечты.

Первое желание было, конечно, убежать из дома. В ночь, в лес, во мрак и опасность, без разницы куда, главное — подальше от тех, кого я долгое время считала семьей.

Но мне уже не пять, я не могла прятаться от подкроватных монстров у мамы в комнате или шкафу. Я должна была думать… Думать. Лоранс. Здесь и сейчас. Не завтра, не потом, когда, может быть, уже поздно.

На цыпочках поднялась в ту ночь обратно, закрыла тихо за собой дверь, легла в постель, натянув повыше одеяло, и прикрыла глаза, но не спала. До рассвета почти так и не удалось заснуть.

Я прислушивалась к шагам за дверью, к разговорам тихим и старалась отыскать то, на что можно опереться.

Первое это слух. Он обострился, а я еще нечто странное, что пока не могла объяснить — я стала четче чувствовать. Все, кажется. И эта проклятая метка… Боже, вот она больше всего ведь вопросов вызывала.

И, естественно, если с первыми пунктами я еще кое-как могла разобраться, то с последним было совсем тяжко. Видимо, поэтому путаясь в сомнениях, утром я спозаранку отправилась не в университет, а к врачу.

Он друг семьи. Уважаемый, серьезный человек, я уверена была, что могу ему довериться без оглядки. Ведь медицинскую этику и тайну никто не отменял, правда же?!

К счастью, врачебный кабинет Марселя был открыт с семи утра. В приемной немного человек, но все же есть. Запах антисептиков заставлял морщиться, а белые стены вызывали мурашки своим холодом и безжизненностью словно.

Девушка за стойкой улыбнулась мне, интересуясь, что меня сюда привело.

Я, немного потерялась сначала, оглядываясь с волнением, но все же взяла себя в руки, сформулировав то, что приготовила заранее.

— Я к доктору Марселю, — опустив веки, произнесла, сжимая в руках бланк.

— Температура, кашель, рвота в последние две недели были? — дежурным голосом спросила девушка.

— Нет, — покачала я головой, подгоняя мысленно ее.

— Так… он сейчас занят, но есть время на завтра на… — начала она водить пальцем по монитору компьютера.

— Простите… — бросила я, — это мне не подходит. Если раньше ничего нет, я пойду! — протараторила, разворачиваясь резко, и тут же уперлась носом в плечо мужчины.

Медленно взгляд подняла, чувствуя себя дурочкой.

Ой, как некрасиво вышло. Надо бы извиниться перед человеком, но не успела.

Мягкий тембр коснулся ушей. Голос звучал приветливо, тепло.

— Лоранс? — с удивлением произнес он, и я сразу же узнала Марселя. — Ты какими судьбами?

— Я? — снова потерялась, принявшись вертеть головой по сторонам, словно на меня смотрели тысячи глаз. Но посетителям его клиники было не до меня точно.

Кто-то тихо переговаривался, кто-то изучал свои же карточки, сидя в холле.

— Мне надо… — закусила губу, не зная, как вывернуться. — Комиссию пройти для практики в универе и…

— Справка? — наклонился он, шепнув мне на ухо. — Такой красотке без проблем! Проходи в кабинет.

Внутри было также, как и по ту сторону двери. Стерильно, холодно и обезличено.

Белые жалюзи на окнах, стол, стул, кушетка и вешалка для верхней одежды.

Ни рамочек с фото, ни цветка на подоконнике.

Марсель кивнул мне в сторону ширмы, намереваясь осмотреть и померить давление для начала. Но я замерла на месте, давая понять, что заботит меня другой вопрос.

— Родители не знают, — начала я, прерывая тишину.

— Ты беременна? — смешок, а затем ледяной взгляд обжег меня.

— Нет, конечно, — замахала руками.

— Больна? Подцепила что? — Марсель не церемонился с вариантами. Почему-то он не думал, что явилась к нему из-за чего-то простого. А сразу выдвигал версии, которые никак меня не касались.

— Боже, нет же! — прикрыла ладошками лицо, вспыхнувшее красным. — Хотя в каком-то роде, может, и… — вздохнула, расстегнув сверху несколько пуговиц на блузке. Проще показать, наверное, чем объяснять.

Марсель нацепил халат, очки и подошел ближе, включая надо мной лампу.

Я старалась угадать по его взгляду, но черные, как смола, зрачки, кажется, ничего не отражали. Лишь на мгновение его кадык дернулся, а сам он напрягся.

Мое сердце замерло в эту секунду, ожидая самого страшного.

Он провел по линии, напоминающей шрам. Не знаю, отчего это зависело, но в тот момент она не светилась. Я все ждала, что сейчас вспыхнет, ослепив и напугав Марселя. Боялась сама этого, но нет. Он вел пальцами, а ничего не происходило.

— Царапина, — пожал он плечами, взглянув как-то недобро на меня или мне уже просто казалось в связи с событиями последних дней.

— Да?

— Да. Обычная царапина, Лоранс. Надо быть аккуратнее! Она жжет, болит, беспокоит как-то?

— Нет, — сжав ладошки, улыбнулась я, чувствуя, что мне лучше убраться отсюда.

— Ну и отлично. Справка еще нужна? — усмехнулся Марсель.

— Пожалуй, нет!

— Хорошо. Тогда если что обращайся, а пока лучше повязки носи или просто не выставляй на обозрение. Негоже красивой девушки портить свое тело этим, — он словно выпроводить меня спешил, хотя да, у него же плотный график.

И я не стала задерживать нас обоих.

Попрощалась, вышла, совсем путаясь во всем этом. Может, правда царапина, а вчера лишь привиделось?

По дороге выпив кофе, я отправилась в универ. Глупо бояться, тем более осталось пара дней, и я скажу всем здесь пока. С Давидом только расставаться было горько, на остальных начихать.

Уже подходя к воротам, издалека заметила Ника и Марка. Они снова о чем-то спорили. Я и вдруг подумала, что напрасно втянула этого придурка в разборки с мажором.

Он, конечно, взрослый и сам бы мог справиться, но я все равно чувствовала себя немного виноватой.

— Клану нажалуйся, — донеслось до меня.

Черт! Когда Ник рядом оказывался, все мои органы чувств начинали работать усиленно будто бы.

Я слышала его, ощущала, читала на расстоянии. И не понимала, как это работало. Как отключить эту никому ненужную связь?! Хотя нет знала… Просто избегать, не видеть, не сталкиваться. Тогда все должно пройти, словно ничего и не было никогда. И моя жизнь вернулась бы в прежнее русло, где не было сомнений, страха возвращаться домой, спать, оставлять дверь в комнату открытой.

Но за фразу зацепилась. Какой клан? О чем они? Марк свирепо смотрел на Ника. В глазах читалась ненависть. Может, ребята успели и до меня между собой повздорить?

— А вот и яблоко раздора, — заметив меня, засмеялся Марк раздраженно. — Привет, Лори. У тебя завелся персональный рыцарь, — видимо, намекал он как раз на Ника.

— Придурки, — произнесла я, будучи уверенной, что один точно это услышать должен.

Прошла мимо, показывая обоим, как мне наплевать на их тупые подколы.

— Полезешь к ней, урою! — процедил Ник.

— Конечно, так я и верю. Ты только здесь борзый, может, поведаешь ей правду, а? — не останавливался Марк.

— Заткнись! — Ник не собирался разговор продолжать, похоже.

— Да, а что так? Ну, хочешь я расскажу. Эй, Лори, а ты в курсе, кто твой новый приятель?

Я только собралась открыть рот, чтобы послать их подальше на пару, как над головой в кроне деревьев закричал ворон, заставляя нас троих поднять глаза, впившись в черную точку.

— Не к добру, — промолвил Марк, — помяните мое слово!

Рассказать он решил? На здоровье. Кого только этим заявлением испугать хотел: меня или Лоранс?

По-моему, девчонка и так дергалась от собственной тени, да и услышь от придурка Марка, что я не человек, скорее всего, послала того подальше.

В ее мире таких обычно держали за закрытыми дверями в смирительных рубашках, потому Марк прям нарывался, чтобы она еще больше сторонилась его.

В общем-то, если так посмотреть, то это даже играло мне на руку. Во всем остальном, жаль, было сложнее.

Что-то затевалось! И волк во мне больше ожидал, чем действовал. Да и как тут развернуться для маневра, когда со всех сторон будто в тисках зажали.

Мама два раза позвонила после обеда, желая напомнить о вечере.

Да в гробу я его видел вместе с Советом. Но одно дело подумать, другое, конечно, сказать им в глаза.

Уважаемые персоны, пожилые, мудрые… Но, похоже, это лишь на словах, на деле они продолжали подчиняться тупым законам, которые стали просто пережитком прошлого.

Меня каждый раз это выводило из себя.

— Ник, — Макс, опоздавший на пары, заглянул в аудиторию, собираясь устроить саботаж. — Тебя там это… вызывают!

Препод взглянул из-под очков недобро сначала на того героя, который посмел так нагло себя повести на его паре, а потом бросил взор на меня.

Ну, попали. Оба причем.

Спасибо, друг. А мог просто прислать сообщение.

Я ладонью хлопнул себя по лбу, показывая Максу, что он не вовремя. Я и так не на лучшем счету у профессора, а тут теперь вообще могу сессию завалить. Этот старый черт ведь запоминал все, а что боялся упустить — записывал. И, скорее всего, новой записью в его черном блокноте станет мое имя.

— Можно мне выйти?! — все-таки спросил у препода, чего толку сидеть.

По аудитории пронесся гул, и наш старик с недовольной миной, шикнув на всех, все-таки кивнул.

Под прожигающие взгляды однокурсников, я поплелся к двери, прихватив с парты свои вещи.

Судя во всему, Макс не планировал, чтобы я возвращался на пары.

— Вот удружил! — по ту сторону двери бросил в адрес товарища.

Друг расплылся в улыбке, словно радуясь, что страдать он будет теперь не один.

— Чего стряслось-то? — хлопнув того по плечу, спросил я, знать ведь надо, за что такие неудобства.

Макс размял шею, зевнул и потянул меня за собой подальше от дверей аудитории.

— Алекс пропал! — став серьезным вмиг, произнес он.

— Пропал?

— Не звонит, не отвечает!

— Ну, подожди, — выдохнул я, стараясь не цепляться за эмоции друга.

Мы не маленькие все-таки, у каждого имелось шило в мешке, возможно, у Алекса тоже.

— Боюсь, как бы дурного не случилось.

— Ты намекаешь на?

— Если он тебя не послушал и случилось что, — запустил тот пальцы в волосы, пропуская пряди.

— Не переживай, — втянул я носом густой воздух, будто пытался Алекса почувствовать. Но Макс прав, его здесь не было, пару дней уж точно словно. — Найдется. Ты был у него?

— Был! — нахмурился друг.

— Что тебе не дает покоя? — склонив голову, присматриваться начал я к Максу.

Недоговаривал он. И дело не в страхе или желании скрыть, просто не знал, как точно сказать, чтобы у меня не было неправильных мыслей.

— Слушай, Ник. Мы оба знаем Алекса не один день. Он всегда был самым правильным, что ли, из нас. И сейчас я боюсь, честно, что он попал в неприятности. Тем более, когда все газеты трубят. А он не открывает. Я битый час барабанил!

— Газеты? — это что-то новенькое, наверное, пора интересоваться не только событиями из жизни стаи.

— Девицы пропадают, все в основном в районе как раз, где живет Алекс.

— Ты еще скажи, что он маньяк! — преодолевая лестничные пролеты универа, вышли мы на улицу с Максом.

— Да я не об этом, — развел руками друг. — Ладно, поехали. А там на месте решим.

— Сейчас? — оглянувшись на стены ВУЗа, засуетился я.

— Ты так хочешь на пары? — брови Макса поползли вверх.

Ну, он-то знал, что я не педант и не отличник, скорее середняк, потому мог и прогулять, и не выучить местами. Только сессии сдавал быстро и легко почти всегда, что-то в такие моменты срабатывало у меня больше от нечеловека. Вероятно, умение собраться, не зацикливаться на мелочах ненужных.

Но да, я хотел, только вот не на пары, конечно, а дождаться Лоранс.

— Девчонка? — подмигнул Макс.

— Девчонка.

— Значит, не зря шепчутся. Давно у вас шашни?

— Да нет у нас ничего, — раздраженно ответил я. — К сожалению.

— Ломается?

— Не доверяет. Еще и придурок этот Марк постоянно под ногами.

— Этот как муха вечно! Не парься, — покрутил Макс в руках ключи от машины, — девчонок на свете много.

Ага, много, а как тогда объяснить метку? Я до конца уверен и не был, что моя должна выглядеть так, но все же к Лоранс тянуло, она влекла меня. И зверь каждый раз, видя ее, ревниво рычал внутри.

Почему она промолчала, если у меня, то и у нее… Боже, да я действительно дурак.

— Слушай, Макс, ты можешь поехать один? Я через час догоню.

— Все так серьезно?

— Ну, — поджал я губы виновато.

— Хорошо. Я пока заскочу в гараж к отцу, вдруг что-то нам пригодится.

— Лом?

— Ник, — закатил Макс глаза, — отмычки!

Проводив авто друга взглядом, я занял место на скамье, забравшись с ногами и присев на спинку. Сыро с утра, а возвращаться внутрь не хотелось. Лучше побыть на воздухе, продышаться, чтобы мысли стали четче, пока вновь ерунды не натворил какой-нибудь.

Расписание Лоранс я знал почти наизусть, а еще выучил ее распорядок. Между парами она частенько ходила в кофейню неподалеку, там продавались вкусные пончики и ароматный напиток. Так что еще минут десять и она, скорее всего, должна показаться здесь.

Только это время в какой-то миг напомнило вечность.

В душе поднималась буря из-за Алекса, и по вине Лоранс, еще эти проклятые обычаи. А что если она моя! Как быть? Бежать? Отец не допустил бы нашего союза, несмотря на все мои ухищрения! Это я заранее уже мог прогнозировать. Для него важно, чтобы все было по правилам. Хотя сам же он их не всегда соблюдал.

Но я заложник ситуации, что погано. И надежда оставалось лишь на себя, потому что другие не смогли бы мне помочь.

Лоранс все же появилась, когда я почти перестал надеяться. Вышла слегка потерянная, побрела по аллее, смотря себе под ноги.

А потом подняла голову, напоролась взглядом на меня и хотела уже сменить маршрут, но я не позволил.

— Стой! — подхватывая ее под локоть, нежно произнес я ей на ухо.

— Что тебе снова от меня надо? — пугливо оглянувшись, прошипела эта злюка.

Давай, Ник. Сделай хоть что-то. Не знаю, задери ее рукав, у нее же такая отметина, как у тебя?

— Э-э-э, — начал мямлить я, как баран какой-то. — Тебе делали манту?

Да, я клинический! Тут уже все ясно.

Лоранс от моего вопроса впала в ступор, но хоть тут я сработал быстро. Не дождавшись ее ответа, задрал рукав и обалдел. Пусто! Как пусто?

Даже глаза потер, не веря увиденному. Да быть не могло!

Лоранс, опомнившись, отшатнулась в сторону, натянув рукав, а потом скрестила руки на груди.

— Ну вот! Нет, оказывается, — нес я чушь, — а то говорят.

— Ник, у тебя жар?

Вообще-то, да, особенно когда я смотрел на нее у меня температура росла! Но не скажешь ведь и это. Я и без того в ее лице монстр еще и придурковатый.

— Все в порядке. Будь аккуратнее, ладно?

— Постараюсь, — хлопая ресницами, прошептала Лоранс.

А я не знаю, как правильнее себя повести, повел как кретин. Попрощался и поторопился к Максу. Было над чем подумать, потому что все мои «за» в отношении меня и этой девушки рухнули, погребя под завалами планы…

Я никак не мог заставить поверить свои глаза, что там ничего. Ни штриха, ни точки. У Лоранс не было метки. Она не моя… А меня все-таки ждал Смотр, похоже.

Все вокруг меня казалось странным. И семья, и Ник, уж не говоря о других. Где найти этот островок спокойствия я слабо представляла!

Раньше думала, одиночество прекрасно, сейчас мысли были другими. Оно мне не нравилось. Возможно, потому что я не наслаждалась им, а, наоборот, боялась. Мне не с кем было поговорить, открыться. Давид не понял бы, наверное. А больше… Семья перестала быть стеной. И думая, что надо возвращаться домой, меня бросало в холод.

В районе груди снова жгло. Точнее стало невыносимо горячо, когда Ник оказался рядом. Хотя, возможно, виной всему лишь эмоции, которые он будоражил, оказываясь вблизи.

С тяжелым сердцем я добиралась до дома. Отца не было, мама гремела посудой на кухне. Я вошла в дом тихо, дверью не хлопнула, звука не издала, видимо, оставшись незамеченной для родительницы.

Мама на миг остановилась, отложила половник, подошла к чайнику, в его отражающей поверхности я видела ее лицо. И оно показалось мне таким чужим. Словно это не моя мама. Другой человек с фарфоровой маской на лице. Неправильной, страшной, искаженной. И голос ее походил теперь на шипение змеи. И глаза не отражали света и тепла, только холод и тьму.

Она обернулась резко, и мне показалось, что за мгновение до поворота я успела увидеть совсем другое лицо — грубое, хищное, жестокое. Но потом снова возникла привычная улыбка мамы и ласковый взгляд, такой знакомый и родной. Только внутри надломилось у меня и словно невидимая стена выросла. Я натянула улыбку. Искусственную, будто хотела просто быть вежливой с посторонним человеком.

— Кто ты? — мне хотелось задать ей вопрос, но вместо этого я пожала лишь плечами. — Привет, мам!

— Ты сегодня рано!

— На завтра много заданий, не до гуляний.

Наверное, она проглотила бы все, что я сказала. Потому что… Потому что я не могла логически это объяснить, но… Голос был тот самый, которым успокаивали испуганного ребёнка, как в детстве, обещали защиту и безопасность, но сейчас звучал фальшиво и лживо. Я смотрела на эту знакомую улыбку и чувствовала ужасную тревогу, понимала, что настоящая мама скрылась глубоко-глубоко, уступив место кому-то другому, гораздо более страшному и загадочному.

— Что же с тобой произошло? — произнесла я себе под нос.

— Лоранс? — окликнула она меня на ступенях.

— Нет, мам, это я так, повторяю про себя.

Лишь бы поверила! С каждым шагом тревога росла в душе, а ее ледяной взгляд клинками пронзал мне спину.

Страшно!

Мурашки по спине пронеслись волной. И стараясь не бежать, я еле сдержалась, чтобы не обернуться напоследок, лишь убедиться, что она наблюдала за мной.

Даже моя комната перестала быть уголком счастья и спокойствия.

Я в тупике, в клетке!

Слышала как сердце билось, да часы. Снизу приглушенно раздался телефонный звонок.

Я не вышла. Боялась!

Где-то хлопнула дверь… и бросившись к окну, я увидела стаю ворон, кто-то парил в воздухе, другие расхаживали по двору.

— Проклятые птицы, — донесся голос мамы или не мамы?

— Надин, что снова стряслось?

— Прекрати меня так называть!

— Замолчи! — отец. Да он, но шипение… И слова… нет я не сходила с ума. — Лоранс дома!

— И что? — бросила она. — Звонил Марсель!

— Да говори ты тише, — недовольно прорычал отец. — Что надо этому скупердяю? Он давно открестился от нас.

— Да? — хмыкнула она. — Вы же были друзьями?

— Были! — отрезал папа. — Так чего ему надо?

— Странно, — внезапно произнесла та, кто называл себя моей мамой.

— Что странного, Надин? — я слышала, как он прошелся, как сбросил плащ.

Снова каждый звук усиливался, становясь невыносимо громким. Как это получалось, я не знала и как этим владеть не понимала, чтобы не во вред!

— Лоранс была у него!

— Да? Она не говорила, что чувствует себя плохо.

— А она и не чувствовала. Зато… — цокнула та. — У Марселя есть сомнения.

— Да, по поводу чего? Ты так и будешь говорить загадками?

— На ней метка! — воскликнула она, а я руками закрыла уши.

Мир принялся кружиться, доводя до тошноты на виражах.

Метка… Она узнала! Я не ошиблась.

— Метка? — взревел отец, но тут же все стихло.

— Он не уверен, но…

— Как это не уверен. Ты понимаешь, чем это может грозить нам?

— Я-то понимаю. Девчонку надо отдать.

— Еще рано, — настаивал отец.

Отдать? Я прижала ладошки к груди, к той самой метке, которая вновь вспыхнула ярким светом.

Кому отдать, зачем? Что со мной не так?

— Чего ты ждешь, Леон? Она погубит всех. Она на светлой стороне

— Никого она не погубит. Не сочиняй. Да и Марселю после всего верить… Иди проверь.

— Проверить? — охнула мама.

— Конечно. Ты сразу поймешь, есть или нет. Потом уже будем решать!

Я заметалась по комнате в панике. Стены стали размытыми, потолок с полом точно местами поменялся.

И слезы навернулись на глаза, но плакать нельзя было. Не сейчас. Потом.

Я слышала ее шаги, ступени скрипели… и они все ближе и ближе.

Схватила рюкзак, сунув туда телефон и паспорт! Прихватила из копилки деньги и замерла. Приросла точно к полу.

Думай, Лоранс. И побыстрее!

Открыла окно… Вороны взметнулись, что-то прокричали. Я же всегда мечтала понимать язык животных. Наверное, пора учиться. Села на подоконник, свесила ноги и спрыгнула, надеясь на чудо.

Не поверила сама, кажется, когда встала. Благо мое окно выходило на глухую сторону. Там дальше лишь лес.

Облака плыли низко, дождь снова готов был сорваться стеной. Возможно, так даже лучше. А я бежала вопреки всему не в город, я бежала в этот полумрак, искала там защиты, избегая троп, углубляясь все дальше, теряясь окончательно.

Где-то вновь послышались голоса птиц, хрустнула ветка под ногой, тихий гул над головой и, зацепившись за корень дерева, я упала на ельник. Еле-еле встала с колен, отряхиваясь от хвои, и тут же взглядом уперлась в оранжевые глаза… знакомые и пугающие одновременно.

Я себя убеждал, что сначала долг, потом уже разборки с отцом. Но на душе неспокойно, она расцарапана, разорвана на лоскуты, а я с каждым вдохом ощущал еще больше себя кретином.

Глупый Ник! Как ты вообще дошел до мысли, что ты и она… Вы! А вот нет вас. Ты все придумал, нафантазировал, не с твоим счастьем, приятель.

И это все раскручивалось, напоминая водоворот, в который я попал, из которого вырваться тяжело, но надо. Мне надо было, пока я совершенно не пошел камнем ко дну.

Усмехался про себя, думая, как коварна жизнь, как жестоки ее шутки порой. Пошутила, а я поверил!

— Ты снова где-то, Ник! — толкнул меня в плечо Макс.

Я действительно будто бы пребывал в другой реальности, где… Где, черт подери, все иначе. И у нее тоже есть проклятая метка, и там она моя. Моя Лоранс.

Волк едва не рычал, рвался наружу, требовал обернуться, но я не мог сейчас, потому что есть еще кое-что помимо жалости, есть друзья, и им нужна моя помощь.

Я не мог позволить себе бросить Макса, подло уехав, оставить на произвол судьбы Алекса.

Пытался заглушить эмоции, чтобы почувствовать друга, услышать, как бьется его сердце. А вместо этого, кажется, слышал лишь свое и то с каждым ударом билось все медленнее.

— Что? — зажмурился на миг. — Я здесь, Макс. Просто растерян также, как и ты.

— На тебя это не похоже. Ты едва ли не единственный, кто всегда знает, как поступить. Даже если этот поступок тупой, — хлопнул он меня ладонью по спине. — Извини уж за правду, друг!

В общем-то, в его словах была истина. Я всегда отличался решительностью, не тянул резину, но, видимо, Вселенная вздумала поставить меня на место, сделав чертовски уязвимым.

— Как считаешь, нас загребут, если мы взломаем дверь?

— Ник, думаю, это не лучшая идея.

— Но внутрь нам надо как-то попасть!

— У него приоткрыта форточка.

К счастью, да. Дом, где жил Алекс, был старым фондом, окна во многих квартирах не менялись, оставшись в век современных технологий деревянными. Рамы рассохлись, стекла некоторые треснули, а еще имелись форточки и немаленькие. При удачном стечении обстоятельств залезть туда не проблема.

А еще повезло, дом обрамляли деревья. Высокие, густые, позволяющие спрятаться в кронах от посторонних глаз.

— Я рискну! — оглядевшись, выдал спокойно.

Макс с сомнением посмотрел на меня, затем проследил за траекторией, скептически покачав головой.

— Там до окна метра три! И то если наклонить ветку. Она тонка.

— Ну и я не слон в посудной лавке, — скинул ветровку, отдав ту другу.

Оставалось дело за малым — не слишком впечатлять Макса своей волчьей грацией.

Подтянувшись на руках, я ловко перегнулся на суку и в одно мгновение оказался на высоте.

Макс смотрел снизу-вверх, раскрыв рот.

— Ты там аккуратнее, что ли, Тарзан!

— Постараюсь уж. Поднимайся, я дверь открою!

Да, мне требовалось, чтобы друг скрылся в стенах подъезда, потому что иногда лишние знания могли сулить неприятности.

Я двигался плавно, словно шел по следу. Падение меня не пугало, высота тоже. И, засучив рукава свитера, я словно рыбкой прыгнул в направлении окна. Тренировки и тут пригодились, хотя от волнения шумело в ушах, но хватило одного удара сердца, чтобы оказаться у цели.

И я попал, свалившись кубарем на старый линолеум.

В квартире тишина. Мертвая, тяжелая. Часы где-то только глухо тикали.

Половицы под настилом скрипели, и каждый шаг отражался от этих стен.

Алекса здесь не было!

Открыв дверь Максу, я молча пропустил внутрь его.

Он также огляделся, а я ощутил его тревогу. Густую, тягучую, потому что тот успел нарисовать жуткие картины. Но нет!

— Словно он в спешке покидал жилище.

— Вопрос — зачем? — поскреб я подбородок. — Все вроде бы на своих местах, но одновременно…

— Что-то здесь не так! — прошел в комнату, отмечая, что книги, записи, вещи на месте.

— Порядок! — усмехнулся Макс. — Странно не находишь?

— То ли кто-то не знал, что наш друг не отличается педантичностью, то ли это специально!

— Специально для чего? — спросил приятель. — Вызвать подозрения?

— Или дать подсказку.

— Но что делать дальше?

— Ждать! — пожал я плечами.

Другого на ум не приходило. Но мы ничего сейчас не могли поделать с Максом.

Я еще раз огляделся, втянул воздух, словно в нем пытаясь найти подсказку. Тщетно! Хотя… провел пальцами по цветку на подоконнике.

— С каких пор Алекс начал увлекаться этим? — присвистнул, обращаясь к Максу.

— Я даже не знаю, как это называется! И вообще все действительно неуместное какое-то.

Взяв бутылку с водой, я налил в блюдечко ее, не дав цветку погибнуть.

— Почему именно этот? — бутон почти набух и вот-вот готов был раскрыться. Желтый, как солнце, кстати, которого здесь так было мало из-за расположения дома. Северная сторона, света мало катастрофически, мне кажется, оно даже на закате никогда сюда не заходило. И все в какое-то мгновение стало видеться совершенно не так, как раньше. Будто проступили невидимые линии через толщу пыли и нафталина.

— Пойдем, Ник, нечего нам здесь больше делать. По крайней мере, труп мы не нашли.

— Это радует, но все равно… Вернемся через пару дней.

Попрощавшись с Максом возле дома Алекса, мы направились в разные стороны. Он предлагал меня подвезти, но мне хотелось пройтись и побыть в одиночестве. Мысли как тараканы лезли в голову отовсюду, я шел, вдыхая ароматы свежей листвы, и никак не мог выкинуть из головы Лоранс.

Впервые из-за девчонки хотелось орать. И единственное виделось спасением — лес.

Только оказавшись на кромке его, я смог обернуться, ощутив свободу.

Ночь потихоньку подкрадывалась, здесь было темнее, чем в городе. Верхушки сосен тянулись к тяжелым тучам, словно пиками желая их проткнуть.

Наступая на шишки лапами, я втрамбовывал их в старую хвою, двигаясь мягко и почти бесшумно.

Но вскоре временное спокойствие сменилось паникой. Не моей. Чужой. Здесь кто-то был. И я явно мог сказать, что не наш!

Опустив морду, волк втянул воздух, он двигался по следу, как ищейка.

Хватило секунды, чтобы глаза вспыхнули, как два фонарика во тьме. И, набирая скорость, отдаваясь полностью импульсам, я рванул в совершенно другую сторону.

К границе, куда запрещал приходить отец.

Ее мокрую и испуганную волк заметил на расстоянии. Она прижимала дрожащие ладони к груди, словно пыталась закрыть сердце, которое не принадлежало мне.

Ветер, касаясь ее волос, вплетал в них ночь, а я медленно шел вперед, желая закрыть ее от леса.

— Не подходи, — заплакала она. — Пожалуйста. Не убивай меня.

Дурочка… Не убивая, да я твой… хоть это и ошибка.

Нас разделяли сантиметры какие-то, когда я склонил голову покорно, давая понять, что не обижу.

Но Лоранс от испуга не видела очевидного, кажется. Она крепче вжималась спиной в ствол сосны, начиная трястись.

И как быть? Я же не мог снова стать человеком. Точнее, мог, конечно, но, скорее всего, это стало бы последним, что она увидела бы в своей жизни.

Потому оскалился, тихонько зарычав, щелкнул челюстью перед ее лицом, обнажив белоснежные клыки. И Лоранс, обмякнув, съехала по дереву, опустившись на холодную землю…

— Мам, пожалуйста! — я едва различала голоса.

Мир плыл, а тело — вата. Сложно было пошевелиться, единственное, что я ощущала — это как затекла рука и теперь походила на тряпку.

— Нет! — женский голос звучал упрямо, но вместе с тем мягко, кажется.

Кто-то общался за стеной, спорил, но без криков и взаимных претензий.

— На пару дней, — продолжил мужчина, — никто не узнает.

— Никто? — возмутилась женщина, мне почему-то на мгновение показалось, что я вижу ее сквозь преграду бетонную.

Как она взмахнула руками, как поправила нервно волосы, и внутри нее были сложные эмоции, чаши весов постоянно перевешивали друг друга.

— Ник, о чем ты думал, когда тащил ее сюда?

— Ты сама учила помогать, разве нет? — встречный вопрос остался без ответа.

Ник… во рту пересохло, горло царапало, и я попробовала повернуть голову, чтобы лучше рассмотреть комнату, где я оказалась.

В углу горел ночник, шторы задернуты были, на столе стопка книг, а в комнате легкий аромат листвы, кажущийся мне уже до боли знакомым.

— Учила, — согласилась неведомая мне женщина, — но это не касалось… Всегда есть исключения.

— Нет, мам, нет. Я же не прошу тебя идти на преступление, просто помочь!

— Как? Отец не слепой! И в целом… — она перешла на шепот почти.

— Ты знаешь, как сделать, чтобы он потерял нюх на пару дней, а там… Я придумаю уже, куда ее деть!

Даже не понимала до конца: радоваться этой паре дней или ползти в сторону кладбища. И причем здесь нюх или это в переносном смысле звучало?!

Я кое-как сбежала из родительского дома и уверена была, что по моему следу пойдут, но, взглянув еще раз на ночник на тумбочке, отчего-то почувствовала такое тепло, захотелось руки протянуть к свету, потому что страх медленно, но верно отступал. Он место освобождал непониманию пока и уязвимости. Но уже тот факт, что я жива — не мог не радовать, конечно. Значит, еще можно побороться, даже если противник всего лишь моя богатая фантазия.

— Ник, ты же всех нас подставляешь. Подумай о семье.

— Мам, а кто подумает о ней? — зашипел он.

Ник. Я узнала его голос и просто прикрыла веки, отпуская на волю все, развязывая внутренние узлы и стирая тревогу. Ненадолго, конечно, возможно, на час или день, ведь я не знала, к чему приведет по итогу их разговор.

— Пара дней! — все-таки выпалила она. — А потом… я не знаю, Ник, как ты будешь выкручиваться. Как мы будем жить здесь… И еще этот Смотр!

— Мам, спасибо! Ты супер. Я схожу на этот идиотский Смотр, обязательно, чтобы не злить отца лишний раз, пожалуй.

Шаги, скрип двери и тишина.

Полоска света пронзила комнату, упав на пол.

Мои веки еле дрогнули, кровь зашумела в висках.

И он знал наверняка уже, что я не спала. Слышала все, понимала, только признаваться себе боялась и опасалась развития ситуации.

— Лоранс, — присел он рядом, сжал мою холодную ладонь.

А я в этот момент только ощутила, насколько он горяч. Словно температура его тела была выше всех нормальных показателей.

— Я знаю, что ты не спишь!

Пришлось сдаться, приоткрыв один глаз для начала. Действительно Ник. Тот самый мажор из универа с дерзкой улыбкой, оказавшийся внезапно единственным, кому я могла довериться, хоть даже и против своей воли поначалу.

— Я не обижу тебя, Лоранс, — поглаживая мои пальцы, продолжил Ник, — я нашел тебя в лесу. Не спрашивай, что я там делал… Впрочем, гулял. Часто там гуляю. Ты чего-то испугалась и лежала без сознания, я не смог пройти, сейчас ты в моем доме.

Ник не врал, скорее не озвучивал до конца правду, это я знала наверняка.

Странное место для прогулок, конечно, но ему виднее. Только я вот помнила немного другую картину.

Глаза… Яркие, заглядывающие буквально в душу, глаза волка. И он сам — огромный, сильный, от него исходила такая мощь, что каждая моя клеточка трепетала от страха. А потом да, я отключилась. Организм просто решил, что так безопаснее для меня.

— Спасибо, Ник! — попыталась улыбнуться, надеялась, это выглядело не так жутко, как тот звериный оскал. — Но если у тебя будут проблемы, давай ты просто отвезешь меня в город.

— В город? — хмыкнул он.

— Да, на набережную.

— Почему не домой? — резонный вопрос, но ответить я не знала как теперь.

Ник мог не понять, решить, что я сумасшедшая, да и подставлять его не хотелось, я же слышала, что его отец вряд ли пришел бы в восторг, узнай, кого он притащил в дом.

Я замолчала, рассматривая абажур на лампе. Признаться или молчать, как партизан, выбор все-таки не велик у меня.

— Я ушла оттуда.

— С родителями, что ли, поругалась? — склонив голову, спросил он.

И я знала, какого ответа он ожидал, другого бы не понял.

Да и для меня все выглядело каким-то нереальным, напоминающем фильм ужасов.

— Есть немного.

— Понятно. Но… — сглотнул он ком, — все равно пока побудешь тут. Просто, — наклонился он ближе, позволяя мне рассмотреть его глаза.

Красивые, блестящие… и если поменять цвет, то…

Зажмурилась. Глупости какие в голову лезли, видимо, хорошо приложилась все же.

— Я слышала. Твой папа будет злиться!

— Черт. Да, Лоранс, но я поговорю.

— Не надо. Думаю, завтра мне уже будет намного лучше.

— Конечно, — шикнул Ник, — поэтому ты будешь жить под мостом! Я придумаю, как нам быть. Не тревожься, хорошо?

Я кивнула, пообещав ему, что буду вести себя тихо. Мне правда не хотелось, чтобы у этого парня были из-за меня неприятности.

А еще хотелось спросить про Смотр, на котором он обязательно должен присутствовать. Но я не стала. Не мое дело, он и так помог мне сильно, все остальное — это его жизнь. И я права лезть в нее не имела, тем более в универе мы не были друзьями и, помнилось, я сама отшила его недавно.

— Ник, твоей гостье нужна поесть немного, — в комнату вошла женщина. Молодая, красивая. И если бы я не слышала ее до этого, то и не поверила бы, что у нее имелись дети, тем более такие взрослые.

— Спасибо, — приподнявшись на локтях, улыбнулась я в ответ.

— Тут еще немного одежды, — потрогала она заботливо мой лоб. — Пожалуй, какое-то время тебе лучше оставаться в постели.

— Мам, она слышала насчет отца, — протянул Ник.

Женщина прикусила губу, испытывая чувство неловкости.

— Простите, я не хотела создавать проблем вашей семье, но Ник не хочет меня отвезти обратно.

— И правильно делает. Оставайся. Насчет остального не беспокойся и ничего не бойся

— Поспи, я вернусь через пару часов, — прихватив из шкафа чехол для одежды, подмигнув мне мажор. — Дверь запру. Тебя никто не побеспокоит, на шум не реагируй, у меня громкие родственники, — усмехнулся и вышел.

А я осталась одна, и почему-то поверила ему. Что-то внутри кричало — ко мне здесь никто не подберется, но зная я заранее причину — ушла бы в тот же вечер!

Спасибо маме, знал, что она не отказала бы. Все-таки порой казалось, что человеческого в ней больше, чем волчьего. Хотя… кто сказал, что все люди добросердечные, иногда звери куда порядочнее.

На Смотр я шел с тяжелым сердцем, понимая, что там — дома, в моей спальне скрыт не только один из важнейших секретов, но и осталось нечто важное, что я не могу предать.

А с каждым шагом мысль, словно маятник, сильнее в голове раскачивалась, что я делаю что-то не то. Не должно было меня быть здесь, среди других волков-одиночек. Потому что я не одинок, потому что я хочу быть с Лоранс. Да, она не истинная. Мама тоже не истинная для отца, как оказалось, но это не помешало им родить детей и прожить много лет вместе.

Возможно, между ними нет той невидимой нити, которая способна вытащить из любой ямы, спасти, но и жили они не хуже остальных, если уж быть искренним.

Смотрел на своих приятелей по стае, знакомых и не понимал, как они согласились на это, придя сюда с улыбками.

На моем лице ни капли радости не отражалось, кажется. Я был серьезен, хмур и смотрел на все без интереса.

— Волнуешься? — Дэн подскочил ко мне бодро, протянул руку.

Пожал его крепкую ладонь. Ну надо же. Для такого молодого, он был весьма силен и ловок. Никак будущий вожак, если, конечно, не сбудутся бредни отца, что нас всех ждет погибель, если в стае окажется враг или чужак, как они называли фиг знает кого.

Я так до конца и не смог сообразить, но урывками слышал об эффекте зеркала, когда враг примерял на себя чужую энергию. По мне это сущие глупости и бабкины сказки, но старые оборотни верили, а нам — молодежи оставалось только не спорить и не смеяться при старейшинах.

— Не особо. Скорее хочу, чтобы это быстрее закончилось! — стараясь скрыть зевоту, буркнул я. — Тебя не рано ли сюда притащили?

— Восемнадцать считай.

— Восемнадцать… — вздохнул я, — жить и жить, а не семью создавать.

— Кажется, теперь я понимаю, почему твой отец постоянно на тебя ворчит! — усмехнулся Дэн.

— Кто настучал?

— Шепчутся свои же, — пожал он плечами.

— Меньше слушай. Альфа — глава, но он не может знать, что творится за каждым забором, — отрезал я.

— Гляди, — указал он восторженно вдруг на претенденток на наши сердца.

В свете пламени свечей девушки выглядели, конечно, роскошно. С точки зрения эстетики — это было красиво. Глаза сверкали как искры костра, в волосы вплетены были холодные звезды… и весь антураж располагал к тому, чтобы восхищаться этой красотой.

Шатер превратили в сказочный сад, зелень, маленький водопад, пение птиц… Но ничего меня на романтику не настраивало. Я утопал в себе, мысленно подгоняя время, чтобы вернуться домой.

— Удачи, друг, — хлопнул меня по плечу Дэн.

— И тебе не хворать!

Удачи… Она могла мне потребоваться только в одном сейчас — это, чтобы отец никак не почувствовал Лоранс. Но здесь я очень сильно рассчитывал на маму, на ее женскую хитрость. Она с помощью отваров могла лишить его обоняния и выиграть время для меня.

Я пока не знал, что делать с Лоранс потом, но понимал — не брошу, не откажусь, даже если…

Запах, едва уловимый поначалу, но такой знакомый внезапно донесся до меня. Голова закружилась, словно я оказался на опушке, где кучно цвели ландыши. Повело в один миг, пришлось даже прикрыть веки, чтобы уловить баланс и не рухнуть.

Черт подери! Что это?!

Я мазнул взглядом по присутствующим и поначалу ничего не заметил. Но незримое что-то кричало, подожди!

И когда наконец-то перевел дыхание, то… неужели это вот так работало?

Блондинка, хищница, взгляд полон огня, а ее шикарная копна напоминала львиную гриву, намекая, что с такой шутки плохи. Она пришла сюда явно за тем, чтобы создать пару, родить потомство и, быть может, даже после побыть немного самкой богомола. По крайней мере, что-то манящее и одновременно опасное было в ее облике.

Облизнулся, впившись в нее глазами. Красивая, видная, с пышным бюстом и тонкой талией, она двигалась плавно, словно не касалась земли.

Я взгляда не мог отвести, заворожённо глядя. Но вместе с тем внутренний голос откуда-то тихо шептал о другом.

— Вау, — оказавшись рядом, протянул полукровка. — Жаль, не моя.

— Ты чувствуешь? — втянул я носом воздух.

Он повторил мое движение и замотал тихонько головой.

— Значит, по мою душу, — только радости не испытывал, а жаль.

— Поздравляю, — буркнул он и снова растворился в пространстве, смешавшись с остальными.

— Вероника, — протянула она руку, а я не торопился ее касаться, словно после этого нельзя будет отмотать назад.

— Ник! — глядя ей в глаза, произнес сухо, а внутри начало клокотать. Мне даже показалось, у меня на лбу выступила испарина.

Нет, серьезно, здесь было слишком душно в шатре.

Вероника, недолго думая, сама протянула на ладони половинку сердца, если мы истинные, они соединятся. Я свое держал в кулаке, сжимая крепко. То ли потерять боялся, то ли просто не хотел никому показывать. Но отказать не мог — это нарушение.

И, раскрыв ладонь, с замиранием вытянул руку вперед, позволяя этим половинкам загореться ярко-синим.

Девушка улыбнулась, облизнула губы и выбросил вторую руку вверх, оповещая, что пара есть.

Мне хотелось сквозь землю провалиться, потому что в душе начинал царить ад. Меня словно тысячи демонов раздирали на куски в ту минуту. Противоречия воронами кричали в душе, и я готов был орать едва ли не громче их.

Я не готов, не готов, черт возьми к этому. Этого не могло быть.

Но шагал вслед за Вероникой, не отдавая словно себе отчет, что иду, возможно, на плаху.

Руку обожгло, сразу понял — вспыхнула моя метка, тогда почему… почему она появилась раньше? К кому бежать с этими вопросами?

Альфа, приветствуя нас, одобрил выбор, а я смотрел на все, будто бы со стороны и не отдавал себе отчета в происходящем.

Для меня разом перестали дуть ветра, перестало идти время, и я даже не слышал пение птиц, только ее аромат ощущал. Сладкий, тяжелый… меня словно катали на сумасшедшей карусели, и я уже молил о пощаде, но никто не позволял мне с нее сойти.

— Отличный выбор! Обряд проведем сразу после Новолуния.

Вероника улыбнулась счастливо, а я примерно прикинуть пытался, когда оно.

Месяц да? Или чуть меньше!

— Это не может быть ошибкой? — я словно из последних сил старался выбраться из сетей, хотя головой вроде как понимал — не открутиться. Она — моя. Хочу я того сердцем или нет, но это моя истинная.

— Ошибкой? — Альфа явно был в хорошем настроении сегодня, оттого не думал злиться на глупые вопросы. — Нет, Ник, волк сразу чувствует ее, ее аромат везде для него!

— Везде! — кивнул я, вот с этим тяжело было поспорить.

Но как теперь идти домой!

Мы заняли место в ложе с Вероникой недалеко от Альфы, теперь наша миссия заключалась в том, чтобы ждать, кто еще совпадет друг с другом точно пазл. А потом были длинные речи вожака, напутствия, словно это не семья потенциальная сложиться должна, а нас собирались в космос запускать.

Я половину и не слышал, волка внутри меня как на веревке тянуло к истинной, человек — сопротивлялся, как мог. Но с каждой минутой ему становилось все труднее бороться, и я уже понимал — времени у меня мало. Не сегодня, так завтра связь поглотит меня полностью, вырвав из сознания ту, ради которой я готов был рисковать.

Мне казалось, я проспала весь вечер. Несколько раз мама Ника лишь, замедляя шаг, останавливалась возле двери, прислушивалась, но, наверное, все-таки понимала, что не по силам ей предать своего сына и взять слова обратно.

Потому и не сдавала нас. Даже когда отец мажора заводил речь что-то об истинности, а судя властным интонациями, это все-таки был он, мама парня пыталась сменить тему, смягчая острые углы. Похоже, в семье все же не было все гладко и безмятежно, и мне не хотелось становиться камнем преткновения, рассорив близких людей еще больше.

Моя семья рассыпалась, но мажор этого не заслуживал.

Я не знала толком Ника, но почему-то с каждой минутой все больше приходила к тому, что он носил маску, а его наглость и дерзость хорошее прикрытие. Я так не умела, а то бы тоже нацепила, демонстрируя радость, хотя на душе скребли кошки своими длинными острыми когтями.

Лежа в темноте, я думала о своих родителях. Как они, где.

Наверное, с ног сбились, и тоска наваливалась невыносимая, но вместе с ней и разум кричал, будь все так прекрасно, я бы не сбежала. Творилось необъяснимое, то, что неподвластно было моему пониманию.

— Лоранс, — дверь приоткрылась, вырывая меня из сна. — Я вернулся.

— Ник, — прошептала я одними губами, боясь произносить звуки, вдруг бы нас услышали.

Хотя дом тонул в тишине, я осознавала это, я читала его словно между строк. Каждый метр нового жилища.

Сама не могла объяснить, как это выходило, но стены казались порой живыми. Они меня принимали, пряча и спасая.

— Разбудил?

— Нет, — качнула я легонько головой, все еще до конца не выныривая из какого-то черного омута, в котором едва не утонула. — Как сходил?

— Нормально, — только и бросил он, даже тон его поменялся или мне мерещилось.

В любом случае, наверное, не мое это дело. Но было любопытно, что это за мероприятие, что на нем делали.

Только мажор делиться не спешил. Он прошел к шкафу, скинул пиджак, хотел закатать рукав рубашки, но почему-то спустя секунду передумал. Обернулся, глядя на меня. И в этой тьме я так четко видела его лицо, что самой страшно стало.

В глазах Ника была грусть. Неподдельная, искренняя. Может, все прошло не так гладко, как он хотел. Но мажор делиться мыслями со мной не спешил, а я не лезла на рожон. Мне хватило, урок вынесла.

— Если я стесняю, скажи, — произнесла я уверенно.

— Тебе некуда идти.

— Я придумаю что-то.

— Успокойся, — усмехнулся он раздраженно или показалось? — Прости за резкость, — тут же добавил Ник. — От усталости и волнения.

— Мне уже лучше.

— Но ты все равно слишком слаба и, возможно, тебе грозит опасность. Что ты делала в лесу?

— Гуляла, — соврала я.

Он наверняка понял это, потому что с губ сорвался смешок, вот только, и Ник врал, когда говорил, что прогуливался там. Нет. Я чувствовала ложь, но доказать не могла это или просто не знала как. Мы оба играли. Каждый в свою игру, рассчитывая, что другой никогда не узнал бы об этом. Но вопреки всему было подозрение, что мажор тоже в курсе моих нечестных ходов.

— Не ходи там по ночам больше. Лес может быть опасен!

— Чем? — приподнялась, усевшись на его постели.

— Тем, что так сразу не увидишь, а если попадется на глаза, то не поверишь.

— Ты говоришь слишком запутано!

— Я просто хочу предотвратить трагедию. Тебе повезло, что нашел тебя там я.

— Не спорю! — сомнительно было не соглашаться с данными утверждениями.

Только вот на самом деле нашел меня не совсем Ник, хотя, может, уже и не стоило удивляться ничему.

Я помнила волка, обрывками, но он стоял перед взором. Эти глаза, шерсть жесткая, густая. Она касалась моего лица и было немного щекотно. Тогда я была в ужасе и не могла до конца прочувствовать каждое ощущение, а теперь случился, наверное, откат. И так захотелось побыть слабой, осознавая, что я была в шаге от трагедии.

Слезы как-то сами покатились из глаз, я закрыла лицо ладонями. Не хотела, чтобы Ник видел меня такой слабой, ничтожной, блеклой.

— Лоранс, — присев на край, аккуратно стер он слезинку с моей щеки, коснувшись кожи кончиком пальца. — Все позади. Здесь ты в безопасности.

— Уверен?

Ник замолчал. Нет, конечно. Он сам до конца не верил в это, просто не говорил, не хотел меня тревожить лишний раз.

— Я сделаю все для этого. Никто тебя не тронет. Мы придумаем.

— Мы? — взгляд взметнулся вверх.

— Да, я, мама… клан.

— Клан? — склонила голову в бок, присматриваясь к мажору.

Что за клан? Кто он?

— Долго объяснять, просто поверь.

— Нет, Ник, я хочу знать, — оглянулась по сторонам, ловя взглядом за стеклом высокие сосны.

— Может, не сегодня? — потер он переносицу задумчиво. — Есть моменты, которые не просто принять. Они кажутся странными, нереальными, — усмехнулся он, качая головой.

— Я постараюсь понять!

— Ник, ты с кем там? Снова по телефону со своими дружками трепешься? — грозный голос, видимо, отца. Отчего мы с мажором замерли в момент, уставившись друг на друга.

Мажор обхватил мои плечи, чтобы я не дрожала. И снова его горячая кожа опалила мою холодную. Этот контраст порождал дополнительные вопросы, но я знала заранее — Ник не ответил бы. Ни на один.

Ему было, что скрывать. И будь я умной — молчала бы в тряпочку от греха подальше. Но стресс и новая обстановка настолько сильно вытолкали меня из зоны комфорта, в которой я была как рыба в воде, что в то мгновение, решив, что терять мне уже нечего, я все же пыталась вытянуть из него хоть что-то. Мне необходимо было заглянуть под завесу чертовой тайны.

— Да, пап, — прочистив горло, гаркнул мажор. — Заканчиваю уже все.

— Спать иди. Завтра расскажешь. Хотя мне уже все сказали. Поздравляю, — воодушевленно произнес он, сменив гнев на милость. — Наконец-то ты возьмешься за голову! — отец Ника, кажется, был у нашей двери. И мое сердце забилось в ужасе, если сейчас бы эта дверь распахнулась…

— Да, завтра поговорим.

— Тебе нужен наследник. Срочно! — продолжил его отец, а я метнула в темноте взгляд в мажора.

Наследник?

Тот вновь покачал головой, приложив палец к губам.

Я кивнула, медленно опускаясь на постель.

Выждав еще несколько минут, мажор поднялся.

Достал из шкафа запасное одеяло, заявив, что устроится в кресле.

А я его будто не слышала, в голове крутилось лишь одно — наследник. У Ника есть девушка? Невеста? Он обручен? Боже, Лоранс, как ты не вовремя свалилась на его голову.

И, перевернувшись на бок, я прижала ладонь к отметине на груди, наблюдая, как она вспыхнула бледным светом под моими пальцами.

Как это работало, черт возьми?

Может, стоило поделиться с Ником? Но, пораскинув немного, я все-таки решила помалкивать.

А мажор тем временем сладко уснул, так и не переодевшись после своего вечернего променада. А во сне он несколько раз шептал мое имя, и я словно наяву видела ту тонкую ниточку, что тянулась от него ко мне.

Только утром обухом по голове стали слова его матери. Они думали, я еще сплю, но я так и не сомкнула глаз, кажется. Лежала и наблюдала за Ником, любуясь им тайно.

— Отвар подействовал! — произнесла его мама. — Но это на пару дней, сам понимаешь.

— Спасибо, мам.

— Ник, ты знаешь, что я желаю тебе счастья, но после вчерашнего… Свадьба в новолуние! Ты должен решить.

— Мам, я не хочу подчиняться уставу!

— Нельзя так, Ник, ты подумай, чем все обернется.

— Но в моем сердце, — мажор ударил себя в грудь, я видела его четко, словно он стоял передо мной, хотя был за стеной. — Не Вероника. Я ничего не ощутил, только этот запах, проникающий в каждую клетку. Мам, вы же тоже нарушили!

— У нас были обстоятельства. А эта девушка, Ник, она человек. Это против правил.

— В стае полно полукровок.

— Только парней, — тихо сказала она. — Если родится девочка… Не обрекай дитя на гибель! Не порть жизни ни себе, ни этой девушке. У нее свой путь, сын. А истинная, — вздохнула мама мажора, — ты полюбишь! Пути назад нет.

Лоранс находилась у нас уже некоторое время и мне казалось, что с каждым днем она сильнее уходила в себя. Я старался уделять ей внимание, может, немного, но он было, только теперь его требовала и Вероника.

Таковы правила и нарушить я их не мог. А хотел или нет?!

Что-то внутри меня ломалось, стены рушились. И я чувствовал, как душа разрывалась, запутавшись в сетях, словно бабочка в сачке.

Волк с каждым днем становился слабее, но моя человеческая ипостась с этим будто бы смирилась. Хотя иногда я ловил себя на мысли, не понимая, отчего он словно замер. Принял, что ему никогда не быть с той, кто проникла в сердце?! И точно ли она там, а может, показалось?

Вероника — истинная. Не отнять, не выбросить. Пусть головой я не согласен был, но что-то невидимое не позволяло мне резко разорвать это все. И оглядываясь назад, я замирал, думая, что еще пару недель назад рвал и метал бы по этому поводу.

Возможно, действительно, Совет, отец, клан прав? А я напрасно спорил?!

— Ник, ты ел? — мама поймала меня во дворе, когда я собирался уходить.

Лоранс уже несколько дней не посещала универ, за нее это делал я, договорился с методистами, что они примут справку, липовую, конечно, но Макс пару суток назад обещал помочь с бумажкой.

— Я не голоден, мам, — улыбнулся в ответ.

— Ты резко похудел! — склонив голову вбок, произнесла она, и ее горячая рука коснулась моего лба.

— Мам, ну ты чего! — усмехнулся. — Я не слабак, да и волки почти не болеют.

— Твой волк странно себя ведет! — сморщилась она. — Мне не нравится это, он не откликается.

— Не откликается? — распахнул я шире ресницы, не понимая, о чем она.

— Ладно, Ник, — взглянув на часы, махнула родительница, — об этом потом. Тебе пора, нам тоже.

— Нам?

— Да, мы с Лоранс сходим на поляну, надо собрать цветы. Знаешь, а эта девочка неплохо разбирается, у нее нюх сильнее, чем у тебя.

— Сильнее? — я едва смешок сдержал.

Да спорно это! Она, конечно, хороша. Но она человек, а я…

— Да, ты уверен, что она так проста? — шепнула мама.

— Уверен! И давно вы ходите? — что-то во мне на миг словно прорвалось через бетонную стену, но тут же успокоилось. Какой-то неведомый импульс будто, который я мог контролировать.

— Дня два-три. Ну что она сидит постоянно здесь. Она же не в тюрьме, девочке надо дышать воздухом. Ей плохо. Я вижу, а ты словно ослеп.

— Почему ты так думаешь? — я слова отчеканил, глядя на маму с непониманием. Тон ее звучал укоризненно.

— Потому что знаю своего сына и вижу, как ты меняешься с каждым днем, — ее грудная клетка медленно опустилась на очередном выдохе.

— Мам, а если кто увидит?

— Не увидит, — подмигнула она, намекая, что все схвачено и в целом мама знала, что делала.

Хорошо бы! — Не держи нас за дураков, Ник! При других обстоятельствах, мне кажется, мы были бы рады за вас.

— Я думал, ты счастлива, что я нашел Веронику.

Вспомнил вдруг, как накануне родители снова спорили. Там звучало имя истинной, но я впервые не смог разобрать слов. Волк ленился, он выбрал сон!

— Главное, чтобы ты был счастлив, сын. И поешь. Ты стал бледным, посмотри на себя.

Я лишь выдохнул, пожал плечами, отметив, что внутри почти ничего не колыхнулось по этому поводу.

Лоранс я видел вчера, сегодня даже не пытался к ней зайти и поговорить. Мы находились под одной крышей, но по мимолетным ощущениям словно за тридевять земель.

Перед сном, когда мир затихал, я лежал на постели за стеной от нее и думал. Много думал, старался услышать себя, волка, но слышал лишь пустоту, словно все, что мне было важно внезапно стало пылью. Но я еще по привычке цеплялся. Наверное, так работало присутствие истинной.

И вообще почему я изначально решил, что она — это Лоранс? Просто понравилась, да? А теперь, как чемодан без ручки… подумал и испугался на мгновение самого себя.

Ник, ты что? Откуда это, черт подери!

Тряхнул головой, уставившись в окно.

Я сегодня добирался на автобусе, потому что у волка словно зарядка закончилась, и он отказался двигать пешком, а ведь любил ветер и свободу.

Эти метаморфозы немного сбивали с толку, но испарялись также быстро, как и ощущения. Вот есть и вдруг нет!

— Ничего не удалось узнать насчет Алекса? — Макс увидел меня в коридоре, скользнул ко мне тенью, ухватив за рукав ветровки.

Я замер на миг, смотря на него точно на незнакомца. На лице приятеля волнение. Неподдельное, искреннее. И вчера еще бы мне захотелось расспросить, сегодня — пройти мимо почему-то.

Наверное, усталость. Слишком много событий, которые кружили голову, по крайней мере, так я себе объяснил. Потому что снова внутри вспыхнула борьба между долгом и… безразличием? Холодным таким, злым даже, которое напоминало змею, и от этого леденели пальцы рук.

— Нет! — сухо бросил я, спеша вперед.

— Я места себе не нахожу.

— Успокойся, не маленький, найдется наверняка, — фыркнул я немного с раздражением.

— Он не чужой нам все-таки, Ник.

— Ну и не семья.

Макс хлопнул глазами, сбившись с фразы.

— Что-то стряслось?

— У меня? Нет. Просто некогда заниматься всем этим, — обвел я пространство рукой, поспешив вперед. Макс так и остался позади, прожигая мою спину взглядом. Ему многое хотелось спросить, но он промолчал. Так, наверное, и лучше даже.

Мне было не до бесед, тем более не до решения чужих проблем. В голове все больше места занимал образ Вероники. Ее глаза зачаровывали, они были полны магнетизма, и я ничего вокруг не видел, кажется, кроме нее.

Меня тянуло к ней… но я сопротивлялся. Отголоски разума еще присутствовали, чтобы не сорваться с места, вызвав гнев преподавателя.

Макс еще несколько раз пытался заговорить со мной, но я отнекивался, стараясь избегать его общества.

Волк внутри только иногда выл, совсем тихо, слабо так, что его почти не было слышно.

Зато голос Вероники, ее сладкая улыбка и манящие движения стояли перед глазами, будто она сама была вот здесь, стоило лишь руку протянуть и коснуться. Моргал, чтобы прогнать видение, но сам одновременно с жадностью хотел, чтобы она не исчезала, а зазывно улыбалась, проверяя меня на прочность.

Еле дождался окончания пар и, выскочив в коридор, обегая толпу ленивых студентов, я чуть не столкнулся с ректором.

Волк попытался рыкнуть, но я почти его не слышал.

— Ее нет практически неделю, — говорил он какой-то женщине.

Мне показалось, или я видел ее ранее? В принципе имело ли это значение в ту минуту!

— Но это ваша дочь! — продолжил он, пока незнакомка темными глазами сканировала его образ.

Обычная… только волк тихо ощетинился.

— Что значит сбежала? — он обернулся, нервно дернув плечом.

Всем было плевать. Народ спешил смыться из этих стен, а я замер возле какого-то плаката на стенде.

Зачем тебе это, Ник?

Но волка что-то держало. Слабо, с легкостью можно было сдвинуться с места и уйти, но тот внутри меня боролся, стараясь победить человека.

Мы стали порознь с ним словно внезапно. И я на мгновение подумал, а как мы уживемся в одном теле теперь? Эти ощущения были мне незнакомы, и на миг я испугался, а потом… снова пелена какая-то, отгораживающая меня от мыслей ненужных.

— Она нездорова, — произнесла та, — может быть, опасна. Если появится, сообщите.

— Вы подали заявление?

— Нет, нельзя. Это напугает ее.

Я уверен был, что речь шла о Лоранс.

Стало не по себе, только вместо желания защитить, проснулось совершенно другое. Однако, волк не оценил его… он оскалился, будто кто-то неосторожно наступил тому на хвост… Но человеку во мне было уже плевать!

Он знал наверняка, чего хотел. И желания волка учитывать не собирался, кажется.

С каждым днем я видела в глазах Ника, как медленно угасало пламя. Вместе с ним из него выходила и сама жизнь. Он не понимал, не видел, не замечал, как вокруг все менялось. Его реальность искажалась, она становилась другой, но мы оба были слишком беспомощны, чтобы перевернуть этот мир. Я не имела права, он, наверное, желания.

Знала лишь одно — все поменялось после того вечера. Смотр, кажется.

У его мамы я не решалась спрашивать. Достаточно того, что она проводила со мной много времени, будто себя виноватой в чем-то чувствовала. И мне от этого было неловко.

Я здесь лишняя, ненужная, чужая. И самое разумное — уйти.

Только как? В этом месте даже деревья за окном казались живыми.

Да и идти мне некуда. Домой нельзя. Точно.

От одной мысли волоски на коже вставали дыбом, страх обжигал, и я готова была, уткнувшись в подушку, разреветься. Она еще хранила запах Ника, это и удерживало, наверное. Спасало, когда становилось совсем не по себе.

— Помогите мне, — я попросила нерешительно, когда мы брели по дорожке в лесу.

В небе солнышко, лучи играли на прядях волос и на сочной листве бликами. И погода такая, что самое время любоваться природой, вдыхая ароматы луговых цветов.

— Помочь, Лоранс? — мама Ника замерла, оглянулась на меня.

Она — единственная, кому я могла доверять сейчас.

— Пожалуйста, Жозефин… У нее было двойное имя, но мне почему-то очень нравилось его вторая часть.

— В чем? — улыбнулась нежно она. — Если ты боишься, что тебя обнаружат. Поверь, здесь не найдут. Я знаю, что вопросов много, у меня было бы их не меньше, но, к сожалению, открыться до конца я не могу. Просто доверься, — протянула она мне руку.

Я переминалась с ноги на ногу, сжимая в руках корзинку.

— Я очень благодарна Вам, — поправляя прядь волос, опустила я взгляд на свои ноги.

Ветер раздувал подол платья, трава касалась кожи ног, слегка щекоча ее.

— Думаю, что загостилась и приношу вам неудобства.

— Брось. Ерунда. Не переживай.

— Но Ник… — не нашла, что сказать, не знала, точнее, как выразиться. А если я не права, если все сама себе придумала. Может, у парня дела, ему просто некогда со мной общаться…

— Ник на учебе, он передавал тебе привет.

— Привет, — легкая усмешка скользнула по губам, и я остро ощутила, как мне этого мало. — Ему тоже.

— Сама потом скажешь.

— Вряд ли! — пожала плечами. — Все поменялось, — не смогла сдерживаться. Опустила корзинку на землю, глаза ладошками закрыла, а легкая дрожь пробежала по плечам.

— Тише, — горячие руки коснулись моей спины, я уже привыкла, что у Жозефин они не такой температуры, как у меня… у Ника тоже. Думала об этом, но так ни к чему и не пришла.

Да и в целом — это малое, чему стоило удивляться.

— Все будет хорошо, Лоранс. У тебя будет хорошо! — она заглянула в мои глаза с такой нежностью, что захотелось прижаться к ней, как к родной матери. Она и стала мне такой за это время, напоминая о той, которая меня растила.

— Почему вы не рассказываете обо мне своему мужу? — почесала я переносицу.

— Не обо всем ему надо знать, тем более Ник просил, чтобы я молчала.

— И насколько Вас еще хватит?

— Надеюсь, время у нас будет, Лоранс! — погладив меня по голове, кивнула Жозефин.

Время с ней всегда пролетало незаметно. Мы болтали обо всем и ни о чем, смеялись, она делала мне красивые прически, вплетая в волосы цветы, и я чувствовала себя малышкой, у которой вся жизнь впереди. Потом мы пили чай, пекли пироги с ягодами и все это было так по-настоящему, словно другой жизни я не знала.

— Завтра свожу тебя к роднику! Говорят, он волшебный.

— Волшебный? — переспросила я, ловя паутинку.

— Его воды точно зеркало, они покажут то, что не видно обычному глазу.

— Что? — охнула я.

— Не угадаешь. У каждого свое! — смеясь, ответила Жозефин. — Может, судьбу покажет! Почему бы и нет.

— А вам что показало? Вы же были там уже? — от любопытства я готова была забрасывать ее вопросами.

— Была.

— И?

— Я сделала наперекор его подсказкам и не жалею!

— Не жалеете, — повторила я эхом. — Пожалуй, это самое главное. Но почему?

— Порой от нашего выбора зависят и чужие судьбы, — развела она руками. — Увидеть можно лишь раз, кстати.

Весь оставшийся путь, я раздумывала над словами Жозефин и минуты готова была считать до завтра. Потому что мне нужны были подсказки, ориентиры, пока я совершенно не потеряла себя.

Нам оставалось преодолеть развилку, выйдя прямиком к домику. С виду жилье семьи Ника напоминало дом лесника. Небольшой, уютный, особо не приметный. Да, впрочем, почти все коттеджи здесь были такими же.

Иногда я вытягивала шею, чтобы из-за кустов разглядеть других обитателей, но то ли мы ходили окольными путями, то ли жителей было совсем мало, но рассмотреть никого не удавалось.

Оттого фантазия моя бурлила, рисуя каждый раз невероятные картины.

Только в этот день все резко изменилось, мы успели лишь преодолеть небольшой овраг, заметив рядом малинник, как с соседней тропинки внезапно сошла девушка.

Я застыла на месте, желая слиться с деревом. Но она заметила меня, жадно повела взглядом, втягивая воздух, словно он мог рассказать ей больше, чем глаза.

Жозефин, кажется, увидела ее слишком поздно и в первое мгновение растерялась, едва не выронив из рук букеты.

— Гуляете? — девушка обратилась к маме Ника, расплывшись в улыбке.

Мне не надо было знакомиться с ней, я и так чувствовала сталь. Цепкий острый взгляд впивался в нас попеременно, она хотела пробить ту броню, которую выстроила Жозефин, спасая меня.

Не знала, как работало это, слышала украдкой ее разговор с сыном, думая, что, может, они просто общаются какими-то кодовыми словечками, ведь нельзя же реально все воспринимать?!

Но в этот миг уже не была ни в чем уверенной, похоже.

Внутри меня все напряглось, каждый мускул, каждая клетка. Мысленно я выставила щит, закрывая себя от незнакомки.

— Гуляем, — попыталась Жозефин быть приветливой. — А ты здесь зачем? Далеко ушла от домов. Одной в лесу нечего делать, тем более теперь!

— Не переживайте, я умею за себя постоять! — отмахнулась она.

— Познакомите со своей спутницей? Я раньше не видела среди наших! — она будто усмехалась, хотя голос оставался прежним — слишком приторно-сладким, у меня от него срабатывал рвотный рефлекс.

— Обязательно, но в другой раз, — Жозефин ступила вперед меня, тряхнув волосами и как бы случайно рассыпав соцветия из корзины. — Мы торопимся. Вскоре мужчины вернутся.

— И Ник?

— И Ник! — поддакнула Жозефин, а потом потянула меня следом.

С каждым шагов она ускорялась, а я не решалась обернуться, словно чувствуя красный свет.

В какой-то миг я едва не перешла на бег, и только оказавшись за калиткой, Жозефин опустилась на скамью, увлекая меня за собой.

— Кто она? — тихо спросила я, будто нас могли слышать. — И почему Вы не собрали цветы?

— Они перебьют твой запах, — промолвила она устало. — Их аромат собьет со следа, если она захочет отыскать тебя.

Я инстинктивно коснулась своих волос… Это не просто для красоты, как оказалось.

— Вы побледнели вся! — ее волнение передалось и мне. — Может, воды?

— Нет, сейчас пройдет. Не понимаю, как она там оказалась.

— Ну, лес общий! — пожала я плечами, не видя трагедии в том, что девушка вышла за пределы поселка.

Я тоже, помнилось, бродила порой там, когда жила в своем доме. Отец хоть и ругался, но меня не останавливало это.

Однако теперь я будто заглянула за завесу тайны.

— Попрошу Ника уладить, на крайний случай прибегнем к другим методам.

— Каким? Подкуп, шантаж?

— Нет, здесь другие правила, — потрепав меня по макушке, засмеялась Жозефин. — Но твои варианты не самые плохие.

— Так кто она, Жозефин? — наверное, мой голос звучал так жалко, что она не смогла отказать и произнесла… правда уже я не знала, а нужно ли было спрашивать.

— Она — невеста, Ника, Лоранс! — собирая свои волосы в пучок, вкрадчиво ответила мама того, кто успел поселиться в моей душе.

Я вернулся поздно. Солнце давно закатилось, лес тонул во мраке. Кое-где горели огни костров, которые жгли молодые волки, нашедшие пару. Я тоже должен был разжечь пламя, оповестив стаю, что вскоре состоится обряд, а после молодая жена обязана была родить наследника.

Эта мысль вдали от клана не вызывала во мне особых эмоций, но стоило оказаться рядом со стаей, как внезапно в душе начинало все переворачиваться. Меня внутри словно раздирали острыми когтями. Во рту сразу становилось горько, где-то за грудиной нервно билось сердце, а по вискам катился пот.

Я не до конца понимал, что со мной, черт подери, начало происходить после этого Смотра, но как только ловил украдкой образ Вероники, а он меня точно преследовал, то на миг все отходило на второй план.

— Скоро новолуние, — шепнула она, промелькнув вблизи.

Пламя отражалось в ее глазах, танцевало там, создавая диковинные картины.

Я лишь кивнул, понимал, что это означало. Свадьба. Ритуал, после которого мы навеки окажемся связанными.

Эту связь, если верить легендам, не разорвать.

Тонкие пальцы Вероники скользнули по моей шее, острые ноготки провели по коже, едва не проткнув ее.

Волчица соблазняла и дразнила, испытывая меня на прочность. Она, несмотря на свою невинность и чистоту, знала, как поймать волка на крючок, но... У моего волка каждый раз при встрече с ней шерсть вставала дыбом, а вот человек во мне, наоборот, жаждал быть с ней. И я лишь ком сглатывал, не чувствуя в себе сил оторвать взгляда.

— Ты вкусно пахнешь, волк, — ее ноздри жадно втянули воздух рядом со мной, заставляя покрыться мой лоб испариной.

Черт возьми, что происходило? Почему я из охотника в момент превратился в какую-то тряпку, жертву?

Ее губы оказались слишком близко, они напоминали спелую вишню цветом, но я помнил, что до ритуала нельзя… Даже если хочется. Хотя я столько правил, по сути, нарушил, что одним больше, другим меньше.

— Старейшины не одобрят… — только и вымолвил из последних сил.

Вероника усмехнулась, облизнула губы, выдав:

— Сегодня встретила твою маму в лесу с какой-то девчонкой. Откуда здесь она?

Меня парализовало. На миг всего, но стало дурно так, что ощутил, как в животе все узлом завязывается. Почва уходила из-под ног, я терял равновесие, потому что волк внутри меня словно пробудился от спячки. Он встал в позу, показал зубы, готовясь к броску.

— Родственница, — пожал я плечами.

Вероника изогнула бровь, она будто знала наверняка — я врал.

Врал нагло, глядя в глаза в истинной, той, с которой должен быть предельно откровенен, ведь ближе нее у меня по идее никого уже не будет!

Волк рычал, он был в бешенстве, я ощущал, как ему тяжело находиться во власти Вероники, но… мы боролись с ним! И впервые, пожалуй, моя человеческая натура настолько сильно выигрывала у зверя.

— Надолго?

— На пару дней.

— А почему ее не представили старейшинам? — логичный вопрос, но… проклятье!я не мог, не мог просто так сдать Лоранс, или не я? Или это волк во мне продолжал бороться за нее.

За кустом послышался шорох, я еле успел голову повернуть, как оттуда выскочила девушка. Совершенная противоположность Вероники.

Она тряхнула каштановыми кудрями, улыбнулась так открыто, что на мгновение показалось — вокруг стало светлее.

Не припоминал, что раньше мы виделись. Хотя периодически к стае примыкали новенькие, те, кто когда-то отбился, те, кто был полукровкой. Те, кого Альфа призывал встать на защиту рубежей, боясь нападения чужаков.

— Ой, — только и успела она произнести, а Вероника смерила ее взглядом. — Я помешала?

— Вообще-то, да! — скрестив руки на груди, произнесла моя истинная.

Я оперся спиной о ствол дерева, ощущая слабость в ногах, меня начинало качать.

— А ты, наверное, Ник? — она будто не смутилась от интонаций Вероники. — Слышала о тебе.

— Обо мне? — удивился я.

Ничего себе, неужели я настолько популярен в стае? Да я тут по большей части держался особняком. Но реплика девчонки заинтересовала.

— Выглядишь, кстати, паршиво!

Спасибо за открытие.

— Иди, куда шла! — тихонько рыкнула Вероника.

Та пожала плечами и ускользнула, растворившись в сумраке.

— Выскочка! — фыркнула моя пара.

— Почему? Не видел ее раньше, да?

— Они пришли с юга! Поселились на отшибе. Старейшины привечают ее отца, говорят, хороший воин, такие нам нужны, но она… слишком ее много! Ходит, вынюхивает!

Не стал спрашивать, чем не угодила та, рядом с парой у меня все отходило на второй план.

— Ник, ужин! — услышал я неподалеку.

Мама кричала! Ждала меня и, кое-как отлепившись от дерева, я побрел в сторону дома.

Из кухни тянуло ароматом выпечки. Сегодня мои любимые с ягодами. Только вот кусок в горло не лез.

— Мам, я не буду! — поцеловав ее в щеку, пробубнил.

В глазах ее застыл немой вопрос, я уже знал — мне должно влететь. Мама не любила, когда мы игнорировали такие вещи.

— Посмотри на него, — обратилась она к отцу, — он совсем прозрачным скоро станет. Ник, тебе надо к врачу. Завтра отведу тебя к нашим лекарям. Это не порядок. Мой сильный мальчик за пару дней будто «сгорел».

— Отстань от парня! Для волков нормально, гон!

— Что, значит, отстань! — возмутилась она.

— Он в паре… считай, проходит ментальную чистку перед ритуалом. Хотя нам не понять, — голос отца прозвучал слишком жестко.

Да я не дитя истинных, вообще, странно, что получился в целом, а ведь мог так и не родиться. Настоящее чудо!

— К черту чистку, у него круги под глазами, кожа да кости. Он стал напоминать скелет. Ник, у тебя хотя бы есть силы, чтобы в случае чего обернуться?!

Мама на самом деле беспокоилась, но только я не видел изменений, даже когда смотрелся в зеркало. Единственное ощущение было и то редко — что моя энергия потоком куда-то утекала будто.

Хотя, может, я просто себя накручивал из-за причитаний мамы.

— Мам, я поем, но позже, — подмигнул ей.

Она тяжело вздохнула, всучила мне в руки поднос, водрузив туда два прибора. Намек понял, только вот ощутил странность — мне не хотелось встречаться с ней.

Я мирился с тем, что мы под одной крышей, но с каждым днем на смену трепету приходило раздражение.

— Она о тебе спрашивала, — прочитал я по губам. Ничего не ответил, кивнул сухо.

Каждый шаг давался тяжело, ноги ватные, голова пустая!

Но, остановившись перед дверью, за которой была Лоранс, я сильно зажмурился, пытаясь подавить вопль, что рвался из горла. Меня разрывало на части. Одна хотела бежать прочь, другая металась, зверь пытался победить, он хотел оборота.

Подавлял его желания насколько мог, заставляя беднягу страдать.

Я сильнее. Я всегда хотел превосходить над волком. И в тот миг так и было, кажется.

Лоранс, словно услышала меня, сама приоткрыла дверь.

И когда наши взгляды встретились, я едва не выронил поднос. Меня повело, зашатало, словно кто-то толкнул в плечо, обожгло за грудиной дико.

Как не закричал — сам не осознавал. Чувствовал лишь невероятную боль, будто мне проломили ребра.

Ее рука потянулась к области сердца. Раскрытая ладонь коснулась осторожно одежды и мне показалось, или это на самом деле, но… воздух заискрился между нами. Бледный огонек вспыхнул, а затем погас. Лоранс одернула руку, смотря с растерянностью сначала на мою грудь, затем на лицо.

— Это тебе, — протянул я ей поднос. — Ты должна поесть.

— Спасибо! — только и кивнула она робко. — Я рада тебя видеть.

— Хорошего вечера! — буркнул я, уходя в гостевую, оставляя Лоранс снова одну.

Она смотрела мне вслед, боясь сказать хоть что-то, а я не чувствовал ничего — ни тепла, ни сожаления… Будто огонек в душе погас также, как и от ее прикосновения. Все лишь мираж… И то, что однажды я решил — она та самая и кратковременное притяжение принял за нечто большее. И если бы не метка… У нее ее не было и все! А моя… Она пылала тогда на Смотре!

Нет, ей действительно здесь не место. Тем более Вероника видела ее, не хотелось подставлять семью, а значит — всего одна ночь. Последняя.

А потом она вернется. Может, к своей семье, ведь ее искали, а может, найдет где приютят. Но точно больше не здесь!

Чего-то подобного я, наверное, ожидала подсознательно. Но правда все равно оказалась жестче моих представлений.

Однако, я напоминала себе, что это вполне естественно. Он — молод, хорош собой, а я — отщепенка, глупая и самонадеянная в чем-то. Конечно, мажор обязан был выбрать другую. К тому же мыслями я раз за разом возвращалась в прошлое, вспоминая наши короткие встречи и диалоги. Видимо, Ник тоже прокрутил их в голове, а потом сделал выводы, увы, не в мою пользу.

Он избегал встреч со мной, я — не навязывалась. Старалась не дергать, не пересекаться, да и сложно это сделать, когда он принадлежал самому себе, а я нет, заточенная в четырех стенах по большей мере.

Я еще долго стояла с этим подносом, провожая его взглядом. Равнодушие читалось в каждом движении, в каждом взмахе ресниц, а меня каждая эта секунда выжигала, превращая надежды в пепел.

И от взгляда, естественно, не скрылось и другое. Я начинала понимать тревогу Жозефин. Я ее чувствовала.

— У него невеста, но… — вновь и вновь смотрела на свою метку, она тускло, но горела, будто на контрасте с кожей Ника, которая приобрела отчего-то серый оттенок.

Возможно, стоило довериться, показать. Жозефин мудрая, умная, она могла подсказать, но права я, может, и не имела на это.

Всю ночь я спала плохо. Мне снились волки, точнее, всего два. Один — тот, которого я встретила тогда в лесу. Только он уже не был таким живым и подвижным как тогда. Взгляд потухший, клоками шерсть, он еле волочил лапы, и бежать от него не хотелось, только коснуться, провести пальцами по загривку. А сзади другой… его глаза сверкали демоническим блеском, поза говорила о том, что он будет атаковать, он готов порвать, сожрать, уничтожить всех на своем пути.

И этот второй с каждым мигом приближался к первому, желая вцепиться тому в горло, с упоением глядя позже, как тот будет истекать кровью.

Вскочив от страха, я принялась тереть лицо ладонями, чтобы хоть немного прийти в себя. За окном фонариком светила луна, ее яркий свет попадал на стены комнаты Ника, не позволяя мебели утонуть к темноте.

Сердце колотилось безумно в груди, казалось, что его стук слышал весь лес.

Я вновь взглянула на свою метку… она еще мерцала переливами, а где-то завыл волк.

И вопреки здравому смыслу, я подошла к окну. Аккуратно отодвинула занавеску до конца, распахнув створку. Свежий воздух ударил в лицо, заставляя окончательно проснуться.

Зачем-то оглянулась на дверь, прислушиваясь к убаюкивающей тишине.

— Не будь дурой, Лоранс, — прошептала, уже зная, что я это должна сделать.

Но ноги несли, отчего-то этот вой… он был для меня словно, каким-то сигналом, знаком, чтобы я увидела больше.

Я с легкостью спустилась вниз. Виноградная лоза оказалась толстой и крепкой. Немного ободрала ладони, но это мелочи.

Идти по хвое было приятно, я не чувствовала ни холода, ни беспокойства. Просто шла, точно зная, мне туда надо!

Ветви, иногда попадавшиеся, трещали слегка под ногами, а луна освещала путь, она гнала меня. Мой слух обострился еще сильнее.

Шелест листвы на кустарниках, где-то пробежала мышь, шорох крыльев диких птиц… это создавало поразительную атмосферу, и я в ней не была лишней деталью пазла.

Вдалеке послышался шум воды, я ускорила шаг, подтягивая подол сорочки вверх. А потом голоса… я уверена была, что слышала человеческие голоса.

Затаилась, не решаясь делать шаг, но невидимая сила толкала в спину.

Слева был ручей или что-то такое. Влага смешивалась с ароматами редких трав, что были под ногами, кружа голову. И воздух казался кристальным здесь.

— Ты же знаешь, что это опасно. Зачем ты сюда приходишь? — услышала я.

— Потому что не могу без тебя, — мужчина говорил тихо, но напористо.

— Нам не позволят быть вместе, пожалуйста, уходи! — я приподнялась на носочки, желая взглянуть.

Кажется, обычные влюбленные. Ничего себе, куда забрели все же!

И подслушивать я не хотела, но и двигаться дальше побаивалась, потому что, скорее всего, меня бы услышали.

— Кто не позволит? Твои правила? Семья или вот эта родня? — спрашивал он настойчиво, желая услышать ответ.

Я покачала головой, будто заранее зная, что девушка должна сказать.

— Это запрещено. Я не хочу, чтобы ты пострадал! А ты пострадаешь, пойми, пожалуйста, услышь меня… Мне тоже тяжело, но!

— Брось, да что мне будет? — усмехнулся незнакомец, а я готова была сказать, что напрасно он пренебрегал ее словами. — Сожгут на костре? Мы не в средневековье все-таки!

— Есть вещи за гранью понимания, — попыталась она вразумить его, — я и так рискнула, рассказав тебе о своем мире. Ты же обещал!

— Никто не узнает! Даже мои друзья не знают. Я стер себя, — на выдохе произнес он.

— Но они тебя ищут, — с упреком звучал ее голос. — Зачем ты ушел из дома?

Над головой внезапно порхнула сова, я ойкнула от неожиданности, спустя секунду сообразив, как опростоволосилась.

Прикрыла голову руками, будто именно по ней мне должно прилететь. Опустилась на корточки, желая слиться с травами.

— Уходи! — суетливо, нервно бормотала девушка. — И не приходи.

— Но я тебя люблю!

— Сюда могут явиться волки, — она едва не плакала. Я чувствовала ее эмоции и переживания, и мне так хотелось ее обнять, поддержать.

Иррациональные желания, учитывая, в какую ситуацию я попала!

Но слово «волки» засело занозой. Оно в сознание впилось мое иглой, аж дыхание перехватило.

И, утопая в мыслях, раскручивая их точно клубок, я потерял счет времени, проморгав во всех смыслах, когда что-то пушистое коснулось плеча.

Медленно поднимая взгляд, я уперлась им в огромного зверя! Красивого, черт возьми, статного. Слюна застряла в горле, а все внутри превратилось в камень.

Сама не веря, что делаю это, я поднялась, мельком ухватив, что мужчина стоял внизу у ручья. Он не ушел! Не испугался. Так, может, и у меня имелся шанс на спасение.

Я не отводила взгляда, в упор смотрела на зверя, мы словно пытались прочесть в глазах друг друга что-то. И в какую-то секунда волк сделал шаг назад, но не ушел.

Дружелюбно виляя хвостом, он сканировал меня, пока я пыталась собрать себя по кускам.

Может, я на самом деле рехнулась пару недель назад?

И когда уже почти смирилась, что да… так и есть, я услышала словно волка.

— Пойдем за мной, человечкам тут не место! — вроде без агрессии, но и неприятно.

Мурашки побежали по спине, ветка царапала лопатку, а я стояла напротив зверя и верила, что слышу его мысли.

Лоранс, по тебе плакала психушка и смирительная рубашка.

— Ты не убьешь меня? — прошептала одними губами.

— А должна?

Должна? Реально ли? Боже, это получалось, что… я медленно коснулась висков.

Зверь склонил морду, втягивая воздух носом.

— Хитро, — услышала я. — Только мысли твои слышны за версту в отличие от запаха. Думай тише, особенно рядом с ней!

— С ней? — я снова переспросила, начиная думать, что это просто сон.

Вот проснусь я и снова будет комната Ника перед глазами, обычный день, знакомые уже голоса за дверью.

— Пойдем, невидимка, — развернулся огромный коричневый зверь. — Твой волк по шерсти меня не погладит, узнай, где ты бродишь. Эта земля не наша! Не хочешь войны — не заходи.

— Мой волк? — произнесла я, двигая следом. — Земли… война.

— Ты плохо слышишь?

— Как ты это сделала или сделал?

— Тебе показать? А в обморок не грохнешься? — смешок словно. Надо мной издевались: или мое сознание или зверина этот.

Я толком не заметила, как мы оказались на опушке, отсюда как на ладони дом семьи Ника. В окнах темно, но отчего-то я знала наперед — там не спали.

По крайней мере, некоторые.

— Двигай и молчи о том, что видела.

— Да мне никто не поверит!

— Здесь? Поверят, невидимка, — фыркнул волк, тряхнув мордой, а затем резво встал поперек тропинки, отгораживая меня от прохода.

— Эй, Дэн! — услышала я. И так посмотреть хотелось, но я даже шевельнуться не решалась. — Чего не спится?

— Ирис? — шаги почти бесшумны, да и голос на расстоянии. — Ты рубежи обходишь?

— Привычка осталась! Да и волку нужна воля.

— Понятно! Ничего подозрительного?

— Ну как сказать! — вот бы дернуть за хвост эту… волчицу, чтобы не тараторила.

Хотя она вот тоже прокололась, Ирис, значит!

— Что? — насторожился невиданный мне Дэн.

— Лесные жители волнуются, что-то грядет!

— Ой, не начинай ты хотя бы, — буркнул он. — И так старейшины на взводе. Надо как-то удержать хрупкий мир до новолуния.

— Почему именно до него?

— Новые пары… Ритуал, а потом… стае нужны мужчины, одна надежда на истинных.

Волк еще перебросился парой фраз со своим знакомым, а потом он пошел дальше, а мы так и остались стоять на опушке леса, прислушиваясь к ветру.

— Если я спрошу, ты не ответишь?

— Нет, конечно.

— Сколько до новолуния?

— Меньше месяца! Хочешь сбежать?

— Прекрати подслушивать!

— Извини, — повернул зверь морду ко мне, едва не упершись ей мне в лицо, — как тебя зовут? Мое имя ты, к сожалению, знаешь уже.

— Лоранс.

— Отлично. Наверное, будь ты нашей, мы бы подружились!

— Вашей?

— Ну ты чужая… И если верить легендам, такая либо спасет, либо погубит всех. Есть над чем подумать, как считаешь?!

Утром я даже не смог оторвать голову от подушки, дикая слабость, тошнота. Тело ломило, будто зверь всю ночь гонялся по окрестностям. На самом деле я уже и забыл, когда это последний раз случалось.

Попытался подняться, но повело в бок, я снова упал, уткнувшись лбом в матрас. Мир ходил ходуном, не давая поймать баланс. Я никогда не болел. Потому что физически силен, потому что оборотень.

Меня отличала мощь, выносливость и богатырское здоровье. Но в ту минуту все, на чем держались мои принципы и догмы, просто рухнуло в момент.

Попытался почувствовать зверя внутри — не вышло. Он не подавал признаков словно, не стремился заполучить волю, не хотел ощущать, как ветер касается густой шерсти, не желал видеть больше, чем мог увидеть я в облике человека.

И, как назло, дома никого не было, кроме Лоранс. Хотя, возможно, оно и к лучшему.

Мне потребовалось немало усилий над собой, чтобы просто привести себя в вертикальное положение, а потом выйти в коридор. Прислонился к стенке, переводя дыхание.

Тело было холодным, пальцы рук немели, меня знобило. Ребра выпирали как-то неестественно, а сквозь кожу казалось, я видел собственное сердце.

Пытаясь с жадностью дышать, словно кислорода на пару вдохов, я онемевшими пальцами вцепился в ручку двери. Едва не задел торшер в коридоре, оседая медленно по стене.

— Мам, — на удачу больше позвал я, догадываясь, что все ушли. В ответ тишина. Не удивительно, стоило этого ожидать. Кадык дрогнул, капля ледяного пота скатилась по виску.

— Лоранс, — прохрипел я, не веря, что она могла услышать.

Мой хрип походил на шепот, я помнил, как Алекс, простудившись после попытки закаливания, еле скрипел, голоса почти не было. А я качал головой, заявляя, что не по Сеньке шапка. А сам? Недалеко ушел правда, Ник?

Уже не смешно и дерзить не хочется!

— Ло… — начал я и осекся, во рту пересохло не хуже, чем в африканских пустынях.

Прикрыл обессиленно веки, вслушиваясь в себя, стараясь поймать ту тонкую нить, что тянулась от меня к зверю. Оборот. Возможно, он мог мне помочь!

— Ник, — она выскочила в коридор в одной сорочке, стеснительно прикрывая голые плечи.

Опустилась рядом со мной, встревоженно глядя в глаза.

Ее горячая ладонь коснулась моего лба, а затем провела вдоль скулы.

— Паршиво выгляжу, да?

— Не красавец точно! Тебе нужен врач! Они есть у вас?

— Мы не болеем! — прохрипел, получив ее суровый взгляд в ответ.

— Заметно! Тебя трясет, — Лоранс попыталась подхватить меня под руку, помогая подняться.

Видел, как ей непросто, как гулко билось ее сердце, как порхали ее ресницы, как она сдерживалась, чтобы не проронить слезы. Нет, не от жалости, скорее от растерянности, от страха, от смущения.

Каждый шаг точно в бездну. Я был для нее бездной, омутом, я стал огромной ошибкой и по-хорошему должен был исправить все. Ведь поддавшись сиюминутным желаниям, поставив себя на первое место, притащил ее сюда, подставил, а теперь… теперь я должен бороться, чтобы все исправить. Вернуть ей ее жизнь, избавив от этой клетки.

— Ник, у вас есть лекарства? — она принялась судорожно открывать шкафчики в моей комнате.

Метнулась к двери, но замерла, ее глаза спрашивали — можно или нельзя. Я понимал — она боялась встречи с отцом. И дням ранее я тоже. Теперь нет! Может быть, это позволило разрубить чертов узел.

— Лоранс, — замотал я головой, — найди маму!

Она сжала мои холодные ладони, поднесла их к губам, напоминая мне лишний раз, какая я скотина.

Дыхание обожгло мою кожу, зверь завыл внутри. Он услышал, и это выбивало из колеи. Почему он ее ощущал, отчего? У него есть истинная. Он встретил ту, которая должна стать парой на века, но какого дьявола оживал он лишь в присутствии совсем другой девушки?!

— Кто такая Ирис? — прошептала Лоранс, растирая мои плечи ладонями.

— Ирис? — опустил я голову, не в силах держать.

Меня клонило, но она подложила подушки, чтобы я не завалился кулем, старалась говорить со мной, чтобы я не отключался.

Паника готова была накрыть ее, но Лоранс отважно боролась, становясь взрослее и сильнее в таких экстремальных условиях.

— Волчица, — выпалила, обдав меня своими словом будто кипятком.

— Откуда ты знаешь? — глаза слипались, но я помутненным зрением еще улавливал ее силуэт.

— Ник, — обхватив мои щеки, заглянула Лоранс в глаза. — Где она?

— Тебе нельзя туда.

— Плевать! — слезы покатились горохом по щекам, ее голос дрогнул.

Внутри вибрировало и ощущение смешались настолько, что я не мог четко слышать, все было с какими-то помехами, словно у радио сбилась волна.

Образ Вероники плавно перетекал в образ Лоранс. Ее теплый взгляд контрастировал с холодной красотой истинной, выжигая на мне клеймо.

— Я найду ее, даже если ваши волки загрызут меня.

— Не позволю! — мотнул головой, слабо контролируя себя.

Сил набивать себе цену не было, но я старался совсем не упасть лицом в грязь.

Крутой парень просто сдулся в момент, зато строил-то из себя мачо! Строитель чертов!

Совершенно не помнил, как ее горячие сочные губы коснулись уголков моих… Я лишь ощутил мгновенный жар, обдавший меня с ног до головы. Теплая волна разлилась на миг по телу, наполняя его светом — плотным, чистым. Что-то сладкое смешалось со вкусом ее соленых слез. Хрупкая и такая смелая Лоранс, она бросилась в пучину, то ли спасая, тот ли прощаясь со мной. Но зверь вдруг превратился в волчонка — игривого, живого, сильного, который снова хотел бежать, который видел горизонт.

Не знаю, сколько длился поцелуй… казалось, пару секунд, но, оторвавшись от Лоранс, я взглянул на тыльную сторону ладоней. Кожа перестала быть прозрачной, по венам снова побежала кровь, они уже не напомнили корни деревьев, вздыбившиеся под землей.

Лоранс, кажется, тоже заметила разницу, потому что, сделав пару шагов назад, рассматривала меня внимательно. Я проследил за ее взглядом, опустил свой и уткнулся им в метку.

— Она появилась после встречи с тобой! — признался я.

Смысл скрывать, когда она уже видела меня уязвимым и почти проигравшим жизнь. Когда она уже знала половину правды. И самое странное — она не боялась, кажется.

— Что это было? — бегал ее взгляд по мне, она не верила глазам и я собственно тоже.

— Не знаю. Но впервые за пару дней мне хочется есть, — услышал, как заурчало в желудке.

— Ник, это ненормально! Может, у вас и нормально, конечно, но у нас нет! — выставила она руки вперед.

— Да, я должен многое объяснить. Но и ты тоже. Волки, Ирис? — коснулся я переносицы двумя пальцами, раздумывая, с чего бы начать свою версию. — Поделишься?

— Ты должен знать и так. Она сказала я громко думаю.

— Она? Где вас свел проклятый случай?

— В лесу, ночью, — насупившись, пробормотала она.

— Круто! Я-то думал, ты под присмотром.

Волк огрызнулся, не понравился ему мой тон. Ладно, дружище, буду поласковее.

— За кем еще присматривать надо! — скрестила она руки на груди.

— Я не размазня! — хмыкнул с толикой обиды. — И доказал бы, но теперь есть правила, установки, пойми, — поднялся я, ощутив, что стою крепко на ногах, — есть то, что я не могу нарушить. Даже если он внутри меня и мечтает об этом. Но я не могу, — всплеснув руками, уже не понимая, кому я доказывал это ей или себе.

— Вашу связь? — она смотрела, не моргая.

Надо же, про это тоже ей стало известно. И кто сболтнул? Неведомая Ирис или мама проговорилась? Хотя могла ведь и услышать. Отец не на секунду не замолкал, когда мы пересекались. Он ждал этого новолуния, как алкаш день получки.

— Нашу связь. С ней! — горечь в голосе, непосильная тоска, которую нельзя вынести, нельзя перетерпеть.

Лоранс молча кивнула, поправила бретельку сорочки, словно вспомнив о ней, и отвернулась.

Просто уйти? Разве она заслуживала такого? Нет. Как бы не тянуло к другой, предать… Впрочем, о чем ты, Ник? Ты уже ее предал! Но это не мои мысли, это были мысли зверя.

— Почему она сказала, ты громко думаешь? Я не слышу тебя!

— Ты или Он? — выделила она последнее слово.

И вправду — кто из нас?

Я снова бросил взор на метку. Она не горела. Ни вспышки, ни всполоха. Ничего! С Вероникой было иначе.

— Ник, если тебе лучше, можно я пойду?

— Куда ты собралась? — сдвинул я брови, словно она ближе мне, чем есть.

— Мама твоя рассказывала про родник. Я хочу сходить к нему.

— Одна?

— Не пропаду! — бросила Лоранс, не договаривая: «Тебе будет легче, если я исчезну».

— Опасно. Мы не одни здесь. Я проведу.

— Спасибо. А потом мы расстанемся, — прозвучало уверенно от нее. — Навсегда!

Я не собиралась делать ему одолжение, просто понимала — время пришло. Нам обоим надо двигаться дальше. Ника ждала свадьба, меня — попытка выйти сухой из воды, насколько это, возможно, конечно. Обстоятельства запутали меня, оставив без семьи, без друзей.

Один лишь Давид.

Какой ужас, он, наверное, уже с ума сошел за время моего отсутствия.

И тут же мысли черные ворвались в душу: ведь ему могли тоже причинить вред из-за меня. И я ухватилась за это, как за повод исчезнуть, покинуть это место, чтобы не позволить ранить тех, кто мне был дорог.

Ник не маленький, у него есть близкие и он вполне мог справиться. Мама его чудесная женщина, обладающая настоящим даром исцелять, по крайней мере, сердца. Но его целое… Оно теперь в чужих руках. А мне не было и нет места в его судьбе.

Я шла вперед, будто знала дорогу, думала о своем, не оборачиваясь на мажора.

Размышляла, соврала ли Ирис или нет. Чего ей стоило слукавить?

Но откуда она узнала об истинной, что я из дома Ника?

Голова шла кругом, вот отыскать ее и спросить бы, но кто мне позволил показать нос главным? И так везение, что нас никто не застукал на выходе, да и за все время, что я была здесь.

— О нем ходят легенды, — кажется он устал идти молча.

— Ты веришь в них?

— Нет, — смеясь ответил, — я вообще ни во что не верил, пока не оказался на Смотре.

— Жалеешь?

— Мне сложно описать. Наверное, нет. Человек во мне точно нет! — сказал он, но отчего-то голос дрогнул.

Или врал, или все же не было уверенности, а у меня складывалось впечатление, что Ник сам запутался.

— О чем легенда? — поинтересовалась я не из желания продолжить разговор, мне действительно было любопытно.

Его голос меня успокаивал, а быть может, я просто старалась надышаться им перед разлукой. Длинной, как северные зимы, бесконечной, как линия горизонта.

Душу заполняла горечь, она росла, давила, и я всеми силами боролась с собой, чтобы не сорваться, не закричать.

Лучше говорить, медленно, монотонно, если выбирать, то пусть будет фон, чем боль, разъедающая изнутри кислотой, не оставляя после себя ничего.

— У нее много прочтений, но ближе версия, когда вода в роднике показывает тебе путь.

— Мама говорила, увидеть можно, что скрыто. Заглянуть внутрь себя.

— Не боишься?

— Чего? Своей трусости?

— Своих внутренних демонов?

— Мои сдались без боя, иначе я была бы дома, среди семьи.

— Но ты не просто так сбежала, — заявил, точно все знал за меня.

— Ты тоже не просто так стал. Ладно, не важно, Ник, — тряхнула я головой, не желая превращаться в истеричку, которую бросили.

Меня не бросали, просто отвергли, хотя, по сути, я ничего и не предлагала, как и он мне. Ни с того мы начали изначально и, наверное, не в той жизни.

— Не надо было влюбляться, Лоранс, — сжал он мой локоть, заставляя взглянуть на него.

— С чего ты взял, что это произошло? — я упрямо смотрела в его темные глаза, пытаясь увидеть там душу.

— Скажи еще, что нет? Ни капли.

— Ни капли! — повторила я, чеканя слова. — Пойдет?

— Черт подери, — взорвался Ник. — Я не хотел, чтобы все так было! — мне казалось, нас слышал весь лес и отвечал своими тихими звуками. Робко, несмело, будто не имел права голоса. — Не хотел, Лоранс, — обхватив мои плечи, он слегка тряхнул меня.

Я закусила губу, утопая в омуте его глаз. Готова была поклясться я видела там океаны. И на секунду показалось, что на меня смотрит не мажор, а волк… Опасный, сильный, смелый. Хищник, для которого не существовало запретов, не существовало помех.

— Выдыхай, Ник. Ничего страшного не произошло.

— Куда ты пойдешь? — сжал он челюсть, смотря на меня сурово.

— Не знаю, мир большой, — пожала я плечами.

— Слушай, — поднял он голову, взглянув на макушки елей. — Здесь правда оставаться не стоит. Ты не дура, понимаешь.

— Понимаю, — кажется, мой ровный тон только злил его.

— Мой друг исчез, но… — вздохнул тяжело Ник, — у него была небольшая квартирка. Крошечная. Ты можешь пока остаться там.

— Спасибо. Но я как-нибудь сама.

— Тебе нельзя домой! — категорично заявил Ник. — Тебя ищут и… я похож на собаку на сене, да? Но я не желаю тебе зла.

— Я попрошу о помощи Давида.

— Ты всерьез считаешь, что твой друг-ботан сможет тебя защитить? — раздраженно выпалил он.

— Можно попросить Марка, — повела я бровью, вызывая гнев Ника.

Ну, если честно, то какая теперь разница.

Единственное, чего я уже хотела — просто покоя.

Только Ник был не согласен со мной, венка на его шее начала пульсировать сильнее, брови сдвинулись к переносице и ладони сжались в кулаки. Иногда я не могла сообразить до конца, кто передо мной — парень или тот, кто жил в нем.

— Ты сейчас специально?

— Даже не думала. Ник, ты сам сказал — я не дура, и уж чувство ревности вызывать у тебя не собираюсь точно. Мне не нравятся такие игры! — топнула я ногой, вырываясь из его энергетического поля.

Ускорила шаг, как нарочно создавая шум. Наступала на сухие ветки, не пыталась обходить сухостой. Ник шел следом, выбора у него все равно не было. Наверняка раздумывал, что в принципе решить проблему просто — придушить и кинуть в овраг. Никто бы никогда не узнал, куда я делась.

И здесь — в этой глуши шанс, что обнаружили, равен почти нулю.

— Марк тебе не пара и не помощник, — кипятился Ник, не отставая сильно.

— Как и ты… не пара! — пробормотала я, — случайный попутчик.

— Называй так. Допустим. Только ты совершишь ошибку, обратившись к нему.

— Почему?

— Чувствую. Он… — чертыхнулся мажор, — чужой.

— Я тоже чужая для вас! Как и тот парень, с кем Ирис говорила ночью.

— Что? — Ник опешил от моих слов, я сама не знала, зачем ляпнула.

Вылетели на автомате, а теперь начинала жалеть. Дело ведь не мое абсолютно, будто у самой в жизни все по полочкам разложено.

— Какой чужак, Лоранс? — зашипел за моей спиной.

— Забудь, вероятно, я просто не поняла и испугалась тогда.

— Как ты вообще оказалась ночью в лесу?

— Воздухом пошла дышать.

— Врешь ведь! — усмехнулся он.

Может и так, но теперь это уже неважно. Дело сделано, а пошла… лес позвал. Но это точно было бы глупым ответом, потому я предпочла помолчать.

— Ты начал с легенд, а закончил придирками. У вас так принято?

— Нет, — Ник приподнял еловую ветвь, чтобы я смогла пройти. — Просто увиденное, может изменить навсегда твой мир, не все готовы к этому. Порой это сложно.

— Я не боюсь. Уже! — добавила, принимая внутренне решение сделать это.

Преодолев овраги, бурелом и небольшую поляну, мы обогнули холм, оказавшись словно на другой конце земли.

Вместо солнца — туман, вместо ярких цветов — бледные растения, будто у кого-то закончились краски.

У меня не было слов, чтобы сказать, насколько я поражена. Только ресницами хлопала, как кукла из детства.

— Они распускаются ночью! — произнес Ник. — Их свет способен осветить город.

Где-то журчала вода, но после этих картин, мне было немного страшно взглянуть в гладь родника.

Чуть поодаль на уровне глаз что-то светилось серебристым светом. Какая-то дымка решила я поначалу.

— Туман способен принимать любые формы здесь, подсказки везде, Лоранс.

Я осторожно ступала, боясь нарушить баланс или что-то сломать.

— Это не может быть реальностью.

— С какой стороны посмотреть, — услышала от Ника. Его тон стал вновь спокойным, мягким, проникающим в каждую мою клеточку. — Родник там. Если готова…

— «Слезы истины», — произнесла я тихо.

— Откуда ты? — начал он и замер.

— Я слышу твоего зверя, — робко улыбнулась.

— Слышишь? — переспросил он, словно посчитав меня врушкой.

— Слышу его мысли. Ему плохо.

— Отчего? — недоверчиво бросил мой спутник.

— Если не боишься, взгляни, — спускаясь к воде, промолвила я.

Ник не решался. Стоял и наблюдал за мной, немой вопрос повис в его глазах.

Но в то мгновение я отчетливо слышала лишь того, кто жил внутри него. Он метался, скулил и пытался вырваться, пробить броню, разорвать толстую цепь, на которой он оказался не по своей воле. Ник его не слышал или игнорировал, а зверь погибал… Медленно, тяжело.

Присев на корточки, я зачерпнула воду ладошкой, умыла лицо, а поверхность пошла кругами. Всматриваясь в центр, я ловила свое отражение. Оно не менялось, к счастью. Я — это я, лишь туман превратился в золотое сияние, едва не ослепив.

Нику пришлось прищуриться, мне тоже.

Он стоял на пригорке и видел все в отражении: меня, с обрезанной золотой нитью на запястье… и своего волка, с завязанными глазами в ржавой клетке.

«Слезы Истины». Не зря так назвали источник.

И, смотря в его воды, я, кажется, понимал всю глубину названия. Не хотел верить в увиденное и спорил со своим сознанием долго после. Спорил до хрипоты и тошноты, не принимая то, что открылось взору.

Это не про меня. Это всего лишь иллюзия.

С моим зверем все в порядке. Он не заточен ни в какие оковы. Он просто затаился. Это не беда. Ему нужна передышка, как и мне, чтобы подумать.

Утешал, может, себя. Пусть. Плевать, если Лоранс так считала.

Я со спокойной душой собирался расстаться с ней. Не бросал на произвол судьбы, даже нашел вариант, где она была бы в безопасности.

В квартире Алекса ей ничего не угрожало!

Еще пару дней назад я знал, что друг мог оказаться в опасности. Потом все стихло, внутренний голос замолчал, я не пытался докричаться. Для меня все фоном стало. Друзья, семья, Лоранс. Был лишь я и Вероника. И внутренний штиль касательно всего остального.

Казалось, я до нервного чеса считал минуты, чтобы увидеться с истинной, а потом как завороженный не мог насмотреться.

— Влюбился, — вторил отец и лишь мама с волнением качала головой, каждый раз видя меня.

— Если тебе что-то потребуется, — наблюдая, как Лоранс собирала небольшую сумку, произнес я: — Сообщи.

— Как? — нахмурила мама брови, стоя рядом в моей комнате. — Она письмо тебе должна прислать?

Похоже, они успели сдружиться, и теперь мама не одобряла решение, к которому я пришел. Но она забывала одну вещь — я ее привел сюда, я и должен проводить. Прятаться вечно не выход, а другого у нас уже нет.

— Не надо, Жозефин, — улыбнулась она ей, — я не пропаду.

— Но у тебя нет ни денег, ни поддержки, — не успокаивалась мама, — а если что случится, — толкнула она меня в бок локтем. — Кто позаботится?

— Я сама о себе смогу.

— Это не дело.

— У меня есть друзья, — пожала плечами Лоранс.

Ага, друзья, один сам всех боялся, другой вообще… не наш!

Человека во мне этот факт немного злил, но границы переходить не собирался. Хочет связываться с Марком? Пожалуйста. Она вольна делать, что пожелала ее душа.

Моя хотела развязаться и утонуть в этой связи с истинной. Я страдал физически без нее, ощущая эту нехватку.

— Ник, ну чего ты молчишь? — мама злилась. Она ждала от меня шага, но я готов был если и сделать его, то только назад.

— Все решено! — произнес твердо, подхватывая сумку Лоранс.

Сегодня пасмурно. Дождь должен был смыть следы и запах. Оставалось лишь ночи дождаться.

И я ждал, поглядывая на часы, считая эти бесконечные минуты.

Лоранс последние мгновения проводила рядом с моей мамой. Они о чем-то беседовали, я даже не сомневался, что та могла рассказать об источнике.

Но еще верил в мудрость последней, потому что не все стоило знать родителям. Особенно моим!

Откинувшись на спинку кресла, я закрыл глаза. Слушать пытался себя, что там Лоранс говорила насчет мыслей? Пусто! Она для меня стена непроницаемая, от земли до небесного купола. Ни перепрыгнуть, ни подслушать что там за ней!

— Я сегодня говорил с Советом, — присел отец напротив меня в гостиной. — Они считают, ты не до конца готов к ритуалу?

— Что? — я едва не вскочил, но его слова похлеще кипятка обожгли. — Как я не готов? Новолуние вскоре. Не вы ли заставили меня…

— Не суетись! — щелкнул пальцами отец, заставляя присмиреть. — Ты паршиво выглядишь. Мать права.

— Нормально я выгляжу. Сегодня даже поел.

— Когда ты последний раз оборачивался? — прожигая взглядом мою переносицу, спросил папа. — Твоя сила заключена в волке. Слаб он — слаб ты. Но какова причина?

— Глупости. Он не слаб, я тем более! — вспыхнул все-таки, как спичка, вскочив на ноги.

— У тебя лицо землистого цвета, — буркнул папа. — Ты не ешь почти, не спишь толком. Ты перестал учиться. Я, может, и не в восторге был изначально, но ты сам уговаривал. Я отпустил, сдался. А теперь хочу понять, что творится!

— Ты сам заключил до этого, что дело в чувствах. Хотя откуда тебе знать! — усмехнулся я. — Мать ты никогда не любил!

— Рот закрой! — разминая шею, прорычал он, желая осадить меня.

— А что так? Правда не по душе. Или зависть?

— Дурак! Я тебе зла не желаю.

— Незаметно! — сжал я ладони в кулаки, чувствуя, как внутри меня яд потек по венам, выжигая там все.

— Не рано ли ты себя посчитал взрослым слишком, а, Ник?

— Ты чего добиваешься, пап?

— Чтобы ты думал сначала, а потом делал! — отчеканил, хотя эти слова стоило бы адресовать ему самому себе.

От осинки не родятся апельсинки. Так чего он думал? Сам напортачил когда-то, а я должен быть правильным. И без того уже сплясал под его дудку, пошел, нашел, осталось только наследника родить. Но с этим вряд должны быть проблемы!

Я в себе уверен был, в Веронике тоже.

— Сделай одолжение — просто отстань от меня и от моего зверя. С нами все в порядке.

— Ну-ну, — бросил он мне в спину.

Лучше побродить по лесу, подставляя лицо ветру и каплям дождя, чем находиться под крышей с теми, кто подозревал на каждом шагу.

Мне слова отца встали поперек горла, и, желая доказать ему, что все под контролем, я скинул худи, собираясь обратиться.

Расставил руки, впитывая в себя эту энергию леса. Но меня лишь слабо тряхнуло, словно напряжения недостаточно, и все… Просто все. Волк не подчинился! Игнорировал сигналы. Я его с каждой секундой слышал хуже будто.

— Что за ерунда? — ударил себя по щеке ладонью, приводя в чувства. — Эй! — вцепился взглядом в темные тучи, словно небо знало ответ.

Провел ладонями по плечам, по ребрам, ощущая их так четко под пальцами. Живот впал, пресс уже не выглядел, как у качка с обложки, скорее жалко, и сам я взглянул будто со стороны, отметив, что напоминал рахита. Нет, это какое-то искажение реальности.

Капли начали ударять по коже, а я тер руки, бедра, разгоняя кровь, стараясь пробудить зверя.

Напрасно. Ничего не выходило. И тогда за мысль уцепился, что знаю, кто виноват. Все началось с ее прихода сюда. А если легенда не врала — если она действительно способна была погубить всех.

Подхватывая одежду, я кинулся к дому. Кровь бурлила, но от не активности волчьей — от злости.

Лоранс ждала меня, как и договорились ранее. Ее взгляд спокоен, даже равнодушен будто.

Хитрая лиса. Она играла. Я знал наверняка!

Прикинулась бедной овцой, чтобы погубить! И я дурак ведь — купился!

Подыграл и собственными руками сделал все, чтобы она оставила от стаи лишь пепелище.

— Это наша последняя встреча! — смотря перед собой, произнес я.

Поставил на землю ее сумку, не взглянув на Лоранс.

— Хорошо, Ник. Спасибо за все, — ее голос лишь на миг дрогнул. Но она тут же собралась.

Чертова актриса!

— Ключи потом оставишь под ковриком. И постарайся справиться сама. Я не смогу…

— Не продолжай. Я и так все слышу.

— Заканчивай со своими штучками, — я честно пытался не злиться, но не получалось.

Не понимал, как она это делала. Потому что я уже не слышал, не ощущал, и вообще начинал сомневаться, а оборотень ли я. И как «починить» зверя внутри.

— Не обижай его, — входя в подъезд, замерла Лоранс на ступеньке. — Он не заслужил этого.

Про кого она? Про идиота Марка, который наверняка, прознав, что она появилась на горизонте, вновь бы стал подбивать клинья? Да на здоровье.

Я не хотел быть идиотом, а ему это больше подходило к лицу.

С облегчением возвращался в стаю. Там мой дом, как не крути. И там меня всегда ждали — родители, приятели, Вероника.

В лесу тлели костры, кто-то кричал… Я остановился между сосен, всматриваясь в темноту. Но виделось плохо. Дым, тянувшийся понизу, частично застилал картину. Да и зрение было не таким острым, как у волка.

Но четко мог сказать — были двое. Девушка и мужчина. Она стояла спиной. Я сначала подумал, что это Вероника, но… по краю ее платья ползли змеи или что-то похожее на них, а мужчина… он был весь в черном. Плащ или накидка развивалась от ветра, придавая тому загадочный вид.

— Дай мне время, — голос грудной у женщины, низкий. И звучал он неестественно, вызывая дрожь. — А потом ты получишь любую душу!

— Мне нужна определенная! Ты сама все знаешь! Достань мне ее.

— Сделаю, мой господин!

— Умница! — его рука в перчатке коснулась ее локонов. Он откинул назад пряди девушки и до меня донесся знакомый запах… Или мне показалось? — Взамен получишь ее бессмертие! Ты же видела ее? Значит, она существует. И мы должны добраться до нее первыми!

Мой мир раскололся на две половины с переездом в эту небольшую квартирку. Она требовала ремонта, а у меня в кармане была лишь дырка от бублика, но, пожалуй, впервые я не боялась будущего. Наверное, потому что считала — хуже уже не будет. Просто некуда хуже.

Я и так осталась одна. Без друзей, без опоры, без семьи.

И, вспомнив, каково это было дома раньше, слезы сами хлынули потоком. Я скучала — по родным. По маме, какой она была до этой жестокой подмены, по отцу… И, наверное, ему я бы могла позвонить, но теперь не было доверия. Лишь страх, что окажусь в клетке.

Меня искали и не смогли найти. В доме Ника я была под защитой его семьи, рода, стаи. Теперь одна и вынуждена не растекаться лужицей, а собрать себя, аккумулировать всю энергию, что пока была у меня. Ее немного, но я жива! Значит, и дальше как-нибудь.

Сердце тосковало по Нику, но я себя перебарывала. И, желая отвлечься, половину ночи просто терла поверхности, а на утро, проснувшись совершенно разбитой, все-таки рискнула пойти в универ.

Надо отдать должное моему спасителю! Он все же уладил мои дела и теперь у меня на руках была и справка о болезни.

Но каждый шаг все равно давался с трудом, в горле пересыхало от волнения, а пульс шкалил, как сумасшедший.

Я шла, словно не видя, что творилось вокруг. Врезалась взором в одну точку, сосредоточившись на ощущениях. Внутри волнительно, но не смертельно.

Не чувствовала, как таковой опасности. Дом волков научил меня прислушиваться к себе, к интуиции.

— Лоранс, — от голоса Давида я остановилась на аллее. Улыбка сама собой возникла на моем лице и в душе начали распускаться весенние цветы. Еле удержалась, чтобы не броситься к нему. — Наконец-то!

— Давид, — поспешила к другу, обняв его. — Я так рада тебя видеть.

— Я переживал. Звонил, но тщетно.

— Да, но мне надо так много рассказать, а я… — вздохнула, не зная, с чего начинать.

Он точно будет в шоке.

Я сама была на его месте и тоже считала все больной фантазией.

А потом на мне вспыхнула метка, хотя, что это она я вообще не уверена уже. У Ника она также была, но его мерцала лишь, когда она пересекался с истинной. Вот такой ребус!

— И показать!

— Показать? — Давил поправил очки, принявшись бегать по мне взглядом.

— Пошли, — я потянула его за руку, заводя вглубь и отгораживаясь от посторонних кустами.

Приспустив с плеча кофту, я ткнула в край метки.

— Смотри!

— Ты сделала тату? — взметнулись его ресницы.

Резонный вопрос, наверное, если бы не видела, как та переливаться может, тоже бы так поинтересовалась.

Но нет. Тату можно свети, насчет этого уверенности не было.

— Это не она! — поджала виновато губы.

Давид замялся, ему и рассмотреть хотелось, и он одновременно стеснялся нагло пялиться на меня.

— Лоранс, боюсь спросить, а не связана ли твоя болезнь, — сделал он ударение на последнем слове, — с этим?

Кивнула молча. Связано, да еще как!

— Я влюбилась, — выпалила не совсем то, чего он ожидал услышать, конечно, но тоже своего рода признание.

— Это отлично!

— Нет, — замотала головой.

— Почему? Это не взаимно? Он старше, у него кто-то есть?

— Ты зришь в корень, друг мой. Просто комбо. А еще он волк!

Давид медленно принялся оседать на землю и мне потребовалась быстрота реакции, чтобы подхватить его под локоть, не позволяя упасть.

— Волк? — неуверенно переспросил друг. — Настоящий или это такая фамилия?

— Я не сошла с ума, — предупредила сразу, потому что взгляд Давида на меня изменился.

Он стал испуганным. Я резко ощутила эту волну страха и непонимания от него, когда внутри стали бороться несколько чувств: от искреннего переживания до желания держаться подальше чего доброго.

— Ладно, — кивнул он. — Допустим, с тобой все в порядке. Но волк, Лоранс?

— Потише. Нас могут услышать. Давид, — обхватила я его за плечи, — все сложно.

— Еще бы.

— Нет. Знаю, звучит немного нереально.

— Много, — поправил он меня.

— Но это сложно описать.

— А ты попробуй!

И я послушала его, начав именно с того момента, когда впервые увидела волка с оранжевыми глазами. А потом странная ситуация на набережной, интерес Ника, мама… вороны чертовы и чужая истинная.

Давид слушал, раскрыв рот, не перебивал, наверное, убеждался, что я точно поехала крышей. А мне необходимо было выговориться. И, может, тогда я поступала эгоистично, впутывая друга в эту канитель, но я физически ощущала, что готова сломаться, если еще немного подержу это в себе.

— Лоранс, — сглотнул Давид, тараща на меня взгляд, как на привидение, — я не могу логически все объяснить.

— Мне кажется, логика давно покинула диалог.

— Но что ты теперь будешь делать? Твоя мама, она приходила сюда!

— Знаю, но я совершеннолетняя, хотя бы один плюс. Она не сможет заставить меня вернуться.

— Ну если верить твоему рассказу, то они могут воспользоваться другим способом и заставить плясать под их дудку. Я не хочу, чтобы ты пострадала.

— Я справлюсь, должна, — развела руками.

— У того парня точно метка не совпадает с твоей? — склонив голову вбок, спросил он.

— Она должна светиться, ну, по крайней мере, моя так делает.

— А если его работает иначе? — внес он логичное предположение.

— Об этом я не думала.

— А зря! — покачал головой Давид. — Спроси!

— Не могу. Он вряд ли здесь появится!

— Ну где-то ты можешь с ним пересечься? — поправляя очки на переносице, спросил строго друг.

И я задумалась. По идее, если верить Ирис, то волк Ника мог бы услышать мою просьбу. Но как до него достучаться? Ник не хотел больше видеть меня, а его зверь?

Я не могла действительно знать об этом на все сто. Предполагать — да, возможно.

— В лесу, — пожала я плечами. — Ночью.

— Боже… — простонал Давид, — я не то, чтобы верю, что ты в здравом рассудке, но, если допустить на миг, что все так и есть: ты обязана освободиться или…

— Он предпочел другую!

— Она тебе не понравилась!

— Может, просто ревность?

— Лоранс, а ты меня чувствуешь?

— Я не знаю, как это работает, — вздохнула тяжело, ощутив бессилие.

— Если ты эмпат, то мне нужны сильные эмоции.

— Подумай о чем-нибудь или о ком.

Давид напрягся. Друзей у него, кроме меня особо и не было. Приятных моментов тоже он лопатой не загребал, оставались лишь неприятные. Но копаться в них сомнительное удовольствие. Только мы в ту минуту проводили своего рода эксперимент, потому ограничений не было.

— Вспомни Марка, — нашлась я, зная наверняка, что Давиду стать должно не по себе от образа мажора.

И я оказалась права, кажется. Друг тут же покраснел, его пульс резко пошел в гору, достигая анаэробных границ.

— Это плохие мысли, Давид. Ты один с ним не справишься! — нахмурилась я, словно видя все со стороны.

— Ведьма… — пробурчал он. — А с сессией не выйдет? Например, узнать заранее вопросы, которые должны попасться на экзаменах?

— Хитро, — улыбнулась я, щелкнув того по носу.

— Тогда остается лес и волк. Я пойду с тобой, — выдал он, не оставляя мне шанса, чтобы поспорить!

Хоть я и была против. Все-таки одно дело — поделиться, другое — рисковать другом.

Но идея мне показалась стоящей и вместе с этим я ощутила внутри пожар. Предложение Давида стало отличным стимулом — бороться. Хотя бы за себя в этой гонке, где на кон поставлены чувства.

На смену эйфории, что я решил все вопросы с Лоранс, пришло уныние через пару дней. И вроде ничего особенного не поменялось. Дома царила та же атмосфера, лишь мама изредка да качала головой, глядя с укором на меня. Я психовал, конечно, но старался конфликт не разжигать, тем более сложно было бы объяснить отцу причину.

— Могу на глаз пересчитать твои ребра, — бросила она в очередной раз утром на кухне, пока я ковырялся ложкой в каше. Не лезло. Вообще. Все потеряло в какой-то момент вкус и цвет будто. А мысли, желания, цели сфокусировались вокруг Вероники. Мы проводили время вместе. В основном гуляли, я пытался говорить, расспрашивать, мне важно было узнать ее лучше, но она в душу не пускала. Но одновременно только рядом с ней я мог дышать. Она наполняла каждую мою клетку, питая меня, придавая сил и веры.

— Мам, перестань, пожалуйста, — замер я, утыкаясь взглядом в стол.

— Ник, нельзя так. Любовь любовью, но…

— Вот именно но! — сцепил я зубы. — Уже жду-не дождусь момента, когда произойдет ритуал!

— Не похоже на тебя, — покачала головой, а мне снова захотелось нагрубить, как отцу до этого. Но обижать маму…

Остановись, Ник, так нельзя. Нельзя реагировать жестко на каждое слово, иначе можно остаться без семьи. Я не хотел их терять, но меня порядком все злило. Иногда думал, может, это зависть? Ведь ни отец, ни мать так и не познали истинную любовь, оттого сейчас так относились к моим чувствам. Возможно, мне стоило быть мягче с ними, понять, примерить на себя их шкуру, но я только вспыхивал от одной мысли. Горел спичкой, норовя сжечь и всех остальных.

— Ты был другим, сынок. Знаешь, иногда я скучаю по тому Нику.

— Мам, я все тот же, просто ваши представления не совпали с реальностью. Я вырос, стал мужчиной, нашел ту самую, с которой собираюсь прожить жизнь!

— Идя к своей цели, не стоит играть чувствами других. Иногда все может вернуться бумерангом.

— Если ты о Лоранс, — кадык дернулся у меня, — то давай лучше просто пожелаем друг другу хорошего дня и пойдем по своим делам?

— Как скажешь! — развела мама руками. — Ты, Ник, когда был в универе?

— Да что мне теперь там делать?

— Да серьезно! — отбросила она ложку в мойку, та звякнула противно, раздражая барабанные перепонки.

— Скоро перестанет действовать защита. Я не всесильна, — прорычала она мне в спину. — И тогда о Лоранс точно некому будет позаботится. Она станет уязвимой не только для нас.

— Это так важно? — хмыкнул лишь в ответ, вообще не принимая ее слова близко к сердцу.

— Для тебя — нет! Но в целом…

— Я уже все сказал. — Хорошо. Главное — не пожалей, — голос мамы даже не дрогнул. Я редко, когда видел ее такой жесткой, и в этом вопросе она заняла странную для меня позицию. Мама была не на моей стороне и это, честно говоря, задевало.

— Кстати, — уже выходя в гостиную, поинтересовался напоследок: — Где найти Ирис?

— Зачем тебе знахарка? — склонила голову мама. — Неужели в зеркало посмотрел.

— К чему сарказм? Так знаешь или нет?

— Ветхий домишко на опушке леса, последний по стороне Альфы.

Кивнул, не сказав даже спасибо. Меня обида душила злой змеей, горечь была такая внутри, что словами передать сложно.

Мои близкие, самые родные люди, вставали стеной против меня и знать бы еще за что. Мама бы лучше о семье так переживала, чем о Лоранс. Я уже и забыл почти, как та выглядела. Да и не до нее.

Меня какое-то время не отпускал разговор, подслушанный случайно на краю леса. Те двое так и сидели в голове, я, закрывая глаза, пытался вспомнить детали, каждое слово, что произносила парочка, но в голове по большей части был туман.

И единственным человеком, с кем я смог поделиться этим, оказалась Вероника.

Она понимала с одного взгляда, ее мягкий тон убаюкивал, а я жался к ней как ребенок к матери, ощущая негу и тепло.

Найти Ирис — задача сложная, напрасно я думал, если узнал координаты, то она будет меня ждать. Нет, по дороге я пару раз вынужден был притулиться возле старых пней, не чувствуя в себе силы идти дальше. Дыхание сбивалось, ноги переступали по ощущениям еле-еле. Но ловя свое отражение в окнах домов, я видел вполне себе сильного и уверенного парня. Крепкого, могучего.

И что там мама про ребра говорила? Да бред же! Ничего я не отощал и цвет лица вполне здоровый.

А главное — хотелось жить и действовать.

Дом Ирис напоминал сторожку. Низенький, старенький, окна слегка покосились. Странно, что глава клана поселил их тут.

Остановившись напротив, я не спешил постучать в дверь. Присматривался, хотел поймать детали, но вместо них перед глазами были лишь темные мушки. Коснулся переносицы, потер, вроде и стало лучше.

Плющ овил часть крыши, в палисаднике были яркие цветы, где-то я похожие видел, кажется, но вспомнить не мог. На окнах белые занавески и при первом взгляде можно решить, что жила здесь какая-нибудь бабулечка. А не знахарка, да еще с отцом воином! Один из сильнейших волков, опора стаи. Пусть и пришлый, но не последний по мощи, и Альфа это ценил. Не выгнал же, не признал их недостойными быть рядом с нами.

— И долго будешь стоять? — женский голос окликнул меня со спины. — Или проходи, или иди мимо. Кажется, ко двору я не пришелся сразу.

Медленно повернувшись, поймал девичий силуэт. Молодая совсем, хрупкая… А глаза раскосые придавали ей загадочности. Кудри падали на плечи, обрамляя лицо, делая его поначалу ангельским, но была в ней чертовщинка все же, достаточно просто посмотреть дольше минуты в два глубоких омута.

— Ирис? — спросил я, боясь совершить ошибку.

— Ирис, — кивнула девушка. — Ник? — протянула она руку.

Я последовал ее примеру и тоже протянул навстречу. Она вложила свою ладонь в мою, и мне она показалась невероятно горячей, словно пламя костра языком своим обожгло. Одернул руку, делая жадный вдох.

— Откуда ты меня знаешь?

— Птицы в лесу напели! — пожала плечами дикарка. — Какими судьбами? За советом или… — пробежал ее взгляд по мне с головы до ног, задержавшись в районе солнечного сплетения.

Она вдруг нахмурилась, сдвинула черные брови, словно присматриваясь, я тоже голову опустил, не очень понимая, что там могло заинтересовать.

Пятно от каши на кофте, что ли?

— Давно у тебя так?

— Что? — переспросил я, не догадываясь пока.

— Когда ты выпускал волка в последний раз? — на самом деле от подобных вопросов у меня уже кишки сводило. Надоело до икоты, и вообще я имел права просто не отвечать.

Но она ждала ответа, а я уже начал забывать, зачем сюда явился. Явно не говорить обо мне.

Стоп! Словно кольнуло где-то. Что там бубнила Лоранс о чужаке. А если та парочка — это вот Ирис и… Волчица оказалась предательницей?

Я смотрел молча на нее, она зеркалила мою позу. И, кажется, в отличие от меня наверняка знала, что у собеседника в голове. Улыбнулась загадочно, прочитав между строк.

— Когда месяц родится новый, ты все поймешь! — подняла она подбородок, смотря на меня гордо. — Но время потечет водой и, обретя сердце, ты потеряешь их навсегда!

Дешевый спектакль! Мы не на ток-шоу, а эта Ирис весьма посредственна, если судить грубо, зато речи ее слишком витиеваты и заумны!

Слушать бред этот не пожелал! Но она будто бы знала уже, что в моей голове, оттого лишь усмехнулась, мол, волчица на шаг впереди.

Ощущение, что все лепили из меня дурака, а я им не был. И не собирался становиться.

— Что она тебе пообещала в обмен на эту глупость? — я не сдержался, все-таки задал вопрос. И голос, как показалось, звучал мой твердо и уверенно вполне.

— Она? — скрестила знахарка руки на груди, тряхнув головой. — А ей надо что-то обязательно говорить, да о тебе?

— В опасную игру играешь! Думаешь, Альфа спустит все на тормозах, когда узнает.

— Ты мне угрожаешь? — она говорила прямо, смотрела пристально и ни капли страха не было ни в ее взгляде, ни в голосе.

Он не дрожал, она не пыталась подавить гнев, она вообще оставалась невозмутимой, что не могло не раздражать.

— А нужно? Если не дура, поймешь все сама, в противном случае зря пришла.

— Ты сам сюда явился! — рассмеялась Ирис. — Я тебя не звала.

— Чужак, — бросил я зло.

— Что чужак?

Вот гадина! Даже бровью не повела. И, возможно, Лоранс просто обманула меня, непонятно зачем, а я пошел на поводу у лжи.

— Кто он? Где ты его прячешь?

Ирис шагнула мимо, распахнула дверь, застыв на пороге.

Похоже, меня приглашали. Но желания не было, я вообще словно к земле прирос и пустил корни глубоко.

— Ты подставляешь стаю!

— Иди своей дорогой, Ник! — тяжелый вдох вырвался из ее горла. — Ты стоишь на развилке, не слышишь, не видишь… Но виноваты кругом все остальные.

— Да много ты чего понимаешь! — взревел я, разворачиваясь на сто восемьдесят.

Пусть катится лесом, недолго ей здесь осталось!

Я шагал сквозь бурелом, не видя толком дороги. Шел быстро, словно сбегая, возможно, даже от самого себя. Но кто-то невидимый гнал меня вперед, туда на край леса, к обрыву, туда, где заканчивалась наша территория.

В эти места мы не совались. Сначала родители не позволяли, потом уже мозги. Но тогда будто все отключилось, все внутренние радары и маяки.

Ветви хлестали по лицу, я ускорялся, и раньше бы… один прыжок и случился бы оборот, а сейчас я почти бежал, казалось, на исходе своих сил, но ничего! Волк не слышал, не хотел, он отрекся от меня… или я от него?

Силы заканчивались, дышать становилось тяжело, словно я обычный человек, неподготовленный, который поверил в себя, внезапно решившись без подготовки бежать марафоны.

Легкие горели, икры гудели. Молочная кислота давала о себе знать. И я слабо помнил, когда просто выдохся и рухнул, утопая лицом в листве.

Взгляд застыл на муравейнике. Огромном, живом… все жило, но не я будто. И вот, лежа там, я вдруг на миг всего, на долю секунды, поймал нечто почти незримое, эфемерное, отчего грудную клетку свело.

Источник… Нитка на запястье Лоранс, она горела солнечным светом, точно таким же, как однажды вспыхнула моя метка, таким же, когда она поднесла ладонь! Там на краю, где до чужаков было совсем немного, так остро чувствовалось то, что не видно было рядом с кланом. Шелуха исчезала, показывая истину. Как источник!

Напрягая руки, я уперся ими в землю, пытаясь себя приподнять, меня снова вело!

Откуда не возьмись над головой пронесся ворон, едва не задев крылом, а потом я услышал шаги… и все снова начало меняться.

— Ник, — голос Вероники я не спутал бы ни с каким другим. — Ник, — она встревоженно кричала.

И я, усевшись на мох, ответил устало.

— Я здесь! Около акации. Зачем ты пришла? К этому месту нельзя приближаться.

— Знаю, но я видела, как ты выбежал и не смогла тебя догнать, — прядь выбилась из ее косы.

Она нервно пыталась заправить ее за ухо.

Взгляд ее глаз действовал на меня, как магнит. Глядел и разом забывал все, что тревожило.

— Что стряслось, Ник? — обхватила она меня за плечи.

— Хотел прогуляться. И почувствовал себя, кажется, плохо.

— Здесь стираются границы, — подняла она голову вверх, ловя куски купола неба в просвете крон.

— Ты тоже ощущаешь их?

— А ты? — склонив голову вбок, спросила Вероника. — Расскажи мне, Ник, — ее ладонь коснулась моей щеки, провела по ней и я… все перестало существовать.

Я опомнился, кажется, спустя час, когда поведал ей обо всем. О видении у Источника, об Ирис!

— Она ведьма! — отчеканила Вероника, а глаза ее превратились в бездну.

— Думаешь? Обычная волчица. Молодая, глупая, — говорил я ровно, пребывая в некой прострации.

— Она может принести беду. Ник, нам беду! — пыталась убедить меня Вероника.

— И что, что делать?

— Избавься от нее! — поднялась она ноги, потянув за собой.

Ее рука скрылась в кармане широкого платья, а потом она оттуда извлекла клинок.

— Вероника? — я пытался подобрать слова, но с каждой минутой пропадал в пучине, теряя контроль. — Так нельзя.

— Ради нас, Ник!

Человек во мне готов был бежать за истинной, как собачонка, волк… смирился. Они просто не оставляли мне шанса избежать катастрофы.

Брать с собой Давида не самая лучшая, наверное, идея. Но ему так было спокойнее. Я объясняла, что может пойти не так все в принципе, но он и слушать не хотел. В глубине души, наверное, я его понимала — ближе друг друга у нас не осталось почти никого.

Я старалась храбриться, но внутри все дрожало. Не каждый день строишь из себя ведьму или кем там я являлась. Уже не было сомнений, что со мной что-то не в порядке. Я была в этом уверена. И прояснить ситуацию, возможно, способны были мои родители, но даже предположить сложно, когда нам выпадет шанс увидеться.

Странно другое — папа не искал. Он всегда держал руку на пульсе в отношении меня, а сейчас тишь да гладь. Разве это не подозрительно? По-моему, очень.

Но я сама не рвалась увидеться с родными. Мне было страшно! Оттого, что не знала правды, в первую очередь.

— Если что-то пойдет не так, — наказала я Давиду, — ты убегаешь. И проверь зарядку телефона.

— Ты думаешь наличие сигнала меня спасет? — стараясь не показывать, что он переживает, бросил друг.

— По мне — тебе там делать нечего, Давид. Это не шутки. Возможно, кажется это все приключением. И я понимаю, чтобы поверить окончательно в реальность, ты должен увидеть все своими глазами, но… — я сглотнула ком, — это может нести огромную опасность.

— Для тебя тоже! — стоял он на своем.

— Согласна! Может, вообще не сработает.

— Ну если отталкиваться от того, что все действительно так, как ты рассказала, а чего на свете не бывает, — философски заметил он, — надо пробовать. Вдруг вы спасение друг для друга.

— Если он придет, — покачала я головой, — и поверит.

Это меня больше всего беспокоило. Я не знала, докричусь ли до волка Ника, и что будет с самим Ником? Боялась, что сделать могу лишь хуже, причинить тому вред. И сердце сжималось в болезненном спазме от этого. Жгло за грудиной, воздуха не хватало, меня начинало трясти будто при ознобе. И я училась дышать в такие моменты, медленно, глубоко, словно впадая в медитативное состояние, прислушиваясь к себе. Только я могла побороть свои страхи. Никто за меня этого бы не сделал!

Я сама обязана победить эту темноту, столкнуться с ней, глядя глаза в глаза, чтобы после стать сильнее. А если прятаться за чужими спинами — ничего не получится. Я продолжу бег по кругу, пока окончательно не выдохнусь.

Проговорив несколько раз план отступления, я взяла с Давида слово, если что-то не так — он не геройствует. Берет ноги в руки и бежит прочь. Для меня от этого он трусом не станет, а свою шкуру сможет спасти, чтобы потом помочь и мне.

Лес меня больше не пугал, хотя толком я не знала, а туда ли направляюсь.

Для начала пришлось двигаться неподалеку от родительского дома, так проще было ориентироваться, не сбиться с пути.

Только с каждым шагом я прислушивалась, словно призраки и тени двигались параллельно, выжидая момент, когда я нечаянно оступлюсь.

Кожа покрывалась мурашками, но в такие мгновения я косилась на Давида, ловила его взглядом и меня это якорило. Я не одна. Здесь со мной есть человек. Не враг. Нет, друг, который готов рискнуть своей жизнью ради меня. Как собственно и я рисковала своей, чтобы спасти себя и волка.

Нам всем было, что терять. И я без того стала отщепенкой для всех, а вот Ник… ему было, за что бороться. И это не Вероника.

— Осторожно ступай, — посоветовала я Давиду, — местами топи.

— Ты неплохо ориентируешься здесь, часто бывала?

— Удивишься, но нет. Пару раз. Но я знаю эти места, точнее, будто вижу. Боже, — застонала, — как же сложно объяснить.

— Понимаю, пока сам не почувствуешь — не поймешь. Может, и у меня какой дар откроется.

— А нужно ли это?

— Так жить интереснее!

— И опаснее, — ветка хрустнула под ногами, откуда-то тянуло сыростью и луна, похожая на фонарик, осветила нам дорогу.

Ветки, кусты, папоротники сразу же приняли таинственный вид, их силуэты напоминали теперь диковинных монстров, которые наблюдали за нами.

— Страшно красиво, — вздохнул друг, немного отстав.

— Запоминай дорогу, возможно, возвращаться придется одному.

— Я делаю зарубки, — показал он мне небольшой ножичек.

Это, конечно, хорошо, но я заранее знала, что мало поможет нам.

Ладно, если Давиду так спокойнее, потому как его волнение передавалось здесь и мне. Мы сонастроились и теперь кто-то один обязан был оставаться в адеквате, не впадая в ступор от каждого шороха.

Лес жил. Ночью особенно! Я это знала наверняка. И мои глаза — они словно стали лучше видеть в этой тьме.

Выйдя на поляну, я сбросила рюкзак, посоветовав другу спрятаться за ближайшим кустом, оттуда можно незаметно отступить на тропинку, а потом… потом бежать!

Сама же вышла в центр, подняв взгляд в небо. Звезды, как горох, рассыпаны были, маленькие маячки, которые складывались в картины и ребусы. И если в сердце истинная любовь, а нить на запястье горит также ярко, как однажды чувства, вспыхнувшие в его душе, то он обязательно должен услышать.

Улыбаясь, глядя на небо, словно то могло ответить мне такой же улыбкой, я тихо позвала:

— Ник, — прошептала, боясь потревожить лес.

Закрыла глаза, фокусируясь на ощущениях.

— Ник… — повторила громче, а облака начали прятать луну, погружая все в темноту, — ты мне нужен! Я хочу спасти тебя. Услышь.

Нет, это глупо, похоже, и вообще бесперспективно. Так это не работало, а как — я не знала. Но хотя бы попыталась. Уже молодец, наверное!

— Как до тебя докричаться? Как сделать так, чтобы ты пришел? Твой волк услышал меня?

Вскинула я руки, обхватывая виски, а потом упала на колени, повесив голову на грудь. Безысходность черной птицей порхала рядом, цепляя крылом.

Смириться. Просто смириться оставалось и жить дальше. Без него! Все. Точка. Конец.

Эта мысль привода в отчаяние, а то смешивалось с тоской и злостью, создавая какой-то ядреный коктейль в душе. И когда мыслями я дошла от отрицания до смирения, в груди обожгло, а потом… Я сама не знаю, как именно, но… докричалась, кажется.

Где-то послышался вой!

Ледяной ужас обдал волной в первый миг.

Кто же знал — мой волк это или опасность, от которой следовало сматываться.

Но ждала, непонятно чего. Сидела на влажной траве, смотря в оба глаза, вертела головой, всматриваясь в чащу.

Пусто. Черные глазницы просек лишь смотрели на меня, а потом в глубине я заметила два огонька. Тут же вскочила, прижав руки в груди.

— Он не придет! — услышала я, узнав зверя.

— Ирис! — прошептала одними губами, едва не сорвавшись к ней.

— Почему? Где он? Ты же сказала, он должен слышать.

— Он слышит! — волк приближался, ступая аккуратно, взвешивая каждый шаг. — Но есть то, что сильнее его.

— Сильнее метки? — вскрикнула я. — Сильнее вашей чертовой истинности?

— Есть! — опустил морду волк.

— Любовь? — голос мой дрогнул. Неужели Ник действительно любил эту Веронику? Искренне, по-настоящему!

— Глупышка Лоранс, — волк подошел ближе, но расстояние между нами сохранялось.

Ирис осторожничала словно.

— Ты боишься меня? — я всматривалась в ее глаза, стараясь разгадать некую тайну.

— С чего? Нет, Лоранс, но я не хочу, чтобы ты оставила след здесь. Меня тоже можно считать.

— Слишком путано.

— Мы не одни здесь.

— Я знаю, это мой друг Давид.

Но, кажется, она имела в виду кого-то другого, не замеченного мной.

— Друг — это прекрасно. Тебе он нужен будет.

— Что-то случилось? — ноги задрожали, я едва удержалась на них.

— Ник совершил большую ошибку и за это поплатился его зверь! — услышала я Ирис.

Сердце ухнуло, перед глазами поплыло все туманом. И это для меня было маленьким концом света. Я физически ощутила боль, которую испытывал его волк и закричала, распугивая птиц в кронах.

У меня вырывали сердце в тот миг — безжалостно, без анестезии. Меня уничтожали вместе с ним!

— Прямо в эту минуту! — добавила Ирис. — И, пожалуйста, не приходи. Кроме меня тебя могут теперь слышать и другие. Ты же не хочешь последовать его примеру?

— Ирис, — бросилась я к ней, хватая за шерсть. — Его можно спасти? Пожалуйста, скажи мне.

— Зачем? Он сам не хочет! Не причиняй добро, Лоранс!

— А как же это? — подняла я кофту, показывая ей метку, которая еле-еле светилась в этом мраке. — Разве в вашем мире — это пустышка?

— Его истинная Вероника!

— Ты сама в это не веришь! — истерично усмехнулась я.

— Может быть, но, сказав иначе, я погублю и тебя!

Мне было дурно. Вообще не помнил, когда в последний раз настолько отвратительно себя чувствовал, несмотря на то, что проспал, кажется, сутки.

Обрывки воспоминаний острыми гранями разрывали душу. Они напоминали вспышки молнии в ночном небе, когда сидишь и ждешь, думая, ну вот сейчас точно поймается в объектив камеры, но все мимо.

Так и я не мог сложить в одну картину все. Частично помнил, конечно. Лес, спор с Ирис, затем встречу с Вероникой, а дальше начиналось непонятное. Словно стер кто-то все лишнее. Попытался подняться, но стало только хуже. Мир кружился, внутри словно органы местами поменяли. Тошно, горький привкус во рту и нежелание говорить.

Коснулся пальцами затылка, в том месте, где ныло. Шишка? Откуда?!

Я упал, что ли? Хотя это могло многое объяснить, видимо.

— Сынок? — мама заглянула в комнату, глядя на меня встревоженно. — Ты как? Полегче уже?

— Полегче? — прошептал я, слабо соображая.

Видел лишь страх в ее глазах, и почва из-под ног уходила. Жаль было маму. Столько я неприятностей, конечно, ей принес.

— Ты вчера упал! — кивнула она, произнеся печально. — Ударился. Только не понимаю обо что, в том месте ни камней, ни валунов, по-моему. Возможно, споткнулся о поваленное дерево.

Упал, значит… Ну, теперь понятно, по крайней мере, откуда это на макушке.

— Похоже, сильно приложился, мама, — зашипел я.

Она держала в руке поднос, а на нем была тарелка с бульоном, но от одного запаха еды меня едва не выворачивало.

Наверное, сотрясение, как я так ухитрился-то? Вроде ловким всегда был, сильным и внимательным. Да и лес был мне знаком, к тому же человек — не волк, зверь ощущал все иначе, но не мог просто так… Зажмурился снова до кругов перед глазами, чувствуя, как сила моя плескалась где-то на дне сосуда. И по сто-балльной шкале ощущал я себя на минус. Жирный такой, из меня будто всю энергию высосали, оставив ни с чем. И на миг подумал, какой я жалкий и ничтожный. То же мне оборотень! Смешно. Такие стае никогда не нужны были.

— Вероника нашла тебя! — продолжила мама.

— Нашла? — нахмурился, слушая внимательно.

— Да, недалеко от опушки. На тропинке. Она пыталась сама справиться, но в результате побежала за помощью. И хорошо! — улыбнулась мама. — Боюсь представить, что могло случиться, если бы она там осталась или задержалась здесь.

— Что, мам? — сел я поудобнее, а волнение обожгло грудь.

Не нравился мне мамин взгляд в эту секунду и тон тоже. Было в нем настораживающее что-то. Мне и волка просить не надо, знал — скрывала она, боясь напугать, расстроить!

Что же могло стрястись за время моей отключки? Нежели с отцом беда?

Или… мелькнула мысль, что дело в Лоранс, но… я зубы сцепил. Тут все точки расставлены. Я создал эту ситуацию, я ее и разрешил. Очень надеялся, по крайней мере, что мы пошли разными путями и те уже никогда не пересекутся.

— Ник, — погладила она меня по руке, сжав на мгновение ладонь. — Враг близко, — услышал я от нее.

— Враг? — тряхнул головой, вновь почувствовав боль, словно она эхом прокатилась по мне.

— Знахарку убили! — услышал и не сразу понял, о ком она.

А потом… мне показалось, что меня затрясло. Внезапно так и тело покрылось огромными мурашками. Пульс уж точно взлетел куда-то ввысь.

— Знахарку? — повторил, не веря в ее слова.

В первым миг не сложил два плюс два, а потом пришло осознание, что мама говорила об Ирис.

Волчица. Мертва… В стае! На территории клана.

Казалось, мое сердце видно сквозь кожу. Его стук заслонил все остальные, оно билось так, словно вот-вот и разлетится на множество кусочков. В ушах звенело, и я чуть не забился в истерике.

— Да, — шепнула мама. — Альфа собрал старейшин.

— И? — руки не слушались, тремор охватил тело.

— Большая угроза пришла на наши земли, Ник! — опустив голову, добавила она. — Будет расследование, но и без того понятно, что готовиться клан будет к наступлению.

— Наступлению? На кого, мам? Кто наш враг? Я только и слышу от Альфы и от отца: враги, проклятые, ведьмы… а по факту? Точно убили? Может, — развел я руками, — может случайность? Не знаю, болезни никто не отменял ведь! Я готов был спорить вместо того, чтобы сочувствовать.

Слова мамы и реакция клана меня вдруг взбесили. Хотелось броситься и доказывать, что они зря наводят панику, вселяя ужас в молодежь. Какое наступление, какое сражение с Темными? Погибнут все! Потому что никто долгое время не верил, да и сейчас я, например, не мог принять, что дело зашло так далеко и что мы оказались на грани противостояния. Ненужного никому! И байки о врагах всего лишь способ держать молодняк под контролем, не дать разбежаться в конце концов, бросив стаю.

— Ее зарезали! — произнесла мама строго, не желая спорить.

Я взгляд опустил на свои раскрытые ладони внезапно. Вместо вен и капилляров будто реки — реки крови. Не моей! Чужой. Горячей, как источник в горах.

— Будут проверять всех, Ник. И если кто-то из наших — ему грозит казнь!

— Пф! — упал я снова на постель. — Нашим-то это зачем? Глупости. Она жила с родителями, да? Ну собирала ягоды, травы полевые, помогала молодым волчицам с младенцами. Да кому нужно-то было с ней расправляться?

— Вот и узнаем, — поднялась мама, унося поднос с едой. — Говорят, незадолго до этого ты с ней общался, — ресницы ее взлетели, она так строго взглянула, что меня пробрало и на мгновение ярость взяла вверх над разумом.

— Ты к чему клонишь? — я голос повысил, аж самому стало дурно.

Но… мозг словно в схватку вступил с чем-то другим, неконтролируемым.

— Ты хочешь сказать, что виноват я? — оскалился... Видел бы отец, я бы уже летел со второго этажа и повезло бы, если не на вилы.

— Я ничего сказать не хочу, Ник. Ты мой сын и защищать я буду тебя всегда. Даже вопреки… — вздохнув, открыла она дверь.

— Ты же сама сказала, меня нашла Вероника, — крикнул я ей в спину, не желая заканчивать разговор. Мне было еще, что сказать.

Воронка внутри засасывала в черный водоворот, напоминающий преисподнюю. Я бился, рвался, метался, но выбраться будто бы не мог. И волк выл так трагично, будто предрекая беду. Как собака в темном дворе в зимнюю ночь, предвещая смерть хозяину.

И стена непонимания только росла. И вот уже мама оказывалась по ту сторону.

— Спроси у нее сам! — услышал и все.

Мама вышла, оставляя меня одного наедине с терзаниями и адскими противоречивыми чувствами.

Я начинал себя ненавидеть и вместе с тем весь мир.

— Не злись! — в комнату заглянула Вероника, стоило маме уйти. — Оно того не стоит.

Она подошла ближе, оказавшись у края кровати, присела, откинула прядь волос с плеча, заполняя помещение сладким запахом своих духов. Они кружили голову, уволакивая в какой-то невидимый плен.

И я будто растворялся во всем этом, теряя себя и собственные мысли, которые еще недавно так тревожили.

— Ирис мертва!

— В курсе. Туда ей и дорога, — фыркнула презрительно моя невеста. — Не думай о ней, любимый. Лучше давай о нас. Скоро новолуние, а затем я рожу тебе наследника…

— А если будет наследница? — не сводя взора с Вероники, спросил я.

Я никогда не гнался за тем, чтобы обязательно в семье были пацаны. Вообще об этом почти не думал, а тут, стоя на пороге перемен, не мог откинуть эту мысль теперь.

Ну, какая разница! Чего все так уперлись в наследника? Главное — волк! Не полукровка, а сильное и здоровое потомство.

— Нет, — лицо Вероники на миг исказилось, став хищным, чужим. Тень промелькнула такая четкая, что я замер на секунду. — Наследник, Ник. Тебе придется постараться сделать все по правилам, а потом… ты займешь место Альфы.

— Что? — рассмеялся тихо, думая, может, я еще в отключке, а все видение лишь.

Ну такое не могло быть произнесено всерьез, тем более из уст волчицы!

— Место Альфы будет твоим… — усмехнулась истинная. — А если кто-то будет против, то ты расправишься с ними также, как и со знахаркой. А все ради нас… Ради нашей истинной любви, Ник! — прошептала она и с каждым словом ее голос становился для меня лучшей на свете музыкой.

И да, я готов был следовать за ее желаниями в эти мгновения. Беспрекословно, безвольно точно ослепленный! Сам не понимал, отчего не сопротивлялся, просто смотрел на Веронику и готов был положить весь мир к ее ногам.

— Посмотри на свои руки, Ник. Они уже в крови. От этого не отмыться, — шептала она, а ледяной ужас пауком пополз по моей коже, — но это будет нашим секретом. Никто не узнает, слушайся, Ник, и я сделаю тебя самым сильным на свете. Посмотри на наши метки, — она уронила взгляд на свою, — мы с тобой так похожи.

И впервые, буквально на толику секунду, я уловил нечто странное, словно меня звали. Будто через толщу льда пытались пробиться, тянули руки, а я просто смотрел… медленно наблюдая, как тону. Как мое тело шло ко дну, а на той стороне реки стояла Лоранс с порванной золотой ниткой, та, которую я оттолкнул, та, которая отчего-то хотела спасти, но не меня, нет, она хотела спасти моего волка. Он тихо погибал, не находя в себе сил, чтобы бороться. Он сдался, а я… я нет? Человек во мне становился сильнее, по крайней мере, я так думал. И своими руками зачем-то губил того, кто был со мной с рождения.

Но эти мысли быстро рассеивались точно туман, я не мог погрузиться в них, чтобы принять до конца и что-то сделать.

— Забудь ее, — услышал я словно сквозь сон, ощутив тяжесть век. — Она никто! И она никогда не встанет у нас на пути. Я не позволю отнять тебя у меня никому, — всего на мгновение перед глазами возник чужой образ. Не Вероника, кто-то другой, страшный и холодный, напоминающий жабу.

Но рассмотреть, вглядеться я не успел. Все поплыло, и я тоже, погружаясь все больше в небытие, еще не догадываясь, что оно станет моим спасением! Ведь с предателями в клане не церемонились и я оказался на самом краю, когда решалась судьба не только волка.

Звезды так ярко светили в ту ночь, напоминая маленькие фонарики в темном небе. Оно казалось таким черным, буквально как дыра в моей груди после разговора с Ирис. Надежда умерла, я пыталась ее реанимировать, но жизнь показала — не выйдет. Оставалось сдаться, доверится потоку и плыть. Неизвестно куда, просто рассчитывать, что выведет однажды судьба.

Оказалось, это страшно — одиночество. При живых, хотя кто теперь знал, родителях я ощутила себя сиротой. Никому не нужной, без дома, без крыши над головой, без крепкого плеча. Холодно, жутко!

Сил не было, свет, казалось, тоже никогда не смог бы ворваться в мою жизнь. Я загоняла себя в ловушку сама, но не могла прервать мысли о волке.

Мы больше не увидимся. И нас никогда и не было!

— Не грусти, — тихий голос Давида удерживал меня еще в этом пространстве. — Всем когда-то разбивали сердца, по крайней мере, ты сделала все, чтобы изменить ситуацию.

— Но не вышло! — пожала я плечами. — Грустно.

— Справимся, — протянул он мне руку. — Дай себе время. Переключись на другое.

— Учебу? Мне надо как-то выживать, Давид. Я не могу питаться свежим воздухом, да и жилье чужое надо бы освобождать.

— Стипендия, — продолжил он.

— Это крохи! Их не хватит, чтобы снять квартиру. А эта… чужая все-таки, вдруг приятель Ника вернется. Да и оставаясь здесь, я даю себе надежду, что вновь увижу его.

— Тогда да, лучше уехать.

— Уехать, — произнесла я, кивая, но перед этим нужно было еще кое-что сделать.

Взглянуть в глаза тем, кто меня предал. Людям, которым доверяла, но они там жестоко со мной поступили.

И в груди клокотал страх, ужас сковывал меня толстыми цепями, что даже представить было страшно, как я собиралась реализовать то, о чем успела подумать.

Встреча с семьей… Это не самое верное решение в моей жизни, в данной ситуации, где я могла пострадать. Увы, но не могла рассчитывать на их любовь, они вмиг стали чужими мне. Те, кого я считала самыми близкими.

— Переведусь на заочный, — твердо выдала, — а потом другой город, другая жизнь. Только для начала я должна вернуться в свой дом.

— Ты уверена? Не самое разумное решение, как по мне. Но…

— Вот именно! Но, Давид. Я хочу поговорить с ними, закрыть эту тему навсегда, но для этого мне надо понять, кто они!

— Ты о родителях? Они люди, — развел руками приятель.

— Так ли это! — усмехнулась я, вспоминая все, что происходило там.

Странные метаморфозы с мамой, реакция отца, вороны проклятые, которые вечно кружили рядом и мурашки…

Инстинкты и интуиция не могли меня так сильно подвести. Было там что-то нечисто, и я должна была узнать, рискнуть, тем более, что терять уже нечего, если только себя. А с разбитым сердцем, я уже не человек практически, кукла!

До утра еле дотерпела, если честно. Метания внутренние глушила мыслями о будущем, старалась рисовать радужные картины, чтобы окончательно не потерять себя.

А с наступление нового дня встала пораньше, заварила чашку кофе, но сделала лишь пару глотков, больше не лезло, да и торопилась. На всякий случай прихватила свой бедный скарб и уже на пороге вдруг обернулась. Были сомнения, а вернусь ли я сюда еще? Сама не знала!

Взглянула на цветок на окне, улыбнулась, будто он был не просто растением.

— Ирис! — отметила про себя. — Какое, однако, совпадение! — он почти раскрылся и, находясь тут, я ухаживала за ним, будто он мог чувствовать.

Прикрыв за собой дверь, я положила ключ под коврик. Наивно, может, но так правильнее, отчего-то решила.

Всю дорогу прислушивалась к ощущениям. То и дело подрагивали руки, было не по себе, точно я шла в логово зверя. Но другого шанса могло и не выпасть.

Время не тянулось в этот раз, оно, наоборот, словно бежало быстрее, ускоряя ход.

И, двигая от остановки по узкой тропке, я слышала, как каждый шаг эхом отражался, раздирая мне перепонки.

— Ты справишься, — произнесла я, успокаивая саму себя.

Но не смогла, эмоции сначала взяли вверх, когда перед глазами показалась картина того, что когда-то я считала домом.

Пепелище.

Дыра огромная зияла в крыше дома. Он черной глыбой стоял на опушке, окруженный соснами. И где-то пели птицы, но в то мгновение их голоса казались мне жутким воплем.

Выбитые стекла, доски раскиданы по участку и окна, как пустые глазницы, из которых вот-вот могли выпрыгнуть монстры. Только последние, кажется, жили лишь в моей голове.

— Боже, — прижала ладошки в груди, наступая на доску, которая треснула у меня под ногой. Здесь еще пахло гарью, обугленные деревья как стражи перед вратами ада, и небо над домом словно заволокло облаками.

Я оборачивалась, боясь позвать сначала. Смотрела и понимала: вот тут была кухня, там — зал, а здесь… диван, на котором мама часто вязала под сериалы.

Сжалось сердце болезненно в груди, я смахнула слезы, понимая, что, наверное, это как жирная точка в главе. Но что стало с семьей?

Угли рассыпались под ногами, кое-где еще тлели и шел дым, видимо, пожар был недавно. И если в первые минуты я растерянно смотрела, как умирала история моей семьи, то уже спустя десять закралась мысль, что все как-то странно. Нет, не было в этом мистики, просто… и пожарных не было, и вообще кого-то из людей, а если это не случайно? Если так должно быть и к этому приложили руку хозяева этого дома!

Подумала и головой затрясла, да нет. Глупость же.

Резкая тишина заставила замереть, вместе со мной будто бы и лес замер, перестав шуметь.

Я шла по периметру, наблюдая как догорают доски, как огонь сожрал мебель в детской, цветастые занавески на кухне, рамки с фото. Но вдруг, опустив взгляд, зацепилась им за что-то белое. Какой-то клочок бумаги.

Нагнувшись, из-под обугленной деревяшки я вытащила за край его. Измазанный, потертый, но различить на снимке можно было людей.

Черно-белая фотография, а на ней пара… счастливые. Это сразу бросилось в глаза, и мне захотелось улыбнуться, а потом я склонила голову, присматриваясь. Что-то знакомое было в женском взгляде и губы сами произнесли.

— Мама! — кольнуло где-то в области сердца.

Нет, я впервые видела людей на снимке, я не была с ними знакома, но отчего-то знала, что мы родные.

Пара держала свертки. В одном точно девочка! Там я! А кто во втором?

Но откуда здесь это? Почему сейчас? И кто я, черт подери?!

Над головой крикнул ворон, я обернулась, глядя на темный лес и показалось на миг, что там наблюдали за мной. Мурашки пробежали по коже, только сомнений теперь не было — я должна была тут оказаться именно в эту минуту.

Оказаться, чтобы переключиться, возможно, с этих больных чувств к оборотню на что-то другое, может, на более важное или на то, что стало бы для меня лекарством.

— Уходи! — услышала я и вздрогнула, как сердце не выпрыгнула из груди — сама не знаю.

Я лишь взглядом поймала тень между кустов в нескольких метров, а потом между стройных сосен показалась она… Та самая, которая пришла теперь за мной!

— А если нет! — ей незачем уже было скрываться.

Но удивляло другое — она отступила словно. Я четко помнила ее слова, разговор с отцом, когда она заявляла, что меня надо отдать, несла что-то про светлую сторону. А я зацепилась лишь за слово метка, не приняв во внимание весь смысл сказанного.

А ведь упоминалась и светлая сторона, и что я могла всех погубить. Кого — всех? Никто не объяснил и не собирался делать этого тогда. Но сейчас… окруженная практически только лесом, я готова была спрашивать, отчего-то чувствуя, как побеждала свой страх. Не знала, возможно, за каждым стволом здесь был враг, но я смотрела в темные, практически черные, как могильная земля, глаза той, что говорила — она мать, и не боялась ее. И на это, наверное, повлияла ситуация с волками.

— Глупышка, Лоранс! — она шагнула вперед, ветки, которых касалась ее ладонь, тут же засохли. В них перестала течь жизнь, словно ее высосали одним взглядом.

— Ошибаетесь. Уже не глупышка, иначе бы не пришла, иначе, — сжала я в ладошке снимок, — не знала бы правды.

— Да? И какая она — эта правда? — на миг показалось, что женщина не касалась земли, но нет… шаги просто были бесшумные почти, да и в целом ее лицо — ее пронизывающий насквозь взгляд забирал все внимание.

Слова Ирис вспылили в голове, что теперь меня могли слышать и другие. И я должна была сделать все, чтобы поставить стену между нами, чтобы ни одна моя мысль не долетела до этого чудовища.

— Где отец? — выпалила я.

Но так ли заботила меня его судьба на самом деле? Если себе не врать, то, пожалуй, нет.

Я отдавала отчет, что против меня велась война, началась охота, вот только непонятен был мотив. Зачем им нужна была я?

— Надо же, ты вспомнила о родителях!

— Родителях? — усмехнулась в ответ. — Вы мне не мать! — от слов стало противно. Я скривилась, отступая на шаг, мне было гадко и брезгливо даже находиться рядом с этим монстром.

— Да, — она провела рукой перед лицом и тут же… Я охнула, потому что взгляд изменился и голос, да, они стали такими же… В груди сжалось на мгновение, ведь она запела… Ту самую песенку, что пела всегда перед сном мама.

Губы дрогнули и затрепетало все внутри, а я себя убеждала, что нельзя вестись — это иллюзия и странное существо лишь играло с моими чувствами.

— Да неужели? А сейчас! — она пела, звала меня тем самым теплым голосом, и нежность разливалась по моим венам, однако, я твердо стояла на ногах, как бы не близка была к тому, чтобы сорваться и окунуться в объятия. — Не нравится, Лоранс? Девочка! — она склонила голову вбок, сложила руки на груди. На щеках возникли ямочки, в глазах — океан света, но это обман, и если повестись, можно навсегда попрощаться со свободой.

— Кто ты? Ведьма? — сглотнув ком, произнесла я, видя, как она меняет столько обличий.

Один жест и новая маска.

— А ты не задумывалась, кто ты, Лоранс? — голос отца, его образ. — И повела ты себя некрасиво, сбежав, мы сбились с ног, дочка, — произносила она его голосом, выбивая у меня воздух из легких.

Мне казалось, я сходила с ума, и голова начинала кружиться, а она… она двигалась по кругу, заставляя и меня вертеться волчком.

— Пойдем с нами, Лоранс, — облик Давида и я едва не закричала. — Тебе понравится.

— Нет, — процедила я, глядя на нее. — Ты не получишь от меня ничего!

— А мне много не надо, — один взмах руки и перед собой я видела доктора Марселя. — Только твоя душа… ну и капелька крови, Лоранс, в полнолуние… Оно скоро! Ты должна родить наследника! Он будет сильным, он будет править этими землями, станет на них хозяином.

— Что за бред! — ущипнула я себя, не желая терять связь с реальностью, потому что чужой голос гипнотизировал. — Какой наследник? Вам всем лечиться надо.

— Всем! — снова смена и снова тот мерзкий голос, звучавший словно из преисподней. — Тебя ждет другая судьба, Лоранс! Ты должна пойти со мной, там откроются множество дверей, исполнятся твои желания.

— Желания?

— Да. Но ты упрямо выбираешь свет.

— А что? Надо выбрать тьму?

— Впусти ее, пролей кровь!

— Нет! Ни за что!

— Ты готова отказаться и от волка? — зло рассмеялась она. — Упустишь его из-за своей правильности? Всего лишь капля крови, Лоранс, — раскрыла ведьма ладонь, а на ней была игла. — Капля… чтобы все поменять и быть вместе с любимым на темной стороне…

Я смотрела на иглу пристально, казалось, что металл переливается, хотя солнца не было. Взгляд залип на предмете и искушение было близко. Я ничего не теряла… Жизнь завела в тупик и без того, только теперь на чашу весов поместили больше ожидаемого — там был Ник и мои чувства. И один укол мог помочь мне вернуть его. И какова там тьма? Может, я уже в ней? Рука потянулась к холодной ладони, я будто бы касалась самой смерти, шла по краю, стоя под пронизывающим ветром, а за спиной чернел лес, показывая мне, какой станет вскоре моя душа.

Нить за запястье Лоранс виделась теперь мне во снах. Я просыпался ночами в холодном поту, чувствуя тяжесть в груди, словно вместо сердца туда запихнули грязный булыжник. С каждым днем отчего-то вместо радости от ожидания ритуала, я испытывал гнетущую тоску, время текло сквозь пальцы. И вроде те же пейзажи за окном, те же голоса за дверью. Завтрак—учеба — подготовка к важному событию, встречи с Вероникой, а тревога и одновременно тоска росли. Предчувствие не давало покоя, будто вот-вот что-то должно случиться.

Я старался не думать, что почва под ногами уже не была такой твердой. По моим ощущениям я проваливался в какую-то воздушную яму, из которой выбраться тяжелее было с каждым днем.

— Такими темпами ты до свадьбы не дотянешь! — пока я натягивал футболку в комнату вошел отец. Он остановился в дверях, пристально, по-волчьи рассматривая меня.

В его взгляде читалась озабоченность и некая разочарованность даже.

Наверное, мной. Кем же еще.

В последнее время папа много времени проводил с Альфой, нам не докладывал, чем они там занимались. Даже маме не удалось выяснить. Эта тема была табу. Но Вероника убеждала, что дела плохи. Что быстрее бы свершилось новолуние, мы бы обручились и стали бы неприкосновенными, ведь она бы забеременела сыном.

— С чего вдруг? — с упреком ответил я.

— С того, что у меня есть глаза, сын! — скрестил отец руки на груди, привалившись к стене.

В его глазах куча вопросов, я уже заранее знал, что они мне не понравятся, да и на беседы в целом времени не было.

Мне уже порядком надоело слышать одно и тоже. Мама сетовала, что я похож на ходячий скелет, полукровки и те смотрели косо в стае.

Отец держался, но, похоже, и его терпение лопнуло, потому что он едва ли не считал, сколько ложек я съедал за обедом.

А мне казалось, да больше даже, я был уверен, что находился в прекрасной форме. Да, и когда волк откликался было проще, но… и без него я ловок, вынослив и… просто устал, оттого и не показывал сверхскорости последнее время, да и с оборотами были проблемки небольшие. Но все поправимо.

Благо Вероника поддерживала, а не старалась растоптать, как близкие, выбивая стул из-под пятой точки.

— Кабинет анатомии плачет по такому экспонату. Я говорил с Альфой.

— Вот только не надо! — оскалился я.

— Надо, Ник. Я не хочу лишиться сына.

— Ты лишишься его быстрее, если будешь лезть в мою жизнь. Что не так? Вы хотели, чтобы я нашел пару, она у меня есть. Скоро свадьба…

— Это не отменяет того, что с тобой не все в порядке.

— Плевать! Я отлично себя чувствую и не надо лезть в мои дела, — отмахнулся я, выходя из комнаты. В очередной раз захотелось сбежать из этого капкана, который я считал когда-то домом.

Меня все нервировало, все словно старались всунуть иглы мне под ногти.

Отец втянул воздух рядом со мной, сморщился, словно он дурно пах. Хотя так не было, но, к счастью, он ничего не сказал, лишь головой покачал, как делал всегда, когда я допускал тупые ошибки.

Мазнув взглядом по календарю, я отметил, что осталось всего пару дней.

Обойдясь без завтрака, выскочил на улицу. Там пахло влагой, хвоей и полевыми травами. Эти запахи на миг отбросили меня словно в прошлое, дежавю никак иначе.

Ирис всплыла в памяти. Ее улыбка, взгляд, словно в душу заглядывающий, и меня бросило резко в жар. Я против воли взгляд опустил на свои ладони, глядя на них с ужасом.

Каждый раз, когда так делал, казалось, что по ним течет ручьями кровь. И хотелось засунуть их под воду, смыть с себя все. Но разве можно?

Мне оставалось с этим жить, я хоть и старался не думать, загонять мысли, чтобы не ощущать себя убийцей, но ведь я им был? И сердце заходилось от понимания этого, от осознания, что меня могли раскусить на раз.

Я стал чертовски уязвим, и слишком много скелетов теперь в моем шкафу.

— Ник, — Альфа окликнул издалека. Внутри каждый нерв натянулся тетивой. — Постой-ка!

Ладони мокрыми стали, я аккуратно вытер их о брюки, не зная, куда деть взгляд.

Мысль, что Альфа может прочитать меня, как открытую книгу, толкала к жутким идеям, но я пытался вести себя непринужденно, как и раньше.

— Ты готов к ритуалу? — поравнявшись со мной, поинтересовался он.

Голос строгий, выправка и взор орлиный, такому врать бессмысленно, он ложь за версту словно чувствовал.

— Конечно!

— Назад дороги потом не будет, Ник, поэтому, пока есть пара дней, подумай еще! — посоветовал настоятельно он, но его слова воспринял я, как оскорбление.

— Подумать? — руками всплеснул, но тут же опустил их, засунув в карманы, точно пряча. — Вы издеваетесь? Тогда для чего это все было.

— Я не отговариваю! — покачал он головой. — Но есть кое-что вызывающее опасение.

— Враги чертовы! — не сдержался я. — Об этом судачит вся стая, но… то чувство, когда это просто элемент устрашения, чтобы никто не пытался нарушить ваши порядки.

— От тебя пахнет тленом, Ник. Понимаешь, что это значит? — спокойно спросил Альфа.

— Нет, и не хочу, представляете.

— Это чужая магия!

— Что? — воскликнул я, пятясь назад. — Магия? Серьезно. Вы в каком веке живете. При всем уважении.

— Странно это слышать от оборотня! Кстати, как поживает твой волк?

Звучало, как издевательство, честно. И я из последних сил терпел, чтобы не сделать то, о чем позже пожалел бы. Так и хотелось приложить этого выскочку, который считал себя умнее других, судя по всему.

— Я просто не сплю из-за подготовки к ритуалу! Так ясно? — показал я зубы, кровь внутри забурлила, как яд в котле.

— Ясно, — единственное, что сказал он и отошел, позволяя мне пройти.

Идиотский день. Идиотская жизнь! Надеялся, что с такой глупостью он хотя бы не приставал к Веронике.

Магия, тлен… Ну, конечно. Откуда бы ей взяться, черт подери?

Мы в стае, под защитой… разве нет? Да и не особо я верил во весь этот бред прежде.

И сейчас не собирался, нельзя позволять им с их подозрениями затуманить мою душу.

Глазами начал выискивать Веронику, мне словно на аркане тянуло к ней.

— Осталось немного, потерпи, сынок! — мама заботливо заводила беседы каждый вечер. Но мне, честно говоря, по большей части было не до них.

Я мыслями постоянно прибывал далеко.

— Перед свадьбой несколько дней нельзя видеть истинную! Плохой знак! — покачала она головой.

— Почему? Что в этом такого? — не понимая нелепых традиций, спорил я.

— Считается дурной приметой. Это как увидеть невесту в подвенечном платье заранее. А мы все хотим, чтобы брак твой был крепким.

— Не уверен, что все! И папа, и Альфа… Мам, — заглянул я ей в глаза, — у меня странное ощущение, словно все хотели этого брака, но потом внезапно передумали, только мне истинную причину не хотя открыть!

— Ник, — улыбнулась она тепло, — отец тебя любит, я не думаю, чтобы он стал рисковать сыном, зная, что есть некая опасность. Да и в чем она? — мама поджала губы.

— Хотел бы знать! Но странно. Меня тянет к Веронике, я днем и ночью думаю о ней, а вот волк… — опустил взгляд на свои ладони, будто желал там увидеть подсказку.

— Что волк? Спорит?

— Я не слышу его почти, — давно я так откровенно не говорил с мамой.

Она хоть и старалась быть мягкой и понимающей, но я знал, что мои слова ее встревожили, скорее всего. Но… было то, в чем я так и не сознался — я перестал чувствовать и считывать, словно окружен был бетонной стеной.

— А ведь должно быть наоборот!

— Думаю, есть этому объяснение, поговори с отцом!

— Нет! — вскочил я. — И к старейшинам не пойду!

— Ник, — окликнула мама в спину, — оборотень не сможет выжить, если какая-либо его ипостась отречется от истинной любви.

— Бред. Моя истинная со мной! — сказал, как отрезал.

Мне необходимо просто перетерпеть. Оставалось совсем немного до ритуала. И последующие дни я не выходил из комнаты, дожидаясь часа икс.

А когда он настал… я перестал быть собой.

Солнце скрылось, сосны окрасились закатным светом, напоминающим алую крови, которая пролилась на верхушки деревьев.

Внизу, наоборот, сгущались черные тени, и тропы лесные напоминали вены, по которым бежал яд.

Светлячки и куча искр кружились над алтарем, освещая дорогу Веронике. Я стоял, сжимая вспотевшие ладони, но почти не видел истинную, свет ослеплял меня и, кажется, всех присутствующих.

Она шла по тропке к старинному камню на этой полянке, говорили, что однажды в него попала молния, с тех пор он расколот на две части, а если соединить, то можно увидеть — сердце.

В ночь ритуала его украсили белыми цветами, которые, раскрываясь в сумерках, окутывала своим ароматом.

На половине камня были вырезаны руны, другая же оставалась гладкой, нетронутой! Я понятия не имел, что они означали. Никогда не интересовался, а сегодня понял — зря!

С каждым вдохом воздух наполнялся нотками полыни, туманом и влажной корой, а каждый шаг Вероники откликался во мне дрожью, словно меня знобило от температуры.

Лицо волков и родителей казались масками, ни одной улыбки. Все сосредоточены, взгляды устремлены на меня, будто каждый из них ждал чего-то сверхординарного.

Вероника была необычайно красива, все же я не ошибся в выборе. Она действительно моя!

Аромат лилий и чего-то сладкого ударил в нос, забив рецепторы. Вдохнув его, я едва не потерял сознание, показалось, что пошатнулся даже, но в последний миг она протянула мне руку.

Я сжал ее ладонь, ощущая, как ни странно, что она дико холодная.

Хотелось обнять Веронику, обогреть… Но ледяной ветер налетел внезапно, принявшись срывать листья с кустарников и белые цветы. Вуаль ее взметнулась вверх вместе с порывом, на миг позволив мне увидеть ее лицо… бледное, мертвецки-серое, что ли.

Сложно было описать даже цвет, но в ее глазах я не увидел жизни. И я сделал шаг назад, точнее, попытался, понимая, что все вокруг погрузилось в пугающую тишину, только голос старейшины произнес:

— Отныне и на века вы связаны неразрывной цепью истинности! — и капли крови пролились, падая на белые цветы под моими ногами.