Утром я проснулась, аккуратно сползла с постели, чтобы не разбудить спящего супруга. Подошла к окну и чуть отодвинула плотные шторы. На улице уже во всю рассветало.

Солнце не показало себя еще полностью во всей красе, но кроны деревьев в саду уже поблескивали утренней росой под его пробивающимися лучами. Стояла умиротворяющая тишина. Которую нарушали только звуки, издаваемые птицами и лягушками в дворцовом пруду.

Я открыла рундук, достала оттуда давно купленную еще тогда Нанке легкую мужскую одежду, сама оделась, обула легкие тапочки и осторожно вышла на улицу, по пути шикнув на подскочивших со скамьи служанок — за мной не ходить. Маршрут я наметила заранее, прошла его пешком. Немного потянулась, и…

И побежала легким бегом вдоль стены сада по дорожке, огибавшей все пруды в саду. Пора начинать приводить себя в порядок. Я тут не просто надолго, я тут навсегда. Пусть привыкают к моим привычкам.

Бежалось тяжело, я ведь после попадания в этот мир кроме зарядки ничем подобным не занималась. Надо восстанавливаться, ой как надо. Пока нашла нужный ритм, пока подстроила дыхание, прошло время. И только на третьем кругу я перестала задыхаться и вошла в нужный ритм.

«Хорошо живет на свете Винни-Пух! У него жена и дети — вот лопух!» повторяла я про себя старую армейскую считалочку, которая помогала делать глубокий выдох.

Ухо уловило шлепки чьих-то ног, которые нагоняли меня. Я даже не сомневалась кто это — Ринна, почти в такой же мужской одежде черного цвета, длинные волосы затянуты в хвост как у меня, и смешно болтаются, когда она бежит. Догнала и побежала ровненько рядом.

«Ваше Величество, ну нельзя же так тайком, сказали бы с вечера, и я вместе с Вами бы побежала. А так если барон Валлис узнает, то накажет».

Я сделала знак что бы она молчала, и продолжила бег. Она ровненько побежала рядом. Ну да, ее же готовили серьезные люди, я слышала они и по горам бегали вверх и вниз. После шестого круга я подбежала к беседке и остановилась.

Отдышалась и принялась делать зарядку, что помнила. Ринна с интересом смотрела, пока я не предложила ей повторять за мной. И начала считать сама себе вслух.

Дева не выказала никакого удивления, как будто, так и должно быть. За что я всех их троих обожаю, так это за то, что никогда не задают лишних вопросов. Даже если вижу, что им аж неймется. Надо — хозяйка сама все скажет.

Так и сейчас. Закончив, я пояснила, что эти упражнения мне показал генерал Колин, и я начну сейчас заниматься, чтобы восстановить свои силы и здоровье.

«Ваше Величество владеет боевыми искусствами?» — спросила служанка. Я ответила утвердительно, пояснив, что и меня и герцогиню Дюссенскую учил один и тот же человек. В другие подробности я вдаваться не стала.

Вернувшись во Дворец, приняла уже приготовленную ванну. Хоть я никого и не встретила в саду, но отлично знала, что за мной тайно наблюдают и слуги, и гвардейцы, охранявшие дворец.

Супруг еще не встал, поэтому я отправилась к детям. Эллис спала, а вот Влад уже причмокивал у груди кормилицы. Она тихо прошептала, что бы я не беспокоилась, все нормально.

Но я все равно дождалась, когда они закончат, и взяв сына на руки, укачивала его, пока его глазки сами не закрылись.

Первым делом мы с Райаном посетили его отца. Он пришел в себя ночью, сейчас уже просто спал. Госпожа Лорна спала рядом с ним, не отпуская его руки. Как и положено любящей и верной жене.

Дежуривший императорский лекарь доложил о его состоянии. Все стабильно. Доктор Бактлер находился возле больного всю ночь, и только сейчас ушел отдохнуть.

После чего навестили согласно этикета Вдовствующую Императрицу. Она сама вышла во двор нас встретить, низко кланялась. Понимала, что теперь вся власть у меня. И отлично помнила, какой жест я показала ей на отборе. Ну посмотрим, хотя Байан в последнем донесении высказал предположение, что ее использовали как сынок, так и его жена.

Байан пересмотрел все ее письма в монастырь, и не заметил там никаких даже намеков на что то, помимо личных взаимоотношений. Хотя все делалось от имени Вдовствующей Императрицы. Я написала ему в ответе, пусть продолжают копать. И не спускают глаз с мидийского наследия.

Первый императорский завтрак был в Большой столовой Дворца. Которая была заполнена почти полностью. Были приглашены все знатные особы, присутствовавшие вчера на коронационном ужине. А после официальной части мы продолжили в узком кругу в Павильоне на острове.

Были приглашены Энгерская королевская чета, герцог и герцогиня Этернийские, обе королевские супруги, мои компаньонки, а также брат и сестры Райана принц Фарош, принцессы Алиара и Эмирана. Фарош собирался сегодня вечером убыть в Андол в военную академию вместе с кортежем командующих.

Генерал Стар отмел предложение отправить всех на «Арабелле», резонно отметив, хотя это и будет быстро, но если что случится, то войска лишатся сразу всех корпусных, дивизионных командиров, и командующих армейскими группами.

Я с интересом наблюдала, как общаются между собой старший и младший братья. Ведь до этого момента они практически не встречались, соблюдая установленные когда-то этикеты. Юноша получил кучу советов, пожеланий, да еще за столом за ним ухаживала красавица Илара. Мальчик терялся и смущался. Мне это понравилось.

Его мама прекрасно воспитала своего сына и дала ему хорошее образование. И, насколько я знаю, Император не обделял его своим вниманием.

Обе имперские принцессы войдут в мою свиту после нашего с Райаном переселения. Как не хотелось мне остаться здесь, но придется перебираться в Дворец Императрицы.

А этот уже по праву принадлежит моей дочери, Эллис Вальрондской. Время бежит, не успеваешь оглянуться. Я передала Фарошу письмо для генерала Колина. Нет, я не просила за мальчика, я просто поставила Андре в известность, что за кадет будет у него учиться.

Супруг ушел в свой теперь кабинет, где его ждали граф Хьюз и граф Херефорд, занимавшиеся по распоряжению Императора подготовкой к реформе государственного устройства Империи.

Сокращалось большинство министерств, вместо почти двух десятков теперь будет десять министерств. Министерства Транспорта и почт ранее не существовало, как и министерства наук. Все религиозные министерства, а их было аж три, теперь полностью ликвидированы.

Вместо них создана Комиссия по обрядам и религиям при Высшем совете, куда вошли представители всех конфессий в Империи.

Сам Высший Совет теперь будет состоять из глав Провинций и глав влиятельных королевских и герцогских домов. И его роль теперь будет просто совещательная. Вся исполнительная власть будет принадлежать Главному министру. Так решили назвать того, кого в моем мире именуют Премьер-Министр.

И мы с Райаном видели на этом посту только одного человека, Дина Риттона. Он уже проделал колоссальную подготовительную работу, а на пост Министра промышленности настоятельно рекомендовал назначить первого андольского фабриканта Ферента Кассоля.

Да, именно того, кто построил первые ткацкие фабрики и применил там изобретение Томаса Реббека, кто создал производство орудийных лафетов, модных рессорных карет и бричек, организовал почтовое сообщение между провинциями и городами.

Дело он оставит на своего старшего сына, который проявил себя в Америке как находчивый и разворотистый коммерсант. Я посоветовала дать Кассолю баронский титул. Тем более граф Хьюз пояснил, что бароном можно стать, не только имея какие-то земельные наделы.

В Старом Свете сейчас это как награда за особое служение государству. И потом это звание, как и статус дворянина, передается по наследству.

Его самого Риттон уже от имени еще прежнего Императора вызвал в Рианол. И со дня на день ожидает его прибытия. С остальными кандидатами беседы уже проведены. И из намеченных выбрали самых лучших. Хотя желающих и так было не много.

Знать не торопилась принимать участие в работе государства. По старой привычке полагая отсидеться в сторонке. Но уже не выйдет. Или вы с нами, или против нас. А оставлять у себя за спиной подобное мы не собирались.

Я говорю мы, потому что у нас с Райаном не было никаких принципиальных расхождений по нашим дальнейшим действиям. Единственное, в одном вопросе и его и меня притормозил Риттон.

В нашем желании объявить о ликвидации рабства как явления. И с цифрами в руках и выкладками доказал, что мы ни сейчас, ни в следующем году не будем готовы финансово потянуть это хорошее начинание.

Сейчас рабы живут у своих хозяев, имеют крышу над головой, какую-то определенность. Объяви мы сейчас их свободными, куда они пойдут? Не имея ничего за душой.

Да и многие мелкие дворяне, имеющие рабов, моментом разорятся. Живущие вместе с ними рабы в большинстве случаев вообще считаются как члены большой семьи.

Империя не готова сейчас. Не готова не только финансово, на фоне приближающейся большой войны с Мидийской империей и Бриттами. Население южных провинций само не готово принять свободу. Будем делать это поступательно, шаг за шагом.

Через несколько дней пришло первое донесение с Севера. Четвертая армейская группа генерала Кертиса вышла к городу Лайкор, который открыл ворота нашей армии, а ее девятая кавалерийская дивизия графа Верданта вышла к столице провинции Келантан и захватила стратегически важные мосты.

Местные власти никакого сопротивления не оказывали. Особенно после того как наши кавалеристы рассеяли артиллерийским огнем толпы суннийцев на том берегу и вышибли всех за мост.

Вторая группа заняла за первые сутки город Банмор и направляется сейчас к столице провинции Майтхелду. Третья группа вышла к Майчангу и Панкану, таким образом установив связь с 2 и 4 армейскими группами.

Группа корпусов Дерека уверенно движется в сторону столицы бывшей империи Барпинланду, уже выйдя к предместьям Интагара. Сопротивления никто не оказывает.

Малочисленные группы мидийских солдат в бой не вступают. Или сразу сдаются, или же бросая все удирают. Отряды местных вельмож соблюдают четкий нейтралитет, выжидая чья возьмет.

Генерал Стар попросил разрешения перевести часть отделов Генерального Штаба в Бригант, откуда ему будет удобнее вести наблюдение за боевыми действиями, и оказывать командующим всестороннюю поддержку. Город располагался в самом центре наступающих войск. Император дал свое согласие.

Пришло и сообщение от настойчивого полковника Морлера. Монахи выдали ему дочь Хорсанны, восемнадцатилетнюю Эранию, заверив, что сама принцесса и ее сын будут находиться в монастыре под строжайшим контролем.

Принцесса дала слово, что будет с сыном жить мирно и тихо. Неприятностей монахам не хотелось. На данный момент принцесса уже находится в замке де Крейсенов, после чего под усиленной охраной прибудет в Рианол в сопровождении графини де Крейсен.

Вот и решилась одна проблема. Убивать их ой как не хотелось, хотя и надо бы было. Сами дети то безвредные, но их имена могут использовать те, кто жаждет власти. Я распорядилась пока привезти ее в Андольский дворец в Рианоле. А там посмотрим, что за девица и куда ее можно будет приспособить. Будет заложником, если вдруг ее мама решит нарушить данное слово.

Наследный принц королевства Дарвинксвилл уже трижды посещал наш дворец. Илара даже выходила с ним в город. На мой вопрос что там и как, она пожимала плечами в ответ. Она то была уже взрослой женщиной, официально побывавшей замужем за ханом Мамчуром.

Мне она сказала, что парень не плохой, и для нее партия хорошая. Как для самой девушки, так и для ее рода. Земли герцогства как раз граничат с королевством Дарвинксвилл. Теперь решение за родителями принца.

Ее отец и король как раз ведут переговоры. Сама она отлично понимает, что для нее лучше партии не будет. С ее прошлым и небольшим шрамом на левой щеке. И высказала мне благодарность за то, что я буквально силой вытащила ее и Мэйси из своих родовых замков. И показала, что и с таким прошлым можно жить, и даже начать все с чистого листа.

Через неделю Дерек доложил, что вошел в предместья Барпинланда, заключил договор с командиром гарнизона мидийцев, и дал им двое суток на беспрепятственный уход в сторону границы.

Ему удалось захватить без боя Янгон и его великолепные судостроительные верфи со всеми не тронутыми складами.

А вот Джеймсу и Филипсу пришлось воевать по-настоящему. После Майтхелда обе группы корпусов были атакована превосходящими силами врага, в основном конницей. И понеся потери, вышли к Катангу и там остановились, подтягивая тылы.

Столица одноименной провинции город Меданс вдруг решил остаться верным подписанному буквально неделю назад с мидийцами соглашению о принятии их протектората. И Филипсу пришлось разворачивать тяжелую артиллерию и вразумлять городские власти и местных вельмож двухчасовой бомбардировкой.

После того как подвезли гаубицы, и за городские стены полетели бомбы, вызвав несколько пожаров, город сдался. Но придется там оставлять гарнизон и организовывать чистку. Самая неожиданная весть пришла все-таки из Андола. Туда пришли четыре кастильских торговых барка в сопровождении четырех фрегатов.

После чего военные корабли вышли в Рианол, везя на своем борту, по донесению Вэллера, самого настоящего кастильского посланника с персоналом посольства.

Барки доставили в основном продукты сельскохозяйственного производства. То, что наши массово закупали в Америке. Маис, картофель, другие культуры. А в ответ грузятся нашими тканями, льном, пшеницей, мебелью, ремесленными изделиями и конечно же, знаменитыми кассольскими каретами и повозками.

Император распорядился поощрить капитанов кораблей и купцов отдельными денежными премиями. А в Рианоле стали готовиться к приему первых западных послов.

Особняк для них Венар уже присмотрел.

Корабли пришли через сутки, ближе к обеду. Мы с Райаном вышли с небольшой охраной в сад и из-за деревьев наблюдали, как они приближаются к гавани Рианола. Впереди шли два наших фрегата, а следом за ними два кастильских. И я сразу увидела разницу между ними.

Наши имели более высокие мачты, корпуса были крупнее, и сами фрегаты больше. Кастильцы были вооружены максимум восемнадцатифунтовыми, судя по торчащим стволам. Так оно и оказалось. Каждый из них имел по сорок четыре восемнадцатифунтовых пушек на борту, а у наших пятьдесят двадцати четырехфунтовых.

Первым шел «Руйяр» под командованием дона Диего, его не узнать было невозможно. Капитан как мог украсил корабль позолоченными деревянными статуями, и в отличии от других кораблей, борт батарейной палубы был выкрашен в золотисто-желтый цвет.

От идущего первым кастильца в сторону вырвался клуб белого дыма, а потом долетел звук орудийного выстрела, еще, еще. На вопросительный взгляд супруга я ответила, что это салют, и распорядилась стоявшему рядом чиновнику считать выстрелы. Двадцать один, как и положено.

Фрегатам ответил один из вновь построенных фортов, таким же количеством. Все приличия были соблюдены. Все четыре фрегата встали в линию метрах в трехстах у берега на два якоря, и спустили шлюпки. Мы с Райаном тихо ушли, любопытство утолили, а теперь предстоит официальная часть.

Прием посланника был организован в зале Большого Совета. И впервые рядом с троном Императора был поставлен точно такой же, только без императорской короны вверху. Для меня это был сюрприз.

Я что-то такое подозревала, когда получила приглашение от Императора прибыть в зал в императорском платье. Райан сам вывел меня за руку и, усадив на трон по свою левую руку, сел сам. Надо было видеть удивленные физиономии стоявших в зале рядами министров и чиновников. Даже пошло некое шушуканье, быстро прекратившееся, когда в зал ввели посланника.

Вместе с посланником вошел дон Диего, ставший для своего соотечественника переводчиком. Вице — король прислал не простого чиновника. Посланник представился как Хуан де Тассис-и-Перальта, граф де Вильямедьяна.

Переводя, дон Диего счел добавить, что это представитель одной из древнейших фамилий Кастилии. Посланник передал свои верительные грамоты, которые принял Государственный Секретарь.

Если кратко, то Кастилия предлагала нашей Империи установить постоянные дипломатические отношения на уровне посланников. Вице –король уже знал о том, что бритты совершили дважды нападения на наши берега, причем второй раз попытались атаковать саму столицу.

А так как Кастилия находится в состоянии войны с Бриттской Империй с перерывами уже почти сто лет, но наш враг становится и их врагом. И посланник уполномочен провести переговоры на высшем уровне о заключении торговых и иных договоров между нашими империями.

Граф вел себя достойно, и в его словах не было ни единого намека на какое-то превосходство их страны над нашей. Видимо, дон Диего успел уже с ним обстоятельно побеседовать. Мне понравился тон посланника.

В ответной речи Император поблагодарил его за добрые слова в наш адрес, представил ему нашего нового министра иностранных дел, пока еще не утвержденного. Что было неожиданностью для большинства в зале, так как ранее и министерства такого не существовало.

Император пригласил посланника с супругой и детьми на частный обед в императорском дворце. Я с удивлением посмотрела на Райана, это когда он про детей то узнал? И ранее, вообще то, никто не удостаивался такой чести у прежних императоров, даже посланники Северной Империи.

Ой что делается то, а я не в курсе. Скорее всего это влияние графа Хьюза.

Наш новый глава еще только организуемого МИД герцог Эмбергский заверил гостя на приличном франкском, что особняк для размещения посланника и его свиты готов. Охранять его будут Императорские гвардейцы. Слуги уже набраны, все остальное на усмотрение посланника.

Опять с превеликим удовольствием наблюдала реакцию министров и чиновников в зале. Видимо, дядюшка не спешил посвящать всех в то, что владеет западными языками.

Посланник ответил ему на таком же прекрасном франкском. Тут уже я шепотом переводила Райану. До того, как это сделал дон Диего.

Они пришли вчетвером. Посланник, в самом современном западном на то время костюме, в кюлотах (штаны в обтяжку до колен), чулках и туфлях на небольшом каблуке с позолоченными пряжками.

И его миловидная жена в темно синем платье с отложным кружевным воротником, рукава в три четверти и открытой шеей. О, мода поехала вперед. Учтем.

Вместе с ними были мальчик лет двенадцати и девочка лет десяти, скорее всего погодки. Одетые как маленькие дворяне. И конечно дон Диего, куда же без него.

С нашей стороны были мы, герцог Эмберский, Ронер с Рейной, Делла с Арин, Энрин с Нанке, Илара с Мэйси и моя Кэтрин в своем форменном платье цвета морской волны. С золотыми эполетами и аксельбантом. Она застыла, выпрямившись, за моей спиной, вызвав удивлённый взгляд кастильской четы.

Внезапно девочка, отпустив мамину руку, подбежала к Кэтрин, тронула ее за юбку. Когда та повернула к ней голову, девочка восторженно произнесла на франкском «мама, она же живая и настоящая!!!». На что Кэтрин внезапно тронула ее за нос указательным пальцем, и они обе рассмеялись.

Посланник представил свою супругу как Франсуазу Атенаис де Мортемар. Значит она из франков, поэтому девочка и воскликнула на этом языке, обращаясь к маме.

Прислуживали за столом специально отобранные Фертой служанки, одна краше другой, одетые в прекрасно пошитые одежды. Еще не западные, но уже и не те балахоны, что носились тут ранее.

А еще внимание посланника привлекли застывшие с обеих сторон широкого окна Айма и Тао, в своих военных гвардейских мундирах. Но он быстро переключил внимание на нас с Райаном.

Супруг представил сидящих за столом, переводил его дядя. Когда жена посла попросила министра перевести ее вопрос Императору по поводу девушек у окна, внезапно на своем хорошем франкском ответила Нанке, чем привела супружескую чету в еще большее удивление.

Ну ладно, я пока помолчу. Хотя, дон Диего знает, что я говорю на франкском. Я спросила его глазами.

Он, видимо поняв, о чем речь, отрицательно повел головой. Значит не стал распространяться. Не люблю выкладывать все карты сразу, есть такая привычка.

Обед прошел прекрасно, после чего мы вышли прогуляться в Императорском парке. Внимание девочки привлекли плавающие в прудах и на большом озере белые и черные лебеди, другие яркие птицы, а также то, что к берегу без страха подплывали большие красно золотистые рыбы, и их можно было кормить прямо с руки. Они приподнимались над водой и аккуратно брали лакомство своими толстыми губами.

Мальчик же наоборот не сводил восхищенных глаз с Аймы и Тао. Ну, каждому свое. В неторопливой беседе посланник рассказал, что бритты выслали к западным берегам Америки сильную эскадру из восьми линейных кораблей, двенадцати фрегатов и других более мелких судов.

Вместе с транспортами, которые везут армию генерала Питчера, около сорока кораблей. Они уже шесть месяцев в пути, скоро должны будут обогнуть Южный материк с юга и выйти к Панаме.

Бриттский флот после нескольких неудач, включая потери кораблей в экспедиции к нашим берегам, укрылся на Жемчужных островах в бухте Сан Августин.

Вход в эту обширную бухту прикрывает вытянутая цепочкой группа островов Гальо, на шести из которых бритты построили укрепления и установили мощные батареи. Как только они получат это подкрепление, то обязательно начнут активные действия. И вопрос в какую сторону пока открыт.

Подкрепление кастильскому флоту уже вышло и идет вокруг Африки, ожидается через несколько месяцев их прибытие к нашим берегам. Если ничего не произойдет, так как у бриттов есть колонии как в Африке, так и в Империи Могов.

И кастильцы не знают, сколькими кораблями обладают бритты в тех водах. Королева Изабелла отправила большую Армаду почти из шести десятков кораблей, но многие из них просто транспорты с припасами и войсками. Теперь все будет зависеть от того, чье подкрепление придет раньше.

Я попросила дона Диего узнать, а какова позиция Империи Франков в этой войне. Он перевел мне ответ дона Хуана, так как между собой они говорили на кастильском.

Франки сегодня воюют с бриттами, завтра не воюют, на них надеяться не стоит. Все зависит от той позиции, которую занимают местные франкские власти в Пондишерри. И какие у них взаимоотношения с бриттами в соседнем с ними Мадрасе и выше на севере в Колкатте.

Из расспросов я с удивлением узнала, что Колкатт в моем мире это Калькутта. А из присланной Баумгартеном карты следовало, что от последнего города северян Фарриса в дельте реки Фери до этого самого Колката всего 450 — 500 километров. И гор там явно нет. Запомним на всякий случай.

Расстались мы уже как старые знакомые. Герцог отправился их провожать, как и положено главе Министерства иностранных дел. Вернувшись за стол, Райан спросил всех, каковы их впечатления от встречи.

Ронер сразу сказал, что кастильцам очень необходима наша поддержка. Его люди в Андоле уже узнали, что кое кто из них аккуратно интересовался в городе, можно ли тут купить порох или военные припасы.

'Доклад твоего Байана пока не прибыл, но не думаю, что этот факт прошел мимо его сети. А это значит, что в омывающих восточные берега водах Америки бриттские корабли одерживают верх.

Если караван с припасами и войсками кастильцы вынуждены тянуть из Старого Света, с другой стороны'.

Географию Ронер уже примерно знал. Сказались беседы и со мной, и с иноземцами, находящимися на службе в его королевстве.

Герцог Дамиан и моя Нанке высказались примерно в том же ключе. Если бритты подавят кастильцев, то мы будем следующие. Тем более мы уже дважды нанесли им несмываемую обиду, не просто потопив, а захватив их корабли.

Это не просто обида, это жирный плевок на их всемирный авторитет морской державы.

— А если следующие мы, а не кастильцы? Как только они высадят своих солдат и выгрузят припасы, руки у них будут развязаны. А кастильцев они всегда потом дожмут. Как думаете? — произнесла молчавшая весь вечер Делла.

Я еще раз удивилась уму и проницательности моей сестры во браке. Она, не сильно разбираясь в географии, выцепила основное, о чем и я думала. Бритты знают, что у нас их линейный, два их фрегата и корвет. И у нас они видели семь кораблей.

Могут прислать быстроходный легкий корабль для разведки берегов. А мы можем его проспать, мореходы они отменные.

Ударить они могут в любом месте, у нас портовых городов много. Но, думаю, они все-таки постараются атаковать наши основные верфи в Андоле и Камберене.

Постараются устранить новую для них угрозу, пока она не стала фатальной. Конечно, противостояние с их флотом нам не выдержать. Но проблема для бриттов в том, что их Метрополия очень далеко.

А любая большая эскадра — это люди, которым необходимо есть и пить, и ремонтировать свои корабли. Поврежденные в бою, они могут стать легкой добычей любой плохой погоды и неприятеля.

Наибольший урон они могут нанести нам с берегов Империи Могов. Там им неделя пути, а не месяц с небольшим, как от Панамы. Иметь бы опытный флот, можно было бы послать его перехватить караван, двигающийся сейчас с юга Латины на север.

Но не успеть. Да и флота такого у нас нет. Кстати, давно не интересовалась флотскими делами, а надо бы. Генерал Стар уехал на север, но адмирал Дойл то на месте. Пошлю завтра Лейю пригласить его ко мне на беседу, вернее, к нам. А с супругом переговорим об этом вечером.

После обеда, попрощавшись с королевской четой Энгеров, которые уезжали рано утром домой, где уже требовалось присутствие короля, решила пройтись по дворцовому комплексу.

Обе супруги Императора попросили разрешения покинуть сам дворец и поселиться в особняках в городе. Они ранее уже обговорили все с Императором, пока он еще был здоров.

Сегодня утром, когда мы посещали его, он подтвердил свое разрешение. Мало того, он еще полгода назад выкупил для них два особняка, им наняли слуг, и они потихоньку уже обустроили свои новые жилища.

Уйдут туда со своими верными слугами. И им назначили приличное содержание. Так как Император добровольно отрекся от престола, они были вольны дальше в своей судьбе, согласно Законам.

Но принцесс я оставляю при себе. Они не просто принцессы, они Имперские принцессы. Занятие я им уже нашла, и они с радостью согласились взяться за это дело.

А дворцы обеих наложниц займут соответственно Делла и Арин с детьми. Уже начат подбор слуг для обеих супруг.

Делла попросила отдать ей Дею, с которой они как-то незаметно сошлись за время совместного проживания. Я переговорила с ней, и решила отпустить ее старшей над служанками в дворец Деллы.

Мои уши и глаза. Она помнила кто она, кто ее выучил и сделал той, кто она есть. И мне так будет спокойнее.

Дворец наследного принца уже принадлежит Владу. Еще полгода, и дети будут жить каждый в своем дворце. С слугами и мамками. Я уже прикидывала, кого и куда поставить из проверенных слуг.

Меня интересовал дворец вдовствующей королевы, стоявший опечатанным и закрытым с того времени. И дворец принцессы Цанны, так же закрытый и опечатанный после дела евнухов и вдовствующей королевы.

А задумала я ни много ни мало создать подобие приюта как в Андоле. Но в оба стоявших рядом дворца поселить девочек, которых отловить из-под всех мостов и со всех рынков.

И сделать там Императорский девичий институт. И готовить из девушек все, что мне будет нужно. А как раз распоряжаться в каждом дворце будут Имперские принцессы. Вернее, официально возглавлять, а кто там будет непосредственно заниматься, найдем.

Нашими с Райаном усилиями Приют в городе был приведен в порядок, расширен, и постоянно пополнялся новыми мальчиками. Гвардейский Андольский полк взял над ним шефство, солдаты и сержанты, а иногда и офицеры, приходили в приют, проводили занятия с мальчиками.

Нет на свете мужчины, которому бы не нравилось оружие. Такие редкость. А уж мальчишкам тем более.

Рианольский университет я обязала назначить туда преподавателей, но с условием, что согласятся добровольно. И такие люди нашлись. Я их взяла себе на заметку.

Со свитой обошла оба дворца, посмотрела почти все помещения, прикинула где дети будут жить, где будут классы. Потом подумала, что стену между дворцами надо бы снести, а на этом месте построить что-то типа летнего театра.

Посоветуюсь вечером с супругом. Тем более все равно ужинать будем вместе в беседке, так как собиралась поговорить с ним о флотских делах.

Но вовремя ужина речь пошла о другом. Пришел герцог Эмбертский, и мы сидели, выбирая, кого можно послать в Америку ко двору вице-короля нашим посланником.

Это должен был быть человек из знати, с титулом, и в то же время грамотный, по возможности владеющий хотя бы франкским. К нашему с Райаном великому удивлению такой человек нашелся.

Сын графа Сантвудского, находившийся в заключении вместе с Герцогом. Отец, ярый сторонник короля, мало того, что лишил сына наследства, но еще и выписал его из семейной книги.

После смерти самого графа в сражении на Эмберском мосту, Император вернул его сыну титул и право владения замком и графством. Сам граф сейчас в Рианоле, так как герцог пригласил его для работы во вновь создаваемом министерстве. Он давно женат, супруга из обедневшей, но гордой и образованной дворянской семьи, есть 16 летняя дочь.

Решили на завтра вызвать его на прием к Императору. А сам персонал посольства герцог подберет самолично. Чиновников возьмет из молодежи, которая поступила на службу после уравнивания детей наложниц в правах.

Эти не станут лениться, и не упустят любой возможности в продвижении по службе. И молодежи легче даются языки, чем умудрённым жизнью вельможам. Герцог уже почти составил список посольства, останется его только еще раз проверить и утвердить.

И отправим с посольством дона Диего с четырьмя четыре наши построенные большие фрегаты. Я предложила еще отправить с ними «Линду» и «Аметист», второй из захваченных бриттских фрегатов. Они легче и быстроходнее, им обоим сейчас в андольском доке обшили днище. Больше не меньше.

На том и остановились. В Америку пойдет конвой из кастильских барков, шести наших торговых барков, которые уже грузятся нашими товарами, в сопровождении четырех кастильских и шести наших фрегатов.

Райан предложил добавить в эскадру один из новеньких корветов, который потом оставить в Америке в распоряжении посланника.

В течении следующей недели обе наложницы прежнего Императора освободили дворцы, и Делла с Арин переехали в свои новые апартаменты. Я перешла жить в дворец Императрицы.

Детей забрала с собой, а в дворцах принца и принцессы решила сделать ремонт. Там уже ничего не делалось, наверное, лет десять.

Дворцы Цанны и последней королевы перестраивались, оборудовались спальные помещения, классы, столовые, игровые комнаты. Стены между дворцами разобрали, но решили сделать там не летний театр, а большую спортивную площадку, общую для пансионов.

Обе принцессы с утра до вечера находились там, поэтому нанятые рабочие трудились с усердием не покладая рук. Для обеих девушек это был первый опыт самостоятельности, поэтому они старались изо всех сил. Я каждый день посещала эту стройку, подсказывая и советуя.

Адмирал Дойл передал мне все необходимые справочные документы. И ходатайствовал перед Императором об особом награждении Гордона Бойла, нашего судостроителя. Может он и не был самым опытным из мастеров-корабелов, но уж организатором точно был.

Ему удалось в кратчайшие сроки наладить работу судоверфей на востоке, на западе и на юге в Дарине. Это и подбор мастеров, организация при каждой верфи парусных, канатных, швейных мастерских, мастерских по изготовлению нужных мелочей.

Заключение договоров с мебельщиками, плотниками, поставки всего необходимого, от гвоздей до якорей. А еще он предложил крепить корпуса кораблей диагональными металлическими ридерсами, что усилило их прочность на волне.

Организовал доставку тяжелых морских орудий по Роону в Пиррит и Глорайт, а для этого на Рооне построили специальные пристани для барж с подъемными кранами, и сконструировали большие крепкие повозки на восемь лошадей для перевозки орудий на верфи. Так как вес тридцати шести фунтовой пушки доходил до трех с половиной тонн.

Вторым Дойл предложил поощрить Эндрю Фишера, проделавшего колоссальную работу по организации работы семи металлургических заводов. Которые сейчас обеспечивают верфи и флот всем необходимым.

Из справки я узнала, что наш Западный флот в Элии под командованием адмирала Кеннета уже состоит из двух линкоров, двух фрегатов и шести корветов. Четыре больших фрегата по типу «Руйяра» заканчивают вооружение, команды на них уже заселены.

Судостроительные верфи еще продолжают строиться и улучшаться. И кроме того на них сейчас массово строят барки, шхуны и бригантины по заказам торговцев, отрабатывая на них мастерство кораблестроения.

Пока все упирается в вооружение и оснастку больших кораблей. Многое приходится везти по рекам, потом морем или по суше. Все изменится, как только будут готовы все необходимые мастерские, и новые заводы выйдут на полную мощность.

В Дарине пока смогли построить четыре шлюпа и две шхуны. Которые сейчас патрулировали Лиссарские острова и гоняли пиратов. А вот в Андоле у адмирала О. Райли собралась уже внушительная сила.

Четыре линкора, включая захваченный бриттский, шесть больших и девять фрегатов, шестнадцать корветов, пять бригов и десять шхун. Это, не считая транспортных кораблей, и кораблей морского экипажа и Морской Академии.

И два линкора вооружаются, два в постройке, строятся четыре больших фрегата, четыре тридцати шести пушечных фрегата, четыре корвета и более мелкие корабли.

«Ласточка» и «Арабелла» базировались уже в Рианоле. Выходя попеременно далеко в океан на разведку. На Рианольской верфи заканчивали строительство сразу двух стапелей, оборудование мастерских и набор рабочих.

Император распорядился вызвать к нему Фишера, Бойла, Кольберна и приехавшего в Рианол по вызову Риттона Кассоля. Кассоль уже был на приеме у Императора, после длительной беседы с Риттоном.

И дал свое согласие возглавить министерство Промышленности и Сельского хозяйства, предварительно обговорив свои условия по подбору чиновников и руководителей отделов.

Их привели в зал Большого Совета, и в присутствии министров и Императора, Государственный Секретарь зачитал Указ о пожаловании всем четырем дворянского звания и даровании баронского титула, за выдающиеся заслуги перед Империей.

У Кольберна, стоявшего с каменным лицом, по щекам текли слезы. Мог ли думать мастер оружейник, зашедший отметить день рождения друга в один из лондонских пабов, что его ждет такая судьба?

После чего император, не обращая внимания на возмущенные лица присутствовавшей в зале знати, пригласил новоиспеченных дворян на обед. Слуги проводили их в боковой павильон.

После их ухода Райан, вперив в первого же министра тяжелый взгляд, тихо спросил:

'Министр Общественных работ, Вы хотите мне что-то сказать? Я сделал что-то не так? Но сначала ответьте мне, что сделали Вы для страны, для народа, чтобы заслужить хоть какое-то поощрение? Сколько казна выделила средств министерству в этом году? Сколько потрачено?

А что сделано, можете дать отчет? Ваши предки водили армии против захватчиков, строили страну, а сами Вы что сделали? Я отвечу за Вас — ничего.

А теперь скажу для всех присутствующих в зале — я буду оценивать работу каждого по результату, что сделано и чего добились. И по результатам награждать или наказывать. Другого не ждите! А теперь перейдем к темам утреннего совещания'

Я за всем этим с удовольствием наблюдала в чуть приоткрытую дверь слева от обоих тронов, откуда всегда выходила и садилась за ширму вдовствующая Императрица. Дождавшись супруга, перешла с ним в павильон, в котором он всегда обедал, когда работал в кабинете в Дворце. Награжденные уже были там.

Присутствовали Риттон, герцоги Андольский и Эмбертский, больше супруг никого не пригласил. Во время обеда, немного отошедший от шока Фишер, вдруг попросил у Императора разрешения обратиться ко мне.

'Ваше Величество, а помните тех двух молодых людей с паровым насосом? Они по заказу одного богатого крестьянина сделали ему паровую машину для выбивания зерен пшеницы.

Сверху закладывают скошенную пшеницу, снизу сыпется зерно, а вся солома с мусором отбрасываются в сторону. Они сделали длинную кожаную ленту, которая крутится на вальцах. И закрепили ее на подобии стрелы подъемного крана.

И по ней в сторону вся солома отбрасывается, остается ее только отгребать и выносить. А зерно падает в подставляемые мешки.

У них уже отбоя нет от заказов. И присылают работников, что бы научили как обращаться с такой молотилкой.

Для моего завода и для «Новых Арлонских заводов» они сделали по одной машине с двумя цилиндрами. Теперь она у меня крутит маховики в новом цеху, который мы построили ниже от горы.

И ручей, и реки с мельницами теперь не надо. Мы хотим заказать им по две такие машины на каждый завод. Оба мастера сейчас организовали свое дело, набрали работников, учеников, построили свою кузню'.

Мне пришлось объяснять присутствующим, о чем вообще идет речь. Хотя по всей видимости и Кассоль, и Бойл с Кольберном были с подобными машинами знакомы. Так и оказалось.

Бойл уже поставил такую машину на верфи в Андоле для валков, прокатывавших листы латуни. Кассоль заказал мастерам аж две машины для своих кузен. Я спросила Бойла, а не возникло еще мысли, как приспособить такую машину что бы двигать корабли. Он посмотрел на меня с интересом, и ответил, что опыты такие мастера ведут, но пока еще результата нет.

Риттон видимо уже был в курсе, а вот оба герцога попросили объяснить им все дополнительно. Приговаривая — да ведь тогда… так это же появляется возможность…

Оба были уже в возрасте, но ясный ум, не заскорузлость мышления и способность спокойно воспринимать все новое, сразу же открыла перед ними перспективы этого изобретения.

Дед, внимательно рассмотрев сделанный Фишером рисунок, спросил:

'То есть если мы одеваем на вот это большое колесо ремень, то через вот этот вал можно заставить крутиться любое колесо на расстоянии?

Так, а если сделать вот так, вот тут маленькое колесо, на него ремень, а по обеим сторонам вала большие колеса, то они будут крутиться как у повозки?'

Я смотрела на него с восхищением. Вот как так, маленький толчок, две минуты объяснения и человек, родившийся в семнадцатом веке, понял полезность работы паровой машины. Мало того, он же сейчас предлагает использовать ее для движения. Так и оказалось.

«Если машину эту вашу поставить на площадку, сделать четыре колеса, а на передние или задние надеть ремень, то получается, повозка поедет?»

Я хотела броситься из-за стола к нему и расцеловать. Особенно когда Бойл ответил, что видимо поедет. Но еще никто не пробовал. Я же задумчиво произнесла

«Интересно, а такая повозка может потянуть большую повозку с тяжелой корабельной пушкой? А может и не одну?»

Фишер долго смотрел на меня, а потом тихо сказал: «А ведь это может и сработать, по крайней мере я скажу им попробовать. Они и так пробуют все что можно и нельзя».

Я решила добить его:

'Вот Его светлость сразу понял, что если одеть ремень посередине, то можно заставить крутиться сразу два колеса. А если эти колеса свесить за борт, допустим, шхуны?

И приделать им лопасти как у колеса водяной мельницы? У нас сейчас вода толкает колесо, но если колесо само будет крутиться, не будет ли оно толкать воду назад? А если в обратную сторону, то вперед?'

Бойл тут же добавил, что идея рабочая. И если ее осуществить, то можно переделать одну галеру из тех, что приготовили к переоборудованию под канонерки. И если получится, то такая паровая машина с колесами может много чего изменить. Только ремень не надежная вещь, может порваться в любой момент.

На что я ответила, что сами мастера, когда приезжали в Рианол, мне показывали механизм на рисунке, который они назвали кривошипно — шатунным. Который может тоже крутить колесо, пусть подумают, как приспособить. Главное вбросить идею, а там пусть подхватывают. Прогресс пошел даже быстрее, чем я думала.

Наших посланников провожали торжественно. Сначала напутствие в Зале Большого Совета, потом проводы на Имперском причале. Присутствовали вельможи, Император, его супруги, Кастильский посланник с супругой.

Граф Сантвудский убывал вместе с женой и дочерью. Вместе с ним ехали восемь чиновников с семьями, слуги, а также тридцать специально отобранных солдат для охраны посольства.

На «Руйяр» погрузили кроме всего изготовленную для посланника карету и две рессорные повозки. Лошадей они уже там купят. Дон Диего был назначен старшим сопровождающего караван отряда, и Император присвоил ему звание капитана первого ранга.

После отплытия кораблей мы с Императором и кастильским посланником немного прогулялись в нашем парке. Кстати, дон Диего при возвращении должен будет привести с собой небольшой кастильский фрегат, который станет постоянным гостем в Рианоле.

И в случае каких-то обострений сможет доставить депеши в Сан Диего. Как и наш корвет, который станет базироваться в гавани Сан — Диего.

Дон Хуан в беседе посоветовал нашей Империи установить более тесные связи с россами, так как по его последним сведениям, полученным из Старого Света, бриттский король уже успел поцапаться и с ними, устраивая нападения своих каперов на их торговые корабли в Средиземье. Стараясь заставить их прекратить все торговые связи с Франкией и Кастилией.

В ответ россы устроили нападение своих каперов на северные бриттские острова Святого Оркнея. Сожгли несколько городков и водрузили над ними каледонские флаги. И как там дальше события стали развиваться он, дон Хуан, не знает. Но видимо знают сами россы и бритты.

Император заверил посланника, что связи у нас с россами есть, и мы ждем в скором времени от них гонца. Император ошибся.

Прибыл не гонец, а специальный посланник в ранге посла. Россы решили установить с нами прямые дипломатические отношения.

В один из последующих дней перед обедом мне доложили, что меня хочет видеть прибывшая из далека графиня де Крейсен. Я распорядилась привести ее, и ту, кого она сопровождает, ко мне в ротонду.

Я сделала себе рабочий кабинет в большой круглой беседке на острове, расположенном посередине дворцового озера. Круглый купол и десять колонн серо-голубого мрамора действовали на меня успокаивающе.

На остров вел длинный деревянный мостик, с украшенными затейливой резьбой перилами. Со мной была моя Кэтрин, Ринна и одна из служанок.

Я как раз заканчивала читать письмо от Анфины, в котором она сообщала, что сочеталась законным браком с отцом Элисии, тем бриттским моряком. По настоянию ее родителей он взял их фамилию, и теперь стал Робертом де Ремроком.

По предложению адмирала О. Брайена он принял командование над одним из строящихся больших фрегатов. Сын Элиссии начал делать первые неуверенные шаг, Иден души в нем не чает.

Но граф на войне на севере, его назначили командиром 2-й пехотной дивизии в первом корпусе генерала Монса. И он сейчас где-то в районе Барпинланда, оттуда было последнее письмо.

Нора Колин и Энсо Гринье частые гости в дворце графов Десмуа в Андоле, и все втроем проводят время в большом графском парке вместе со своими детьми и служанками. Я была рада за них. Все рядышком и друг дружке помогают.

На конце мостика показалась группа людей. Их было больше чем двое. Впереди шла элегантная Кора де Крейсен, чуть сзади нее, опустив голову, какая-то крестьянка, и чуть отстав шли юноша в полувоенной форме и статная высокая девушка, одетая так же в полувоенный мужской костюм.

Волосы перехвачены сзади конским хвостом, через лоб черная атласная повязка. Замыкали процессию Тао и ее два гвардейца.

Ринна вышла вперед, и остановив всех жестом, потребовала выразить уважение Ее Величеству. Кроме военных все склонились в низком поклоне. Уже начинаю привыкать, что это кланяются не мне, а моему статусу и званию. Так положено, и этого не изменить. Я поманила к себе рукой Кору.

Она вошла в ротонду, села по моему жесту. Девушка в крестьянском платье — это старшая дочь принцессы Хорсаны Эрания. Юноша и девушка — это дети полковника Морлера, которых я распорядилась прислать ко мне.

Ну а самой ей просто скучно стало сидеть в своем замке на острове, вот и придумала себе занятие, сопроводить пленницу в столицу.

Я распорядилась, что бы служанка отвела детей полковника в гостевую комнату, и что бы их накормили как моих гостей. После их ухода я приказала девушке поднять голову. Смотрит испуганно, потому что не знает, зачем ее сюда привезли.

Мне уже рассказали, что Хорсана недолюбливала дочь, так как первым она ждала мальчика. А когда сын родился с отклонениями, вообще возненавидела дочь, считая, что она забрала силы у своего брата. И разрушила все планы этой властной и умной женщины.

Поэтому почти все свои восемнадцать лет Эрания провела в дальнем поместье семьи своего отца в окрестностях Ирендора.

Но Хорсана переиграла саму себя. Вернее, ее переиграли мидийцы, использовав ее связи и родственников для своих целей. А теперь вся родня уничтожена во время первого и второго мятежей.

Впереди жизнь в монастыре, практически та же тюрьма, только нет решетки на окнах.

Лазоревые гусары Морлера покинули остров, но там остался императорский гарнизон, отделение службы графа Ойгена и управляющий провинцией Крейсен. Император после повторного расследования восстановил провинцию в ее исторических границах.

Эрания троюродная сестра моего супруга, а значит и моя. Я спросила Кору, что она собирается делать.

— Ваше Величество, если Вы не против, я хотела бы пока остаться в столице, привести в порядок наш родовой особняк. Деньги я привезла, найму людей, отремонтирую все, а там будет видно. Мама сама мне посоветовала уехать в Рианол. А вдруг кого встречу — закончила с улыбкой она.

Попрощавшись с Корой, и наказав ей не пропадать, я подозвала девушку к себе.

— Эрания, поднимись и подойди ко мне, сядь вот здесь. Ринна, попроси слуг принести нам чего ни будь поесть. Кэтрин, дорогая, забери книги и записи, на сегодня пока работа закончена.

Я рассматривала девушку. Не худая, крепкая, выросшая в деревне, на свежем воздухе. Я попросила ее рассказать, как она жила. И услышала грустный рассказ о том, что хоть она и жила в деревне у кормилицы, но крестьяне ее боялись, вернее, ее властную и жестокую мать, не разрешали своим детям играть с нею, да и дети сами чурались ее общества.

Единственной отрадой были лошади. Девушка подружилась со старым конюхом герцога, и он научил ее сидеть в седле, ухаживать за лошадьми. Она уезжала далеко в горы на дальнее озеро, там купалась сама, купала свою лошадь, собирала ягоды, грибы. Так и жила.

Грамоте и всему прочему ее учил отставной командир королевской армии, назначенный герцогом магистратом деревни, и доживавший тихо тут свой век. Но учил хорошо, так как сам когда-то закончил университет в Рианоле.

Потом появились люди принцессы, и увезли ее в Рианол. Она жила во дворе герцога Амсаара. Так же взаперти. Но однажды ее без объяснений посадили в повозку и вернули обратно в Ирендор.

А дальше бегство с матерью и братом, закончившееся в стенах островного монастыря.

Я смотрела как она ест, как испуганный воробышек поклевывает. Не смотря на деревенское житье, азам этикета она была обучена. Я повернулась к Ринне:

'Отведешь принцессу Эранию — тут девушка чуть не поперхнулась и быстро втянула голову в плечи — в синюю комнату. Она будет жить теперь там, пока я не определюсь с ее дальнейшей судьбой.

Сейчас приготовить ванну, вызвать имперских обувщика и портных, снять мерки, к завтрашнему дню все должно быть готово. Вызвать парикмахера, пусть приведет ее волосы в порядок. Подбери ей служанок, можешь сходить в дворцовую академию.

А всем слугам и служанкам строго наказать — она сестра Императора, проявлять подобающее почтение и обращаться к ней Ваше Высочество'

Затем повернулась к внимательно слушавшей все это девушке

'Сейчас Ринна отведет тебя в мой Дворец. Ты помоешься с дороги, а дальше ты все слышала. По всем вопросам можешь обращаться пока к Ринне, она моя личная служанка.

Потом я представлю тебя всему своему двору. Брата увидишь вечером. Я так понимаю, ты никогда в жизни с ним не встречалась. Как и он с тобой. Но все всегда бывает в первые. А теперь идите'.

Проводив их взглядом, я пошла следом за ними по мостику. Идущую рядом Тао, спросила, что она порывалась мне сказать.

— Ваше Величество, Винсан назначил нашу свадьбу на это воскресенье, я хотела бы у Вас отпроситься.

Я засмеялась, потом потрепала ее по щеке.

'Да не только сейчас отпущу, я тебя вообще отпущу, так как после свадьбы ты должна стать новой хозяйкой особняка графов де Ариано. Приедет его больная мама, ты должна с нею подружиться, и научиться у нее всему, что она тебе даст.

Ты и так в этой жизни натерпелась на все сто лет вперед. А мы с Его Величеством еще подумаем, что тебе подарить на твою свадьбу. Ты себе не представляешь, как я за тебя рада.

Я бы еще и Айму пристроила, если бы нашелся кто то, кто смог бы укротить ее боевой нрав. Поэтому с завтрашнего, нет, с сегодняшнего дня я освобождаю тебя от твоих служебных обязанностей. Лейтенантом моей гвардии ты останешься на всегда. Давай беги готовиться, скорее, пока я не передумала'.

Я действительно была за нее рада. Перед глазами встала картина, когда я распахнула ее одежду, и обнаружила там огромные синяки и ссадины от побоев. Как же я тогда была зла.

Гвардейцу я приказала вызвать к себе их сержанта Грона. И назначила старого служаку командиром взвода вместо Аймы. Не забыв поздравить с получением звания лейтенант. Он это заслужил.

После обеда вызвала к себе брата и сестру Морлеров. С ними решилось все быстро. Юноша горел желанием стать военным, и я написала письмо к Колину, с просьбой зачислить юношу в академию, как сына нашего офицера. Несмотря на то, что занятия уже идут третий месяц.

Отправится завтра в путь с почтовым дилижансом и выписанной подорожной. Переночует и поедет. Денег отец, оказывается, им обоим дал достаточно. А вот Элора останется со мной. Полчаса беседы с этой девушкой открыли для меня интересную собеседницу. За свои двадцать два года она успела и повоевать, отражая нападение на их деревню островных пиратов, потом сама охотилась за ними.

Обучал ее военному делу и владению оружием старший брат ее умершей матери, в семье которых они с братом и жили, пока отец сначала прятался, в потом воевал в армии графа Райлана.

Тем более Дея ушла с принцессой Харди. Я вызвала Инхору и отдала все распоряжения. Отныне Элора Морлер занимает место Деи среди моих служанок — охранниц. Жить будет в комнате, которая первоначально предназначалась Дее.

Не успели они выйти, как в дверь постучались.

— Ваше Величество, Вас приглашает к себе в кабинет Его Императорское Величество.

Ну ни минуты покоя, только собралась пойти к детям. Хорошо хоть пообедать успела. В кабинете я застала герцога Эмбертского и деда. Что там такое случилось?

— На, читай, только что пришла депеша с севера — протянул мне письмо Император. Письмо гласило, что в расположение войск третьей армейской группы вышел обоз россов под охраной остатков кавалерийского эскадрона.

Ведет его князь Талинский. В составе обоза чиновники с семьями, а сам князь заявил, что он назначен посланником Империи Россов в Рианоле. Я подняла на него удивленные глаза

— И только вот из-за этого вы меня вызвали? Я вообще то собиралась с нашими детьми гулять, а о том, что он будет назначен посланником, мне князь говорил еще в свой прошлый приезд.

В кабинет слуга ввел незнакомого мне статного генерала. Под мышкой он держал свернутую в рулон карту и какие-то бумаги. А это еще кто? Мне стало как-то тревожно, глядя на всех собравшихся мужчин.

Генерал, видя мой вопросительный взгляд, представился — помощник начальника Генерального штаба генерал-майор Адам Фергюссон. Император указал ему рукой на стол, где генерал немедленно разложил большую карту, прижав ее углы чернильницей и пресс-папье.

Тангуты и бараты силами около сорока тысяч сабель атаковали авангард Джеймса, корпус Фергена. Погибли командиры обеих кавалерийских дивизий, погибла вся артиллерия и больше половины солдат.

Остатки корпуса во главе с раненым Фергеном отступили и заперлись в Катанге. Катанг, это не только столица провинции, но еще и мост через бурную реку. Она не сильно широка, но стекая с гор, имеет в этой местности сильное течение.

Джеймс отвел корпус генерала Паурса обратно за реку, оставил дивизию Эскона оборонять мост, а сам с Сореком идет вдоль реки к мосту в Катанге. Кавалеристы дивизии Орнана рассыпаны вдоль реки, так как тут течение слабее, и конники врага малыми группами уже были замечены на этом берегу.

Это не просто неприятность, это значит, что верхушка провинции Катанг, утверждавшая, что враги отступили в свои земли, или намеренно врала, или ее умело ввели в заблуждение. Я высказала мысль, что верно первое предположение. И теперь нашим войскам в городе грозит двойная опасность.

Фергюссон подтвердил мои опасения, доложив, что в местности между Дануром и Банмором совершены несколько нападений на наши тыловые обозы и обозы с ранеными. Нападавшие действовали с жестокостью, вырезая всех, не оставляя свидетелей.

По установленным уже данным это наемные отряды, принадлежащие нескольким местным феодалам. Генерал Стар отправил туда только что сформированную алаирскую бригаду под командованием полковника Роуза.

Да, именно бригаду, так как желающих из числа алаиров поквитаться со своими извечными врагами нашлось намного больше, чем требовалось. Генерал Стар своей властью присвоил воинские звания вождям алаиров, а для князя племени попросил у императора прислать именной Указ о присвоении тому звания генерал майора.

И прислать мундир по прилагаемому размеру. Да что бы погоны были побольше, эполеты по длиннее и вообще все блестело и сверкало. Что и было незамедлительно сделано. Результат сказался сразу же.

Именно владетельный князь Банморский оказался организатором нападений, вступив в тайный сговор с мидийцами, заплатившим ему звонкой монетой. Люди Байана уже там. Действия затруднены лесистой местностью, а также оказываемой князю Банморскому поддержкой части местных влиятельных дворян.

Я высказалась сразу же

'Необходимо срочно произвести налеты на имения и усадьбы подозреваемых дворян, захватить их семьи и вместе с слугами вывести за Данурскую крепость, хотя бы в Бригант.

Имущество и земли конфисковать в казну, издать Указ о лишении их дворянства и всех титулов. А разбираться конкретно можно и потом. Как и вернуть статус и титулы.

Но сейчас если мы не будем действовать жестко, то они в конец обнаглеют. Посмотрите, как далеко уже ушли наши войска. Если не пресечем сейчас, то нам придется охранять все свои обозы, и то это не всегда выручит.

Или придётся держать везде военные отряды. Если они прервут нам снабжение, то наши войска будут вынуждены брать все на месте, вступая в конфликты с местным населением. Что противнику и необходимо.

Наемников не щадить, а вешать пачками прямо у дороги. И распространить слухи, что в плен их брать не будем. А если они местные, то еще и семьи их казним.

Нам бояться нечего, пусть они боятся. Жестоко, но что поделать, если по-другому в этой ситуации никак. Начнем медлить или проявлять милосердие, наоборот все усилится'

'Ее Величество права — сказал генерал — если сейчас не пресечем, и местные поймут, что на этом еще и можно заработать, то столкнемся с большой проблемой. Придётся новые формируемые части отправлять на охрану коммуникаций.

У нас одна дорога, а у врагов сто. Они могут выбирать место, время и объект нападения. Объединяясь при необходимости в более крупные отряды. Поэтому я предлагаю двинуть на помощь алаирской бригаде, стоящий в Медансе резервный кавалерийский корпус генерала Гейра.

Необходимо немедленно действовать крупными силами, не дать этому явлению разрастись. Четвертый корпус генерала Дансана сейчас повернул и через горные долины идет к Катангу. Через двое суток он уже будет у моста.

Третий корпус генерала Лорна выйдет ко второму мосту уже через сутки. Генерал Кертис также через сутки выйдет к Лампангу и перережет противнику отход через пустыню, взяв под контроль дорогу с оазисами через пустыню на Кош-Агач, занятый два месяца назад россами генерала Ковача.

Прямо через пустыню они идти не смогут, там нет воды, практически до горных массивов. Тем более с такой массой воинов и заводных коней.

Есть и вторая дорога в обход пустыни, но она идет на Бухару. А там другие племена живут, которые воюют с мидийцами. И союзникам мидийцев в тех землях не выжить.

Генерал Кертис сообщил, что после занятия Лампанга он оставит там одну дивизию, а сам с пятью остальными двинется по дороге на Джамбар. Враги должны будут или остаться умирать, прижатые к горам в междуречье двух рек, или сниматься и уходить, пока не стало поздно.

Генерал Дерек, выставив на позициях у Сампана дивизию графа Корвуала с сильной артиллерией, занял Ассам и продолжает движение к реке Фине. Но у него уже явно не хватает сил на всю эту территорию.

Поэтому Генеральный штаб предлагает все имеющиеся сейчас резервы в составе двух сформированных пехотных дивизий отправить на левый фланг к генералу Дереку. Там мы можем столкнуться с подходящей с севера мидийской армией принца Арсана. Данных об их движении нет, поэтому мидийцы могут появиться внезапно. И мы не располагаем о них точными сведениями.

Возможно, росский посланник прояснит ситуацию. Но у нас нет пока возможности вести активную разведку в том направлении. Генерал Фергюссон доклад закончил'.

Совещались недолго. Император и министры поддержали все предложения генерала. Герцог Андольский дополнительно предложил перевести формируемый в Жанттаррских лагерях новый пехотный корпус в бывшую столицу северян Барпинланд, где продолжить его подготовку.

Это вдвое сократит его прибытие на поле боя в случае необходимости. Я еще предложила отправить распоряжение адмиралу Кеннету в Эллию, что бы приготовили самый быстроходный из новых построенных корветов, и отправили его обследовать берега западнее устья реки Фине.

Обшитый латунными листами, он уже имел преимущество перед бриттскими кораблями в скорости. Так как я не думаю, что у них в том же Колкате есть док, где они спокойно могли бы очистить днища своих кораблей от разной налипшей там живности, обильно проживающей в водах южных морей.

А у нас в Пиррите уже был построен и действовал большой док.

В заседаниях Высшего Совета я не участвовала, хотя супруг и приглашал меня несколько раз составить ему компанию. Но мне не хотелось злить и так не ровно дышащих в мою сторону старых министров. Графы Хьюз и Херефорд заканчивали подготовку документов по государственной реформе.

Но о предстоящих изменениях в полном объеме знал только узкий круг приближенных к Императору. И пока реформа не объявлена, все старые министры, не запятнанные в мятежах, продолжают исполнять свои обязанности.

Я ждала результатов проверок и ревизий в Императорском Архиве и Хранилище Государственных Указов, устроенных графиней Ариано еще до дела евнухов и вдовствующей Королевы.

Потому что она еще тогда сказала, что наткнулась на нечто необыкновенное, что может многое поменять, но обо всем доложит позже, когда окончательно разберется.

Однажды она появилась после завтрака в сопровождении какого-то молодого чиновника, несшего под мышкой толстую папку с бумагами. Чиновника на середине моста остановили гвардейцы, графиня одна проследовала ко мне в ротонду.

— Давно не виделись, садись и рассказывай.

— Ваше Величество, посмотрите на вот эти старые документы — и она с торжествующим видом положила на краешек стола, не занятый моими бумагами, увесистый, пожелтевший от времени пакет.

— Что там? Объясни вкратце, прежде чем я начну смотреть, мое время сейчас дорого.

'Ваше Величество, когда мы начали проверки всех ведомств, госпожа Ланлис посоветовала привлечь новых дворян, которых привели во дворец после объявления Императором Указа об уравнивании в правах детей наложниц.

Я пообещала тем, кто проявит большое усердие при выполнении этой рутинной работы, повышение и вознаграждение.

И через некоторое время ко мне пришел вон тот молодой человек, и доложил о некоем старом уголовном деле, которое пылилось среди архива.

Как раз тогда же я распорядилась пересмотреть все дела в подвале, потому что там накопились бумаги почти за сто пятьдесят лет.

И в одной из папок, помеченной Доклад только королю, он обнаружил странное дело сто двадцатилетней давности.

Там донос одного брата на другого. Где старший обвиняет младшего в подделке королевских законов. И приложено письмо младшего старшему, где он хвастается, что при переписке нескольких Законов Сарджента Великого, самолично внес несколько правок и поправок в сам текст Закона.

Я подняла кое какие документы по этой семье и выяснилось, что во время беременности мать братьев подверглась нападению бандитов, но выжила. Правда плод в чреве был поврежден, и младший мальчик родился с физическими отклонениями.

Причем такими, что с ним, уже повзрослевшим, последние служанки отказывались иметь дело даже за большие деньги.

Так как человек этот принадлежал к известному роду, то после взросления он был определен мелким чиновником к начальнику Канцелярии Двора, являвшемуся их родственником. И занимался исключительно обновлением документов королевской семьи.

Из-за своего физического уродства он был объектом постоянных насмешек чиновников, евнухов и служанок двора. Не говоря уже о наложницах Короля и женах высших сановников, посещавших дворец.

Однажды, когда ему поручили переписать старый, уже начавший ветшать после наводнения, свод Законов Сарджента Великого, к нему явился министр Юстиции, и предложил внести в переписанный документ кое какие изменения.

На вопрос чиновника, а вдруг подмену заменят, министр ответил, что подавляющее большинство министров и чиновников вообще не читали законы. А трактуют их так, как им это подсказывают.

Пообещал юноше красивую куртизанку в вечное пользование и крупную сумму денег. И тот выполнил наказ министра.

Но при этом, переписывая Свод законов, внес туда много изменений и дополнений от себя, которые кардинально меняли всю суть Указов знаменитого короля.

В самом своде нет указания о внесенных изменениях. Согласно действовавшим тогда и сейчас законам, если в какой-то указ или закон вносятся изменения, то они подклеиваются в конце книги закона.

И подписываются не только главой Канцелярии Двора, но и самим Королем, с его личной печатью и печатями Главного Секретаря и главы Канцелярии. Только тогда правка приобретает законную силу. Так делается, чтобы не пере утверждать Закон заново. Но такого листа в том Законе нет.

А суть в том, что министр Юстиции с помощью этих правок сумел обвинить супругу Военного министра и еще ряда министров в нарушении Закона Великого Сарджента.

Что в результате способствовало полной смене министров двора и последующему отречению короля в пользу своего наследника. Это было сто двадцать лет назад. Но с тех пор по этим Законам жили несколько династий, и в результате этого подлога десятки тысяч женщин были осуждены, и кое кто даже казнен.

Сам оригинал был изъят тогда дознавательницей Дворцовой полиции и приобщен к делу, да так и остался в Архиве в большом пакете после повеления прекратить дело.

И в дальнейшем считался утерянным, когда после восхождения нового короля поступило распоряжение уничтожить все документы, которые были повреждены во время наводнения, и затем тщательно переписаны заново.

В письме младший хвастается брату, и перечисляет статьи, куда он внес подлог. Дальнейшая его судьба неизвестна, но по некоторым обнаруженным мною данным его через несколько дней нашли с перерезанным горлом.

Самому доносу хода не дали, а старший брат скоро умер при невыясненных обстоятельствах. Не хотите почитать какие там правки?'

Я потянула пакет к себе, достала пожелтевшие листы и углубилась в чтение. Через несколько минут моя рука потянулась к перу, листу бумаги, и я стала делать выписки. Потом спросила, где сами оригиналы.

Мариса показала рукой на чиновника, скромно стоявшего на мосту. Приглашенный, он тщательно и долго кланялся, потом подал Элоре папку с документами.

Там был старый экземпляр, именно оригинала, написанного двести восемьдесят восемь лет назад, с личными подписями и печатью Сарджента Великого, и новый список Закона, переписанный через сто шестьдесят восемь лет по причине наводнения, повредившего часть документов в Королевском Архиве.

Чиновник подсказал, что в местах, где были правки, он сделал закладки. Я начала читать. Вон оно что получается…

Ах ты ж гаденыш колченогий, столько невинных людей из-за тебя пострадало, столько семей разрушено за эти сто двадцать лет.

Я поблагодарила чиновника за оказанное усердие и проделанную работу. И пообещала, что после окончания ревизии он будет служить в Канцелярии Императрицы. И сказала Кэтрин записать его имя.

Отпустив его, еще некоторое время расспрашивала Марису о последних новостях. Перед уходом она попросила переговорить с Императором, можно ли поощрить госпожу Ланлис дворянским титулом. Я пообещала подумать, в принципе ничего не теряем, а только приобретаем.

Через несколько дней, хорошо подготовившись, я во время совместного завтрака предупредила супруга, что теперь могу присутствовать на утренних совещаниях Высшего Совета. Все что нужно, было заранее отнесено Кэтрин в сам зал.

При нашем появлении все министры и чиновники встали из-за столов, приветствуя Императорскую чету. Но я видела, как многие из них осуждающе смотрят на мою севшую на соседний трон особу.

И кое кто даже позволил себе шушуканье с киванием головы в мою сторону. Ну, и не такое я себе представляла.

Обсуждались вопросы посылки подкреплений в северную армию, доклад военного министра о формировании новых частей, министра финансов об их обеспечения и вообще о наполнении бюджета, и разные дела, требующие внимания и решения.

В конце Император предложил высказаться присутствующим министрам, если кому есть что сказать, прежде чем он зачитает проекты новых указов.

Поднялся министр юстиции герцог Гломский, суровый и неподкупный человек. Я внутренне даже была рада, что именно он решил выступить. Я уважала его за жизненную позицию, стойкость и мудрость. Не зря даже граф Хьюз ходатайствовал об его оставлении министром Юстиции в новом правительстве.

Откашлявшись, он попросил извинения за то, что сейчас скажет, а далее произнес речь о недопустимости не только моего присутствия на правительственных совещаниях, но и вообще моего вмешательства в любые дела страны, так как это запрещено всеми Законами.

Супруги и женщины не имеют права вмешиваться ни в политику, ни в управление страной. Это запрещено действующими Законами, и оправдано огромным опытом государства. И привел несколько статей как раз из Уложения короля Сарджента Великого. В точку, я этого и ждала.

Тронув рукой попытавшегося в гневе вскочит супруга, усадив его буквально на место, я встала и попросила у присутствующих разрешения ответить такому уважаемому мной человеку.

'Ваша Светлость, я внимательно Вас выслушала и полностью с Вами согласна. Да, именно указанные Вами положения Свода Законов категорически запрещают супругам вмешиваться в дела мужа, и вообще заниматься чем-то другим, кроме как ведением внутреннего хозяйства.

Поэтому все королевы и Императрицы занималась только обустройством Внутреннего Двора, а дети наложниц и супруг королей и императоров были вынуждены жить практически в заперти, что бы никто не смог использовать их происхождение для грязных политических целей.

Так же и супругам важных чиновников, любых чиновников, находящихся на государственной службе, категорически запрещалось интересоваться делами своих мужей и оказывать хоть малейшее влияние на проводимую ими политику или вмешиваться в их дела.

Дети наложниц любой семьи не имели права называться именем семьи, а носили фамилии своих матерей, и были лишены дворянского звания, а дети, рожденные служанками от своих господ, считались рожденными вне брака и подлежали изгнанию со двора. Я правильно помню статью Свода Законов, на которую Вы указали?'

— Да, Ваше Величество, вы прекрасно, почти слово в слово повторили записанное в Своде Законов, который в нашей стране должен неукоснимо исполняться. Пока не существует другого свода Законов. Я рад, что Вы подтвердили те сведения, которые я о Вас слышал, о безукоризненном знании Вами существующих законов — торжественно произнес министр Юстиции.

— Спасибо, Ваша Светлость, за похвалу из Ваших уст. Но я хочу задать Вам вопрос — а Вы когда ни будь держали в руках оригинал Свода Законов Сарджента Великого, подписанный лично им, и скрепленный его личной печатью?

— Не тот, который датирован сто двадцать лет назад и является переписанной копией, и который находится в Архиве Императора, и списками которого руководствуются все судьи и представители полиции, а именно оригинал, написанный двести восемьдесят восемь лет назад?

Я увидела тревожный взгляд герцога, он был опытным царедворцем и еще более опытным чиновником. Мой вопрос его не то что смутил, он просто нутром почувствовал какой-то подвох.

— Ваше Величество, оригинал Сарджента Великого, насколько мне известно, уничтожен вместе с другими документами во время великого наводнения, как раз примерно сто двадцать лет назад.

— Нет, документ не был уничтожен. Он был изъят в рамках уголовного дела, да так и остался лежать в подвалах Дворцовой полиции. И забыт на все это время, так как усилиями кое каких людей на свет был явлен другой свод законов. А все старые документы были просто уничтожены. И не вовремя наводнения, а по повелению нового короля, вступившего на престол в результате Заговора против своего отца.

Я слышала, как в зале зашумели, так как эта история была известна многим. Тогда пострадало большое количество знати не только при дворе, но и в провинциях.

Послышались даже выкрики, мол, о чем вы говорите, такого не может быть. Я громко попросила у Императора разрешения пояснить присутствующим, о чем мы говорим с герцогом Гломским. Райан сам с интересом смотрел на меня. Потом шепнул

— Я так понимаю ты подготовилась?

— А как ты думаешь. Это, кстати, многое может поменять.

Император поднялся, и попросил всех быть внимательными, так как сейчас Ее Величество внесет необходимые разъяснения.

'Уважаемые министры и чиновники. Разговор с его Светлостью у нас шел о том, что оригинал Свода Законов, подписанный лично Сарджентом Великим, и тот экземпляр, который является переписанной с него копией, отличаются в нескольких пунктах.

При этом внесенные правки кардинально изменили всю суть этих Глав Закона. Сделано это было заговорщиками для свержения правящего тогда короля.

И позволило им обвинить ведущих министров и сподвижников короля в нарушении Законов, добиться их отставки и в последствии ссылки. А их жен, а также двух наложниц короля, казнили за нарушение глав Закона.

Но дело в том, что в книге Свода Законов нет в конце положенного листа с подписями короля, Главного Секретаря и положенными печатями. То есть правки внесены туда не законно, о внесении этих правок знал только узкий круг заговорщиков.

Исполнитель был убит через несколько дней. Но он успел похвастаться своему старшему брату, который сразу написал донос в Дворцовую полицию.

Дознаватель Дворцовой полиции начала уголовное дело по факту доноса и смерти подозреваемого, и для сравнения она, по ходатайству своей начальницы, изъяла оригинал Свода.

Который ей выдали евнухи по требованию. А после известных событий сам Свод, донос и материалы допроса старшего брата так и остались лежать в пакете уголовного дела. Остальные документы Сарджента Великого были уничтожены позже.

Подлог был обнаружен недавно при проведении тщательной ревизии в Архиве по делу евнухов'.

Я повернулась к стоявшей у стены Кэтрин, и она принесла мне завернутую в красный атласный шелк небольшую стопку книг.

'Вот сам донос — я подняла документ.

Вот письмо младшего брата старшему, где он хвастается подлогом, указывает какие главы и в каком месте были изменены, и называет лиц, которые ему за это уплатили — я взяла документ и положила его на поднос в руках Кэтрин рядом с доносом.

Вот оригинал Свода Законов Сарджента Великого, вот его печати, печати Главного секретаря и других ответственных лиц — старая книга легла на поднос.

Вот известный всем экземпляр свода, хранящийся в Императорской библиотеке. С которого были сделаны последующие списки для всех провинций, канцелярий и управлений.

Вот его последняя страница, как видите, никаких вклеиваний нет. Что говорит о том, что официально в Свод законов никаких изменений не вносилось — и эта книга легла на поднос рядом с другими документами.

Вот донесение дознавательницы начальнице Дворцовой полиции, в котором указано о смерти подозреваемого, и о обнаруженных ею правках в указанных им местах. И сверху наискосок написано рукой Начальницы — Дело прекратить по Высочайшему повелению. Упаковать в пакет и сдать в архив.

Судьба обеих женщин неизвестна, но документы пролежали сто двадцать лет на своем месте в Архиве Дворцовой полиции' — я положила документ на поднос и кивнула Кэтрин. Она спустилась с помоста и поставила поднос перед герцогом Гломским.

— Ваша Светлость, я уже прочитала эти правки, теперь Ваша очередь, как министра Юстиции и опытного законоведа, ознакомиться и принять верное решение. Что нам в этой ситуации делать, потому что она просто вопиющая. Сто двадцать лет мы жили не по тщательно выверенным Законам Великого короля, как все считали, а по подлогу грязных заговорщиков. Когда Вы прочитаете оригинал, Вы поймёте, о чем я сейчас сказала. Оставляю все на Вашу мудрость.

В кабинете Райан спросил, а что именно исправили министры и что потом добавил тот чиновник.

'Понимаешь, в самом своде было записано, что супруга и жена должна быть верной помощницей своему мужу. Оказывать ему всяческую помощь и поддержку. А в его отсутствие руководить не только слугами, но и военными отрядами семьи. Вникать в дела мужа и по возможности помогать ему советами.

Когда дед Великого короля попал в засаду и затем был осажден врагами в Верданте, его супруга, королева, собрала армию и повела войска ему на выручку. Свои личные семейные военные отряды повели оставшиеся дома супруги вельмож и военачальников.

Армия королевы разбила врагов у Харраса и сняла осаду Верданта. Поэтому в своде Великий король призывал чтить женщин как защитниц не только домашнего очага, но и всего королевства.

Они вычеркнули почти все написанное, и вписали что женщина помощница по дому, руководит слугами, но назначить их может только супруг. Жена короля руководит Двором, то есть следит за порядком среди наложниц и женского персонала, но не может вмешиваться и влиять на дела государства.

До этого подлога король и королева жили в одном дворце вместе с детьми. Дети получали свой особняк только после исполнения 14 лет.

Супруги короля имели право иметь особняки вне дворца, входить из дворца, посещать своих родственников и на выходные дни переселяться в свои городские дома. Все это перевернули обратно как запрет.

Раньше каждая принцесса или супруга короля имели на своем попечении больницы, дома для стариков, раздавали пищу в специальных домах для бедняков.

Король часто выходил в город, и на центральной площади ему подавали жалобы. Часть из которых рассматривалась на месте, а часть после расследования.

Вместо него эту же миссию чаще всего выполняла королева, если сам король был занят. И носила титул Мать нации.

Потом при последующих правлениях эти хорошие начинания были сначала урезаны, потом и вовсе забыты, и через некоторое время о настоящем своде Законов знало немного людей.

Чиновники и знать трактовали Законы как хотели, для дворян и даже чиновников сами документы стали недоступными.

Когда заговорщики осуществили подлог и добились своих целей, новый король распорядился сделать множественные списки с нового Свода Законом и разослать их по всем канцеляриям провинций. Там вообще чиновники впервые узнали о существовании свода. Но все экземпляры уже были с правками.

Большую роль сыграл прадед предыдущего короля, когда распорядился изъять все сохранившиеся экземпляры и собрать их в Королевской библиотеке для нового переплета. Но он умер, а книги так и остались пылиться в Рианоле.

И в течении долгого времени те, кто знал о законах, ушли в мир иной. А другие просто жили так, как им указывали прежние чиновники.

Министр Юстиции обвинил жену Военного министра во вмешательстве в госдела, она в отсутствии мужа, который был с королем на охоте, поставила печать на приказе о срочном выдвижении армии на уничтожение высадившихся пиратов.

И достал этот Свод, а так как его никто толком ранее не видел, то военного министра отправили в отставку, а также еще несколько министров, на которых были написаны подложные доносы, что их жены вмешиваются в решения своих супругов.

Жену военного министра долго пытали, пока не выбили признания что она задумала мятеж и потому подчинила себе армию. Казнили ее, обеих наложниц короля, которые присутствовали, когда она отдавала распоряжение, и которых она оговорила.

Король вынужден был передать трон сыну третьей наложницы. Его и королеву отправили в изгнание, а там тихо отравили по команде сына.

Шумная была история, там даже чуть война с соседями не началась, но кланы обеих наложниц и королевы вышли тогда из состава королевства. Вот так все и завертелось',

— Насколько я понял, ты сейчас подводишь законодательную базу под свою активную помощь мне?

— Я думаю, герцог Гломский примет правильное решение. Он честный человек. Тем более исстари начальником Дворцовой полиции и дознавателями были женщины, и это не поменяли даже тогда.

— Ну будем ждать, а теперь пошли обедать.

На торжество по случаю бракосочетания графа Винсана де Ариано и баронессы Тао Валлис Арболедской мы с Райаном попасть никак не могли, хотя желание такое у нас было.

В этот день мы принимали Полномочного посла Росской Империи генерала графа Талинского. Посольство прибыло накануне и разместилось в выделенном городскими властями особняке. Несколько чиновников с семьями, и почти три десятка бородатых всадников с тонкими копьями. По описанию я сразу поняла, что Талинский взял в охрану посольства казаков.

Как-то даже защемило в груди, так захотелось вдруг их увидеть. Еле отогнала эти мысли от себя.

Генерал вручил Императору личное послание Императрицы Анны, и вслух высказал ее пожелание об установлении дружеских и добрососедских отношений между государствами. А также высказал личную благодарность Ее Величества за оказанную помощь росским переселенцам в Ново Николаевском городке.

В ответной речи Император поздравил его с получением генеральского звания, и пригласил на обед вместе с женой. На что генерал ответил, что увы, до сих пор не смог встретить ту, которая смогла бы завоевать его уставшее сердце.

На обеде присутствовали обе императорские супруги Делла и Арин, военный министр и министр иностранных дел, герцогиня Харрасская и Мэйси Моранская, со стороны россов еще четыре чиновника с супругами. Разговор за столом велся на бриттском языке, переводили Кэтрин и герцог Эмбертский, слова супруга переводила и озвучивала я.

У россов была уверенность, что наши отношения будут развиваться и дальше в положительном направлении. Князь уведомил, что Императрица Анна отправила в наши воды отряд военных кораблей под командованием уже капитана второго ранга Касимова. Выбор пал на него по причине хорошего знания пути и местных вод.

Фрегат, два корвета и три транспортных корабля. И Ее Величество просила разрешения при необходимости разрешить этим кораблям использовать наши портовые возможности для ремонта. «Если дойдут без приключений и смогут проскользнуть мимо кораблей бриттов» — подумала я.

После обеда все вместе вышли в императорский парк. Император, оба герцога и посланник со своими советниками медленным шагом, неторопливо беседуя, пошли в сторону зимнего павильона, дамский отряд так же не спеша двинулся в сторону моей ротонды. Женщины владели бриттским в разной степени, от чуть до совсем нет.

Но они открыто восхищались красотой парка, Кэтрин как могла переводила им ответы Деллы и Илары о том, или ином растении.

Да, императорский парк был настоящим ботаническим садом, где произрастали все деревья и кустарники полуострова, его украшали красиво оформленные цветочные клумбы с различными видами цветов.

В ротонде нас ждали служанки во главе с Инхорой, и прекрасно накрытый разнообразным десертом стол.

Наши гостьи быстро между собой обговорили вопрос, который хотели задать мне, как Императрице. Но я упредила их, сама спросив на росском, что они хотят спросить.

Они не выказали сильного удивления тому, что я заговорила на их языке. Видимо, князь Талинский уже предупредил их. Их интересовало, могут ли они найти здесь себе учителей, которые смогли бы научить их самих, и их детей, нашему языку.

Я пообещала поговорить с Главным министром, сможет ли он отпустить свою воспитанницу, помогающую ему с оформлением документов, так как она неплохо владела бриттским языком.

Я вспомнила про эту удочеренную им воспитанницу госпожи Изабеллы сразу же. Так как кроме нее и Кэтрин я больше не знала в Рианоле других женщин, владеющих западными языками.

С росского на бриттский, и с него уже на наш, другого пути я не видела. Если только не попросить о помощи Ольгу Владимировну, супругу генерала Стара. Но она недавно родила сына, и сможет ли помочь, я не знала.

Пообещав женщинам решить этот вопрос, я покинула компанию, оставив все на Деллу и Кэтрин, после того как заранее предупрежденная Инхора вызвала меня решить неотложный вопрос.

Как раз на дорожке показались их мужчины с обоими герцогами. Выйдя из парка, я прямиком направилась к супругу в кабинет.

— Райан, как хочешь, но я отправлюсь в особняк графов Ариано. Ты же знаешь, кто для меня Тао. Хотя бы на пол часика, но я должна там поприсутствовать.

— Я в любом случае не смог бы, сейчас придут твой неутомимый Риттон и оба заморских графа с материалами по реформе, а потом попросил приема герцог Гломский. Возьми охрану и не задерживайся.

— Я возьму минимум людей и паланкин попроще, и выйдем через ворота у дворца Цанны. И я буду осторожна.

Через полчаса мы уже были в городе. Я одела свой рианольский зеленый костюм и ту самую шляпку с фиолетовой вуалеткой. Никаких украшений не взяла. Райан мне дал красную бархатную коробочку, в которой находилось изумительной работы женское золотое кольцо, украшенное мелкими бриллиантами с огромным алмазом в самом центре.

Как наш свадебный подарок невесте. С собой взяла четырёх служанок и десяток переодетых в горожан гвардейцев.

Ринна привела паланкин ко вторым воротам, она уже бывала в особняке Ариано. В доме, в саду и во дворе играла музыка, слышались шумные выкрики подвыпивших гостей.

Свадебный праздник начался еще утром. Моя золотая печать мгновенно открыла ворота, я оставила паланкин и гвардейцев ожидать меня, сама же с двумя служанками отправилась к месту торжества.

Аха, Нанке с Дамианом тоже были здесь, в центре шумной компании молодежи. Тут же я увидела несколько знакомых бриттских офицеров, генерала Вартона, видимо с супругой, много незнакомых молодых пар.

Майора Хонера, капитанов Собера и Рамна, и еще несколько моих гвардейцев. Вдали увидела Марису и Дэнну, и к моему удивлению, госпожу Ланлис с обеими племянницами. Они стояли рядом с графом и графиней Ойген, и о чем-то беседовали.

Я может и дальше незаметно прошла бы у стены по галерее, но заметила, как болтавшая с кем-то Нанке, вдруг опять повернула голову в мою сторону. Надо же.

Она посмотрела в сторону входа, когда мы только вошли, но потом вернулась к разговору с собеседниками. А теперь видимо что-то ее насторожило. Как что, а мое платье, а моя шляпка?

Видя, что она смотрит на меня и дергает за рукав болтавшего с Вартоном супруга, я остановилась и кивнула ей головой.

Ткнутый ею локтем в бок герцог, мгновенно сориентировавшийся, крикнул зычным голосом «Ее Величество здесь!», сделал несколько шагов вперед и склонился в почтительном поклоне.

За ним поклон повторили и все присутствовавшие. Тишина волнами расходилась по двору, кто-то шикнул на музыкантов.

Из больших дверей особняка выпорхнула невеста и бросилась вниз по ступенькам, за ней показались жених, Дорн с Ило, а также высокая красивая девушка и служанка, которые аккуратно вели под руки по всей видимости старшую графиню де Ариано. Рядом с мамой моментально оказались обе сестры.

Бегущая мне навстречу Тао споткнулась и чуть не упала, но я успела ее подхватить. Надо было видеть ее счастливые глаза, когда она увидела, что я смогла прийти на ее свадьбу. Я отклонилась назад и рассмотрела мою красавицу.

— Тао, а откуда это прелестное белое платье с фатой? — я была наверно удивлена не менее гостей, которые увидели такой наряд невесты впервые.

— Госпожа, мне его Ило дала, у нас один и тот же размер, Вы ведь помните их с Дорном свадьбу?

А я уже и забыла, что тогда сама одела Ило в свадебный наряд из моего мира. Ко мне подвели старую графиню, она попыталась сделать церемониальный поклон, но я быстро прервала ее попытку, взяв ее за плечи.

В глазах матери блестели слезы, она не стеснялась плакать. Сын женится на красавице, на свадьбе огромное количество именитых гостей, и как изюминка на торте, пожаловала сама Императрица.

А потом было продолжение застолья, и я, поднявшись, произнесла тост и выпила чарочку за молодых. Я не стала упоминать про огород и то что она была моей рабыней. Я сказала, что знаю ее давно, и она, как и ее сестра, были для меня больше чем личные служанки.

В самые трудные мои времена она и ее сестра были рядом со мной, в пылу сражений, в походах как на земле, так и на море.

Его Величество занят государственными делами, но поручил мне от нашего имени поздравить молодых супругов с этим торжественным днем и вручить невесте наш императорский подарок.

С этими словами я подала взволнованной Тао красную бархатную коробочку. Она открыла ее, и подняв над головой, показала всем это уникальное кольцо.

Раздались возгласы «Да здравствует Его Величество», сначала одиночные, а потом превратившиеся в целый мощный хор. Молодежь так выказывала свое уважение молодому Императору.

Я повернулась к Тао, притянула к себе, обняла и поцеловала, что вызвало еще больший всплеск эмоций.

А в высокой статной красавице, теперь сидевшей рядом с Дэнной, помогавшей спустится графине де Ариано с лестницы, я с изумлением узнала свою Айму.

И поймала себя на мысли, что ведь никогда не видела ее с элегантной прической, в красивом богатом платье с драгоценностями. Платье служанки, военный мундир. Вот и все.

Побыв час на свадьбе, попрощалась с молодожёнами, графиней и ее дочерями, и тихо через задние комнаты, провожаемая Марисой и Дэнной, вышла к паланкину.

Марисе на ее вопрос о Ланлис ответила утвердительно, Император не против. Ждите именного указа.

Возвращаться решили более коротким путем, через Главные ворота дворца. Пересекая центральную рыночную площадь, внезапно услышала справа плач, женские крики, чью-то ругань и вообще какой-то шум.

Распорядившись остановить паланкин, отправила Элору узнать, в чем там дело. Можно было и не останавливаться, но плач ребенка, а плакала явно девочка, и плакала от боли, вскрикивая, не дал мне продолжить путь дальше.

Элора вернулась быстро

— Ваше Величество, там скандалят несколько господ. Дочка хозяйки булочной играла с детьми, бежала и не заметив, врезалась в одного из шедших дворян. В руке у нее была медовая булочка, и она случайно выпачкала платье дворянина. А сейчас он дёргает ее за волосы и требует в компенсацию от матери отдать немедленно ему девчонку в рабыни или заплатить десять тысяч монет за испорченное платье.

— Что там за платье, которое стоит десять тысяч, ну ка опустите паланкин

— Ваше Величество, нам нельзя останавливаться — раздался сзади голос Инхоры.

— Уже поздно. Открой дверку и подай мне руку. Остаетесь здесь и наблюдете, Элора и Ринна со мной.

Когда я подошла к известной мне таверне, то застала весьма неприятно поразившую меня картину. На пороге таверны стоял высокий худой дворянин, за ним ещё несколько.

Все они были явно подвыпившими, одеты в старомодные разноцветные яркие одежды, безвкусно украшенные такими же разноцветными развевающимися лентами. Дворяне явно прибыли из далекой провинции, скорее всего, судя по внешнему виду, из Лумвейла или даже Дунгарики. И все опоясаны мечами.

Хотя, насколько мне известно, ходить с оружием по столице разрешалось только военным на службе, полицейским, или телохранителями господ с лицензией.

Дворянин крепко держал за шиворот девочку лет восьми, а второй рукой, дергая ее за волосы, кричал на мать девочки, требуя уже пятнадцать тысяч монет за свое испачканное платье.

Я подошла и остановилась за несколько шагов до них. Из таверны на происходящее смотрели люди, в основном горожане, на улицу вышли из помещений многие владельцы лавок и магазинчиков.

Но никто не вмешивался, видимо сказывалось наличие у выпивших дворян мечей. Я повернулась к ближайшему торговцу и спросила, а послали за полицией или нет. Он утвердительно кивнул головой, что уже послали, и с интересом посмотрел на меня. Ну да, я была в том самом платье, когда-то наделавшем фурор на рианольском рынке.

— Молодой человек, отпустите девочку и прекратите сквернословить, тут вокруг Вас находятся женщины и дети — начала я спокойным голосом.

— Это кто тут пытается со мной говорить таким тоном? Какие женщины, это вообще кто такие эти твои женщины? — парень глянул на меня мутными глазами и еще раз дернул вскрикнувшую девочку за волосы. Мать опять запричитала на всю улицу.

— Вы не видите перед собой знатную даму? Или Вы не дворянин? — задала я вопрос уже более строгим тоном. Не хотелось привлекать к себе внимание, призывая охрану, но и пройти мимо я уже не могла.

Сработал, о Боже да неужели, материнский инстинкт, обижали ребенка, причем жестко, и явно с перебором.

— Знатные дамы сидят дома и без команды мужа ноги не смеют за порог высунуть, а по городу разгуливают только размалёванные и разодетые в одежду дурного покроя шлюхи. Наверно все лицо в румянах и как там их, помадках, раз спрятала за дешевой ширмой — сказано это было с веселой интонацией, в пол-оборота, видимо обращаясь к друзьям собутыльникам.

Но не всем его товарищам эта выходка понравилась. Двое из них спустились с крыльца и отойдя в нашу сторону, призвали его прекратить балаган и просто уйти, там мол всего то нужно отстирать маленький кусочек платья.

— Не стоит это скандала в столице. Тем более может появиться полиция и нам тогда не поздоровится, давай лучше уйдем.

Но дворянин грубо ответил им, что если они трусы, то пусть бегут домой и прячутся за мамкины юбки.

— То есть я сейчас, и все присутствующие здесь люди услышали, как какой-то деревенский разукрашенный пестрыми лентами петух, нанес оскорбление незнакомой ему знатной женщине просто так? А Уложение Уголовное Империи сударь Вам знакомо и что в нем говорится о подобном случае? — я уже начала закипать.

— Чего? Какое вложение? Ты о чем мне тут сейчас только что сказала? Я дворянин и что хочу с этими простолюдинами, то и сделаю — ответил он, не отпуская девочку. Из собравшейся толпы уже стали раздаваться голоса, мол, когда уже появится полиция, сколько можно такое терпеть.

Дворянчик свирепо глянул на них и закричал:

— А ну цыц быдлятина, иначе уши своим мечом пообрубаю, замолкли все быстро, а ты шлюха, топай куда шла со своими служанками, пока я добренький.

И опять сильно дернул ребенка за волосы.

Я быстро сделала два шага вперед и со словами «это тебе за шлюху, а вот это за тупость!» с размаху влепила ему пощечину, ибо терпеть дальше такое было уже невыносимо.

И еще одну. Он мгновенно отпустил девочку, отшатнулся назад и схватился за щеку.

— Да как ты смеешь!!! — заорал он

— Еще как смею и имею право — крикнула я в ответ и влепила ему третью плюху уже левой. Он чуть не упал, но отскочил назад и рванул было из ножен меч, но Элора мгновенно оказалась перед ним и приставила к его шее свой блестящий клинок.

Собутыльники попятились и потянулись за мечами, два стоявших сзади меня их товарища с криками «Стойте!» бросились вперед, пытаясь их остановить.

Я стояла и тяжело дышала, меня распирало бешенство, в глазах потемнело, я сама не знаю, что на меня нашло, это было как какое-то помешательство, это было в корне неправильно, нельзя так было делать, но я не смогла сдержать себя, особенно когда он в очередной раз сильно дернул девчонку за волосы, почти вырывая их с корнями.

Мгновенно вокруг замелькали блики от сабель, и мои гвардейцы окружили группу провинциальных дворян. Подбежавшая Инхора, видя, что те пытаются все равно даже как-то сгруппироваться для обороны в дверях, громко крикнула: «Это Ее Величество!!! Немедленно всем выразить свое уважение!».

И первая поклонилась в мою сторону. Из обоих прилегающих улиц внезапно выбежало не менее двух десятков моих гвардейцев в форме во главе с капитаном Собером, и окружив полукругом вход в таверну наставили на возмутителей спокойствия ружья со штыками.

Горожане стали волнами опускаться на колени, а оказавшиеся в толпе дворяне на одно колено с прикладыванием правой руки к сердцу.

Вдали показались черные кивера и синие мундиры бегущих сюда полицейских. Во главе аж с сами Префектом Центрального района. Я его хорошо знала, как и он меня. Родственник Венара, именно тот, который помог в выкупе Дорна Валлиса из рабства.

Собер рявкнул на дворянчиков:

— Я капитан Императорской гвардии капитан Собер. Бросьте свои мечи и станьте немедленно на колени перед Ее Величеством Императрицей. Иначе прикажу стрелять!!

Немая сцена. Парни как подкошенные бросились на колени, побросав свои мечи. И Инхора, и Собер выжидательно смотрели на меня. Я понемногу стала успокаиваться. Повернулась к подбежавшим полицейским и подозвала их старшего

'Господин Префект, этих всех арестовать, и выяснить, по какой причине они разгуливали по столице, вооруженные мечами. Опросите людей и составьте протокол происшествия.

На том, что он пытался напасть на меня, не заостряйте внимания. Я все-таки не называла себя. Но нападение и оскорбление знатной дамы должно быть наказано по всей строгости законов.

И пусть выплатят компенсацию девочке и ее матери за побои. Ребёнка осмотреть лекарем. Доложите результаты начальнику полиции столицы. Уведите их'.

Распорядилась что всем присутствующим разрешаю встать.

Потом повернулась к Соберу

— А Вы откуда тут взялись? Только не говорите мне, что мимо проходили.

— Ваше Величество, таков был приказ генерала Валлиса, скрытно следовать за Вами к особняку графов Ариано и обратно. Генерал оказался предусмотрителен.

— Согласна. Благодарю за службу, а сейчас просто можете сопроводить мой паланкин к Большим воротам вместе со всеми.

Вдруг сзади кто-то закричал «Ваше Величество, а нас за что, мы же не были с ними». Я повернулась и увидела, что тех двух молодых людей, которые сбежали с крыльца, а потом пытались остановить своих товарищей, то же уводит городская стража. Я кивнула Ринне, и она быстро догнала полицейский конвой.

— Кто такие, и вообще, как вы все тут оказались — спросила я.

Старший их них ответил, что они родные браться, ему 22, а брату 19 лет. Они приехали из небольшого городка в Дунгарике с письмом от отца к господину Вартону. Все остальные тоже ехали в столицу устраиваться на службу, и в одной из таверн просто соединились вместе, что бы было веселее ехать.

Я протянула руку. Ринна быстро взяла у парня письмо и подала его мне.

'Уважаемый троюродный племянник. Пишет тебе такой то, твой дядя по матери, ты должен нас помнить, наше поместье было расположено рядом с усадьбой вашего батюшки. Мои два сына получили домашнее образование, и я хотел сначала их отправить служить к герцогу Виндейлскому. Но они прослышали, что можно попасть на службу в войска нового строя.

Мне то же вернувшиеся соседи рассказывали о необычных успехах новых войск и что именно за ними будущее. Поэтому мы собрали денег сколько могли, и отправили сыновей в Рианол, вдруг получится попасть на такую службу. И мы с матушкой были бы очень благодарны, если бы ты смог хотя бы первое время присмотреть за ними.

Они росли в строгости, и для их обучения я даже нанимал двух иноземцев, которые жили в нашей деревне после крушения их корабля.

Поэтому, если тебе понадобится, они научились хорошо говорить на языке иноземцев. Я слышал, что сейчас в армии новой много иноземных офицеров.

Может мои сыновья смогут как-то тебе помочь. Надеемся только на твою братскую им помощь. Твои дядя и тетя такие-то'.

Я посмотрела на обоих. Рослые, погодки практически, стояли на коленях и внимательно смотрели, как я читаю письмо. Как только взглянула на них, мгновенно разом опустили головы. Интересно.

— Чему вас учили кроме знания языков? — задала я вопрос на бриттском, и угадала. Старший смотрел на меня удивленно несколько секунд, потом стал бойко отвечать. Их учили математике, даже немного топографии, местной литературе, астрономии, а также боевым искусствам, и умения сражаться на мечах.

— А что мне скажет младший, какой твой уровень знания?

Младший отвечал так же бойко, и произношение у него было получше чем у старшего, мягче, и говорил он практически без ошибок.

— Так, письмо ваших родителей я забираю себе. Сейчас идете вместе с моим сопровождением во дворец, там вас поселят, а после проверки Трибуналом будете служить в Императорской Гвардии, у меня, понятно?

Оба смотрели на меня еще не верящими глазами. Они же ехали поступить в любую, скажем так, мушкетерскую роту, а их бах — сразу в роту де Тревиля.

Я сказала Ринне что бы отнесла потом письмо к графу де Харди. Без его распоряжения теперь в любую дворцовую службу никого не принимали. Пусть проверит. А так не плохое приобретение.

Дальнейший путь до дворца мы проделали без происшествий. Только теперь впереди шли два гвардейца в форме и зычно покрикивали «Дорогу паланкину Ее Величества!», вынуждая горожан и всех встречных кланяться и опускаться на колени.

Я уже привыкла.

Когда я вошла в кабинет Императора, там уже находились герцог Андольский, генерал Фергюссон и адмирал Дойл. Райан мельком глянул на меня, кивнул, и опять обратил взор на лежащую перед ним карту.

'Проходи, садись, ждем Талинского. Кое-что произошло. Войска Кертиса и Филипса не успели на помощь третьему корпусу Фергена, враги взяли Катанг.

Вернее, местные предатели открыли им ворота, ударив в спину нашим солдатам. Оставшиеся в живых с боем вырвались из города и заняли оборону на той стороне моста. Сразу скажу, что Ферген мертв.

Они вырезали всех раненых в госпитале и врачей с сестрами. А сейчас их тела висят на стенах города. И в каком виде висят, я даже не буду тебе описывать'.

Я ошеломленно молчала, потом нащупала стул и села. Ферген, один из первых, кого я увидела в замке. Тот, кто учил Нанке и меня ездить верхом, друг и старый командир Валлиса.

Я помню, как он, после назначения командиром полка, буквально бегал с книгой под мышкой за Старом и Колином, записывая все, что они ему говорили.

Один из первых, кто лично научился управляться с пушками конной артиллерии. Он жадно интересовался всем новым. Как будто спешил жить. Вот как же так получилось?

Вошел Талинский. Что-то слишком много сегодня всего для одного дня. Военные стали водить пальцами по карте. Талинский объяснял, что случилось, каким образом россы потерпели поражение от мидийцев. Как я и думала, все оказалось преувеличением.

Небольшой отряд россов, примерно полторы тысячи солдат, попал в засаду, устроенную принцем Арсаном. Силы были слишком неравны. После чего россы приостановили движение в том направлении.

Просто все их основные войска сейчас брошены на войну в Старом Свете. Поэтому генерал Баумгартен решил больше не рисковать и отойти назад, к укрепленным крепостям. Вот поэтому мидийцы смогли двинуть армию Арсана в нашем направлении.

Дальше я не слушала, сидела как в какой-то пустоте. Ферген недавно похвастался, что по примеру бритов отрастил себе шикарные усы, и все интересовался, Ваше Высочество, как мне лучше, с усами, или без них? Как ребенок.

Я понимаю, что идет война, и на войне погибают, но когда это те люди, которых ты хорошо знаешь, то это очень тяжело принимать. И не просто погибают. Надо будет позаботиться о его семье, хотя, о чем я, бабушка наверно уже послала почту в Андол. Тем более он у нее служил уже не менее десяти лет.

Внезапно мое ухо уловило слова «Красное озеро» и пустыня. Талинский объяснял на карте, что даже занятие нами Лампанга не прерывало путь тангутам и прочим врагам к отступлению в родные земли.

Он ткнул пальцем в карту, и сказал, что примерно в этом месте его разведчики обнаружили большое озеро, питаемое десятками родников и грунтовыми водами. Тут пустыня скорее каменистая, песка почти нет. И вокруг озера живут люди, растет всякая растительность.

Именно там тангуты и бараты всегда обустраивают свой основной лагерь. Примерно восемьдесят километров вверх по дороге от Лампанга есть большой оазис, и на запад от него по каменистой пустыне идет дорога, выходящая прямо к Красному озеру. Поэтому занятие города ничего не дает в плане препятствия им возвращения в свои земли.

— А почему озеро называют Красным? — подала я голос из своего угла. Талинский объяснил, что в озере много красных водорослей, и если смотреть на него с невысоких гор, которые окаймляют долину с севера и запада, то вся водная поверхность кажется красной. Но вода там чистая. И пригодная для питья.

Озеро, пустыня, горы, лагерь, эти слова вдруг стали складываться у меня в пока еще смутные мысли. В голове было только одно — отомстить, отомстить и еще раз отомстить. Чисто по-женски. Стоп, если они там делают лагерь, то тогда…

Я встала и подошла к столу.

— Генерал, покажите мне это место на карте.

Потом спросила Фергюссона, где сейчас располагаются наши войска. Император и дед смотрели на меня с интересом, по всей видимости узрев огонь в моих глазах, и не вмешивались.

Я, смотря на карту, забывшись, оперлась обеими локтями на стол и положила голову на ладони. Генералы молчали.

— Лагерь говорите? Значит у них там жены, дети, старики и все семьи? И получается пятьдесят километров вот от этой точки?

— Думаешь, можно повторить то, что вы сделали в битве у Волчьего ущелья? — спросил дед.

— А почему бы и нет? Генерал, а где сейчас армия Дерека?

— Они вышли к реке Фине и теперь заняли хорошие позиции чуть выше Маликсирра. На случай появления войск Арсана. И выслали разведку в сторону Чондо на Бухарскую дорогу. Дальше им идти опасно.

— Так, получается наши вот тут у этого моста, и на той стороне реки у Катанга, а Кертис встал вот тут. Интересно получается.

Я смотрела на карту и в голове складывался замысел, подобный тому, что в свое время провернул Иван Третий в 1480 году во время стояния на Угре.

Увидев, что хан Ахмат увлекся наступлением в русские пределы, Великий тогда еще Князь тайно отправил по Оке и далее по Волге отряд опытных воинов под командованием царевича Нур-Девлета и князя Ноздроватого (так правильно тогда звучала известная фамилия), которые вышли к столице Золотой Орды городу Сарай, буквально снесли его, ограбили все окрестности, и вернулись домой с огромной добычей.

Узнав о том, что в тылу у него рьяно злобствуют крутые диверсанты, хан Ахмат вынужден был отступить, и это был последний большой набег татар на Русь.

— Генерал, а где сейчас корпус Гейра и алаирская бригада Роуза? Ага, и сколько времени потребуется что бы их вывести по вот этой долине к Лампангу? Два дня?

Фергюссон провел пальцем по карте вверх по дороге, и потом чиркнул влево, к указанной Талинским точке. Подумал, потом сообщил, что двое суток на выход Гейра к городу, сутки на приведение корпуса в порядок, сутки марш к оазису на исходную к атаке.

Я спросила, а можно ли у Кертиса вывести 9 и 10 кавалерийские дивизии, объединив их под общее командование Гейра? И пояснила, что хочу погрома так погрома, и наверняка. А то вдруг там окажется какой-то резерв врагов типа на отдыхе. И заодно спросила, сколько времени потребуется врагам, чтобы прибыть к озеру.

Князь Талинский, подойдя к карте, показал, что у врагов два пути — короткий через Лампанг, но там стоят дивизии Кертиса, и длинный через дорогу на Джамбар, потому что прямого пути к их лагерю нет. Только по каменистым долинам среди невысоких гор, так как если все-таки пойти прямо, то там зыбучие пески, и дороги нет.

Фергюссон прикинул по карте, и у него получилось, что противнику придется идти к лагерю почти сто километров по пересеченной местности. Ближе они никогда не располагали свою передвижную столицу. Так как и места пригодного больше нет на их пути в свои земли.

А та дорога от оазиса мало кому известна, про нее россы сами недавно узнали от местных во время своих дальних разведок.

Молчавший все время Дойл спросил, а что будет делать кавалерия Гейра после того как займет лагерь Союза. Фергюссон в свою очередь поинтересовался, не думает ли Дойл о кольце? Генералы опять сгрудились у карты и стали что-то считать.

Я идею вбросила, пусть сами теперь решают, что и как. Отведя Императора в сторону, вкратце рассказала ему о походе в особняк графов Ариано. Узнав о стычке у таверны, он крайне возмутился, и решил немедленно вызвать секретаря, но я попросила его остыть.

Тем и так мало не покажется, я по дороге сюда уже зашла в Трибунал, и граф Харди посоветовал просто отправить оболтусов в действующую армию.

Но Указ Императорский издать, где меня не упоминать, а просто высказать порицание перечисленным дворянам за неподобающее поведение с знатной дамой и проявление нетерпимости к низшим сословиям.

И о том, что они решили добровольно искупить вину перед Империей и отправиться на северную войну. А двоих я возьму к себе на службу, Харди хорошо помнит их отца, старого воина, который к тому же является родственником генерала Вартона. И при этом оба знают бриттский.

Генералы закончились совещаться, и позвали нас к столу. Фергюссон пояснил нам теперь уже свой замысел.

'Генштаб заберет кавалерию не только у Кертиса, но и обе дивизии у Филиппса. Пехота Джеймса демонстративно отступит к мосту и к городу Самаран, а у Катанга уже действует наша пехота.

Вся конница в течении трех суток будет собрана в тридцатитысячный кулак с конной артиллерией почти в шесть десятков стволов у Лампанга. И через максимум двое суток обрушится на передвижной город Союза.

После чего алаирская бригада Роуза погонит пленников по обратному пути, а группа Гейра почти в двадцать пять тысяч сабель появится у тангутов в тылу и нанесет удар вдоль по Джамбарской дороге.

Кертис в это время двинет свои пятьдесят тысяч фронтом на запад, и мы загоним их аккурат между вот этих двух рек, Самараном, и прижмем к горам. А дальше работа артиллерии и времени. Там отвесные скалы, леса почти нет, спрятаться будет негде'.

— И пленных не брать, они нам просто не нужны — злорадно добавила я.

Талинский попросил еще слова. По его данным в сражении мидийцы использовали тогда против россов несколько десятков современных бриттских пушек.

А передать их мидийцам бритты могли только через свои порты в империи Могов. Так как с Османами у мидийцев особые отношения, а с севера нависают россы и несколько мелких королевств, не имеющих выхода к морю.

А это означает что прямые походы своих кораблей из Империи они ведут вокруг Африки, или как это тут называется.

Дойл как раз доложил, что по его приказу Кеннет отправлял к берегам могов быстроходный новый корвет. У бриттов в Мадрасе два фрегата, три корвета и два десятка торговых кораблей. Лес мачт.

А в Колкат он не попал. Так как сам город расположен на очень широкой реке, а вход в нее прикрывают несколько островов. Основной порт бриттов Мадрас, они там и крепость строят, а в Колкат все что нужно отвозят уже корабли местной эскадры.

И Кеннет предложил организовывать поиск у южной оконечности полуострова могов силами двух новых больших фрегатов и двух средних, и добавить туда для поиска по линии горизонта еще два корвета.

— У бриттов стандартные двенадцатифунтовые фрегаты, они против наших двадцати четырех и восемнадцатифунтовых не выстоят. А других сопровождать купцов они не отправят — пояснил Дойл — и таким образом мы постараемся попробовать перехватить их грузы.

— Еще, Ваше Величество — продолжил адмирал — корвет у южной оконечности империи Могов обнаружил огромный остров, он больше нашей Лиссарики раза в три. Остров густо населен и там находится королевство Сингал. И оно очень враждует с бриттами. Это со слов опрошенных рыбаков.

— Вы хотите что-то предложить, адмирал? — спросил его Император.

— Есть одна мысль, Ваше Величество, но пока рано загадывать. Как только будет готова еще одна четверка фрегатов, тогда я Вам доложу. А пока предлагаю отправить через неделю отряд патрулировать восточное побережье Сингала.

После совещания мы с Райаном отправились посмотреть, как идет ремонт в дворцах принца и принцессы, а потом пошли к детям. Он все больше и больше уделял им своего драгоценного времени, а я была этому несказанно рада.

И Влад, и Эллис уже начали вставать на ножки, делать свои первые шажки вдоль кровати, вдоль всего, до чего могли дотянуться. Я часами была с ними, ну кто скажи мне два с половиной года назад, что я так буду радоваться и у меня будут свои, именно свои дети, поверила бы⁇ Да ни в жизнь.

А теперь это были самые счастливые часы в моей жизни. И мне повезло, что со мной были Франкис и приведенная ею кормилица. Они показывали, как правильно, как нужно, что можно и что нельзя.

Обе уже вырастили своих детей, и даже внуками обзавелись. Поэтому я не волновалась за своих детей. Врачи постоянно их осматривали, дети росли живыми и здоровыми.

А через две недели мы получили сразу несколько известий. Гейр мастерски провел операцию «Красное озеро». Было захвачено более двенадцати тысяч пленников, вернее, столько было живыми выведено на нашу территорию. Женщин, детей.

Остальных не пощадили, ибо око за око, а зуб за зуб. Воистину несметные сокровища попали в наши руки. Все то, что тангуты, бараты, сюнны копили годами, грабя все окрестные племена и народы.

Роуз скрупулёзно погрузил все, что можно было, и на что можно. Остальное предал огню.

Алаиры заранее вышли на западную сторону долины, и не дали никому ускользнуть из лагеря. Поэтому ханы и не знали о совершенной у них в тылу диверсии.

У них была другая забота. Это наступавшие широкой полосой войск Кертиса с востока, постоянные беспокоящие действия Джеймса и Филипса с запада и юга.

Наши войска не штурмовали город, не атаковали. Но как только союзные войска пытались отходить, пехота начинала движение, заставляя противника огрызаться и опять занимать свои позиции.

И вдруг как гром среди ясного неба удар Гейра от Джамбара прямо в их тыл. Оттуда, откуда они не ждали, так как в Джамбаре находился еще мидийский гарнизон.

Удар двадцати тысячной конницы был внезапен, врагов погнали в сторону гор, и уже другого пути для них не осталось. Кто-то утонул, пытаясь переправиться через широкую бурную горную реку, а те, кто попытался организовать сопротивление, были сметены артиллерийским огнем.

Тангуты, находившиеся в Катанге и вблизи него, узнали о нападении с тыла тогда, когда времени на маневр у них уже не было. С востока подступали густые колонны Кертиса, от моста у Самарана шли дивизии Джеймса и Филипса.

Враги, бросив город и предателей, кинулись в как им показалось оставшийся проход между гор и развилкой дорог, но там их ждала вся артиллерия Гейра. Сейчас, прижатые к скалам и горной реке, они умирали под методичным обстрелом двух артиллерийских бригад.

Попытки прорыва нивелировались залпами пехоты и огнем полковой артиллерии. Стар доложил, что через несколько дней проведет операцию по полному уничтожению остатков врага в межгорье.

Люди Байана и Ойгена начали зачистку самого Катанга. Не жалели никого, так как по словам выживших, участие в убийствах наших солдат принимали многие жители города.

Второе известие пришло из Арлона. Повозка поехала, в качестве топлива мастера использовали уголь с острова Тамн.

Из Рианола пришло сообщение от Бойла, что они выбрали крепкую галеру, которую начали переделывать под установку двух гребных колес и паровой машины.

Я конечно знала, что винт как движитель намного производительнее чем колеса пароходов, но увы, я не знала никаких технических подробностей.

Краем уха в прошлой жизни слышала, что важно не только расположение лопастей, но и их форма, угол поворота, темный лес для меня. Короче, пусть сами додумывают, как-то же пришли в моем мире к решению с винтом.

Третья хорошая новость пришла из Кьерфорра. Тамошние мастера на новом заводе произвели успешную отливку тридцати шести фунтовых орудий. Которые прошли весь цикл испытаний.

А это значит, что больше не придется везти пушки из Андола через весь полуостров с востока на запад. И строящиеся в Элии и Пирите корабли будут получать вооружение своевременно.

Четвертой хорошей новостью стало письмо от ректора Гаржакса о том, что все факультеты Андольского Народного университета приступили к занятиям.

Еще не все общежития для студентов были достроены, не все корпуса готовы, но преподаватели и сами студенты согласились учиться даже в условиях тесноты и в две смены.

А самую главную новость Гаржакс оставил напоследок. За неделю до вступительных экзаменов он все-таки решился, и разослал объявление о том, что руководство университета разрешило принять участие в экзаменах девушкам. Если они сдадут собеседование.

И такие нашлись. Четыре девушки приступили к занятиям на факультете арифметики и математики, двенадцать на факультете иностранных языков и девять девушек успешно сдали экзамен для поступления на юридический факультет.

Император даже прочитал это письмо в зале Большого Совета. Он потрясал им перед застывшими министрами и вопрошал — как же так получилось, что девять девушек показали лучшие результаты по знанию законов, чем многие юноши.

А сколько лет мы запрещали женщинам не то что учиться, даже нос из двора показывать.

Доктор Ли взял к себе сразу двадцать семь женщин на обучение профессии лекаря. Почти все они были медсестрами в его госпитале, как во время сражения в ущелье, так и в последующем сражении у прохода.

Император распорядился развесить объявления с этими новостями на всех рынках Рианола, и разослать копии во все столицы провинций. И настало время для книгопечатания. Тем более некоторый опыт у местных уже был.

Но тексты пока вырезались целиком на деревянных досках, и потом, после нанесения краски, по ним прокатывали листы бумаги.

Как-то вечером, уже лежа в постели, и обсуждая прошедший день, я вдруг спросила Райана, помнит ли он детскую игру в составление слов из букв, тем более что я недавно видела, как в нее играют девочки из дворцовой Академии. И как могла разъяснила свою мысль.

Надо попробовать отлить из свинца выпуклые буквы разного размера в зеркальном виде. А потом просто выкладывать их в слова и предложения на специальной доске.

И когда надобность в набранном листе отпадет, то из этих букв можно будет собрать другие предложения. Таким образом можно сразу набирать листы целой книги. И печатать с двух сторон, а потом сшивать эти листы.

Райан смотрел на меня с интересом, пока я с восторгом описывала ему весь процесс. А потом внезапно засмеялся, притянул меня к себе со словами «а об этом мы поговорим завтра», и не смотря на мое сопротивление, все-таки задул свечи.

Да я как-то и не сильно то сопротивлялась, но ведь надо же было, ну хоть капельку.

Охота адмирала Кеннета у берегов Сингала долго не давала никаких результатов. Скорее всего бритты проходили мимо этих берегов тогда, когда наши корабли возвращались для пополнения запасов и отдыха команд в Элларун. Или вообще их пока не было.

Но когда в Элларуне ввели в строй четыре новых построенных фрегата, Кеннет создал второй отряд, присоединив новые фрегаты к уже построенным двум большим пятидесяти пушечникам, заканчивавших подготовку команд.

Добавив четыре корвета из Глорайта, он отправил этот отряд к Сингалу, не дожидаясь возвращения ушедшего ранее.

Смена произошла прямо у берегов острова. Кстати, островные власти спокойно отнеслись к тому, что наши корабли отстаивались время от времени в бухте города Хамбантота.

Перед этим установив с королевским властями нормальные отношения. И вот он первый контакт.

Шесть бриттских больших тяжелогруженых галеонов в сопровождении двух тридцати двух пушечных фрегатов обходили остров с юга в видимости его берегов.

Многомесячный тяжелый переход был позади, впереди несколько дней пути, и наконец Мадрас.

Где команды смогут отдохнуть, хорошо погулять, прежде чем трюмы их кораблей набьют пряностями и другой местной продукцией, так ценимой в Старом Свете. И когда рано утром на горизонте показались паруса небольшого корабля, это не вызвало какого-то особого страха. Франк не посмеет напасть, тем более, что он скоро исчез из виду.

Но это был не франк, это был патрулировавший в море далеко от Хамбантота наш корвет. Который через четыре часа уже докладывал флагману о составе и походном ордере отряда бриттов.

И ближе к шестнадцати часам наблюдатели с марсов бриттов заметили идущую им наперерез от берега колонну неизвестных кораблей из шести фрегатов и четырех корветов.

Наши корветы и фрегаты имели на борту восемнадцати фунтовые пушки против бриттских двенадцати фунтовок на фрегатах и мелких пушек галеонов. И пятьдесят двадцати четырех фунтовых на двух больших фрегатах в бортовом залпе.

Шансов у бриттов не было никаких, но бой они приняли. Командир конвоя принял верное решение. Он отдал приказ остальным кораблям расходиться в разные стороны, а сам пошел на врага.

Но командовавший нашими кораблями валлиец игру противника не принял. Оставшись сам со вторым большим фрегатом на курсе, он просто отдал команду остальным восьми кораблям приступить к преследованию купцов.

Бриттские двенадцати фунтовки с первого залпа не смогли пробить борта больших фрегатов, сделанные из толстого красного дерева и обшитые дубовым брусом. А вот тяжелые двадцати четырех фунтовые ядра проломили борта обоих бриттских кораблей.

(вес 12 фунтового ядра бриттских фрегатов был немного больше стандартных 12 фунтов, и составлял 5.9 кг, вес 18 фунтового ядра вальрондских фрегатов был равен 8.8 кг, вес 24 фунтового ядра больших фрегатов составлял 12 кг. )

Установленные на станках на верхней палубе тридцати двух фунтовые короткие пушки Фишера обрушили на оба фрегата град картечи. А так как вальрондские фрегаты имели борта выше бриттских, то урон получился колоссальный.

Чуда не произошло, и никакое маневрирование тебя не спасет, если ты не можешь уйти, и нанести сильного вреда противнику тоже. Первый фрегат ушел под воду примерно через полчаса. Это уже был не корабль, а какой-то обрубок без мачт, с разбитой кормой, оторванным бушпритом.

Второй, получивший внимание сразу двух кораблей, после одного удачного залпа просто взорвался, осыпав обломками дерева наш ближайший к нему корабль, вызвав на нем ряд быстро потушенных пожаров.

Валлиец первоначально не собирался поднимать бриттов из воды, но, когда увидел, что к месту катастрофы начали прибывать акулы, водившиеся в этих местах в огромном количестве, отдал приказ лечь в дрейф и спустить шлюпки. Удалось поднять на борт 27 человек с обоих кораблей. Остальные стали жертвами моря. Купцам тоже далеко уйти не удалось, но как призы нам досталось только четыре корабля.

Два галеона, перевозившие из Метрополии пехотный батальон красных мундиров, оказали ожесточенное сопротивление, и фрегаты, просто потопив их, ушли.

Наскоро отремонтировавшись в Хамбантоте, эскадра через неделю пришла в Эллию. Доставив призы, пленных и огромное количество военного груза, перевозившегося на захваченном конвое. За успешный бой Император возвел валлийца в дворянское сословие и присвоил ему по ходатайству Дойла адмиральское звание.

Но я узнала об этом позже. Как только пришло известие, что тела Фергена и других казненных везут в Андол, я потребовала у Императора, что бы он разрешил мне присутствовать на похоронах. Ферген был не просто нашим генералом.

Он один из первых, кто принял меня такую, какая я есть, один из моих первых учителей. Практически одновременно со мной к Императору попросились на аудиенцию генерал Валлис и герцог Этернийский.

Приняли решение, что поедем все вместе под охраной гвардейцев. Я не знала, что герцог де Энрин тоже хорошо знал Фергена, который и у него в свое время был первым командиром. Про Нанке уже и нечего говорить.

В путь тронулись сразу же. Выступила полностью вся моя рота. Когда офицеры узнали, по какой причине я покидаю Рианол, то попросили взять их всех с собой.

Так как именно Ферген рекомендовал и подбирал их, когда еще только формировали роту. И почти все они служили под его командованием, а майор Хонер вообще с самого начала, практически 10 лет. Во Дворце остался взвод Аймы. И Валлису пришлось остаться, как командиру корпуса Гвардии.

Вперед отправили гонцов подготовить сменных лошадей на почтовых станциях, гвардейцы шли с заводными конями. Представители властей Оркана и Эмберики получили строгий приказ не привлекать внимания к конвою.

Я решила, что на обратном пути заеду и в Рессар, и в Эмберт, тем более хотела посетить новые заводы на спуске с плато Оркан.

Поэтому через три дня мы уже спускались вниз с Андольских гор. В город въехали, когда было почти темно. Я сразу отправилась в погреб, куда до похорон поставили гробы с нашими солдатами и офицерами.

Увидев, что два десятка гробов стоят отдельно, я поинтересовалась у управляющего, по какой причине они там стоят. Тот сразу ответил, что это тела растерзанных женщин, лекарок из госпиталя и монахинь. Они не солдаты, поэтому пока не приняли решения где и когда их будут хоронить.

Он был прав. Они же женщины, и официально не состояли в армии, а числились за госпиталем и полковыми лазаретами. Врачи мужчины имели военные звания, а вот женщины нет.

Мой недосмотр, почему-то не подумала, что если придется погибать, то умирать они будут вместе. Распорядилась, что бы гробы с телами женщин поднимали из погреба завтра вместе с остальными воинами. Они погибли в бою. Значит и похоронены будут как воины.

Долго не могла уснуть, потом просто встала и ушла в спальню к бабушке, которая то же не спала, а сидела у окна и смотрела на ночное море.

— Роан, чего не спишь, завтра рано вставать и день будет тяжелым.

— А сама чего у окна сидишь? Знаю, что день будет не простой. Мне всегда похороны тяжело давались. Ты приехала на день раньше, Вэллер все подготовил?

— Да, караулы и отряд для салюта будут от моряков Гринье. Он сам будет командовать. Колин и Нейл приведут курсантов обеих академий, построят весь береговой экипаж и еще О. Брайен распорядился морякам с кораблей быть, кроме тех, кто на кораблях нужен.

— Ба, давай вместе ляжем, может попробуем заснуть?

И мы как-то заснули рядышком. Ничего не снилось, как в яму какую-то провалилась. Утром на завтрак пришли Колин с Норой, Анфина с Элисией и чета Гринье.

Я им прислала приглашение еще вчера вечером. За столом была мама Дерека, Нанке с Дамианом.

Разговоры были об одном, как поскорее закончить войну, которая уже унесла много жизней. Но увы, иного пути у нас не было. В противном случае война все равно пришла бы на наши земли, но вот враг был бы уже в разы сильнее.

Одна надежда на то, что после такого страшного поражения у Катанга наши северные соседи вряд ли скоро оправятся. Без их поддержки мидийцы не рискнут вести масштабные боевые действия.

А с бриттами в Колкате проблему придется все-таки решать. Они уже начали поставлять мидийцам современную артиллерию, а ведь могут и специалистов прислать. Которые научат мидийцев всему тому, чему наших людей научили те, кто попал на нашу землю с далекого Запада.

После завтрака наши кареты и повозки двинулись к военному кладбищу. Туда же массово шли горожане, семьями, с детьми. О моем приезде не знал никто. Даже местные власти. Так распорядилась герцогиня. Иначе началось бы светопреставление.

К нам подошел Вэллер, сделал удивленные глаза, когда я первой из кареты герцогини подала ему руку.

— Ваше Величество? Ее Императорское Величество здесь!!! — повернувшись в сторону людей под деревьями рявкнул магистрат. Толпа шумно склонилась в поклоне, приветствуя свою, именно свою Императрицу.

Я подозвала чиновника-распорядителя, задала вопрос про женщин. Он ответил, что все распоряжения получил вчера, поэтому все будет сделано так, как было приказано.

Хорошо, успели значит. А ведь это надо было подготовить временные памятники, подписать их, но молодцы, надо будет мастеров поощрить, видимо ночью работали. Чиновник ответил утвердительно, что список мастеров уже находится у господина Вэллера.

Еще примерно час выстраивались войска, а потом со стороны города под тягучую музыку, показалась длинная вереница повозок. Заплакали женщины, дети. У самой комок к горлу подкатил. Я попросила привести лошадь. Не думала, что будет столько людей.

Море голов, просто огромное количество, тысячи людей пришли проститься со своими воинами. Я немного тронула лошадь вперед, приподнялась в стременах, осмотрелась.

Увидела в толпе даже несколько католических священников и монахинь. Шум потихоньку начал стихать.

Я начала говорить.

'Я хочу от имени Императора и от себя лично поблагодарить всех пришедших почтить память погибших.

Многие из пришедших сюда проститься с нашими воинами, отцами, братьями, мужьями, хотели бы задать вопрос — за что погибли их родные, за что приняли мученическую смерть вдали от своего дома, ведь враг не напал же на нашу землю?

Да, враг не напал на нашу землю, пока не напал. Но я хотела бы напомнить тем, кто уже забыл, что и Орда не смогла напасть на наши города и деревни только потому, что наши воины встретили ее на чужой территории. И ни шагу не дали ступить на наши земли.

Мидийцы в прошлом году уже приходили армией почти в девяносто тысяч человек. И не дошли сюда только потому, что наши войска дали им бой на северной территории, у крепостей Прохода.

Враги вознамерились полностью подчинить себе провинции бывшей Северной Империи. И тогда все рудники, все то, чем была богата Северная Империя, огромное количество населяющих ту землю людей, десятки городов с ремесленными и другими мастерскими, все стало бы работать на врага.

И в конечном итоге они все равно бы вторглись к нам, но уже будучи гораздо сильнее и могущественнее. И тогда справиться с нашествием было бы намного сложнее, и погибло бы намного больше людей. И не только воинов.

А так как в союзе с мидийцами действует Тангутский союз северных племен, жестокость которых затмевает все разумные пределы, нашей стране грозила смертельная опасность.

И Императору пришлось принять решение встретить врага на его территории, не дать объединить мидийцам и тангутам свои силы. Нам удалось это сделать.

После страшного поражения под Катангом, где были истреблены почти все воины северных племен, две мидийские армии остановили свое движение в нашу сторону.

Но если бы не было геройского сопротивления корпуса генерале Фергена, оборонявшего город против сил врага, превосходивших его в десять раз, если бы наши воины не сковали десятки тысяч кочевников у стен этого города, нашим войскам не удалось бы окружить их, захватить их кочевую столицу и фактически уничтожить всех.

А если бы мы не приняли решение самим идти на север, то с захватом мидийцами северных земель тангуты бы десятками тысяч вторглись бы от Хайланда в Энгер и другие провинции нашей Империи.

И остановить их было бы очень трудно. И вместе с ними вошли бы тысячи солдат мидийской империи. Нам всем, мне, моим детям, вам, вашим детям, жителям южных провинций и в первую очередь проживающим на севере, грозила смертельная опасность.

Роха Фергена я знала с первой минуты моего появления в замке. Он учил меня ездить верхом, объяснял и рассказывал мне все то, о чем я не знала. Я лично позабочусь о его детях.

Семьи всех погибших получат денежную помощь, детей погибших примут в новые школы, которые будут открываться по всех городах и селах нашей Империи.

И я хочу выразить свое восхищение женщинами, не бросившими раненых. Они защищали их как могли, и приняли мученическую смерть от рук разъяренного врага.

Всех их похоронят здесь, на военном кладбище, и за их могилами будут ухаживать так же, как и за могилами воинов. Они и были воинами.

Император издаст Указ о том, что все женщины, которые работают в военных лазаретах и помогают нашим раненым, будут зачислены на военную службу, и будут пользоваться всеми правами как солдаты.

Среди этих героинь есть три женщины, приплывшие к нам из-за моря. Они монахини, служили своему Богу, но пришли помогать нашим раненым самые первые.

Они тоже будут похоронены здесь же. И я разрешаю их единоверцам поставить над их могилами те памятники, которые положены по их вере. И предать их земле по своим обычаям.

Я хочу, чтобы все присутствующие запомнили сказанные мною сейчас слова, и передали их другим.

Наши воины сейчас бьются далеко на севере для того, чтобы мы все смогли здесь жить в мире и спокойствии. А теперь прошу начать церемонию погребения'

Подбежавший гвардеец принял меня на руки, и увел лошадь. Бабушка смотрела на меня с удовлетворением.

— Ты хорошо сказала, доступно и все понятно.

После погребального салюта и прохода войск под барабаны церемониальным маршем, многие люди остались у могил. Кто-то пошёл навестить своих родственников, павших ранее. Кто-то остался тут, помянуть усопших.

У могил монахинь стояла скорбная толпа иноземцев, и я услышала, как их священник читал молитвы. Они как будто бы провожали своих сестер по дороге к их Богу. Я и в своем мире то никогда в церкви не была, и на службу ни разу не смогла попасть.

Единственное, приходилось бывать в католических небольших костелах в Африке, ставших для многих жителей деревень братскими могилами. Не сумел Христос защитить своих рабов от пуль бандитов и мятежников всех мастей. Ни их, ни священников.

Бабушка то же обратила внимание на эту группу людей, спросила, что они делают. Я, как могла, объяснила ей происходящее.

Выпив с военачальниками у стола под деревьями рюмочку вина за хорошую дорогу для душ погибших, покинула всех, так как на этот день запланировала много. Времени то мало, а успеть нужно многое. Герцогиня и остальные остались до конца.

Я взяла отдельную карету и с конвоем отправилась на «Новые Арлонские заводы». Риттон мне рассказал, что они там установили сконструированные теми инженерами новые паровые прессы, и начали с штамповки таких необходимых вещей, как обыкновенные лопаты и грабли.

Именно так, никогда бы не подумала, что их нужно так много. Продукция завода разлеталась, буквально не доходя до прилавка. Ну и армия сделала огромные заказы. Раньше то копали деревянными лопатами, а грабли делали, вбивая в брусок заостренные деревянные сучки.

Но прежде всего под руководством бриттов освоили выплавку стали. Это, как оказалось, не простой процесс. Уголь перемалывают и высушивают, руду дробят и с помощью магнитных камней отделяют кусочки где есть металл, потом мешают с известью и отправляют в печь, где сначала плавят чугун.

А потом его переплавляют в сталь, отделяя ненужный фосфор. Сплав доводят с помощью подачи воздуха мехами до кипения. Мастера объяснили, что при этом из чугуна удаляются не только неметаллические примеси, но и вредная сера.

А затем смесь еще и раскисляют. Полученный состав отливали в формы, а готовые бруски помещали вместе с углем в тигельные печи, а дальше еще раскаленные обрабатывали паровым молотом.

Потом плоские куски стали проходили через валки, давая на выходе стальные листы нужной толщины. Из которых в изготовленных формах с помощью парового пресса штамповались заготовки лопат, грабель и других сельскохозяйственных орудий.

А в последствии рабочие на специально сделанном станке загибали концы заготовок, получая знакомые в моем мире лопаты с тулейками, куда можно было вставлять черенок.

Кроме этого на заводах по заказам моряков изготавливалась разная всячина для строящихся кораблей. И штамповались штыки для армии.

А в отдельном цеху на двух станках изготавливались ружья, которые с разрешения Императора покупались гильдией Охотников. Дело расширялось и процветало.

Поблагодарив мастеров и владельцев за подробную экскурсию, следующим местом для остановки выбрала заводы Фишера и Кольберна. Два длинных дома давно стали центром построенного для рабочих поселка, разросшегося уже в небольшой городок.

Фишер похвастался новой продукцией. Это были металлические колеса для пушек. Они были намного прочнее деревянных и легче. Посаженные на металлическую ось, они придавали большую прочность орудийному лафету.

Все новые пушки поставляются в армию и Арсенал уже на новых лафетах. Готовые комплекты отправляются в действующую армию по мере изготовления, для замены в полевых условиях.

На завод Кольберна через реку идти не стала, и так за день ушаталась. Довольствовалась осмотром приготовленных образцов стеклянной посуды. Графины, стаканы, рюмки. Мелочи, к которым мы привыкли в нашем мире.

А здесь это пока новое и необычное. И самое главное — началось массовое изготовление листового стекла разной толщины, все-таки у него получилось. Первые заказы для госпиталя и университета, остальные потом. Казна уже оплатила весь заказ.

Ночевать поехала к маме Дерека графине Ойле. Благо Арлон был в четырех километрах, и я вся равно собиралась осмотреть расширенную и модернизированную Бойлом верфь, где строили большие фрегаты.

И увидеть своими глазами паровые повозки, развозившие по верфи тяжелые пушки, и два паровых крана, поднимавшие их на борт кораблей.

Я не знаю, когда такие механизмы появились в том моем мире, но явно много позже.

Графиня Ойла приняла меня как вторая мама, мне даже немножко стало неудобно, настолько она окружила меня своей заботой. Совсем как маленького ребенка. После ужина чуть до постели доползла. После такого же обильного завтрака, еле встав из-за стола, и одевшись попроще, отравилась на верфь.

А там было на что посмотреть. На стапелях высились корпуса четырех фрегатов, именно на них впервые мастера из Каледонии применили железные ридерсы, которыми по диагонали скрепляли между собой внутреннюю обшивку кораблей.

В гавани, уже на воде, у вынесенных в море пирсов стояли еще четыре такие же. Именно туда исходящие черным дымом паровые повозки тащили на низких тележках тяжелые лафеты с двадцати четырех фунтовыми пушками.

Там их обвязывали талями, и подъемный кран, пыхтя из трубы не меньшим дымом, как паровоз, легко поднимал их на борт корабля. Где их принимали рабочие, и уже вручную откатывали на предназначенные для них места.

У двух других пирсов кранов не было, там уже проводили окончательные работы по оснащению кораблей. Что меня удивило при посещении самого готового из них, так это то, что мастера решили зашить верхнюю палубу.

Сделав фрегат батарейным. Ведь все существующие, даже известные мне по фильмам из моего мира фрегаты, имели расположение орудий на открытой палубе, так называемом опер деке. А тут артиллеристы уже были закрыты от поражения картечью, в результате чего в морских боях часто страдали команды верхней палубы.

Вдали, на правом и левом берегах Арлонской бухты, виднелись возводимые там каменные крепости и несколько батарей между ними. Поднимался дым, в подзорную трубу хорошо было видно большое количество работающих там строителей.

После окончания экскурсии главный кораблестроитель верфи попросил принять его. В кабинете начальника он разложил на столе тщательно вычерченный чертеж с мелкими пояснениями в виде циферок и таблиц.

Он предлагал на базе уже проверенного постройкой большого фрегата строить трехдечный линейный корабль. Взять за основу именно его, а не уже построенные линейные корабли, прообразом которых стал слегка увеличенный кастильский двух палубный «Горец».

При строительстве он предлагал использовать кроме металлических ридерсов усиленные металлическими креплениями шпангоуты и другие новшества. Я спросила, что означают те или иные цифры.

Он ответил, что проект разрабатывали они с большой группой мастеров, тщательно высчитывая вес груза, который будет погружен на корабль. В сам груз они включили не только вес пушек, мачт, балласта, снаряжения, продуктов и разного прочего, но и средний вес команды, примерно на 1000 человек. И уверены в успехе постройки.

Двое из мастеров строили в Бриттии сто пушечный «Ройял Соверайн». Именно на его основе они создали здесь его уменьшенный однопалубный вариант фрегат типа «Руйяр». А теперь, после тщательно выверенных расчетов, хотят построить улучшенный вариант самого бриттского корабля.

Нижняя палуба для трех десятков тридцати шести фунтовых пушек, средняя для тридцати двадцати четырёх фунтовых пушек, верхняя для тридцати восемнадцати фунтовых пушек. Двенадцать двенадцатифунтовых на шканцах и баке, и восемь тридцати двух фунтовых пушек Фишера на поворотных платформах на площадках над верхней палубой.

Итого получится сто десять пушек. Водоизмещение корабля будет не менее 2 500 тонн, все размеры просчитаны. Барон Бойл в курсе проекта, но он сам захотел, чтобы первоначально его посмотрела я. Ведь если получится так как задумано, то в этих водах по обе стороны океана не будет корабля мощнее.

Я долго не думала, попросила перо, и слева на самом чертеже написала дату, одобряю к постройке и приказываю оказывать всемерное содействие всем властям. И поставила подпись «Ее Величество Императрица Роанна Вальрондская».

Перед уходом еще раз посмотрела на повозку, но уже вблизи. И увидела, что поворачивает повозка с помощью рычага, совсем как моя карета, всей осью. Что при более крутом повороте могло вызвать опрокидывание.

Значит мастера пока не додумались до рулевой рейки и трапеции. В любом случае я собиралась посетить их небольшой завод в предместье Андола. И попробую их натолкнуть на дорогу, ведущую к материализации моих мыслей.

Вот их завод и стал следующим местом моей остановки. Небольшой завод говорите? Да он уже разросся из одного сарая до трех цехов и строился еще один. На завод я прошла в сопровождении Ринны и Элоры, оставив конвой снаружи. Не хотелось пугать рабочих. А так пришли три барышни, ну и пришли.

Ринне я сказала записать для меня имена мастеров, а то я так их и не запомнила — Ричард Довер и Флоран Найтингейл. Узнав меня, они не растерялись, быстро распорядились накрыть стол, подать чаю, и одна из служанок мгновенно метнулась в ближайшую лавку за печеньем. Мы уже встречались, и они знали, чего он меня ожидать.

Планы у них конечно были пентагоновские. Тем более что паровые молотилки расходились быстрее, чем их изготавливали. При фабрике они открыли свое училище, где за небольшие деньги обучалось примерно полсотни будущих рабочих по обслуживанию молотилок.

Во втором цеху как раз изготавливали части паровых кранов и тележек. Были оплаченные заказы от верфей Андола, Эллии, Элларуна, Десмуа. В Пиррит уже были поставлены и установлены три крана и работают две паровые тележки.

Когда я заговорила о том, что поворачивать все-таки на таких тележках не безопасно, они, посмотрев друг на друга и улыбнувшись, пригласили меня пройти в сам цех.

Они уже додумались, мне не надо было ничего им советовать. Только вместо рулевого колеса был высокий рычаг, подобный кривому стартеру, но поставленный вертикально. Остальное все было как положено, и рулевая рейка, и червячная передача, и крепление колес теперь шло не к самой оси.

Я, обойдя тележку несколько раз, прищурилась, и спросила, а нельзя ли вместо этой кривой ручки приделать что-то типа корабельного штурвала. Только без рукояток. А если сделать вот так и вот так? И я начертила палкой на земле примерную конструкцию кардана.

«Ведь если вон та часть так и останется вертикально, а вот эту вот так вот прикрутить ней, то верхнюю часть трубы управления можно наклонить, закрепить вот так. И тогда рабочий, управляющий тележкой, может делать это сидя. А как бы тормозите повозку, так же как карету рычагом?»

Они оба кивнули головами. В общем мы еще стояли у тележки с полчаса. Распорядившись, что бы они после обеда были в доке, где монтируется паровая машина на галеру, я уехала в замок.

После обеда поехала в порт, и потом на верфь. Мне надо было переговорить с О. Брайеном и с Бойлом, потом я планировала посетить Университет, Лекарский институт, и заехать к отцу Готье и мадам Изабель.

С адмиралом беседовали не долго. Он ожидал со дня на день возвращения наших фрегатов из Америки. И сильно волновался за темперамент капитана де Суареса.

Известие, что я разрешила мастерам в Арлоне строить после спуска на воду последних фрегатов большой линкор, он встретил спокойно.

— Ваше Величество, да какой адмирал откажется от возможности иметь у себя под командованием такой корабль? Тем более больших фрегатов после ввода в строй тех восьми у нас будет уже двенадцать, пока достаточно. А в Вэнге и Десмуа готовятся к сдаче и в постройке сейчас восемь восемнадцатифунтовых фрегатов.

В порту кипела работа. Выгружались и грузились большие барки и шхуны. Почти не было видно кораблей старой постройки. Мы не стали спускаться в сам порт, обошли его по пригорку. Я оделась так же, как и вчера после поездки на кладбище, в костюм для верховой езды.

В гавани Андола высились громады четырех линейных кораблей, больших и средних фрегатов, корветов, кораблей поменьше. Кто-то, подняв паруса, выходил в море, черная канонерка наоборот шла в гавань со стороны моря.

Даже не сравнить с тем портом, который я впервые увидела два года назад. Слева, у нового построенного причала, выдающегося в море метров на сто, стояли пришвартованные к нему уже двенадцать черных канонерок. А дальше, на верфи, высились мачты и корпуса строящихся кораблей.

Оба паровых дел мастера уже были на бывшей галере в доке. Я была приятно удивлена тем, что в самом доке сделали две каменные лестницы для спуска на дно сооружения. С обеих сторон дока.

Снизу маленькая галера показалась мне большой. Днище было оббито латунными листами. По лестнице поднялись на борт. Машина уже была установлена, сейчас сверху зашивали досками палубу. Труба была высокая, метров пять. Довер пояснил, что это для лучшей тяги.

С колесами они повозились, но пришли к разумному решению уменьшив их диаметр, а также размеры лопастей. Так как опыты на мельнице показали, что длинные больше сами зарываются в воду, чем толкают воду назад.

Единственное, я посоветовала над колесами сделать какой ни будь кожух, разумно спросив, а как команда будет себя чувствовать, когда на нее полетят ведра воды и море брызг.

Мостик они сами убрали с кормы и установили перед машиной, резонно рассудив, что если дыма будет не меньше чем от молотилки, то с заднего мостика капитану ничего не будет видно.

Для этого им пришлось продумать как устроить привод руля через полкорпуса корабля. Справились, светлые головы. Весь центр галеры заняла машина, мостик капитана и сзади машины трюм с запасом угля.

Я высказала уверенность что она пойдет, раз тележки по земле бегают. Адмирал и моряки смотрел на это сооружение с сомнением, а вот мастера потирали руки.

Потому что в разговоре с ними я предположила, что такие паровые лодки смогут таскать баржи вверх по Роону до Хайланда и выше до Жанттара и крепостей Прохода. А обратно забирать на баржи чугун и металл с Горссдановских заводов.

И их понадобится не одна. Тогда надо продумать где устроить угольные пристани, куда завозить уголь, которым будут заправляться речные пароходы. Но это потом, об этом пока рано еще кому говорить.

А вот на баке и на освободившейся корме я посоветовала, если все получится, поставить по одной пушке. Вот и будет у нас канонерка, которая сможет ходить даже если ветра не будет.

Но для переделки взять морскую галеру, а не речную. И думать над машиной посильнее.

Посещение учебных заведений пришлось отложить на завтра, потому что я сильно устала. Столько ходить пешком, да еще по лестницам вниз и вверх.

Поэтому время до ужина потратила на просмотр доставленных с почтовой повозкой из Рианола документов. Тем более гости уже разъехались, Нанке с Дамианом уехали к ее родным в Дюссен, а потом к брату в Донгар.

Император писал, что реформа уже окончательно готова, но Риттон и Харди внесли предложения, с которыми пришлось согласиться. И как бы не хотелось нам поскорее совсем избавиться от рабства, пока не получалось.

Решили освобождать, как и планировали ранее, поэтапно. В первую очередь государственных рабов, попавших в такое положение по судебным приговорам. И при освобождении выплатить им зарплату за последние три года, если бы они работали как свободные люди по найму.

Как правило, идти большинству из таких людей было уже некуда. Главы семей или казнены, или же не подлежали даже амнистии. Их просто переводили из статуса рабов в заключенные, пересматривая приговоры.

И некоторым из них сроки заключения значительно уменьшались. В основном это мужчинам из семей мятежников и преступников, чья вина была признана не значительной.

С государственными рабами было легче, а вот с теми, кто был выкуплен и находился во владении у частных лиц, было намного сложнее. Многие из них сами не хотели никуда уходить, привыкнув с детства жить в поместьях своих хозяев.

Поэтому планировался Закон, разрешающий дворянам освобождать своих рабов, но наделяя их при этом земельными участками и той недвижимостью, в которой они жили на момент освобождения.

Взамен эти дворянские семьи должны будут получить денежную компенсацию от Правительства. Но в этом законе пока еще были кучи лазеек, поэтому он дорабатывался.

Вместо двадцать одного теперь будет только десять министерств, Высший совет, в который войдут оба короля, главы герцогских домов и министры, Комиссия по обрядам, которая будет починяться Высшему совету.

Всеми министерствами будет руководить Главный министр барон Риттон, за исключением Министерства Иностранных дел, которое, как и Трибунал и тайная полиция графа Ойгена, будут подчиняться Императору на прямую. Главную Инспекцию Двора решили подчинить главе Трибунала, как отвечающему за безопасность Императорской семьи.

Особых изменений я не увидела, разве что Генеральным Прокурором стал суровый граф Синдорский, а министром Здравоохранения неизвестный мне герцог Виндейлский. Я видела только его хорошенькую дочку, которая была одной из кандидаток.

И пока было вакантно место Министра Двора. Господин Хан, как мы его с Райаном не упрашивали, отказался наотрез, и уехал вместе с отцом Райана в поместье.

— Я с пяти лет с моим Императором, прошёл с ним рядом все что можно, и даже то, что нельзя. Я останусь с ним до самого конца. Прошу меня понять.

Поставить на это место свою рыжую я не могла. Так как эта должность предназначена только для местной знати. Но и ставить туда кого-то постороннего тоже было нельзя, а приличной мужской кандидатуры на горизонте не было. Решили с супругом, что пока будем подыскивать человека.

Поэтому в мое отсутствие печать главы Двора находилась у Деллы, а практически всеми делами ведала Кэтрин Джеймс. В своем письме она написала, что часто ходит в мою усадьбу, где встречается с госпожой Лорной.

Так себя сейчас называла мать Райана. Которая останавливается там каждый раз, как приезжает по делам в столицу. Отец поправился, но пока дальше поместья не выезжает.

В столицу вернулся принц Эмман Эллийский, наследник Дарвинксвилла, и Илара уже несколько раз с разрешения Деллы покидала Дворец в его компании. Родители обоих уже решили все вопросы между собой. И дело идет к самой настоящей свадьбе.

Я улыбнулась, читая в письме Кэтрин об этом. Ну что, девочка, а ты решила всю жить сидеть в замке как затворница. Но нашлась семья, которая оказалась выше всех предрассудков.

Ну и сама Илара в обиду себя не даст, герцогиня теперь смелая, а еще и умная и властная девушка. Я посмотрю, как кто-то попробует пикнуть в ее адрес, когда она станет принцессой Дарвинксвилла.

Во время ужина был мой полный доклад бабушке о прошедших двух днях. Со всеми подробностями. А я в ответ с удивлением узнала, что с похорон воинов бабушка уехала позже всех, так как дожидалась погребения погибших монахинь.

Очень ее впечатлило, как провожали своих женщин в последний путь их соотечественники. Даже те, кто их не знал и не был с ними знаком. И ее заинтересовала вера иноземцев. Я сколько помнила, столько и рассказала, пообещав взять Библию и почитать ее. Так как она на франкском, то сама герцогиня вряд ли ее осилит.

Бабушка сказала, что они строят храм своему богу только на те деньги, которые зарабатывают сами. Магистрат Вэллер предложил им помощь герцогства в закупке кирпича и дерева, но они вежливо отказались.

А на выходные приходят всем сообществом и работают там бесплатно, даже господин Бойл и мастера с верфи, офицеры с кораблей, военные из лагеря, готовят для себя еду и угощают местных, кто приходит им помогать. И уже много наших горожан приходят послушать то, что рассказывают в недостроенной церкви священники пришельцев. Те, кто уже давно прибыл на нашук землю и раньше просто жили среди нас.

А ведь они стали последнее время все свои рассказы вести уже на нашем языке. Ну очень бабушку заинтересовала эта религия. А зная, что она у меня весьма практичный человек, то не думаю, что ее прельстили рассказы о вознесении на небо или воскрешении.

В Университет после завтрака поехали вдвоем, да еще и при полном параде.

— Ты теперь не кто ни будь, а Императрица, поэтому соответствуй званию и своему месту. И не вздумай со мной спорить.

Сам главный корпус встретил нас шумом молодых голосов, как раз было время между лекциями, и большой университетский двор был полон разноцветной галдящей молодежи. Мы вошли во двор пешком, оставив карету и конный конвой за воротами Университета.

Я была одета в темно зеленое с атласным отливом длинное платье западного покроя, расшитое маленькими золотыми диковинными цветами, коронами и на обоих плечах были вышиты стоящие на задних лапах вальрондские золотые львы.

В ушах большие золотые серьги, украшенные зелеными бриллиантами и маленькими гранеными алмазами. На голове моя Вальрондская небольшая золотая корона, украшенная сапфирами, большими рубинами, александритами, изумрудами и алмазами.

Герцогиню студенты знали, а вот мое появление их озадачило. Тем более меня сопровождали две решительные женщины с мечами и пистолетами за поясом, одетые в темно-фиолетовые атласные мужского покроя костюмы, со стянутыми назад длинными волосами в невиданный доселе здесь хвост.

Началось шушуканье, а кто это, послышались даже женские голоса, ой, а что это на ней надето? Девушки во дворе были, держались справа под деревьями пока особнячком. Ринна выступила чуть вперед

— Императрица здесь! Выразите свое почтение Ее Императорскому Величеству!

Мне понравилось, что уже никто не упал на колени, даже если тут и были южане. А они были. Молодые люди опустились на одно колено, склонили головы в поклоне и прижали правую руку к груди. Девушки, сложив руки ладонь в ладонь и прижав их к животу, склонили головы в почтительном поклоне.

Я попросила всех подняться, потом сказала, чтобы они продолжали заниматься своими делами, так как я пришла только к господину ректору. А вот и сам он уже почти бегом спускался по ступенькам.

Приняв его приветствия, мы прошли в учебный корпус, провожаемые восторженными взглядами всей молодежи. Я ведь была почти их ровесница. Пользуясь перерывом между занятиями, прошли по первому этажу главного здания.

Везде было чисто, аудитории для лекций большие. Длинные скамьи с приставленными к ним узкими столами, чтобы сэкономить место. Настоящие доски на стенах, ну совсем как в том моем мире.

В своем большом кабинете, заставленном заваленными рукописными книгами столами, Фролан Гаржакс извинился за беспорядок, но стулья для нас нашел. Мы пробыли в Университете почти три часа.

Студенты уже приступили к занятиям на факультете математических и физических наук, факультете философии и литературы, на юридическом факультете, факультете иностранных языков, педагогическом факультете и факультете естественных наук. Для меня два последних были новостью, и я попросила рассказать о них поподробнее.

На педагогическом факультете решили готовить учителей для открываемых по всей империи школ как городских, так и сельских. Которые должны преподавать школьникам письмо, родную речь, обучать их нашей литературе и арифметике, учить их читать и писать.

Факультет естественных наук поразил меня еще больше наличием кафедры изучения окрестных стран и земель, или географии, как в моем мире, и там же статистики.

Кафедры астрономии, науке о звездах, кафедры геологии, которая будет изучать недра нашей страны и готовить его исследователей. Это уже была чисто моя инициатива. Просто высказанная как то в переписке с Гаржаксом.

А также кафедра экономических наук, которая будет готовить чиновников для правительственных учреждений.

На юридическом факультете имелись кафедры общего права, защитного права, а также кафедра сыска. Факультет иностранных языков имел кафедры бриттского, франкского языков.

Росского языка не было, так как преподавать его пока было не кому. А он был нужен так же, как и кастильский. Но это все со временем будет, а пока то что есть.

Но больше времени мы потратили на обсуждение открытия при университете собственной типографии. Как выяснилось, среди бриттов были люди, у себя дома работавшие на книгопечатных дворах. И с ректором этот вопрос мы ранее уже обсуждали при переписке.

Людей он нашел, осталось только изготовить нужное оборудование, отлить шрифты и найти помещение. Определились, что помещение будем искать рядом с университетом. Надо будет, значит перестроим как нужно. Но первыми изданиями должны стать университетские учебники.

Для медицинского института выкупили усадьбу рядом с госпиталем. Что бы будущие медики и медички ходили туда практиковаться. И практиковаться будут с первого дня обучения.

Тем более часть студентов это были молодые женщины, участвовавшие в сражении в ущелье и даже награжденные за это медалями. Много пообщаться не получилось, на ходу, так как вовсю шли занятия, и доктор Ли как раз читал лекцию.

Доктор Джейсон Бактлер возглавил кафедру хирургии, доктор Ли взял на себя кафедру общей медицины. Одного из лучших травников Империи посоветовал Гаржакс, и именно он возглавил факультет народной медицины, или иначе фельдшерский. Где кроме всего будут готовить лекарей и медичек для сельских медицинских пунктов.

Когда ехали после медицинского института в Дом ремесел к отцу Готье, я размышляла, что если все получится, и не будут тормозить инициативы на местах, может лет через пять удастся увидеть в империи то, что я хочу.

Новое образованное общество. И мне плевать, что там будет твориться в местной Европе и обеих Америках с Африками вместе взятыми.

Морской флот защитит наш полуостров от иностранных визитеров, поэтому я строю его как не в себя. Пусть у нас команды еще не такие опытные, но у нас будут мощные и современные корабли.

А что бы напасть на нас по серьезному, то нужно тащить большой флот через половину планеты. А как от сухопутных отгородиться, уж найдем.

Тем более утром в замок принесли объемный пакет от генерала Колина. Я его отложила на потом. Там была приписка, что внутри письмо от генерала Стара, который сейчас находился как раз в бывшей столице северян Барпинланде. И внутри пакета находятся важные вопросы.

В Доме Ремесел сейчас проживало уже двести семнадцать мальчиков, и еще не менее сотни приходили сюда заниматься из городских семей. Преподавали сам отец, его единомышленники из католических священников, и я честно обрадовалась этому.

Кроме этого приходили проводить занятия некоторые офицеры из гарнизона и с кораблей эскадры, заместитель начальника уголовного отдела городской полиции. Командир запасного полка присылал в послеобеденное время для занятий с мальчиками своих сержантов.

Все были местные, все друг друга знали. А раз в неделю самые отличившиеся ученики ходили настоящим строем в лагерь Дерека (так его теперь все называли), и стреляли из настоящих ружей, а один раз даже присутствовали при стрельбе холостым зарядом из пушки. А самому маленькому дали в руки фитиль и позволили произвести этот выстрел.

Несколько старших мальчиков, с позволения отца Готье, были взяты на эскадру О. Брайена юнгами. А несколько учеников даже были усыновлены городскими семьями.

Дети ходили в полувоенной форме синего цвета, и крепких настоящих ботинках. Отец Готье рассказал, что это подарок от гильдии Сапожников. Половину оплатили они сами, вторую половину собрали моряки с эскадры и офицеры запасного полка. Ну прямо как бальзам на сердце вылили.

На вопрос о строящемся соборе и ходят ли туда дети, отец Готье сначала попытался мне соврать, но я сказала, что я не против, я просто хочу знать. И рассказала ему о впечатлении герцогини от похорон монахинь.

И, воспользовавшись тем, что герцогиня отошла поговорить с детьми, намекнула ему, что после моего отъезда он может посетить ее и рассказать ей больше и о западном боге, и о его религии. Она не восторженная девочка, а чистый прагматик. Если ее убедить, она горы свернет.

А дети ходили, ходили помогать строить храм, и естественно слушали и впитывали все, что там говорилось, а главное, делалось.

В Доме Искусств занимались сто две девочки, но проживало всего шестьдесят три. Оказывается, процесс удочерения шел быстрее чем с мальчиками. После полутора лет пребывания в пансионате госпожи Филиппс девочки менялись настолько, что многие горожане и даже люди из богатых и знатных семей с удовольствием брали к себе в семьи воспитанниц.

Официально их удочеряя и вписывая в семейный реестр. За этим строго следил магистрат. И каждое усыновление или удочерение проходило через мою герцогиню. По законам Империи разрешалось брать в семьи только детей до 10 летнего возраста. Но герцогство Андольское само по себе было государством в государстве.

Пообщавшись с воспитанницами, бывшими в восторге от того, что они разговаривали с самой Императрицей, мы покинули Дом Искусств. У меня возникла мысль посетить все-таки недостроенный храм. Как магнитом тянуло туда.

Я приказала майору Хонеру провести конвой мимо строящейся западной церкви. Мол хочу посмотреть. Мое желание не вызвало никакого удивления, даже у бабушки.

Остановившись напротив стройки, я отодвинула шторки на окне. Большая площадь, которую начали мостить камнем, высокое крыльцо со ступенями между двух башен, на которых по всей видимости потом они разместят колокола, все уже украшено крестами.

Большое здание, куда ведет крыльцо, покрыто черепичной крышей. Строятся какие-то боковые пристройки и большое круглое помещение в конце. Само здание не маленькое, на глаз примерно, как трехэтажный дом, если не выше.

Размахнулись святые отцы. Оно и понятно, они теперь собрались здесь жить до конца. И этот храм оставить своим потомкам. Я открыла дверцу кареты, приняла руку одного из гвардейцев, и спустилась на землю. Повернулась к бабушке, смотревшей на меня внимательным взглядом

— Я пройдусь внутрь, и можно пока сегодня я буду одна?

Бабушка в ответ прикрыла глаза, иди. Я, накинув на плечи поданный Ринной легкий атласный плащ, вошла через приоткрытую дверь. Обе створки были высокими и широкими, и уже начали украшаться резьбой на тему сцен из Святого Писания.

Над дверью расположилось круглое окно, украшенное по сторонам лепестками, как розетка. Там уже были вставлены цветные витражные стекла.

По бокам дверной ниши были вырезаны постаменты для фигур. Вошла в первое помещение. Посередине просторного притвора находился круглый бассейн, пока без воды, по бокам стояли столы, видимо там располагали угощение для гостей храма.

Иное название этого помещения трапезная, сюда могли входить любые люди, даже не христиане. В следующее помещение вела высокая арка и закрытые двери, из-за которых доносился голос священника.

Справа и слева были дверные проемы, в которых виднелись уходящие вверх круговые лестницы, видимо на будущие колокольни.

Я прислушалась. Да не может того быть! Он рассказывал находящимся в зале историю Алессандро Селькирка, которого мы все знаем под именем Робинзона Крузо.

Только в его рассказе акценты были перенесены на то, что человек верил в Бога, верил в то, что Господь ему помогает, и поэтому не сложил руки, а боролся за свою жизнь, а когда встретил местных людей, находившихся еще в темноте, то нашел в себе силы нести им свет своей веры.

Потом священник плавно перешел к убиенным монахиням, которые не просто помогали раненым воинам, но делали это во имя веры в Христа.

Ну, в принципе и такая интерпретация может иметь место. Я, приказав Элоре и Ринне находиться здесь, так как в сам Храм входить с оружием было не принято, приоткрыла дверь и тихо вошла в центральное помещение, или как его правильно назвать, центральный неф.

От двери к противоположной стене по бокам зала стояли колонны, за которыми слева и справа тянулись еще небольшие залы, боковые нефы.

Впереди все было заставлено строительными лесами, но посередине на возвышении стояло подобие небольшой деревянной трибуны, за которой и стоял священник в настоящем парадном облачении.

Слева и справа от него находились две большие, мастерски вырезанные из дерева, фигуры Девы Марии и по всей видимости Господа с ребенком на руках. За трибуной сзади стоял огромный, почти до потолка, деревянный крест с вырезанной фигурой распятого Христа.

Когда успели, вот же молодцы. Они же не могли все это привезти с собой. И тут мне вспомнились слова дона Диего, что он привез монахов и двух резчиков из Абердинского монастыря.

По сторонам возвышения, где стояла трибуна, располагались выступающие из стен здания ниши, делая само это место похожим на крест. Над ним, видимо, и сооружался купол.

По сторонам широкого прохода стояли скамьи со спинками. Каждая спинка с обратной стороны имела как бы небольшую наклонную полочку. Скамьи еще не были окрашены, но уже были оструганы, отшлифованы и подготовлены к покраске.

В зале находилось больше сотни людей, которые внимательно слушали священника. Никто из сидевших не обернулся, а священник, хоть и увидел вошедшую женщину с непокрытой головой, своей речи не прерывал, только кивнул мне, как будто мы были знакомы.

Я тихо опустилась на последнюю скамью и продолжила слушать. Говорил он потом обо всем. О семье, о воспитания детей. О том, как важно чтить местные традиции, но и не забывать о Боге и своих корнях.

Мне понравилось. Потом он попросил всех присутствующих еще раз помолиться о душах усопших монахинь и павших воинов. После чего широко перекрестил людей. Они стали подниматься и выходить.

Увидев меня, одни удивленно смотрели, другие на всякий случай кланялись, заметив корону на моей голове. В основном это были женщины, пожилые люди, дети и старики.

Священник спустился с возвышения и подошел ко мне. Хотел что-то спросить, но увидел корону на моей голове и лицо его изменилось. Я указала ему рукой на скамью перед собой.

И мы еще полчаса говорили о нуждах прибывших издалека людей, о их Вере, о Христе. Я проявила немного больший интерес, чем полагалось просто женщине и даже Императрице, к вопросам веры. Он это почувствовал.

Провожая меня к выходу, показывал и рассказывал, как и что они здесь планируют сделать. Я с интересом крутила головой. В трапезной он увидел обеих моих охранниц. Мягко улыбнулся им и перекрестил одну и вторую.

На их немой вопрос я прикрыла глаза. Они сделали легкий поклон в сторону священника. Мы с девушками спустились с высокого крыльца, священник остался стоять вверху. Я повернулась к нему и сказала

— Если к вам в церковь придет ее Светлость, встретьте ее как подобает. Но не переходите границ и не старайтесь ей понравиться. Она женщина мудрая, и не потерпит такого. Расскажите все как есть, ответьте на все ее вопросы. Ваша вера уже ее заинтересовала.

— А Вас, Ваше Величество? — тихо спросил священник. При этом его умные глаза смотрели на меня серьезно и внимательно.

Я ответила ему таким же взглядом, а потом слегка поклонилась. В ответ он осенил меня широким крестным знамением.

С утра принялась за отложенные документы Стара и Колина. Это был полный анализ недостатков, выявленных в действующей армии за время боевых действий. Не все западное в наших условиях сработало. Оба предлагали изменить и штатную структуру, и переформировать существующие части по-новому.

Батальоны были громоздкие, вместе с тем корпуса сами по себе оказались слабые для выполняемых задач. Пришлось отдельные части разных корпусов объединять под единым командованием на различных направлениях именно по причине нехватки сил. При их общем нормальном количестве.

Доклад предназначался Императору, но генералы решили предварительно показать его мне, и отправлять уже через меня.

Они уменьшили количество взводов в роте с пяти до четырех, самих рот с шести до четырех в батальоне, сделав его численностью в шестьсот пятьдесят человек. Но количество батальонов в полку увеличили до трех, что вместе с вспомогательными частями дало 2100 человек против 3000 ранее.

Количество бригад в дивизии увеличилось до трех, и общая численность дивизии теперь стала 14 000 человек. Корпуса теперь состояли из трех пехотных и одной кавалерийской дивизии.

С корпусной кавалерией они сильно не мудрили, но увеличили количество сабель в полку до 1000 и общую численность дивизии до 4500 человек. Итого теперь штат корпуса включал в себя 46 с половиной тысяч человек при том же составе артиллерии. Против двадцати восьми тысяч ранее.

А вот отдельные кавалерийские дивизии они развернули до трех бригадного состава, с артиллерией уже 6500 человек, и теперь кавалерийский корпус с приданной дополнительной артиллерией уже имел в своем составе 14 000 человек. Это не как было у Фергена всего восемь тысяч.

Фактически они уже начали перевод всех дивизий и корпусов на новую систему, начав тасовать части еще неделю назад. Отлично понимая, что Император утвердит все ими предложенное. Пока у нас была подаренная нам передышка.

На прием попросился младший Кассоль, которого отец оставил руководить всеми своими предприятиями. Я, помня о его похождениях в Сан Диего, представляла себе молодого парня, но передо мною предстал сорока летний взрослый мужичина с умными глазами и легкой сединой в волосах.

Он принес организационные документы на основание нового сообщества, названного им «Быстрые сообщения». Ну и конечно попросить кредит под осуществление проекта. Почтово-пассажирские перевозки компании «Кассоль и сыновья» уже работали почти по всей территории Империи. Десятки тысяч людей пользовались услугами компании.

А теперь они замахнулись на морские доставки. Две шхуны Кассоль уже купил, сейчас их переоборудуют на его частной судоверфи. Надстраивают кормовую настройку, чтобы помимо кают офицеров шхуны разместить там с удобствами двадцать пассажиров. И шесть он хочет построить, взяв кредит на закупку леса и материалов.

По его задумке корабли будут осуществлять доставку не только почты, но и пассажиров. Четыре шхуны он отправит в Вэнг. Две из них будут ходить до нового города Калантана на север, и две в Андол.

А четыре будут пока в Андоле. И будут ходить как в Вэнг, так и в сам Рианол. Если все будет так как он задумал, то за два года компания отобьет все затраченные средства.

— Ваше Величество — глаза его горели — представьте, что от Рианола до Андола сейчас повозки идут неделю, а потом еще до Донгара две недели. А тут по Роону в Андол и раз, на корабль и два дня, и ты в Рианоле, как Вам?

— Но ваши то почтовые кареты все равно в два раза быстрее идут.

— Ваше Величество, груза то на них много человек не увезет. А так торговец грузит привезенный товар на мой корабль, садится сам, а то и с семьей и помощниками, и через два дня уже на рынке в Рианоле. А то и еще где подальше.

Мы еще наверно час обсуждали его задумку. Я написала записку Руйяру сразу же, остальное время посвятили развитию сообщений на юге и на западном побережье.

Узнала от него, что на юге его люди сталкиваются не только с нежеланием местных властей, но и с открытым саботажем. Сожгли две только что построенные станции, погибли лошади. Полиция ведет расследование не торопясь, но по своим каналам Кассоль узнал, что поджоги осуществила какая-то организация молодых дворян. А вот это уже тревожная новость. Которая стоит внимания графа Ойгена. И Каллога.

Ближе к обеду появился посыльный от Бойла с приглашением посетить верфь. Они собрались выводить из дока паровую лодку. Док заполняли водой с ночи, а теперь ждали только меня.

Поэтому после обеда мы с бабушкой были на верфи. Множество людей собралось на окрестных холмах, у портовых складов. Корабль уже был готов к выходу, дымил нещадно.

Бойл сказал, что местные сначала подумали пожар на верфи, многие прибежали с ведрами. А сейчас все стояли и ждали, будет чудо или нет. Как раз заканчивалась откачка воды из батопорта, и две шлюпки начали отводить его в сторону.

Характерный стук работающей машины становился все громче и громче, дым пошел гуще, вот колеса шевельнулись, начали медленно проворачиваться. Шлеп-шлеп-шлеп плицами, и кораблик медленно тронулся кормой в сторону выхода.

Я видела, как Довер бегал с одного конца мостика на другой, смотря, что бы корма судна прошла ровно по середине ворот дока. Вот кораблик вышел и стал поворачивать влево. Колеса остановились. Потом начали вращение в другую сторону, все быстрее и быстрее.

Кораблик пошел вперед, постепенно набирая скорость. Вот он прошел мимо нас, затем повернул в сторону моря, оставляя за собой шлейф густого черного дыма, обошел вокруг двух стоящих на рейде линейных кораблей, и вернулся к пристани.

Отрабатывая назад, тихонечко приткнулся носом к деревянному пирсу, в миг были брошены концы и судно дружно притянули кормой к берегу. Радостный Довер буквально бегом сбежал к нам по спущенному трапу, глаза его светились.

Я его понимала. Хотя работы еще было много, но корабль то пошел, и вперед, и назад. И не было вибрации, того, чего я так боялась. Подошел О. Брайен с офицерами. Подождал, пока мы поговорили с мастером.

— Ваше Величество, я впечатлен. В любом случае его скорость больше чем у шлюпки и, тем более, галеры, а в безветрие такой корабль самый опасный противник, если придумать как на него поставить пушки.

— Адмирал, еще вчера придумали. Пусть сначала доработают этот корабль, а потом я посоветовала им взять для переделки большую морскую галеру. Как наши канонерки. Пушки можно будет поставить на носу и в корме, такие же как на канонерках, а может и покрупнее.

Подошла Лейя, и вмешалась в наш разговор

— Ваше Величество, корабль входит в бухту, вон там.

Через минуту мы уже знали, что это «Арабелла». А еще через полтора часа у меня в руках был увесистый пакет с почтовой корреспонденцией. Офицер, доставивший пакеты на берег, сообщил, что им приказано доставить Указы, награды и грамоты для армии на севере.

Поэтому они уходят буквально сразу же. И на словах капитан передал пожелание Императора, чтобы Мое Величество вернулось в Рианол. И как можно быстрее. Подробности в письмах.

Перед ужином я уже читала письма вслух бабушке, настолько она была встревожена. Император писал, что необходимо мое присутствие в Рианоле, поэтому настоятельно просил сократить время визита, и на обратном пути не заезжать ни в Рессар, ни на новый завод у плато, ни в Эмберт. А ехать прямо в Рианол.

— Чем-то нехорошим попахивает — задумчиво произнесла герцогиня — а от кого еще письма, посмотри.

— Так, от Кэтрин, от Марисы Ариано, от графа Ойгена, от герцогини Харрасской. Начну с Кэтрин.

Там было все как всегда, у супруг и принцесс все нормально, информация о детях, о родителях Райана, другие новости. Илара писала, что через месяц назначена их свадьба, и Император распорядился провести королевскую свадьбу во Дворце в Рианоле. А сейчас они с отцом собираются посетить Эллию и семью короля.

А вот Мариса написала, что госпожа Ланлис встретила в городе бывшую свою служащую, и та рассказала ей, что в южных провинциях что-то затевается. Поэтому Мариса просила меня как можно быстрее вернуться. Так как старая знать не имела никакого отношения к брожению. Это что-то другое.

Письмо графа Ойгена встревожило нас еще больше. Он сообщал, что приходят сведения с мест, что некие группы молодых дворян, выступающие против отмены рабства, сумели тайно объединиться. Причем таким образом, что ни полиция Каллога, ни дознаватели Ойгена никак не могут выйти на их организацию. Дворяне считают, что отмена рабства ударит по самому дворянству как по классу.

Лишит их преимуществ перед горожанами и теми, кого они презрительно называли торгашами. Мелкие группы неизвестных уже провели несколько акций в Лумвейле, Брайторе и Эсгарике. Сожжены вновь построенные почтовые станции, совершено нападение на карету, перевозившую жалование морякам в Дарин. Кавалеристы конвоя были убиты, чиновники и груз похищены.

Местные разбойники клянутся, что это не они, они бы даже в дурном сне не рискнули бы нападать на имперскую кавалерию. И самое главное — при осмотре тел солдат выяснилось, что все они убиты ружейными пулями. Значит нападавшие имеют современное оружие, и обучены им пользоваться.

Ойген то же посоветовал мне быстрее вернуться во дворец. Как только мы выйдем из Андола, то пусть герцогиня отправит в Рианол птичью почту. И Ойген вышлет нам навстречу отряд полковника Морлера.

— Бери корабль и немедленно отправляйся в Рианол — внезапно сказала бабушка. Ее взгляд был очень тревожным. Я никогда не видела ее такой взволнованной, даже когда отправлялась к Волчьему ущелью.

— Ба, не могу, я не выношу морской качки, у меня последнее время была дикая морская болезнь. Да и со мной моя рота, со всем имуществом и лошадьми. Все будет нормально, нас больше двух сотен отлично вооружённых и прекрасно обученных солдат. И Морлер с отрядом выедет нам навстречу.

— Император переживает за тебя, пойми его. Я все же посоветовала бы корабль, но поступай как знаешь. Что-то мне не хорошо как-то — и она, морщась, постучала кулаком себя по груди.

Я вызвала майора Хонера и отдала распоряжение всем готовиться выступать рано утром. Попросила оседлать мне и двум моим служанкам лошадей. А сама отправилась с ними паковать вещи, которые сразу переносили и грузили в карету.

Ринна до поздней ночи чистила и снаряжала пистолеты. К имевшимся шести я еще добавила два из своего кабинета, самые первые, найденные тогда в складе. Потом никак не могла уснуть, все ворочалась, в голову лезли разные мысли. Забылась сном, когда уже небо начало сереть.

Провожать нас вышло все население замка во главе с герцогиней. Завтракать мы не стали, взяли еду с собой, попили чаю и все. Время показало, какой же я была дурой.

К девяти утра мы уже спустились с перевала в долину, и тронулись в путь. Навстречу попадались повозки торговцев, почтовая карета, небольшие группы военных, спешивших на север с разными грузами.

Ближе к обеду, уже когда ехали через начавшиеся леса, сделали остановку, и я отправила майора Хонера с пятью солдатами в известную мне таверну, что бы нам приготовили поесть и место для ночлега. Выдала ему денег, что бы сразу оплатил все, что закажет.

Сами с Ринной и Элорой пересели на лошадей. Лейе лошадь была противопоказана, в виду некоторых женских недомоганий. Карета и две повозки с припасами пошли вперед, мы со служанками немного отстали, и ехали в середине отряда.

Через два часа колонна выехала на большую лесную поляну. Справа от дороги стояли палатки, горели костры и, судя по доносившемуся запаху, готовилась пища. Здесь расположился примерно пехотный батальон.

Капитан Рамн подъехал ко мне, и сказал, что поедет вперед, не будут же они проверять карету. Тем временем наш караван остановился. Рамн поскакал в голову колонны.

Я смотрела как в лагере по свисткам строились солдаты, выстраиваясь к нам спиной, поправляли амуницию, вдоль строя расхаживали офицеры, покрикивая на нерадивых. Знакомая картина. Я повернулась к Ринне, спросила, может мне все-таки проехать в голову колонны. Но та замотала головой

— Ваше Величество, Вы же оставили Лейе подорожную грамоту, она покажет ее на том посту, и мы поедем дальше. Ее Светлость строго нам сказала следить за Вами.

Я открыла рот что бы возразить, но внезапно раздался взволнованный крик Элоры: «Госпожа!!! Солдаты!!!». Я обернулась, и увидела, что построенные ранее на поляне роты уже стоят лицом к нам.

А первая шеренга опускается на колено, держа ружья с примкнутыми штыками наизготовку. Я смотрела на все это как зачарованная. Мозг отказывался понимать то, что видели глаза. Вот изящный молодой офицер поднял правую руку.

«А!!!» закричала Ринна, и дернув меня за шиворот, вместе со мной упала с седла на землю, между рванувшими в сторону от ее крика лошадьми. И одновременно с этим по людям, по лошадям, по веткам и деревьям хлестанул залп.

Я еле увернулась в подкате от падающей на меня лошади, кувырком перекатилась в сторону от дороги. Хотела вскочить, но Ринна дернула меня за ногу, и поверх наших голов по кустам и деревьям звучно ударили пули второго залпа. Через меня кувыркнулась Элора, больно наступив на бедро. «Синяк будет, точно будет» — подумала моя голова.

Ринна крикнула — бежим — мы вскочили и бросились в близкий лес. Продирались сквозь густые низкие поросли, мелкие ветки хлестали по лицу, по рукам. Сзади продолжалась стрельба, а потом примерно в голове каравана раздались взрывы. Это кто-то бросал гранаты. У нас их точно не было.

— Лейя — простонала я.

— Госпожа, мы ей уже ничем не поможем. Соберитесь, нам надо бежать, они устроят погоню и их много. Вспоминайте, как мы бегали по утрам, и так же размеренно не спеша бежим.

— Куда бежим? — простонала я.

— Просто вперед. Где-то там потом будет вторая дорога, и вон из-за верхушек елей видны Орканские горы. Нам туда.

— Почему туда, почему не налево к Андольским горам?

— Потому что мы не знаем, что нас там ждет. И те небольшие отряды, что мы встретили ранее, чьи они, поэтому бежим в горы.

И мы побежали. Останавливались, немного отдыхали, идя шагом, и опять бежали. Проверили, что у нас есть. У Ринны и Элоры по клинку и по два пистолета, я же, разиня, все свое снаряжение оставила в карете.

Через пару часов бега, когда уже окончательно устали, перешли на шаг. Я думала, что же это было.

— Это мятеж, я другого не вижу — ответила на мои мысли Ринна.

— Но как же они, как… — у меня просто в голове не укладывалось. Как же так, вроде все продумали, столько новшеств приготовили, столько мятежников уже нейтрализовали. Стали строить заводы, верфи, дороги, школы, улучшать людям жизнь, раздавать семена.

А им не захотелось жить по-новому, им старину подавай. Может правда, надо было тогда сразу забрать деда и объявить Андольское королевство, отгородиться от этой чумы и жить нормально?

Но второй голос спросил — а как же те, кто поверил, то огромное количество молодежи, что получило свой шанс в этой жизни, чьи права уравняли со всеми.

Нет, надо драться, не может быть этих много. Их должно быть мало, иначе что-то бы да просочилось к людям Ойгена. Просто они как большевики, организованные и отчаянные.

Уже начинало смеркаться, когда лес стал редеть и мы почти вышли на его опушку.

Справа раздался дробный топот копыт, мы еле успели упасть в какую-то канаву, как почти над нашими головами пролетел отряд всадников в синей форме. Наверху как раз над нами оказалась дорога.

Слева послышались голоса. Я четко разобрала: «Они побежали в эту сторону, глядеть в оба, если что постараться взять живыми, их три бабы. Ну а если не получится, то застрелить, но лучше все таки взять живьем. Мы поскакали дальше, предупредим следующие посты. Глядите в оба, там жена Императора, он нам за нее все отдаст».

Вот оно что. Получается, что кроты у них везде. Значит они уже знали, когда мы выступаем, каким путем поедем и сколько нас будет. И уже определили, что меня нет среди убитых, и возможно пленных.

Подождав, пока всадники уедут, мы тихонько пошли вдоль дороги в право, огибая место, где расположилась засада. Поднялись на дорогу, глянули влево вправо, перебежали через нее в лес и… Наткнулись на двух солдат.

Встреча для обеих сторон оказалась неожиданной. Мгновение ступора, потом мимо меня вжикнули какие-то молнии, и оба солдата упали на спину с торчащими из груди каждого метательными ножами. Ринна не приучена долго раздумывать.

Но падая, один из них нажал на курок. И из-за поворота показались бегущие солдаты. По всей видимости они или заметили нас ранее, или просто решили растянуться цепочкой вдоль дороги. Так совпало. Ринна крикнула — бегите, сама подхватила второе ружье, присела и выстрелила в сторону бегущих. Они кинулись с дороги в лес.

Мы опять бежали в гору, постепенно лес стал редеть, между деревьев показались скалы и слева дорога, ведущая на плато Оркан. Все, до поворота и прохода в скалах оставалось почти двести метров по открытой местности, ни кустика, ни деревца.

Сзади раздались выстрелы, пули вжикнули над головой, мы бежали уже из последних сил, петляя как зайцы. Внезапно за моей спиной вскрикнула Ринна, я резко повернулась. Она упала и схватилась за ногу, показалась кровь. Пуля попала ей немного ниже коленки. Она заползла за валун, мы было кинулись к ней. Но она замахала руками

— Бегите что есть сил, я уже все!!! Бегите, да что б вас, или прокляну с того света, Элора, кинь мне пояс и тащи ее силой!!

Элора расстегнула пояс, и кинула Ринне под ноги свои два пистолета и сумку, схватила меня за руку и с силой потащила наверх. Преследователи были почти рядом.

Ринна не торопясь встала на здоровое колено над камнем, раздались два выстрела, и двое солдат упали на дорогу. Остальные кинулись назад под защиту камней и валунов.

Когда мы уже почти вбегали в проход, сзади послышался крик: «Роанна!!! Дея моя младшая сестра, об этом ты не знала, теперь знай!!!» и потом еще два выстрела.

Она назвала меня по имени, значит уже все…. Пока мы бежали по проходу, сзади шла интенсивная стрельба. Потом все стихло.

Перед нами открылась большая долина, впереди где-то далеко возвышались скалы, прямо перед нами был большой лес, и уходящая в него дорога. Но Элора потащила меня сразу в сторону, вверх по камням. Мы быстро полезли на почти отвесные скалы.

Ринна дала нам фору своей жизнью почти на 5 минут. И когда мы буквально упали в какую-то расщелину, сумев подняться вверх почти метров на тридцать, в долину вбежали солдаты. И их было много, с офицером.

Скорее всего, на шум перестрелки сбежались все находившиеся рядом группы, и судя по синим мундирам, еще и кавалеристы. Часть солдат побежала по дороге в лес, часть осталась у входа.

Кавалеристы оседлали лошадей, которых они вели в поводу, и ринулись в след за солдатами в лес. Как же они хотели меня найти, видимо весь план строился на захвате такого заложника, судьба которого даст им возможность оказать сильнейшее давление на Императора.

Но они не понимали одного, что сейчас сами, своими руками, развязали ящик Пандоры. Если выживу, а я должна, я теперь ни перед чем не остановлюсь. Пусть потом что угодно пишут в учебниках по истории, если такие еще и будут, но эту заразу буду выкорчевывать с мясом и кровью.

И если надо будет, погружу на корабли и отправлю за океан к кастильцам. Если доживут до этого. А сейчас надо было слиться с камнями, и замереть. У нас на двоих один клинок у Элоры. И ждать помощи не откуда.

Солдаты бродили по долине пару часов, потом вернулись. Из докладов офицеру я поняла, что лес тут настолько густой, что в двух шагах ничего не видно. В домах в поселке у озера никого не нашли, а дальше в другие деревни нет смысла идти, так как уже стемнело.

Офицер распорядился четверым остаться у входа, остальным спуститься вниз к палаткам. И с наступлением утра продолжить поиски. Как он сказал, если не найдем Императрицу, Глава с нас головы сам снимет. А времени у них сутки не более, потом придется уходить. Поэтому завтра с рассветом сюда поднимутся три роты и прочешут тут все.

Оставшиеся собрали ветки и разожгли костер. И стали что-то жарить на огне. В желудке засосало, а еды у нас не было ни крошки, проверили уже. Я повернулась к Элоре.

— Три роты — это минимум четыре сотни солдат, плюс конники. Они тут быстро все обшарят, и кто-то догадается проверить боковые направления. Наш шанс сейчас, пока их тут четверо, и то не факт, что через час их не станет больше.

— Я поняла. Госпожа, держите кинжал, вы умеете им пользоваться?

Я кивнула в ответ. Вытащила, проверила лезвия. И мы начали бесшумно спускаться, нащупывая каждый выступ или щербинку, боясь, что случайно выкатившийся из-под ноги камушек может привлечь внимание солдат. Через час удалось тихо сползти на траву.

— Госпожа, крадёмся сколько получится. Потом я атакую, рублю налево и направо, Вам добить, что бы звука не издали. Другого случая уже не будет. Аккуратно ноги ставьте, ружья они составили подальше от костра, и им нужно будет немного времени что бы их схватить, но это наш единственный шанс выбраться. Поэтому вкладываемся в рывок и потом живем. Не получится, значит умрем, и такова судьба.

Уже было за полночь, когда мы приблизились к сидящим у костра метров на пятнадцать. За это время была пара ложных тревог, это когда один, потом другой воин отходили от костра пожурчать под кусты у скалы.

Второй раз мне пришлось замереть в неудобном положении. Если бы тот гад вздумал бы еще и присесть там под куст, все пропало бы. И так ногу почти судорогой свело. Я достала клинок и тихо сжала плечо присевшей впереди меня Элоры.

А солдаты, как назло, спать не собирались. Они рассказывали друг другу скабрезные байки о своих любовных похождениях, и похоже, прикладывались к небольшой фляжке. Ну, солдат в любом мире одинаков — куда не целуй, везде будет задница.

Элора подняла над плечом три пальца. Я опять сжала ей плечо. Тогда она начала отсчет, выкидывая пальцы. Мы кинулись без звука, когда они особенно громко смеялись последней шутке рассказчика.

Мятежники так и застыли, повернув к нам головы, когда Элора прыгнула почти в костер, ударив ногой по горящим веткам, заставив их инстинктивно поднять руки, защищая лицо, и рубанула слева направо и справа налево.

Мне уже добавлять ничего не пришлось. Она сама деловита ткнула мечом в каждого. Быстро проверили их сумки, карманы. Забрали всю еду, две фляги с водой, пару ножей, теплые плащи. Ружья нам были ни к чему, но я как могла привела в негодность их замки.

Осторожно спустились в проход, на поляне до самого леса никого не было. Небо на востоке уже начинало светлеть.

Ринна сидела, привалившись к валуну, поджав под себя здоровую ногу. Глаза были открыты, она как будто спокойно смотрела в небо. Из угла рта сбегала струйка запекшейся крови. Гады ее еще и штыками проткнули.

Я попробовала закрыть ей глаза, но уже не получалось. Мы как могли положили ее тело на землю, Элора достала из ее сумки накидку и закрыла ей голову. Как ни странно, преследователи не забрали один пистолет, который был зажат у нее в руке.

Ну да, Элора сама еле его смогла достать. Она забрала свою же сумку с пулями и зарядами, мы еще немного постояли у тела Ринны. Даже похоронить не смогли, потом стали спускаться в право наискосок, обходя поляну, на которой была старая корчма. Я хорошо помнила это место.

Шли в сторону Андольских гор. Через два-три часа солдаты начнут подниматься на плато, потом организуют погоню. Нам надо до этого времени пересечь реку. И не факт, что мост уже не охраняется.

Мост охранялся, с десяток солдат находились перед мостом, за ним стояли две палатки. Пришлось вернуться метров на пятьсот назад, до излучины реки.

— Госпожа, Вы плавать умеете? Тогда разденемся, вещи в узлы над головой, и поплывем. Времени нет

Вода была дьявольски холодной, но выбора не было. На наше счастье, река хоть и была относительно широкой, но не глубокой. В некоторых местах даже на середине ноги доставали дно.

В кустах на той стороне как могли обтерлись, оделись в сухое. Отошли от реки в глубь леса метров на пятьдесят и тронулись в путь. Несколько раз справа слышали, как за рекой дробно стучат по дороге копыта лошадей.

Я очень боялась, что тот батальон мог подняться к крепости, его бы спокойно пропустили. Идет подкрепление на север и все. И тогда бы крепость смогли бы легко захватить изнутри. А там пушки, запасы. И ключ к нашей долине. И наша возможность спастись.

В горах конечно есть тропы, но надо их знать. И нам после леса придется световой день находиться на почти открытой местности перед подъемом в горы. Если они не дураки, а они точно не дураки, то они устроят еще засаду и перед самым перевалом.

У них выбора сейчас нет. Я вечером не прибыла в корчму. Конечно, хотелось надеяться, что майора Хонера с солдатами мятежники пропустили, чтобы не привлечь к себе внимания раньше времени. Они и повозки, и крестьян пропускали свободно.

А так как мы не прибыли вечером к таверне, то значит с нами что-то случилось. Интересно, сколько солдат поехало с полковником Морлером.

Еще Хонер мог обратиться к наместнику в Рессаре. Тем более там не знали, что планы поменялись, и я не заеду к ним. Сейчас время на моей стороне. Пока они меня не поймали.

Заночевали, немного не доходя до края леса. Элора нарубила мечом валежника, на него легли и им же укрылись, прижались друг к дружке и мгновенно заснули. Я проснулась, когда уже было светло. Элора сидела недалеко в низине и на маленьком костре жарила какую-то мелкую дичь.

— Вот соорудила лук, и подстрелила зайца. Покушаем и в путь. Хорошо, соль тогда на горе у костра у этих не забыла взять.

Мы старались передвигаться от рощи к роще, выбирая путь таким образом, чтобы с близлежащих холмов нас было трудно заметить.

Несколько раз падали на землю, когда вдали показывались какие-то всадники или повозки. Мало ли кто там едет. Для нас сейчас все враги.

Ночевали опять в небольшом лесу. Костер не разжигали, побоялись, что ночью огонь будет далеко виден. Доели все что было, выпили остатки воды.

Рано утром двинулись в путь, рискнули выйти поближе к дороге. Увидели одинокую повозку и пару местных жителей на ней. Они нахлестывали лошадей, гоня прочь от перевала. Значит мои самые худшие опасения оправдались. Так и оказалось.

У начала подъема стоял военный лагерь. Судя по палаткам, это был тот же батальон. И все повозки солдаты разворачивали назад, а военные обозы пропускали, но уже в лагере разоружали солдат и отводили куда-то в противоположную от нас сторону.

Для меня было странным то, что они вольготно расположились на спуске, и им никто из наших не мешает. Что-то мне не верится в подобное. Пройти мы тут уже никак не могли.

Остановить каких-то крестьян и купить у них еды тоже. Не было денег, и уверенности, что эти крестьяне не скажут кому то, что видели двух девиц в мужских костюмах. Лезть на скалы в надежде, что тропка сама найдется было не реально. Мы же не в кино снимаемся.

Элора предложила уйти в видневшийся недалеко лес, и пока оставаться там. Все равно мы ничего не сможем предпринять. И нас уже ищут. А в лесу найдем воду, место для ночлега, добудем себе мясо.

Два дня мы сидели в лесу на одном мясе, каких-то корешках и ягодах. Подходили поближе к перевалу, но картина была одна и та же. Лагерь, и повозки перед ним. Но со стороны Андола движения не было. Это значит, что там знали об опасности внизу.

На третий день меня растолкала Элора со словами — там пушки.

Да, со стороны перевала гремели пушки. Мы побежали в ту сторону. С небольшого холма стало видно, как напротив лагеря выстроились чьи-то войска, и несколько пушек методично расстреливали палатки.

В лагере мятежников кто-то пытался построить солдат, но это было бесполезно. На глаз на холмах выстроилось не менее полка. Это могли быть только войска из Рессара. Ближе пехоты тут не было. Значит их привели или Хонер или Морлер.

На соседний холм стремительно поднялась группа всадников в синих мундирах. Мы мгновенно упали в траву и задом сползли с гребня. В творящейся неразберихе нам надо было опасаться всех. Но конников интересовали убегавшие из лагеря солдаты, и они, гикнув, помчались куда-то улюлюкая в сторону лагеря.

Поднявшись опять на гребень холма, мы увидели, как они догнали с десяток солдат того батальона, развернули их, и погнали обратно в лагерь. Пушечная стрельба закончилась, но ружейные выстрелы продолжались. Видимо войска зачищали лагерь.

Пока не стемнело, мы не рискнули приблизиться к дороге. Там уже зажглись костры, и сверху, с перевала, спустилась группа людей с факелами. Значит теперь можно быть уверенными что с мятежниками все.

Мы стали аккуратно приближаться к лагерю, но скрытно подобраться не получилось. Нас окрикнул из темноты часовой, и через короткое время мы были окружены десятком солдат.

Ну а что, две девицы, оборванные, чумазые, обе в мужских костюмах. Я еще и ленты потеряла, поэтому мои волосы были распущены и ниспадали ниже плеч. Элора как могла пальцами их разобрала. Но я видела в глазах солдат насмешки.

— Кто такие, откуда здесь взялись, и что это вы на себя напялили — спросил подошедший сержант.

— Сержант, а кто вами командует, не можете сказать — вопросом на вопрос ответила Элора.

— Нами командует сам полковник Морлер, и вы скоро с ним познакомитесь. Не знаю, чего вам понадобилось ночью в нашем лагере, но закончите вы плохо. Полковник строг и не делает различия женщины или мужчины среди врагов. А ну-ка снимите с нее меч и возьмите сумку, что-то мне кажется, мы в ней найдем много всего интересного.

Двое солдат быстро подступили к Элоре и сдернули у нее с плеч мешок, где был пистолет и патронная сумка, и сняли с плеч висевший за спиной меч. Один из них быстро засунул руку в мешок, повернулся к сержанту — да тут у них пистолет, и не только он.

— А, так вы мятежницы получается, крались ночью в лагерь, ну ка вяжите их быстро — приказал сержант. Но Элора крикнула

— Ведите нас к полковнику Морлеру и быстрее!

— Девка, ты что, так спешишь с ним познакомиться? Вздумала мне еще и приказывать? Да у тебя все впереди, вяжите их быстро!

— Сержант, мне не надо с ним знакомиться, это мой отец. Ведите нас быстро к нему, ну, соображай быстрее.

Сержант поднял руку, останавливая солдат, которые уже с обеих сторон схватили нас за руки.

— Повтори, что ты сейчас сказала? Таким не шутят дамочка.

— Я и не шучу, я Элора де Морлер, его дочь, давайте ведите быстрее, ну там все узнаете, мы же не убегаем, мы сами к вам пришли.

И нас повели в лагерь. Но окружив со всех сторон. На входе в лагерь сержант доложил дежурному офицеру, что они задержали двух вооруженных пистолетом барышень, одна из них утверждает, что она дочь полковника Морлера. Вот ведем к нему.

Офицер кивнул, потом распорядился солдатам вернуться в секрет, подозвал двух часовых, и вместе с сержантом мы пошли к большому шатру в центре. У входа пылал большой костер, на принесенных пеньках и раскладных стульях сидели офицеры и ужинали.

— Господин полковник, привели задержанных у лагеря двух девиц, у них пистолет с собой был и клинок — бойко доложил офицер. Один из сидевших встал, и я узнала в нем Морлера. Держа в руке чуть ли не половину курицы, он обошел костер.

— Пап!!! Это я — крикнула Элора и кинулась к нему, увернувшись от рук сержанта. Морлер быстро протянул кому-то курицу, прижал дочь к себе, схватил Элору за плечи, стал осматривать и спрашивать, не ранена ли она, как она сюда попала, как смогла выжить. Сержант стоял и держал меня сзади за плечи, видимо боясь, что и я куда-то рвану.

— Морлер, а меня не спросите? — устало спросила я. Он повернул голову, всматриваясь в меня, потом сделал шаг, как будто не веря своим глазам.

— Я это, я, мы с Элорой вдвоем спаслись.

— Ваше Величество — прошептал он. А я опустилась на землю, все, ноги меня уже просто не держали. Сержант, не отпуская моих плеч, аккуратно придержал меня, вопросительно глядя на полковника.

— Отпусти, это ее Величество Императрица.

— Наоборот, сержант, помогите встать и доведите до любого места, где я смогу сесть.

Через минуту я уже сидела на настоящем раскладном стуле, который со скоростью ветра из-под кого-то выдернули. На плечи набросили армейский шерстяной плащ.

В руки дали кружку горячего чая и кусок хлеба. Но я даже не допила чай, я просто тупо уснула, упав на чьи-то подставленные руки.

Я проснулась, когда уже было совсем светло. Элора, сидевшая рядом, подскочила ко мне, помогла подняться. Она же меня и раздела вчера вечером. Умывалась и завтракала в палатке, потом Элора позвала отца. Усадив его за стол, наказала рассказать все, что случилось за прошедшую неделю.

Видя, что полковник мнется, я уже строго потребовала начать рассказ. Сразу сказав, что после произошедшего меня уже ничем не удивить. Погибли практически все мои люди, вся рота, служанки.

'Ваше Величество — начал он — мы выступили сразу, как пришел приказ от герцога Андольского. Еще было темно, немного за полночь. Я взял с собой три сотни, и мы маршем отправились в сторону Рессара. Я только знаю, что генерал Вартон взял часть гвардейцев и ушел с ними в загородную усадьбу.

А Генерал Валлис созвал всех гвардейцев во дворец. Герцог Андольский то же вызвал своих солдат из поместья, мы встретили их по дороге из города. Я уже тогда понял, что происходит что-то серьезное.

И мы пошли практически рысью, рассчитывая уже к вечеру быть у той таверны, которую нам указали как место для сбора. Приближаясь к ней, слышали стрельбу, и успели вовремя.

Группа одетых в армейскую форму кавалеристов обложила таверну, оттуда кто-то отстреливался. Я бы и не понял, что происходит, думая помочь кавалеристам, но они внезапно открыли огонь в нашу сторону, сбили у меня двоих из седел. Оставив два десятка тел, они ускакали.

В таверне оказался взвод пехоты из Веренсара, следовавший с обозом на Север. И ваши гвардейцы во главе с майором Хонером. Их атаковало не меньше сотни кавалеристов.

Потом майор Вам сам расскажет, там вообще сначала драка началась внутри, никто даже в мыслях не мог подумать, что это предатели. И это не переодетые кавалеристы. А именно числящиеся в армии, обученные и прекрасно вооруженные.

Общими усилиями солдаты и гвардейцы тогда смогли вышибить предателей из самой таверны, забаррикадироваться и начать обороняться. Но силы были слишком неравными, там в таверне все ранены, включая ваших солдат.

Хонер мне и сказал, что видел этих кавалеристов в большом военном лагере, который они проехали днем. Я послал своих переодетых разведчиков вперед, и к утру уже знал, что весь ваш караван разгромлен, в плен они никого не взяли, добили даже раненых.

Разведчики притащили пленного солдата, который все рассказал. И мы уже знали, что, не обнаружив Императрицу, они организовали поиски. И их примерно около тысячи трехсот. Почти полный батальон и два эскадрона, отправленные после формирования и обучения из Аркантара в Келантан.

Все офицеры в батальоне дворянская молодежь. Уже в Оркане батальон построили на той поляне и объявили, что новый Император решил отменить рабство, и все рабы скоро станут свободными. Так как у них ничего нет, то Правительство решило отнять часть земли у крестьян и передать ее им, как и многие крестьянские дома.

Многим рабам просто некуда возвращаться, большинство из них уже родились рабами, и сейчас они соберутся в жуткие банды и будут добывать себе пропитание. Страну ждет хаос и ужасы самой настоящей гражданской войны.

Знать пересидит у себя в замках, ей Император уже десятки тысяч денег раздал, а вот простой народ будет страдать. Многие дворяне и даже богатые крестьяне сейчас имеют рабов, которые давно живут в радости и довольстве, почти как члены семьи.

И теперь одним росчерком пера Император и его клика перечеркивают многовековую историю полуострова. Не было такого, и не бывать такому.

А еще Император подписал Указ, по которому женщины теперь могут становиться чиновниками, служить в армии и даже учиться в университетах. А скоро они потребуют себе и других прав, и нам все это терпеть?

У Императора большая армия, но она увязла в бессмысленной войне на севере, где Императорская семья решила захватить больше земель и покорить другие народы. И несет огромные потери, солдаты и офицеры недовольны Императором и поддержат восставших.

Поэтому повстанцы должны действовать быстро и целенаправленно. Им конкретно была поставлена задача захватить Императрицу, и тогда уже можно будет потребовать у Императора отмены всех указов взамен за ее жизнь.

Императрица была известна тем, что, еще будучи принцессой, массово казнила недовольных дворян и простолюдинов, а их жен отправляла в рабство за дальние моря. Жестокая и беспощадная.

Никакой Орды не было, все это выдумано ею и императорской кликой, чтобы оправдать вторжение на земли бывшей северной империи и узаконить их захват. Был обыкновенный небольшой набег кочевников, которых просто прогнали. Но придумали красивую историю и кормили ей все население. Больше такому не бывать.

Повстанцы свергнут прогнившую насквозь династию, члены которой даже не гнушались воровать и насиловать пятилетних девочек и мальчиков, сама предыдущая Императрица была повинна в этом, за что даже лишилась трона.

А предыдущая королева династии вообще предавалась разврату в самом Дворце, находясь в постели аж с четырьмя мужчинами сразу.

После свержения повстанцы соберут всенародное собрание дворянства и крестьян, и из уважаемых знатных семейств изберут сами себе нового короля. А северные королевства и Андол пусть живут как хотят. Но править нами им больше не дадим. Нам империя не нужна, нам и так хорошо жилось.

Другие храбрецы отправились провести такие же акции в отношении высокопоставленной знати, чтобы лишить императорскую клику силы и власти. Ни много и не мало, Ваше Величество.

После этого я встал на дороге, остановил поток обозов на север, отправил раненых в Рессар, и написал письмо наместнику с просьбой прислать войска.

Один отряд выделил на охрану завода что за рекой, мятежники прошли мимо и туда не сунулись. А там только на складе было почти три тысячи новых ружей. Отправил гонцов в Рианол.

В провинции уже был сформирован полк и артиллерийский дивизион. Наместник сам встал во главе отряда и двинулся к таверне, там мы и встретились. И пошли уже все вместе к перевалу, так как разведка доложила, что мятежники встали там лагерем.

Наместник привел еще и людей с повозками, которые собрали тела всех погибших на дороге. Ваша карета сгорела полностью. Солдат тот рассказал, что гвардейцы ее отчаянно защищали, и поэтому их всех забросали ручными бомбами.

Рассчитав время, мы вышли на плато с началом рассвета, и к шести часам утра начали бомбардировку лагеря из двенадцати пушек. Предварительно отрезав им все пути влево и вправо. К нам еще присоединился следовавший в армию Кертиса новый кавалерийский полк.

Мятежники до этого поднимались на перевал к крепости, но не знали, что комендант имеет на руках предварительный список всех воинских команд, следующих на север.

А командира батальона, который отказался к ним присоединиться, они убили. И поэтому не знали контрольной суммы пароля. С стен крепости им назвали цифру, они должны были в ответ назвать другую, что бы получилась общая сумма.

Не получив ответа, комендант потребовал им ждать прибытия пароля. В то, что командир внезапно по дороге умер, они старого воина не смогли убедить,который пригрозил открыть огонь из крепостных пушек.

При этом он сразу же прекратил пропуск обозов и людей в сторону Рианола, доложив о случившемся министру Вэллеру. Поэтому в замке о попытке прохода неизвестного отряда уже знали, и предупредили птичьей почтой и север и Рианол.

А потом уже вечером появились Вы. Сейчас уже время обеда, мы просто не стали Вас будить. Да и дочь то час назад встала. Вы обе спали как младенцы, не обращая внимания ни на шум, ни на что.

Ее Светлость приказала чтобы Вас доставили в замок. В Рианол пойдете в сопровождении отряда кораблей. Карета и конвой уже прибыли и ждут Вас.

Мы же возвращаемся в столицу, наместник отконвоирует пленников в Рессар. Там они будут ждать решения графа Синдорского, таково распоряжение герцогини.

Дочь подай мне пожалуйста воды, столько говорил, что аж во рту пересохло'.

Я сидела несколько минут, переваривая услышанное. И ведь как ловко, почти не соврали. Факты то есть, а вот интерпретация совсем другая, которая переворачивает все с ног на голову.

Слухи и раньше гуляли по стране, а вот тут они обрели конкретику. Кто же там такой умный, что все это смог организовать. И что это за уважаемые семейства, из которых мятежники собирались избрать себе новую династию.

— Ваше Величество, добавлю, что девочку Вашу у горы мы нашли, уже отвезли ее тело в Андол, в замок. Мы сейчас сразу снимаемся и уходим. Мне не нравятся слова пленного о других отважных смельчаках.

— Среди пленных нет офицеров? — спросила я.

— Нет, они все покончили с собой. Имена их потом установят, тела на повозках днем еще отправили в Рианол. Следователи найдут, из чьих они были семей. Потому что здесь они были с придуманными именами, с ними и в армию поступили.

— Морлер, спасибо за то, что вырастили такую смелую и отважную дочь. Если бы не ее умения и проворство, мы или были бы уже мертвы, или попали бы в руки мятежников.

— Ваше Величество, Вам спасибо, что и ее и сына взяли к себе на службу.

— Кстати, вчера ночью она назвалась Элора де Морлер, то есть у вас есть титул?

— Был, Ваше Величество, барон де Морлер, небольшой замок и четыре такие же небольшие деревеньки не далеко от Морана. Но когда тогда все произошло, новый король лишил меня как мятежника титула и земель, замок продали новому владельцу.

— Хорошо, я уточню этот вопрос. Почему сразу не рассказали при первой встрече?

— Как-то не посчитал нужным сразу же поднимать этот вопрос, да если честно, все это было так давно. Позвольте отправляться?

— Идите, хотя стоп. Почему в самом начале Вы как-то замялись и не знали с чего начать? Что-то случилось, чего мне лучше не знать? Рассказывайте, я не маленькая девочка, выдержу.

— Ваше Величество. Ну…. Вчера вечером пришли сверху с крепости, есть новости. Такое же нападение мятежники устроили на караван герцога Харрасского, когда он возвращался домой — Морлер замолчал. Потом продолжил.

— Герцог отчаянно защищался, но что они могли сделать против роты солдат. Молодая герцогиня, чтобы не попасть в руки мятежников, покончила с собой после смерти отца. Все, мне больно смотреть на Вас, позвольте уйти — он быстро встал и широким шагом покинул палатку, почти выбежал.

А я поплыла, закружилась голова, в глазах помутнело. Очнулась я уже лежащей на кровати, возле меня суетилась военная лекарка, Элора, офицеры полка.

Рука была перебинтована, наверно мне пустили кровь. Так оно и было. Элора потом сказала, что как только лекарка сделал надрез, оттуда прямо струей брызнула почти черная кровь.

— Помоги сесть — прохрипела я. Элора кинулась ко мне, помогла сесть, потом удивленно посмотрела на меня тревожным взглядом.

— Ну что еще?

— Ваше Величество, Ваши волосы… — и она замолчала. Потом аккуратно протянула к моей голове руку и медленно опустила перед моими глазами прядь моих волос. Она были серебристо белой. Внутри все болело, было тяжело дышать. Видимо у меня было такое выражение лица, что и лекарка, и офицеры даже сделали пару шагов назад.

— Карета готова? — голос мой был как будто чужой, с хрипотцой, жесткий, совсем как не мой. После чего я деревянной походкой вышла из палатки. Вокруг кипела жизнь военного лагеря.

Ни на кого не глядя я шагнула к карете, Элора и какой-то офицер подхватили меня с обеих сторон и помогли забраться внутрь. Я еще как-то поблагодарила офицера, потом мотнула головой Элоре — залезай.

Герцогиня и Фиола почти бегом кинулись ко мне с крыльца, но на полпути остановились. Фиола прижала ладони к лицу, а бабушка заплакала. Я обняла ее за плечи, прижала к себе и шепнула — «Это последний раз, когда я тебя не послушалась, прости меня пожалуйста».

Мы быстро вошли в гостиную, и я сразу подошла к зеркалу. Прядь седых волос спереди и две широкие пряди с левой стороны головы. Фиола суетилась, быстро накрывая с служанками на стол. Я приказала Элоре сесть с нами. Бабушке сказала, что она все, что у меня осталось.

'Лейя погибла, защищая мою карету. Гвардейцы, не зная, что меня там нет, обороняли ее до последнего. Их забросали бомбами. Все сгорело, все мои одежды, наряды, даже моя имперская корона.

Ринна в горах осталась с пистолетами за камнем, она была ранена, и ценой своей жизни дала нам возможность подняться в горы и спрятаться. Ты знала, что Дея ее младшая сестра? Где их родители?'

— Знала, они погодки, Ринна была старшей. Нет у них родителей, погибли тогда во время набега. Их обеих девчушками в замок привез твой дед, когда вернулся из объезда пострадавших земель. И не только их.

— Пошли гонца в порт, через час пусть будут готовы принять меня на борт. А теперь выкладывай новости, знаю, что наверняка уже получила почту. Про Илару и ее отца я уже знаю — и я потрогала свои волосы.

— Ты точно хочешь услышать все именно сейчас?

— Я уже готова ко всему. Говори.

'За три дня до твоего отъезда из Андола Дора Ланлис получила письмо с требованиями заговорщиков выполнять их волю и приказы, иначе они казнят ее племянниц. Они с графиней Ариано доложили все главе Трибунала.

Кто-то выдал сестер. Ланлис отказалась прийти на назначенную ей встречу. Тогда ей прислали головы обеих племянниц, просто перебросили через стену дворца. Мешок нашел гвардейский патруль. Это было настолько нагло, что насторожило всех.

Граф Ойген и министр Риттон разослали птичьей почтой уведомления приготовиться к любому развитию событий. Риттон не хотел допустить, чтобы новые заводы попали в руки мятежников. Ойген отдал приказ всем своим служащим быть готовыми ко всему.

Затем пришло известие о нападении на монастырь в Крейсене. Мятежники забрали с собой мальчика, а принцесса Хорсана сама выбросилась из окна башни, когда нападавшие ей сказали, что сама она им больше не нужна.

Отряд лазоревых гусар настиг мятежников почти на берегу, был бой, и главарь мятежников перед своей смертью перерезал горло принцу Велинсу. А потом сам покончил с собой. Его опознали, это один из молодых ученых Рианольского Университета.

Дед вызвал все свои отряды в город, а Император отправил сильный отряд гвардейцев с Вартоном защитить своего отца и мать в поместье.

Они напали рано утром, когда отряд Морлера уже ушел. Сожгли нашу усадьбу, убили всех слуг и тех, кто ее защищал. Вартон чуть опоздал в поместье, мятежники напали раньше.

Ему удалось спасти Императрицу и часть слуг, но Император пал от рук мятежников в бою. Он сражался в первых рядах, не смотря на болезнь. Министр Хан очень сильно ранен, его лечат.

Во дворце служанка напала на графиню Ариано младшую, но не рассчитала силы. И главное, была проверена и ей доверяли.

Они устроили покушение на герцога Эмберского. Поставили повозку с порохом на улице, и когда его паланкин проносили мимо, пустили горящую стрелу.

Герцог ранен, но остался жив. Правда, погибло очень много людей, солдат, горожан, детей и женщин, которые спешили в это утро на рынок.

Остальные министры были вызваны еще ночью и находились во дворце Императора. Были нападения на посольства Кастилии и Россов, но их охранники и наши гвардейцы отбились. Пытались взорвать стену Генерального штаба.

Подожгли оба особняка бывших супруг Императора. Обе они погибли, и с ними принцесса Алиара. Вторая принцесса в эту ночь ночевала во дворце бывшей королевы и не пострадала.

Все пойманные на месте оказались студентами и учеными университета и их слугами, а также личными воинами их семейств.

Пока еще нет известий с юга. На севере никаких попыток нападений не было. Пока не все провинции прислали свои отчеты о прошедших днях. Вот такие вот новости'.

— Я ещё понимаю нападения на министров, на деда, на отца, но зачем они убили его бывших супруг? Принцессу? Они-то какое имели значение? Мальчика зачем убили? Студенты и преподаватели, говорите? Вонючее гнездо любого мятежа, бестолковые бездельники на шее страны.

— Может это опять мидийцы шатают? — спросила Фиола

— Нет, конечно их со счетов сбрасывать нельзя, но тут что-то другое. Скорее всего герцог Гломский закончил свое расследование, и теперь в его Министерстве готовится новый Свод Законов.

— И опираться он будет на подлинник того времени, с учетом современных изменений и здравого смысла, вот они и предприняли последнюю попытку сорвать все — закончила я.

— Ба, все, мы пошли собираться, с собой почти ничего не беру, так как ничего и не осталось, все сгорело. Возьму пару маминых костюмов для верховой езды. И будь сама тут осторожнее. И похороните мою Ринну там, где мы похоронили маму. Я позже к ней приду и попрошу прощения, что не смогла проводить ее в последний путь. Она заслужила право покоиться там.

Я уверена, что она меня поймет и простит.

Флагман О. Брайена 86 пушечный «Громовержец» вошел в рианольскую бухту едва начало светать. В этот раз я прекрасно провела время в кают-компании корабля с офицерами и адмиралом, каюту нам с Элорой выделили ближе к выходу на палубу, море было спокойным, огромный корабль почти не болтало, и мой желудок весь путь был спокоен.

Двадцать шесть кораблей эскадры покрыли парусами почти всю бухту. Адмирал заодно решил совершить тренировочный выход основы флота в море.

Во время пути устраивали парусные учения, корабли перестраивались в море, и матросы бегали к пушкам то на один, то на другой борт, выдвигая их и опять задвигая, и крепя по-походному. Когда ствол пушки задирали вверх и крепко привязывали специальными талями к верхней части орудийного порта, колеса стопорили, и вообще все сооружение ставили на растяжки.

Капитан пояснил, что это делается, что бы в штормовую погоду пушку не сорвало, а то при весе более трех тонн она устроит тут настоящий погром. И он знает несколько случаев, когда плохое крепление орудий привело к повреждениям и гибели кораблей. Даже линейных.

Я весь путь провела на шканцах корабля, или как моряки говорили — квартердеке. Просто смотрела на море, сидя в кресле, общалась с вахтенными офицерами, слушала их рассказы про прошлую жизнь, пользовалась моментом и впитывала в себя отсутствующие знания.

Море действовало успокаивающе, я просто клала руку на перила, на нее голову и смотрела на убегающие назад волны. Ни Элора, ни офицеры меня в эти моменты не отвлекали.

Волны помогали избавиться от мыслей, от той дикой горечи, что буквально сразила меня в тот день в палатке. О. Брайену я сказала, чтобы без особого распоряжения обратно не уходили.

На дворцовом пирсе меня встречала Айма с взводом и служанки дворца. По ее лицу я уже увидела, что она все знает. Чуть подальше у деревьев стояла Дея. Я махнула ей рукой, и она подбежала ко мне. Взгляд ее карих глаз выдавал беспокойство, насторожённость.

Я притянула ее к себе, обняла, и она заплакала.

— Ринна в последних словах наказала мне заботиться о тебе. Ее воля для меня закон, поняла? Я оставляю тебя с Деллой, но помни, если возникнет какая-то трудность, я теперь для тебя как Ринна, не забывай об этом.

— Ваше Величество — шепнула она — она не сильно мучилась?

— Нет, она погибла от пули в бою, с пистолетами остановила мятежников и выиграла нам с Элорой время спастись. Я теперь ее вечная должница.

— А у нас тут вчера вечером то же напали, на Императора и заморского графа, прямо во дворце — шепнула так же она. Я вскинулась и быстро повернувшись к Айме спросила.

— Как Император, быстро доложи обо всем.

— Ваше Величество, ранен, но жив, графу Хьюзу больше досталось, ему взрывом ниже колена ногу оторвало.

В дворец я бежала бегом, на ходу спросив Айму

— Дети как? С ними надеюсь ничего не случилось, а?

— Они же со мной были постоянно, и дети, и кормилица. Инхора и обе ваши служанки вооружились пистолетами, и теперь все в дворце ходим вооруженные. И я ввела гвардейцев прямо в комнаты и коридоры дворца.

— Делла и Арин?

— Под надежной охраной, их перевели в один дворец и там полная рота охраны.

Пытавшимся меня у ворот остановить гвардейцам я крикнула — С дороги, не узнали, что ли? — и пронеслась по ступенькам. В приемной Императора я увидела деда, де Харди, Херефорда, Марису, Каллога, Венара, почти всех министров кроме погибшего герцога Харрасского и раненого главы МИД.

Я быстро прошла мимо них в спальню, не произнеся ни слова. Там были две лекарки и Джейсон Бактлер, и с ним еще кто то, кого не знаю. Доктор сказал, что у Райана баротравма.

На мой вопрос что это, он пояснил, что организм принял сильную ударную волну от взрыва и имеются какие-то внутренние повреждения. Какие именно, Бактлер не знает.

Пока Императору нужен покой, и он будет за ним наблюдать. Внешних ран, кроме крови из ушей, не было.

— Что с Хьюзом, как вообще все это произошло? — спросила я.

'Ваше Величество, насколько я знаю, они оба прогуливались в парке, о чем-то беседуя. Охрана сопровождала их в десяти шагах сзади, так распорядился сам Император.

В районе беседки слева есть поросший красивыми кустами пригорок. Оттуда спустили небольшой бочонок с порохом, и с горящим шнуром.

Граф его увидел, и сильно толкнул Императора, приказал всем ложиться, а сам побежал на встречу бочонку, остановил его ногой, и катнул в другую сторону. Но в это время Император, который, как и другие, не понял причины, начал вставать.

Граф упал и прогремел взрыв. Ему раздробило низ левой ноги, и мне пришлось ампутировать ее почти по колено. А Императору ударная волна вместе с щепками и комьями земли пришлась как раз в грудь. Бросившиеся на помощь два гвардейца оба погибли от обломков бочонка.

Сейчас Император без сознания. Он еще не приходил в себя, но дыхание стало ровным. На груди у него сильная гематома, то есть кровоподтёк, мы наложили рассасывающие компрессы. Остается только ждать, Ваше Величество. Я буду здесь непрерывно'.

— Где поместили графа? — спросила я.

— Здесь же, в комнате, где раньше был министр Хан. Вы хотите глянуть?

В комнату я вошла сама, у постели графа сидела его заплаканная жена. Она бросилась ко мне, с надеждой глядя мне в глаза.

— Все же будет хорошо? Он лишился ноги, но все будет хорошо, ведь да, Ваше Величество? — постоянно повторяла она

Я как могла ее успокоила, попросила присесть. И рассказать, что сейчас с супругом. Оказывается, он уже дважды приходил в себя, просил ее уйти домой отдыхать, но она же не может его бросить. Отправила дочери письмо.

Дочь вышла в этом году замуж за морского офицера, старого знакомого семьи, и живет в их доме в Андоле. У него сейчас жар, и он иногда бредит. Но доктор сказал, что это нормально, организм борется.

И он каждый час заходит и осматривает его. Бактлер старый друг семьи, они давно знакомы, уже лет двадцать. Хьюз опять начал бредить, что-то бессвязно бормоча, я встала и сказала, что сейчас позову Бактлера, он остался за дверью.

Но уже в дверном проеме меня нагнал бредовый шепот Хьюза. Я покрылась холодным потом и обернулась, не веря своим ушам.

— Матильду, не дайте им обойти матильду.

— Отставить фугасный, бронебойным заряжай, быстрее, быстрее

— Танки, слева боши, разворачивайте станины…

И опять что-то не разборчивое. Я быстро подошла к постели, надеясь, что он еще что-то скажет, но он затих, и опять засопел. Я спросила графиню, о чем сейчас говорил ее муж? Но она пожала плечами.

— Он иногда во сне говорит странные вещи, но всегда отвечает, что это какие-то его фантастические сны.

На мой вопрос давно ли они знакомы, она ответила, что знает его с шестнадцати лет, а вышла за него в восемнадцать.

И он всегда был с разными странностями, но прежний король его за это и любил. И не зря сделал своим первым советником. Ну а она уже привыкла ко всему. Там вся семейка Хьюзов знаменита своими странностями и эпатажностью. Нет, она ни о чем не догадывается.

Это для меня Матильда не женское имя, а марка британского танка Второй мировой войны. Именно в таком контексте я поняла бессвязный бред Хьюза, где-то в своем подсознании отражавшего немецкую танковую атаку. В том, своем мире. Вот это поворот.

Выйдя из комнаты, я спросила Бактлера, каковы шансы Хьюза. Он утвердительно ответил, что все будет нормально. Рана чистая, раздробленные кости удалены, он ее хорошо зашил, а то что жар и бредит, так это нормально. Организм температурой уничтожает заразу.

Хорошо, пусть поправляется, а потом я с ним аккуратно переговорю. Так вот оказывается какой был первый советник у короля бриттов. И поэтому при его правлении в их королевстве все процветало, не было ни восстаний, ни больший войн. Значит он из сороковых годов моего мира. Очень, ну очень буду ждать его выздоровления. Пока промолчу, даже если станет поправляться.

Я подошла к министрам, столпившимся в приемной.

— Мариса, вызови сюда Ланлис, мне еще нужен генерал Валлис, адмирал О. Брайен, а также граф Ойген.

— Ваше Величество — произнес де Харди — граф сейчас допрашивает обоих задержанных при взрыве пороха вчера. Их поймали гвардейцы прямо там, на месте.

— Дайте-ка угадаю, бывшие студенты университета?

— Откуда Вы знаете? — удивился граф.

— Да кое какие сведения я уже получила от полковника Морлера, потом кое-что вспомнила, и мозаика понемногу стала складываться в картину. Все равно вызывайте.

Прошла в кабинет супруга, тут все осталось как при старом Императоре. Стол посередине, стулья вокруг него. Пригласила всех войти и сесть. Кто-то устроился у стола, кому не хватило места, служанки принесли стулья из других помещений.

Я повернулась к де Харди.

— Граф, давайте начнем с Вас. Что Вы думаете, и кого подозреваете. В то, что это просто группка молодежи, мне почему-то не верится. Может они и верят в это сами, но уж как-то все складно получается. И деньги, и связи, все нашлось.

'Ваше Величество — начал граф — первые сигналы что что-то делается и шевелится, начали поступать с полгода назад. Но все было как-то косвенно, основано на одних слухах, чьих-то подозрениях.

Я докладывал Императору, но он распорядился Вам ничего не говорить, берег, по его словам, из-за детей. Потом граф Ойген получил через своих людей в провинциях данные, что дворянская молодежь стала активно вступать в новую армию, приводить своих крестьян.

Вроде с одной стороны и хорошо, ведь раньше южане буквально саботировали армию и флот. Но просматривая списки новых офицеров, один из людей графа Ойгена обратил внимание на то, что почти все они закончили Рианольский университет.

А если Вы не знали, то в этом университете уже полторы сотни лет существует Великое Студенческое Братство, главой которого и членами совета выбирают не только самых популярных студентов, но и преподавателей.

И как раз многие из новых офицеров были в прошлом членами такого совета. А главой Совета вот уже почти двадцать лет бессменно является декан факультета философии граф Айсенвилл, из влиятельного рода Айсенвилл — Динмирских.

Его старшая сестра замужем за герцогом Лумвейлским. А сам он женат на графине Даринской. Граф начал следить за ними всеми. После чего произошли известные события, когда Вы при всех передали герцогу Гломскому подлинники Сводов Сарджента Великого.

А две недели назад уже пошли откровенные сигналы о том, что готовится что-то необычное. Поэтому я и посоветовал Его Величеству немедленно вернуть Вас в Рианол. Что бы все были вместе, и я смог бы вас защитить.

Командующим войсками на севере сообщили о возможной опасности птичьей почтой. Император распорядился доставить Вас морем, но, когда отправили почту с его распоряжением, оказывается, Вы уже были в дороге'.

— Как так получилось, что убийцы подобрались к Императору уже после покушения на графиню Ариано тут же, во дворце?

— Оба являются отпрысками знатных фамилий и оба служили в гвардии уже полтора года. Их принимал генерал Вартон, они из имперской стражи.

— Но почему в саду не оказалось часовых? Кто был назначен охранять Императора, почему перед его выходом не проверили сад?

— Так эти двое и были там часовыми. А бочонок был прикопан под кустом, уже потом нашли место.

— Ваше Величество — продолжил граф — да никто же не знал, что они с графом Хьюзом выйдут на улицу. Они сидели над бумагами, потом сказали мы прогуляемся, к нам на десять метров не приближаться. Сначала ходили по двору, а потом пошли в сад.

Понятно, нормальной охраны у Императора, хотя бы примерно такой, какая была у меня, не было. Я обратилась к Марисе.

— Мне будет нужна твоя Дэнна, со всеми ее знаниями. Пришлешь сегодня же, как только я вас отпущу. Я позже все объясню. Это приказ.

Потом начала обратилась к сидевшим в кабинете.

'Господа министры. На западе есть книга одного латинского государственного деятеля по имени Маккиавелли. И там он подробно описывает явление, с которым мы столкнулись.

Он назвал его на своем языке террор. То есть запугивание кого-то силой или угрозой смерти — я увидела, как граф Херефорд кивнул головой. Значит угадала — а людей, которые занимаются такой деятельностью, террористами. Их всегда очень мало, но они хорошо организованы и состоят в продуманных тайных обществах.

Это именно то, что у нас в данный момент и происходит. Своими действиями они уже практически парализовали нашу государственную машину, заставили принимать оборонительные меры.

Но мы не знаем, против кого будет совершено следующее преступление. И потому вынуждены распылять все свои силы. Они могут убить министра, а завтра напасть на рядового чиновника. Оставить записку что смерть ждет любого, кто будет работать в любом министерстве.

И я пойму страх наших людей. К каждому чиновнику мы не сможем приставить нужное количество охранников. Вся беда в том, что эти преступники искреннее верят в то, что своими действиями они служат процветанию страны и счастью ее народа.

Мы можем и будем их находить, отправлять в тюрьмы, даже казнить. Но ведомые светлыми и прекрасными намерениями, на их место будут вставать другие, такие же горячие, молодые и целеустремленные.

Я знаю в мире одну Империю, которая любит находить таких людей в других странах, аккуратно направлять их, снабжать деньгами, нужными книгами. Это Бриттия.

И раз мы уже в состоянии войны с нею, то я не могу исключить того, что их шпионы уже не находятся на нашей территории. Империя могов рядом. Внешне они от нас неотличимые.

И могут прятаться у любых пламенных борцов с нашей властью. Побережье большое, на каждом мысу охрану не поставишь. Я ничего не исключаю. Может это мои фантазии, граф Херефорд, или нет?'

'Ваше Величество — он откашлялся — не думаю, что это совсем уж фантазии. В свое время почти двести пятьдесят лет назад бриттская секретная служба сумела отравить росского тогда еще царя, после смерти которого в их стране началась смута.

Которой воспользовались все соседи, от Полонии до Свеи, и Эстов с Ливами. И оттяпали у россов большие территории. Бритты сами хотели отхватить богатый мехами и лесом север, но тут у россов нашлись люди, которые сплотили вокруг себя и дворян, и простой народ.

Выгнали сначала Полонцев, а потом постепенно и всех остальных. Ну и теперь отдают долги, да еще и с процентами. Так что я ничему не удивляюсь.

А людей, которые за деньги могут и мать родную, не то что страну, продать, я встречал и в Бриттии и в Кастилии. Думаю, такие и тут найдутся'.

Мы еще долго обсуждали, что делать и как поступить, потом я попросила остаться графа Харди и графиню Ариано.

'Мариса, Дэнну я назначу начальником личной охраны Императора. Ее саму готовили для таких акций, и она сможет предугадывать шаги наших врагов. Просто ходить охране рядом с Императором это еще не значит его охранять.

Могут пустить стрелу, выстрелить из ружья с длинным стволом. Я слышала про такие, у которых в стволе нарезы и пуля летит далеко и метко. В книге их называли штуцер. Могут заложить как мы в ущелье мину, и взорвать ее. Что они уже и сделали при покушении на министра иностранных дел.

С самим Императором, когда он придет в себя, я строго поговорю по поводу охраны. Начальник охраны должен заранее знать, куда он собирается пойти.

Это не как раньше — взял свиту и пошел куда хочу. Путь Императора должны сначала проверить, и не только сам путь, но и все переулки и кусты вдоль. И только потом он может идти.

Еще раз проверить всех, кто будет привлекаться к его личной охране. Это могут быть и не гвардейцы Вартона, а специально найденные люди. Которые в свободное время будут тренироваться и совершенствовать свои навыки.

Этим и займется твоя сестра. И тех людей, которых она и вы подыщете, включим подразделением охраны Императора в состав Трибунала. Дэнна, как и ты, будет подчиняться графу де Харди.

Думаю, он вас не перепутает. Гвардейцы могут быть хорошими солдатами, но не телохранителями. Тут другая сноровка и необходимо другое мышление.

Разрешаю за помощью обратиться к господам Каллогу и Венару. Среди их подопечных могут как раз найтись те, кто нам нужны.

Теперь о другом. Граф, я сейчас вызвала Валлеса и О. Брайена. Я хочу завтра окружить университет и провести там сплошные обыски. Если будут сопротивляться, прикажу разнести все там из пушек.

Все равно нам крови не миновать. Все необходимые инструкции начальники получат завтра, перед самой операцией. Не хочу утечки, так как мы не знаем, может и среди наших слуг есть их люди'.

Вызванным Валлесу и О. Брайену я вкратце пересказала все, что было здесь сказано до этого. Адмирала попросила оставить в столице два корвета. Мне нужно будет завтра блокировать с моря территорию Университета.

Достаточно было бы и одного корабля, но мне не хотелось, чтобы при возвращении в Андол он попал на бриттов. Двум уже будет веселее. А остальной флот может заниматься своими делами.

И попросила его по своим морским каналам предупредить всех командующих на обоих берегах о возможной опасности именно таких атак. Взрыв порохового погреба корабля пробравшимися неизвестными, нападения на адмиралов или капитанов кораблей.

И прямо сказала, что в этих пакостях лично я просматриваю бриттский след. Адмирал со мной согласился, что очень похоже все случившееся на действия службы Его Величества.

Валлесу приказала завтра поднять гвардейскую бригаду и окружить весь комплекс зданий Университета. Ни одна мышь не должна ни выскочить, ни вскочить туда. На всякий случай приготовить артиллерию, батарею взять с собой.

А то студенты сдуру могут решить еще и поиграть с нами. Типа они все отпрыски дворянские, и мы не посмеем с ними поступить как с простыми мятежниками.

И обоих предупредила, что события на плато, попытка убить меня и убийство моей подруги герцогини Харрасской выпустили из меня другую Роанну, с когтями и большими клыками. Которая скрывалась глубоко внутри меня.

Сегодня же отправить посыльных к Вартону, пусть везут бывшую Императрицу и всех ее служанок в Рианол, в дворец. И тело Императора и раненого господина Хана. Вартону с отрядом самому вернуться сюда.

Не те времена, чтобы кому-то из нас спокойно жить вне дворца. Всю ответственность я возьму на себя. Кто будет против — того самого назначу начальником охраны Императрицы и пусть и сидит там с нею.

'И надо будет готовиться к похоронам бывшего Императора — как не хотелось касаться этой темы, но придется — Я боюсь, что эти твари постараются устроить опять бойню среди людей именно на его похоронах. Поэтому завтра никаких снисхождений.

Внутри комплекса всем будут заниматься люди Венара и графа Ойгена. Всем, кто попробует вмешаться, отвечать — личный приказ Императрицы. И если кто-то попробует что-то сказать против, хватать и тащить в Трибунал.

Хватит нянчиться. Они нас не жалеют, при взрыве герцога погибло почти сорок человек, в основном женщины и дети. Наших людей, Валлис, всех убили, добивали раненых. Ринну даже после ее смерти кололи штыками. Это же не сами офицеры делали.

Весь Юг — это плодороднейшие земли, поля, леса, реки, но в отличии от Севера тут в деревнях голод, куча нищих в каждом городе. Я не могу сказать, что у каждого тут руки из задницы растут, но проезжая через две провинции, что-то не заметила крестьянского усердия.

Зато злости на северян хватает, помноженной на зависть. Уже дважды пытались поджечь хлопковые поля, которые на юге посеяли северные хозяйственники. А мелко пакостное дворянство еще и подливает масла в огонь, науськивая своих крестьян на этих якобы зажравшихся северян.

Почему-то на том же севере снимают по два урожая. Да такие, что уже пшеницу кораблями через океан везут, где ее охотно покупают.

Ту же кукурузу теперь сажают во всех хозяйствах, картофель, особенно полюбились кабачки и тыквы, подсолнечник. Это же просто воткнул, и оно растет, и потом тебя кормит.

А тут не то что не делают ничего, еще и пакостят. Проблема с рабами не только у нас была и есть.

Но север, где нет рабов, в своем развитии опережает юг лет на пятьдесят, если не более. И беда в том, что местных это положение устраивает.

Но стоило нам начать принимать конкретные законы, проводить реформы, и тут тебе раз — появляются борцы против прогнившей династии. Я внимательно выслушала все, что рассказал на допросе взятый в плен солдат мятежников.

И он пошел за своими дворянами не по принуждению, а осознанно. Потому что ему такого в уши налили, что мозги у него напрочь отказались самостоятельно думать.

Адмирал, Вас я не задерживаю, генерал Валлис, если есть вопросы, то останьтесь, если нет, идите готовить бригаду. Но даже все офицеры о цели должны узнать только завтра, минимум за час до выхода. Я уже просто никому не могу доверять.

Маршрут нашей колонны в Рианол, ее состав, время, все было известно мятежникам. И они знали, во сколько мы будем на поляне. И заранее расставили секреты на параллельной дороге'.

Не успели Валлис и адмирал выйти, как постучалась вездесущая Кэтрин, и объявила, что в приёмной ждут граф Ойген, графиня Ариано и госпожа Ланлис. А также на улице еще и господин Венар остался.

Я распорядилась пригласить всех, и отправить служанку с наказом пусть готовят обед через час.

Граф Ойген доложил о результатах допроса. Молодчики сознались быстро. Как мы и думали, за покушением стояли авторитетные члены студенческого совета.

Сами преступники поступили в имперскую гвардию еще при старом Императоре по приказу того же студ.совета. И они не одни такие. Поэтому придется всю гвардию Вартона пропускать через сито. К самому ему у меня и у графа претензий не было.

Ойген вызвал из близлежащих городов подразделения лазоревых гусар, так как Морлер с отрядом прибудет только завтра, и то к вечеру. И приготовил людей для действий внутри зданий.

Работать будут совместно с полицейскими Венара, которых тот направит почти пять сотен. Все инструкции они получат завтра, когда войска Валлиса уже окружат кварталы университета, а корветы возьмут набережную Университета под прицел своих пушек.

Отпустив обоих, выразила соболезнования Ланлис. Она сидела с каменным лицом, еще не отошла. С ее слов девочек выдала служащая Дворцовой полиции. На мой вопрос где она сейчас, Ланлис посмотрела на меня странным взглядом. Понятно.

Я встала, взяла с полочки приготовленный документ.

— Император хотел это сделать сам, но с ним произошло несчастье. Госпожа Ланлис, встаньте. За особые заслуги перед Империй, за особое мужество и верность, за храбрость и многолетнюю службу на благо Империи, Император жалует Вам пожизненное дворянство и присваивает Вам титул и право называться баронессой Ланлис.

Она стояла передо мной, вытянув руки по швам как солдатик. Из глаз сами собой текли слезы. Я вложила в ее холодные руки свиток с грамотой. Потом взяла за плечи и встряхнула. Надо было перебить этот настрой.

— А Вы не думали взять себе девочку из приюта?

Она непонимающим взглядом посмотрела на меня, потом на Дэнну, как бы спрашивая — о чем это она. Дэнна подошла к ней и приобняла за плечи

— Тетушка Дора, Императрица предлагает и разрешает тебе удочерить девочку, что бы она жила с тобой как твоя дочь. Ты же как-то говорила, что хотела бы, но не знаешь, разрешат ли тебе.

— И еще, так как Дэнна де Ариано перейдет из полиции в другое место, Император распорядился назначить Вас заместителем начальника Дворцовой полиции, и вернуть вам ранг.

Далее я посоветовала ей присмотреть дом в городе, с покупкой я помогу, но пора уже думать не только о службе. Я понимала, что она, выросшая во Дворце, по другом уже не может жить. Но попробовать то стоит.

Отпустив новоиспеченную баронессу, с Дэнной плотно сели обсудить организацию охраны Императора, да и меня. Ринна и Лейя мертвы, Дея сейчас у Деллы. Отбирать обратно не удобно.

Пока еще в андольском замке приготовят им замену. Хотя я знала, что замена им готовилась сразу же. На всякий случай. Или если бы надо было усилить мою охрану. Бабушка так мне и сказала, что пришлет новых девочек, как только посчитает, что они готовы.

Голос Кэтрин из-за двери напомнил про обед. Я уже и забыла. Позвав с собой Дэнну, пошла к себе во дворец. Обсуждение продолжили по дороге. Дэнна кстати подсказала интересную идею.

В Ирендорских горах есть небольшой старинный монастырь. Монахи подбирали маленьких бездомных детей, и готовили из них телохранителей для господ. Нет, не убийц, монахи строго следили за своими питомцами и питомицами. Или просто воспитывали их и потом пристраивали где-то работать.

Дети вырастали грамотными, и могли составить компанию любому высокородному дворянину. Юношей часто брали пажами, и потом они иногда и сами становились дворянами.

Девочек с удовольствием брали в богатые и знатные семьи компаньонками для дочерей. И защитят, и компанию поддержат.

Дэнна услышала об этом монастыре от наставников, когда они как-то возмущенно обсуждали отказ этого монастыря от покровительства Императрицы и даже мидийцев. Графиня бралась уточнить, где находится этот монастырь, и когда все утрясется, попробовать туда съездить. А что, не плохая идея.

После обеда я отправилась к детям, и забыв про все, провела там несколько часов. Как же я соскучилась по своим крохотулинам. Рано утром, первым, что я сделала, это сходила проверить состояние Райана. Со вчерашнего дня никаких изменений не произошло. Он как бы спал, дышал ровно, без хрипов. Рядом находились лекарки.

Бактлер заверил, что все будет нормально, они меняют повязки, обтирают Императора и массируют его тело, поворачивали на бок, потом на другой и обратно.

Заглянула к Хьюзу. Они с супругой оба спали на его кровати. Он обнял ее и прижал к себе. Аккуратно закрыла дверь. Доктор заверил что скоро граф пойдет на поправку, он вчера вечером уже полностью пришел в себя, жар спал.

После чего я, переодевшись в гвардейскую форму, вместе с взводами Аймы и Грона отправилась в сторону Университета, идя в первой шеренге своих гвардейцев.

Квартал с Университетом уже был оцеплен двойной линией энгерцев и андольцев. Одна шеренга стояла штыками в сторону Университета, вторая в сторону города.

Народ потихоньку начинал собираться поглазеть что происходит. Студиусов не сильно любили в Рианоле за заносчивость и спесь. У главных ворот я заметила генерала Валлиса рядом с артиллерийской батареей.

В открытые ворота все входили и входили группы полицейских вместе с чиновниками в гражданском. Мы пришли к воротам и встали в усиление. Валлис заметил меня и подошел. Я приложила палец к губам.

Итак, все началось в пол шестого утра. Лазоревые гусары Ойгена быстро в конном строю заняли почти всю территорию городка. Их Ойген пустил почти три сотни. С моря встали два корвета.

Эскадра сама ушла еще вчера вечером. Корветы О. Брайен оставил здесь стационерами на постоянной основе. Для защиты города. Пока не построят свои тут, он будет менять корабли.

А сейчас в Университет входили подготовленные Венаром и его помощниками группы, с офицерами Ойгена в штатском. Валлис сказал, что тут все надолго, студентов сейчас почти полторы тысячи, пока все комнаты и помещения осмотрят, и посоветовал мне возвращаться во Дворец. Тем более с утра уехали за Императрицей и привезут тело бывшего Императора.

Внезапно на территории Университета хлёстко ударили выстрелы, потом еще и еще. Явно стреляли из ружей. У гусар пистолеты, а у полицейских только дубинки. Валлис крикнул команду, и сотня гвардейцев с примкнутыми штыками побежала внутрь городка.

Айма и Грон решительно встали передо мной.

— Возвращаемся во дворец, Ваше Величество, если что, так прикажу и потащат на руках, а потом что хотите с нами делайте.

Грон так и сказал — закину на спину и забуду о Вашем статусе.

Пришлось подчиниться. Когда уже входили во дворец, в стороне университета ударила пушка, потом вторая, а потом там началась настоящая пальба. Да что там такое происходит. Но Айма уже и без моего напоминания отправила туда гонцов.

Да еще басовито грохнули тяжелые пушки корветов. Да там война что ли идет. Еще минут двадцать продолжалась пальба, потом все стало стихать. В самом дворце приняли особые меры. У ворот поставили пушки, усилили караулы, послав к каждым воротам по взводу гвардейцев.

Начали поступать первые сведения. Большая группа студентов забаррикадировалась в основном здании Университета, где располагался ректор и преподавательские, и большие классы для занятий.

Как раз домики, где жили сами студенты, были взяты без особого сопротивления. Его вообще не было, так как их обитатели не понимали, что происходит. Это были простые дворянчики, ни в чем не участвовавшие, просто студенты.

А вот в главном здании засел весь студенческий совет во главе с бессменным председателем, кроме того там оказались частные воины из нескольких семей, и большой склад стрелкового оружия, пуль, готовых патронов и пороха.

С нашей стороны погибло почти тридцать полицейских и дознавателей Ойгена, четырнадцать гусар и восемь гвардейцев. Заметив, что на верхних этажах здания засели стрелки, и ведут огонь по нашим солдатам, командир корвета приказал открыть огонь картечью по крыше.

Наши пушки оказались мало пригодными в этой тесноте, для выстрела их нужно было выкатывать на прямую. А улочки в Университете были маленькие, и все с поворотами. Поэтому погибло почти двадцать артиллеристов от ружейного огня.

Валлис приказал принести гранаты, которые взяли с собой, и мятежников просто закидали гранатами, потом подожгли здание. Дорн не собирался больше терять своих солдат из-за упрямства мятежников, решивших обороняться до конца. Как раз графа Айсенвилла удалось захватить целым и невредимым, когда он попытался уйти подземным ходом.

Но люди Ойгена знали все ходы и выходы, и там его как раз и сцапали, а также несколько его помощников с бумагами и ценностями. А глупые наивные мальчишки погибали от огня и артиллерийского обстрела.

Я позже распорядилась всех погибших студентов записать в мятежники и навесить на них всех убийство бывшего Императора. И покушение, и попытку убийства нынешнего Императора. Мало не покажется. И что бы их семьи озаботились сохранением собственных жизней, а не пытались как-то воздействовать на власти.

Теперь я ждала результатов от допросов схваченных главарей, и разбора взятых у них бумаг.

Подготовку похорон бывшего Императора взял на себя герцог Гломский. Я была ему за это безмерно благодарна. Остальные министры и вельможи оказывали ему необходимую помощь.

Это были самые тяжелые дни из прожитых мною в этом мире. Я разрывалась между детьми и находящимся в бессознательном состоянии супругом, при этом никто не отменял текущие государственные дела.

В северной армии Дерек с Байаном провели большую чистку, выявив еще около тридцати офицеров, бывших выпускников Рианола. Но после беседы часть из них была возвращена в строй, а другая переправлена в столицу ведомством Байана.

Боевые действия не велись, войска пополнились и перегруппировались. Прикрыли все направления и стали зимним лагерем.

Кертис одну бригаду, усиленную артиллерией, выдвинул вперед, и занял тот большой оазис с водоемом, откуда тогда наши кавалеристы ушли в рейд на Красное Озеро. Жители оазиса, а их оказалось почти две тысячи, присягнули на верность Империи. Кроме того одна из кавалерийских бригад постоянно патрулировала дорогу до оазиса.

Четвертый корпус генерала О. Конноли Дерек развернул вдоль берега реки Фине от Фариса до Маликсира, прикрыв это направление со стороны Империи Могов. Поэтому за военные дела я уже не беспокоилась. Стар и Дойл прекрасно справлялись со своими обязанностями.

Начали прибывать главы провинций и влиятельных домов для участия в похоронах Императора. Это был самый напряженный момент, ведь в пути следования их могла ожидать такая же засада, как на меня или герцога Харрасского.

Я так и не смогла отойти от смерти Илары. Ведь я в мыслях уже представляла себе их свадьбу, да что там говорить, она была одной из немногих тут, кто смог покорить мое сердце.

Для допросов взятых главарей Совета я вызвала из Андольского замка своих дознавателей. Они уже в совершенстве овладели моей техникой добывания информации вручную.

Графу Ойгену сказала, что сама лично буду присутствовать, когда они начнут давать окончательные показания. Сейчас нас интересовала структура организации, кто за всем этим стоял, кто первым начал превращение студенческого совета в преступное сообщество, как они связывались с ячейками в провинциях, состав и главы этих ячеек.

Кое-что удалось узнать из захваченных бумаг. Один из профессоров не выдержал пыток и выдал следователям код, которым заговорщики писали свои донесения.

После подключения моих палачей дело быстро сдвинулось с мертвой точки. Тем более с ними приехал один из бриттов, до восстания преподававший в Эдинбургском университете физические явления.

С самой настоящей вещицей, которую в моем мире назвали Лейденской банкой. Первым электрическим конденсатором. Об этом ученом муже мне написал в свое время еще ректор Гаржакс, и теперь мне удалось убедить его использовать свой прибор для допросов предателей.

Мотивация ученого была проста — я объяснила, что если бы им удалось победить, то они собирались уничтожить все нововведения, начиная от флота и армии, до университетов и школ. А всех иностранцев опять расселить по островам и лишить всех прав.

И постепенно стала вырисовываться та схема, по которой распространялись необходимые для мятежников сведения, которые на местах озвучивались в тавернах, на рынках, в частных разговорах в домах, подобных «Дому Роз» и просто на улицах.

Имевшие место факты, которые, кстати, и не скрывались, обрастали новыми подробностями, извращавшими всю суть происшедшего. Местные власти, частично поддерживавшие движение мятежников, саботировали на местах многие указы Императора.

Особенно в части налогового законодательства, поощрений крупным хозяйственникам, льгот при открытии новых производств. Семена новых культур просто уничтожались, а в столицу летели доклады, что присланные семена за время нахождения в пути пришли в негодность.

Но пока ни бриттского, ни мидийского следа в действиях мятежников не было обнаружено. Граф Айсенвиллский давно вынашивал планы возвышения своей семьи, считая себя не только обойденным и недооцененным.

Нет, там оказалось все еще интереснее, так как его предки в свое время соревновались с Вальрондами за королевский трон. Занимая престол Анлорского королевства, они стремились к завоеванию Рианола не меньше других властителей некогда грозной и цельной Империи.

Королевство это тогда включало территории нынешних Анлорики, Неверланы, Дариники и Эсгарики. Но Вальрондам удалось сплотить остальных властителей, и разгромить в двух сражениях войска анлорцев и их союзников.

Некоторые имена и фамилии знати из списка Ойгена мне показались знакомыми. Я достала из своего ларца мамино письмо. Вернее, его дополнительный список. И граф Айсенвиллский оказался в первом десятке маминого списка.

Я, конечно, обещала старому Императору, что не буду мстить. Это была одна из самых главных его просьб. Да и самой уже расхотелось устраивать большое кровопускание, за исключением мелких предателей, которых люди Венара ликвидировали без всякой жалости, замаскировав все под ограбления.

Но похоже они сами не оставили мне другого выбора. И мне еще предстоит столкновение со знатью, которая уже ведет разговоры о назначении регента ввиду недееспособности Императора.

Как раз и ссылаясь на подделанный свод Законов Сарджента Великого. Очень им не понравилось, как я себя повела в день своего прибытия из Андола. Как правительница, что в их глазах просто немыслимо.

Мальчики, а вы не забыли, что у нас есть наследный принц, а я его мать? Назначить регента при малолетнем наследнике и при этом игнорировать его мать, которая является коронованной Императрицей, это называется изменой.

Я пригласила к себе герцога Гломского обсудить подготовку похорон и уточнить порядок прохождения процессии. Вместе с ним позвала графов Ойгена и де Харди.

Люди герцога уже провели большую работу, подготовив настоящий сценарий действа. Где процессия будет останавливаться, что бы с телом Императора смогли проститься горожане, гости столицы, какие войска будут привлечены и где встанут.

Место для погребения в семейной усыпальнице Вальрондов уже было готово, как и временный надгробный памятник. Люди Ойгена, включая прибывшего Морлера, перед прохождением похоронной процессии еще раз проверят все окрестности и займут все места, откуда может угрожать опасность.

Два дня назад в город прибыл Эллийский гвардейский полк, командование над которым принял сам герцог Эмман. Мы встретились с ним. Молодой человек как будто постарел на 10 лет сразу. Так его подкосила смерть невесты.

Мы посидели с ним в беседке, выпили за душу Илары. Он был твердо намерен отомстить, и попросил меня использовать его для любых дел, даже если будет необходимо проявить жестокость. Он готов на все.

Полк разместили в заранее приготовленных для него казармах. Перед этим я с наследником на руках обошла строй выстроенных на центральной площади дворцового комплекса солдат.

Король отобрал в полк самых лучших, и самых преданных. Я выступила перед солдатами, при этом не скрывала, что планирую провести полную реформу всей жизни на юге, такую же, как на севере.

И то, что множество бездельников, привыкших жить и жировать за счет горожан и крестьян, которые не мыслят себя на службе Империи, будут правдами и не правдами стараться мешать, вплоть до организации убийств.

Жители юга уже столкнулись с кампанией запугивания со стороны местной знати. Север живет в довольстве, там за последний год с улиц городов исчезли нищие. А это уже показывает, насколько там лучше стали жить люди.

И я хочу, чтобы так же жили все подданные Империи в каждом ее уголке. Что бы на столах в домах крестьян были рыба и мясо, что бы все дети учились в школах и стали грамотными.

И Император как раз собирался издать Указ, разрешающий взрослым крестьянам и горожанам бесплатно посещать уроки в школах, тем из них, кто захочет овладеть грамотой.

И самим научиться читать и писать. Почему знать выступает так рьяно против этого? Да потому что неграмотного легко обмануть, как и случилось в этот раз, когда тысячи людей поверили в распространяемую ложь.

Неграмотного легко обмануть при покупке у него продуктов, на рынке, в лавке. Любой чиновник, пользуясь неграмотностью крестьян и горожан, может обманывать их как хочет, сам нарушая существующие Законы.

Я заметила, что меня слушали уже не только солдаты и офицеры нового полка, но и пришедшие к площади в большом количестве гвардейцы обоих других полков, слуги и служанки, служащие дворца, чиновники, вышедшие на террасы зданий министерств, министры.

И я видела, что слушают меня внимательно. На площади стояла полная тишина. Я не скрыла, что впереди предстоит борьба за то, во что я верю. И я хочу, чтобы стоящие передо мной люди приняли то что я им сказала, твердо и решительно встали на сторону, которая предоставит им и их близким возможность жить в довольстве и достатке. Это самое главное, чего я хочу добиться.

На заседание Высшего Совета я пришла в атласном черном платье с длинными узкими рукавами, не надев ни единого украшения, повязав волосы сзади черной лентой.

Пряди седых волос как бы подчеркивали строгость хозяйки черного платья. Присутствующие министры, Ронер, король Эллии и представители герцогских домов почтительно встали, приветствуя меня. Никто не ожидал, что я приду на Совет, и тем более, никто не думал увидеть меня здесь в траурном виде.

Я села во главе стола и попросила всех занять свои места. Справа от меня сел дед, а по левую руку герцог Гломский. Я встала и начала говорить.

'Господа министры, Ваши Величества, уважаемые главы Высших дворянских родов. Я сообщаю вам, что по причине тяжелого ранения Императора и состояния, в котором он сейчас находится, я, как коронованная Императрица и мать наследного принца Империи, беру на себя руководство и управление всеми делами Империи.

И очень надеюсь на вашу помощь, так как последние события показали, что отступать нам уже некуда и не когда. Если у кого-то есть возражения, прошу встать, и их тут же озвучить. И сразу же высказать предложение, на кого бы вы хотели возложить обязанности Императора при живом наследнике Империи и Императрице'.

Я заранее продумала все фразы. Села, положила руки на стол, и внимательно смотрела то на одного, то на другого. Министры переглядывались, но никто пока не издал ни звука. Поднялся герцог Гломский, откашлялся

'Я лично, никому не доверяя, проверил все предоставленные Императрицей документы, и объявляю, что Законы Сарджента Великого были подделаны, нагло, в угоду небольшой группы знати, которая впоследствии, используя подделку, узурпировала власть.

Что в последующем привело к гражданской войне и распаду Империи на Север, Центральные королевства и Юг. Исправить положение смогли предки нынешнего Императора, сумевшие восстановить часть Империи.

Согласно второго параграфа восьмой статьи Свода законов, где описан порядок престолонаследия, в случае смерти Императора Императрица, если она является матерью наследного принца, до его совершеннолетия осуществляет руководство страной в качестве регента, опираясь на чиновников и министров своего супруга.

Если наследным принцем становится наследник, рожденный от одной из супруг Императора, то Императрица усыновляет наследного принца, и так же правит до его совершеннолетия.

Если Император, по каким-то причинам, связанным с болезнью, не может править страной, то на время его недееспособности вся власть в Империи переходит в руки Императрицы.

Вот подлинник свода законов, вот его переписанная под моим наблюдением копия, заверенная печатями Государственного Секретаря, моей личной печатью, печатью Императора и нашими с ним подписями.

Этот свод Законов будет первой книгой, которую готовят к изданию в Дворцовой типографии, организованной под руководством Императора. Первые экземпляры законов будут разосланы во все города провинций Империи'.

После этих слов герцог положил перед собой на стол новую рукописную книгу Сводов и старый, ветхий оригинал.

— Если у кого-то есть желание возразить мне, то советую сначала заглянуть в настоящий Закон.

Он сел, потом опять встал.

— И еще, на основании этих документов мы уже готовим новый свод законов. Так как в мире произошли огромные изменения, то жить по законам трехсотлетней давности это значит просто проиграть любому внешнему врагу.

Я была так удивлена его выступлением, что даже повернула к нему голову. Он в ответ прикрыл глаза. Ох ты ж, вот от кого не ожидала поддержки и такой помощи. Да он просто положил их всех на лопатки своим заявлением.

Поднял руку Риттон и попросил слова

'Ваше Величество, по причине трагической смерти герцога Харрасского Министерство Транспорта, дорог и почт осталось без руководства. А ведь это такие важные направления, как судостроение, строительство дорог, мостов, развитие почтового сообщения, обустройство и обновление птичников для почт.

Мне хотелось бы, что бы уважаемые представители знати провинций и министры посоветовали и предложили бы кого ни будь на этот важный пост.

Его Светлость только начал создавать структуру, подбирать молодых грамотных чиновников. Со временем из их среды возможно и вырастет тот, кто сможет нести на своих плечах такую ношу. Но это со временем, а нам надо найти руководителя сейчас. Лично я пока не вижу никого, кто смог бы не просто возглавить Министерство, но и организовать его реальную работу'.

Неожиданно для меня встал Ронер

— Ваше Величество, я знаю двух людей, которые смогут. Правда, они не принадлежат к знати.

— Но и барон Кассоль не принадлежал к знати в том понимании, которое Вы озвучили — произнес герцог Виндейлский, удивив меня еще больше — но это не помешало ему не только организовать работу своих подчиненных в провинциальных Промышленных палатах, но и навести порядок с системой мер и весов в торговле.

Я спросила Ронера, о ком он хотел нам сказать, раз уж его слова не вызвали отторжения у представителей знати, а наоборот.

— Ваше Величество, я имел в виду барона Руйяра и министра Северных территорий Вэллера.

— Барон Руйяр на своем месте, и я даже не представляю, что кто-то другой сможет справиться с той работой, за которую он отвечает — ответила я.

— А вот о министре Вэллере Вы вовремя вспомнили, тем более Император уже собирался упразднить это министерство по причине того, что в новых провинциях хорошо налажена работа местных властей.

— Ваше Величество, так если у Вэллера есть уже слаженный рабочий коллектив чиновников, может просто перевести их всех в новое министерство? — спросил министр финансов граф Моранский.

— Я бы проголосовал только за — поднял руку король Дарвинксвилла — так как слышал о его работе много положительного от приезжавших с севера в Эллию торговцев.

— Давайте не будем голосовать — подытожила дискуссию я — барон Риттон, просто вызовите господина Вэллера в столицу для беседы, а потом приходите вместе с ним ко мне. Только со всеми мерами безопасности.

Когда я пришла к кабинету Императора, то увидела сидящего на солнышке в кресле графа Хьюза, укрытого теплым пледом. Он дремал, а рядом с ним на стульчике сидела его верная жена. Приложив палец к губам, я прошла в помещение.

Там находилась Делла, она вместе с двумя лекарками занималась обтиранием Императора теплой водой. Они положили его набок.

Я присела рядом с ним. Он спал, дышал спокойно, глянула поверх его головы на Деллу, но она покачала головой.

— Никак, но синяк на его груди стал меньше, и уже не такой сине-фиолетовый, а желтеть начал. Доктор Бактлер говорит, что он просто спит, но может проснуться в любой момент. Поэтому ты делай все что нужно, а мы с Арин подежурим возле него по очереди.

Спросила Бактлера, можно ли перенести Императора в наш дворец, но он посоветовал пока его не трогать. А вот граф Хьюз может через несколько дней уже уехать домой. А перевязки дома ему будут делать лекарки, которых Бактлер назначит.

И я пошла к своим детям.

В этот день вставать пришлось намного раньше. И в полшестого утра мы с Элорой уже бежали вокруг дворцового озера. Некоторое время назад к нам присоединилась сестры Райана Эмирана и Эрания. Принцесса сообщение о смерти брата и матери приняла спокойно.

Мне она сказала, что никогда не считала Хорсану своей матерью. Да, она ее родила, но всю жизнь девушка прожила без материнской заботы и любви. Пожала плечами — ну убили, значит такая у них судьба.

Они с Эмираной после смерти ее сестры жили вместе в бывшем дворце вдовствующей королевы, который я передала сестре Райана. И когда они узнали, что я по утрам бегаю и вообще занимаюсь собой, то попросились в нашу компанию.

И теперь мы бегали вчетвером, потом у беседки делали упражнения из моей прошлой жизни, потом все вместе шли купаться. Они принцессы, им вместе с Императрицей можно.

Ну а Элора, так куда я теперь без нее. У меня остались теперь Кэтрин, она и Айма. Старших, Инхору и остальных, я за таких близких не считала. Они и сами четко соблюдали дистанцию, вымуштрованные бабушкой в Андольском замке.

Сегодня был тяжелый день. К восьми утра я со свитой, одетая в траурные одежды, уже была у Императорской библиотеки. Зашли к Райану, там была Арин.

Никаких изменений. Все по-прежнему, спит, обтирают и переворачивают. Господи, да сколько же он так будет еще спать, радовало только то, что принимал пищу. Его кормили с ложечки под наблюдением Бактлера.

Гроб с Императором поставили на специально изготовленную под восемь лошадей богато украшенную повозку, накрытую балдахином. И в десять часов траурная процессия вышла из дворца на большую площадь перед ним.

Огромное количество горожан пришло проводить Императора в последний путь. На дорогу из толпы бросали белые и черные цветы. Звучала печальная музыка. Из окон зданий и с террас и балконов, выходивших на улицу, свисали черные траурные флаги.

Я, в длинной черной вуали, шла за катафалком вместе с другими принцессами. Мы с Рейной поддерживали Императрицу, которая буквально сломалась после смерти супруга. По обеим сторонам процессии шли гвардейцы.

Перед катафалком шли все министры в траурных одеждах, перед ними музыканты, игравшие грустную мелодию. Вдоль всех улиц стояли шеренгами гвардейцы Андольского полка. Солдаты стрелковых рот всех трех полков находились на крышах домов по пути следования процессии.

Еще когда только начало светать, Энгерский и Эллийский полки вышли из казарм, и заняли всю дорогу от города к фамильной усыпальнице рода Вальрондов, располагавшейся на холме в полутора километрах от южных ворот.

Там же на склонах холма хоронили своих умерших знатные семейства, ниже рядами расположились могилы горожан, уходящие к берегу Ривэйна.

Кавалеристы Морлера, усиленные вызванными из близлежащих провинций сотнями, со вчерашнего дня патрулировали все окрестности. Люди Венара проверяли все повозки и всех путешественников в радиусе двух километров от города и места погребения.

Сам холм еще два дня назад взяли под усиленную охрану, проверили там все и всех в округе полутора километров. Мариса де Ариано и генерал Валлис опасались всего, причем Мариса высказала предположение, что противники могут использовать юношей и девушек из монастыря, ведь они куда-то делись после взятия крепости.

После прохождения ворот мы усадили Императрицу в ожидавший ее черный паланкин. Сами пошли пешком. Рейна уже наплакалась так, что у нее не осталось слез. Она опиралась на меня и на Деллу, шедшую с правой стороны.

Я боялась даже мельчайшей попытки нападения. Но обошлось без происшествий. Или не нашлось храбрецов, или же наши меры предосторожности не дали им ни единого шанса.

У самой могилы выступили герцоги Андольский, Гломский, король Энгера Ронер, король Дарвинксвилла, другие знатные вельможи, хорошо знавшие почившего Императора. К Императрице с хвоста нашей свиты подошла Ройна, и та буквально вцепилась в ее руку.

Зазвучала барабанная дробь, и гроб с телом Императора под грохот орудийных залпов трех батарей опустили в подготовленную могилу. Мы оставались там, пока работники не насыпали холм над местом упокоения.

Франкис с служанками разносила среди собравшихся небольшие, уже стеклянные, бокальчики с вином, для поминовения души безвременно погибшего человека. Ноги потихоньку стали уставать, жутко хотелось сесть, но стул брали только для уже вдовствующей Императрицы.

Обратный путь все проделывали в каретах и повозках. Ради исключительного случая в этот день все повозки и кареты выпустили из города и затем в него обратно впустили. Ведь въезд запряжённых лошадьми средств передвижения в дневное время в город по Законам был запрещен.

Принцесса Эмирана забрала Императрицу и ее служанок к себе во дворец. Надо будет решить вопрос с ее размещением в дворцовом комплексе. Делла и Арин предложили вариант, что они будут жить с детьми вместе, им одного большого дворца хватает. Делла даже пошутила, что не будем теперь друг к дружке бегать если что.

Кроме того, Арин сказала, что за ее дворцом есть длинный сад, заканчивающийся небольшим прудом. Вот путь мама там и разбивает огород, будет чем заняться и отвлечь себя. А нам вдвоем будет веселее.

Ремонт двух дворцов, которые я выбрала под Женский Институт, мастера обещали закончить через два месяца. Эмирана и Эрания, дочь Хорсаны, собирались жить в дворце бывшей королевы, в его правом крыле. А остальное здание и пристройки отдать девочкам.

В большой павильон на озере, где мои служанки накрыли поминальный стол, пришли все члены королевской семьи, и я пригласила герцога Дамиана и Нанке. Они тоже были на похоронах, но так как не принадлежали к клану Вальрондов, то шли немного в стороне.

Нанке села рядом со мной, положила свою руку поверх моей. Потом поправила мои волосы, провела пальцами по седым прядям.

— Сестренка, как же тебе досталось. И Илара, и Райан, и отец.

Я положила голову ей на плечо и закрыла глаза. Дикая усталость накатила и не отпускала.Хотелось плакать, плакать и еще раз плакать. Вокруг меня сейчас были не просто мои подданные, а моя семья. Мэйси я отправила к родителям, ее мама заболела, и она отпросилась ее навестить.

За столом говорили немного, чуть позже пришла Дея и сказала, что Вдовствующую Императрицу разместили в левом крыле вместе с ее служанками, она выпила приготовленную Ройной настойку и уснула.

Делла сказала, что уже распорядилась освободить левое крыло дворца, и Арин сегодня полностью переедет туда. Ее служанки и слуги уже переносят все вещи, а сын с кормилицей переедут туда вместе с мамой.

Арин уже показала Ройне место, которое можно оборудовать под грядки, тем более в том саду все деревья и кусты были посажены по периметру. А в середине сада была длинна прямоугольная поляна. Идеальное место для грядок. И солнце, и вода рядом.

Помянув старого Императора, мы пошли в его кабинет, проведать Райана. Там все было по-прежнему. Император лежал на спине, его грудь еле заметно поднималась, нос заострился, вокруг глаз появились тени. Очень нехорошее предчувствие вдруг овладело мною

«Не надо, ты не смеешь сейчас вот так вот меня покинуть, ты должен бороться изо всех сил, если Боги не погубили тебя сразу же там, на поляне, то значит они не покинули тебя. Я буду молиться, молиться любым Богам, даже Богу христиан. Я сделаю все что Боги от меня потребуют, но только не покидай меня!»

Бактлер на мой вопрос, почему Император до сих пор не очнулся, развел руками.

— Я не Господь Бог, Ваше Величество. А человеческий организм еще настолько не изучен, что нам остается только ждать и надеяться. И молиться. Вы своим богам, а я своему Господу.

— А если я буду молиться Вашему Богу, он поймет, он услышит меня? — спросила я.

— Ваше Величество, конечно услышит, он же Бог, он все видит и все слышит — мягко ответил доктор.

— А ваш Бог не потребует у меня что-то взамен на мои просьбы и молитвы?

— Ваше Величество, не переживайте и даже не думайте об этом. Он же Бог, зачем ему что-то требовать от Вас. Просто думайте и верьте, и ждите. Если он сочтет нужным ответить на Ваши молитвы, то мы это увидим. Нам остается только ждать.

А вот молитв то я и не знала, ни одной, ни здесь, ни раньше, в том еще мире. Я просто встала на колени перед ложем, где лежал мой муж, закрыла глаза, сложила руки, и начала просто говорить с тем, кого мы все называем Богом.

Говорить про себя, про супруга, про все что со мной случилось, начиная с того приморского дождливого вечера. Чужим не надо слышать мои молитвы, для всех я просто стояла на коленях, склонив голову.

Бактлер аккуратно вывел всех лекарок из комнаты, осталась только Элора. Она внимательно смотрела на меня, потом тихо подошла, опустилась рядом на колени, так же сложила руки, склонила голову и закрыла глаза.

Я не знаю, сколько времени мы так простояли. Очнулась только тогда, когда меня за плечо тихо тронула Инхора

— Ваше Величество, темнеет уже, дети заждались.

Я поднялась, еще раз посмотрела на супруга. Он продолжал так же неторопливо дышать. Захотелось перекреститься, но я остановила себя. Что это со мной? Никогда в моей жизни у меня не возникало такого желания. Хотя в прошлой жизни приходилось видеть, как крестятся мои бойцы в бою и перед боем.

Неужели упавшая на мои плечи беда так на меня действует? Мне почему-то захотелось помолиться и за души Илары и Ринны, за маму, которую я никогда не видела.

Местным богам я не доверяла. Да и не вдавалась сильно в подробности разнообразия местных религий. Просто раньше не было потребности. Все местные правители относились к ним снисходительно. Мол есть и есть, пусть будут, раз подданным так хочется.

Не успела я зайти в детскую, как оба моих ребятенка потянули ко мне свои ручки. Что это? Они ведь практически весь день с кормилицей, но как видят меня, то сразу проявляют такое внимание.

И Влад, и Эллис уже «мамкали», «папкали» и «бабкали» вовсю. А когда к ним приходил герцог Андольский, то и «деда» звучало. Он с гордостью мне сказал, что сам их научил, тыкая в себя пальцем — дед я, ну дед я.

Пришла Кэтрин, доложила, что все спокойно, над свежей могилой поставили временный памятник. Охрану не снимали, так как мы собирались завтра опять навестить место упокоения Императора. Пришла почта с севера, с юга, и с западных провинций. И на завтра попросил его срочно принять герцог Эмберский

— Он же ранен, мне сказали, что он сильно пострадал при взрыве.

— Нет, Госпожа, он одним из первых увидел попавшую в повозку горящую стрелу, и догадался что там порох. Поэтому крикнул всем ложиться, а сам выпрыгнул из паланкина и успел вскочить в книжную лавку. Когда раздался взрыв, то часть лавки обрушилась, и его завалило обломками. Только ушибы, синяки, и несколько внешних небольших ран.

— Хорошо, пусть приходит, в письмах ничего не было срочного и важного?

— Ваше Величество, как я смела бы их распечатать?

— Вот пойдешь и распечатаешь, и впредь просматривай всю императорскую почту. Ты — мой секретарь. Если что-то срочное, то доложишь сегодня, если нет, будем разбираться завтра. Как мама?

— Недавно письмо прислала, все хорошо, она уже почти выздоровела. Взяла в дом воспитанницу у госпожи Изабель. Теперь они вместе завтракают, гуляют в городе, маме стало намного веселее.

— Это у тебя теперь значит сестренка появилась?

— Ну не знаю, наверно.

— Ты меня прости, что сейчас не могу дать тебе время навестить матушку, ты же видишь, что творится. Я без тебя пока как без рук.

— Ваше Величество, я же все прекрасно понимаю. И да, Ваша бабушка прислала Вам письмо, и есть письмо от Норы Колин. Их я принесла с собой.

— Давай их быстрее сюда, сама иди проверь почту, если ничего страшного, то иди отдыхай, на сегодня все.

Отправив Кэтрин, я первым делом вскрыла письмо Норы. Она сообщала все домашние новости, передавала привет от Элисии и Энсо. Радостно сообщила что Энсо стала мамой второй раз, родив прекрасного мальчика. И в конце скромно приписала, что тоже ждет ребенка. Ну какие молодцы, меня догнать и перегнать возжелали.

Письмо бабушки оставила на потом. Тем более меня в беседке за столом ждали Нанке, Делла и Арин. Нанке отправила супруга в особняк, а сама решила сегодня ночевать со мной.

Когда мы остались в узком кругу, и не надо было друг друга стесняться, мы хорошо выпили. Мне надо было как можно быстрее снять сегодняшний стресс. И я его хорошенько сняла.

Девы помогали мне как могли, да так, что Арин просто увели под руки, Делла нетвёрдой походкой отправилась ее сопровождать, пообещав быстренько вернуться, мол вы тут без меня не пейте. Но понятно было что она ушла в один конец.

Нанке и я остались вдвоем. Хмель меня так и не взял. Я достала и открыла бабушкино письмо, приказала служанке принести еще два фонаря и фруктов. Бабушка сообщала, что на маминой могиле поставили настоящий памятник, прошло два года после ее перезахоронения, и по всем канонам уже можно было ставить постоянный памятник.

Эскиз памятника и рисунок я уже видела, прекрасная работа. Ринну, как я и просила, похоронили в родовой усыпальнице де Анов. Мой дед молча, не сказав мне и не слова, посмертно удочерил погибшую, и теперь она покоилась под именем Ринна де Ан. А мне ничего не сказал, вот же скрытный. Надо его спросить, что нам тогда делать с ее младшей сестрой.

А дальше последовало описание истории, которую от меня и Нанке скрывали по определенным причинам. Потому что в свое время мамин дядя, будущий настоятель Жемчужного монастыря, вступил в связь с женщиной из графского дома Бригантов. У них родилась девочка.

Скандал сумели прикрыть, девочку удочерили родители женщины, сама она умерла при родах. А моего непутевого дедушку вычеркнули из семейного реестра. И изгнали из герцогства. Что послужило ему уроком на всю жизнь. И никакой он не двоюродный, а родной старший брат герцогини Виллины.

В последующем выросшая девочка вышла замуж за наследника рода Дюссенов, родила Ронера, и уже в тюрьме Нанке. А сам герцог Дюссенский является двоюродным племянником старшего брата короля Энгера. Вот такие вот родственные связи.

Вот поэтому моя мама и воспитывала нас вдвоем, и это по ее настоянию Нанке принесли и оставили у дома Готторов. Мама изначально знала, что мы сестры, и поэтому всегда и везде мы были вместе.

Нанке протянула руку, и сама еще раз перечитала строки, касающиеся наших родителей.

— Почему-то я никогда и не сомневалась, что мы сестры, вот было такое чувство. Ладно, поздно уже, пошли спать, там завтра помимо писем Кэтрин наверно и Главный Секретарь принесёт тебе кучу документов. Все теперь на тебе.

Утром я все равно проснулась рано. Нанке спала, разбросав в стороны руки и ноги, ну, как всегда звездой. Пришлось аккуратно вылезть из-под ее руки и ноги. Выйдя на улицу, с удивлением увидела мотающиеся хвостики на головах двух принцесс, которые ровненько, нога в ногу, бежали по дорожке вдоль озера.

Сидевшая у крыльца в кресле Элора вскочила

— Ваше Величество, Госпожа, да неужели после вчерашнего вечера побежите?

— Запомни, только атомная война может мне помешать в этом деле

— Какая война?

— Не обращай внимания, ноги в руки и побежали.

Через пол круга я поняла, что сильно погорячилась, хотя и решила не сдаваться. Но Элора уже после второго круга взяла меня крепко за локоть и направила к беседке.

— На сегодня хватит, Вы дышите через раз, лицо аж малиновое. Просто посидите, нельзя так-организм-то насиловать. Я все-таки отвечаю за Вашу жизнь.

Потом к нам присоединились принцессы. Я кое как отдышалась, но на зарядку меня хватило. А потом еще просто прошлись быстрым шагом два круга.

Нанке уже отмокала в бассейне, заполненном теплой водой. И встретила нас приветственным жестом правой руки с поднятым бокалом вина. Вот же знает, что мне нельзя, дразнилка.

Я опять надела то же самое черное платье, на голову черную ленту, и отправилась в кабинет Императора.Зашла в комнату, где лежал супруг, но там все было по-прежнему. Лекарка отрицательно покачала головой. Я показала, что буду в соседнем помещении, и тихонько вышла.

Главный Секретарь уже ждал меня у дверей кабинета Императора с заполненным документами коробом. Взяв первый документ в руки, я попросила его сесть. Он остался стоять, выразив крайнее удивление. Ему было уже под шестьдесят, еще крепкий мужчина, но никто и никогда не предлагал ему сесть. Ни прежний король, ни Император, ни даже Райан.

Я посмотрела на него исподлобья, потом указала рукой на стоящий справа диванчик

— Сядьте — с нажимом сказала я — и на будущее запомните, я не должна сказанное мною повторять дважды.

Просматривая поданные мне документы, я поймала себя на мысли, что занимаюсь какой-то ерундой. Если не сказать более.

— Господин секретарь, можете мне ответить, зачем Министры подают на утверждение Императору документы, которые могут подписать сами, имея такие полномочия? Зачем Императору утверждать своей подписью расход сена в дворцовой конюшне? А вот это что? А вот то что за цифры в три столбика?

Секретарь начал объяснять, что так было всегда заведено, все министерства и ведомства готовят свои распоряжения, и их потом утверждает Император. Так было исстари и никто не менял этого порядка.

Я покачала головой и опять стала смотреть поданные на подпись документы. Да тут от одних коров можно с ума сойти. Нет, так дело не пойдет, не царское это дело навоз по огородам распределять.

— В общем так. Я сегодня вот это все просмотрю. Вот эти два документа мне пусть позже объяснит министр финансов граф Моранский. И на завтра соберите к девяти утра всех министров в Зале Совещаний. Я Вас не задерживаю.

Два часа я потратила на просмотр этой кипы документов. Чего тут только не было, в общем, получается, вся хозяйственная жизнь Империи замирала, стоило только Императору заболеть или убыть на охоту. Ну как-то так.

В назначенное время Кэтрин проводила ко мне герцога Эмберского. Он прихрамывал, опираясь на палку, левая рука была на перевязи. Я встала, и вышла ему на встречу

— Ваша Светлость, ну не надо было себя так утруждать, дела бы подождали, пока Вы не восстановитесь полностью.

'Увы, Ваше Величество, у нас как раз времени нет ждать. Перед покушением мы с Императором решили послать посольство в королевство Сингал с целью заключить союз.

И получить разрешение на полноценное базирование наших кораблей в их портах, то есть завести туда и боевые припасы, и все, что нужно для моряков.

Адмирал Дойл вообще посоветовал предложить им военный союз, отправить им пушки, порох, ядра и наши ружья. Отправить офицеров, которые смогут научить сингальцев пользоваться таким оружием. И сделать для бриттов очень большой сюрприз.

Они в Колкате собрали большую армию. Там 500 бриттских солдат и почти десять тысяч местных, обученных и вооруженных бриттами. И есть пушки. Но есть маленькая такая проблема.

Бритты не стали организовывать на местах ни производство оружия, ни производство качественного пороха. Скорее всего не доверяют местным до конца. И поэтому снабжение всего их войска зависит от поставок из самой Бриттии. Это возможно только по морю.

Сейчас наши корабли с разрешения властей острова могут стоять в гавани города Хамбантота. Вообще остров имеет много разных бухт, но для больших кораблей они неудобны тем, что подходы к ним прикрыты мелями и скальными островками. Наши моряки нашли еще одну удобную бухту, там же рядом, но позже забраковали ее.

Хоть залив большой и прекрасный, но в него ведет узкий пролив, шириной двести метров. И враги могут легко блокировать наши корабли, если они будут находиться в бухте.

Если нам удастся заключить договор, то мы сможем и торговать с королевством Сингал. Там выращивают прекрасные урожаи чаев, фруктов и есть рудники, где добывают золото и серебро.

Мы же сможем продавать им нашу пшеницу, рис, другие продукты, выращиваемые крестьянами, оружие, порох, военную форму, мебель, да хотя бы кассольские железные лопаты. Которые в большом количестве закупили кастильцы, да и еще заказ сделали.

Скоро адмирал Кевин отправит эскадру на смену находящимся в Хамбантоте нашим кораблям. И я хотел бы направить с ним владеющего сингальским языком чиновника, с дарами и предложением дружбы и помощи. Все документы уже готовы, их осталось только подписать Императором и утвердить его печатью'.

— Дядя, давайте сюда проекты договоров. Я даже не буду их читать, зная, как Вы и Ваши люди тщательно готовите все документы. Я их немедленно подпишу и скреплю печатью Императора. Если есть необходимость помощи казны, только скажите.

— Нет, все было заранее собрано и упаковано. Чиновник с посольством и дарами уже находится в Элии. Я сегодня же отправлю подписанные Вами документы с сильной охраной. И тогда Кевин может отправлять эскадру в море.

— Кстати, дядя, а что было на тех четырех кораблях, что тогда захватили у Сингала, я так и не успела узнать.

— Один корабль вез 60 пушек и к ним всякие походные ящики, не знаю, как называются. Второй корабль был загружен бочонками с порохом. Они сразу сдались, наши даже выстрелить не успели. Третий вез десять тысяч ружей в ящиках, а четвертый — ткань для формы, сапоги всяких размеров, и прочую разную амуницию на десять тысяч человек.

— Вот это мы прибарахлились за один поход — неожиданно даже для себя ляпнула я. Хорошо, что на чистом росском.

— Что, Ваше Величество, я не понял? — спросил герцог.

— Я сказала, что очень хорошо, но случайно на росском, думала перед этим про наших северных соседей. Вы же знаете, что я говорю на их языке.

— Да, конечно хорошо, мы столько захватили оружия.

— Нет, герцог, хорошо не то, что мы захватили столько оружия, а то, что оно не попало в Мадрас или Колкат. Они готовы уже сейчас вооружить еще 10 000 человек, плюс пушки скорее всего предназначались мидийцам.

После обеда мы с вдовствующей Императрицей, сестрами Райана, Рейной, присоединившимися герцогом и герцогиней Этернийскими под охраной гвардейцев посетили место упокоения Императора, возложили дары, помолились за его душу. Перед насыпанным двухметровым холмом стоял скромный памятник, с надписью что здесь покоится второй Император династии Вальронд.

А на завтра я собрала ближе к обеду Совет министров. Приглашены были не только сами министры, но и начальники их отделов, генеральный прокурор, министр Полиции. Я распорядилась что бы все сели за столы, расставленные еще при прежнем Императоре.

Сама же у себя на столе разложила вчерашние и немного сегодняшних документов, переданных мне Главным Государственным секретарем.

— Господа министры, мне вчера, ввиду болезни моего супруга, пришлось впервые ознакомиться с теми документами, которые вы через главный секретариат ежедневно подаете ему на утверждение. Позволите я прочитаю?

Я демонстративно поплевала на палец, потом картинно взяла приготовленный документ, и стала с выражением читать поданный министром Кассолем документ Управления лесного хозяйства. В зале раздались смешки, появились улыбки. Я посмотрела поверх документа на министров.

— Зря некоторые тут смеются, я вот сейчас зачитаю пару строк из поданного Управлением здравоохранения провинций проекта Указа.

В зале заседаний уже раздался откровенный смех. Потом пошли выдержки из проектов указов Управления судебных палат, Ведомства воздушной почты.

— Господа, неужели Император должен вникать в такие важные вопросы, как организация кормежки почтовых соколов утром и вечером? Сколько необходимо списать сена для кормления находящихся в пригородном дворцовом имении коров? А может сюда еще добавить утверждение графика уборки коровника и выноса дерьма?

Тут уже засмеялись даже стоявшие у стен чиновники секретариата. Далее мы продолжили общение, в котором я настоятельно посоветовала больше подобных документов на подпись Императору не подавать.

'Вы же министры, начальники Управлений, отделов, вас наделили властью, так и используйте ее так, как считаете необходимым в рамках Законов.

Ваша власть, это не только занимаемое вами место, но и ответственность, которую вы должны нести за своих подчиненных, за вверенный вам пост, за порученную вам работу. Поэтому принимайте решения так, чтобы потом не оправдываться ни перед кем. Особенно перед Императором.

Следите за тем, какие документы готовят вам подчиненные. Разработайте в министерствах порядок подачи документов на утверждение, что бы были пройдены все инстанции, и учтены все противоречия. И только потом, если в этом будет необходимость, подавайте документ на подпись и утверждение министру.

А вот министр, если посчитает это нужным и важным, уже несет данный документ на ознакомление или утверждение Императору. Лично несет, а не передает через Секретариат. И должен быть готов дать необходимые пояснения. Или же взять с собой тех чиновников, кто может это сделать четко и грамотно.

Я сегодня последний раз рассматривала и подписывала этот ворох бумаг. С завтрашнего дня подачу таких сырых и ненужных документов в Государственный Секретариат буду считать выражением некомпетентности министров и ответственных чиновников.

Если можете решить все в рамках министерства, то решайте сами. На суд и рассмотрение Императору подавать только спорные документы, требующие специального рассмотрения.

Это не будет касаться проектов законов, предложений о повышении или снижении налогов, смертных приговоров, и дел, касающихся военного министерства и государственной безопасности.

Все важные вопросы решать посредством обращения к Главному министру барону де Калейро. А вот уже если он посчитает необходимым, то доложит Императору во время своего ежедневого доклада. И тогда министр будет приглашен для рассмотрения приготовленного его чиновниками документа.

Если у вас никаких вопросов ко мне нет, то я попрошу остаться герцога Андольского, графа Неверского и барона де Калейро. А все остальные могут приступить к исполнению своих обязанностей'.

Вопросов не возникло, может и было у кого-то желание, но та напористость, с которой я огласила свои требования, многих смутила. Девчонка, но смотрите как жёстко ставит рамки, и ведь все законно и справедливо. Переговариваясь между собой, министры и чиновники вышли из зала.

Первым я обратилась к деду

— Ваша Светлость, мы можем подготовить хорошо вооруженную и обученную бригаду и артиллерийскую бригаду, для переброски в королевство Сингал?

— Но ведь у нас с ними нет никакого договора, и насколько я знаю, только вчера герцог отправил документы в Эллию

'Да, договора пока нет. Но лучше мы подготовимся заранее, чем потом придется тратить драгоценное время. Людям объявить, что будут получать двойную оплату.

Один оклад им будут платить там, что бы могли что-то купить в местных магазинах. И точно такая же сумма будет откладываться в Государственном Банке на каждого здесь.

Барон Руйяр открыл отделения Государственного банка в столицах всех провинций. Военное министерство подаст список солдат и офицеров обеих бригад, и в банке будут ежемесячно откладывать необходимую сумму.

После возвращения солдаты и офицеры получат полную сумму. Если у кого-то из офицеров или солдат есть необходимость передать эти деньги своим семьям, то они напишут заявление, по которому их родные могут получать их зарплату в любом отделение нашего Государственного Банка.

Если ничего не получится с Договором, в чем я очень сомневаюсь, мы просто все отменим. Но если получится, то мы уже будем готовы отправить войска немедленно.

Мне адмирал Дойл предоставил начерченную схему бухты и порта Хамбантота. Вот тут и тут придётся строить береговые батареи или даже форты. Один из наших кораблей обошел весь остров по периметру, сделал промеры глубин и нанес береговую линию на карту.

Остров большой, но песчаные банки и многочисленные рифы препятствуют большим кораблям подойти к берегу почти по всей его черте. Поэтому противнику останется несколько мест, удобных для высадки десанта.

Но что бы попасть к нашей базе, им придется пройти через весь остров. А мы позаботимся о том, чтобы их путешествие стало увлекательным и опасным. Для этого нам необходимо вооружить и обучить местную армию.

Чем мы хуже бриттов? Они могут, а мы нет? У нас есть для этого все. Офицеры, оружие, корабли, пушки, порох, войска. Мы можем предложить местной знати много чего, от ювелирных украшений, штучной мебели, до карет и двуколок Кассоля и сельскохозяйственных орудий, таких как плуги, бороны, да те же лопаты, железные кирки, стальные грабли, косы, все то, чего у них сейчас нет. Дать семян пшеницы, маиса, прочих культур.

Вспомните как получилось с алаирами. Их вождю дали звание генерал — майора, дали возможность собрать свое войско, приняли его в нашу армию, дали звания полковников вчерашним степнякам, форму, уважение, эполеты, награды.

И сейчас уже генерал Роуз развернул алаирскую бригаду в десятую Алаирскую кавалерийскую дивизию в корпусе генерала Кертиса. И желающих надеть форму и получать жалование среди алаиров полно.

А теперь появились желающие и из племени караитов, которые приняли наше подданство. Как только рода племени получили известие, что один из их больших родов, проживавший в оазисе на Кош Агачском пути, принял наше подданство, туда потянулись люди.

И в течении месяца население оазиса выросло с двух до семи тысяч человек. Озеро в оазисе просто не выдержит такого наплыва людей.

А так как там еще и расположена наша пехотная бригада, то генерал Кертис предложил вождям племени переселиться с людьми в местность между Сабангом и Келантаном. Там плодородные земли, брошенные деревни. И сейчас постепенно люди начали переселяться. Это оседлое племя.

А это значит, что нам верят, и вверяют свои жизни те, кто еще не так давно был среди наших противников. А недавно поступило известие, что к нашим чиновникам обратились вожди племени орочан, которые проживают в тайге, тянущейся до самого росского Ново-Николаевска. И я приму по их просьбе положительное решение.

Поэтому прошу подготовить войска, а командиров батальонов и полков после этого пригласить в Рианол, я хочу сама лично с ними обсудить все вопросы, которые могут возникнуть при взаимодействии с местным населением.

Это очень и очень важно. Так как иной раз проступок одного может бросить тень на всех, и испортить всю ту огромную работу, которую проведут наши чиновники по заключению договоров о дружбе, помощи и торговле'.

Закончив свой монолог, я выдохнула и посмотрела на герцога. Он откинулся на спинку стула и откровенно улыбался.

— Даже я не мог бы сказать лучше, поэтому, внучка, не беспокойся, я сделаю все что в моих силах. И даже то, что мне кажется непосильным.

С министром Риттоном мы обговорили вопросы, касающиеся увеличения посевных площадей, строительства новых заводов и конечно те вопросы, которые я подняла на совещании. Он пообещал, что больше подобное не повторится, а у себя он введет график докладов министерств в течении каждого месяца. И задал вопрос, который мне ранее даже в голову не приходил

— Ваше Величество, а у Вас не возникало мысли о переносе столицы Империи севернее? Пока Вальрондская Империя ограничивалась на севере рекой Эттиль, расположение Рианола было практически центральным, что обеспечивало нормальное управление страной.

— А сейчас вы хотите сказать — продолжила я — что Рианол оказался почти на самом юге увеличившейся более чем в два раза страны?

— Именно так. Сейчас почта, а вместе с нею и распоряжения, идут до Андола четыре дня, от Андола до Хайланда восемь дней. От Хайланда до Барпинланда еще семь дней. Еще три дня к генералу Дереку. Про восточный фланг я вообще молчу.

— То есть получается, что приказ Дереку, как и донесение от него, находятся в пути 20–22 дня?

— Именно так. Станции птичьей почты в северных провинциях только оборудуются, а на новых территориях севернее Данура и Орсара их вообще нет.

— Я еще добавлю — подал голос Каллог — мы до сих пор не имеем ясной картины происшедшего в южных городах, я не получил полных докладов с Крейсена, а про север вообще даже просто молчу. Это большая проблема.

— Вы оба представляете, что будет, если мы только заикнемся о переносе, а? — спросил военный министр.

— Ну да, столетиями Рианол был столицей и сердцем Вальрондов. Дед, а скажи-ка мне, я просто вот честно не знаю, а когда много лет назад север и юг были в составе одной империи, до Войны Сынов, где, в каком городе была столица?

— Столица Империи была в Хайланде, а ее морскими воротами был Пиррит.

— То есть дворец Цаннена это и есть бывший Императорский? Я еще тогда подумала, что он необычно древний, и красота его какая-то нездешняя.

— Предки завоевавшей наши страны династии пришли откуда-то далеко с запада, и принесли много своего особенно в градостроительстве. Ты видела Донгар и видела Хайланд. Ты же обратила внимание, насколько они отличаются даже от городов Андольского герцогства.

— Да, они как из сказки, эти башенки, стены с зубцами, украшения на домах.

— А еще севернее это проявляется в разы больше. А самые необычные и красивые города это Джамбар и Маликсирр.

— Так, а когда Рианол стал столицей Империи?

'Сначала он стал столицей королевства Вальронд, а вообще начиналось все с строительства крепости на острове посреди рукавов впадающего в море Ривэйна, где сейчас расположен Императорский дворец.

Вокруг стал расти город, первыми вассалами тогда еще графов Вальрондских стали Веренсарское и Айпринское графства, потом завоевали Эмберт, Армар, Тирит, заключили союз с Андолом и Северными графствами.

Выиграли войну с Динмирским Домом, объявили о создании королевства Вальронд. К королевству примкнули Харрас и потом Дарвинсквилл. Последними уже при дедушке нынешнего Императора присоединилось королевство Энгер с Дюссеном.

А Северная Империя была создана почти сразу же после Войны Сынов. Они несколько раз пытались захватить южные земли, но природа и мужество андольских и энгерских воинов помешали этому. Кстати, Энгер и Андол всегда были союзниками.

Ты спросила сколько времени столицей значится Рианол? Земли объединил Сарджент Великий, это произошло 310 лет назад. Вот и считай. А Хайланд был столицей Империи примерно 600 лет'.

— Ого, я так далеко даже не в состоянии заглянуть.

— Есть документы в Хайландском архиве, а сам он находится в тайном месте вне города, о котором знали немногие, но я в том числе. Думаю, пришло время перевезти его сюда, и пусть наши ученые чиновники разберут его.

Отпустив герцога и Риттона, я еще почти два часа провела с Каллогом. Выслушала его обстоятельный доклад о состоянии криминального мира Империи, о тех мероприятиях, которые проводят его подчиненные.

После чего перешла в комнату, где находился Райан, попросила всех удалиться, и сама занималась тем, что массировала тело мужа, обтирала его теплой водой, при этом не переставая разговаривать с тем, кого я считала Всевышним.

Мы как будто бы мирно беседовали, я спрашивала, но тут же сама себе отвечала. Помогавшая мне Элора не проронила ни слова, но конечно внимательно слушала. Когда меня пригласили обедать, она по дороге спросила

— Ваше Величество, а Вы уверены, что Бог западных людей самый сильный? Здесь уже были монахи из разных монастырей, читали молитвы, стучали, звонили в колокольчики, резали кур и что только не делали.

— Элора, я ни в чем ни уверена. Но по крайней мере он не требует приносить себе жертв, пусть это даже несчастная курица. Разве Богу нужны жертвы? Для чего? Что бы его задобрить? А нужна ли ему чужая кровь? Или он такой бессильный, что не может без чьих-то жертв? Бог христиан сам пожертвовал собой, защищая людей.

— Я видела, как иностранные офицеры перед боем молились своему Богу, доставали повешенный на шею крестик, целовали его и потом шли в сражение, как будто у них вырастали крылья. Это разве возможно?

— Не знаю, сама не знаю, но что-то есть у них такое, что позволило им опередить все другие страны в развитии, и покорить многие народы. Я спрашивала отца Готье об этом. Знаешь, что он мне ответил? Потому что их Бог на их стороне.

Во время обеда поступил доклад, что в гавань входит небольшой корабль под кастильским флагом. Но это не ожидавшийся корвет, посыльный доложил, что это шхуна. Значит кастильскому послу прислали срочные сообщения. Так и оказалось.

После обеда граф де Вильямедьяна попросил аудиенции. Из присланного через океан донесения я узнала, что наш отряд во главе с доном Диего и посольским корветом ушел обратно месяц назад. Значит или что-то случилось, или же я пока не получила донесения из Андола.

Бриттский флот доставил многочисленные войска, припасы, артиллерию. И панамская эскадра совершила нападение на Сан-Диего. Город им взять не удалось, но он сильно пострадал во время сражения.

Кастильцам удалось отбиться, но в морском сражении они уступили бриттам. На стороне последних было и численное, и качественное превосходство, особенно в линейных кораблях.

После морского сражения кастильский флот уменьшился на половину, бритты тоже потеряли несколько кораблей. Но у них в тех водах остались еще восемь восьмидесяти четырех пушечных линкоров и 20 фрегатов и корветов.

Кастильский вице –король просил оказать им помощь порохом, оружием и военными припасами, и, если возможно, они бы выкупили у нас несколько строящихся кораблей. И готовы прислать для них свои команды.

Потому что в самой Кастилии весть о поражении получат только через полтора месяца, пока соберут подкрепление, пока его отправят. А ведь сражения идут и в европейских водах, где Кастилия поддерживает Гибернийское восстание как флотом, так и войсками.

Сражения происходят и в омывающих Америку водах с востока, идет война за острова в Антильском море. Кастильцы укрепились на большом острове Кубанакане, бритты захватили несколько более мелких островов. И там постоянно идут сражения.

Тем более бритты призвали к себе всех пиратов, и вообще любителей наживы, выдав многим европейцам каперские свидельства. И по донесениям из Европы, такие же каперы уже направлены Лондиниумом в наши воды.

Вице-король не просит нашей прямой военной помощи, но не могли бы мы оказать содействие кастильцам хотя бы в этом. И если мы не будем против, он хотел бы отправить остатки транспортных кораблей в наши воды, чтобы они в случае чего не попали в руки бриттов.

Это запоздалая просьба, так как воспользовавшись тем, что после сражения бритты увели свои поврежденные корабли чиниться на Жемчужные острова, вице-король уже отправил все не нужные невоенные корабли в наш Андол. Шхуна преодолела океан за 26 дней, поэтому кастильская флотилия может быть еще в пути.

Я ответила, что немедленно вызову главу Морского штаба, военного министра, и мы обсудим этот вопрос сегодня же.

Буквально через час после ухода кастильского посланника пришла почта из Андола. Дон Диего вернулся четыре дня назад, все корабли пришли без повреждений, столкновений с бриттами не было.

Привезли огромное количество сельхоз продуктов, домашней птицы, а также почти две с половиной тысячи переселенцев. Глаза наших торговцев горели алчным восторгом, так как их товары разлетались у кастильцев просто на ура.

И не только у кастильцев. С обратной стороны континента уже устроили свои фактории франки, датчи, лузитанцы. И их покупатели тоже присутствовали на ярмарке, которую устроили наши торгаши в Сан-Диего.

Из доклада Вэллера следовало, что прибыли опять каледонцы, валлийцы, гибернийцы, и впервые для меня прозвучали такие названия народов как лангобарды и семмоны. Из пояснений наших бриттов это кто-то из германцев моего мира. Пруссы начали жестко покорять родственные им народы. И те рванули кто куда.

В основном среди прибывших конечно крестьяне и ремесленники, но достаточно военных и моряков. Это те из бывших подданных бриттской короны, кому удалось сбежать из охваченных войной провинций, пересечь океан и попасть во владения Кастилии. При этом многие уже ехали целенаправленно, с семьями, с детьми.

Вэллер прислал план расселения. С учетом профессиональной пригодности тех или иных групп переселенцев. Но никого из них далее крепостей Прохода и старой границы он посылать не планирует. Вернее, не рискнет, пока на самых северных территориях не установится твердая власть.

До вечера пришлось сидеть в кабинете супруга и заниматься разными бумагами, которых накопилось уже прилично. И когда за дверью вдруг раздалось явное хихиканье, я сначала даже не поняла, что это за звуки.

Решительно открыв дверь, с намерение обрушиться на нарушителя, с удивлением обнаружила сидящих рядком на диване Кэтрин и Ило. Причем Ило была в своем форменном синем платье с аксельбантами.

— Этта что у нас за такое явление? — Я уперла руки в боки и сделала нахмуренный вид. Но хватило меня на пару секунд, тем более девы продолжали улыбаться во все зубы.

— Ваше Величество, меня ведь никто не увольнял? Ребенок с кормилицей, и мне уже скучно и стыдно просто сидеть дома.

— Дорн точно позволил тебе выйти на работу?

— Ну вы же говорили еще в Андоле, что прекратите практику пожизненной службы во дворце. Я же правильно все поняла?

— Правильно, тогда с завтрашнего дня жду, но учти, я встаю рано, и тебе придется уже к восьми часам быть здесь.

— Буду, Ваше Величество, обязательно буду, наш особняк почти рядом с дворцовой площадью. Я уже так соскучилась по Вам, по Кэтрин, и очень жаль, что все так вышло с Ринной и Лейей. Мы даже толком то и подружиться не успели.

— Хорошо, оставайтесь тут, а я пойду к Райану.

И до самого ужина я пробыла у его ложа. А он лежал, и, хотя бы знак какой-то подал. Лекарки сразу выходили, как только я опускалась на колени. Я разговаривала с ним, обсуждала прошедший день, молилась как могла, не зная ни одной молитвы.

Сегодня во время моих молений вошел Бактлер, грузно опустился рядом, и прижав сжатые в кулаки руки у груди, зашептал какую-то молитву на латинском. После чего, обняв меня за плечи, поднял, и мы пошли к выходу

— Ваше Величество, организм Императора борется, и если Бог слышит Ваши молитвы, то это он и поддерживает его сердце и тело.

— Вы же поняли, что я обращала мольбы к вашему Богу?

— Нет ни вашего ни нашего Бога. Он един. Просто люди в разных местах Земли воспринимают его как что-то для себя знакомое и родное. Одни зовут его Буддой, другие Бодхисатвой, кто-то Аллахом Великим, мы же Иисусом Христом. Но это не меняет его Божественной сущности, а самому Богу все равно, кто и как его называет и каким образом поклоняется. Главное, чтобы человек в него верил.

Как я и предполагала, переговоры с Сингалом прошли успешно. Отбившие дважды с большим трудом, ценой огромных потерь, нападения бриттов, сингальцы отлично понимали, что без сильной поддержки им самим не выжить.

От помощи франков они вежливо отказались, прекрасно владея обстановкой в регионе. И видя, как франки сами иной раз не в состоянии справиться с налетами бриттских корсаров.

Помимо места базирования в Хамбантоте мы получили разрешение на заход наших кораблей в шикарнейшую гавань города Трикомали в Кадьярском заливе на севере острова. Сама гавань имела несколько бухт, и одну из них король отдавал нам.

Кеннет уже осмотрел ее, и нанес берега на карту. И планировал там устроить базирование основного ядра нашей сингальской эскадры. А быстроходные корветы оставить на юге в Хамбантоте.

У местных была развита своя система наблюдения, на вершинах гор по всему острову располагались посты, которые при появлении опасности подавали знаки дымами разного цвета. И иной раз в столице островного королевства городе Канди о появлении врагов у южного побережья узнавали в течении пары часов.

По договоренности с островными военными они протянут такие посты по горным вершинам до Хамбантота. И корветы могут выходить на перехват любого паруса. Мы же со своей стороны обязались обеспечить все внешние посты сингальцев подзорными трубами, которые уже в большом количестве выпускались на фабрике Кольберна.

Бригада начала переброску своих частей в Хамбантоту, по мере подготовки там мест для проживания. По договору с королём Сингала мы обязались поставить ему артиллерийские орудия, военные припасы, обучить его солдат, в первую очередь гвардию, владению огнестрельным оружием.

Он принял решение отправить к нам для обучения троих своих сыновей, в том числе наследного принца. Я порекомендовала двух младших отправить к Колину в Военную Академию, а наследного принца прикомандировать к нашему Генеральному штабу. То есть держать его у себя под рукой.

Сингал открыл свой рынок для наших товаров, разрешил нашим рыбакам ловить рыбу у его берегов, а также закупать нашим купцам свои товары. А рыба там водилась у южных берегов острова в несметном количестве, на границе двух огромных морей, омывающих и сам остров, и материк Империи Могов.

У меня все было по-прежнему. Райана перенесли в наш Дворец, и теперь я ложилась спать рядом с ним, иногда среди ночи просыпаясь в холодном поту и проверяя его дыхание.

Доктор Бактлер и несколько его медичек поселились в правом крыле дворца. Делла и Арин приходили к нам ежедневно, меняя меня у постели супруга. Ило теперь помогала Кэтрин с делами, принимала посетителей, и сопровождала меня как статс — дама при всех моих передвижениях по территории комплекса.

Женский Благородный Институт был практически готов. Строители проделали огромную работу, выполнив все, что мною было нарисовано в виде эскизов. И большой стадион с нормальной дорожкой между обоими дворцами, и аллеи со скамеечками, а также большое количество небольших уютных беседок по всему парку.

Сам Институт отгородили от всего комплекса новой стеной. После некоторых размышлений я решила сначала расклеить в городе объявления о наборе девушек для обучения с проживанием. И обязательно подчеркнуть, что будут приняты и те, у кого нет родителей и места постоянного жительства. Ну а потом ведомство Венара устроит облавы под мостами и на рынках.

С севера пришло сообщение, что переговоры с орочанами прошли успешно и они приняли наш протекторат над собой. И решен вопрос о строительстве дороги через тайгу к Ново-Николаевскому посту.

Триста сорок километров по тайге и четыре моста через реки. И возможность им заработать на стройке, торговать с нами. Ну а мы начнем потихоньку вдоль этой дороги строить небольшие фактории, которые будут принимать от орочан меха.

Следствие по делу Айсенвилл — Динмирского клана шло к завершению. Ойген, получив данные о ячейках в провинции, просто установил наблюдение за указанными людьми.

И потихоньку стала вырисовываться большая сеть недовольных. Члены ячеек смело выступали в тавернах, обличая императорские власти во всех грехах, а большинство местных властей делало вид что ничего не происходит.

Так дальше продолжаться не могло. И я распорядилась ведомствам Ойгена и Каллога готовить операцию по полной ликвидации всех ячеек и им сочувствующих во всех провинциях юга одновременно. Всем министрам поручено приготовить свои предложения по смене руководства в провинциях на местах.

А министру Просвещения предложено в течении двух месяцев представить проект по перепрофилированию Университета в Рианоле, открытию новых факультетов, полной смене преподавательского состава.

Работа кипела, аж голова кругом шла. Просьбу кастильцев решили удовлетворить. Передать им пятьдесят артиллерийских комплектов из захваченного у бриттов снаряжения, а десять пушек со всем необходимым подарить королевству Сингал.

Мы изготавливали свои артиллерийские орудия уже в необходимом количестве. И поэтому могли себе позволить поделиться.

По кораблям Дойл принял решение. Передать кастильцам четыре фрегата и четыре корвета, включив туда все захваченные у бритов во время их последних набегов.

А к этому времени верфи в Вэнге и Десмуа сдадут то же самое количество новых кораблей под наш флаг. Поэтому кастильский корвет, после получения ответа, немедленно ушел в Новый Свет. Так они называли Америку в этом мире.

Новостью для меня стало сообщение старшей служанки Инхоры, что графиня Моранская несколько раз встречалась с другом Райана графом Венсаном де Фулленом. На мой вопрос Мэйси ответила, что граф ей давно нравится, а недавно он сам пригласил ее посетить спортивные игры в «Доме трех павлинов». Я разрешила ей выйти из дворца, Венсан мне самой нравился, может у Мэйси получится то, что не удалось у погибшей Илары.

Старую вдовствующую Императрицу я мягко попросила освободить Дворец, для этого казна купила ей небольшой уютный особняк в городе. Мы имели с ней продолжительный разговор, я зачитала ей мамино письмо, и приложенный к нему список. Ее служанок и слуг оставили на довольствии дворца, а самой ей назначили приличное содержание.

В ее дворце я поселила мать Райана. Поэтому Арин уже не было необходимости покидать свой дворец. А там пусть Лорна и Ройна сами устраивают все, что им нравится. За дворцом тоже имелся приличного размера сад. Я еще и перевела супруга Ройны Даймона смотреть за этим садом.

Бабушка прислала письмо, в котором сообщила, что уже несколько раз посетила строящийся храм христиан, и имела продолжительные беседы с его настоятелем. Несколько раз приглашала его на чай в замок.

Ей очень нравились беседы с ним, вообще у меня сложилось впечатление, что моя герцогиня потихоньку попадала под очарование этого немолодого умнейшего священника. И он в данный момент занимался тем, что делал перевод Библии на наш язык.

И по мере его осуществления знакомил герцогиню и ее окружение с содержанием. Какие же они целеустремленные и деятельные. По словам бабушки, уже много горожан приходило на проповеди и на службу в строящийся собор.

А вот то, что христианские церкви строятся в Арлоне, Камаргоне, Десмуа, Вексене и в северном Вулуансе для меня стало новостью. Надо поинтересоваться, почему Каллог не упоминал об этом в своих докладах. Хотя, скорее всего, это же не криминальные вопросы.

Надо будет ему указать, чтобы такие вопросы не проходили мимо его людей. Совет по религии есть, но представители христиан в него не входят. Там представлены шесть религий, шесть почти одинаковых течений, со своими мелкими закрытыми монастырями.

Пропагандой своих вероисповеданий ни одна из религий не занималась, углубившись в собственное духовное саморазвитие. Поэтому население в массе своей все-таки предпочитало каких-то древних Богов, каждый из которых отвечал за определенное природное явление. Так и жили.

Я все-таки после долгих раздумий выбрала для страны католическую конфессию. И буду аккуратно вести народ к этому. Давить нельзя ни в коем случае. Но религия, которая сможет объединить все население, стране нужна была как воздух.

Православие более строго в своей сущности, и в моей памяти оно было распространено в Российской Империи, Сербии, Болгарии, Греции и в странах Южных Балкан. Эти страны буквально выстрадали свою веру и право на нее. И они далеко, а католические священники вот они, как и подавляющее большинство из вновь прибывших.

Ведь после разговоров с Хьюзом и Херефордом я узнала, что восстание произошло в основном в местностях, где преобладало католическое население. Новый король, в пику отцу, решил создать свою собственную церковь, выйти из-под крыла Папы Палатинского (так в этом мире назывался город Рим) и ударился в протестантизм.

Призвал проповедников из Женевы и Нюрнберга, начались гонения на католических священников, арест епископов, высылка Виндзорского Архиепископа. У католической церкви отнимали не только церкви, но и монастыри и аббатства.

А когда на местах в Каледонии, Камбрии и Гибернии население стало усиленно сопротивляться нововведениям, король издал эдикт, в котором отменил их автономию, ликвидировал королевские титулы наместников, назначил губернаторов и ввел в эти местности карательные войска.

Поставив во главе ярых генералов протестантов. И началась самая настоящая резня. В Каледонии знать собрали в королевском дворце Эдинбурга якобы для оглашения указа короля, и жестоко всех убили, начиная с самого короля. Тогда уже полыхнуло по всем городам.

От Херефорда я узнала, что Камбрия это старое название Валлиса. И многие жители предпочитают, чтобы их называли камбрийцами, а не валлийцами. Буду знать. Странно, что мне об этом не сказали раньше сами валлийцы.

В один из дней ко мне пришли сразу графы Ойген, Харди, Синдорский, Неверский, Риттон и герцог Гломский. Когда Ило доложила мне об их приходе, я сразу поняла, что предстоит очень серьезный разговор. С удивлением увидела, что герцог одет в западный костюм, в коротких, до колен, кюлотах и башмаках с металлическими пряжками. Но решила промолчать.

Герцог как самый старший доложил, что следствие закончено. Все мероприятия по смене руководств в провинциях продуманы и подготовлены, группы чиновников разных ведомств уже готовы к выезду.

Было решено объявить общую ревизию в двенадцати провинциях. При этом чиновники, которые будут ее проводить, в последствии и займут освободившиеся должности.

Губернаторами провинций решено назначить подающих надежды чиновников из различных министерств. Им уже нужен был рост и опыт руководящей работы для следующих ступеней.

Для обеспечения работы комиссий граф Ойген, кроме своих лазоревых гусар, получал под свою команду людей из полицейских управлений провинций, а также ему особым Указом Императора были подчинены расквартированные там войска.

Было решено одновременно во всех провинциях к концу работы комиссий провести масштабные аресты всех членов ячеек динмирского сообщества. Так они себя называли в переписке. Ни много и не мало, по имени династии Анлорских королей.

По семьям всех арестованных по делу анлорской династии Генеральный прокурор граф Синдорский предложил разумное решение. Никого из членов семей не казнить, а переселить всех в северные провинции, и расселить их по левому берегу Роона от Берри до Стаунфора.

Там еще остались деревни, где были пустующие дома. Я добавила, что может даже выделить какую-то материальную помощь на обустройство. Всех арестованных доставить в тюрьму Трибунала.

— Тех, кто не замешан в убийствах, на сей раз казнить не будем. Есть у меня кое какие мысли. Но об этом потом. После окончания следствия я хочу с ними всеми поговорить — высказала я свое давно обдуманное пожелание.

После совещания я попросила остаться министра Риттона и герцога Гломского. К Риттону были вопросы чисто промышленного характера, и он заодно ответил на вопросы о деятельности промышленных палат южных провинций. Вэллера как приедет, он приведет ко мне на беседу.

Ну и заодно расспросила о новых заводах и проблемах на самых северных территориях. Где его чиновники столкнулись не просто с саботажем, а с активным сопротивлением местного населения.

Документы в городских управлениях уничтожены, чиновники дезертировали. В общем, они не понятно на что надеялись, но проблем там будет выше крыши. Из тюрем после приближения наших войск выпустили всех преступников, местные полицейские просто разбежались.

Уже сейчас действуют дерзкие банды, нападающие и на наши тыловые обозы, и на жителей провинции. Есть необходимость организовывать и сопровождение конвоев, что уже делается, и посылать в новые земли специальные отряды охотников на бандитов. И действовать там быстро и жестоко.

Герцога я хотела спросить, как идут дела по оформление нового Закона Империи, но он, улыбнувшись, положил передо мной большую книгу. Толстая настоящая обложка тёмно-синего цвета, золотое тиснение букв «Свод законов Империи том первый».

Я провела ладонью по поверхности, гладкая и приятная, открыла первую страницу. На ней был отпечатан герб Вальрондской Империи, внизу написано «Кодекс Законов составлен по тщательно переработанному подлиннику Свода Сарджента Великого, с внесенными в него поправками, исходя из современного состояния общества».

Я листнула дальше. Красивый шрифт, каждая страница начиналась с маленького герба в самом верху в середине листа. Уловив какой-то запах, я поднесла книгу к лицу, она пахла чем-то необыкновенным.

'Это льняное масло, Ваше Величество, я тоже не мог понять, чем таким пахнет. Один из иноземцев, который готовил краску, специально варил это масло и смешивал его с сажей и какими-то другими ингредиентами.

Они еще приготовили на такой же основе красную, синюю и бирюзовую краски. И знаете, о чем они мечтают? Издать книгу детских сказок с рисунками, которые сами уже во внерабочее время вырезают на досках.

Я думаю, может действительно им разрешить после Свода Законов? Но это будет не скоро, мне самому даже интересно стало, ведь у меня восемь внуков'

— Ваша Светлость, нам нужны будут еще типографии. Одну уже сделали при университете в Андоле, и она печатает новые учебники, но я их еще не видела. Сделали типографию при Генеральном Штабе, она уже печатает военные Уставы для армии и моряков. Будут делать типографию в Рианольском университете. И в Хайландском университете, как только закончат его создание.

— А по поводу детских книжек это просто замечательное предложение. У самой дети растут — я даже улыбнулась, представив у себя в руках детскую книгу. И я отлично помнила, как они должны будут выглядеть. Но это потом.

Когда я пришла к себе, у меня спина ныла и ноги гудели. Первым делом в детскую. Малышня спала, кормилица, или уже даже няня, спала на придвинутой рядом кровати, положив руку на спинку детской кроватки. Видимо укачивала, пока не уснули. Я постояла, не стала никого из них будить, и тихо вышла.

Ило я отпустила сразу, как только пришли во дворец, Кэтрин ушла к себе, а я отправилась в свою спальню. Лекарки только закончили обтирать и массировать супруга.

Я спокойно относилась к тому, что они видели и трогали его голое тело. Все трое были в годах, и у меня даже не возникало никаких фривольных мыслей. Я отпустила их отдыхать, сама разделась, легла рядом.

И почти до момента, как сама уснула, рассказывала и рассказывала ему обо всем, что произошло. Делилась своими планами. Почему-то мне казалось, что, несмотря ни на что, он меня слышит.

Большая трехмачтовая вооружённая шхуна, которой шесть месяцев назад удалось незамеченной выскользнуть из самого западного гибернийского порта Динг, обойти блокадные фрегаты бриттов, пройдя вдоль южного побережья Империи Могов, приближалась к огромному острову, который раскинулся на десятки километров влево и в право.

Капитан подсказал главному пассажиру, что это остров Сингал. И его лучше обойти подальше, так как у его жителей очень нехорошие отношения с людьми со Старого Света из-за действий бриттского флота. И они не будут разбираться, кто к ним приплыл на западном корабле.

Как не разбирались и те люди на африканском побережье, где шхуне приходилось приставать к берегу с целью набрать свежей воды и настрелять немного дичи для еды. И приходилось даже два раза использовать пушки, чтобы отбить у местных ловких чернокожих людей желание преследовать шхуну на своих быстроходных лодках.

Плыть, по расчетам капитана, оставалось не меньше недели. До той цели, которую определил человек, купивший шхуну и собравший на нее экипаж и пассажиров.

Это был высокий сорока восьмилетний могучий человек с уже седыми волосами, за голову которого король Бриттии назначил награду в сто тысяч фунтов золотом. Астрономическая сумма для любого времени и мира.

Рядом с ним, положив голову ему на плечо, стояла красивая светловолосая женщина. С другой стороны, его под руку держала молодая девушка, явно его дочь. На шканцах в кресле сидела еще одна бледная молодая девушка с болезненным лицом, укутанная в одеяло.

Рядом с нею расположились два молодых человека. Несколько пассажиров шхуны стояли у борта, рассматривая неведомую землю. На горизонте виднелись только высокие, поросшие зелеными лесами горы.

— Парус справа на горизонте — раздался крик юнги с марса. И он указывал рукой куда-то в право. Парус мог означать только беду. Это мог быть бриттский патрульный фрегат или корвет, или бриттские корсары, или местные пираты.

— Три мачты, это корвет, он быстро идет на нас — через час уточнил марсовый. Значит не получилось пройти незаметно, как надеялись. На шхуне было шесть шестифунтовых пушек, но вступать с бой с военным корветом было просто бессмысленно.

— Может это франк или кастилец — с надеждой спросила жена?

— Нет, Ваша Милость, франк не рискнет плыть один, а кастильцы тут не бывают — ответил суровый мужчина в потускневшей красной мантии, подошедший к супругам.

— Значит мы свою судьбу не миновали, а как хотелось — закончил с печалью он. Мужчина был так же высок, широк в плечах, голова с выбритой тонзурой указывала на его принадлежность к католической церкви.

— Ваше Преосвященство, может это все-таки франк? — с надеждой спросил третий важный пассажир, тоже подошедший с супругой к борту идущей на всех парусах шхуны.

— Увы, герцог, мне бы очень хотелось в это верить, но… — человек в сутане развел руками.

— Через пару часов узнаем — сказал капитан шхуны. К бою корабль он не готовил, бесполезно, пошел и переоделся в парадный синий мундир капитана первого ранга с орденами и красной королевской лентой прошлого царствования через плечо. Все-таки в бриттском флоте он командовал линейным кораблем.

— Господи, дочь то как намучалась. И получается, что зря — обронил подошедший к стоявшим у борта тот, кого священник назвал герцогом, слыша, как надрывно кашляет девушка в кресле. Ее слабое здоровье не выдержало длительного путешествия.

— Это не франк, это не кастилец, но и не бритт, палуба ровная, корпус узкий и без украшений, я не знаю чей постройки корвет. Двадцать восемь пушек, таких нет ни у нас, ни у франков — крикнул с мачты забравшийся уже туда с трубой лейтенант шхуны.

— Что с флагом — крикнул с палубы капитан.

— Сейчас, сейчас, он поворачивает на правый борт, все, вижу флаг. Флаг красный, посередине огромный золотой лев на задних лапах, я не знаю чей это флаг — крикнул с мачты офицер.

Священник стал креститься, читая молитву. К нему присоединились и остальные. Девушка в кресле попросила братьев, а юноши были именно ее братьями, перенести ее кресло на правый борт.

Корвет уже почти поравнялся с ними, вот его первый орудийный порт откинулся вверх, появился ствол пушки, раздался грохот выстрела, и ядро подняло фонтан воды впереди по курсу шхуны.

— Спустить паруса, лечь в дрейф — крикнул капитан шхуны. Подошел к борту корабля, снял шляпу, приложил ее к груди и слегка поклонился в сторону корвета. К удивлению, капитан корвета сделал то же самое в ответ.

Теперь можно было рассмотреть сам неизвестный корабль. Он был как с иголочки, показалось, что от него даже доносился запах свежего дерева. Корпус покрашен в черный цвет, орудийная палуба с портами в белый.

Паруса, такелаж, все было в полной исправности. Борт был высокий, и матросы корабля из-за него не были видны. В корме находился небольшой балкон, опоясывавший всю корму, и высокие окна кают компании.

Капитан приказал спустить шлюпку, взял с собой судовой журнал. Но седой пассажир решил плыть вместе с ним. На возражение капитана ответил — я на борту старший, мне и отвечать.

На борт корвета поднялись по трапу, их встретил офицер корабля, что-то спросил на неизвестном языке. Оба развели руками, показывая, что не понимают. Офицер был одет в мундир западного образца синего цвета с двумя рядами желтых пуговиц, низ прямые брюки, туфли, а вот на голове неизвестный головной убор.

Это была невысокая круглая шапка темно синего цвета, сверху более широкий белый чехол, над серединой лица кожаный козырек. В центре шапки помещена круглая кокарда с стоящим на задних лапах львом посередине.

Да, это была фуражка, самая настоящая, в моем мире именно такие ввели на флоте в 1830 году. Но я-то могла же посоветовать моим морякам их именно сейчас, дурное же не предложу.

Офицер рукой предложил им пройти в кормовое помещение корвета. Вверху на мостике стоял еще один офицер в такой же форме. Он слегка поклонился гостям, они ему ответили.

А в кают-компании их ждал сюрприз. Поднявшийся им на встречу офицер вдруг замер, всматриваясь в гостей, потом резко вышел из-за стола и опустился на одно колено.

— Ваша Светлость, лейтенант Коллинз приветствует Вас, вы меня помните? — все это прозвучало на чистом бриттском.

— Коллинз с «Агамемнона»? Это ты? — взволнованно произнес герцог, быстро наклонился, схватил капитана за плечи и подняв, несколько мгновений всматривался в его черты.

— Твоим родителям и семье принесли весть что ты казнен по приговору Военного суда. А потом и их схватили и куда-то увезли, а ты оказался здесь, через половину мира, живой, как?

— Ваша Светлость, помните графа Херефорда? Нам заменили казнь на рабство, но мне удалось спрыгнуть за борт в канале. Меня подобрали франки и доставили к себе. И отвезли к графу Херефорду, который во Франкии собирал вокруг себя таких же, как и я. А потом граф договорился с их властями. Чтобы всех желающих взяли на идущие в Пондишерри корабли. Граф уже получил на тот момент письмо от графа Хьюза, и мы знали куда плывем. В новой Империи нас приняли как равных, тут уже много наших, гибернийцев, камбрийцев.

— У меня на борту больная девушка, до ваших берегов еще далеко плыть?

— Мы сейчас поднимаем паруса, и идем в нашу гавань, это тут на острове. Там стоит наша эскадра, там есть врачи, и есть бриттский врач. Командует эскадрой так же наш моряк, ранее был капитаном третьего ранга в Плимуте. Каледонец, Ваша Светлость.

Вернувшись на шхуну, гости корвета сообщили всем на борту радостные вести, после чего шхуна под всеми парусами пошла вслед за корветом. И через несколько часов слева открылся вход в красивый залив, в глубине которого виднелись мачты почти двух десятков кораблей.

Адмирал Кеннет принял гостей на своем флагмане, девушку свезли на берег и передали местным врачам. Кстати на острове медицина была в прекрасном состоянии.

А через полторы недели шхуна с другими кораблями, после смены в Хамбантоте, уже входила в удобную гавань красавицы Эллии. Я сразу получила известие птичьей почтой, что из Гибернии прибыли два герцога с семьями и несколько священников, которые уже следуют в столицу.

В Рианоле они остановились в «Доме Роз», после чего я пригласила обоих герцогов и старшего из священников на прием. Каково же было мое удивление, когда он оказался не просто священником, а кардиналом-пресвитером, архиепископом Сент-Эндрюсским. Моя Кэтрин, как только он в сутане вошел в приемную, вышла из-за стола и опустилась перед ним на колени, попросив его благословения. Он был удивлен не менее ее

— Дитя мое, ты говоришь на бриттском, ты католичка?

— Да, Ваше преосвященство, меня зовут Кэтрин Джеймс, я дочь подполковника Пола Джеймса, командира батальона Кентского полка, если вы о нем помните.

— Он разве жив⁇ Я же помню ту вопиющую несправедливость, которая произошла тогда с ним. Я слышал, что его отправили в колонию на смерть, но как же так?

— Да, отец сейчас уже генерал и командует армейским корпусом в армии Империи. А я личный секретарь Ее Величества.

— Поднимись дитя мое — после благословления сказал кардинал. Обнял ее, и прижав к себе, поцеловал в макушку. Все это я увидела через приоткрытую дверь.

Когда они вошли в мой кабинет, я поднялась и вышла из-за своего стола им навстречу, ответила кивком на их поклоны, жестом указала присесть к столу. Один из герцогов произнес вполголоса, что надо было позвать ту девушку, мы же не знаем местного языка.

— Зато я знаю ваш — произнесла я. После моих слов кардинал откинулся на спинку стула и принялся очень внимательно меня рассматривать. Я ответила ему прямым взглядом, и он опустил глаза. Все-таки я Ее Величество.

Они представились. Для меня их имена ни о чем не говорили, но через десять минут в дверь постучалась и вошла Ило

— Ваше Величество, там целая группа собралась. Генерал Фергюссон, доктор Бактлер, граф Херефорд, и даже в паланкине принесли того раненого графа, что ногу потерял.

— Хорошо, пусть подождут — и моя красавица, один вид которой вызвал удивление в глазах всех троих, вышла из кабинета.

— Ваше Величество, я не понял, о чем говорила эта красавица, но я расслышал имена Бактлера, Херефорда — произнес герцог Лодердейл.

— Да, доктор Бактлер сейчас лечит моего супруга, а граф Херефорд служит вместе с генералом Фергюссоном в Генеральном Штабе Империи. И там же во дворе вас ждет граф Хьюз. Вот только он лишился ноги.

— Что-то произошло?

— Да, было покушение на Императора. Во время которого граф пытался его спасти и в результате лишился части ноги. А Император лежит уже много дней, не приходя в сознание. Внешних повреждений нет, он как будто спит

— Ваше Величество — спросил кардинал — сколько времени Император находится без сознания? Я кроме всего прочего тоже врач.

— Уже почти три месяца, Ваше Преосвященство.

— Вы знаете как меня титуловать?

— Я много чего знаю. Вас разместили в гостевом доме временно, мне уже доложили, что у вас больная девушка. Ее нужно будет немедленно привезти в Императорскую лечебницу во дворец. Отдыхайте после тяжелой дороги, встретьтесь с теми, кто вас ждет. Думаю, они много расскажут и объяснят. А я пока подумаю, что смогу вам предложить. После бесед с товарищами решите сами, кем вы станете на нашей земле.

— Ваше Величество — подал голос кардинал — со мной приплыли шесть монахов, которых мне удалось спасти от грозящей им смерти. Они не простые священники. Вы не могли бы им разрешить посетить Вашего супруга, они многое понимают в медицине и кое в чем другом.

— Да, конечно, я сама их туда проведу. А вы пока встретьтесь с теми, кто вас ожидает.

По докладу Кэтрин и Ило, у моего дворца собрались почти все прибывшие со Старого света. Офицеры из генерального и Морского штабов, пришел сам адмирал Дойл с офицерами.

Неужели у них такая сильная католическая вера, что убеленные сединами воины опускались на колени перед кардиналом, а он, наклоняясь к ним, тихо с ними о чем-то разговаривал. С каждым. С Хьюзом я решила разобраться позже.

Через час в сопровождении шести монахов я уже шла к своему дворцу. Они были все как на подбор. Суровые мужчины лет за шестьдесят, скорбные лица, умные строгие глаза.

Обыкновенные суконные коричневые сутаны, на ногах поношенные кожаные сандалии, на груди у всех дешевый крест. У кого металлический с распятием, у кого просто деревянный. По дороге только один из них спросил меня, как ведет себя тело императора. Ему ответил шедший с нами же доктор Бактлер. Священник задал ему еще несколько вопросов.

Они все вместе осмотрели моего супруга, открывали ему глаза, потом один из них уколол его иголкой в ногу в нескольких местах. Удовлетворительно хмыкнул, они все переглянулись.

Потом спросили разрешения, могут ли они в этой комнате помолиться за здоровье Императора. На что я ответила, что уже молилась за него, каждый вечер молюсь, причем вашему Богу, но не помогает.

— Но вы же не христианка, Ваше Величество. Бог конечно Вас слышит, и принимает все Ваши молитвы. Поэтому Император и жив до сих пор. Но может Бог чего-то ждет от Вас? Нет, не жертвы, а какого-то решения, не думали об этом?

Как он ловко, при этом мягко и аккуратно пнул меня, мол ты же не принадлежишь к нашей церкви, Бог слышать то слышит, но увы, сделать ничего не может, так как он не твой Бог.

Смелый мужик, я даже не знаю, кто решился бы такое сказать Императрице чужой страны, которая должна решить вопрос о твоей дальнейшей судьбе. Значит действительно не боится в этой жизни ничего. Я зауважала его.

Потом кивнула головой. Они достали из заплечных мешков несколько свечей, вставили их в подсвечники, кстати наверно очень дорогие, искусной работы, и скорее всего золотые.

Пять монахов разошлись в разные стороны от ложа, и сцепив руки на животе, мягко опустились на колени, склонив головы. Шестой, тот, что ранее со мной говорил, расставил подсвечники вокруг постели на полу, на столе, на полке, в голове ложа, зажег свечи, достал из своего мешка потрепанную Библию, встал в изголовье кровати и стал читать молитвы.

А священники, стоящие на коленях, повторяли за ним в конце каждой фразы — аминь, и шептали молитвы вслед за ним. Я так же опустилась на колени в голове ложа, не знаю, что меня заставило, что-то такое непонятное внутри меня самой. Как бы внутренний голос приказал. У дверей следом за мной опустились на колени Кэтрин и Элора.

Голос монаха был то тихим, то внезапно становился громким и буквально возносился к потолку. У него был мощный баритон, и умение говорить так, что в груди все аж перехватывало, и я иногда даже переставала дышать.

Я не знаю сколько прошло времени, но когда я открыла глаза, то увидела, что сзади меня стоит и молится доктор Бактлер, а рядом со мной сам кардинал. Как простой монах. На коленях, склонив голову, и повторяя за читающим нараспев молитву, ее слова.

Свечи опять сгорели полностью, один из монахов тихо встал и заменил их на новые. А священник продолжал читать молитвы, одну за другой. Я мало что понимала, они были на латинском.

Но аминь повторяла следом. И внутри меня росла уверенность, что сегодня что-то произойдет. Было такое впечатление, что даже тени в углах комнаты внезапно куда-то пропали.

Внезапно священник резко возвысил голос, это уже был даже не голос, а как будто раздался трубный глас. Меня пробрала дрожь, по спине побежали мурашки. Внутри все аж задрожало. Я почувствовала, что сейчас упаду и зашаталась. Ко мне через всю комнату метнулась Кэтрин и поддержав меня за плечи, опустилась рядом. Я продолжила молиться.

Очнулась я от громкого шепота Кэтрин

— Госпожа, его рука, посмотрите на его руку — взволнованно шептала она. Кисть левой руки Райана сжалась в кулак, потом разжалась, я метнулась к нему, но стоявший уже слева от меня на коленях кардинал ловко поймал меня и усадил обратно

— Ваше Величество, мы все это видели, ждем, сейчас только ждать — шепнул он.

Прошел еще час или больше. Я увидела, как Ило, неизвестно, когда вошедшая в комнату, приоткрыла дверь и попросила принести воды. И меня удивило то, что все мои служанки во главе с Инхорой стояли в коридоре на коленях. Ферта принесла стакан воды и подала его священнику.

Я только сейчас услышала, как сел его голос. Он прервался на мгновение, выпил залпом стакан воды, перекрестил Ферту, и продолжил читать далее, перелистывая одну за другой страницы книги.

Его голос был монотонен, мы повторяли за ним — Аминь, я даже заметила, что это слово произносила и стоявшая уже почти напротив меня на коленях Ило. Девушка также закрыла глаза, прижала руки к груди, и тихо раскачивалась под звуки голоса монаха.

Внезапно он повысил голос, он зазвучал мощно, заставив меня почти остановить дыхание. А потом….

А потом застонал Райан, протяжно и с болью. Монах быстро нагнулся над ним, перекрестил его снятым с шеи простым деревянным крестом, а потом приложил его к губам супруга. И произошло чудо, Райан открыл глаза. Взгляд его был мутным, он видимо не понимал, что происходит и где он. Но он пришел в себя, это сейчас самое главное.

Кардинал встал и попросил всех выйти, теперь больному необходим покой и внимание доктора Бактлера. Священника, читавшего молитвы, его собратья выводили под руки.

Как только он закончил читать, как будто кто-то повернул некий тумблер, и он почти потерял сознанием. Я подошла к кардиналу, положила ему руку на локоть

— Ваше Преосвященство, это чудо или я чего-то не знаю? — спросила я. Мое сознание отказывалось верить в то, что сейчас произошло, тут что-то не так, может это какое-то психотронное воздействие?

Ведь слова, составленные в особые фразы, приводят людей в волнение. Как оскорбление словами вызывает гнев, так и тут что-то подобное? Или все же существует чудо?

— Дитя мое, на шее отца Септимия крест, сделанный из дерева креста, на котором распяли Иисуса Христа — шепотом ответил кардинал и перекрестил сначала Райана, потом меня.

Я склонила голову в поклоне, он подошел ко мне, взялся за нее двумя руками, и поцеловал меня в верх лба. Как будто отец, что-то такое волнующее нахлынуло. Да что со мной происходит?

Бактлер уже приподнял с помощью Кэтрин Райана, и поил его из стакана водой. Я подошла и села рядом с супругом на кровать.

— Ну что, доброе утро? Ты спал почти три месяца.

На следующее утро я дала выходной всем служанкам, разрешив им навестить своих родителей, ну а те, кто не имел их, как девушки из Академии, или они жили далеко, получили денежную премию и разрешение до вечернего гонга покинуть дворец, сходить на рынок за покупками, в общем провести выходной вне дворца.

И я сказала, что не буду делать секрета из того, что они видели вчера. Если спросят, то можете рассказать все то, что видели и слышали. Остались только мои андольские служанки. День был выходным, и я не собиралась идти в Дворец Императора. Будет что-то срочное, так сюда документы принесут.

Райан был примерно в том же состоянии, как и я в момент попадания в этот мир. Я даже устроила ему небольшую проверочку, но нет, память он не потерял, помнил все как вчера. Говорил он с трудом. И только постоянно улыбался.

Я принесла детей, они ползали туда-сюда по кровати, чему-то смеясь, а у него не было сил даже обнять их. Но я видела, что он был просто счастлив. Потом мы долго и обстоятельно беседовали, я рассказывала обо всем, что произошло с момента моего отъезда в Андол, о нападении изменников, гибели Ринны, о всем что случилось после его ранения, что делается и что мы планируем сделать.

Вчера после того как он поел и Бактлер дал ему выпить лекарства, он опять уснул, крепко уснул, но это уже был здоровый сон. После завтрака пришли Бактлер и кардинал, его имя было Дэвид Битон, вчера он его назвал, но я в суматохе не запомнила. Хорошо, что Кэтрин как всегда записала.

Кардинал просил разрешения выехать в Андол, ему уже рассказали и о возводимом соборе, и о новых церквях. С ним поедут пять монахов, а отца Септимия, того монаха, что читал молитвы, кардинал оставляет здесь. Он будет молиться за здоровье Императора. Я была не против его поездки, наоборот, сказала, чтобы они завтра были с утра готовы к выезду.

За ними заедет отряд моих гвардейцев, и сопроводит в Андол. Я все равно отправляла лейтенанта Грона в Андол за подготовленным отцом Норы пополнением для моих гвардейцев. К кардиналу я прикрепляю младшего из братьев, попавших ко мне после происшествия у таверны, Ювона Хорсера, владеющего бриттским языком.

Кардинал поблагодарил меня, так как уже подумал, как ему быть в пути, если ни один из сопровождающих не владеет бриттским, а они не знают нашего языка.

— Пока не знаем, Ваше Величество — многозначительно улыбнувшись сказал кардинал. Я не сомневалась, что эти выучат наш язык за самое короткое время. Они никогда не сидели ровно на попе. В моем мире шли в амазонские джунгли, в тропики. В Африку, погибали сотнями, но шли и шли.

А что бы заполучить в лоно католической церкви мою страну, они сделают все возможное и не возможное. Для понимания читателей Вальрондская Империя занимает сейчас территорию, равную территории современных Испании, Франции и половины Германии вместе взятых. И население, возможно уже созрело. Особенно в северных территориях.

— Ваше Величество, а Вы какую исповедуете веру? — мягко спросил кардинал. Ух ты, я думала попозже спросит, но он, будучи прекрасным психологом, на фоне произошедшего вчера, решил переть напролом.

— Ваше Преосвященство, я скажу прямо. Никакую. Но для моего народа вера нужна, и вера единая. От меня здесь мало что зависит. И я уже приняла для себя решение. А Библию я читала еще тогда, когда не знала кто я есть на самом деле. Но не все так просто, именно для меня и моего статуса.

— Мне рассказали Вашу историю. И я прекрасно понимаю Ваше положение, поэтому считайте, что ответ Ваш я услышал. Именно искренний ответ. И благодарю Вас за оказанное этим ответом мне доверие.

Выйдя из дворца, кардинал повернулся ко мне и низко поклонился, поклонился в первую очередь Императрице. Потом перекрестил меня и ушел, сопровождаемый монахами.

Которые перед уходом так же выразили мне свое почтение обязательным поклоном. А вот наши местные монахи считали себя превыше мирских властителей и не удосуживались даже выразить почтение Императору.

Оставив супруга с пришедшей матерью, я отправилась нести службу. На прием пришли вызванные мною графы Хьюз, которого внесли слуги прямо в кресле, и граф Херефорд. Я поинтересовалась как нога графа. Он ответил, что рана уже затянулась, и один умелец пообещал ему сделать протез, но пока еще рано, так как нужно что бы рубец загрубел.

Они по моей просьбе рассказали об обоих прибывших герцогах и кардинале все что знали. Это было настолько богатое приобретение, что я даже не знала, как с ними быть.

Джон Мейтланд, герцог Лодердейл и лорд Болтон, и его жена Элизабет, гибернийская графиня Дайсарт, принадлежали к самой высшей и старинной знати Каледонии и Гибернии. И когда народ поднял знамя восстания, лорд Болтон, как истинный католик, и известный военачальник, выигравший почти все битвы во время войн на континенте, по праву возглавил войска повстанцев.

До предательства северных каледонских кланов, которые во время решительного сражения перешли на сторону королевской армии, и ударили в спину армии повстанцев, все данные им сражения королевская армия ему проиграла.

После этого король нанял в протестантских землях ганноверских, гессенских, померанских наемников, призвал к себе из Женевы главу протестантов, с которым прибыли многие его последователи, и сумел жестоко с помощью северных феодалов подавить восстание в Каледонии.

Болтон был тяжело ранен, его старший сын схвачен гессенцами и четвертован. Ему с семьей удалось укрыться в Гибернии. Но руководству гибернийцев не сильно нравилось его присутствие на их территории.

Поэтому он отошел от дел и скромно проживал в замке родителей жены. Пока однажды на замок не напал сильный отряд подкупленных королевскими властями гибернийцев. Нападение удалось отбить, но оставаться дальше там уже было нельзя.

В один из вечеров в замок прибыли гости, кардинал и его брат герцог Бальфурский, то же известный генерал королевской армии, с семьей. Друг герцога имел разговор с росским посланником в Лютеции, столице франков. И от него узнал, что в неделе пути по морю, далее от Империи Могов, находится государство, куда уже прибыли тысячи спасшихся от бриттских репрессий переселенцев.

Самого кардинала требовали выдать на расправу в Лондиниум, на суд короля. И его судьба уже стала предметом торга между верхушкой гибернийцев и королевскими посланниками. Во Франкии обоих герцогов вряд ли бы встретили приветливо, по причине того, что бриттские войска под их командованием в правление прежнего короля не раз наносили франкам чувствительные поражения.

Решили рискнуть, резонно рассудив, что в Старом свете агенты короля не дадут им спокойно жить. Тайно, на чужое имя, приобрели шхуну, договорились с одним из бывших капитанов бриттского флота, который уважал и обоих дворян, а кардинала тем более.

И в один из дождливых дней, прикрываясь непогодой, ведомая искусным капитаном, шхуна проскочила мимо блокадных бриттских кораблей, и вышла в океан. Идя вдоль африканского побережья, спустились вниз, несколько раз приставая к берегу, потом вышли в следующий океан.

Капитан бывал уже дважды в Мадрасе, и путь до конечного пункта примерно знал. Его с офицерами, командой и их семьями я сразу направила в распоряжение Дойла. Тем более они были знакомы, когда-то Дойл служил одно время под его командой.

Обоих герцогов пока прикомандирую к генштабу, пусть привыкают к местным реалиям. Тем более они и генерал Фергюссон были давно знакомы.

И решу вопрос с их размещением. Магистрат города получил задание подыскать для них два особняка еще в тот день, когда я получила птичью почту о прибытии шхуны. А кардинал, думаю, пока останется в Андоле. Но еще не факт. Он имел полное право рукополагать в сан священников, такое право было дано ему Папой Палатинским со званием пресвитера.

Через два дня уже вся столица знала о произошедшим чуде, что западные священники с их главой своими молитвами воскресили почти умершего Императора. Не зря, не зря я свое бабье войско распустила на выходные.

Как раз рынок, а в выходные на него приезжали и из близлежащих городов и поселков. И спортивные соревнования. Мэйси мне рассказывала, что вокруг них с графом в «Трех павлинах» только и было разговора об этом. История уже к вечеру второго дня обросла просто фантастическим подробностями.

Там и свет из книги в потолок бил, и голос с неба вещал, и молнии сверкали без грома и дождя, а у служанок в коридоре волосы сами по себе шевелились. Я бы обделалась наверно от страха, если бы стояла на месте служанок в коридоре. Но те, кто так самозабвенно врал, об этом не думали.

Моим близким сподвижникам я рассказала все без утайки, и сказала, что наверно приму веру пришельцев, раз такой случай подворачивается. И пусть потом говорят, что хотят.

Наши монахи сколько бились и ничего не выходило. Да они даже дождь то призвать не в состоянии. Только и могут, что стоять часами на одной ноге или на голове. А эти приехали и сразу в тот же вечер Император очнулся.

Я конечно догадывалась, что тут не все так просто. Молитвы молитвами, но что-то монахи действительно знали и умели. Попадаются такие среди людей, я и в том мире с ними сталкивалась. Да хотя бы та старушка из магазина.

Дед принял новость спокойно, как и герцоги Гломский и Этернийский. Каллога я попросила провести в провинциях что-то типа скрытого опроса, как люди относятся к религии иноземцев. Особенно в свете произошедшего.

Но опрос провести попозже, пусть весть и слухи расползутся сами. Мнение остальных сановников меня как-то не сильно волновало. Они люди опытные, примут все что нужно.

В этот же день, пока все были в сборе, пригласила прибывшего Вэллера. Риттон сам привел его в кабинет. Вэллер конечно побаивался ответственности, все-таки сравнить — вся Империя или только северные провинции. Но получив заверения всех министров, что ему будет оказана любая помощь, принял предложение занять пост министра вместо погибшего герцога Харрасского.

Отпустив всех, попросила остаться военного министра. Дело было не государственное, а семейное.

— Деда, ты принял в нашу семью, хоть и посмертно Ринну, ее сестра ничего об этом не знает. Что с нею тогда будем делать?

— Я знал, что ты задашь этот вопрос, и поэтому давно приготовил на него ответ — с этими словами он развязал тесемочки на новомодной темно красной папке с андольским гербом, которую он уже как с полгода постоянно носил с собой.

И положил передо мною лист плотной бумаги, украшенной андольским гербом, витиеватыми водяными знаками, с двумя печатями внизу. Я сразу глянула на них. Печать Главного Государственного Секретаря и личная печать герцога Андольского.

Документ гласил, что герцог Андольский, пользуясь правами главы рода, принимает в свою семью Дею Ансало, и с этого момента она является его приемной дочерью и дочерью герцогини Вилины де Ан, а также названной сестрой Роанны де Ан, и имеет право именоваться маркизой Деей де Ан. Дата и подписи.

Я посмотрела на него. Он был сама невозмутимость. Потом улыбнулся и сказал

— Я их обеих нашел в горящей деревне рядом с убитыми родителями. Они погодки, из бедной дворянской семьи, им тогда было шесть и семь лет. И с того времени они жили у нас в замке под присмотром сначала матери Ило, потом Фиолы.

— Дед, я заберу Указ, и сегодня все решу. Думаю, что маркиза де Ан не может быть служанкой даже супруги Императора.

— Делай все, что считаешь нужным. Мы с твоей бабушкой уже решение приняли. Чуть позже отправим Дею в Андол, пусть немного поживет с бабушкой и почувствует, что такое быть маркизой. Жена и Фиола ее всему научат.

Когда я вернулась во дворец, там уже была Арин, которая кормила Райана с ложечки. Ему сделали за спиной гору из подушек, что бы он мог удобно сидеть. Арин отрапортовала, что Райан даже сходил сам в заведение, правда с помощью гвардейцев. Служанкам запретил его туда вести. Ну и правильно, нечего девкам молодым в туалете на мужика глазеть.

Я села с другой стороны кровати и взяла его за руку. Он улыбнулся и сказал, что сегодня ему уже намного лучше. Я поделилась с ним, сколько времени лично у меня ушло на восстановление после трех месячного небытия. В спальню вошли вызванные мною Делла и Дея. Я указала им на стулья. Делла взяла стул, приставила его к кровати и села. Дея продолжала стоять.

— Дея, возьми стул и сядь вот сюда, то что я сейчас скажу, будет касаться тебя

— Ваше Величество, простая служанка не смеет сидеть в присутствии Ваших Величеств.

— Кроме случаев, когда Величества ей приказывают, так? Взяла стул и быстро вот тут села.

Ило подала мне лист с Указом. Эта хитрюлина уже умудрилась его прочитать по дороге сюда, это было видно по тому, как она с улыбкой смотрела на Дею.

Я взяла Указ, и торжественным голосом зачитала его полностью, до подписей и печатей. Дея смотрела не понимающими глазами на всех нас. Первой подала голос Делла, шутливо изобразив обиженную.

— Ну вот, теперь у меня не будет моей самой старшей служанки, и не с кем даже поболтать будет, ай-яй-яй.

— Ну да — сказала Арин — теперь наша Дея маркиза и вообще то, если она хоть и названная, но сестра Роанны, то становится как бы и членом императорской семьи, не так ли?

— Можно мне слово вставить — от двери спросила, подняв руку, Ило.

— Говори, что ты там собиралась вставить — рассмеялась Делла. Мы с Райаном молчали, глядя друг на друга.

— Госпожа Делла, насколько мне известно, старшая служанка у вас есть, то есть была, но положенной по штату статс — дамы не было. А это пост, который положено занимать только знатной даме при принцессах, императрице и супругах Императора, я права?

Все одновременно повернулись ко мне. Я подняла руки.

— Давайте не сегодня. Я уже не хочу тревожить секретаря. А завтра я издам указ о назначении маркизы де Ан статс — дамой принцессы Деллы. Кстати Дея, твоя старшая сестра покоится на фамильном кладбище де Анов. И на ее надгробной плите написано — «Здесь лежит предательски убитая мятежниками Ринна де Ан».

— Герцог посмертно принял ее в вашу семью? — спросил Райан. Я утвердительно кивнула головой. Потом встала, обошла кровать и подошла к Дее

— Встань — и когда она встала, я обняла ее за плечи и прижала к себе. Она замерла, а потом ее руки осторожно обвились вокруг моей талии.

Эмирана с Эранией известие о том, что Дея теперь составит нам компанию по утрам, приняли спокойно. Обе до последнего времени жили совсем не в тех условиях, чтобы задирать аристократические носики. И теперь вокруг дворцового озера нарезали круги пять пар легких женских ножек.

Райана по его просьбе утром выносили в кресле в беседку, возле которой мы в конце делали упражнения. Начиналась осенняя пора, и супруг ловил последние моменты уходящего тепла. Позже в этой местности наступала прохладная влажная погода, сопровождаемая затяжными моросящими дождями.

Перебрав своих опытных служанок, решила, что Делле в старшие над служанками переведу Ферту. Жесткая, требовательная женщина 30 с небольшим лет, вместе с тем достаточно умная и образованная, чтобы составить компанию ироничной Делле. Дея моим Указом по Дворцу была назначена статс — дамой принцессы Деллы.

Мы с супругом обсудили предложение Риттона о возможности переноса столицы в Хайланд, но, посоветовавшись с самыми близкими советниками, пришли выводу о том, что пока это не целесообразно.

А вот перевести оперативный отдел Генерального Штаба в Хайланд необходимость есть. И послать туда ответственного чиновника, что бы начали приводить в порядок Императорский дворец.

Бойл прислал сообщение, что паровая галера «Мария», которую так назвали по имени жены Найтингейла, совершила плавание к острову Тамп в сопровождении корвета, оттуда привела полную баржу с углем. Цепляли первоначально две, но слабая машина не потянула.

После совершила рейс в Хайланд, преодолев путь туда за четыре дня. Оттянула баржу с углем в Стаунфор. Обратно вернулась за три дня.

Довер, командовавший пароходом, заверил, что в следующий раз до Хайланда дойдет в течении трех суток. Сейчас время потратили на буксировку баржи. А в Стаунфоре теперь для него будет угольная станция.

Бойл отметил и проблемы, выявившиеся в плаванье к Тамну. На свежей волне при бортовой качке колеса обнажались, и терялась скорость.

Но и кораблик был сравнительно небольшой. Решили использовать его только в самой гавани и на Рооне.

Вторая галера, которая сейчас переоборудуется, уже больше размером, колеса будут кованые, и машина более сильная. И они расположили машину поперек судна, чтобы уравновесить оба вала с колесами.

В ответном письме я попросила поздравить мастеров с успехом, пообещала всемерную поддержку, а в конце письма дописала, что давно обратила внимание на детскую игрушку ветрячок, которую продавали на рынках, и многие мастерили сами. Там ветер крутил незамысловатое подобие ветряной мельницы.

А если что-то подобное использовать как толкающий элемент? Если он будет сам крутиться, то не погонит ли он ветер и воду в нужную нам сторону? Ну, мне так показалось, а мастера пусть попробуют.

И распорядилась как можно быстрее переоборудовать в паровые еще минимум три небольшие речные галеры. И начать обучение матросов работать на таких кораблях.

Одна такая паровая галера будет постоянно находиться в Хайланде, две курсировать с грузами по реке, одна находиться в Андольской бухте.

От Барпинланда посланец на сменных лошадях доберется до Хайланда в течении трех с половиной, максимум четырех суток. Пароход отвезет доклад в Андол за три дня.

Далее быстроходная бригантина доставит донесение в Рианол в течении трех суток, а при попутном ветре то и за два с половиной дня.

Этим мы сократим время нахождения в пути приказов и донесений фактически в два раза. У Кертиса в Келантане своя прикомандированная бригантина, которая проделывает путь до Андола за 4–5 дней. А что делать, уже такие большие расстояния.

Отец Септимий, которого кардинал оставил в Рианоле, поселился по моему распоряжению в левом крыле дворца. И мы имели с ним ежедневные продолжительные беседы.

Он не навязывал свое общество, прекрасно чувствуя границы в положении. Супруг с интересом общался с ним через мою Кэтрин. Дядька был очень образованным, умным, и явно обладал некими скрытыми особенностями.

А я все больше и больше приходила к мнению, что прибытие к нам кардинала-пресвитера это не бегство от грозящей ему опасности. Так как отец Септимий в беседе сказал, что Сент-Эндрюсское архиепископство находилось в Каледонии, а сам он из Дублинской епархии.

А теперь в Каледонии действует полный королевский запрет на католическую церковь. Значит решение о путешествии кардинала принималось в Палатине, на высшем уровне.

Поэтому его и сопровождают в поездке такие подготовленные священники. Он ведь упомянул, что они не просто монахи, когда просил разрешить им молитву у кровати больного Императора.

И я была уже твердо уверена, что их каюты на шхуне были заполнены религиозной литературой и необходимыми церковными реквизитами. Сам кардинал мог спокойно уехать в Палатин и там его никто бы не достал.

Но он взял брата с семьей, приехал к лорду Болтону, который оказался в опасном положении, и я не удивлюсь, что предложение о путешествии к нам аккуратно предложил сам Кардинал.

Ну а лорд Болтон это легенда восставшей Каледонии. А то может и нападение на замок Дайсартов было спектаклем, чтобы убедить их уехать.

Это Палатин, тут возможно все. Тем более, когда появилась возможность получить такую страну как наша, сделать ее плацдармом, и попробовать распространиться южнее, западнее и восточнее.

Баронесса Орнан подтвердила мои догадки, когда ее люди аккуратно посмотрели, что лежит в выделенной для монахов комнате. В памяти отложилось, что в Европе моего мира протестантскими были только Англия, часть Германии, Голландия, Дания и скандинавы.

Все остальные страны как раз были католическими. Не считая моей России и стран бывшего СССР. И то Литва ярко выраженная католическая страна.

Священники православной церкви, за редким исключением, действовали только в пределах юрисдикции Российской Империи. Следуя за наступавшими на юг и восток царскими отрядами и воеводами. Основательно обустраивая приходы на присоединенных территориях.

В любом случае контактировать нам придется. Поэтому пусть кардинал окучивает территорию как ему хочется. Получится или нет, это уже другой вопрос. И последнее слово все равно будет за Императором.

А мы поставим такие условия, чтобы исключить полное влияние Палатина на нашу как внутреннюю, так и внешнюю политику.

Я — это я. И мои знания из того мира у меня никто не отнял. И решать будем мы. А перед этим пусть проделают работу, что бы население страны само приняло их религию. Райан был в этом со мной полностью согласен. И тем более наши ведущие министры, от деда до Кассоля и Вэллера.

В один из дождливых дней адмирал Дойл принес донесение из Элларуна от адмирала Кеннета. Тот докладывал, что его отряду удалось перехватить шедший из Бриттии конвой в составе девяти «индийцев» (так я называла по памяти из моего мира большие транспортные галеоны), охранявшийся 74 пушечным линейным кораблей, четырьмя 32 пушечными фрегатами и четырьмя 18 пушечными бригами, и с ними еще шла каперская 12 пушечная бригантина.

Все военные корабли шли как пополнение Мадрасской эскадры. Вовремя получив сообщение от местных о появлении колонны парусников у южной оконечности острова, установив их численность и состав, Кеннет повел свой отряд на перехват.

Последние пополнения эскадры позволили иметь ему под своим флагом четыре больших фрегата типа «Руйяр», шесть 36 пушечных фрегата и четыре 28 пушечных корвета. Бой длился почти четыре часа. Бриттский адмирал выдвинул навстречу Кеннету колонну из линкора, фрегатов и одного брига.

Три брига и все галеоны повернули на обратный курс, разбились на три группы и попытались уйти. Кеннет отделил четыре быстроходных корвета и отправил их в погоню. Сам же встал в линию из десяти фрегатов на контркурсе и пошел на сближение.

В результате сражения все бриттские корабли были потоплены, наши потери составили один фрегат, который затонул на обратном пути в гавань Хамбантота. Кеннет отправил на помощь корветам два менее пострадавших фрегата.

Каперская бригантина в бою участия не приняла. А сразу ушла в открытый океан. Бритты дрались отважно, но силы были слишком неравны. На мой вопрос, почему так получилось, ведь там был бриттский линейный корабль, Дойл ответил

'Ваше Величество, это стандартный бриттский семидесяти четырех пушечный линкор. На память там 30 24 фунтовых пушек на нижней палубе, 30 двенадцати фунтовых пушкек на средней и 10–16 6 фунтовок на квартердеке. То есть в бортовом залпе 14 двадцати четырех фунтовых пушки.

А у четырех фрегатов Кеннета восемьдесят восемь двадцати четырех фунтовых в бортовом и двадцать четыре тридцати двух фунтовые короткоствольные пушки Фишера.

У бриттских фрегатов и брига в общей сложности было 69 двенадцатифунтовых в бортовом залпе, а у нашей шестерки фрегатов 102 восемнадцатифунтовых пушки и двенадцать коротких фишеровских двадцати четырех фунтовки. Бритты имели в бортовом залпе 400 килограммов, а наши 1000.

Тут уже чисто математика побеждает. Ну и они после семи месячного перехода, а у нас свежие команды с чищеными днищами кораблей. Транспорты догнали все, а вот два брига смогли уйти на запад.

Тут у командиров фрегатов был выбор гнаться за ними, или преследовать галеоны. Команда была в первую очередь захватить транспортные суда. Поэтому они поступили правильно.

Транспорты привели в Элларун. Там на кораблях были не военные моряки, поэтому они не стали геройствовать, хотя на кораблях были и военные пассажиры.

Бриттские офицеры с семьями, гражданские инженеры, которые должны были строит форты и береговые батареи на островах на реке у Колкатта, солдаты-добровольцы с семьями и детьми, всего около тысячи человек. Сопротивления никто не оказал, все подавлены, ведут себя тихо.

Транспорты на следующий день под конвоем увели в Эллию, там всех пленных разместили в военном лагере севернее столицы королевства, откуда войска ушли на север. Грузы подсчитываются, но там только военное имущество, оружие, порох, артиллерия.

Из моря подобрали около четырех сотен моряков. Наши потери 317 погибших и фрегат. Много раненых, но их жизни опасность не угрожает'.

— Адмирал — спросил Император — можете прояснить еще один вопрос. Я слышал от Императрицы, что у бриттов очень сильный флот, и они традиционно побеждают во всех морских сражениях. И сама организация морского дела у них на недосягаемой для остальных стран высоте. Почему мы побеждаем? Первый раз я допускаю, что их было количественно меньше. Но сейчас?

'Ваше Величество. Отвечаю на все Ваши вопросы. Да, организация морского дела у бриттов на высоте. Они живут на большом острове, поэтому поддерживать флот в высокой готовности отразить высадку любого врага, это для них жизненно важно.

В отличии от других стран в бриттском флоте есть Устав, где расписаны все взаимоотношения между офицерами и матросами. И есть Боевые Инструкции, в которых описываются правила ведения боя. И эти инструкции постоянно совершенствуются.

Все офицеры и матросы, находясь в дальнем походе, получают надбавку к жалованью в 15%, а добровольцы еще 12% сверху. Это те, кто приходит на флот добровольно. Они имеют право выбирать корабль и к кому из капитанов идти служить.

Большое количество торгового флота позволяет им набирать для войны моряков даже насильно. Кроме того, они охотно набирают на корабли юнг, которые через полгода становятся прекрасными моряками. И выплачивают «вдовьи деньги».

Это когда моряк погибает в сражении, его оставляют в списках корабля, а его деньги выплачиваются семье. С этим у них все прекрасно, а вот с кораблями не очень.

Основной тип кораблей у них 74 пушечные, сейчас пошли 84 пушечные. Теперь смотрите — самые тяжелые орудия у бриттов 32 фунтовые, мы же ставим сразу же 36 фунтовые. У них второй дек 18 фунтовые, а у нас 24 фунтовые.

Кроме того, на бриттских кораблях высота грот мачты 45 метров, а у нас сразу же 54 метра. Их скорость средняя 6 −7 узлов, а наших 8–10. Все это предлагалось и ранее нашими мастерами кораблестроителями, но Адмиралтейство отвергало все новшества, ссылаясь на удорожание строительства, и на то, что все западные страны строят такие же как в Бриттии корабли.

Наши фрегаты типа «Руйяр» имеют среднюю грот мачту 65 и переднюю фок мачту 60 метров, что дает им сразу 14–15 узлов. Наши меньшие фрегаты по подобной причине дают 12–13 узлов скорости против бриттских 8–10 узлов. И есть еще одна причина.

В бриттском флоте используют паруса, пошитые из конопляной пеньки, у нас же Бойл ввел нововведение. Паруса шьют из хлопка, вываривая его в льняном масле. Прочность та же, а вес в три раза меньше.

Что так же дает нашим кораблям преимущество в скорости и манёвренности. С такими парусами легче управляться, и поэтому наши моряки совершают все маневры быстрее чем бритты.

Ну и самое главное. Почти всеми нашими кораблями и эскадрами командуют опытные офицеры, сами не один год прослужившие в бриттском флоте. Кому из-за их не знатного происхождения не давали рост в Бриттии.

Где патенты командиров полков в армии и капитанов кораблей зачастую покупались и покупаются. Наши офицеры прекрасно знают все сильные и слабые стороны противника, и поэтому стараются не дать им никаких шансов.

Того же О. Брайена знаменитый бриттский адмирал и флотоводец Карнелиус трижды представлял к званию адмирала и просил назначить командующим эскадрой. И все три раза Адмиралтейство возвращало его рапорта с отпиской «Недостоин ввиду происхождения». Это при том что О. Брайен потомственный граф, хоть и из малоизвестной обедневшей семьи.

Но я думаю, что как только ушедшие два брига принесут весть в Лондиниум о поражении, к нам сюда отправят сильную эскадру, чтобы смыть позор поражения. И не только этого. За нас могут взяться в серьез'.

— Адмирал, у Вас есть какие-нибудь предложения? — спросил герцог Андольский.

— Только одно, Ваша Светлость. Пока враги не опомнились, выйти всем флотом к Мадрасу и уничтожить находящиеся там корабли, высадить десант и сжечь все склады и бриттские фактории.

— А мы сможем? И не получится ли у нас столкновение с Империей Могов? Там хоть и идет грызня между сыновьями последнего Императора, но они могут и объединиться против внешнего противника — это уже задал вопрос острожный Риттон.

Я его понимала. Война всегда требует огромных денег, и Риттону их придется изыскивать. Как министр Иностранных дел ему ответил герцог Эмберский.

— Это вряд ли. Бритты выкупили полностью город Мадрас и восемь близлежащих к нему городов, и могойские власти убрали оттуда всю администрацию. Там сейчас живут по бриттским законам. Если мы там все уничтожим, могойцы смогут спокойно забрать эти территории назад, не отдавая обратно деньги.

— Что скажет Императрица? — улыбнувшись, Император повернулся ко мне, сидевшей в углу кабинета. Я как раз убирала пилочкой маленькую заусеницу в уголке ноготка.

— Я считаю предложение адмирала Дойла единственно верным. В любом случае это нужно сделать сейчас, пока они там основательно не укрепились. Адмирал Кеннет как-то писал, что там отрытая с моря бухта, и бриттские корабли стоят у берега, такой гавани с заливом как в Колкате или в Рианоле там нет.

— Ее Величество права — заговорил адмирал Дойл — если мы выбьем Мадрас, то их концессия в Колкатте сама по себе прекратит существование. По суше им помощь и припасы взять негде. Разве если займут что-то с западной стороны Империи Могов, и те дадут им разрешение на провоз припасов в Колкат.

— И тогда нам не нужна будет сухопутная экспедиция за реку Фине и столкновение с северными могойскими князьями — продолжила я — которые сейчас приняли за деньги сторону мидийцев, но активно против нас не выступают.

— Ваша Светлость — обратился Император к герцогу Гломскому — возьмите под свой контроль пленных бриттов, особенно семьи, что бы не было никаких проблем. И подумайте, что с ними нам делать дальше.

— Ваше Величество, уже есть предложение — начал герцог — пленных партиями перевозить в Стаунфор, а оттуда по Роону к Андолу, и разместить их в казармах лагеря Дерека. Там уже все здания готовы и территория ограждена и охраняется. И есть много их соотечественников, по крайней мере, возможно и среди пленных не все бритты.

Мне хотелось выдохнуть. Я уже планировала поход на Колкатт, просто у нас не было другого выхода. Я отлично помнила, как британцы приспосабливались в любом месте.

Находили уязвимые стороны среди местных и искусно их использовали. Классика, это Лоуренс Аравийский, когда практически один человек способствовал падению власти Османской Империи на Аравийском полуострове и созданию на ее осколках группы арабских государств и монархий.

И если удастся выбить Мадрас из бриттской цепочки, это будет замечательно. На этом совещание у Императора закончилось. Кеннету поручили готовить налет, а генералу Фергюссону выделить силы для десанта.

Я шла рядом с паланкином Императора, и он делился со мной впечатлением о услышанном. Меня саму поразило то, что при таком соотношении сил наши потери оказались меньше, чем могло было быть.

Бриттов из воды подняли около четырехсот человек, а это значит погибло почти две с половиной тысячи, это по минимальным прикидкам. Очень не хотелось воевать, но они нам не оставили выхода.

Если они пришли в наши края, то будут упорно добиваться своего. И вот именно сейчас для нас очень важно, чтобы война в Старом Свете не прекращалась.

Мы вернулись во дворец уже почти к ужину. А потом я принесла детей, и мы весь вечер были вместе. По моему совету и, если честно, по моему желанию, мы решили не расселять наших детей по разным дворцам.

Ремонт там провели, слуги там будут жить, чтобы поддерживать комплексы в нормальном состоянии. На попытку возразить даже от Вдовствующей Императрицы я сказала, что не понимаю, по какой причине дети должны быть разлучены с матерью.

И видеть в отце приходящего поинтересоваться их жизнью какого-то дядю. Все останется в прошлом. И я не собираюсь в этом вопросе никого слушать. Дети будут жить с нами, и расти на наших глазах.

Им выделено крыло, там есть няня, слуги, готовит моя Франкис. Места для прогулок и игр достаточно. А статус у них никто не отбирал и не отберёт. Влад наследный принц и будущий Император, Элис наследная принцесса. Так будет, и точка.

Кастильский флот вышел к южному берегу Сингала рано утром через две недели после нашего сражения с бриттами. А через четыре часа его нагнал посланный командиром патрульной эскадры быстроходный корвет, и еще через четверо суток пути привел в Элларунский залив.

Кастильцы имели три столкновения с бриттскими отрядами, и отбили несколько нападений каперов. И, по их словам, несколько пиратских кораблей еще шли за ними в течении последних суток, пытаясь напасть на концевые транспортные корабли.

Первый бой они приняли у Собачьих островов, среди которых прятался не большой бриттский отряд. По всей видимости в моем мире их называют Канарскими островами.

Из Лондиниума отдали приказ любой ценой помешать кастильцам перебросить подкрепления в Новый Свет даже таким путем. Но кастильские моряки оказались на высоте, да и бриттов было ощутимо меньше.

Второй раз они напали в близи южной оконечности материка Алкебулан (так вот как в этом мире называют Африку), где у бриттов база в захваченном ими городе Агильхосе, и последний раз бритты напали у берегов острова Имерина, когда армада огибала его и поворачивала на север.

За все время в пути были потеряны два транспорта с амуницией и два военных фрегата. После Имерины пытались нападать небольшие быстроходные каперские корабли, но успеха они не имели, так как адмирал Армады сосредоточил самые сильные и быстроходные фрегаты в конце каравана судов.

По описаниям в Имерине я узнала Мадагаскар, ну не было у берегов Африки другого большого острова. Хотя, что я знаю о местной географии, только то, что нанесено на морские карты и с карты присланной Баумгартеном. И то он сам в письме писал, что она еще не совсем уточнена.

Кастильцы собрали внушительные силы. Шесть 84-х пушечных линкоров, двенадцать 36-х и 44-х пушечных фрегатов, семь 24-х пушечных корветов и одиннадцать 16-ти и 18-ти пушечных бригов.

И все эти корабли сопровождали шестьдесят два транспортных корабля, перевозивших припасы и двенадцати тысячную кастильскую армию, причем многие солдаты везли с собой семьи с детьми.

Как они существовали в этом аду столько времени, просто немыслимо. Приходилось делать остановки в пути, пополнять запасы пресной воды, фруктов, овощей, мяса. Поэтому армада была в плаванье почти восемь месяцев.

Власти Элларуна снабдили корабли провизией и водой, и отправили весь флот по распоряжению Императора в рианольский залив. Здесь, в окрестностях города, военный министр приказал разбить большой лагерь в тех местах, где ранее располагались мятежники.

Готовились принять больных, разместить не только солдат, но и их жен и детей. И главное, нормально накормить. В Андол было послано распоряжение О. Брайену перевести в Рианол передаваемые кастильцам фрегаты и корветы. Такое решение вопроса предложил кастильский посланник.

А если все-таки корабль с командами из Нового Света разминется с армадой, то кастилец предлагал оставить их пока здесь. Но в любом случае кастильскому флоту необходимо минимум неделю привести себя в порядок перед последним переходом.

Сопровождать их до Сан — Диего будет отряд уже адмирала Суареса, который приведет в Рианол будущие кастильские корабли, а также восемь торговых барков, которые отправятся в Новый Свет с нашими товарами.

Ну и доставят кастильцам новенькие британские трофейные пушки с зарядными ящиками, порох артиллерийский и порох ружейный. Взамен вице-король загрузит их поданными списком товарами в зачет стоимости поставленного вооружения.

А за корабли заплатят весовым серебром и золотом. Наши торговцы везут туда те товары, на которые в Новом Свете очень большой спрос. В том числе новенькие лопаты, различные сельхоз орудия и прочий инвентарь.

Повозки, легкие брички, кареты. Этот ассортимент для читателей сейчас может показаться смешным, но поверьте, в те времена люди копали землю примитивными деревянными сучковатыми мотыгами и деревянными же лопатами. Даже вилы делались из сучковатых порослей молодых деревьев.

А такие вещи, как обыкновенная на каждой кухне сейчас терка, были вообще диковинкой, не говоря уже о мясорубках, используемых в нашей Империи, кстати, уже значительно усовершенствованных местными Кулибиными.

Незаметно для всех прошла проведённая графами де Харди и Ойгеном операция «Сеть». В заранее назначенное время во всех указанных провинциях к домам сторонников динмирской династии выдвинулись «группы захвата». При оказании сопротивления ни с кем не церемонились.

Все равно ценности никто из этих молодых в основе своей недорослей для Империи на данный момент не представлял. Вместе с ними были арестованы чиновники администраций, полицейских управлений, замешанные в этом деле.

Из знати в сети попали герцог Лумвейлский и оба его сына. На этот раз я посоветовала брать всех, и родных то же. Пора вырывать сорняки, пока они не заполонили все грядки. Тут у меня было полное единство с Генеральным прокурором графом Синдорским.

Смене подлежало руководство шести южных провинций. Не все они были врагами, но терпеть дальше их бестолковость уже было невозможно.

На последнем Высшем Совете обговорили все кандидатуры, всех названных вызывали на заседания. И предварительно каждому из них было предложено подготовить и представить на Совет план своих действий после занятия губернаторского поста.

Не все потенциальные направленцы смогли пройти собеседование, тем более вопросы задавали не только Риттон или герцог Гломский, но и я.

Двое из будущих губернаторов прямо на заседании Совета были Императором возведены в дворянское сословие и авансом награждены именными баронскими титулами. Надо было видеть их лица, и я даже представила мысленно картину их возвращения домой.

Всего по динмирскому делу было арестовано почти семь тысяч человек. Дело объединили с делами тех, кто обвинялся в нападении на Императора, Императорских гвардейцев и меня, в убийстве герцога Харрасского и его дочери, убийствах еще нескольких дворян из знати, твердо ставших на сторону Императора.

Они не пощадили даже знаменитого генерала графа Райлана, помилованного после мятежа еще отцом Райана. Граф дал слово дворянина не выступать больше против государства, и его сдержал.

На приглашение присоединиться к мятежу и стать главой военной силы заговорщиков отказался наотрез, и был убит у двери полицейского управления, куда он отправился сразу же после отказа заговорщикам.

Обычно дворянам из высшей знати отрубали головы на плахе, это считалось почетной казнью. Я же предложила шестерых заговорщиков, всю их верхушку, просто повесить на одной виселице на центральной площади Рианола.

А обвинительную речь, которую зачитает чиновник из Прокуратуры, я с удовольствием напишу сама. Что и сделала, выставив их убийцами любимого в армии и знаменитого победителя южных пиратов генерала графа Райланского, его детей и супруги, после этого упомянула попытку убийства Императора, Императрицы, убийства герцога Харраского и герцогини Харрасской, убийства семьи графа Верданского, семьи барона Брайтферского. Где вместе с главами семейств были убиты их жены и дети.

А перед казнью их показательно выпороли, привязав к столбам. После чего практически на руках подняли на эшафот и там вздернули как последних бродяг. Перед этим императорским указом их лишили не только титулов, но и статуса дворян, как и всех членов их семей. Никакой жалости к ним я не испытывала.

И кастильская армада увезет в своих трюмах в далекий Новый Свет всех членов семей предателей. Марать руки кровью женщин и детей не было желания и необходимости, но удалить их навсегда с этой земли было просто необходимо.

Я не собиралась смотреть на это зрелище, а с утра ушла в Трибунал. Все содержавшиеся там участники сопротивления войскам были ознакомлены со своими приговорами. Главари еще находились в подвале, а по периметру на обоих этажах в клетках содержались юноши, в основном студенты рианольского университета, задержанные в тот день, когда гвардия штурмом взяла университетский городок.

Их вывели во двор тюрьмы и поставили на колени. Триста семьдесят четыре человека, приговор которым за участие в мятеже и покушении на убийство Императора уже озвучили — смерть. Я махнула рукой де Харди, и он зычным голосом приказал всем поднять головы.

Я села перед ними на поставленном мне стуле, и стала молча рассматривать стоящих на коленях юнцов, и не очень юнцов. Кто-то совсем раскис, кто-то пытался смотреть орлом, кто-то с затаенной надеждой. Зачем-то к ним пришла Императрица. А еще ведь никто из них меня до этого никогда не видел.

— Вам всем вчера и сегодня зачитали приговор. Следствие закончено, суд состоялся, у вас всех была возможность предоставить хоть что-то в свое оправдание. Тех, кто сумел это сделать, среди вас уже нет. Вы знаете, что вас ждет?

Многие опустили головы после моих слов, а почти мальчик во втором ряду не выдержал и расплакался. Его сосед успокаивал его — держись, не раскисай.

'А теперь слушаем меня внимательно. Стоящая рядом с Главой трибунала женщина ранее, как и вы, была приговорена к смертной казни за участие в заговоре против прежнего Императора.

Я предоставила ей второй шанс в этой жизни. Она его использовала. И теперь она не просто служащая Ланлис, а баронесса Ланлис, заместитель начальника Дворцовой полиции.

А теперь я вам даю второй шанс в этой жизни. Если вы поняли, какую глупость совершили, то я предлагаю искупить совершенные вами проступки службой в действующей армии. Вас отправят в один из лагерей для подготовки солдат северной армии.

Забудьте, что вы были дворянами. Теперь все будет зависеть только от вас самих. Если отличитесь на поле боя, то по ходатайству ваших командиров вам и вашим семьям вернут дворянский статус.

Да, ваших родных сейчас отпустят, но всем им изменят статус. Зато оставят жить на свободе и не казнят, как это положено по всем существующим пока старым Законам Империи. Я уговорила Императора и Высший Совет разрешить мне предоставить вам такую возможность.

В конце концов сам статус дворянства появился на поле боя, когда ваши предки получали его из рук своих сюзеренов как награду за подвиги в боях и сражениях. Теперь вам предстоит доказать прежде всего самим себе, что вы чего-то стоите в этом мире.

Я никогда не отказываюсь от своих обещаний. И уже не один раз возводила в дворянский статус воинов, отличившихся на поле боя, и даже павших в бою. Что бы и их семьи могли пользоваться привилегиями, заслуженными их отцами и супругами.

Теперь наступила ваша очередь доказать, что ваши предки получили дворянство не зря. Говорю сразу же — семьям тех из вас, кому будет суждено погибнуть в бою, тоже будет возвращен дворянский статус. Даю слово Императрицы, а мое слово многое значит.

Если среди вас есть те, кто считает, что я поставила перед вами невыполнимые условия, то пусть возвращается в свою камеру ждать завтрашнего утра.

Те, кто решил получить из моих рук второй шанс в этой жизни, завтра будут отправлены на корабле в северный город Келантан, и поступят в распоряжение командующего третьим корпусом генерал — лейтенанта Кертиса.

Даю вам минуту на размышление. Еще раз — кто не согласен, просто встает и уходит'.

Никто не встал. Я поднялась и обратилась к Главе Трибунала

— Граф, зачитайте им Императорский Указ, и сегодня же всех доставить на транспортный барк, указанный в приложении к Указу. А капитан корабля уже сам решит, когда ему выйти в море. Команда на корабле военная, справятся.

Потом повернулась к еще стоявшим на коленях арестантам.

— Вас сейчас поведут в порт, завтра же во все тюрьмы в провинциях, где содержатся ваши родные, будет отправлен Указ об их освобождении. Еще раз — это ваш и ваших семей второй шанс. Если кто-то решил, что обманул меня и вздумает бежать — дорога свободна. Но все ваши близкие будут немедленно казнены, невзирая на возраст и пол.

После чего повернулась и ушла в сопровождении своей свиты. Во дворце меня ждала младшая Дэнна де Ариано. Мы прошли с ней в беседку.

— Ну, выкладывай, с чем пришла, вижу же, что глаза огнем горят.

— Ваше Величество, я их нашла.

И далее последовал рассказ о том, что графиня начала порученное ей дело со списков, захваченных Байаном в Нуамонском замке, и переданных графу де Харди. И вышла на четырех юношей и двух девиц, обучавшихся вместе с ними в замке.

Девушки так же были сестрами, но погодками, из баронского дворянского рода из Аркантарики. Родители были казнены, похожая история. После разгрома замка им удалось вытащить из него умирающую старшую.

Перед смертью она сказала, что знает только, что их родители были из Аркантарики, отец был генералом. Два месяца поисков, и сестры уже стояли перед домом их дедушки с бабушкой.

И только там они узнали настоящую правду, кто стоял за смертью их родителей. Боясь, что их все-таки разыскивают, они все это время тихо жили и помогали бабушке с дедом по хозяйству. Особняк их семьи был ранее передан под местную лекарню.

Генерал, его супруга и старший сын были казнены в тот же год, когда погибли родители Нанке. Документы о посмертной амнистии семьи были отправлены в канцелярию провинции, но там решили ничего не предпринимать. Потому что не знали кому возвращать имение и как оттуда теперь выселить лекарню. Ну а старики в свое время переехали, и сильно их искать никто не стал.

Обе очень серьезно подготовлены, навыков не растеряли, и готовы служить тем, кто поможет восстановить доброе имя их семьи. Сама Дэнна уже навела все справки.

С молодыми людьми все проще. Они все четверо уже служат у полковника Морлера. Их семьям вернули все положенное, и их родители все это время были живы. Так же, как и граф Ариано.

— Вот же хитрюга Морлер, а мне даже ни пол слова, что у него такое приобретение

— Ваше Величество, он и сам не знал. Они прошли всю проверку при приеме на службу и показали прекрасные навыки владения оружием. То, что их семьи были сосланы и что они хотят отомстить, это знали. Про само существование монастыря вообще минимум людей знает.

— Хорошо, давай твое предложение.

— Девушек приставить к Вам, а мужчин к его Величеству. Я набралась смелости и разместила их в Вашем прежнем доме, они не подозревают чей это особняк. Сын Даймона сдает три комнаты левого флигеля в наем.

— Завтра приводи их ближе к обеду. Я сама не знаю, когда освобожусь, так как ждем приход кастильского флота.

Император вернулся к самому ужину. Я решила немного на него наехать.

— Не успел восстановиться, а уже вовсю занялся делами Империи. Весь бледный, пот на лбу, даже волосы сзади мокрые. Мне кроме Императора нужен муж и отец моих детей.

— С завтрашнего дня в кабинет только по крайней необходимости. Пусть министры, если есть такая срочность, приходят с докладом сюда. Если хочешь, я еще и доктора Бактлера себе на помощь приведу. Кстати, ему давно пора возвращаться в Андол, где идут занятия в медицинском институте. Где он, на минутку, декан факультета и один из основных преподавателей.

Райан поднял руки, как бы защищаясь. Он уже лежал на нашей кровати, служанка снимала ему обувь.

— Все, сдаюсь, я сам уже вижу, что переоценил свои силы, не ругайся, тебе не идет ругаться

— Хопа, а почему не идет, я становлюсь не красивой или что? Ну ка выкладывай!

Он рассмеялся. Потом поманил меня рукой, и когда я наклонилась к нему, думая, что он мне что-то скажет, своей пятерней взъерошил мои волосы на макушке и дернул за руку, повалив на себя.

— Ах ты, да я тебя!! Убери руки!!! А ты быстро закрыла дверь с той стороны! Да что ж за такое творится то, а ну ка…

Кастильские корабли начали втягиваться в залив с рассветом. 36 военных и 62 транспортных парусника вставали на якоря в несколько рядов почти шесть часов. К берегу пошли корабельные шлюпки, также власти задействовали лодки горожан, портовые галеры.

Людей размещали в уже поставленных шатрах и палатках, везде сновали наши чиновники и лекари. И к обеду все пространство между морем и городом заполонили люди в военной форме темно-песочного цвета, женщины в пестрых одеждах с детьми.

Хотя кастильцы и были измождены, но проявляли необыкновенное любопытство. Адмирал и армейское командование разместилось в особняке посланника. И сразу же нанесли визит Императору. Встреча продолжалась до обеда. Служанки, которых Инхора послала в город, принесли много смешных историй, как наши торговцы на рынке и в магазинах на пальцах общаются с иностранцами.

Дэнна пришла во второй половине дня. В павильоне на острове со мной были Кэтрин, Ило и Айма. Графиня поставила обеих девушек перед входом в павильон, и я их хорошо рассмотрела. Не писаные красавицы, пройдешь мимо и внимания не обратишь. Если бы не глаза, вообще можно было бы принять за обыкновенных симпатичных горожанок. А вот глаза выдавали спецуру из того, моего мира.

Микка и Хола, баронессы де Карлисс, старшей 23, а младшей 22 года. Я выслушала их историю. Предупрежденные Дэнной о моей способности, они ни разу не соврали, на все вопросы ответили четко и правдиво. А некоторые вопросы были очень личные и щекотливые.

Девушки сказали, что готовы приступить к своим обязанностям прямо сейчас. Попросили не выделять их среди служанок. А также попросили заранее предупреждать их о том, куда я собираюсь пойти, даже в пределах дворца.

Их обязанность проверить весь путь и быть там раньше меня. Про утренние пробежки они уже знали, и старшая сказала, что они будут бегать вместе с нами. В общем, они теперь моя тень.

Вне дворца Хола обязана пробовать все, что я захочу съесть, даже если это будет чье-то угощение. Их научили самих делать так, что хозяева даже понятия не будут иметь, что лично приготовленное ими праздничное пирожное для дорогого гостя уже кем-то отравлено.

Я отправила девиц с Инхорой, она покажет, где они будут жить, и подберет им соответствующую одежду. А рядом со мной как всегда будет Айма. Дэнна сказала, что они с Марисой проверили девиц. По подготовке они не уступают им ни в чем. Останется только поработать с ними по огнестрельному оружию, так как с ним они еще не сталкивались.

В плане подчиненности обе баронессы будут входить в отдельный отряд графини Дэнны де Ариано. О своем особом статусе они распространяться не собираются, и будут вести себя как обыкновенные мои служанки.

Я распорядилась, что бы Кэтрин Приказом по дворцу провела их зачисление в личные служанки покоев Императрицы. Одна из них будет постоянно находиться перед нашей спальней.

Кроме этого Дэнна сказала, что ей сообщили, где находится тот монастырь, о котором она мне рассказывала. И просит моего разрешения выехать в Неверлану. Потому что особых охранниц она хотела бы приставить к Делле с Арин, и к Вдовствующей Императрице.

Райан после моего строгого разговора с ним остался дома, полулежал на специальной кушетке в беседке, читал принесенную ему герцогом Гломским первую напечатанную книгу свода Законов. А в кабинет разгребать государственные дела пришлось опять идти мне.

Среди кастильцев оказалось много священников, с которыми отец Септимий быстро нашел общий язык. Я разрешила им проводить свои богослужения в палаточном лагере.

Много горожан пришли послушать и просто посмотреть, как иноземцы молятся своему Богу. Для них такое зрелище было в первые. И католические пастыри, понимая этот момент, показали все, на что были способны. И ход вокруг лагеря с большой статуей Девы Марии, и песнопения, и молитвы в честь успешного прибытия, и окончания самого длительного участка плавания.

Люди наши на все взирали с великим интересом, как на какое-то представление. Но судя по рыночным слухам, многим понравилось. Необычайностью, торжественностью и общедоступностью. Именно так и сказал мне Венар, со слов работников своих префектур.

Мы с Райаном и советниками решили не препятствовать католикам, но и не способствовать. Ну а с содержанием Библии моего деда и его двух самых близких друзей, герцогов Гломского и Эмберского, знакомил командир гвардейского батальона охраны военного министра уже полковник Грегори Бронкс. Они собирались в нашей усадьбе по вечерам за бутылочкой, слушали, спрашивали и обсуждали.

В воскресенье торжественно открыли Императорский женский институт, как я его назвала. К моменту открытия в обоих дворцах уже поселили около трех сотен воспитанниц разного возраста. Принцессы Эмирана и Эрания официально Указом по Дворцу назначены исполнять обязанности директрис обоих факультетов, начального и среднего образования.

Девочек собрали в группы по возрасту, решив не разбивать их по уровню уже имеющейся грамотности. Пусть в группах помогают друг дружке. Но по возрасту пусть будут все равны. Впервые женщинам будут преподавать учителя мужчины.

Министр наук герцог де Бир, отец Арин, заранее представил нам с Императором тех, кто из старших студентов и преподавателей рианольского университета изъявил желание взяться за обучение девочек.

Студентов было решено сразу назначить преподавателями института, и издать императорский указ о том, что они официально закончили обучение в Рианольском университете.

На открытии Института были приглашены и иностранные гости, среди которых оказалось немало представителей кастильской знати. Они пришли соответственно одетыми, и украсили своим присутствием праздник. Да, именно праздник, с выступлением жонглеров, акробатов и вечерним фейерверком. Что бы дети запомнили этот день на всю свою жизнь.

Новый ректор университета представил Императору обстоятельный доклад, где расписал все мероприятия по полному перепрофилированию учебного заведения. Факультеты математики и инженерного дела, философии и литературы, педагогический, факультет иноземных языков, факультет права и факультет управления для подготовки чиновников для провинций.

Через четыре дня пришли корабли из Андола в сопровождении всей нашей эскадры под командованием О. Брайена. Он попросил у Императора и меня разрешения сопроводить кастильцев в Сан-Диего, то есть совершить всем флотом первый дальний поход. А на обратном пути вместе с отрядом адмирала Суареса сопроводить торговые транспорты с товарами и грузами.

Вместе с нашими кораблями пришли и восемнадцать кастильских галеонов, спрятавшиеся от бриттов у нас в Андоле. Команды передаваемых кораблей уже были набраны на галеонах, кастильскому адмиралу оставалось только добавить туда артиллеристов и военных морских офицеров.

Весь берег нам все равно не прикрыть, Рианол, Андол, Десмуа и Арлон уже защищены мощными батарейными фортами, поэтому Император дал разрешение нашим морякам на дальний поход.

После передачи кораблей кастильская Армада насчитывала уже сто десять вымпелов, а всего из Рианольского залива в понедельник в открытое море начал выходить флот численностью в сто пятьдесят два вымпела. Построившись у острова Жемчужный в десять колонн, они во вторник ушли в сторону восходящего солнца.

Бриттских пленных с семьями начали небольшими партиями перевозить в Стаунфорский речной порт на Рооне, откуда уже на речных галерах перевозили к мостовой крепости в лагерь Дерека. Люди с изумлением в первые в жизни увидели работающий в андольской бухте пароход, множество кораблей.

Несмотря на то, что О. Брайен увел восемь линкоров и двенадцать больших батарейных фрегатов с другими кораблями в поход, в самой гавани осталось достаточно новых кораблей, готовившихся к вводу в строй. С командами, вооружением и принятыми припасами. Не считая кораблей Морской академии и Морского экипажа.

Захваченные девять галеонов везли вооружение, припасы, амуницию и артиллерию примерно на пятнадцать тысяч человек. А это значит бритты решили начать захват более обширных территорий вокруг Мадраса и Колката.

Я была уверена, что они пришлют сильную эскадру, которая постарается в первую очередь прорваться к себе в базу, и уже потом начать действовать против нашего побережья. А если еще им удастся занять какой-то крупный порт на западном побережье, то они смогут поставлять туда припасы и оружие, и устроить нам длительное противостояние.

Всего одна корсарская бригантина, тогда удачно сбежавшая из боя, уже попила достаточно крови на нашем западном побережье. Они топили рыбацкие лодки, высаживались в деревнях, забирали женщин, убивали мужчин. Нагло обстреляли из пушек герцогский замок в Виндейле, сам город то же пострадал.

Но корсарский капитан нигде не оставался надолго. Большое количество конных солдат, гусар Морлера, обыскивали все побережье от Дунгара до Элларуна. Ведь где-то они отстаивались, пополняли запасы воды, не уходили же в Мадрас каждый раз.

И однажды повезло простым крестьянским мальчишкам. На границе Виндейла и Элларуники в устье небольшой реки они увидели стоявший у берега большой иноземный корабль. Сама река не широкая и не глубокая, но недалеко от ее впадения в море в нее вливаются еще несколько таких же неприметных речек, и она на пару километров становится и широкой, и глубокой.

Деревень близко рядом не было, местность гористая. Мальчишки отправлялись иногда в эту в бухту, куда впадала река, с ночевкой, ловить раков для продажи на рынке. И если бы один из них в тот день случайно не поднялся вверх по реке на пару сотен метров, то корабль так и остался бы незамеченным, настолько там была густая растительность по обоим берегам.

Пираты сделали на берегу небольшой лагерь, где держали своих пленниц для утех. Магистрат небольшого городка быстро отправил конных и в Элларун, и в Виндейл. Находившийся в Элларуне Кеннет сразу отправил к месту обнаружения бригантины два новых корвета, а из Виндейла в ту же сторону позже вышел фрегат.

Корсары, устроившие на горе наблюдательный пост, вовремя заметили паруса корветов. На мальчишек ранее они внимания не обратили, так как не заметили, что один из них приближался к стоянке. Бросив лагерь с женщинами и кое каким имуществом, бригантина вышла в море на полных парусах.

И ушла бы, используя преимущество в скорости и имея более опытного капитана, чем наши новые командиры корветов из местных моряков. Но фрегатом командовал опытный моряк, бывший каледонец, который своими маневрами не дал выскочившей на него бригантине оторваться от него и уйти дальше в море.

Пираты дрались отчаянно. Нанеся повреждения всем трем кораблям. Никого из них спасать не стали, оставив на волю морю и акулам. А если к нашим берегам придет не одна такая бригантина?

Было принято решение оборудовать по всему побережью наблюдательные посты, привлекать на них крестьян, платить им за такие дежурства. Их задача заметить чужой корабль и убедившись, что это не наш, зажечь сигнальный костер.

Во всех городах западного побережья рассредоточили легкие корветы и фрегаты, бриги и шлюпы, по два в каждом порту. Иногда пара корветов спускалась к югу и обратно от Эллии вдоль всего западного берега.

Но это сработало бы только против корсара одиночки, а не против бриттского флота, появись он у наших берегов. Поэтому Кеннет вынужденно держал сильный отряд в самой Эллии.

Привезли списки пленных бриттов. Просматривая их, граф Хьюз увидел знакомые имена. И попросился в поездку в лагерь. По его словам, это были хорошие офицеры, преданные старому королю, но не имевшие никакого отношения к повстанцам.

Так как были чистыми бриттами. И отправленные новыми властями навечно в колонию с семьями. Всего их было восемь человек. Я поняла его замысел, но сделала контрпредложение.

Сделать им путешествие из Андола в почтовых каретах в Рианол, и беседовать с ними уже здесь. Если что к беседе могут подключиться и граф Херефорд, генерал Фергюссон, бывшие бриттские армейские и морские офицеры, находящиеся в Рианоле. Ну и само собой разумеется мое Величество.

Бритты и их семьи уже увидели часть северных провинций, пусть их прокатят по настоящей дороге мимо красавца Рессара и уютного, утопающего в зелени садов Эмберта, с его красивым ажурным каменным четырех арочным мостом. Так и решили сделать.

Риттон без подсказок разослал своим мастерам письма, где предложил лично посетить лагерь Дерека и попытаться найти среди них людей по своим профессиям. Ну а те, кто останутся в лагере, будут жить на положении интернированных. Бежать им все равно некуда.

Наша северная армия начала становиться на зимние квартиры. Увести ее обратно мы пока не могли, опасность нападения еще существовала, и мы официально находились в состоянии войны с Мидийской Империей. Поэтому частично полки вставали на постой в городах и больших селах. И назрела необходимость строительства новых полковых военных городков.

Дерек предложил начать давать солдатам и офицерам месячные отпуска. Графики отпусков составят командиры полков сами. Многие из солдат задавали вопросы, а можно ли им вызвать семьи сюда. Вокруг было много свободной земли, полупустых деревень и сел. Думаю, этот вопрос решаем.

В любом случае граф Хьюз и граф Херефорд уже подавали Императору предложение о введении пятилетней службы, после чего солдат находился в резерве по месту жительства и зачислялся там на два года в местную провинциальную Гвардию. С проживанием дома, но с привлечением иногда к службе и занятиям.

А для этого Провинциальную Гвардию необходимо было сначала создать, продумать все вопросы с ее снабжением, как платить и кому сколько. Предложения у графов уже были, оставалось только рассмотреть их на Совете.

Выяснить вопрос, потянем ли мы сейчас это все финансово. Так как нельзя было забывать, что северные провинции еще больше года будут платить минимальные налоги, так как многие там были освобождены от них на три года.

Но так идея была просто великолепной. Через некоторое время можно было иметь под рукой резерв людей, которых при опасности войны можно было призвать в армию, и не тратить время на их обучение.

В моем мире первым такую систему ввел Наполеон в самом конце 18 века, что позволило ему создать сильнейшую армию, и успешно воевать против европейских профессиональных армий.

И на все нужны были деньги, деньги и еще раз деньги.

Дэнна вернулась через полторы неделя, и привезла с собой восемь девушек.

'Ваше Величество, монастырь этот располагается высоко в горах на берегу озера, которое монахи сами и создали, построив за восемь лет плотину на горной реке.

Но попасть туда можно только по единственной вырубленной в скалах лестнице, имеющей почти две тысячи ступеней. Я поднималась наверх сама, взяв с собой одну служанку. Оказывается, на гору вела еще и канатная дорога, по которой монахи поднимали на верх провизию и все необходимое. Но сами они пользовались только лестницей.

Вверху на небольшом плато у рукотворного озера находилось с десяток небольших, красиво расписанных разными красками домиков. Четыре основных храма и один поминальный.

Посередине комплекса была вытоптанная площадка. Настоятель не выказал ни капельки удивления что к нему пожаловала гостья из столицы. И оказал необходимое содействие. Я сама выбрала девушек, первоначально посоветовавшись со старым настоятелем.

Все они были найдены монахами во время своих путешествий по стране и приведены сюда. Кто их родители настоятель не знал, как и сами девушки. Парни занимались в другом монастыре, на соседней горе, но идти туда я уже не решилась. Как ни будь в другой раз.

Все отобранные кандидатки хорошо натренированы, обучены грамоте, умеют себя вести в обществе, знают кто они и для чего их там обучали. Всем им по 18 и19 лет. Их привезли вчера вечером и разместили пока в нашем дворце под надзор мамы и Тао. То, что они будут служить Императорской семье, я им не сказала'.

— Правильно сделала, сначала надо будет на них посмотреть. Поэтому завтра сходим к вам домой.

Подозвала стоявшую недалеко Элору и сказала, что завтра после заседания совета пойдем навестить маму графини де Ариано. Пусть девушки готовятся, это их первый выход за пределы дворца в новом качестве.

Я решила взять себе из послушниц еще двоих, а по две девушки отправить к Делле, Арин и Вдовствующей Императрице. Завтра посмотрю на них всех и выберу из них тех, кого душа позовет.

Как ни странно, но Совет прошел на положительных нотах. Предложение о введении воинской повинности было принято единогласно. Это еще не означало, что с завтрашнего для все, начнем организовывать военкоматы.

Создавать что-то подобное придется. Где-то же должен вестись учет всех военнообязанных, всех кто находится в запасе и проживает в данной местности, кто они, пехотинцы, кавалеристы или артиллеристы. Но графы и об этом уже подумали. Кого и на какие должности ставить. Решили, что само введение такой повинности будет объявлено только после создания всей необходимой структуры, а на это потребуется не менее года.

В особняк графов Ариано я пошла своими ногами, одевшись как средняя дворянка с белой вуалью. Обе сестры ушли на час раньше в город, а меня сопровождали одетые так же Ило и Айма, и четыре гвардейца, одетые как охранники богатой семьи.

Майор Хонер после покушения на андольской дороге перестраховывался постоянно, даже не ставя меня в известность. Так и сейчас в соседних переулках мелькнули катящие куда-то тачку рабочие, на верандах вторых этажей домов на рынке я заметила явно скучающих крепких молодых парней.

Из рыночной сутолоки вынырнула Хола и присоединилась к нашей группе, выбрав сторону слева от меня. Как же все-таки было приятно выйти из дворца, поторговаться за какую-то ненужную фигню с торговками, перекинуться парой слов и шутками с бойкими рыночными дамами.

В особняк мы пришли к обеду. У ворот стояла Микка, и как только мы подошли, сразу постучалась в них. О моем приходе никто из хозяев не был предупрежден. Я сняла шляпку с вуалью только в графской столовой. Выслушала от старой графини порицание за то, что не предупредила, а она такая вот не подготовилась.

Прибежала Тао, почему-то смущенная. А ясно, мы ждем пополнения, быстро же они. Граф давно симпатизировал моей девочке, да и он ей тоже нравился. Но раньше они старались мне на глаза не попадаться, а Айма твердо хранила тайну своей младшей сестры. И меня поставили в известность уже когда все сами решили, хотя издалека заходы все-таки были.

Девушек привели и поставили в ряд в приемном зале. Я вышла к ним, надев опять шляпку с вуалью. Ширмой решила пренебречь. Все как на подбор под метр семьдесят, крепкие, симпатичные, чем-то неуловимо похожие. Я смотрела им в лицо, но никто не опустил глаз. Смотрели перед собой прямо, как будто происходящее их не касалось. Отойдя в центр сказала:

'Вы уже знаете для чего вас забрали из монастыря. В любом случае вам предстояло стать компаньонками девушек из дворянских семей и покинуть монастырь.

Который для вас стал и родным домом, и местом, где вас научили всему необходимому в жизни. От этикета и грамотности до боевых искусств. Моя посланница отобрала вас для службы в Императорском дворце.

Сейчас вы все вместе возьмете все свои вещи, и отправитесь со мной к вашему новому месту. Там получите все ответы. Вашей обязанностью будет охранять нескольких важных особ внутри и за пределами Императорского дворца. Там же и будете жить.

Теперь от вас самих зависит вся ваша дальнейшая жизнь. Как вы себя зарекомендуете, так к вам и будут относиться. Для большинства вы будете просто новыми служанками, мало кто будет знать, что это не совсем так.

Женщина, которая вас сюда привезла, графиня де Ариано, будет вашей старшей на все время вашей работы во дворце. Сейчас идите, собирайте вещи, и следуйте за мной во дворец. Я пришла персонально за вами, ступайте'

Я для себя двух девушек уже выбрала. Надо было видеть удивление в их глазах, когда их привели ко мне в беседку, и представили, как моих новых служанок.

— С этого момента вы личные служанки Ее Величества Императрицы, вам присвоен седьмой ранг — объявила им Кэтрин. Микка и Хола вместе с новыми девушками составили две пары моих личных охранниц, которые могли при необходимости менять друг друга.

У Императора появились четыре новых молодых слуги, которые выносили его в сад, ухаживали за ним, и охраняли его покой, иной раз даже не пуская к нему министров, если он спал. Таков был мой приказ. Не беспокоить, а посылать всех ко мне. Кроме всего прочего они оказались грамотными и начитанными собеседниками, и мой Райан прекрасно проводил с ними время.

Вот только здоровье его поправляться не спешило. Как сказал Бактлер, все-таки внутренние повреждения есть, но он не Господь Бог, чтобы их увидеть. Ну да, рентгена и УЗИ еще не было, даже до анализов крови и мочи в нашем понимании еще не додумались. Могли только нюхать и смотреть, пытаясь найти причину болезни эмпирическим путем.

Поэтому все проблемы легли на мои плечи. Но я все равно находила время и для детей, и для Райана. По моему совету няни, а их было уже две, приводили детей к беседке, где проводил время Император, а если была плохая погода, то к нему в кабинет, оборудованный по моему распоряжению в нашем Дворце.

Дети росли быстро, и уже уверенно старались убежать от нянек. Дворец наполнился шумом, визгами и криками. Ну и пусть. Меня радовало, что мои дети росли такими смелыми и жизнерадостными.

На внешних границах ничего особенного не происходило. Дерек отвел части на зимние квартиры, не было даже никаких стычек. Он заключил с князьями горного Чондо договор, по которому они обязались поставить нас в известность, если мидийцы начнут какие-то движения.

Но те на нашем направлении пока сидели на попе ровно, увязнув в сражениях с Османами в районе, где в моем мире примерно находятся Басра, Багдад и Керманхаш. Они там увлеченно бодались, то отнимая друг у друга территории, то теряя их. Бритты подпитывали мидийцев, а османов во всю поддерживали франки.

Пиратских кораблей у наших берегов больше не было, но по сообщениям из Сингала они вовсю орудовали у западных берегов Империи Могов, при этом бритты делали вид что с ними борются.

Скорее всего вынудят могойцев принять их помощь в замену на какие-то территориальные уступки. Герцог Этернийский по своим каналам послал предупреждение своему коллеге в Империи Могов, но ответа пока не получил.

Наш флот постоянно патрулировал южное побережье Сингала, но пока «гостей» не было. На сам остров мы отправили полную бригаду и группу офицеров для подготовки сингальских войск. Поставили туда большое количество ружей из последних захваченных у бриттов, пушки, снаряжение и припасы.

Флот из Нового Света вернулся только через четыре месяца. Сражения с бриттами миновать не удалось. Пока их сухопутная армия с боями продвигалась от Панамы вверх, бриттские моряки захватили большие острова Каталина и Сан-Клементе, располагавшиеся напротив Сан-Диего и Сан-Франциско.

И устроили полную морскую блокаду обоим городам, прервав любое сообщение по морю. А так как в той горной местности сеть сухопутных дорог была развита еще слабо, то все снабжение припасами и продуктами с севера и с юга всего полуострова шло морскими перевозками.

Заметив идущую в сторону Сан-Диего огромную флотилию, бритты смело ринулись с в бой. Действуя небольшими отрядами по три корабля, прорезая линии кастильцев и атакуя тремя кораблями одну цель, они привели весь центр кастильского флота в смятение.

Ни наши моряки, ни кастильские к такому ведению боя не были готовы. В те времена флоты выстраивались в линию, сближались, и палили друг в друга пока кто-то не шел на дно, или не выдерживал и не отступал.

Но О. Брайен, шедший отдельно и оказавшийся мористее начавшейся схватки, сразу понял, что командующий бриттов преследует цель не просто уничтожить кастильские военные корабли. Он их сковывал своими маневрами, заставляя принимать его правила боя.

А основная цель для бриттских кораблей это многочисленные галеоны. И именно на них как собаки набросились бриттские корветы и малые фрегаты. Начались пожары на кастильских кораблях. Бриттам не нужны были абордажи и захваты призов. Им необходимо было уничтожить следующее для кастильцев пополнение, которое могло здорово нарушить соотношение сил на континенте.

Оставив в строю свои восемь линкоров и двенадцать батарейных фрегатов, О. Брайен приказал остальным фрегатам и корветам защищать торговые суда, действую такими же отрядами по три корабля, как и бритты.

Назначив флагмана каждого отряда, О. Брайен сам двинулся к сражению. Бритты его заметили давно, и ждали, что будут предпринимать эти корабли неизвестной постройки, пока державшиеся в стороне. Может думали, что у вальрондцев хватит ума не вмешиваться, и потом попробовать решить с ними все по любовно.

Но не тут-то было. Эскадра разделилась на четыре отряда, которые двинулись каждый самостоятельно против бриттов. Два линкора и три фрегата в каждом из них превосходили огневой мощью британские тройки, состоявшие из 84 пушечного линкора и двух 36 пушечных фрегатов.

К центру стали подтягиваться и кастильские корабли из хвоста колонны, а на шум боя, поняв, что пришла подмога, из Сан-Диего вышли и остатки кастильского флота. Правда, подоспел он только после окончания боя, но смог оказать помощь терпящим бедствие кораблям.

Шедший правее со своими кораблями адмирал Суарес, оставил с нашими транспортами переданные кастильцам корабли, как имеющие неопытные экипажи, наказав двигаться в порт. А сам со своими четырьмя батарейными фрегатами и еще восемью остальными кораблями пошел к горизонту.

И прибыл вовремя, поддержав нападением с тыла кастильский центр. Бриттская разведка конечно давно доложила через Атлантику командующему местным бриттским флотом о составе и наряде сил кастильцев, отправленных вокруг Черного континента. И бриттских сил на Каталине было достаточно для перехвата и уничтожения кастильского конвоя.

Но бритты не ожидали такой наглости от нас. И самой большой неожиданностью для них стали наши крупные батарейные фрегаты с двадцати четырех фунтовой артиллерией, да еще и в большом количестве.

И наличие на новых линкорах не только тридцати двух, но и тридцати шести фунтовых тяжелых пушек, против их калибра в двадцать четыре фунта. С бриттского флагмана взлетели ракеты, и бриттские корабли стали выходить из боя. Но не тут-то было.

Наши корабли по своим конструктивным особенностям были быстрее бриттских, поэтому далеко они уйти не могли. И начался бой на преследовании. Отряд Суареса пошел бриттам наперерез, обрезав флагману курс и заставив отвернуть влево.

Кастильцы остались добивать поврежденные корабли бриттов, и спасать своих моряков и солдат с погибших кораблей. А наши корабли стали прижимать бриттов к берегу. На стороне бриттов была выучка их экипажей, позволявшая некоторым кораблям давать залпы каждые четыре минуты. А наши делали залп только раз в шесть минут.

Поняв, что повредить корпуса наших тяжелых кораблей они не могут, бритты сосредоточили огонь на такелаже, стараясь вывести наши корабли из стоя. Частично это у них получилось. О. Брайен, видя, что начинает темнеть, и что все это может продолжаться бесконечно долго, решил бой прекратить, отвернув в право.

На обратном пути добили все повреждённые бриттские корабли. Для нас они ценности не представляли. И не тащить же их через весь океан. Наши потери два фрегата и корвет. Кастильцы потеряли восемь торговых и двенадцать боевых кораблей.

Бритты лишились половины всего своего флота в Новом Свете. И еще неизвестно дойдут ли остальные в том составе, что ушли.

Наши отремонтировались в Сан-Диего, потратив на это месяц, после чего О. Брайен спустился вниз, потопил все что плавало у берегов под бриттским флагом, обстрелял Панаму, вызвав в городе пожары.

На Зеленые острова не пошел, зная, что там бритты создали сильный заслон из береговых фортов на островах перед заливом. После чего вернулся в Сан-Диего, и затем ушел полным составом обратно, сопровождая наши корабли, груженные разного рода товарами, купленными нашими купцами.

А также всем тем, что обязан был нам погрузить вице-король. Плюс золотом и серебром за переданные корабли. Экипажи они не успели отправить, а потом уже бритты блокировали порты.

Наши адмиралы выводы сделали. Выводы наверно сделали и бритты. У нас есть где-то год на подготовку к их приходу. А может и меньше. Пока в Старом Свете идет война, приход к нам крупных сил маловероятен.

Байан прислал отчет о том, чем занимается наш высокий религиозный гость и его люди. А они усиленно изучали наш язык, монахи путешествовали по провинциям. Сам кардинал находился в Андоле, постоянно посещал строящийся собор, и не стесняясь, принимал участие вместе с людьми в его постройке. Не чураясь и черной работы.

С герцогиней был предельно вежлив, никакие религиозные вопросы не затрагивал. Раз в неделю на бричке, управляя сам лошадью, объезжал все молельные дома и маленькие временные церкви, построенные в близлежащих городках, где проживали иностранцы.

Если наше население кардинал пока только изучал, то многих из прибывших, кто ранее принадлежал к протестантской вере, ему удалось привести в католичество. И работу эту он не прекращал ни на минуту. Посещал дома, беседовал с молодежью, с женами рабочих, был частым гостем и на заводах Фишера. При этом сам Фишер перешел в католичество.

Байан считал, что в будущем все к нам прибывшие будут принадлежать к католической ветви. Так как протестантских священников не было и нет, а вера пришельцев в душе каждого требует укрепления. Чем кардинал и его монахи с успехом и занимались.

Кардинал испросил разрешения посетить северные провинции, и Байан спрашивал, можно ли дать ему такое позволение. В ответном письме я написала, что не только разрешаю, но и необходимо дать ему сопровождение. Так как выше крепости Орсар в тех провинциях пока еще не спокойно. А в целом ни я ни Император не были против его поездок.

Отец Септимий в Рианоле то же время даром не терял. Он испросил разрешение у городских властей открыть в городе молельный дом. Который стали посещать все находившиеся в Рианоле иноземцы. Сам отец оказался не только талантливым и очень грамотным проповедником, но и искусным резчиком по дереву.

Он, и жены некоторых бриттских офицеров, понемногу украшали эту небольшую церквушку, вернее, ораторий. Так назвал это место сам отец Септимий. За эти месяцы он вырезал большую статую Христа с поднятыми руками, как бы обращающегося к прихожанам. Стены украсили двумя большими иконами, привезенными с запада.

Но беседу с Хьюзом пришлось отложить, появились новые неотложные дела. Попросился на прием росский посланник князь Талинский, и принес письмо от генерала Баумгартена, доставленное ему из Бийска.

Сразу после прибытия в Рианол князь Талинский отправил в Бийск одного своего ловкого казака из качинцев, с которым передал генералу доклад о том, что посольство прибыло на место и вручило Верительные грамоты Императору.

В письме генерал-губернатор Сибири сообщал, что отряд Касимова не сможет прибыть в Ново-Николаевск. На выходе из Канала (речь идет о Ла Манше) его внезапно, без объяснения причин, атаковала бриттская эскадра. Три транспорта и шлюп были потоплены, а самому Касимову с тремя кораблями удалось прорваться в Брестскую бухту и спрятаться под защиту франкских фортов.

В Лондиниуме объяснили все это личной выходкой командующего эскадрой, якобы принявшего росские корабли за кастильские, возвращавшиеся из Гибернии.

Империя Россов в этот момент воевала сразу с Королевством Свеев на севере, там же с Норгами, подавляла большое восстание в Полонии, спровоцированное франками, на юге воевала с Османской империей, занимая княжества в устье реки Данувий.

Поэтому лишняя война на море ей была не нужна. Бритты сделали подлое свое дело, потом даже извинились, сняли командующего и как-то его наказали. Поэтому генерал просил разрешения пропустить росский обоз на Ново — Николаевский пост через наши земли.

На данный момент он заключил мир с Тангутский Союзом и Баратским княжеством, а Сюннийский каганат сам прекратил все боевые действия, им сейчас хватало внимания со стороны восточного соседа. Поэтому движение россов на юг сейчас остановлено.

Они продвигаются дальше на восток, и уже вышли на границы двух мощных царств — Бохайского и Дондайского, территории которых на востоке омывало Великое море. На севере Дондайское царство простиралось до владений народа саха, на западе его границы пролегали по северным берегам огромного озера Ламу, или как его называли местные люди, Байгала.

Бохайское царство расположилось южнее, и от Ново-Николаевска через тайгу до широкой реки Тамандан, по левому берегу которой пролегала его западная граница, было чуть менее 250 километров.

Я заверила князя, что я не отменяла данных им ранее обещаний, и поэтому пусть проводят свои обозы, в любом случае распространять Вальрондскую Империю далее за земли орочан я не собиралась. А заодно и побеседовала с генералом.

Меня заинтересовали его слова, что казак был из качинцев. И оказалось, что как только россы занимали новую территорию и принимали в свое подданство жившие там народы, они сразу же стирали все грани между собой и местным населением.

Любой способный человек из местных мог рассчитывать на хорошую карьеру при россах, если был способным, стремился к новым знаниям и всецело становился на их сторону. Именно из таких людей на новых местах создавалось местное казачье войско.

Чтобы вступить в него, нужно было всего лишь принять росскую веру, креститься, и принести Присягу на верность Империи. Таким образом в каждом селении на границах Росской Империи имелся вооруженный отряд хорошо обученных воинов.

Получавший от россов оружие, снабжавшийся припасами и обмундированием, и получавший жалованье. Задачей таких казаков была охрана внешних границ Империи. Командирами назначали имевших вес и пользовавшихся влиянием местных воинов.

Давали им офицерские звание росской армии. Обычно такие казаки в повседневной жизни занимались охотой, домашним хозяйством. Раз в неделю местный офицер собирал часть из них и проводил с ними занятия. Другая часть казаков была на службе, потом их меняли остальные.

Они объезжали границы в пределах выделенного им участка. Выслеживая контрабандистов и бандитов из кочевников, и ведя поиски налетчиков даже за пределами Империи.

Они прекрасно знали горы, местность, языки, обычаи соседних народов, и поэтому их часто использовали для разведки чужих земель. Часть охраны посольства как раз и была из качинцев.

— Князь, то есть у вас в Империи не делают никакой разницы между народностями и вероисповеданием?

— Да, Ваше Величество, хотя государственная наша религия — это Православное Христианство, но Императрице успешно служат и мосульмане, и протестанты, католики, буддисты. Генерал Баумгартен исповедует католичество, его предки принадлежали к народу ободритов из просских земель.

— И не возникает никаких разногласий на почве вероисповедования или национальностей?

— Не могу сказать, что совсем уже и нет, но за мою службу я с подобным не сталкивался. Мои предки принадлежали к народу черемисов, который успешно воевал с росскими царями. Но потом наши старейшины решили, что власть россов намного предпочтительнее, чем власть ханов Булгара, сидевших в Казане. И принесли клятву на верность росскому царю. Те рода, кто не согласились с этим решением, ушли на восток.

— Россы не настаивали на принятии их веры?

— Нет, их священники появились позже, всегда спрашивали разрешения у старейшин жить вместе с людьми. Жили, учили язык, исполняли свои обеты, охотились, пахали землю. И как-то так получилось, что наши люди сами к ним потянулись.

— А какая вера была у ваших предков?

— Да никакой такой особенной, поклонялись Куго-Юмо, верховному творцу и Шочынаве, матери всего сущего. По смыслу верование было таким же, как и Христова вера. Предки считали, что у людей один Бог, но как в каждом лесу много листьев на каждом дереве, так и у людей, имеющих разные языки, столько названий для этого Бога. Поэтому переход в Христову веру дался легко.

— Князь, Вы мне подсказали хорошую идею. Огромное спасибо за Ваш рассказ, но у меня вопрос. Каким образом ваш корабль высадил людей именно в этом дальнем углу и по какой причине?

'Ваше Величество, все это произошло шесть лет назад и не по воле этих людей. Отправленный в кругосветное плавание фрегат, на котором следовали ученые из нашей Академии Наук, исследовал берега Алкебулана от Марокко до местности, называемой Намибией.

Потом пересёк океан и через бурный и опасный пролив вышел в Великое море. Поднялся вверх до кастильского Сан-Франциско, и потом пошел строго на запад. Наши моряки должны были найти путь к нашим берегам и выйти к Империи Могов, о которой услышали от лузитанцев.

Но начались шторма, потом корабль попал к острову, где жили высокие люди с длинными вытянутыми ушами. На острове был какой-то мор, поэтому ушли дальше в океан. Но кое кто из матросов успел тайно обменять что-то на продукты, которые предлагали с окруживших корабль лодок местные люди.

И болезнь попала на корабль. Умерла почти половина команды, остальные переболели. И однажды почти неуправляемый корабль выбросило на берег в незнакомой местности. Команда сошла с корабля, потому что закончились все припасы, не было пресной воды, люди голодали.

Сделали лагерь, парусину и другие нужные вещи взяли с корабля. Но однажды разбушевавшийся шторм унес корабль в море и разбил его о скалы на выходе из бухты. Сколько смогли, столько подняли со дна пороха, ружей, вещей, кое какой инвентарь. И начали жить.

Штурман фрегата вычислил координаты их бухты. И как только все оправились от болезни, самый ловкий из сопровождавших экспедицию казаков, отправился через тайгу на северо — запад. Имея в руках только компас и указанное штурманом примерное направление.

И через полгода он, после многих приключений, дважды сбежав из плена попадавшихся по пути племен, вышел к Красноярску. Ну а дальше по повелению графа Ганина организовали поход в эту местность шлюпа «Аврора», который Вам знаком. Касимов вел корабль по уже известным ему координатам, только пошли вокруг Черного континента.'

— Князь, а почему вы все называете этот Алкебулан Черным континентом?

— Потому что там в большинстве своем живут люди с черным цветом кожи, они сильно отличаются и от вас, и от тех, кто живет в Старом Свете и даже от тех, кто живет в Новом Свете.

— И как там ведут себя наши бриттские и франкские знакомцы?

— Франки захватили немного северного побережья, бритты пока захватили несколько портов в восточном Средиземье. Зато кастильцы оттяпали почти весь северо-запад и половину всего средиземного побережья.

— Выходит местные народы совсем слабы?

— Нет, я бы так не сказал, в центре континента есть сильные империи, но увы, вооружение этих людей состоит из луков и стрел. И они сильно разобщены между собой.

— Спасибо Вам за такой обстоятельный рассказ. А как там ваши женщины, уже освоились?

— Да, Ваше Величество, им в этом очень помогает Ольга Владимировна. Ну и я беру у нее уроки вашего языка.

Последнюю фразу князь произнес на вполне сносном нашем языке. Я удивленно подняла брови, непроизвольно улыбнулась, и мы оба рассмеялись.

Князь подал мне очень хорошую идею, как нам наиболее лучше использовать просившиеся под нашу руку северные племена. Не просто принять их в наше подданство, но и принять на особую службу. А как мы это назовем, потом придумаем.

Отдохнуть мне не дали. Через час, как только я закончила просматривать все поданные мне документы, Кэтрин принесла срочное донесение с юга от командующего Даринской эскадрой адмирала О. Райли.

Адмирал докладывал, что у южного берега одного из лиссарских островов, патрульный шлюп обнаружил терпящий бедствие корабль неизвестной постройки, похожий на корабли ниходзинов, но больше. Несмотря на то, что ударившийся о скалы корабль тонул, команда проявила враждебность, и спасли их только уже в момент самой гибели корабля.

Спасенные говорили на неизвестном языке, причем его не знали и наши местные офицеры, и матросы. Люди имели смуглую кожу, черный цвет глаз, почти у всех были кучерявые черные бороды, но головы обриты наголо.

Нашли в Лиссаре старого рыбака, который смог с ними поговорить. Спасенные оказались матросами и солдатами Саравакского королевства, располагавшегося в неделе пути от нас к югу. Было сражение с флотом Джохорской Империи, которая после захвата двух соседних королевств напала на их страну.

Корабль уходил от преследовавших его врагов на север, пока не смог от них оторваться. Капитан корабля и все офицеры погибли во время боя, когда их чуть не захватили запрыгнувшие на борт враги. Ну а через неделю корабль вышел к берегам большого острова, они пошли вдоль него в надежде встретить людей и спросить куда они попали.

Но ведомый неопытной рукой корабль ударился о прибрежные рифы, стал тонуть, и тут внезапно появился западный корабль. Они уже видели западные корабли, которые обстреливали города королевства, и даже высаживались на берег и грабили. Поэтому и приготовились к худшему.

О. Райли просил разрешения организовать экспедицию на юг, чтобы разведать что там находится. Местные моряки так далеко на юг никогда не плавали. Очень редко и в давние времена, а тот рыбак просто когда-то попал на наши берега с одного из дальних южных островов, да так и прижился. Сам он мало что знал, так как был тогда совсем юношей.

О. Райли хотел нанести новые берега на карту, доставить спасённых туда, куда они укажут, и попробовать установить хоть какие контакты, узнать какие страны там находятся, и в каких они отношениях между собой. И что там делают люди из Старого Света, и кто именно.

Что бы исключить вероятность потери кораблей при возможной встрече с бриттами или их корсарами, а также отбить всякую охоту нападения у местных князьков, О. Райли просил разрешения оставить в Дарине четыре корвета и четыре шлюпа для охраны берегов Лиссарики, а самому с двумя большими, четырьмя малыми фрегатами и двумя корветами спуститься на юг для проведения разведки.

Я попросила собраться членов Высшего Совета. Рассказала о посещении князя Талинского и о просьбе со стороны Империи россов. А также о письме адмирала Даринской эскадры и о его предложении.

Заодно мне хотелось знать, по какой такой причине южное направление от империи не было исследовано от слова совсем. Ни герцог Эмберский, ни мой дед, никто и словом не обмолвился о существовании далеко на юге неизвестных Империй и королевств.

Насколько я помнила географию из прошлой жизни, где-то там располагались Малайзия, Индонезия, всякие Сингапуры, Новая Гвинея и Австралия.

Первым ответил герцог Этернийский

'Ваше Величество, не то, что бы мы не знали, что там есть другие страны. Просто когда-то очень давно наши предки отправляли туда корабли, пытаясь установить отношения. Но местные власти всех наших посланцев жестоко убивали.

Из последнего похода спаслись несколько моряков, чуть живыми добравшиеся до наших берегов на небольшой рыбацкой лодке. И после этого король еще тогда Анлорики запретил плавание в южном направлении.

А в последствии Император подтвердил это распоряжение, после объединения королевств. И с юга к нам никто не приплывал вот уже почти двести с лишним лет. Отдельные рыбаки не в счет, бывали и такие.

Да и у нас не было больших кораблей, чтобы совершить безопасное путешествие. Мы же плавали только вдоль берегов. Даже торговля с Империей Могов шла через Северную Империю.

Но сейчас все стало по-другому благодаря последним изменениям в стране. Появились новые корабли, опытные капитаны и морские команды. И я поддерживаю желание адмирала О. Райли совершить такое путешествие'.

Герцог Андольский высказался так же. Знали, но старались не упоминать и не учитывать. А о том, какие там королевства и империи, не знали и тогда. А сейчас пришло время исправить эту ошибку. Он то же был за Южный поход.

Взять с собой того рыбака, оформить его переводчиком на службу, да послать с адмиралом опытных чиновников из ведомства герцога Этернийского. Если получится, то установить отношения и узнать побольше о тамошних королевствах.

Решение приняли единогласно, так как нам все равно надо искать больше союзников в нашем регионе, и стараться противодействовать пришельцам из Старого Света по-всякому, и по возможности эффективно.

После совещания я, пользуясь случаем, попросила остаться министров Наук и Финансов. Меня интересовал вопрос, как идет строительство школ в провинциях, и как идет подбор учителей для этих сельских учебных заведений. Именно в деревнях.

На севере строительство шло полным ходом, при чем многие местные жители в свободное время приходили помогать возводить школьные здания. Часть школ разместили в выкупленных больших домах, переоборудовав их под классы.

С учителями то же проблем не было, тем более многие сельские дворяне вызвались учить детей крестьян и ремесленников, пока не прибудут первые выпускники педагогического факультета из Рианола.

В нескольких северных провинциях в новых построенных школах уже начались занятия, причем многие даже взрослые крестьяне задают вопрос, а можно ли и им хотя бы немного поучиться. И они даже готовы платить учителям, если они будут с ними заниматься по вечерам.

— Герцог, а это ведь не плохая идея. Вечерняя школа. Так и назовем такие уроки. Я думаю, можно и нужно решить вопрос с оплатой учителям за такие занятия из казны. Я бы даже предложила платить им вдвойне за вечернее время. Мы только от этого выиграем.

— А вот на юге, Ваше Величество, пока дела идут не очень.

— Что такое? В чем причина?

— Да сами крестьяне против обучения своих детей. Да и местное сельское дворянство палки в колеса вставляет.

— Крестьяне то почему против?

— Потому что дети всегда помогают им выполнять работу в поле, дома, помогают с ведением хозяйства. Ну и их убедили, что когда дети станут грамотными, то не захотят жить в деревне, а уедут в город или запишутся в армию.

— Кто убедил? Опять по кабакам идут тихие разговоры? Не успокоились?

— Ваше Величество — вступил в разговор граф Моранский — дело даже не в том, что их кто-то настраивает. Там общие настроения всегда были такими. Мол город сам по себе, а деревня и без города проживет.

— А монахи там воду случайно не мутят? Там же на юге почти все монастыри всех шести божеств. Они же понимают, что если вера пришельцев покажется жителям Империи более предпочтительней, они потеряют возможность кормиться, не так ли?

— В точку, Ваше Величество, как раз бродячие монахи и собирают крестьян вокруг себя, рассказывают, что скоро их заставят принять веру чужаков. Бог чужаков — это мертвый Бог, который ожил и пришел всех забрать с собой. Такие разговоры ведутся.

— А почему мне никто до сих пор не докладывал об этом? Это очень серьезно. Одно дело молодые группки бестолковых юнцов, а другое, когда против тебя масса темных крестьян.

— Граф Ойген ведет расследование, но решил не докладывать Вам, пока не выйдет на тех, кто за этим стоит. А разговор такой у него был со мной и с герцогом Гломским.

— Ваше Величество — продолжил де Бир — но я не думаю, что это какой-то заговор. Я сам жил на юге среди крестьян, и знаю, насколько тяжело им дается ведение хозяйства. Тем более господа требуют все больше и больше внесения платы. Ведь большинство из крестьян числятся семейными рабами.

— А их господам не выгодно терять лишние рабочие руки, не так ли? — задала я вопрос.

— И это имеет значение. Но больше всего им не хочется иметь грамотных рабов. Их возмущает то, что рабов Император приказал учить грамоте. При этом большинство из этих сельских дворян сами вместо росписи отпечаток пальца прикладывают.

— Все-таки я настою на освобождении рабов. Оттягивать больше нельзя — я даже встала и прошлась по кабинету — Говорят это ударит по дворянству как классу? А что Империя имеет с этих так называемых дворян, которые сидят по провинциям и ничего не делают для Империи? Ни служат, ничего. Какой нам толк с этих дворян? Ни они ни их дети не приносят никакой пользы, только тянут Империю назад.

— Ваше Величество, но южные провинции могут отказаться выполнять Указ Императора — произнес граф Моранский.

— Это каким же образом, рабы поднимут восстание за то, чтобы остаться рабами? Поясните, граф.

— Рабы может и нет, но местное дворянство откажется выполнять Указ.

— Ну тогда я не остановлюсь ни перед чем. Начнем с того, что будем таких лишать титула, поместья отбирать в казну, а самих отправлять через океан к вице — королю Новой Кастилии. Опыт уже имеется.

— Но тогда мы не оставим им иного выбора как восстать — грустно сказал де Бир.

— Тогда и они не оставят мне выбора. За два года три мятежа и все на юге. Я отзову части корпуса Кертиса, вручу ему особые полномочия и отправлю на юг. Это крайний случай, но думаю, что граф Ойген и полковник Морлер прекрасно справятся и без армейского корпуса.

— Ваше Величество — продолжил граф Моранский — все документы к Указу о Всеобщей Вольности подготовлены, все расходы казны подсчитаны, постарались учесть все. Включая изменение статуса заключённым и их частичной амнистии.

— Хорошо, благодарю Вас за проделанную работу. Но у меня есть вопросы — а чего это дед почти не показывается у дочери и не играет с внуком? Наш дед каждый вечер у внуков, а если бабушка нагрянет, то она там вообще поселится.

— Ваше Величество, ну я думал, что пока еще рано, что буду мешать дочери.

— А вы не думайте, Вы просто сходите. А как у вас, граф дела?

— Дело движется к свадьбе, Ваше Величество. И мы с женой благодарны Вам за то, что тогда приказом заставили дочь покинуть замок. Она ведь как только вернулась и пошли слухи, даже руки хотела на себя наложить. А теперь ее просто не узнать. Да и зять прекрасный юноша. То что его семья не богата, так у нас денег хватит, а в гробу карманов нет.

Отправив министров, я прогулялась к Женскому Институту, посмотрела, как девчонки играли в какую-то игру на спортивной площадке. Шум, крики, смех, все это как бальзам на мое сердце.

А потом широким шагом домой, к мужу и детям.

Соскучилась по ним за весь день.

Через неделю поступил доклад, что университет в Хайланде полностью готов к приему студентов. Новый храм науки разместили в зданиях Ланторинского герцогского замка. В свое время герцог снес стены, обустроил вокруг дворцового комплекса большой парк, по периметру которого выстроил одноэтажные длинные дома для слуг и гостей.

Сам город Ланторин располагался в двух километрах от Ха йланда на левом берегу Роона напротив красивого каменного четырёх арочного моста. В главном здании разместился ректорат, большие аудитории для общих лекций, классы для занятий, в боковых зданиях факультеты и кафедры.

А в домах, окружающих парк, сделали общежития для почти тысячи студентов. Квартиры для преподавателей покупал городской магистрат, деньги на их покупку были выделены из казны под ответственность ректора.

Им назначен был маститый ученый по ходатайству ректора Андольского университета господина Гаржакса. Физико-математический факультет, факультет Права и криминалистики, факультет истории и литературы с педагогическим уклоном, факультет Государственного управления, факультет естествознания, где изучали астрономию и географию, первый в империи финансовый факультет, где будут готовить специалистов по денежному учету, или как в моем мире говорили, бухгалтеров, а также первый в Империи ветеринарный факультет.

На его открытии настояли министры герцог Андольский, Риттон, Вэллер, Кассоль. В стране было много грамотных и талантливых врачевателей, занимавшихся лечением в первую очередь лошадей и коров. Но рост армии уже требовал в каждой кавалерийской части иметь ветеринарный лазарет.

Появление крупных хозяйств по разведению скота то же нуждалось во внимании ветеринаров. Они были, они даже брали учеников, но все это было не организовано и давало мало отдачи в целом по стране.

По распоряжению министра Кассоля его чиновники объехали почти всю Империю, встречались со многими ветеринарными врачами, и уговорили самых известных из них стать преподавателями на ветеринарном факультете. Прием в него объявили не только для юношей, но и для девушек.

Если бы не болезнь супруга, я бы точно отпросилась на открытие университета. Но увы, это не реально. На торжественное открытие первого дня занятий поедет министр наук герцог Анлорский.

Приняли решение вступительные экзамены провести через две недели после Нового года. И с первого марта приступить к занятиям. А пока объявить везде о наборе и какие требования будут предъявлены на вступительных экзаменах.

И по моему настоянию в каждом объявлении указали, что прием заявлений для сдачи экзаменов будет приниматься от всех, кому уже исполнилось 17 лет, независимо от уже достигнутого возраста, общественного статуса и пола.

К этому времени будет готов к открытию и реорганизованный Рианольский университет. Решили, что экзамены будут проведены в те же самые сроки. А позже сдвинем их на начало лета.

Уже имевшимся студентам, которые не были отчислены за беспорядки, было предложено выбрать себе специальности из вновь введенных. Тех, кто не сможет себя найти, и окажется бесполезен, я распорядилась отсеять под благовидными предлогами. Нечего тратить казенные средства на лентяев и бездарей.

На прием пришли генерал Фергюссон и герцог Бальфурский, лорд Сомерсет. По ходатайству Генерального Штаба Император присвоил лорду Сомерсету звание генерал — майора. Лорд просил отправить его на остров Сингал, для оказания помощи в организации обороны острова и строительстве укреплений.

А судя по рассказам Хьюза и Херефорда он знал в этом толк и считался одним из лучших бриттских генералов. Наша беседа длилась недолго. На вопрос о незнании нашего языка, он ответил, что на острове есть бывшие бриттские офицеры, поэтому он думает, что справится.

И он уже учит и выписывает пока нужные фразы в свою записную книгу. Дочь с супругой он оставляет с семьей лорда Болтона, а сыновья Александр и Дэвид едут с ним. Так как они тоже боевые офицеры.

Лорд Болтон, по словам Фергюссона, тоже рвется принять в чем ни будь участие, и горит желание отомстить бриттам за жестокую смерть сына, но пока генерал Стар попросил его находиться при штабе. Они все-таки составляют план похода к Колкату, а Байан заслал в ту местность своих разведчиков, которые уже доставили много полезных сведений о дорогах, о ширине реки, о наличии мостов и как они охраняются.

Кэтрин теперь вскрывала все письма и поступающие документы, раскладывала их по степени важности, и мне стало на много легче ориентироваться в этом море бумаг.

Райан стал чувствовать себя намного лучше, уже сам гулял в сопровождении своих пажей вокруг озера. Иногда принимал в кабинете министров, да и я по всем основным вопросам все равно с ним советовалась. Вернее, ставила в известность. Ну как-то так.

На улице стало прохладнее, иногда по утрам озеро покрывалось тонким ледком. И только в том месте, где били родники, оно не замерзало. Там плавали утки и лебеди, которые никогда не улетали отсюда даже в зимнее время.

Таких морозных деньков даже старожилы не помнили, но это все-таки декабрь месяц. Правда снега здесь не видели уже лет тридцать. Но зима есть зима. Ольга Михайловна связала мне шерстяную шапочку типа лыжной и шерстяную безрукавку, одевавшуюся через голову.

И я продолжала по утрам бегать и заниматься. Мой женский батальон, одевшись потеплее, от меня не отставал. А после завтрака я выходила теперь гулять с детьми вокруг озера, к беседке. Мы уже начинали разговаривать «Мама, а это что? А пойдем к вуточкам». Потом шли в гости к бабушке Лорне, где ребятню сразу перехватывали Трейси и Крисанна.

Алира, как старшая из детей, сопровождала их во время игр и веселья. Ей уже исполнилось 15 лет, как время быстро бежит. Тогда, у места раздачи еды нищим, ей было всего 13 лет. После чего я оставляла детей на Ило, и шла с моими охранницами в кабинет, где меня ждали приказы, указы, письма и донесения.

Бабушка со всеми детьми позже отправлялась навестить Райана и поэтому я за них не беспокоилась. Ило постоянно была с ними, а иногда приводила с собой и своего сына. Я очень была ей благодарна за эту помощь.

Все министры знали мое расписание, и старались не беспокоить, если не было чего-то уж совсем срочного. Тогда появлялся Государственный Секретарь и молча стоял в стороне, пока я сама к нему не подходила.

Но чем дальше, тем меньше было таких дел. Министерства набирались опыта, чиновники сработались, и старались уже не допускать ошибок и ляпов.

На сегодня у меня назначена встреча с адмиралом Дойлом и генералом Фергюссоном. Сам Петр Стар скоро должен вернуться в Рианол, его присутствие на севере уже было не обязательно.

Вчера новостью стало сообщение от бабушки, что ее подруга графиня Ойла наконец то стала бабушкой. Альгея родила первенца, которого Дерек назвал Френсентом, в честь своего друга и моего отца. Со дня на день ждала сообщения из Этергленна, куда уехала рожать к родителям Дамиана моя Нанке.

Генерал Фергюссон положил на стол справку-доклад по армии, договорились что если нет ничего срочного, то я ее потом посмотрю. Доложил о строительстве полковых городков на севере, о количестве отпускников, и то что в армии это нововведение приняли положительно.

Стар отправил в двух месячный отпуск генерала Дерека, командование армией возложил на командира первого корпуса генерал –лейтенанта Джеймса. А потом так же постепенно отправят отдыхать и других генералов.

Сейчас из каждого корпуса в отпуске было по одному командиру дивизии, несколько командиров полков. На мой вопрос нет ли опасности Фергюссон ответил, что ближе двух сот километров никаких войск мидийцев нет.

Все банды в лесах северных провинций уничтожены кавалеристами резервного корпуса генерала Гейра. Он с ними не церемонился, сначала вывешивал в деревнях и городках объявления с требованием сдаться. А потом вешал всех, кого ловил в лесах.

Дойл положил на стол справку о состоянии флота. Я пролистала ее, да там восемь страниц. Сказала, что потом прочитаю, и, если возникнут вопросы, обращусь к нему. Он пояснил, что такую справку будет предоставлять Императору в конце каждого месяца.

110 пушечный линейный корабль, который моряки назвали «Имперский Лев», уже спущен на воду, производится его достройка на воде, размещение балласта, артиллерии, установка такелажа. После проведения всех испытаний в море станет ясно, получилось ли у строителей то, что они задумали, или нет.

Пока такие линкоры никто в мире не строил, они знали об этом наверняка. Были линкоры и с большим количеством пушек, но что бы имели такие крепкие корпуса, высокие мачты и такое парусное вооружение, таких точно еще не было. И если испытания покажут, что корабль удался, Дойл просил разрешения выделить средства на строительство сразу четырех таких же.

Перед обедом ко мне зашел многозначительно улыбающийся герцог Гломский, неся что-то за спиной. Ну ё маё, это что за шалости такие в таком-то возрасте. Да еще от министра юстиции.

Мои глаза наверно выкатились из орбит, когда он положил передо мной на стол настоящую, самую настоящую, отпечатанную типографским способом, детскую книжку с картинками.

Мне даже плакать захотелось, когда я увидела знакомые с детства красочные изображения Робина Бобина, Красной Шапочки и волка, Золушки с ее каретой-тыквой, Кота в огромных сапогах, Спящей Красавицы в ее хрустальном ложе.

И маленькие, на нашем языке, тексты, кратенько описывающие что изображено на рисунках. А сами гравюры были выполнены ну просто мастерски.

— Герцог, а можно я заберу ее домой? — мне показалось что я произнесла это умоляющим тоном

— Ваше Величество, а кому я это принес? Мои внуки уже получили такую книжку. И через неделю она поступит в продажу в магазин на рынке. Думаю, мастера покроют все свои издержки. Такого не было никогда, даже капельку похожего. Они сделали набор во внерабочее время, думали я буду ругаться. А я сам радуюсь этим картинкам как малое дите. И я заставил их рассказать мне все нарисованные сказки. Ну а вдруг меня внуки дома спросят?

В кабинете естественно я усидеть уже не могла, перенесла все на после обеда, и понеслась домой. Именно так, почти бегом. Элора с удивлением пару раз заглядывала мне в лицо, но промолчала. Микка и Хола были сама невозмутимость, остальных я не видела.

Я сидела на диванчике, с обеих сторон ко мне прилипли Влад и Элис, а я, открывая каждую страницу, рассказывала им все нарисованные там сказки, насколько помнила. А оказывается, я помнила их все.

Память сама подсказывала слова, как будто доставая тексты сказок из каких-то глубин моего подсознания. Сзади за спинкой дивана не дыша замерла Элора, я подняла голову, да не может быть, но ее глаза были на мокром месте, особенно когда я читала детям «Спящую красавицу».

Микка и Хола, застыв как статуи, сидели по обеим сторонам двери на полу, все во внимании. Обе няни присели на краешек второго диванчика и внимали не дыша. Когда я уже заканчивала с хрипотцой рассказывать сказку про кота в сапогах, внезапно обнаружила еще одного внимательного слушателя. Когда в дверь тихо вошел Райан, я просто не заметила. Видно он приказал сестрам не шевелиться, и сел сбоку в кресло. Когда я закрыла книгу, первой ее открывать кинулась Элис

— Мама, исчо хатю, ну мам, ну исчо. А можно тако паатицце как у той девоцки что спит. Ну мааам, ну?

Райан протянул руку, и Элора быстро передала ему книгу, сама по дороге, не утерпев, еще раз в нее глянув.

— Роан, откуда эта красота? Это кто такое сделал? Я первый раз в жизни держу в руках такую книгу.

— Герцог Гломский сегодня принес, и сказал, что через неделю она появится в продаже в книжном магазине на рынке. А эти сказки ему рассказали по его просьбе те мастера, кто делал эту книгу. Ну а я их сразу запомнила, настолько они поразительные — слукавила моментом я.

— Ваше Величество — спросила няня — а в каком магазине не скажете?

— В том, который рядом с швейной лавкой Арны. Но я попрошу для нас несколько комплектов сюда.

Элис быстро сползла вниз с диванчика и моментом забралась к Райану на колени, за ней с другой стороны залез Влад, встал на стул, схватившись за плечи отца.

— Пап, а там лиликан был злой, а потом стал мыфкой, а кот раз и съел ее.

Открылась дверь и показалась голова Кэтрин. Райан кивнул мне головой, мол иди, я тут разберусь. Кэтрин сказала, что уже время приема, и там меня ждут оба графа, и Херефорд и Хьюз. И пришел граф Ойген.

Я извинилась перед всеми, но первым пригласила Ойгена, сказав, что дела государственной безопасности прежде всего, а Кэтрин попросила угостить обоих графов малиновым чаем с тыквенно-морковным пирогом, испечённым сегодня Франкис по моему рецепту.

Ойген доложил полную обстановку по всем провинциям. Начал с севера, с оазиса Орин-Нур, потом спустился ниже, рассказывая, сколько удалось задержать сторонников мидийцев в Катанге, о захвате мидийского шпиона в Джамбаре. Иногда он подглядывал в свои записи. Я ждала, когда его повествование опустится южнее.

А на юге он удивил меня. Его людям удалось выследить ночной приход к нашим берегам быстроходной шхуны западной постройки. С нее высадились четыре человека. После чего они проследовали почти через пол Империи и расположились на постоялом дворе недалеко от Анлора.

За это время удалось кое-что о них узнать. Один из них был мидийским купцом, ранее часто бывавшим в Рианоле, двое числились в розыске как мятежники еще с времен их службы графу Райлану. А вот четвертый был явно иноземец. Решили пока их не трогать, но не спускать глаз ни с одного.

И вот сегодня иноземец в сопровождении мидийца и одного из мятежников под видом торговцев приехали в Рианол. Остановились в доме одного из бывших дворцовых евнухов, который сам уволился, как только взошел на престол отец нашего Императора. А через час из дома выбежал мальчишка, и отнес письмо в дом графа Херефорда, после чего вернулся обратно.

— Ваше Величество, что будем дальше делать? Я приказал не спускать с них глаз, боюсь спугнуть. Пришел к Вам, а тут сам граф Херефорд с графом Хьюзом.

— Ильдар, давай не будем торопиться, иди к себе, я позже тебя все равно вызову, есть у меня вопросы по брожению на юге по поводу будущего указа.

— Госпожа, если Вы по поводу монахов, то я уже нашел все ниточки, и собирался Вам завтра вместе с Императором доложить у вас во дворце.

— Хорошо, так и сделаем, а сейчас я приму обоих графов. Срочности нет в их визите, но возможно, они как раз и пришли по интересующему тебя вопросу.

Так и оказалось. Оба каледонца были встревожены. Они получили сегодня письмо от бриттского короля, который обещал им обоим прощение, если они опять начнут служить Лондиниуму. Человек, который привез письмо, ждет их ответа в течении суток, после чего уедет. И тогда по приказу короля казнят всех их родных, оставшихся на островах.

— Ваше Величество, тут кроется какая-то ошибка — начал Хьюз — моих родных не осталось. Отец умер, братьев всех казнили за участие в мятеже вместе с семьями, может и есть какой дальний родственник, но не настолько он мне родственник, что бы я изменил данному мне Вам слову.

— Скажу то же самое — продолжил Херефорд — все мои со мной, а кого нет, так тех уже и в живых нет. Меня беспокоит другое. Письмо действительно написано королем лично, я знаю его почерк, и кто-то же его сюда доставил. И этот человек очень опасен.

— Вы боитесь, что если он не получит ответа, то попробует совершить нападение на ваши семьи тут?

— Да, если он не побоялся приехать сюда, то это смелый и отважный агент короля. А такие на все способны. Они не выслуживаются, они действуют искренне и с верой в то, что делают. Граф Солсбери набирает их из протестантских фанатиков, они мать родную зарежут, если она скажет, что она католичка.

— Только что вышел граф Ойген, он уже в курсе что вы получили письма, и знает где находится этот человек.

— Кэтрин — я позвала свою помощницу, и как только она вошла распорядилась — пошли человека к графу Ойгену. Передай мой проказ. Тех что в Рианоле взять немедленно, желательно всех живыми. И того в Арлоне тоже. В той бухте, где их высадила шхуна, устроить засаду с артиллерийской батареей. И держать рядом пару быстроходных военных бригантин для перехвата.

— Ваше Величество, спасибо огромное, вы нас обнадежили. Мы уже забыли, как бояться собственной тени. Но появление королевского посланца здесь это значит, что кто-то сообщил в Бриттию где мы живем, и чем занимаемся. А это опасно вдвойне. Значит у королевской разведки есть уже свой человек в Рианоле.

— Хорошо, вы слышали, что мы принимаем меры, и уже в курсе и прибытия агента, и даже знаем, где он остановился. Можете идти и спокойно работать.

Уже в дверях, когда они почти ушли, я окликнула графа Хьюза.

— Граф Хьюз, задержитесь еще немного, хочу, чтобы Вы помогли мне разобраться кое с каким вопросом.

Я усадила его за стол, сама села напротив, положила руки на стол и стала его спокойно рассматривать. Он ответил таким же уверенным спокойным взглядом

— Ваше Величество, что-то случилось?

— Да ничего особенного, я просто захотела узнать, где находится местность под названием Эль-Аламейн.

Его левый глаз предательски дрогнул, он поднял удивленно брови, улыбнулся, и видимо собрался мне ответить. Я предупредительно подняла обе ладошки, как бы останавливая его.

— Граф, вы ведь знаете мою особенность, поэтому мне не хотелось бы в Вас разочаровываться.

Он посерьезнел, понимая, что вопрос задан ему не просто так. Видимо, вспоминал, было ли что то подобное в беседах со мной. Потом тряхнул головой

— Ваше Величество, это небольшой городок на севере Черного континента, а по какой причине Вы вдруг спросили?

— Граф, хорошо, тогда следующий вопрос — что такое Матильда? Только не говорите, что это женское имя. Что такое бронебойный и что такое фугасный, что такое танки и кто такие боши. Что такое штука и почему она пикирует и что это за действие такое. Я не слишком Вас загрузила? Я сидела рядом, когда Вы бредили в жару. Только не говорите, что это обрывки каких-то фантастических снов. Я не ваша супруга.

— Ваше Величество — сказал он после долгого молчания — я могу объяснить, что это такое, но сможете ли Вы понять?

— А вы попробуйте, Вы же даже не начинали.

— Хорошо, танки, это боевые механизмы, полностью из железа, передвигаются примерно, как паровая тележка, без лошадей, для солдат противника неуязвимы, а сами могут нести смерть. Матильда, это название одного из видов этих машин.

— Тут все понятно, потом я попрошу Вас мне их нарисовать, ну как сумеете, продолжайте.

— Боши, так называют германцев, вернее, это общее название и пруссов, лангобардов, и каринтийцев, всех тех, кто проживает в той местности.

— Это вы их так называете или они сами так себя зовут?

— Нет, это мы их так называли, это франкское слово, я толком не знаю его значения

— Хорошо, на франкском это звучит как голова, в уничижительном плане. Что такое станины я знаю, запомнила, когда генерал Колин объяснял части артиллерийского орудия солдатам на занятиях. Дальше.

— Ваше Величество, почему-то мне кажется, что Вы совсем не удивлены, или я ошибаюсь?

— Я давно уже разучилась многому удивляться. Продолжайте.

— Штука, это такой механизм, который летает по нему и сбрасывает сверху большие бомбы. Пикирует, это когда этот механизм падает специально отвесно вниз с большой высоты для более точного прицеливания. Страшное оружие.

— Это выглядит примерно, как чайка, когда она падает в воду за рыбой?

— Именно так, Ваше Величество. Я ответил на все вопросы?

— Нет, Вы не ответили на самый главный. Кто Вы, кем были в прошлой жизни, я правильно поняла Ваши воспоминания? Не ответить нельзя, слова «я не могу это рассказать» тут просто не уместны. Поймите правильно, я хочу знать с кем я имею дело, другим это знать не положено. Даже мой супруг ничего не узнает, это будет наша с Вами тайна.

— Хорошо, но Вы готовы такое услышать?

— Думаю, что готова. Итак, я слушаю.

'Я родился очень далеко отсюда, так далеко, что Вы даже не можете себе представить. Жил обыкновенной жизнью, успешно окончил университет, и преподавал экономику в Эдинбургском университете, даже стал заместителем декана факультета.

Потом началась большая война, меня призвали в армию. Там я закончил курсы артиллерийских офицеров и был назначен командиром противотанковой батареи. Моя задача была уничтожать эти боевые машины. После подготовки нас отправили на север Африки, так в моем мире называют Черный континент.

Мы почти год с переменным успехом воевали с немцами, потом настал день главного сражения у городка Эль-Аламейн. Моя батарея оказалась в самом опасном месте, мы несколько раз отбили атаки бошей. Нас обстреливали, на нас с неба бросали бомбы. Мы выстояли, потом была последняя атака.

Снаряд разорвался рядом и тот мир для меня закончился навсегда. Я очнулся в теле 14 летнего юноши, младшего сына второго графа Хьюза, который сорвался со скалы и почти умер. Так началась моя новая жизнь.

Я постепенно привык к новому телу, добивался успехов в учебе и остальном. Случайно познакомился с будущим королем, наследник приезжал охотиться в наши края и заблудился. Он вышел к моему костру, с этого момента началась наша дружба, продолжавшаяся до самой его смерти.

Я женился по любви. Кстати в том мире я не успел этого сделать, все не было времени, хотя возраст был почти сорок лет. И вот волей судьбы я оказался в ваших краях. Я смотрю, Вы выслушали мою исповедь спокойно'.

— Граф, я была готова к чему-то подобному, потому что давно обратила внимание на подаваемые Вами проекты документов и предложения по улучшению жизни в стране. Поспрашивала ваших соотечественников, и уже знала, что пока вы были советником короля, страна процветала и не вела ни одной войны.

— Но почему Вы были готовы, я ведь не ослышался?

— Потому что многие Ваши предложения просто опережали время, и люди не всегда были готовы их принять. Не потому что они плохие, просто потому что пока не готовы их принять. Я ясно выразилась?

— Яснее не бывает. И что же теперь со мной будет?

— А ничего, будете официально назначены личным советником Императора. А то что я сегодня услышала, останется нашей с Вами тайной.

— Ваше Величество, меня все равно не покидает какое-то ощущение, что я чего-то не понимаю, мне иногда тоже кажется, что Вы сами опережаете это время.

— Граф, не придумывайте того, чего нет. Я просто выросла совсем в других условиях, чем подавляющее большинство знати. И давно научилась многому, чего им просто не понять. Можете идти, и передавайте привет Вашей супруге.

Когда он вышел, я выдохнула. Ведь если бы он присутствовал тогда в беседке, куда меня вызвали Император и высшие сановники, и услышал мои слова, то сразу бы все понял. Даже де Харди тогда насторожился, и пришлось отбрехиваться, ссылаясь на западные книги.

Вот и хорошо. Попрошу графа все свои идеи первоначально обсуждать со мной. А потом уже их смогут услышать и мой супруг, и наши верные министры.

Сначала по два часа в день, потом постепенно увеличивая время на час, Райан начал возвращаться к своему обыкновенному рабочему расписанию. Он вставал теперь вместе со мной, и пока мы с девицами нарезали круги вокруг озера, он просто прогуливался по дорожкам сада, но всегда успевал прийти к беседке, чтобы сделать с нами хотя бы часть упражнений.

Охранники, привезенный Дэнной с разных частей Империи, были официально назначены императорскими пажами. Они были как на подбор — рослые, симпатичные, и всем четверым не более 20 лет. Мариса рассказала, что хорошо помнит, как псевдомонахи их тренировали.

Теперь я была уже спокойна по поводу супруга. Так как видела, как ведут себя две мои охранницы. Для них не существовало никаких авторитетов, кроме меня. Часто они и меня останавливали — Ваше Величество, постойте пока здесь, мы проверим.

Когда как-то Ило попыталась возмутиться, Микка мгновенно ответила:

— Ваша милость госпожа Валлис, мы с сестрой отвечаем за личную безопасность Ее Величества своими головами. И дали в этом клятву нашим покойным родителям. Перед ними отвечаем. Надеюсь, Вы поняли.

Больше никто подобных вопросов не задавал. Сестры не переходили грань ни в общении, ни в своих действиях. Их как бы не было, но они всегда были рядом. Я со временем к этому привыкла, и даже чувствовала некий дискомфорт, если долго не видела одну из них.

Наши военные упорно продолжали готовиться к операции против Колкатта. Байан уже имел своих людей в самом городе, и оттуда начали поступать интересные сведения. Кроме того, они с генералами считали ключом ко всему северу империи Могов город Чандпурр, где через широкую реку Мегхна был построен единственный каменный мост длиной почти пятьсот метров.

Город находился на левом берегу реки при ее впадении в залив. Предмостных укреплений не было, но в самом городе за его стенами сейчас находился мидийский гарнизон. Если мидийцам, которые на данным момент являются союзниками бриттов, удастся взорвать мост, вся военная операция может затянуться и обойтись большими затратами и потерями.

Так как противник сможет организовать мобилизацию местных могойских ополчений под предлогом борьбы с захватчиками. Надежд договориться с северными могойскими князьями, на корню купленными и бриттами и мидийцами, не было.

Через реку Фине планировали перебросить на речных судах и паромах сразу кавалерийский корпус с конной артиллерией. И затем построить четыре моста. Для этого в Фаррисе начали изготавливать плоскодонные речные корабли, которые потом планировалось поставить в ряд поперек течения реки на якоря, связать цепями и положить сверху настил из толстых досок.

А перед этим Байан предложил за неделю до начала операции тайно завести в окрестности Чандпурра и спрятать в заброшенных деревнях подразделения алаирской дивизии уже генерала Джона Роуза. Они внешним видом были похожи на могойцев, их языки были схожи. Много их соплеменников как раз проживало на севере Могойской империи.

Деревни остались, а их население сбежало еще восемь лет назад, когда мидийцы и могойцы усиленно воевали и эти территории переходили из рук в руки с последующей резней всех и вся. Задачей этих хорошо вооруженных отрядов будет не допустить разрушение моста.

И старшими над ними Байан собирался поставить своих людей. Которые уже разведали в том районе каждую тропку и кустик. Они первыми узнали, что мост не заминирован, и никто специально его к подрыву не готовил.

Поэтому Байан приказал установить круглосуточное наблюдение как за самим мостом, так и за прилегающей к нему местностью. В старой заброшенной усадьбе его люди оборудовали пост, и разместили птичников. Поэтому информация поступала быстро и своевременно.

Местные власти не проявляли никакой активности, мидийский гарнизон, считавший себя в глубоком тылу, вел праздный образ жизни. Ширина реки Фине с ее топкими болотистыми берегами в районе устья была, по их мнению, непреодолимым препятствием для любого вторжения.

И если раньше они еще высылали конные патрули в нашу сторону, то последнее время и этого не делали. В деревне, в четырёх километрах от реки, расположился небольшой отряд стражников, которые раз в неделю показывались с удочками на берегу реки напротив нашего города.

Путь нашей армии от Убертарна, где наши инженеры нашли место для организации мостовой переправы, до Чандпурра, с учетом уже разведанного состояния местных дорог, займет не менее четырех суток.

Поэтому Кеннет предложил в помощь алаирцам и кавалерийскому корпусу высадить бригаду десантом прямо в Чандпуррском заливе на правый берег реки. Что бы по максимуму изолировать район города и моста от остальной Могойской территории.

Дойл распорядился отправить на западное побережье трофейный бриттский линейный корабль и шесть новых 36 пушечных фрегатов. И Кеннет постепенно начал переводить на север в Трикомали своё ударное, нацеленное на Мадрас, ядро эскадры. Бывший лейтенант Дуглас Келли, уже капитан первого ранга, остался командовать северным отрядом.

Он перевел все транспорты, включая трофейные бриттские, в Пирритский залив. Где на верфи срочно строились плашкоуты для высадки десанта. И большая плавучая батарея с 24 фунтовыми гаубицами.

Сам он с восемью фрегатами и корветами блокирует выход из Колкаттского залива, благо там мимо запирающего залив большого острова Сагара всего два прохода. Сам город лежит на правом берегу реки. Она настолько широка и глубока, что по ней к нему свободно проходят большие линейные и транспортные корабли.

По последним данным на реке у города стоят 32 пушечный бриттский фрегат, два 12 пушечных шлюпа и с десяток речных канонерских лодок, точно таких же, как наши.

Удалось узнать, что бриттские войска в городе состоят из 6-го Корнуоллского полка в полторы тысячи штыков, Уэссекской бригады легкой кавалерии в тысячу сабель, и семнадцати тысяч обученных и вооруженных по западному образцу солдат, набранных из местного воинственного племени саппиев. Про артиллерию люди Байана пока не смогли узнать, но минимум два десятка пушек там имелось.

Всеми туземными войсками командовали бриттские офицеры, а всем войском генерал — майор Роберт Клайв, уже отличившийся в нескольких битвах с могойцами, и разбивший бенгалького набоба, несмотря на то, что против его 500 британских и тысячи саппийских солдат противник выставил 30 тысячную армию.

Эта информация мне не нравилась. Из прошлой жизни я помню упорство британской пехоты в подобного рода сражениях, особенно когда она чувствует свое огневое превосходство. Значит нужно свести его на нет превосходством в артиллерии и наличии дальнобойных гаубичных батарей. Тем более Фишеру с помощью новых мастеров удалось увеличить дальность стрельбы гаубиц с одного километра до двух.

Герцог Эмбертский вел оживленную переписку с французским губернатором Пондишерри, но тот разводил руками. Пока не будет известий из Старого Света о статусе отношений между Бриттией и Франкией, он остается в стороне.

Последние полученные им и в Мадрасе сообщения говорили о заключённом в Амьене мирном договоре. Франки в очередной бросили союзников, оставив датчей и кастильцев самих воевать с бриттами. А мы рассчитывали высадить в Пондишерри пехоту, которая могла бы совершить марш на Мадрас, расположенный в двухдневном переходе к северу.

Министр внешних сношений могойского Императорского двора на письмо герцога Эмбертского ответа так и не дал, и поэтому было решено отправить ко двору специального посланника с небольшим посольством. Реакция Нагпурского двора нам была очень важна.

Останется Империя в нейтралитете в нашем столкновении с бриттами, или примет их сторону, посчитав наше нахождение на их территории за нападение. Большой войны не хотелось, она была просто не нужна. Но если оставить сейчас все как есть, то минимум через год мы получим под боком сильную, хорошо обученную и вооруженную армию под командованием бриттских офицеров.

Мы и так считали, что их всего десять тысяч, а оказалось, что только в Колкатте уже больше двадцати тысяч войск. И по всей видимости есть еще не менее десяти тысяч уже обученных, которых должны были вооружить тем, что мы перехватили в двух конвоях.

И мы не знаем, как поведут себя наши солдаты, столкнувшись первый раз с прекрасно обученным противником. Действующим по такой же тактике. Племя саппиев для меня отожествлялось с индийскими сипаями из моего прошлого мира. А они были первоклассными воинами.

Поэтому генерал Стар настоял на привлечении к операции еще одного пехотного корпуса. На Колкатт пойдут корпуса Джеймса и Коннели, а корпуса Филипса и Кертиса займут оставленные ими позиции, подтянув свои вторые и третьи эшелоны. Резервный кавалерийский корпус Гейра встанет у Чандпурра, готовый действовать во всех направлениях. Это если вдруг зашевелятся мидийцы.

Я решительно прервала всякие попытки Императора выехать к армии и принять участие хотя бы в переправе через Фине.

— Пока крепко не встанешь на ноги и не прекратятся боли в груди и спине никуда из дворца ни шагу. Ты доверяешь своим генералам? Если доверяешь, то значит доверяй, как и я. Все равно, и ты и я в тактике и стратегии в военном плане мало что понимаем.

— Все, я понял — Райан смеясь поднял руки — ну просто захотелось.

— Хочешь военной славы? Пусть ее для тебя завоевывают твои генералы. Наше с тобой дело все организовать и обеспечить. Прошли те времена, когда король, помахивая мечом, летел в самое пекло битвы подраться.

— Все, я все понял.

— Раз понял, то скажи, как ты думаешь распорядиться дальнейшей судьбой своих сестер, Эмираны и Эрании? Ты хоть немного думал, что им уже за двадцать, и их пора выдавать замуж?

— Да как-то еще не задумывался. Тем более мы с сестрами практически познакомились только после того, как ты стала моей супругой.

— Я бы Эмирану, как твою родную младшую сестру, посватала бы за принца Эммана Эллийского. Думаю, он скоро отойдет от смерти Илары. Да они особо то и познакомиться не успели, просто она зацепила его своей смелостью, отвагой и решительностью. Про ее красоту я молчу, ее даже шрам на щеке не испортил.

— Как ты себе это представляешь? Возьмите мою сестру замуж? А мнение ее самой и желание? Ты же сама говорила, что против воли замуж выдавать нельзя.

— Я сама поговорю с ней. Она очень умная и серьезная девушка. Я уже вижу это по тому, как она организовала занятия и все в Институте. Я даже не думала, что она так серьезно за все возьмется. Планировала, что она и покойная Алиара будут просто числиться почетными директрисами как имперские принцессы.

— Погоди, я даже не в курсе, и кстати ни разу не был в этом институте.

— Ну, ты спал в то время. Они вдвоем ведут занятия с девочками, особенно по этикету, просто беседуют с ними, играют, проводят там все свое время, читают им книги. Занимаются обеспечением девочек всем необходимым. Обе будущие рачительные хозяйки, я это вижу своим женским взглядом. За все время не было никаких конфликтов между детьми, и не единой попытки сбежать.

— Давай завтра сходим вместе с детьми, а?

— А это хорошая идея. Так и сделаем. До обеда дела государственные, а после обеда все время детям, ну, как получится.

— Кстати сегодня обещали принесли двадцать экземпляров той детской книги с картинками. Ты уже решила, кому отдашь?

— Одну оставим себе, что бы у Влада и Элис было по книге. Две я обещала няням для их внуков, одну Ило и одну я отошлю во дворец герцога Этернийского для Нанке, одну отдам Дорну для Тао. Три отправлю в Андол Элисии, Норе и Энсо, одну отдам твоей маме. Там Трейси, Крисанна и Алира, по одной Ольге Владимировне, Риттону, Вэллеру и Кассолю. Одну подарим графу Фуллену и Мэйси как свадебный подарок с намеком. И пять отдам в Институт для младших девочек. Вот.

— Однако, как ты быстро все просчитала.

— Уметь надо, я же у тебя умелая, правда?

— Правда — он засмеялся, обнял меня и поцеловал в висок. И мы пошли по дорожке ко дворцу, держась за руки как дети. Впереди, в метрах десяти, буквально скользили над землей Микка и Хола, чуть сзади нас шли Айма и Элора, и потом четыре императорских пажа, служанки и гвардейцы.

Встречавшиеся слуги и служанки моментально склонялись в низком почтительном поклоне. Опускаться на колени я запретила одним из первых своих приказов по Дворцу.

Часовые гвардейцы с ружьями брали четко на караул, постовые у дворцовых проходов вытягивались в струнку и прикладывали правую руку к виску. Все, как расписано в новом Воинском Уложении о приветствиях и чиноподчинении. Мы с Райаном отвечали на приветствия легкими кивками, чего ранее не делал ни один из королей и Императоров.

— Я вот еще что подумал. Надо что бы ты надиктовала своей Кэтрин все те сказки, которые тогда рассказывала детям. Займитесь сейчас этим, а я пока сам побуду с детьми. Все равно это не быстро у вас получится. Но мне кажется такой пояснительный текст передать с книгами будет просто необходимо. Картинки картинками, но сами сказки просто изумительные.

— Я сама уже об этом подумала, да и герцог Гломский попросил, ему Кэтрин обмолвилась что я детям сказки читала по этим рисункам. А ему самому то мастера рассказывали, но он половину уже забыл. Хорошо, так и сделаем, я немного побуду с вами и потом мы тихонечко уйдем.

Но получилось все наоборот. Дети уперлись и ни в какую не хотели, чтобы мама уходила. Тогда приняли самое верное решение, все вместе пошли в беседку. Кэтрин молча указала пальцем на Элору.

— Ваше Величество, Элора не просто пишет, а прямо строчит под диктовку, я так не могу. Я буду рядом и если что поправлю.

Так и сделали. Начали по просьбе детей со сказки о «Спящей красавице». Тут я уже не торопилась, тщательно вспоминала все подробности. Сделали только перерыв на ужин. Когда подошли почти к концу сказки о «Коте в сапогах», дети уже спали. Влад заснул на коленях у отца, а Элис припала к плечу Аймы. Мы тихонько перенесли их в спальню и оставили на попечение обеих нянь.

Получилось записать три сказки. Я отпустила девушек, сама перед сном еще раз прочитала записанное, немного подправила. И вдруг поняла, что помню не только сказки. Я отчетливо помнила почти наизусть «Волшебника Изумрудного города», волковское продолжение серии «Урфин Джюс и его деревянные солдаты». То, чем зачитывалась в дальнем детстве, как простой мальчишка.

Когда поделилась с Райаном своими мыслями, что в голову приходят и другие сказки, которые хотелось бы рассказать детям, он на полном серьёзе сказал

— А ты надиктуй их Элоре, а потом издадим их под названием «Сказки, рассказанные Императрицей».

— Нет, так нельзя, а вот для себя запишу, чтобы потом рассказывать нашим детям.

Ну да, только стоит издать такую книгу, и те, кто возможно, как и Хьюз, попали в этот мир, мгновенно поймут кто я. А эти сказки пусть напечатают просто как сказки Старого Света.

Засыпала очень плохо, что-то тревожило, но сама не могла понять что именно, крутилась, извертелась, пока Райан не собрал меня в охапку, и не прижал к себе. Только тогда как-то успокоилась и заснула. А утром пришло известие.

Нас разбудила спавшая у двери внутри спальни Хола. Она и Микка обычно тихо входили после того, как мы засыпали. Что бы не мешать нам, ну если у нас там вдруг что.

— Ваше Величество, там генерал Стар и герцог Эмберский. Оба, и сейчас придет адмирал Дойл, я их отправила в беседку. Госпожи Джеймс еще нет, я отправила разбудить госпожу Морлер.

— Хола, а сколько времени?

— Начало седьмого утра.

— Иди распорядись что бы принесли воды, мы встаем.

Если начальник Генштаба, Глава МИД и начальник Морского штаба прибежали вот так вот ни свет, ни заря, значит произошло что-то серьезное. Райан проснулся еще когда Хола будила меня. Мы быстро оделись. Я не стала наряжаться, а оделась в свой так называемый спортивный костюм. Ферте приказала приготовить на всех напиток из кофейных зерен и того печенья, которая она всегда лично сама пекла по утрам.

Дойл уже был в беседке. Первым начал герцог

'Пришла депеша от Байана. Они прислал сразу четыре птицы, одну за другой. Министр внешних сношений Империи Могов приказал казнить все наше посольство, обвинив во вторжении на территорию великих Могов.

Казнили на главной площади Нагпура, всех четвертовали, а самого посланника… Даже не буду говорить, что с ним сделали, при большом стечении народа. Из наших не выжил никто, человек Байана был в толпе.

Толпа встретила казнь подавленным молчанием. Люди в толпе говорили, что за казнь послов Боги накажут тех, кто это совершил. Подробности и полное донесение уже в пути'

— Я не понял — сказал Император — какое вторжение, когда наши войска ступали на их территорию?

'Ваше Величество — ответил герцог — когда-то королевство Сингал было островной провинцией Могов, но восемьдесят лет назад в результате восстания оно обрело независимость. Четыре раза имперские войска высаживались на остров и четыре раза их сбрасывали в море.

Дважды потом уже пробовали бритты, но и их не спасли ни корабельные пушки, ни ружья. Убили всех. Мне это кажется странным. Они отлично знали еще полгода назад, что мы установили отношения с королевством. И ничего не предпринимали.

И даже не высказывали никаких претензий, хотя переписка с ними была. Первое письмо, на которое министр не ответил, это было мое послание с предупреждением про бриттов. А теперь казнь послов.

Да даже пираты и бандиты так не поступают. Тут может быть только одно — они действуют по желанию бриттской стороны. А значит следующим шагом может стать нападение на наши земли, или совместное с бриттами нападение на Сингал.

И самое плохое это то, что они могут открыть для бриттов свои западные порты. Мне известно, что Лузитания захватила и удерживает порт Гоа. Если имперцы пустят бриттов в западный порт Мумбаи, то оттуда идет древняя прямая хорошая дорога в Колкатт, выходит прямо к городскому мосту.

В этой ситуации я не знаю, что делать. И отступать нельзя, и как народу объяснить, за что собираемся воевать? Да и мы еще не готовы внутреннее, и юг и север еще разъединены, а про последние северные провинции вообще речи нет'.

— Господа, давайте перейдем в мой кабинет — предложила я после недолгого раздумья — там продолжим. Не на улице, даже в имперской беседке, такое обсуждать.

Ферта подала нам кофе с печеньем, пили молча, потом я подошла к стене и отдёрнула шторки, открыв свою карту. Долго смотрела и на нашу землю, и на соседей. Потом спросила генерала Стара

— А что находится выше Чандпурра?

— Немного дальше столица северного султаната Дакка и выше нее старинная крепость Мименсингх, а потом петля еще одной огромной реки под названием Брахмапутья, там даже не река, а несколько текущих параллельно рукавов, и берет начало она с десятка горных рек большого высокого хребта, откуда и река Фине. До него практически джунгли и малонаселенная болотистая местность. А за хребтом как раз проходит дорога на Бухару. Хребет упирается в перекресток дорог Джамбар — Маликсирр.

— Значит с севера у нас единственная возможная угроза, это Дакка и войска султана? В чью сторону направлены его глаза?

'Пока ни в чью. Он был на стороне мидийцев, но после того как они захватили все ключевые места его султаната, занял крайне отрицательную к ним позицию. Но и выгнать их у него нет сил, почти все его прежняя армия погибла в сражениях при захвате трона.

А новая еще толком не собрана, да и народ, устав от постоянной войны, сбегает оттуда. Даже к нам в последнее время' — ответил герцог Эмберский.

Потихоньку все то же подошли к карте. Я стояла и молча ее разглядывала. На нее уже добавили Зеленые острова, и выше них еще один большой пока не описанный остров, увиденный кастильцем во время одного из своих путешествий, но из-за шторма не было времени его осмотреть. Райан подошел сзади, и положив мне руки на плечи, притянул к себе. Я оперлась на его грудь, и сложив руки крест на крест, взялась за его теплые ладони. Я что-то упускала, видела и не видела. Потом дошло.

— Генерал, а где еще есть мосты через вот эту реку?

— Только в Мименсингхе, даже в Дакке его нет, потому что там его так и не построили. Он не в самой крепости, а рядом с нею.

— А если совершить туда рейд и взорвать или захватить его? И еще, генерал, через вот эту, как ее, Брахму, есть мосты?

— Она настолько широка и так разливается весной, что нет ни одного, только паромные переправы, вот тут недалеко, и почти у каждого городка.

— То есть если мы укрепимся у моста, займем и усилим крепость, и перетянем на свою сторону султана, то наша позиция будет очень сильной, так?

— Да, и я уже сделал кое какие выкладки по артиллерии. Люди Байана доложили, что крепость хоть и старая, но построена не из песчаника, а гранитных валунов. Стены широкие, и пушки там встанут так же, как встали на стенах крепостей Прохода.

— А насколько сильна крепость Мименсинг?

— Из доклада следует что она давно не используется как крепость, там и склады, и какие-то ремесленники что-то делают. Сейчас там расквартирована султанская стража, которая взымает пошлину за переход реки по мосту. Мы с лордом Болтоном уже думали о взятии крепости под контроль, но тогда получается нам надо отсекать все, что на левом берегу Мегхны.

— А где сам лорд Болтон?

— Они с герцогом Андольским вчера вечером на «Арабелле» ушли в Андол. Лорд хочет лично ознакомиться с нашей Военной Академией и познакомиться с генералом Колином. И провести занятия по военной стратегии, пообщаться с нашими офицерами, побывать в запасном полку, на фабриках Фишера и увидеть паровые канонерки, а их уже две морских.

— А мне почему не сказали? А может я хотела бабушку навестить?

— Я знал — ответил за всех Райан — и дед твой сказал по этому поводу тебя не беспокоить. Дойл, а Вы что скажете? Все время молчите.

'Да вы же сухопутные дела обсуждаете. По мне так сейчас нельзя упускать время, пока они не мобилизовались. Надо немедленно нанести удар по Мадрасу и Колкатту. Пусть потом все восстанавливают заново.

А Мадрас жечь регулярно. Если Фишеру удастся сделать морскую тридцати шести фунтовую гаубицу для установки на палубе, то уже есть задумка построить несколько кораблей, с расположенными на палубе гаубицами, специально для обстрела береговых укреплений.

А эти две крепости под контроль брать придется, хотим мы этого или не хотим. Иначе они выйдут прямо на наши границы. А зная своих бывших соотечественников, я уверяю вас, что через год они вооружат и обучат не менее пятидесяти — семидесяти тысяч отличных войск.

Не пожалеют никаких денег. Потому что наша Империя для них теперь как кость в горле, мы не даем им продвигаться дальше на восток, у нас большая территория, большое население, промышленность, мы самодостаточны во всем. Они не потерпят такого'.

Мне понравились слова Дойла «наша империя», «мы не даем», «наше население». Три года он здесь, а говорит уже без малейшего акцента.

'Ваше Величество — начал герцог Эмберский — я еще вот что думаю. По последним сведениям, что я получил из разных мест империи Могов, там нет единения у правителей провинций. Северные султаны вообще не признают нагпурского императора. И особенно ненавидят его супругу и ее отца, нынешнего главного министра.

Мы уже начали прощупывать северных правителей. На юге, в граничащих с франкским Пондишерри провинциях Мадурай и Танжавур, то же брожение в умах. Танжавурский набоб состоит в родственных связях с королевской семьей Сингала.

И министр двора сингальского короля прислал письмо о том, что тайные посланцы от набоба уже посетили Сингал, посмотрели, как занимаются наши офицеры с сингальскими солдатами, как они вооружены и одеты, посмотрели на наши корабли в Трикомали'.

— Герцог, а нельзя ли тайно организовывать поездку таких чиновников на корабле к нам в Рианол? Но перед этим списаться с самим Набобом и его братом, правящим в Мадурае — сказал Райан.

Я поняла его мысль. Если нам удастся перетянуть на себя эти две большие южные провинции, то сможем обезопасить Сингал. Так как восточные берега обеих провинций как раз и обращены к островному королевству.

А если нам еще удастся ликвидировать гнездо бриттов в Мадрасе, то они потеряют все влияние на могойском юге. Значит иного пути нет.

Я подождала, пока мужчины наговорятся, потом подняла руку.

— Давайте подытожим все сказанное. Операцию надо начинать немедленно. Как против Чандпурра, так и против Мадраса. Все, что ранее предлагали, все сделать. А дальше действовать по развитию ситуации. В Мадрасе после бомбардировки не мешало бы высадить десант и сжечь все, что останется целым в порту.

— Так и собираемся сделать. Кеннет уже приготовил десантные роты, их перебросили из Андольского полка морской пехоты — ответил Дойл.

— Герцог — обратился Император к главе МИД — а тебе надо готовить обширный документ, где разъяснить, что на нас вероломно напала могойская империя, без причин казнили наших посланников и все посольство, и пообещали прийти и все в стране сжечь и предать огню.

— На этом давайте закончим. Дальше жду только докладов. Отсылайте распоряжения — и Император закрыл совещание

Следующие две недели мне было ни до чего. Сначала заболела Элис, потом Влад. Я переживала, что бы вдруг это не оказалась какая ни будь там оспа или корь, с которой в это время еще никто не знал, как бороться. Но обошлось, просто обыкновенная простуда.

Погода была мерзопакостная, то дождь лил как с ведра, то вдруг мороз сковывал мокрую землю, потом опять все оттаивало. В общем обыкновенная местная зима. Новый Год встречали без снега.

Про новогоднюю елку тут никто никакого понятия не имел, но сам праздник был. Народ устраивал гуляния в городе, с танцами и песнями, выпивкой и прочим, а в первые минуты наступившего местного нового года Дворец традиционно запускал фейерверки.

Мы вышли на террасу все вместе, я, Делла, Арин, наши дети, служанки и служащие, слуги и гвардейцы. Было прекрасное зрелище. Это был не просто фейерверк, в небе разыгрывались какие-то сценки из древнего эпоса, летали огненные драконы и творились прочие чудеса.

О происходящем вне стен дворца я узнавала у супруга вечером, когда он, уставший, приходил домой спать. Моя Нанке родила прекрасного мальчика, наследника герцогского дома. В письме она обещала приехать не раньше весны, а сейчас, пока сын не подрастет, они будут жить в Этергленнском замке.

Наши армия и флот вели боевые действия на суше и на море. На суше все оказалось намного сложнее, чем планировали. У противника были свои «байаны», а у них оказались свои люди в наших северных городах. И мимо них не прошла ни подготовка войск, ни строительство составных частей наплавных мостов. Они просто немного ошиблись в сроках.

Байан сообщил, что бритты начали стягивать свои войска в Колкатт и по частям отправлять их в город Кхулнанн, который являлся узловым транспортным центром всего севера Империи Могов. Через него проходили удобные дороги с востока на запад, и с севера на юг. И он находился в одном суточном переходе от чандпуррского моста.

Лорд Болтон, который вместе с генералом Старом прибыл в штаб Коннели, настоятельно советовал выступать немедленно, и начинать с высадки десанта у самого моста. А посмотрев на нашу карту, он увидел иную возможность быстрого наращивания наших сил.

Это была дорога от небольшого портового городка Ситакунг прямо к мосту. Она сокращала прибытие наших основных сил к Чандпурру в два раза. Вместо четырех суточного перехода всего двое суток.

Из них сутки морем и сутки по суше. Вот что значит опыт и быстрый глазомер. Дороги на нашей карте не было, но лорд пришел к выводу, что город не могли построить, не имея дороги. Группа алаиров, получив птичью почту, под видом охотников немедленно проверила его предположение.

Дорога была на месте, и она оказалась в хорошем состоянии, проходила почти все время через густые леса. Сам город раскинулся по берегам небольшого залива, в нем был пришедший в запустение торговый порт и рыбацкие причалы.

Артиллерия нашего десанта была заранее погружена на плашкоуты, которые были взяты на буксир кораблями морской экспедиции. Солдаты бригады разместились как на плашкоутах, так и на самих кораблях. До самого моста отряд не дошел километров 5–7.

Дуглас Келли просто не рискнул подниматься выше, после того как корабли пару раз чиркнули днищами по песку. Плашкоуты приткнули прямо к речному берегу, и скатывали пушки и зарядные ящики по приготовленным сходням. Тем более и посадку, и высадку уже проводили в виде тренировки два раза.

В этот же день на рассвете алаиры и люди Байана взяли без единого выстрела крепость, застав мидийский гарнизон в спящем и полупьяном состоянии. Они же вчера отмечали наступление нового года. А сегодня наступило благоговейное первое февраля. Выходной и продолжение банкета.

Собирались опохмелиться, но злые люди Байана согнали всех в два каземата и заперли. Хорошо хоть воды дали. Старший офицер Байана выслал алаирские разъезды на ту сторону моста до Шаритпура, почти на пятьдесят километров в глубь могойской территории. И не ошибся.

К обеду на кхулнанской дороге показалась пыль, и через два часа уже можно было разглядеть серую колонну марширующих войск. Наша бригада к тому времени заняла позиции на острове у второго моста со стороны крепости. Решили не переводить ее на ту сторону реки, так как времени на подготовку там позиции было мало, и была большая вероятность, что бригаду прижмут к мосту, а дальше уже разгром и гибель большинства наших солдат.

Люди занимались строительством укреплений, насыпая землю и песок в заранее закупленные людьми Байана мешки. Перед укреплениями втыкались ветви и листья бамбука, полностью маскируя позиции.

Шесть батарей двенадцатифунтовых пушек и бригадные шестифунтовки — это был наш главный аргумент в предстоящем бою. А что противник постарается сбить наших с моста, командир бригады не сомневался.

Его задача была не просто удержать мост, но и не дать противнику к нему приблизиться для того, чтобы иметь возможность повредить его. Стрелков и пушки у моста расположили за сложенными в несколько рядом мешками с землей и песком. Остальные роты спрятались в густом лесу, почти вплотную подходящему к берегу реки.

Противник, натолкнувшись на наших алаирских стрелков в лесах, вынужден был снизить темп движения. Кавалерии у него было немного, и он не стал ею рисковать, тем более, алаиры, дав пару залпов, мгновенно отступали до следующей удобной позиции.

Сам Чандпуррский мост состоял из двух частей. Большой многоарочный, с поднимающейся выше серединой, был перекинут через широкую Мегхну на лесистый остров Кокс, один из десятков островов, находившихся в дельте впадающей в этом месте в Мегхну такой же широкой реки Падмы.

За ним была одна из проток, с небольшим островком посередине. Вторая часть моста как раз шла через протоку Падмы. И уже оттуда начиналась дорога на Шаритпур и далее на Колкатт.

Бригада заняла оборону на острове, а несколько замаскированных батарей из артбригады встали на позиции чуть ниже по берегу, взяв под прицел весь берег ниже острова Кокс. Отходящие алаиры зажгли четыре деревянных моста через небольшие речки, не дав противнику возможности себя преследовать.

Поэтому бриттская армия вышла к нашим позициям только около пяти утра, все уставшие, злые, мокрые от росы. Лорд Болтон, настоявший на назначении себя командующим группы, приказал двенадцати фунтовым батареям открыть огонь по подходящим бриттским войскам.

Ранее никто никогда не вел артиллерийский обстрел войск, только выходящих к полю боя. Болтон этим заставил бриттские войска не только сойти с дороги в лес, но и убрать туда свою артиллерию. Которую им пришлось катить на руках к полю боя по вязкому грунту, прорубая себе проходы в джунглях.

Вчера, как только войска вышли на позицию, Болтон приказал вырубить джунгли перед вторым мостом. Байан перед этим написал, что бы войска взяли с собой хорошо наточенные мечи прежней королевской армии. Их привезли с собой несколько возов.

И несколько сотен солдат, которым объяснили для чего они это делают, с усердием и энтузиазмом рубили бамбук и прочие растения, и по возможности пилили деревья и оттаскивали лошадьми на ту сторону моста для устройства укрытий.

К темноте удалось очистить местность перед мостом на двести метров влево и вправо, и почти на триста метров в глубину от моста по фронту. И сам мост, и берег острова были выше правого берега Мегхны. Что давало нашим солдатам кое какое преимущество.

Противник смог выстроиться для боя только к десяти утра. Все это время наша артиллерия вела обстрел леса перед мостом. Запели трубы, и солдаты врага бросились бегом просто толпой к мосту.

Генерал Клайв решил не вести правильный бой, а попробовать продавить нас массой, предполагая, что сил против него не слишком много. Он не увидел ни военного лагеря, ни шеренг выстроенной армии на том берегу.

Все, с чем он пока столкнулся, это стрельба двух батарей по дороге, и меткие разрозненные беспокоящие выстрелы алаирских стрелков из-за деревьев с той стороны моста.

Командир бригады подпустил врагов на сто метров к мосту. Поэтому залп двух батарей в упор картечью и последующие ротные ружейные залпы заполнили всю поляну сотнями мертвых и копошащихся тел раненых, оставшиеся в живых солдаты врага бросились обратно под защиту леса.

После чего противник выкатил на опушку артиллерию и начал обстрел наших позиций. Болтон ввел в дело сразу все шесть батарей обоих дивизионов артиллерийской бригады. К этому времени на позиции там же уже встали две гаубичные батареи, доставленные утром к месту прошлой высадки на плашкоутах, приведенных на буксирах галерами.

Артиллерия бриттов, нещадно избиваемая, через некоторое время была вынуждена замолчать. Генерал Клайв, недолго думая, расположил несколько батарей напротив нашего берега и попытался устроить контрбатарейную борьбу, правильно понимая, что стоящие на том берегу реки батареи просто не дадут ему сосредоточить силы для атаки.

Но полевые шестифунтовки, обстреливаемые залпами шести батарей, выстояли недолго. Для точной стрельбы их необходимо было выкатывать из леса вверх на дорогу, и они сразу становились целями для наших укрытых за мешками с песком батарей.

До вечера еще было две попытки штурмовать мост с одним и тем же результатом. Обойти его они не могли. Для понимания что происходит нужно сделать небольшой экскурс.

Названые автором реки мало знакомы читателю. Но читатель точно слышал о великой индийской реке Брахмапутра. Так вот, великая Брахмапутра впадает в Падму, а Падма напротив Чандпурра впадает в Мегхну. Даже сейчас по ней вверх к Дакке поднимаются океанские суда и огромные танкеры, настолько она широка и глубока.

В месте своего впадения в Мегхну Падма распадается на десятки рукавов, через самый крайний из них и был переброшен мост. Вся местность в районе дельты заболочена и покрыта густыми джунглями. Поэтому пересечь приток, не увязнув на болотистом и топком берегу, было невозможно.

Создалась патовая ситуация. Мы теперь не могли сами без больших потерь перейти мост, а противник после нескольких кровавых попыток то же пришел к такому же мнению. По просьбе бриттской стороны было заключено перемирие для оказания помощи раненым и сбора павших тел.

Наши командиры быстро согласились, так как на следующий день все бы тут пропахло зловонным запахом от разлагающихся на солнце тел. Генерал Клайв стал устраивать позиции слева и справа от моста, строить в лесу укрепленный лагерь. Попытались продвинуться в лево, но кавалеристы Гамильтона уже заняли мост у крепости Мименсингх.

Переговоры с султаном в Дакке прошли успешно, наша сторона заверила его, что отнимать трон у него мы не собираемся, и наши враги — это бритты и мидийцы. Поэтому гарнизон крепости просто открыл ворота нашим войскам.

К этому времени наша армия заняла всю территорию от реки Фине до реки Мегхна. Мидийские гарнизоны в городах благоразумно сложили оружие и перешли в разряд военнопленных, так как официально мы до сих пор находились с Мидийской Империей в состоянии войны.

Лорд Болтон попросил у Келли бриг, и обошел все побережье от Чандпуррского залива до могойского Мандармана. И нашел решение, как выйти из патовой ситуации. По сведениям Байана, Клайв в самом Колкатте оставил один батальон бриттов и там же находились вооруженные мечами и копьями резервные десять тысяч сапийских наемников.

Лорд Болтон предложил организовать напротив лагеря Клайва большой спектакль. Привезти еще больше шатров, и вывести больше войск по обеим берегам реки. Беспокоить его обстрелами гаубиц.

А самим взять дивизию с артиллерией у Кертиса и две бригады пехоты и бригаду кавалерии у Филипса. Переправить через залив отряд алаиров, который должен будет взять под контроль дорогу от приморского города Рангабал на той стороне залива к Кхулнану.

И высадить с моря в Рангабале 9-ю дивизию генерала Драммонда, которая начнет движение с целью занятия города Кхулнана, расположенного в тылу войск Клайва.

А две бригады и бригаду кавалерии высадить немного позже еще южнее, у города Бакхалл. И эта группа будет наступать непосредственно на сам Колкат. И командовать этой группой Болтон попросил предоставить ему.

Высадить их одновременно мы не могли, так как не хватало транспортных кораблей. Основная часть эскадры Келли блокировала Колкаттский залив, поэтому мы не могли использовать все военные корабли.

А адмирал Кеннет методично готовил налет на Мадрас, аккуратно и незаметно переводя наши корабли в Трикомали. Бриттские корветы два раза заскакивали для разведки в Кодьярский залив, и оба раза удачно уходили. В трикомальской гавани Ягон всегда находились два фрегата и несколько корветов и более мелких кораблей. Ничего не менялось.

Но дело в том, что Трикомали имел двойную якорную стоянку. Противоположный берег залива был всего лишь гористым полуостровом. Слева между ним и берегом залива был глубоководный пролив в находящийся за полуостровом залив Тамбалаган. И вот там, прикрытые высокими горами полуострова, и накапливались наши корабли.

Кеннет перевел в один из дней в северный город Джафнар четыре корвета, и когда в очередной раз пожаловал бриттский разведчик, на этот раз это была каперская шхуна, получившие сигнал дымами корветы вышли на перехват. Нужен был пленный. Им стал штурман капера. Больше на борт никого не подняли.

Итак, в Мадрасе находилось две тысячи солдат, из них 600 бриттских пехотинцев и около полутора тысяч саппиев. Две береговые батареи по восемь восемнадцатифунтовых пушек, у войск шесть полевых орудий.

В гавани Мадраса стояли два 74 пушечных стандартных бриттских линейных корабля, шесть 32 пушечных британских двенадцатифунтовых фрегатов, шесть двадцати пушечных корветов и девять каперских бригов и бригантин. И торговые корабли, которые бриттский адмирал не стал отправлять в Метрополию, после получения сообщения о прошлом поражении.

В городе имелось несколько факторий. Все семьи бриттов в основном жили на большом острове, образованном рукавами впадающей в океан реки, на котором их инженеры возводили сильную современную бастионную крепость. Все склады и конторы находились или в самом порту, или не далеко от него.

Эскадра Кеннета в составе восьми линейных 86 пушечных кораблей, восьми батарейных 50 пушечных фрегатов, шести сорока и четырёх тридцати пушечных фрегатов появилась перед городом едва начало светать.

Колонна транспортов в сопровождении остальных кораблей прошла мимо мористее в находящуюся в трех километрах севернее от Мадраса бухту Камарайяр, как самую удобную для высадки десанта.

Первыми под огонь эскадры попали стоявшие самыми первыми у берега небольшие каперские корабли. Линкоры и большие фрегаты прошли мимо, не сделав ни выстрела, но зато шесть фрегатов окутались дымом бортовых залпов, спустив паруса и бросив плавучие якоря. Город проснулся от грохота, но самый основной концерт еще не начинался.

Четыре новых линкора пирритской постройки имели на нижней палубе тридцати шести фунтовые пушки, а два пришедших с востока тридцати двух фунтовые. Вот их грохот перекрыл все звуки остальной пальбы. Стреляли в упор.

Корветы стали сниматься с якоря и поднимать паруса, пытаясь вдоль берега выйти из бухты. Но этот путь был уже закрыт возвращавшимися от Камайяра корветами, шлюпами и бригами, сопровождавшими транспорты к месту выгрузки.

Морская часть боя длилась более двух часов. Бриттские команды, увидев на реях кораблей помимо вальрондских еще и каледонские, гибернийские и валлийские флаги, бились с упорством обреченных. Канонада стихла, как только последний корабль опустился на морское дно. То тут то там торчали мачты кораблей, виднелись сотни голов плывущих к берегу людей.

Помимо наступавшей с севера бригады и андольских морпехов на берег с кораблей высадились сводные роты корабельной морской пехоты. Которые и занялись экспроприацией складов в порту и в городе, пока бриттский гарнизон умирал на севере. Одна рота пошла к бриттам в тыл помогать десанту.

Две тысячи воинов против шести тысяч, с которыми следом шла артиллерия, тут даже арифметики не нужно. Имевшиеся у бриттов все пушки находились на стенах крепости, которая, оставшись без гарнизона, да еще с половиной недостроенных стен, была захвачена практически мгновенно.

Атакованные с фронта и с тыла бриттские солдаты и наемники, кто остался жив, предпочли по возможности разбежаться, благо местность позволяла. В плен попали в основном моряки и офицеры с потопленных кораблей, гражданские чиновники и ремесленники из крепости, женщины и дети.

Погрузка и вывоз имущества заняли почти неделю. Торговые корабли Кеннет не обстреливал, они стояли севернее, отдельно от военных. И все стали нашими трофеями.

А еще наши, как рачительные хозяева, организовали подъем с потопленных кораблей разного имущества и в первую очередь пушек. Для чего король Сингала выделил опытных сингальских ныряльщиков за жемчугом.

Военный гарнизон Дерека превратился в самый настоящий лагерь для интернированных. Туда отвезли гражданских и членов семей с детьми. Всех моряков и военных оставили в лагере в Элии. Но это уже было позже.

Мы получили известие о победе с гонцами, доставившими флаги потопленных кораблей и знамя мадрасского гарнизона. Привезли и мадрасский архив со всеми документами, что нашли в городе. Работы чиновникам Ойгена добавилось.

Кеннет, уходя из Мадраса, взорвал все что было построено в крепости, сжег все фактории и разрушил построенные бриттами дома. Наши силы в кораблях потерь не имели, но среди личного состава были и убитые, и раненые, и искалеченные. И часть кораблей требовала ремонта.

Теперь осталось дождаться вестей с севера и готовиться к ответному ходу бриттов.

На севере все произошло ровно так, как спланировал лорд Болтон. Высаженная в Рангабале дивизия, начавшая свой марш на север, стала для генерала Клайва полной неожиданностью.

Разведчики конечно докладывали ему численность и состав наших войск, расположившихся напротив его укрепившейся армии, а тысячу солдат с одной батареей он бы вынужден перебросить в город Мименсингх, расположенный против одноименной крепости на той стороне моста, чтобы заблокировать попытки нашего наступления через этот мост.

Но Гейр, ведя разведку вдоль берега реки в обе стороны от крепости, давно нашел место, доступное для переправы. Ниже по течению на 60 километров, напротив города Фатемагара, где река делает крутой поворот, намыло большой песчаный остров, что сделало реку в том месте шириной менее ста метров.

Болтон, которому уже Указом Императора было поручено командование всей операцией, перебросил к Фатамагару кавалерийский корпус генерала Гамильтона. Который форсировав Мегхну, обошел с позволения султана Дакку, и переправился через Падму в указанном местными военными месте. Где течение намыло многочисленные острова.

Гейр, перейдя реку вместе с бригадами Гамильтона, поднялся на север и уничтожил части бриттов в городе, которые не ожидали налета с тыла. После чего двинулся к Дакке. Когда Клайв решил начать отвод своих частей назад, уже было поздно.

В Кхулнане вовсю хозяйничали кавалеристы Гамильтона, с юга на подходе было 15 000 пехоты 9 дивизии Кертиса. Отправленные в помощь Клайву губернатором Колкатта вооруженные мечами и копьями наемники были рассеяны артиллерийским огнем. А в сам Колкатт внезапно вошла высаженная в Бакхалле пехотная бригада во главе с самим Болтоном. Губернатор и бриттский батальон ушли на запад.

Как только командующий армией бриттов генерал Клайв был убит, а вместе с ним погибло и большинство бриттов, все остальные бросили оружие и сдались. Кто теперь им заплатил бы?

Британский отряд дважды пытался прорваться через нашу морскую блокаду, но тщетно. Кеннет усилил ее освободившимися после операции в Мадрасе фрегатами. Бриттский командир принял решение взорвать корабли, а сам с командами отправился пешком в разгромленный Мадрас.

Пока Могойский Император собирал против нас армию, наши генералы решили остаться в Колкатте. Велись усиленные переговоры с северными князьями и султанами, недовольными правлением Императора, и его уступчивостью иностранцам. Мы хоть и были такими же иностранцами, но жили рядом, по соседству, и многие из правителей давно имели с нами дело.

А пришельцы из Старого света уже показали себя во всей красе, проявив беспринципность, холодную жестокость и самое главное — уверенность в своем абсолютном превосходстве, показав полное пренебрежение к местному населению, как представителям низшей расы. А кому это понравится?

Мы с Императором и со всеми детьми дважды посещали Женский Институт, вызвав восторг у учениц. С нами ходили и Делла, и Арин, в общем походы всем семейством нам всем понравились. Каждый раз после совместной прогулки мы шли на остров в большой павильон, где дети все вместе свободно игрались. А мы обедали всей семейной компанией.

— Гарем счастливого семейства, да и только — шутила Делла. Сама она взяла на себя контроль за Императорской больницей, посещая ее еженедельно. Арин решила, что будет заниматься организацией кормления бедноты, причем такие пункты были организованы уже в четырех местах в столице.

Мэйси стала супругой графа Фуллена. Свадьба проходила в провинции, дома у графов Моранских. Нам молодожены представились через неделю после свадьбы. Никто обязанности главы канцелярии Императора с де Фуллена не снимал, так что жили они в выделенном им отцом Мэйси особняке. Она была частой гостьей при дворе.

Я регулярно выходила в город, одетая иногда как простая служанка. Мне нужно было узнать, о чем говорят на рынке, потолкаться в толпе, послушать сплетни и слухи. Венар конечно докладывал все самое резонансное, но свои уши это свои.

Заходила увидеться и со старым ювелиром, попить чай с пирожными у баронессы Орнан и выслушать собранные ею сведения. Единицы из моих прежних знакомых знали, кем я стала на самом деле. Дома у меня хозяйничал сын Ройны. Меня он называл госпожой при всех, таков был мой приказ.

Дирк вернулся по моему ходатайству на службу в гвардию, стал инструктором — наставником по обучению гвардейцев владению холодным оружием. Но виделись мы редко. Это для той Роанны он был авторитетом, а я его как учителя уже не застала.

В тот день мы с Миккой возвращались из похода на рынок. Мне необходимы были сведения о том, как люди воспринимают проект Указа о Вольностях, развешенный в нескольких самых людных местах по всей столице. Такие же проекты на больших листах были разосланы в столицы всех провинций.

Во дворец мы вошли через боковую калитку. Обе были одеты как простые служанки, Микка показала гвардейцам свою и мою бирки, и нас пропустили без расспросов.

Когда проходили мимо швейной мастерской, нас внезапно окликнули

— А ну как обе стойте!

Мы повернулись на голос, и увидели двух девушек, быстро спускавшихся к нам по ступенькам здания. Я их и раньше видела краем глаза, когда они еще стояли на верхней площадке лестницы, но особого внимания не обратила. Первая была одета как старшая дворцовая служанка, а вторая — в обыкновенном платье, таком же, как и на нас. Старшая спустилась вниз и преградила нам путь.

— Даже если вы куда-то сильно спешите, это не повод делать вид, что вы не заметили старших. Согласно Дворцовому уложению младшие служанки обязаны первыми приветствовать старших по должности. Это правило дворца, и оно должно неукоснительно соблюдаться. На мне одеяние старшей служанки.

Тут я с ней была согласна, я же сама читала эти правила и вносила в них изменения. Вот же незадача. Старшая служанка была права, но все же не хотелось доводить дело до абсурда. Я только собралась извиниться, но взглянув на лицо служанки, вдруг передумала. Потому что очень удивилась.

Я никогда здесь таких не видела, только в своей прошлой жизни. Очень симпатичная, огромные черные миндалевидные глаза, пухлые губы, темные волосы с блестящей искоркой, она явно была не из наших краев. Она мне напомнила виденных в прошлой жизни среднеазиатских красавиц из бывших республик СССР.

Одета была старшая служанка в темно синее платье с серебристой вышивкой в виде листьев, явно пошитое в единственном экземпляре, в ушах вроде бы и дешевая, но красивая позолоченная бижутерия. Смотрела она на меня доброжелательно, с легкой улыбкой.

— Ты почему на меня так смотришь? Я что-то не так сказала? — и она сделала ко мне два шага. Но стоявшая сзади меня Микка быстро переместилась из-за моей спины вперед и встала рядом со мной в пол оборота, не сводя со служанки своего твердого взгляда.

Та сделала шаг назад, ее глаза быстро скользнули по Микке сверху вниз, потом вернулись ко мне. Я стояла и спокойно смотрела ей в лицо, изображать дальше служанку уже почему-то расхотелось.

Не успела я ничего сказать, как девушка сделала два быстрых шага назад, сложила руки на животе и низко поклонилась, одновременно слегка пнув свою спутницу, что бы та сделала то же самое.

— Ваше Величество, я прошу меня простить, но я Вас никогда не видела, и Вы одеты как служанка. Простите меня, такое больше не повторится.

А вот это уже было интересно. Она раздумывала после движения Микки буквально меньше пол минуты. И еще — в ней не было знакомого мне по встречам со служанками испуга.

— Как ты догадалась?

— Ваше Величество, Вы смотрели на меня не так как смотрят служанки, у Вашей спутницы в левом рукаве спрятан клинок, и что-то есть за поясом и спереди и сзади, и у нее на руке зеленый нефритовый браслет, украшенный золотой змейкой.

— Как тебя зовут, кто ты? — задала я вопрос

— Меня зовут Кьяра, Ваше Величество, я старшая служанка швейного отдела Дворца — и она снова склонилась в низком поклоне.

— Когда ты попала во дворец и из каких ты краев? Я вижу, что ты не из имперских земель. Кто твои родители — ну очень меня заинтересовала эта девушка, с первых ее слов.

— Я с далекого севера, Ваше Величество, из Уйгурского каганата, отец был воином и погиб в сражении, мы с мамой перебрались в ее улус, но, когда она умерла, меня захотели продать за наши долги в рабство. Я остригла волосы, оделась мальчиком и сбежала. Присоединилась к каравану, который шел на юг, и вот так и попала сюда.

— Ты много дней шла с караваном, и никто ничего не заподозрил? — я специально задала этот вопрос.

— Ваше Величество, не то что заподозрили, они узнали, но пока мы не попали в имперский город Лампанг, делали вид что все нормально. А там меня схватили, отмыли, переодели в девичье и снова хотели продать в рабство, но уже здесь. Я опять смогла убежать и добралась до столицы.

— Ты так легко сбегала от охранявших караван воинов? — это уже спросила Микка.

— Ну я бы не сказала, что легко, меня отец и старший брат кое чему научили — последовал ответ.

— А каким образом ты очутилась в Рианоле и сколько времени ты уже во дворце?

— Ваше Величество, когда меня в столице опять нашли люди караванщика и я бежала от них, то натолкнулась на паланкин госпожи До. Ее воины не дали меня в обиду. Госпожа, выслушав мою историю, отправила меня к своей сестре в Донгар. И уже она передала меня подруге, которая гостила у своих родителей, служившей к тому времени во дворце много лет, и сейчас уже как четыре года являющейся начальницей швейного отдела.

— Когда ты переступила порог дворца?

— Пять лет назад Ваше Величество, сначала я была служанкой, относила и приносила заказы, потом тетя научила меня шить, и я стала швеей, а в прошлом году меня назначили старшей служанкой.

— Ты называешь свою госпожу тетей? Она готовит тебя себе на смену?

— Да, Ваше Величество, она стала мне как мама, мне ведь тогда было пятнадцать лет.

— Хорошо, можете идти — и я, отпустив обеих, продолжила свой путь. Микка еще некоторое время смотрела вслед ушедшим девушкам, потом быстро нагнала меня.

— Микка, а у тебя действительно что-то в рукаве? — задала я вопрос.

— Да, Ваше Величество, и не в одном — она, чуть закатав рукава, подняла обе руки. Я увидела рукояти двух длинных кинжалов в металлических ножнах, прикрепленных к предплечьям так, чтобы при необходимости они могли служить им защитой. За поясом, я знала, у нее и у Холы всегда находилась пара выданных мною дуэльных пистолетов.

— Ваше Величество, Вы так просто ее отпустили?

— А что такое?

— Она очень непростая девушка, увидела то, что многие не видят, очень быстро догадалась обо всем, и не сильно испугалась Вас. Но у нас в монастыре ее точно не было.

— Кстати, как те девушки, что привезла госпожа Дэнна?

— Скоро они будут с нами. Им пришлось месяц жить в отдельной комнате, пока лекари не разрешили им присоединиться ко всем. Сейчас мы с ними занимаемся, уже скоро они будут вместе с нами дежурить. Но Вы не ответили на мой вопрос?

— Нет, все не так просто, она мне еще и соврала четыре раза. После обеда пусть ее приведут ко мне в беседку. Займись этим, но только пойдет за ней Хола, тебя она уже знает. А что за браслет у тебя на руке?

— Два одинаковых браслета носила на своих руках наша мама. Бабушка отдала нам с Холой по одному, это память, Ваше Величество.

Перед обедом я немного просмотрела почту. Ронер, помимо ответов на мои ранние вопросы сообщил, что они Рейной ждут второго ребенка, я сразу написала ей ободряющее письмо. Мастер Довер написал, что им удалось решить проблемы с винтом, и после многих испытаний они остановились на едином варианте. На присланном в письме рисунке я увидела знакомый мне из моего мира корабельный винт.

Проблема теперь была в другом, как закрепить вал от машины в корму где располагался винт, что бы не было вибрации. Значит нужно будет просить Хьюза как ни будь объяснить мастерам, как «изобрести» подшипники. Вот никаким боком в прошлой жизни к ним не касалась. Есть они и есть. Сделала себе пометку.

Порадовало письмо отца Франциска. Он прислал проект создания ни много ни мало, а двух военных учебных заведений для мальчиков. Морское для подготовки юнг, и второе для подготовки будущих сержантов.

То есть кадетское и нахимовское училища из моего мира. Подобрал людей, которые возглавят эти учебные заведения. Он все согласовал с адмиралом О. Брайеном, командиром Морского экипажа Гринье и генералом Колиным. Их дополнения к письму я прочитала с интересом. Надо будет потом этот опыт распространить на всю империю.

После обеда ко мне пришла с докладом Мариса де Ариано, в гости пришли Делла и Арин с детьми, вокруг беседки стало весело. Да еще Алира привела Трейси и Крисанну. В общем визгу и шуму с беготней было предостаточно. А еще с детьми как угорелые носились обе мамочки и с десяток служанок, что добавляло процессу вообще угарного веселья.

Я перебралась в кабинет, куда Хола и должна была привести Кьяру. Тут уже находились Мариса с пришедшими позже Дэнной и госпожой Ланлис, майор Хонер и лейтенант Грон с докладами и рапортами.

— Лейтенант, сейчас приведут девицу, поставьте ее на колени.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Как только Хола ввела девушку и она поприветствовала меня поклоном, Грон взял ее за плечи, толкнул под колени и она рухнула на пол. Я увидела, как ее лицо на мгновение застыло и побледнело. Потом она слегка тряхнула головой и приняла подобающее положение, склонив голову на опущенные локтями на пол руки

— Кьяра, ты понимаешь, почему я тебя вызвала и почему тебя поставили на колени?

— Да, Ваше Величество, понимаю, я провинилась так как не узнала Ваше Величество и…

— Замолчи, я уже сказала ранее что отпускаю тебя и твоей вины в том, что случилось утром, нет. А ответь-ка мне, знаток дворцовых законов, что полагается за обман Императора или Императрицы? Ну, отвечай!!!

— Смертная казнь, Ваше Величество, но я ведь…

— Молчи. Люди, которые меня давно и хорошо знают, никогда мне не врут, потому что я обладаю врожденной особенностью чувствовать ложь. Я не шаманка, но это передается по наследству. Ты соврала мне четырежды утром, не так ли?

Я увидела, как ее спина напряглась, она подтянула тихонько руки поближе к телу. Неужели собирается попытаться опять сбежать?

— Не смей даже пробовать то что ты задумала — предупредила я — здесь не только Микка и Хола, но и обе графини де Ариано прошли настолько серьезную подготовку в монастыре для наемных убийц, которая тебе даже и не снилась. Тебя там не было, мы уже навели все справки. И у двери два гвардейских офицера, которые стали ими заслуженно, как одни из самых лучших воинов в армии. Да и я не подарок, если честно.

Она застыла, почувствовав и увидев, как Хола и Микка встали сзади нее, а обе графини по обеим сторонам стола, за которым сидела я.

— Выпрями спину, подними голову, и приготовься отвечать на мои вопросы. От того как ты на них ответишь, будет зависеть, выйдешь ли ты отсюда свободной, или тебя отведут в Трибунал. Поэтому не спеши. Я не люблю непонятного вокруг себя, уяснила?

Она тихонько выпрямилась, руки сцепила как положено в низу живота, подняла голову. Ба, да по ее щекам прокатились несколько слезинок. Личико осунулось, губы сжались. Да что там за тайны такие, если ты попала во дворец пять лет назад, еще при старом короле. Или может быть тайны находятся в другом месте?

— Назови свое полное, я подчеркиваю, полное имя.

— Ириана Визари Санаан, Ваше Величество

— Так выходит ты из знатного рода? Кем были твои отец и мать, расскажи все подробно, ничего не утаивая. Часть из рассказанного мне утром правда. Но не вся. Начни с самого начала, где родилась, где вы жили, в каком месте. А я решу, что с тобой дальше делать.

'Мой отец был Великим Каганом Уйгурского каганата, Ваше Величество, который расположен далеко на севере, правее земель тангутов и баратов. Раньше каганат занимал огромные территории, но, после многочисленных войн с северными ыртышскими князьями, к моменту моего рождения, территория каганата сократилась в несколько раз.

Столица каганата, город Хора — Балгасун, находилась в плодородной Орхонской долине. У меня было две старших сестры и четыре старших брата. Когда северяне взяли и разрушили город, дедушка перенес столицу намного южнее, в город Ордос. На юге у нас находился Суннийский каганат, на западе Тангутский, чуть выше его Баратский каганат, на запад которого сейчас вошли россы.

Со всеми соседями мы поддерживали нормальные отношения, правда, отец отказался участвовать в походе хана Бешбалыкской орды в ваши земли, но хан вернулся тогда с большой добычей, и все как-то успокоилось. А сейчас и Орды нет, те земли поглотили чужаки.

Я потому, Ваше Величество, так подробно описываю, что наши соседи потом стали одной из причин случившейся трагедии. С востока у нас находилось большое богатое княжество Ляо, я даже в детстве ездила с отцом в их столицу Даминчан. А еще восточнее его Бохайское царство.

Чуть ниже Ляо были княжества Сун, Кинь и Тан. Были, потому что князь Тан их завоевал в течении года и основал Великую Тан. Которая на юге граничит частью с сюннийцами, а частью с Дондайским королевством. Моему деду и потом уже отцу пришлось дважды отражать вторжения войск Тан. Пока не заключили мир.

Насколько мне известно, в Империи мало кто знает об обустройстве восточных земель. Мой отец последнее время стал говорить, что так как россы вышли почти к нашим северным границам и не остановятся, то следует искать в них сильных союзников против соседей.

Наши плодородные долины и богатые рудами, серебром и золотом горы, привлекали многих желающих поживиться. И отец собирался отправить к ним на север своих посланцев. Но не успел.

Однажды великий цигон Тан прислал послов с подарками, и пригласил отца совершить путешествие в их столицу город Лоян. Когда отец поехал с посольством и дарами в Тан, его, и сопровождавших его до границы братьев, предательски убили люди племянника, сына умершего папиного старшего брата.

Маму, меня и сестер сделали пленницами во дворце, а потом в каганат вошли танские войска. Оказывается, племянник давно вступил в сговор с танцами, они пообещали ему помощь в свержении отца. А взамен он разрешил им использовать наши рудники. На золото, данное танцами, племянник смог подкупить не только министров, но и военачальников.

А потом для меня началось самое ужасное. Народу ведь объявили, что каган стал жертвой заговорщиков, которых племянник победил и убил. И по решению совета вождей он должен был по обычаям предков взять в жены супругу прежнего кагана.

Это ладно, но потом он решил, что и дочери бывшего кагана должны согревать его постель. Хотя официально он требовал, чтобы мы называли его отцом. Мне удалось бежать чисто случайно, когда я подслушала разговор служанок, что мои старшие сестры уже побывали в его постели, а сегодня настал мой черед. Мне тогда еще и пятнадцати не исполнилось.

Вы не представляете какой это позор для уйгурской девушки побывать в постели мужчины до свадебной церемонии. Я позже узнала, что две мои сестры выбросились из окон дворца.

В тот вечер, когда две служанки пришли меня готовить к посещению спальни названного отца, я убила их обеих, задушила полотенцем. Мне терять было нечего, и жалеть то же некого. Отец и братья требовательно учили меня самообороне и владению мечом и кинжалами, метальными ножами, стрелять из лука и держаться в седле.

Как и сестер. Но им не повезло. Я переоделась в одежду служанки, взяла ее бирку и вышла из дворца. С собой взяла маленькое зеркало и ножницы, и сама остригла себе волосы. Из города удалось выбраться только ночью, когда я, обняв бревно, проплыла мимо сторожевых башен по реке.

Ворота были закрыты, везде сновали воины с факелами, искавшие меня. На пригородном постоялом дворе я увела лошадь, и всю ночь скакала, пока лошадь уже не стала шататься. Ночью в городе я слышала крики, что убийца побежал на север, видимо, они думали, что я побегу в сторону россов. Поэтому я поехала по южной дороге.

В следующем городе я проделала то же самое. Эту лошадь отпустила, а украла другую на постоялом дворе. Меня хорошо учили обращаться с лошадьми, поэтому с этим проблем не было. Так я и передвигалась от одного постоялого двора к следующему, переодевшись парнем.

В танском городе Суане я примкнула к большому каравану, шедшему из Ляо на юг. Мне было все равно куда ехать, только бы подальше от Ордоса. Нанялась ухаживать за лошадьми, и первое время все было нормально, но ближе к сюннитскому городу Канмыну я поняла, что меня раскрыли.

Ночью тихо ушла и спряталась в большом лесу. Сильно меня не искали, так, немного, так как каравану нужно было спешить. За городом через несколько дней мне удалось пристать к другому каравану, который шел в Барпинланд.

Но в Лампанге меня схватили, отвели в местный бордель, где меня отмыли, переодели в женскую одежду, отвели к лекарю, который уверил караванщика что я девица. После этого посадили в клетку и начали переговоры с местным владельцем рынка рабов. Хотели меня продать подороже.

А имя Кьяра я услышала еще в земле Танов. Пришлось опять убивать, на этот раз воинов охраны каравана. Потом я добралась до столицы Северной Империи. Там нанялась мыть посуду в большой таверне. Днем спала в каморке на чердаке, а по ночам мыла.

Было место где спать и хоть раз в день, но кормили. Да и на тарелках еды много оставалось. Я уже не стеснялась ничего, новая жизнь меня всему научила. Но однажды вечером я столкнулась с выходящими из таверны караванщиками.

Бросилась бежать, и на одной из улиц врезалась в чей-то паланкин. Там оказалась госпожа, чьи воины отогнали караванщиков. Я рассказала ей свою историю, опустив многие подробности. И она забрала меня к себе.

А через несколько дней меня отвели в другой дом, и оттуда на корабле я отправилась в Донгар. Госпожа, к которой меня привезли, удочерила меня, и забрала с собой в Рианол. Я первое время старалась никому постороннему на глаза не попадаться, что бы во мне не признали северянку.

Один раз чудом осталась жива, когда прежний король, увидев меня, приказал вечером привести к нему. Мне удалось скрываться во дворце почти неделю, ну а там он вскоре во время охоты на таких же как я бедняг упал с балкона и разбил голову.

Год назад моя тетушка сделал меня старшей служанкой. Нет, Ваше Величество, не потому что я ее приемная дочь. Я старалась изо всех сил, и она мне почти не помогала.

Она сразу же сказала, еще в Донгаре, что во Дворце не любят и не приемлют никаких покровительств слугам. Просто она иной раз не давала меня в обиду, за что ей огромная благодарность до самого конца моей жизни.

Ваше Величество, я все рассказала, что вспомнила. Может что-то упустила, но это скорее всего какие-то мелочи. Я старалась узнать, что с мамой и сестрами, но узнала только, что две принцессы неосторожно выпали из окон дворца. И все'.

Она замолчала и снова наклонила голову, пальцы сплетенных рук нервно двигались, то сжимаясь, то разжимаясь. Наступила тишина, и стало слышно, как вдалеке у беседки веселится детвора, весело вскрикивают женщины.

— Я вижу, что ты рассказала мне всю правду, и понимаю, почему ты все это скрывала до сих пор. У тебя осталось что-то из твоей прошлой жизни?

— Да, Ваше Величество, красный нефритовый браслет из трех сочленённых золотыми стяжками колец, украшенных золотой насечкой, я храню их в комнате моей тети, она даже не знает, что там у меня тайник. Просто я боялась, что, если кто-то найдет их у меня, тогда обвинят в воровстве.

— Сейчас пойдешь с моими служанками, заберешь свои вещи и этот браслет. Еще что-то есть?

— Вот, мама подарила мне их на мое четырнадцатилетние, они принадлежали еще моей прабабушке. Просто я всем говорила, что это дешевая подделка — с этими словами она дотронулась до украшения в своих ушах.

— Мне всегда хотелось, чтобы со мной что-то было из моей прошлой жизни. Еще мне удалось с собой забрать свою парадную золотую диадему, нашейное украшение с серьгами, мамин подарок на день рождения, но я все это спрятала в укромном месте почти перед Лампангом, на последней остановке перед городом, как почувствовала, что больше рисковать нельзя. Ваше Величество, что со мной будет? Меня казнят?

— За что? Что утром соврала мне? Так я сразу почувствовала, что за твоими словами кроется что-то большее. Тетушка твоя, насколько я поняла, так и не знает твоего настоящего имени?

— Нет, я ей рассказала все то, что говорила Вам утром. Я выучила всю историю наизусть, чтобы не ошибиться. Ваше Величество, Вы не сказали мне что меня ждет.

— Я смотрю, а ты настойчивая не в меру

— Ваше величество, когда жить захочешь, все другое само отступает в сторону.

— Лейтенант Грон, скажите там служанкам в коридоре, что бы вызвали ко мне Инхору.

Я раздумывала не долго. Девчонка смелая, решительная, умеет принимать быстро верные решения, знатного происхождения, принадлежит к известному королевскому роду этих мест.

Попрошу моего Байана заслать людей в ту сторону. Пусть посмотрят, что там вообще происходит, кто чем дышит. И заодно постараются узнать местную версию истории смерти уйгурского Великого Кагана.

И мне не понравились ее слова о некоей Великой Тан. Знавала я в моем мире одну такую Тан, в последующем превратившуюся в Великую Цин, или Поднебесную Империю.

Через час Инхора доложила, что поселила Кьяру в одной из боковых комнат, как я и велела. Ее названная мать очень переживала за свою воспитанницу, но Инхора мягко сказала, что Императрица сегодня утром имела с девушкой случайную беседу, ее ответы ей понравились, и с этого момента Кьяра будет в свите Императрицы. Все, как я и велела.

Вечером после ужина Кьяра подождала меня у моего кабинета, а когда я приблизилась, опустилась на колени.

— И что это значит? А ну ка встань немедленно! Это последний раз, когда я вижу тебя передо мной на коленях. Встать быстро! — последние слова я уже рявкнула, видя, что до нее не доходит.

— Ваше Величество, так как Вы называли меня прежним именем, я подумала, что смогу вернуться к тетушке и продолжить работу там, где я уже привыкла и прожила пять лет.

— Урожденная принцесса не может быть служанкой, даже старшей. Ее могут казнить, заточить с тюрьму, но при этом она все равно остается принцессой по праву рождения. Будешь учиться жить заново, и с этого момента для всех ты принцесса Ириана Визари де Санаан. С моим супругом познакомишься позже, а сейчас иди обустраивай свою комнату, завтра Инхора выделит тебе двух служанок. Вопросы еще есть?

— Нет, Ваше Величество, но как Вы мне поверили?

— Есть такое слово западное — интуиция. Внутреннее чувство. Ты ни разу не соврала, и мне не пришлось задавать тебе дополнительных вопросов. У тебя есть рабочая одежда типа мужской?

— Есть — растерянно произнесла она, переваривая все мною сказанное.

— Тогда завтра в шесть тридцать встречаемся у парадного крыльца. Тут такое дело. Мы все вместе по утрам бегаем и занимаемся разными упражнениями для поддержания формы. Завтра со всеми и познакомишься. А сейчас мне надо работать. Тетушке твоей все что нужно скажут те, кому это положено.

— Я поняла Ваше высочество, я обязательно утром буду — она даже шмыгнула носом, видимо пряча подкатившие слезы.

— И еще кое-что. Ты хорошо помнишь то место, где спрятала свои драгоценности, сможешь нарисовать?

— Да, Ваше Величество, там приметная придорожная молельная беседка. От нее на двадцать шагов в лесу дерево, на высоте метра три небольшое дупло. Я завернула все в тряпочки и присыпала листьями. Дерево видно с определенного места беседки, если стать к ней спиной. А так оно просто дерево среди густого леса.

— Нарисуешь план. К тебе придет сегодня же лейтенант Грон, ему отдашь. Я пошлю людей, пусть достанут. Лампанг теперь наша территория.

Утром она уже ждала нас внизу у ступеней. Простенький наряд крестьянки, потертые тапочки на ногах, длинные волосы собраны в самую настоящую косу. Ночевавшая у отца Элора с удивлением посмотрела на нее, потом на меня, на Микку с Холой. Те обе сделали каменные лица, мол, мы тут не при чем.

Когда подошли обе принцессы и новоиспеченная маркиза, я объявила

— Итак, барышни, представляю вам нашу новую компаньонку. До вчерашнего дня она трудилась служанкой в швейном отделе, усердием и трудом заработав звание старшей служанки швейного отдела. Но с сегодняшнего дня она займет положенное ей место.

— Ее высочество принцесса Ириана Визари де Санаан, дочь последнего Великого Уйгурского Кагана, со вчерашнего вечера по решению Императора вошла в свиту Императрицы в качестве моей компаньонки. Как ранее герцогиня Харраская и графиня Моранская.

Надо было видеть лицо новоиспеченной принцессы. Нет, это была не радость. Лицо ее сначала дрогнуло, потом скривилось, а потом, она, не стесняясь слез, заплакала. Видимо внутренний барьер устал держать все в себе.

— А я тебя помню — вдруг сказала Дея, подошла к девушке и обняла ее за плечи.

— Я тебя тоже — сквозь слезы, всхлипнув, ответила та.

— Тогда хватит плакать, считаю до пяти — командным голосом распорядилась я — Раз, два, три, четыре, пять, побежали……

Мы с супругом, после того как я ему все рассказала, долго думали, что нам делать с этим приобретением. Она законная наследница Орсарского трона. Прятать ее нет смысла, так как ее признание слышали многие. И хотя вроде бы все доверенные лица, но после этого использовать урожденную принцессу в качестве служанки было неправильно.

Я приняла решение кроме четырех служанок отдать ей и тех двух девушек, что привезла из горного монастыря Дэнна. Охрана ей не помешает. В тот же вечер отправила письмо на север Кертису с описанием места, где Ириана спрятала свои драгоценности.

После завтрака ее одели как положено принцессе, благо размеры у нас совпадали, и я официально представила ее сначала Императору, а потом Вдовствующей Императрице. После чего совершили поход в императорские швейные мастерские.

Все служанки и работницы отдела во главе со старшими построились во дворе, и приветствовали приход Императрицы низким поклоном. Надо было видеть их лица после того, как они выпрямили спины. Описывать не буду, и так понятно.

Они увидели рядом со мной ту, которая еще вчера была одной из них. В дорогом платье, с драгоценностями на шее, в ушах и с бриллиантовой диадемой на голове. Я сразу объявила, что среди них долгое время скрывалась наследница Орсарского трона, и с этого момента она займет полагающееся ей место.

— Сейчас я оставлю Ее Высочество тут, но это будет последний раз, когда вы все с нею вот так видитесь. Госпожа Санаан, останьтесь, позже я жду Вас в моей беседке. А вы, госпожа управляющая, пройдёмте в Ваш кабинет — я обратилась к главе отдела. Но она как впала в ступор с самого начала нашего появления, так и стояла, открыв рот. Пока Элора не тронула ее за плечо

— Ее Величество к Вам обращается.

— А? Что? Ой простите Ваше Величество.

Я объяснила ей, не вдаваясь в подробности, кого они с подругой ее сестры спасли пять лет назад. И попросила передать сестре и ее подруге мою Императорскую благодарность. На вопрос, может ли она хотя бы навещать свою воспитанницу, я ответила, что да, и я не вижу никаких препятствий, по которым они не могли бы общаться.

После обстоятельного разговора с девушкой я узнала, что она кроме нашего языка хорошо знает родственные уйгурскому тангутский, сюннийский языки, а также может свободно писать и бегло говорить на танском. Поэтому на следующий день после завтрака и посещения Вдовствующей Императрицы я отвела принцессу для знакомства к герцогу Эмберскому. Да там и оставила ее вместе со свитой, так как дядюшка проявил к Ириане живейший интерес, и они сразу увлеклись беседой.

А после обеда ко мне пришел гость, которого я уже почти и не ждала. Господин Хан собственной персоной. Он только оправился от ран, начал вставать и ходить. И сразу нанес визит вежливости Императору, после него пришел и ко мне. Что бы сообщить, что принял предложение Императора снова возглавить Двор в качестве Министра Императорского двора.

Я была этому очень рада. И тому, что он почти оправился от ран, и что не стал затворником после гибели своего лучшего друга, уже можно сказать и так. Они же были с отцом Райана вместе с пятилетнего возраста, настолько привыкли друг к другу, что один без другого себя не представляли.

Господин Хан пришел ко мне после посещения Трибунала, где имел долгую беседу с де Харди, Ойгеном и Марисой. Арестованные ранее в доме бывшего евнуха бритт и мидиец все-таки дали показания. Бритт продержался несколько дольше. На время допросов Император отправил к де Харди переводчиком старшего из братьев Хорсеров, попавших ко мне после дела у таверны.

И поэтому министр Хан пришел просить у меня, как главы внутреннего Двора, разрешения начать свою работу с полной проверки всех служб дворца, начиная от водоносов и прачечных, заканчивая канцелярией Главного Государственного Секретаря.

Потому что к бывшему старшему евнуху прежнего короля, судя по найденным в его доме бумагам, поступали регулярные сведения обо всем, что происходило во дворце. И содержание некоторых докладов Императору он узнавал раньше, чем сам Государь.

Пришедшая чуть позже Мариса дополнила его рассказ. Граф Ойген и его помощники прошлись по всей цепочке связи евнуха с мидийским резидентом в Виндейле, который оказался довольно таки известным местным рыбным торговцем. И владельцев нескольких десятков рыболовных кораблей.

Бриттская шхуна так и не пришла, потому что наши моряки захватили ее как трофей в Мадрасе. И мои опасения по поводу Мумбаи не оправдались, потому что бритты уже купили у раджи Колхапура береговой форт в небольшом городке Путнагаре, который сейчас усиленно переоборудуют.

Форт закрывает вход в устье широкой реки Мачкунди (все названия реальные, местность на западном побережье современной Индии), глубины которого позволяют заходить в реку даже крупным линейным кораблям. Новостью стало и то, что бритты раньше нас побывали в южной стороне, куда ушла экспедиция О. Райли.

А еще раньше, со слов бритта, там уже обосновались в нескольких факториях лузитанские губернаторы. Ну как же, в моем прошлом маленькая Португалия держала в свое время в цепких руках пол мира, включая Бразилию, Мозамбик, Анголу, Гвинею в Африке, Макао, остров Тимор, даже Цейлон (в нашем случае Сингал).

И эти губернаторы ведут агрессивную политику по стравливании местных султанов и королей. Оказывая то одному, то второму помощь артиллерией своих кораблей. И требуя оплаты со всех судов, проходящих проливами между крупными островами Архипелага, не зависимо от их флага.

Состава флота лузитанцев там бритт не знал, но то что один линейный корабль там есть, он знал точно. То, что у них флот не самый слабый среди держав Старого Света, он тоже рассказал. Вот еще одна проблема вырисовывается, вернее, противник и конкурент.

Харди обещал бритту оставить его в живых и свое обещание выполнил. Отправив его на жительство в Жемчужный монастырь, где уже проживали взятый три года назад на севере мидийский граф со своим слугой, те еще псевдомонахи. Я тоже слово держу. Если вторая сторона сама его не нарушает.

В один из дней пригласила к себе командира Эллийского полка принца Эммана. К моему удивлению он не сильно удивился, когда я его спросила, как он смотрит на то, чтобы взять в жены младшую сестру Императора Эмирану. Родители ему давно говорили, что пора жениться. Породниться с герцогами Харраскими не получилось, видимо так распорядилась судьба.

— Может оно и к лучшему, Ваше Величество. Илара мне очень нравилась, но я всегда чувствовал, что морально она меня старше, и иной раз не знал, как себя с нею вести. А сама Эрания об этом знает?

— Пока нет, ты же знаешь, на каком положении она жила из-за старых законов. Думаю, Император сам с нею еще не говорил, раз я первая, кто задал тебе такой вопрос.

— Давайте я сам к ней подойду и поговорю

— Нет, вот этого как раз делать не надо. Женщины такие существа, которых вам, мужчинам, иной раз не понять. Поэтому сначала с нею переговорю я, даже не Император как брат, а именно я. Она завтра утром будет как всегда у меня.

На том и остановились. Завтра, после утренних занятий, я с нею и переговорю. Но то что сам Эмман не против, это уже половина дела. Я думала, что его уговорить будет труднее. Вечером обсудили это с Райаном. Он тоже удивился, что принц Эллийский так легко сдался.

Но я напомнила, что с Иларой они были знакомы всего неделю, и даже за тот короткий срок он почувствовал ее превосходство. И еще неизвестно, как бы это аукнулось в дальнейшем. Хотя Илара была очень умной и тактичной женщиной. Ну что случилось того уже не изменить.

Эмирана приняла новость еще спокойнее, только спросила, о ком идет речь. Принца она знала, видела не раз во время развода дворцовых караулов. На мой вопрос, может ли он к ней подойти, она кивнула головой.

— Ваше Величество, я уже давно думала, что мне придется выходить замуж не так как другим женщинам. Хотя и большинство из них становятся женами по желанию их семей. А принц Эмман мне нравится давно, на него приятно смотреть.

После утреннего похода к Императрице и в Институт я зашла в расположение Эллийского гвардейского полка. Принц выслушал меня с улыбкой. Письмо родителям он уже послал, пусть обрадуются. И пообещал вот прямо сейчас пойти в Институт и представиться своей будущей невесте. На девушку он уже посмотрел со стороны, да и как она могла не понравиться.

От принца я завернула к Императорской канцелярии, где рядом с кабинетом Императора было выделено помещение для работы графу Хьюзу. Поняв, что я пришла не просто так, он попросил чиновников покинуть кабинет, так как у него с Ее Величеством будет секретный разговор.

Я дала ему почитать письмо от мастера Довера по поводу корабельного винта. Прочитав внимательно и посмотрев рисунки, граф поднял голову и вопросительно на меня посмотрел.

— Ваше Величество, он правильно опасается вибрации. Я даже больше скажу, она будет, поэтому в том мире первые машины располагали в корме кораблей, переделанных из парусников. Для того, чтобы ее убрать, необходимы предметы, называемые подшипниками. И каучук или резина.

После чего мы больше часа просидели, я смотрела как он рисовал и писал пояснения для мастеров. Сделать подшипники в небольшом количестве они смогут, но с развитием техники нужно думать об их массовом производстве. И разных видов, от самых маленьких до больших, как сейчас. А для этого необходимо создание специальных станков.

— Ваше Величество, но как вы объясните мастерам, откуда у вас эти записи?

— Очень просто. Скажу не задавайте вопросы откуда они у меня, все это будет считаться вашим изобретением. Ну и предупрежу, что головой ответят если что. А как по-иному. Туманно конечно намекну что есть один необычный человек. Кстати из чего этот ваш резин делают мы не договорили?

— Его получают из сока бразильского дерева гевея. Потом его обрабатывают и получают каучук или резину. Она нужна как прокладка при креплении к корпусу, будет принимать на себя вибрацию. Она очень эластична.

— Погодите, у нас на юге и особенно на лиссарских островах есть целые рощи деревьев, которые местные называют рампанг. Они тоже берут сок этих деревьев, смазывают им обувь и плащи, которые становятся водонепроницаемыми. А если добавить в сок рампанга лимонный сок, то он густеет так, что местные делают из него упругие мячи для игр. Это не оно?

— Очень похоже, и в моем мире кстати больше каучука стали привозить именно с этих краев. Надо проверить. Если в сок гевеи добавить серу и хорошо нагреть, потом высушить, то и получится резина нужных нам форм.

В конце беседы мы перешли плавненько к вопросу о начале железного судостроения. Сначала я терпеливо выслушала лекцию о превосходстве такого судостроения над тем что у нас сейчас, когда корабли строятся из дерева.

На мой вопрос что для этого необходимо, он ответил, что нужен просто легкий толчок мастерам. И он подумает, как это предложить так ненавязчиво, что бы они просто хлопнули себя по лбу — да чего ж я раньше до этого не додумался.

После чего он радостно заикнулся о самых настоящих железных дорогах, на что я сделала непонимающее лицо, замахала руками и попросила меня пощадить, и так столько новой информации, еще до конца мною пока не понятой.

Вышла я от него с единственной мыслью, как бы в таких беседах не проколоться и не сдать себя. Хьюз умница, он же моментом догадается. И так мне пришлось сегодня цокать языком, делать глупые удивленные глаза, при этом выдыхая — да неужели? А разве так можно?

О железной дороге я сама уже думала, и проблема была даже не паровозах. А в рельсах и всем сопутствующем. Нужно было строить, а сначала изобретать специальные прокатные станы для производства рельсов.

Развивать сталелитейное производство, чтобы выплавлять сталь для тех же паровозных и вагонных колес, для кораблестроения, мостовых ферм. Пока никто в этом мире к этому не был готов ни умами ни технологически.

Вечером ко мне тихонько постучалась Алайя, и шепотом сообщила, что меня хочет видеть принцесса Санаан. Я как раз читала малышне на ночь сказку о «Золотом ключике и приключениях Пиноккио». А перед этим пришлось самой добросовестно все вспомнить и записать на бумаге, да еще в своем варианте, смешанном наполовину со старым знаменитым еще советским фильмом.

Приложив палец к губам, я указала Ириане рукой на стул. Она тихонько прокралась и потом сидела буквально не дыша, только иногда сверкая из полумрака своими огромными черными глазами. Дождавшись, пока малыши не засопели в унисон, я потихоньку вышла, оставив рукописную книгу няне.

Я позволила уйгурке зайти к детям, не знаю почему, может просто потому что она понравилась мне. Мы вышли на крыльцо и сели на скамейку на площадке.

— Ну, говори, что хотела спросить?

— Ваше Величество, Вы не будете против, если я буду постоянно ходить к герцогу Этернийскому помогать в министерство, он сказал спросить у вас разрешения. Он меня сегодня познакомил еще с документами и письмами из земель баратов, дунгларов и орочей. Все языки похожи, и часть документов были ранее переведены неправильно.

— А то что ты принцесса тебя не волнует?

— Ваше Величество, я не забывала об этом каждую минуту моих странствий, и потом жизни здесь. Просто старалась отключить эти воспоминания что бы выжить. Но я привыкла что-то делать, дома я помогала братьям и отцу вести переписки. И поэтому прошу у Вас разрешить мне работать в министерстве герцога Этернийского.

— Хорошо, но сначала я должна буду спросить мнение на этот счет Его Величества, поэтому ответ получишь завтра.

— У вас очень красивые дети, может и у меня когда-то такие будут

— Обязательно будут, а пока иди отдыхать. Будешь рядом с герцогом, учись всему, чему у него можно научиться. Пригодится в дальнейшей жизни. Не всегда же будет торжествовать несправедливость. Скоро мы получим сведения с твоей родины. А пока делай то, что я тебе сейчас сказала.

Райан был уже в курсе, ему о принцессе в конце дня рассказал сам герцог, поэтому утром на пробежке я сообщила Ириане, что она может приступать к работе в Министерстве. А кем она будет официально, потом решим.

Есть у меня задумка, которая повергнет старых пердунов в шок.

Самым неожиданным гостем для меня стал мой старый друг генерал Нейсон Монс. После завоевания северных территорий он сильно простыл, потом заболел, а после реформирования корпусов попросил не назначать его на должность. Пока полностью не поправит свое здоровье. Да, он конечно сдал сильно, ну и годы берут свое.

Император вызвал его что бы вручить еще один орден «За заслуги перед Империей» первой степени. Мы просидели несколько часов у меня в беседке, вспоминали прошедшие времена, сражение в Волчьем ущелье, подавление мятежа в Эттиле, ушедших людей, помянули Фергена.

А на следующий день в Коронном зале дворца (теперь так стал именоваться бывший Зал Высшего Совета) при всех министрах и сановниках Император торжественно вручил заслуженному генералу орден, первая степень которого считалась высшей наградой после ордена «Незаходящего Солнца», который вручался за службу только раз и имел всего одну степень.

Потом вперед вышел Государственной Секретарь, и зачитал Указ Императора о том, что за выдающиеся военные и политические заслуги перед Империей генералу Нейсону Монсу, графу де Берри, даруется титул герцога Банморского и земли герцогства, включающие столицу одноименной провинции город Банмор, с сохранением за потомками как герцогского, так и графского титулов. А также он назначается генерал-губернатором всех новых северных земель.

Я первый раз увидела, как по худым щекам этого седовласого воина текут слезы. Хотелось встать, подойти, вытереть их и обнять. Но он сам справился, вздохнул, вытер глаза платком, потом опустился на одно колено, приложил кулак правой руки к сердцу

— Ваше Императорское Величество. Герцог де Банмор клянётся в вечной верности Империи и дает клятву служить ей до самой своей смерти как полагается воину и дворянину.

Император сошел вниз и поднял генерала за плечи, а потом обнял его и поцеловал в левую и правую щеки. Это было неслыханно. Но этот вариант мы обговорили еще вчера уже в постели, когда он спросил, что бы я сделала в этот момент. Райан подумал и сказал

— А ведь я именно так и сделаю, он самый заслуженный генерал в Империи, и самый первый из военных, кто поверил тебе и пошел за тобой, помог тебе и общему делу своим авторитетом.

Больше половины присутствовавших были просто шокированы. Никто никогда так не делал, это считалось просто немыслимым. Император повернулся к Секретарю и приказал продолжить зачитывать Указы. А вот об этом мне Райан не сообщил.

Секретарь своим густым поставленным голосом зачитал приказ о награждении орденами военачальников и чиновников, способствовавших разгрому войск северных врагов и вхождению в состав Империи новых территорий. А также сумевших обезопасить развитие мирной жизни в империи от западных бриттских захватчиков и их могойских союзников.

Я услышала знакомые имена, среди которых были и гражданские чиновники, такие как Вэллер, Риттон, Кассоль, герцог Этернийский, герцог Гломский и практически все министры, включая графов де Харди, Ойгена, обеих графинь де Ариано, баронессу Ланлис.

Орденом «За отвагу и храбрость» третьей степени за спасение жизни Императрицы были награждены баронесса Элора де Морлер, и посмертно приемная дочь герцога Андольского маркиза Ринна де Ан.

За подавление мятежа и поимку главарей мятежников отдельным Указом орденами «За заслуги перед Империей» третьей степени были награждены Генеральный прокурор граф Синдорский, получивший одновременно с наградой генеральское звание командующий Лазоревой бригадой генерал-майор де Морлер, начальник полицейского управления Рианола барон Венар.

Кроме того, высшей наградой Империи орденом «Незаходящее Солнце» были награждены командующий Западной армией генерал-лейтенант лорд Болтон, командующий флотом адмирал О. Брайен, а капитан первого ранга Келли за действия против Колкатта получил звание адмирала.

Следующим был Указ, который уже зачитал сам Император, заметив, что у секретаря после читки множества документов сел голос. Этим Указом за выдающиеся военные заслуги перед Империей, верность своему долгу и безупречную службу даровались титулы герцога Бригантского графу генералу Дансану, герцога Итангарского графу Арлонскому, генерал-лейтенанту Дереку, титул графа Айсанского барону Камаргонскому, генерал-лейтенанту Кертису, при этом прежние титулы и дарованные ранее земли остаются за ними.

Следующий Указ уже снова зачитывал Секретарь. Он тоже стал для меня неожиданностью, так как Райан решил сделать не только мне сюрприз. Первым прозвучало имя адмирала О. Брайена, которому за все заслуги и победу над бриттским флотом Император жаловал титул и земли герцога Самаранского, следующим я услышала имя генерал-лейтенанта Пола Джеймса, которому был дарован титул графа Вексенского, маркизом де Альвен стал генерал-лейтенант Филипс, маркизом де Беллуа генерал Гейр, адмирал Кеннет стал графом Янгонским, адмирал О. Райли графом Фаррисским.

Генерал О. Коннели, стоявший насмерть у Катанга, стал графом Катангским, генерал Гамильтон графом Джамбарским, генерал О. Доннел графом Данурским, и что меня удивило, так это то, что титул графа Лайкорского за сражение у острова Каталина получил адмирал Суарес. Думал ли кастильский морской бродяга и пират о такой судьбе, мечтал ли когда ни будь о подобном?

Я посмотрела на лево. Там у стены, прижав к груди сжатые кулачки, стояла рыжеволосая девушка, ставшая в этом мире моей правой рукой, та, над которой после трагедии с ее отцом издевались одноклассницы, та, которая уже в этой жизни ни на что не надеялась и ни во что не верила. Она плакала, и я ее понимала.

Помимо этого, были оглашены заголовками Указы о присвоении очередных воинских званий, награждении орденами и медалями офицеров и солдат, которые будут отправлены в войска вместе с наградами, отдельный Указ о возведении в дворянское достоинство отличившихся на поле боя и в морских сражениях офицеров.

Этот Указ Император повелел размножить и расклеить во всех центральных городах провинций и в столице. Кроме этого двести пятьдесят самых отличившихся сержантов и рядовых солдат, по рекомендации их командиров, отправлены в Военную Академию, чтобы в будущем стать офицерами.

После торжественной части состоялся большой праздничный обед для всех приглашенных. Кэтрин стояла сзади меня. Я подняла левую руку, развернула ее ладошкой к ней, постучала себя по плечу. Она подошла и положила свою руку мне на плечо. Я взялась за нее, сжала, потом глянула наверх. Она стояла и счастливо улыбалась.

— Ну что, графинюшка или как там тебя сейчас, виконтесса Вексенская? Я же говорила, что все еще впереди.

Через час в зале уже стало шумно, само вручение наград будет только завтра, но уже сегодня наши вельможи могли расслабиться. К нам подходили Монс, Риттон, Венар, Вэллер, другие награжденные. С каждым по чуть-чуть и вот я уже поняла, что мне пора как-то боком домой и баиньки.

Будто из ни откуда рядом появились Инхора с Алайей, с ними Айма, Элора, и скоро я уже мирно почивала на родной постели, вытянув ноги в разные стороны. Последнее что слышала, это вопрос сына — А мама не умерла? Да щас, как же….

Утром я никуда не побежала, сидела с больной головушкой в беседке, наблюдая через прищуренные глаза, как бегают мои девы, как они упражняются и играются на лужайке. Потом пришла улыбающаяся Франкис с подносом, на котором оказался маленький штоф с темно янтарным сладковатым ромом, пара ломтиков холодной буженины и венцом всего кусок хлеба с порезанными солеными огурчиками. И я ожила.

Награждение проходило в торжественной обстановке в том же зале. Награды и Указы в действующую армию повезет лично военный министр. Он убывал завтра утром в Эллию, откуда на корабле отправится в Колкатт. Мои девушки уже без меня вчера вечером отпраздновали титул Кэтрин, и впервые участие в застолье приняли как равные Дея и Ириана. Распоряжалась за столом без меня конечно Делла.

Принц Эмман и Эмирана пришли к Императору вдвоем, и принц попросил ее руки у Императора как у старшего мужчины в семье Вальрондов. Молодые люди встретились в тот же день, когда я пригласила к себе наследника Дарвинксвиллского королевства. По словам Эмираны принц пообещал учитывать ее мнение и уважать ее выбор.

Оба взрослые и умные, они сразу все решили, в тот же день. При этом Эмирана заверила меня, что заниматься Институтом она не прекратит ни на день, этот вопрос они с принцем обговорили отдельно. Два года назад такие слова со стороны женщины были бы просто не мыслимы.

А через несколько дней распространилась новость, вызвавшая ожесточенные споры как среди дворянства, так и среди простого народа на улицах и на рынках. Указом Императора помощником Министра Иностранных дел герцога Эмберского, начальником Восточного отдела министерства была назначена Ее Высочество принцесса Ириана Визари Санаан.

Райану вот честно было весело наблюдать, как старые вельможи на Совете слюной плевались, когда на высоких тонах обсуждали указ. Присутствовавший на совете министр МИД остановил извержение слов старого герцога Дунгарского, задав вопрос — а какие языки восточных стран знает сам герцог? Обычаи этих народов?

Герцог, которого буквально сбили на взлете, несколько раз просто открывал и закрывал рот, потом прошамкал, что никаких, но вот… Но тут уже вмешался сам Император.

— Если Вы не знаете ни слова на языке восточных народов, не имеете даже понятия, какие из них там где живут, не знаете их обычаев, взаимоотношений, какие религии исповедуют, то это простительно. Но не можете ли указать на человека, который знает все мною перечисленное? Назовите имя этого уважаемого дворянина.

Герцог, немного подумав, ответил, что не знает. И вообще не слышал, что бы кто-то в ту сторону ездил, ведь между нашими странами лежит степь и пустыня с кочевниками.

— А теперь не лежит, мы сами заняли пол дороги в пустыне с оазисами, строим дорогу до реки Тамандан и скоро будем иметь прямое сообщение с Дондайским королевством. Принцесса является законной наследницей уйгурского трона. И с нею будут считаться и тангуты, и бараты, и суннийцы, и другие соседи каганата. Был бы принц — я назначит бы принца, но увы, их всех предательски убили.

А в народе наоборот люди поражались принятому решению, потому что назначить женщину, хоть и такого знатного происхождения, на высокую государственную должность такого ранга означало, что в Империи уже произошли большие перемены.

В город я теперь выходила одетая как простая городская госпожа, в белой вуали, в сопровождении сестер, Элоры, иногда Аймы, и двух одетых охранниками гвардейцев. Мелкие покупки, посещение «Дома Роз», потолкаться у доски объявлений на рынке, пройтись по всем торговым рядам. Это стоило того. Каждый раз я получала столько полезной информации, сколько наверно не имела за целую неделю, читая скучные донесения и докладные спецслужб.

Девушку, стоявшую в одиночестве у книжного магазина, первой заметила Микка. И сразу обратила на нее мое внимание. Девушка имела очень светлый цвет кожи, синие глаза и настоящие белые волосы. Блондинка? Одна здесь? Одета она была как девушка из Старого Света. Было такое чувство, что она или что-то потеряла, или потерялась сама.

Элора подошла к ней, и спросила, не нуждается ли она в помощи. Девушка посмотрела на нее удивлёнными глазами, потом показала на свои губы и уши. Немая что ли? Нет, потом она произнесла на бриттском что, к сожалению, не может понять, о чем ее спросили.

Вид она имела болезненный. Большие впавшие глаза, заостренные скулы, худенькая шея. Я выслушала Элору, потом сама подошла к девушке.

— Как Вас зовут? Вам нужна помощь? Что произошло? — заданные мною вопросы на ее родном языке вызвали у нее еще большее удивление. Она стала оглядываться, кого-то ища в толпе. Казалось, что она сейчас заплачет. Рядом стали останавливаться люди, прислушиваться к звукам иноземного языка.

— Если Вы потерялись, а видимо так оно и есть, то давайте сделаем так. Поднимемся вон туда, на второй этаж таверны, и оттуда вся площадь будет отлично видна. Хорошо?

Она кивнула головой, и мы все вместе вошли в одну из рыночных таверн. Кстати, никогда не была ни в одной. Один из гвардейцев пошел впереди, аккуратно раздвигая людей. Элора уже распоряжалась на верху. Нам освободили столик у перил, откуда открывался прекрасный вид на всю рыночную площадь.

Обслуживать нас прибежал сам хозяин, коренастый крепкий мужчина. Маленькие стаканчики и тарелочки в его могучих лапах порхали как мотыльки. Несколько девушек быстро принесли зелень, красиво выложенные на тарелках кусочки буженины. Хозяин самолично утвердил посередине стола немалую керамическую бутыль с вином, аккуратно расставил маленькие керамические бокальчики.

— Хозяин, откуда такое отдельное уважительное отношение к незнакомой городской даме? — спросила я.

— Дама то может и незнакомая, но зато я отлично знаю, кому служит дочь моего бывшего сотника — он улыбнулся, развел руками и почтительно поклонился. Элора быстро глянула на него и моментально приложила палец к губам, сделав свирепое лицо. Что его нисколечко не испугало.

Уважаю таких людей, которые моментально оценивают обстановку и принимают верное решения. Раз Государыня пришла с девушками в вуали, значит не хочет, чтобы ее узнавали. Потому и мы сделаем вид что не узнали, но вот потом….

Потом думаю будет реклама — да у меня сама Императрица обедала, я сразу догадался, сам обслуживал, понимаешь??? Я, лично!!! Помните вон за тем столом… Ну а дальше слухи полетят с третьей космической скоростью. А персонал поможет, сразу вспомнив нужные подробности.

Девушка нервно сжимала кулачки, и крутила головой, всматриваясь в толпу на площади. Я ее понимала. Не зная языка, отстала от своих и теперь даже не может спросить дорогу домой. А я уже догадалась кто передо мной.

— Вас зовут Агнесс Сомерсет?

Вот тут она испугалась по-настоящему. Да что же такое. Как будто мы ее съесть собрались. Я сняла шляпку с вуалеткой и положила ее на перила.

— А так я не сильно страшная? Чего ты боишься? Или кого? Никто не посмеет в Рианоле причинить вред дочери Имперского генерала.

— Я боюсь, что меня мама будет сильно ругать. Она сказала мне никуда не уходить, но я увидела магазин книг и не утерпела, а когда вышла то никого не увидела на той стороне. И в магазине куда они заходили то же никого нет. А Вы знаете моего папу?

— Да, знаю. Давай покушай, выпей немного вина. Оно поможет тебе успокоиться.

Микка налила ей небольшой бокальчик, девушка выпила. И через пару минут ее щечки порозовели. Похоже это было ее первое знакомство со спиртным. Потихоньку я ее разговорила. Она только не очень давно стала выходить вообще на улицу во двор. Болезнь понемногу отступала, наши народные целители то же знали толк в такого рода заболеваниях.

— А как Вас зовут? — задала она вопрос. Я сразу не могла решить, что ей ответить. Хотя откуда ей знать мое настоящее имя, поэтому я назвалась Роанной де Ан. Не соврала. Далее мне пришлось ответить, откуда я знаю бриттский язык. Опять не соврала.

Потом девушка сказала, что очень хотела бы выучить наш язык, но пока не получается. Так как не кому учить, они с мамой со служанками общаются жестами, и не всегда получается понять друг друга. Я посоветовала ей обратиться к отцу Септимию. Тем более она католичка, в городской маленькой церкви ей постараются помочь.

Сам святой отец учил язык быстро и усердно. А вообще надо будет написать госпоже Филипс, теперь уже маркизе де Альвен, что бы прислала в столицу четырех толковых учениц, которых определим преподавательницами нашего языка к таким вот женщинам, как домашних учительниц.

Мама девушки появилась на площади минут через двадцать, она отчаянно крутила головой, с нею было несколько слуг и служанок. Но какой с них толк, если они не понимают свою госпожу. Тут я вспомнила, как зовут маму Агнесс.

— Миссис Элизабет, Ваша дочь здесь, с нами, мы на втором этаже — я крикнула достаточно громко, что бы меня смогли услышать даже в рыночном гаме, и помахала ей рукой. Через минуту взволнованная женщина была уже у нашего стола. Она так переволновалась, что, не стесняясь нас, даже ощупала свою дочь, как будто с нею вдруг что-то могло случиться.

Мы познакомились, и прекрасно посидели рядом с моими скучающими девами. Они-то ни слова не понимали, но головами крутили по всем сторонам.

На вопрос Элоры кто это были, я ответила, что это жена и дочь бриттского генерала, который сейчас командует нашими войсками на острове Сингал. И наша сегодняшняя с ними встреча натолкнула меня на кое какие мысли, поэтому дома я первым делом написала письмо в Андол.

Девушки приехали уже через неделю. И не четыре, а восемь. Госпожа Филипс отобрала самых смышлёных и самых лучших, так как им предстояло стать домашними учительницами в семьях знатных иностранцев. В прошлом моем мире их называли гувернантками.

Одну из них я отправила в росское посольств, вторую отправила к графу Вильямедьяне, две девушки стали учительницами бриттского в моем Женском Институте, я сама их лично представила принцессе Эрании.

К Сомерсетам я отправила самую бойкую, проинструктировала ее сама. Потому что у меня сложилось впечатление, что слуги в доме, пользуясь тем, что хозяйка их не понимает, вовсю пользуются таким положением вещей. Девушка была из крепкой крестьянской семьи, у них у самих в хозяйстве были и работники, и слуги.

В сопроводительном письме я посоветовала миссис Сомерсет присмотреться к девушке, а человек, который приведет ее к ним в дом, озвучит распоряжение Императрицы, что данная дама назначается старшей по дому лорда Сомерсета. И пусть потом кто-то из слуг попробует что-то сделать не так. Отвести ее я отправила Холу.

А Микка пошла сопроводить девушку в дом лорда Болтона, где сейчас оставались его супруга и дочь. Одна из девушек была назначена переводчицей к Главному министру господину Риттону, а еще одну я предоставила министру транспорта господину Кассолю.

Узнав об этом, многие министры обратились к Императору с просьбами и им выделить в помощь людей, владеющих иноземным языком. Следующих переводчиков уже должен был предоставить отец Готье. Он последний год возглавлял учебное заведение для мальчиков.

В своих письмах он неоднократно просил меня и Императора разрешить ему создать и возглавить мужской монастырь. Куда собирался собрать не только тех из католиков, кто решит посвятить свою жизнь Богу, но и любых подданных нашей Империи, нуждающихся в подобном уединении. А такие были, особенно среди пострадавших на войне, из освобожденных от пожизненного рабства и помилованных Императорскими указами.

Император разрешил открытие мужского монастыря, и распорядился выделить для него место. Такое нашлось недалеко от Андола, там раньше был большой постоялый двор из нескольких гостиниц. Отец Готье написал, что они сами приведут поместье в порядок, построят церковь и будут возделывать выделенные монастырю земли. Люди у него уже были.

Я пригласила в один из дней к себе гости жен наших иноземных генералов с детьми, женщин из кастильского и росского посольств. В большом павильоне на главном дворцовом озере накрыли столы, ну а меню я составляла сама.

Шашлыки из свинины и курятины, котлеты из свиного и говяжьего фарша, прокрученного через мясорубку, картошка, жареная на масле соломкой, картофельное пюре, различная зелень, помидоры, малосольные огурцы, маринованная рыба, малосольная селедка, обжаренные кабачки, кабачковая икра, разнообразные салаты.

И все это подавалось к разбавленному сладкой водой кабанскому рому, захваченному на бриттских кораблях. В воду добавляли лимонный сок и имбирь. Напиток получался легким и очень вкусным, и не сшибал так с ног, как чистый ром.

На десерт решили подать испеченные по моему рецепту торты, как я делала на выборах, в стиле Наполеона. Варенье из тыквы, из кабачков, а детям еще и вареная кукуруза. Для них накрыли отдельно столы в том же павильоне.

Вечером перед приемом я созвала всех девушек, кто прибыл из Андола в качестве учительниц и переводчиц. На завтрашнем мероприятии им придется послужить мостом для взаимопонимания между нашими гостями и нами. Поэтому полтора часа времени я уделила обстоятельному инструктажу, что бы завтра все прошло без помарок.

С нашей стороны были приглашены пять принцесс, включая Ириану, супруги генералов Ойгена и Валлиса, все три графини Ариано, вообще весь мой ближний круг.

Гостей принимали Кэтрин и Ило, в своих парадных дворцовых платьях, со всеми наградами. Пришла и Вдовствующая Императрица с детьми. Я была ей благодарна, так как Алира сразу же взялась верховодить на лужайке с малышней, тут же были Трейси и Крисанна, наши с Арин и Деллой дети, сын Ило, дети из кастильского и росского посольств. Им хватило минут пять что бы перезнакомиться, а потом началось. Визги, крики, смех, женщины только оглядывались и, улыбаясь, качали головами.

Я не буду описывать выражение глаз миссис и мисс Сомерсет, когда они увидели меня. Потом позже девушка спросила, почему на рынке я назвалась чужим именем. Но я ответила, что это мое настоящее имя, и я просто не хотела ее окончательно испугать. Она мягко улыбнулась — да, Вы правы, я наверно на месте там бы и умерла со страху.

Вступительное слово я предоставила нашей самой старшей. Вдовствующая Императрица говорила недолго, в основном о семье, детях, крепкой связи между мужьями и женами, особенно на чужбине. Ответное слово, как самая старшая, произнесла супруга кастильского посланника.

Несмотря на то, что она принадлежала к одной из самых знатных семей Франкии, Франсуаза Атенаис де Мортемар была проста в общении, ее слова были всеми поняты и приняты с благодарностью. Переводили я, девушки, Кэтрин, супруга кастильского посла своим женщинам, кто-то из росских женщин то же самое озвучивал на росском языке.

Все очень были благодарны за то, что к ним прислали переводчиц. Которые помогут им и их детям выучить наш язык. Ну а сами девушки получили от меня задание учиться росскому и кастильскому языкам. Туда я отправила самых щшустрых и способных, на кого указала сама госпожа Филипс.

Со стола все улетучилось как-то само собой, потом перешли на скамейки, специально поставленные у павильона напротив жаровен, где под руководством Франкис слуги готовили шашлыки. Картошка жареная соломкой и блюда из кабачков поразили всех, кто еще их не пробовал. А малосольные огурчики были приняты за неведомый деликатес.

Дети с увлечением уплетали кукурузу, служанки только успевали убирать за ними кочерыжки. Взрослые дамы сначала с осторожностью попробовали, а потом присоединились к поеданию кукурузы с не меньшей скоростью, чем дети. Ром тоже потреблялся со всем усердием.

Я за эту встречу узнала для себя много нового, слушая, как женщины общаются между собой, рассказывая разные истории из жизни своих народов. О собственных своих историях, о происходивших на тот момент на их родине событиях.

Дочери Болтона и Сомерсета впервые встретились с другими девушками, прибывшими в Империю раньше. Я подошла к ним, и на мое приветствие дочери Фергюссона и Дойла ответили на приличном вальрондском. Я посоветовала Агнес и Мэри побыстрее с ними подружиться, потому что так быстрее пойдет процесс обучения.

Сама же подумала, что нужно организовывать курсы нашего языка в Андоле в каждом населенном пункте, куда расселили прибывших из-за моря. И пора уже в плотную заняться населением лагеря Дерека. Там осталось полторы тысячи человек.

Понемногу пленники покидали его, находя новое место для жизни в наших краях, но основная масса чего-то ждала. Нам такое количество бездельников не нужно. Тем более, по докладу Байана, почти все оставшиеся считали себя принадлежащими к протестантской ветви христианства.

Кардинала Битона даже не подпустили к себе, в лагере чуть не начались волнения, пришлось поднимать по тревоге дежурную роту из запасного полка. Это до какой степени довели людей, что из-за разногласий в том, как и кто воспринимает одного и того же Бога, они готовы убивать друг друга.

При этом протестанты отличались крайней нетерпимостью к верующим других конфессий. Я даже подумала, а может и Варфоломеевская ночь произошла не просто так? Возможно правы были те, кто утверждал, что именно кальвинисты собирались учинить резню, но королева Медичи их просто упредила? Что-то наверно было, судя по поведению протестантов в этом мире.

С севера пришли новости, что войска могойского Императора дважды пытались атаковать наши части. У Колкатта и у Маяпура, сто километров севернее. Обе попытки были отбиты с большими потерями для противника, который попытался применить на поле боя неведанных ранее нашим животных, слонов. Но что могут слоны против пушек.

По предложению лорда Болтона мы приняли на службу взятых в плен саппиев. По одному батальону распределили по всем бригадам. Всего подписали контракт более семнадцати тысяч бывших бриттских наемников.

Болтон предложил лучшие условия, а также позволил им оставить национальные головные уборы и обувь в военной форме. В их религии это имело какое-то большое значение, чему почему-то противились бриттские командиры, заставлявшие их одевать все элементы западной формы.

Кроме этого Болтон позволил их уважаемым воинам занять командные должности в батальонах, Император подписал именные указы о присвоении им воинских званий, уравнивавших их с нашими офицерами. То есть имперские солдаты должны были приветствовать саппийского офицера как своего.

Занимались с саппийскими частями наши офицеры. Я так пишу, уже не отделяя бывших бриттов от коренных вальрондцев. В занятые районы хлынули наши товары, приехали наши торговцы, в бедствующие северные деревни султаната стала поступать помощь продуктами, раздавали зерно для посева, сельхоз инвентарь.

Одновременно с этим чиновники МИД вели переговоры с султаном Дакки. Он сам запросил их. Речь с его стороны шла ни много ни мало, а о вхождении Даккского султаната в состав Империи на правах королевства. Таких же, какими обладали Энгерское королевство и Дарвинксвилл.

А это семь провинций с населением почти шестнадцать миллионов человек. Десятки крупных городов и среди них Дакка с населением почти триста тысяч человек и Колкатт с 180 000 жителей. Плодороднейшие долины рек Брахмапутьи, Падмы, Мегхны и Хугли. Для понимания — в нашем мире население тогдашней Британии с Шотландией и Уэльсом только к 1800 году достигло девяти миллионов человек.

Султан предлагал в знак верности отправить к нашему двору двоих своих сыновей и младшую дочь, которая одна осталась еще не замужем. Сыновей он просил принять в наше военное учебное заведение и учить наравне со всеми нашими курсантами.

Кроме этого предлагалось разрешить нашим войскам находиться на территории султаната на постоянной основе, открыть порты для наших кораблей, разрешить подданным султаната служить в нашей армии, и организовать постепенную интеграцию султаната в наше законодательное право. Рабства там не существовало, уже это был один из положительных моментов.

Мы со своей стороны обнуляли все пошлины для товаров обеих сторон, обязались вести внешнюю и внутреннюю политику в общих интересах. Султан Дакки входит в Высший Совет Империи на правах суверенного короля, как Энгер и Дарвинксвилл.

Это для Старого Света был не то что пинок, а удар прямо в солнечное плетение. И мы не сомневались, что последует западный ответ. И не только от Бриттии. Как только вхождение султаната даст положительный эффект для его жителей, а уж мы то постараемся, это станет большой проблемой для западных колонизаторов.

Райан пригласил султана с супругой и детьми посетить Рианол в ближайшее время в составе большого официального посольства. Согласие второй стороны было получено, и на пути в Рианол уже находились как дары четыре слона с погонщиками.

Султан и его приближенные отлично понимали, что как только наши войска покинут территорию его страны, то вернувшиеся мидийцы, совместно с жаждущими мести бриттами и могойцами, устроят резню не только семьям султана и его вельмож, но и всему населению султаната.

Единственное, что могло их спасти, так это или постоянное нахождение нашей армии на территории султаната, или заключение с нами союза. Советники султана посоветовали ему выбрать третий путь — пожертвовать независимостью и вступить в состав Империи на правах королевства, заключив соответствующий договор.

Первым меня посетил Руйяр, так как вопросы объединения финансовых систем все равно придется решать ему. Заодно он познакомил меня с последними донесениями с северных земель. Из девяти новых провинций быстрее всех провели реформу в Маликсирре, Барпинланде и Интагаре.

Особое сопротивление вообще всем императорским Указам наблюдается в Катанге и Банморе. Но этого и следовало ожидать. После фактического захвата Северной империи мидийцами именно в этих провинциях местная знать и дворянство первыми пошли на сотрудничество с захватчиками.

При этом правившая в Банморе герцогская семья была связана с мидийской знатью семейными узами. Дед герцога Банморского был женат на племяннице одного из мидийских сатрапов, а именно Кабальского. А жена герцога Катангского была дочерью Дахайского шахского дома. Отсюда и большое влияние мидийцев в обеих провинциях, и яростное сопротивление прикормленной мидийцами еще при прежнем Императоре местной знати.

Люди графа Ойгена и Морлера продолжали чистку провинций. Император решил уйти от практики массовых казней. Приговоры приводились в исполнение только в случаях поимки главарей действовавших в лесах провинций банд и особо опасных закоренелых убийц.

Члены их семей доставлялись в Вэнг, откуда уже регулярно раз в месяц в Новый Свет уходил торговый караван под охраной кораблей отдельной эскадры контр-адмирала Диего де Суареса. И осужденные на изгнание отправлялись до конца своей жизни в распоряжение вице-короля Новой Кастилии в Сан-Диего. Обратную дорогу им было уже не найти.

В кастильские провинции наши купцы и министр Риттон продавали пеньку, хлопок, лен, пшеницу, ткани, готовую одежду, пошитую в наших мастерских, пушки, порох, ружья, сельскохозяйственные орудия и инструменты, повозки, кареты, стеклянную посуду в особых ящиках, выложенных древесной стружкой.

Продажу стекла, упакованного таким же образом, пока за пределы Империи не разрешали. Строились еще два стекольных завода, один в провинции Миррен в Таркане, второй на юге, у герцога Дамиана в Этергленне.

Обратно корабли возвращались, загруженные сахарным тростником, кожами, кофе, каучуком, кукурузой, картофелем, фасолью, ванилью, ананасами, папайей, везли хинное дерево кинкина. И привозили очередных переселенцев из Старого Света. Которых с удовольствием уже принимали провинции Вэнг, Камберен, Бригант.

Я распорядилась готовить апартаменты для даккской принцессы. Все что мы пока знали, это то, что ей восемнадцать лет, после смерти матери она прожила всю жизнь во дворце отца, общаясь только с братьями. Я выбрала для нее отдельный особняк, стоявший слева от Дворца Принцесс.

Старшей дамой к ней я решила назначить мою Алайю. Она уже выросла из простой служанки, и я была уверена, что она прекрасно справится с любыми трудностями. Она сразу после разговора со мной начала подбор персонала, взяв десять девочек из Дворцовой Академии. У меня оставалась моя верная Инхора, которая со временем превратилась во властную и уверенную управительницу.

Поступили первые вести с юга от ушедшей в том направлении эскадры контр-адмирала О. Райли. В Дарин пришла захваченная им у южных берегов каперская восьми пушечная лузитанская шхуна. Лейтенант, приведший приз в наш порт, доставил обстоятельный доклад адмирала, а также письмо короля Саравака.

'Ваше Императорское Величество, адмирал О. Райли докладывает.

Выйдя в южном направлении, на третий день обнаружили на горизонте вершины покрытых лесами гор. По подсказкам взятых на борт спасенных моряков, к концу четвертого дня вышли к обширной бухте, в которой расположен Саравакский город Бегаван.

При подходе к берегу обнаружили две вооруженные шхуны под черным флагом, обстреливавшие город и его окрестности из корабельных пушек. Действуя согласно полученным мною от Вас инструкциям, немедленно атаковали корсарские корабли. Одна шхуна была потоплена, вторую удалось взять почти исправной на абордаж.

Ее захват состоялся благодаря наличию в команде шхуны шестнадцати каледонских, гибернийских и валлийских моряков, нанявшихся на этот капер два года назад из-за безысходности, а также наличию на стеньгах наших кораблей каледонских и валлийских дополнительных флагов. Всех остальных захваченных пленных передал местным властям.

Выше указанные моряки были мною включены в состав команд наших кораблей, а четверо из них вошли в состав захваченной шхуны, а именно ее лейтенант, штурман и два каледонских канонира. Прошу Вашего помилования для всех шестнадцати человек и утверждения моего решения о принятии их на имперскую службу.

В гавани Бегавана нам пришлось оставаться две недели, сначала местные власти связывались со столицей королевства, городом Кучинг, расположенным в шестидесяти километрах южнее. Оттуда прибыл лично сам король с главным министром.

Королевство ведет ожесточенную борьбу с Джохорской империей, которую активно поддерживают лузитанские власти, которые получили доступ во все порты Империи и право беспошлинной торговли.

Главная база лузитанцев находится южнее, в гавани города Палембанг островного королевства Саббах. Оттуда они контролируют все проливы между многочисленными островами, и требуют за проход оплату серебром и золотом со всех кораблей любого местного королевства.

Их эскадра, по словам допрошенных пленных с каперов, состоит из двух 74 пушечных линейных кораблей, восьми 38 пушечных фрегатов и семнадцати небольших шхун и бригов, несущих артиллерийское вооруженных от восьми до шестнадцати пушек. Линкоры и фрегаты постоянно находятся в Палембанге, а другие корабли совершают регулярные патрулирования проливов между островами.

Кроме них лузитанцы наняли примерно два десятка каперских кораблей, которые терроризируют прибрежные города и деревеньки нескольких королевств. В королевстве Саравак много серебряных рудников, добываются драгоценные камни и моется золото, растут хинные деревья, махаони, ротанги.

Все это есть и в других местах, но именно саравакские короли поставили добычу перечисленного на промышленную основу. А саравакские ювелирные мастера славятся на весь регион своими прекрасными изделиями.

Надуманным поводом для войны стал мягкий отказ короля Саравака выдать свою младшую 17 летнюю дочь Джихану Ваян, славящуюся за ум и красоту, за джохорского Императора, которому в начале года исполнилось 64 года. И уже имеющему в своем гареме более тысячи женщин.

Император с демонстративным возмущением принял отказ, приказал немедленно казнить посланца короля Саравака, схватить и заточить всех саравакских подданных, и объявить войну по причине якобы нанесения Императору несмываемого смертельного оскорбления.

Заранее готовые к войне имперские войска немедленно вторглись в королевство и сразу сумели захватить четыре приграничные провинции и семь крупных городов королевства. Джохорские войска проявляют особую жестокость, изгоняя население королевства из захваченных ими деревень и городков.

Люди по горным тропам уходят на север, многие организовывают отряды самообороны и нападают в тылу врага на его солдат. Обе стороны практически не имеют огнестрельного оружия.

Но в последнее время лузитанцы, подговорившие Императора начать войну для захвата богатых рудами земель королевства, начали снабжать имперские войска старыми фитильными аркебузами. Появились и небольшие 2 и 3 фунтовые кулеврины, такие маленькие пушки. Которые обслуживают лузитанские наемники из торговой фактории в Амунтае.

По совету герцога Этернийского мы взяли в трюмы артиллерийскую батарею полковых пушек, порох, боеприпасы и тысячу ружей в ящиках. И не прогадали. Наши моряки добровольцы вместе с батареей прибыли к осажденной крепости Лонгкау, являющейся ключом к столице королевства.

Офицер, назначенный командиром батареи, правильно установив пушки, сбил все лузитанские кулеврины, безнаказанно расстреливавшие городские стены, после чего начал обстрел лагеря имперских войск. Через час беглого обстрела (когда пушки стреляют каждая по готовности по назначенной цели — прим. автора) они просто бежали из лагеря, бросив шатры и все имущество.

Я оставил в Бегаване полсотни наших морских пехотинцев с тремя офицерами, которые взялись обучить местных воинов обращаться с нашими ружьями. Языковой барьер не стал пределом, общение жестами и помощь взятого нами старого рыбака сразу дали положительные результаты.

Из этих воинов нет необходимости готовить линейные войска, достаточно просто обучить заряжать, чистить и ухаживать за ружьями, изготавливать патроны, отливать пули, и научить стрелять. Местность в горах, где сейчас ведутся бои, как раз позволяет использовать наши ружья для уверенного поражения врагов.

Прошу одобрить принятые мною решения. Из полученной информации я выяснил, что королевство Саравак является светским королевством с справедливыми мягкими законами, привлекающими жителей соседних стран.

Король не имеет гарема и наложниц, у него два взрослых сына, две дочери выданы замуж за влиятельных вельмож страны, и младшая 17 летняя дочь находится с матерью в столице. Именно из-за нее раздувается проблема.

Джохорская империя, поглотившая соседние королевства Патанг и Индагири, имеет несравненно больший людской ресурс. Но у королевства Сабанг талантливые военачальники, хорошо обученная и дисциплинированная армия, на стороне которой выступает все население страны.

Религией королевства является принесенный более ста лет назад с Запада османскими мореходами Ислам. Но в особом виде, с местными реалиями. И почитают они так же Господа Иисуса как Величайшего пророка и посланника Аллаха, то есть Бога, рожденного чудесным образом от девы Марии. Но в отличии от христиан они не считают его сыном Бога.

По их вере он просто человек, который стал пророком и принес людям Евангелие, или как они говорят Книгу Инджиль. Он призывает всех к единому Богу, а также обязательно появится в судный день что бы установить везде справедливость.

Они почитают его великим, как и своего пророка Мохаммеда, но верят, что он был вознесен к Аллаху живым, а не распятым на кресте. Иудеям просто показалось что они его убили, но это было не так.

Он вернётся, победит Антихриста и установит справедливость. В Медине для него уже приготовлено место для упокоения. Все население королевства объединено одной верой, и многие воины считают смерть за свою веру и страну наградой Аллаха за многолетние страдания.

Все остальные соседние страны исповедуют множество религий, в основном шаманизм как в Джохоре, или даже жрецкие жертвоприношения как в Патанге. Лузитанцы, хотя и являются католиками, поддерживают именно варварские и языческие страны и племена в борьбе со светским государством. Их цель понятна. Саравак стоит на пути подчинения ими всего архипелага.

Я оставил по просьбе короля в Бегаване один фрегат. На случай, если королю придется спасать королевскую семью и реликвии. Их уже заранее привезли и разместили в городской крепости. Или снова корсары или кто-то попытается совершить с моря нападение на город.

Прошу отправить в Бегаван подкрепление кораблями, оружие, порох, припасы, и инструкторов, которые смогут научить местных солдат пользоваться нашим оружием. А также разместить в порту Бегавана на постоянной основе быстроходный корабль, который сможет доставлять в Дарин или даже Рианол срочные сообщения.

Сам я с оставшимися кораблями вышел вдоль берега королевства в западном направлении. Из беседы с министром короля и после ознакомления с подаренной им приблизительной картой архипелага мы узнали, что там находятся Аниманское королевство, королевства Сабанг, Батавво, Сабах и султанат Ачех.

По последним сведениям, полученным в Кучинге, Батавво и Сабах находятся в состоянии конфликта, причем Саббах активно поддерживается лузитанцами. А в Аниманском королевстве возможно присутствие бриттов. Намерен посетить все, начиная с самого северного, которое, по возможному счислению, находится в трех сутках пути от острова Крейсен'

Письмо короля было запечатано в затейливо украшенный вышитой вязью из знакомых мне по прежней жизни арабских символов, и рисунков мифических животных пакет. Само письмо было написано красивым почерком явно арабскими буквами, на нем стояло несколько квадратных печатей в виде вырезанных на них сложных лабиринтов.

В пакете так же находился перевод письма, написанный кем-то из офицеров эскадры под диктовку переводчика. И сопроводительная записка адмирала О. Райли.

'Ваши Императорские Величества! Обращаюсь к Вам с просьбой помочь в борьбе с наглыми захватчиками, угрожающими полностью уничтожить наш народ и само королевство. Властители Джохора давно с завистью смотрят, как прекрасно развивается наша страна под сенью справедливых законов Аллаха Милосердного.

Сам Император Джохора, и его окружение, являются закоренелыми язычниками в самом чудовищном понимании этого значения. Многочисленные человеческие жертвы их жреческого культа толкнули большое количество жителей еще тогда королевства Джохор к переселению к нам на север.

Это прежде всего люди, обученные грамоте, многочисленные ремесленники, ученые, книжники. Которые стали не нужны новым властям, так как держать народ в темноте и повиновении проще, когда он не грамотен и находится в темном неведении.

Последнее время, после предоставления в распоряжение западных пришельцев порта Амунтай, властитель Джохора с их помощью сумел хитростью и предательством захватить соседние королевства и объявить себя Императором. На его пути к полной власти над нашими большими островами осталось только наше королевство.

И тогда, под надуманным предлогом, они совершили заранее подготовленное нападение на нашу страну. Пали семь городов, треть королевства попала в руки захватчиков, прежде чем нам удалось остановить их продвижение. А также отбить попытки высадить войска в нескольких пунктах на нашем восточном побережье.

Большой вред нам причиняют западные корабли, которые, пользуясь своим превосходством в вооружении, наносят своими обстрелами непоправимый вред нашим прибрежным городам. Не гнушаются даже уничтожать рыбацкие деревни, вынуждая рыбаков и сельских жителей уходить в горы, лишая их средств к существованию.

Я увидел какой мощью обладают ваши корабли, и понимаю, насколько вы ушли вперед в развитии ремесел и наук. По словам вашего морского военного вождя, для Вас не имеет никакого значения, какую религию исповедуют подданные. В отличии от иноземных пришельцев, старающихся насадить свои верования силой, поощряющих при этом проявления язычества в любых его видах.

Поэтому я думаю, что наличие в нашем королевстве иного вероисповедования не сможет затруднить налаживанию дружеских и добрососедских отношений между нашими странами. У меня сейчас появилась надежда, что с вашей помощью мы и наш народ сможем выстоять перед внешними врагами.

Не в нашем положении выдвигать какие-либо условия, мы согласимся на любые ваши предложения, если они будут в рамках разумности и наших возможностей. Мы и наш народ надеемся на вашу помощь. Мы никогда не забываем тех, кто протягивает нам руку дружбы. И никогда не откажемся протянуть ее в ответ.

Я хотел бы просить Вашего позволения, если возникнет угроза для моей семьи, отправить в вашу страну мою дочь. Ей до сих пор грозит опасность, ее уже четырежды пытались выкрасть прямо их королевского дворца.

Враги хотят, угрожая мне жизнью моей любимой дочери, поставить свои условия, которые я никогда не смогу принять, так как это коснется моей страны и моего народа, который вверил мне свои жизни и свою судьбу.

Супруга, моя королева, наотрез отказалась покидать королевство, собираясь разделить со мной мою судьбу, но умоляет Вас позволить нашей дочери спрятаться от врагов в Вашей Империи.

С уважением к Вам и с надеждой — король Ваян Третий'

Райан закончил читать, положил письмо на стол и поднял голову.

— Господа министры, что скажете? Начнем с адмирала Дойла.

— Ваше Величество, предлагаю отправить на помощь учебный отряд контр — адмирала Кроуна, который приписан к Даринскому морскому экипажу. В его составе два сорока четырёх пушечных фрегата, два корвета из самых первых — «Беллона», «Тринкомали» и четыре 20 пушечных шлюпа. Заодно проведут морские учения, и исследуют берега острова.

— А хватит сил? А если господа лузитанцы пожалуют всей силой? — спросил супруг.

— Сейчас в Арлоне заканчивают испытания два новых больших батарейных фрегата, четыре 40 пушечных новых фрегата пришли в Андол из Десмуа, грузят припасы и снаряжение. Все это будет отправлено на усиление эскадры О’Райли с ближайшие дни.

— Кстати — поднялся министр Риттон — можно погрузить артиллерию, порох и оружие с Андольского арсенала на два новых десяти пушечных барка, и отправить их с отрядом на юг.

— А что скажут наши генералы — Император повернулся к сидевшим слева Фергюссону и Херефорду. Встал граф, откашлялся.

— Ваше Величество, прошу отправить меня для организации военных действий в королевство. У нас в штабе есть два каледонских офицера, которые, как и я, являются специалистами горной войны. Это особый вид боевых действий. И да, королевские войска прозвали меня Горным Барсом не зря.

— И мы готовы отправить на помощь королевству Неверланскую бригаду, которая закончила формирование, полностью вооружена и экипирована, имеет артиллерию и все припасы. Сержантами и офицерами там назначены те, кто был ранен в сражениях на севере, и после излечения отправлен на формирование новой бригады. Это с артиллерией и кавалерийским эскадроном семь тысяч человек при тридцати шести орудиях — ответил на вопрос Императора Фергюссон.

— Я бы добавила еще и дивизион двенадцати фунтовых пушек — это уже я встряла в разговор мужчин.

— Жена, а тебе надо готовить Дворец принцесс, я собираюсь отправить «Арабеллу» и «Ласточку» за саравакской принцессой. И еще кое-что — король Сингала отправляет к нам свою младшую дочь, мы с ним уже обговорили вопрос ее замужества. Она выйдет по согласованию за моего младшего брата Фароша через год, когда ему исполнится девятнадцать, а ей семнадцать лет. Ваше Величество, а что с Вашими глазами? А почему даже рот открылся? — и тут он рассмеялся. Засмеялись все в кабинете, даже я.

Значит Дворец принцесс оправдает свое название. Я теперь за них всех в ответе.

И закипела работа. Нужно было с удобством разместить трёх иностранных принцесс, подобрать им персонал, при этом мы до последнего не знали, сколько слуг и служанок они привезут с собой и кого именно. Принцесса Ириана уже успела обустроиться — годы, проведённые во дворце, делали её куда более устойчивой к переменам.

Она попросила разрешения выбрать служанок самостоятельно. Я её понимала: либо проверенные люди, либо те, о ком хотя бы было известно, чего от них ожидать. В итоге она набрала девушек из швейной и обувной мастерских. Для них это был не просто шаг вперёд — прыжок с разбега, о котором они ещё недавно и мечтать не смели.

Ириана уже вела переписку с Байаном. Ему потребовались уточнения, и его люди начали работу прежде всего с купцами с севера и востока. Постепенно вырисовывалась более или менее связная карта: границы княжеств, каганатов, восточных территорий. На неё наносили города, реки, озёра — всё, что удавалось вытянуть из караванщиков.

Небольшая группа под видом торговцев ушла с караваном в столицу княжества Ляо — Даминчан. Их задачей было одно: узнать, что происходит в Уйгурском каганате и в самом Ордосе.

В один из дней граф Хьюз и генерал Фергюссон представили Императору семнадцать бриттских офицеров, прибывших из лагеря Дерека вместе с семьями. Ранее речь шла лишь о восьми — тех, кого лично знали и Хьюз, и Херефорд. Но когда посланец добрался до лагеря, выяснилось, что желающих оказалось куда больше.

В тот день я возвращалась с Деллой и Арин, с детьми, от Вдовствующей Императрицы… По её же приглашению у неё гостила свекровь — супруга деда Райана, прежнего Императора. Старуха заплакала, когда правнуки окружили её со всех сторон. После всего, что я узнала, злости на неё не осталось — только глухая, тяжёлая обида.

У входа в Императорский сад я заметила группу незнакомых женщин и детей. Они стояли чуть в стороне, будто старались не занимать лишнего места. Дети жались к матерям. По западной одежде всё было ясно без слов.

Кэтрин направилась к ним сразу. Женщины поспешно склонились в поклоне и даже успели шикнуть на детей. Я их понимала. Семь месяцев через океан, затем бой, абордаж, кровь, смерть, плен. Чужая страна. Несколько месяцев в лагере для пленных.

Потом снова дорога.

Их везли в каретах по маршруту, продуманному Хьюзом: заезд в Рианол за подорожными, затем Арлон — верфи со строящимися кораблями, паровые краны, дымящие самоходные повозки. Дальше — мимо заводов Фишера, через перевал.

Рессар — ночлег. Ажурный Эмберский мост. Эмберт. И, наконец, снова Рианол. Ухоженные города, зажиточные деревни, пастбища, мосты. Дорога, стараниями Кассоля, почти превратилась в настоящий тракт — с кюветами, выровненным полотном, крепкими мостами через ручьи и речки.

И в завершение — Императорский дворец. Мужей увели, а они остались стоять одни. Вокруг кипела чужая жизнь, ни одного знакомого слова. Процессия богато одетых женщин — и вдруг одна из них направляется прямо к ним.

Когда Кэтрин назвала себя и представилась их соотечественницей, женщины моментально окружили её.

— Что с нами будет? Кто вы? Зачем нас сюда привезли? Куда увели наших мужей? Мы ехали по приглашению графа Хьюза…

Кэтрин повернулась ко мне, когда я подошла, и склонилась в поклоне:

— На все ваши вопросы ответит Её Величество Императрица.

Я велела женщинам подняться и, ответив на их удивлённые взгляды, спокойно сказала, что в нашей стране на их языке говорят не только бывшие соотечественники. Например, дочь разжалованного подполковника Пола Джеймса. Так что удивляться тут нечему.

Одна из женщин нерешительно шагнула вперёд:

— Ваше Величество… Вы сейчас назвали Пола Джеймса. Это тот самый, бывший командир второго батальона гвардейского Кентского полка?

— Именно он. А он вам знаком?

— Нет, но когда нас сажали на корабли, лорд Адмиралтейства сказал, что нас ждёт та же участь, что и его… что его кости давно обглодали звери в могойских джунглях.

— Пол Джеймс сейчас командует пятидесятитысячным корпусом. Он генерал-лейтенант, за выигранное сражение возведён в дворянство, а недавно получил титул графа Вексенского и земли с одноимённым городом.

На мгновение воцарилась тишина.

— У меня нет слов… — наконец сказала женщина. — Я супруга бывшего полковника, графа де Бошана, урождённая де Невилл. Моего мужа разжаловали в капитаны и отправили с семьёй служить в Восточную компанию, в Мадрас.

Остальные представились одна за другой. История повторялась почти без отличий. Все они отказались перейти в протестантство и остались верны католической вере.

Когда я сказала, что в Рианоле есть католическая церковь и служит монах отец Септимий, на их лицах отразилась настоящая радость.

— Но он ведь никогда не был монахом… Он викарий Эдинбургского собора и рукоположенный Белый Священник… Его считали казнённым…

— Он здесь. Прибыл вместе с кардиналом Дэвидом Битоном. В лагерь его не пустили — женщины там чуть бунт не подняли.

Мы говорили ещё долго. В конце я отпустила детей во дворец и осталась с женщинами.

«— Сегодня вы узнаете, что ждёт вас дальше», — сказала я. — Думаю, возвращаться в Бриттию вам нет смысла.

Самая молодая из них, держа на руках годовалую девочку, тихо спросила:

— А как нам выучить ваш язык?

— Вам помогут. Не бойтесь.

Я знала: Император сделает их мужьям предложения, от которых трудно отказаться.

Неделя ушла на подготовку особняков для размещения гостей. Пришло сообщение, что султан Дакки уже миновал крепость Прохода, и его караван вступил на землю провинции Хайланд. Значит, у меня оставалось не больше полутора недель.

Султана везли через наши города, делая остановки в каждом значимом месте. Ему и его приближённым показывали заводы, мастерские, верфи. Дочь и оба сына следовали вместе с отцом. Молодым людям предстояло после месячного курса адаптации поступить в Военную академию генерала Колина.

Однажды утром, после совещания, когда мы с Императором прогуливались в саду, прибежал посыльный:

— Ваши Величества, в Рианольскую бухту входит корабль. На его борту — пожар.

Мы поспешили в порт. К пирсам уже бежали гвардейцы, неслись упряжки пожарной команды дворца, везли бочки с водой, спешили люди с вёдрами.

Издали судно показалось не меньше шхуны, но что-то в нём было не так. Я взяла у офицера подзорную трубу.

Паруса были убраны и аккуратно закреплены на реях. Густой чёрный дым валил из трубы между двумя мачтами. Колёс по бортам не было.

Значит, у них получилось.

— Капитан, передайте на причале, что это не пожар. «Пусть пожарная команда возвращается», — сказала я гвардейскому капитану и передала трубу супругу.

Император молча рассматривал судно. Внезапно из трубы пошел густой дым, а спустя мгновение до берега донёсся глухой гром пушечных выстрелов.

Вот и сюрприз Бойла.

Паровая винтовая вооружённая шхуна не спешила к причалу. Она сделала широкий, почти демонстративный разворот напротив дворца, показав восемь пушечных портов, затем стала медленно гасить ход. За кормой вспух пенный бурун.

И вдруг, на глазах у поражённых зрителей, судно пошло назад.

Раздался протяжный звук, в котором я с неожиданно узнала настоящий гудок. Такой же я помнила из другого детства, когда корабли входили в порт или выходили в море.

— А ведь это многое может изменить, — тихо сказал подошедший адмирал Дойл. Он стоял с офицерами Морского штаба на пирсе, и все они смотрели на шхуну, не скрывая потрясения.

— Рано говорить, адмирал. Сначала нужно выслушать Ричарда Довера. Вон он, на мостике, собственной персоной. Какая машина, как убрали колёса, какую скорость получили… — сказала я так, словно для меня это было полной неожиданностью.

Через час у нас были ответы.

Почти весь путь от Андола Довер вёл шхуну под паром, готовый в любой момент поднять паруса. Обычный ход — восемь узлов, временами доходило до четырнадцати. С подшипниками разобрались быстро — главное было понять сам принцип.

Повозились с сальниками, чтобы перекрыть поступление забортной воды в месте выхода вала из корпуса. «Метод тыка», как выразился Довер, никто не отменял. Машина стояла уже четырёхцилиндровая, однорядная.

Первый опыт провели ещё на одной из ранних паровых канонерок — там скорость доходила до пятнадцати узлов, но и размеры были иные. На шхуне убрали грот-мачту, разместив на её месте машину и угольный бункер. Места хватило и для шестнадцати двенадцатифунтовых пушек, и для припасов.

Шхуна вошла в состав флота как разведывательный корабль.

Довер сообщил, что принято решение переделать строящийся корвет «Юнона» в винтовой. Среднюю грот-мачту уже сняли, шли работы по переделке центральной части корпуса. Одновременно Найтингейл предложил опробовать паровой привод рулевой машины.

При увеличении скорости нагрузка на перо руля возрастала настолько, что для поворота штурвала требовалось не меньше четырёх матросов. Предложение Найтингейла мастера уже опробовали в цехе, превращённом в подобие испытательной лаборатории.

Я слушала и понимала: это ещё не победа, но это — шанс. А шансами нужно уметь пользоваться.

Дома, в беседке, меня ждала стопка пакетов с почтой. Я начала с письма от герцогини Виллины. Бабушка писала о местных новостях и между делом упомянула, что часто бывает в женском монастыре за городом и не забывает заходить в собор, который вот-вот должны были окончательно достроить. На заводе Фишера уже отлили колокола для обеих башен, и горожане постепенно привыкали к их чистому, спокойному перезвону.

Нора в своём письме уточнила: бабушка не просто заходит в собор, а регулярно посещает утренние службы, иногда обедню. Элисия скоро должна была родить во второй раз и, как шутила Нора, собиралась «сравнять счёт» с ней и Энсо.

Письмо от Бойла я перечитала дважды. Во-первых, он напоминал о сюрпризе, который я уже увидела своими глазами. Во-вторых, сообщал, что испытания «Имперского льва» завершились успешно. Корабль в составе отряда дошёл до центральной части океана, к Кирибати, выдержал два шторма и показал отличную управляемость и скорость.

Правда, водоизмещение в ходе постройки выросло до трёх с половиной тысяч тонн. После осмотра и совещания с мастерами было решено заложить сразу четыре корабля улучшенного проекта. Набор корпусов шёл полным ходом.

Оружейники освоили морскую версию берегового сорокадвухфунтового орудия, и судостроители решили установить по тридцать таких пушек вместо тридцатидвухфунтовых на нижней палубе. При экипаже в тысячу человек водоизмещение нового корабля должно было достигнуть четырёх с половиной тысяч тонн.

На фоне этих гигантов наш «Горец» уже казался простоватым сельским пареньком. Все четыре корабля предназначались для усиления Западного флота адмирала Кеннета — именно там мы ожидали жёсткого противостояния с бриттами. Новый стопушечник стал флагманом Восточного флота адмирала О’Брайена.

Через несколько дней Император попросил меня написать госпоже Филипс и попросить направить по одной девушке для каждой семьи бриттских офицеров, прибывших из лагеря Дерека. По оставшимся в лагере я предложила простое решение: погрузить их с детьми на барки и отправить в распоряжение вице-короля Новой Кастилии. Пусть это станет его заботой. Заодно появлялся шанс обменять их на его людей, попавших в плен к бриттам.

В последний момент около двух десятков семей мастеров все-таки попросили разрешения остаться. Возвращение в Бриттию их, судя по всему, не прельщало. Фишер забрал их к себе и после разговоров распределил по уже действующим заводам.

Остальных под конвоем отвели в порт и через несколько дней отправили за океан. Мягкое обращение они начали принимать за слабость. В Новой Кастилии таких иллюзий у них не будет.

На следующий день я пригласила Довера к себе в беседку. Был один момент, который я намеренно не стала поднимать при министрах и Императоре. Его слова о том, что от Андола до Рианола шхуна шла без парусов. Но в охотничью стойку встала.

И о том, что на ней теперь стоит другая машина.

Чуйка меня не подвела. Довер рассказал, что котёл переделали полностью. Расход угля снизился в разы. Один из молодых мастеров — из тех, что прибыли из лагеря Дерека, — предложил провести внутри котла систему трубок, по которым пускали воду. Сам котёл сделали круглым, с тремя крупными металлическими трубами, через которые жар от топки проходил по всей длине.

Вода в трубках нагревалась куда быстрее, чем в старых котлах. Тот же мастер предложил вспомогательный котёл для предварительного розжига и затем с его помощью запуска вентиляторов, нагнетающих воздух под колосники. Угольные ямы сделали вдоль бортов и поперёк корпуса, с люками в палубе. Теперь погрузка угля стала намного легче.

Проблема с накипью осталась — морская вода требовала частой чистки. Поэтому на корабле теперь возят запас пресной воды только для котла. Трубки делали из толстой латуни, края спаивали оловом. В корме предусмотрели водонепроницаемый отсек с насосом. На будущее планировали отдельный сборный отсек под трюмом.

— Откуда у него всё это? — спросила я о новом мастере. — Он что, настолько образован?

Довер задумался.

— Он действительно образован, Ваше Величество. И ещё… он отлично рисует. Как настоящий художник. Говорит, что идеи часто приходят ему во сне. По статусу — простой человек.

— Откуда он у вас?

— Его прислал Фишер. Парень работал в Чатемских доках, на Мидуэе.

Я велела Кэтрин записать все данные о мастере. Потом отправила Холу с короткой запиской о мастере к графу Хьюзу — передать лично, без лишних глаз. Служанкам такие поручения не дают.

Вечером пришло сообщение: погонщики со слонами прибыли к Рианолу. Их разместили в восстановленной усадьбе герцогов Андольских за городом. Внутрь никого не пускали, но животных было видно даже поверх забора. Кортеж султана уже находился в Аркантаре.

Значит, через двое суток состоится историческая встреча.

Мы были готовы.

Император разрешил провести слонов по улицам Рианола, но со всеми предосторожностями. Я еще и пошутила — пусть лопаты и повозки приготовят, слоны не лошади, мало не покажется. Как в воду смотрела. Один навалил кучу прямо напротив Дворцовых ворот. Мы все с детьми смотрели на животных с галереи надвратной башни.

Слугам и служанкам было разрешено подняться на стены. Люди в городе даже на крышах сидели что бы увидеть этих животных, о которых все слышали только в старинных мифах. Запускать их внутрь дворца, как многие хотели, я отсоветовала. Мало ли что может случиться, да и сами погонщики не могли ничего гарантировать.

Поэтому полицейские строго следили за тем, чтобы никто не кинулся к животным, или не бросил что-то в них из толпы. Полицейские офицеры ходили вдоль оцепления, и предупреждали, что такой слон может человека просто раздавить как лягушонка. Слава Богам что дураков не нашлось.

Утром, в день въезда султана, два гвардейских полка, в парадной форме, выстроились вдоль центральных улиц. Предупрежденные горожане высыпали на улицы, с любопытством всматриваясь в конец улицы, откуда должна была показаться процессия. Многие надели самые лучшие одежды, ну а бродяг полиция заранее предупредила — если появитесь на горизонте, отправим за океан.

На день приезда султана приехало много гостей из близлежащих городов, гостевые дома не смогли принять всех желающих, приезжие массово искали где снять квартиру или комнату. Спрос сразу же породил и предложение. В общем город был не только взбудоражен, но и наряден как никогда.

Встречали процессию у городских ворот главный министр Империи барон Риттон, министр иностранных дел герцог Эмберский, официальные лица магистрата города, генералы и важные чиновники. После чего гостей пересадили в открытые парадные паланкины, и под торжественную музыку понесли во дворец. Народ приветствовал богато одетых гостей одобрительными возгласами, бросали цветы, разноцветные ленты.

Гости, покачиваясь в паланкинах, в ответ махали руками, приветствуя горожан. Думаю, султан не ожидал такой встречи. Значит я не зря все уши прожужжала, настаивая именно на таком торжественном приеме.

Ведь молва о том, как встретили султана, который решил стать подданным Империи, разнесется и по другим княжествам и султанатам. Это уже высокая политика.

Мы с Императором, в ожидании гостей, спустились вниз с высокого крыльца. Возле главных ворот Дворца паланкины опустили на землю, и гости, сопровождаемые идущими впереди музыкантами, продолжили свой путь уже пешком. Они должны были увидеть и прочувствовать величие Императорского дворца.

Сзади нас на высоком крыльце Дворца стояли супруги Императора Делла, Арин с детьми, моя статс-дама Ило с нашими детьми, принцессы Эмирана, Эрания, Ириана в праздничных богатых нарядах, посланники Кастилии и Росской Империи в полном парадном облачении с регалиями, на самой лестнице стояли приехавшие на заседание Высшего Совета оба короля — Энгерский и Дарвинксвильский, министры, герцоги, наместники ближних провинций, одевшие для такого случая пошитые специально для них богатые костюмы в старосветском стиле с местным колоритом.

Когда султан с детьми и свитой, войдя во двор Императорского Дворца, прошел больше половины расстояния от ворот к лестнице, мы с Райаном двинулись ему навстречу, показывая этим свое уважение его статусу. Гости остановились и склонились в низком поклоне.

Райан подошел к султану и поднял его, приобняв за плечи. После чего распорядился всем подняться. Поинтересовался у султана, как они доехали, все ли было хорошо, понравилась ли дорога, не было ли каких сложностей.

Переводил бойкий молодой чиновник из МИД. В общем пошли обычные в таких случаях расспросы и ответы. Султан представил обоих сыновей и дочь, сопровождавших его высших сановников султаната. Император пригласил султана и вельмож в Коронный зал, а министру Двора господину Хану отдал распоряжение разместить слуг и сопровождающих султана.

Я подошла к принцессе, лицо которой было скрыто розовой, под цвет ее одежды, длинной вуалью. Она еще раз поклонилась мне и что-то произнесла. Стоявшая рядом с нею служанка быстро перевела мне, что ее высочество выражает мне свое величайшее почтение. Я попросила всех выпрямиться, и задала служанке вопрос

— Откуда ты так хорошо знаешь наш язык, я не услышала даже тени акцента.

— Ваше Величество, когда мне было двенадцать лет, я жила в провинции Лайкорр Северной Империи. После того как ордынцы захватили крепость Сенкар, имперские войска и чиновники ушли из восточных провинций, оставив нас на волю кочевников. Меня схватили вместе с другими жителями деревни, отвезли на север, там продали торговцу рабами.

— То есть ты являешься бывшей подданной Северной Империи, все земли которой теперь принадлежат Вальрондской короне? Продолжай, что было дальше? — задала я вопрос.

— Потом через несколько лет меня уже перепродали в Дакку. Я была служанкой во дворце Главы торгового ведомства. Когда Его Величество Султан распорядился найти для Ее Высочества служанку, которая владеет вашим языком, выбор пал на меня, и я стала служить дочери султана.

— Сколько тебе уже лет?

— Двадцать шесть, Ваше Величество.

— Сколько лет принцессе и сколько служанок прибыло вместе с нею?

— Из ее личных служанок только я одна. Его Величество посчитал что так госпожа быстрее привыкнет к новой жизни и выучит ваш язык. Ее Высочеству только что исполнилось восемнадцать лет.

— Хорошо, переведи Ее Высочеству, что мне сейчас необходимо идти в зал Коронного Совета. Вас проводят в дворец Принцесс, где приготовлены для нее апартаменты.

Я повернулась и подозвала к себе Алайю, которая уже была одета в темно зеленый костюм статс — дамы Двора. Представила ее как самую старшую во Дворце принцессы, которая будет распоряжаться всем. И слугами в том числе.

После чего Алайя и кортеж празднично одетых служанок в сопровождении гвардейцев проводили принцессу к ее новому месту жительства. Знакомиться будем потом, в более свободной обстановке, пусть немного привыкнет. Она покорно пошла между служанками.

Я проводила их взглядом, потом поднялась по лестнице, немного поговорила со своими детьми, ответила на их вопросы что это были за тети и дяди, после чего Делла, Арин и Ило вместе с ними ушли в мой Дворец.

В Коронном Зале все гости и хозяева уже рассаживались за расставленные вдоль стен столы с угощениями. Я прошла через весь зал в сопровождении Кэтрин, Аймы, Элоры и обеих сестер в гвардейских мундирах и опустилась на свое место за столом рядом с супругом. Девушки отошли в стороны и встали сзади нас между пажами Императора.

Я видела, что султан и его приближенные были удивлены моим присутствием за столом, но никто не выразил чем-то внешне свое неприятие данного факта. Значит уже были осведомлены о занимаемом мною месте рядом с Императором и какую роль я играю в политике Империи.

Мы то же навели кое какие справки о наших гостях, поэтому на столе не было говядины, а из крепких напитков был кабанский трофейный ром, разбавленный специями и лимонным соком. В конце подали изготовленные по моему рецепту шашлыки из свинины, но мясо было добыто охотниками в лесах. Что было специально подчеркнуто Императором при вносе блюд.

Ром гости оценили, да еще как, а также многие блюда с зеленью. За негромкой и неторопливой беседой решили много вопросов. И о постепенном переходе султаната на наше Законодательство, и о строительстве нескольких заводов, разработке рудников, строительстве портов в Рангабале, Читагоне и Чандпурре и судоверфей там же.Об открытии подготовительных курсов для молодежи султаната по изучению нашего языка с последующим поступлением в наши университеты.

О службе даккийцев в имперской арии и флоте. Средний сын султана попросил разрешения пойти обучаться на морского офицера, настолько ему понравились корабли. И он несколько раз даже уже выходил в море на наших кораблях.

Сразу же определили круг обязанностей и полномочий всех чиновников, которые будут присланы в султанат для помощи местным властям в организации повседневной жизни нового образования в составе Империи.

Отдельно были подняты вопросы о родовых кланах султаната. Но нас заверили, что после двух чисток при прежних султанах и последней гражданской войны практически все министры и знать султаната принадлежат к нескольким родственным семьям.

Мы с Императором приняли богатые подарки лично от султана, а также представителей высшей знати. Драгоценности, изумительной работы ювелирные украшения, несколько древних книг, причем две из них настолько древние, что никто в султанате не знает, на каком языке они написаны.

Главный Секретарь зачитал Императорские Указы о назначении на должности, о присвоение военных званий новым подданным. Султану прямо в зале торжественно вручили шитые золотом погоны генерал-лейтенанта нашей армии, после чего пригласили в боковое помещение, откуда он вышел уже в парадном мундире императорской армии, сшитом специально для него по присланным в Рианол меркам.

Учли и национальный колорит, поэтому вместо парадной треуголки его голову украшал тщательно изготовленный тюрбан из белой с золотистым блеском парчи, украшенный огромным павлиньим пером с крупным бриллиантом в золотой оправе в центре, тонкими золотыми нитями с нанизанными на них в виде бусин сапфирами и изумрудами.

Глаза немолодого уже мужчины светились непередаваемой радостью. Полностью ансамбль завершала богато украшенная инкрустациями сабля, в ножнах из черного полированного дерева, и алый, расшитый золотом гусарский ментик с белыми соболиными хвостами. Прямо в точку попали. Особенно поставив в той комнате огромное зеркало в человеческий рост. Их как раз начали выпускать большими партиями на заводах Горацио Кольберна.

Оставив мужчин пировать дальше, я вернулась домой, и попросила привести принцессу ко мне в беседку. К этому времени там собрались практически все женщины моего ближнего круга. Инхора расстаралась, накрыв великолепный стол. Я не налегала в зале на явства, так, отщипывала по чуть-чуть, хотя через час застолья есть ой как хотелось.

Алайя привела девушку и ее спутницу в сопровождении шести служанок. Пусть привыкает к своему статусу здесь. Это мы с Алайей обговорили заранее, как ей себя с принцессой вести, какие наставления дать служанкам. Что должны готовить повара, что нельзя подавать к ее столу.

Принцесса была уже без своей розовой вуали, глаза огромные, она не выглядела испуганной, смотрела внимательно и спокойно. Настоящая восточная принцесса из фильмов — сказок моего детства.

— Ваше Императорское Величество, Ее Высочество принцесса Марджани Аливарди Хан — громко объявила Алайя, и сделав шаг в сторону, склонилась вместе со служанками в поклоне. Принцесса сделала два шага вперед, легко поклонилась, потом подняла глаза и сказала довольно таки на сносном имперском

— Ваше Величество, султанша (с ударением на последнюю а — прим. автора) Марджани Хан приветствует Вас.

Вот так вот, выучила, молодец. Я поманила ее рукой, она вошла в беседку и села рядом с Ирианой. После чего с помощью ее служанки я представила ей всех присутствующих дев, начиная с Деллы и Арин как супруг Императора, и заканчивая Кэтрин Джеймс, графиней Вексенской.

В общем начался процесс вливания новенькой в стойкий сложившийся уже коллектив, пошли расспросы моих дам. После парочки небольших рюмочек ароматного рома щечки принцессы порозовели, и она стала более бойко отвечать на наши вопросы.

Мне понравилось то, что она совсем не смущалась, не пугалась и вела себя естественно. Все-таки она выросла без матери, и я боялась, что мне привезут девушку с поломанной дворцом психикой. Ан нет, такая сама кому хочешь поломает.

Фразу приветствия она выучила за несколько минут, ее служанка была грамотна и записала ей необходимы слова даккскими буквами. По моей просьбе она написала несколько фраз на своем языке под мою диктовку.

Письменные знаки мне были неизвестны, но сами буквы были красивы, напоминали стаю летящих птиц. И писала она как положено, слева направо, а не как в остальной части могойской империи, справа на лево.

Мама девушки умерла рано, и отец поручил воспитание дочери ее кормилице, как самому близкому ребенку после матери человеку. Старшие сестры вышли замуж рано, когда она еще была совсем маленькой.

Девушка жила с тремя служанками в уединенном домике в собственном саду. Но отец всегда помнил о ней, часто навещал, брал с собой на охоту, на праздники, назначил ей учителей, которые обучили ее письму, арифметике и научили грамотно и красиво писать.

Узнав обо мне побольше, отец решил, когда представился случай, отправить девушку в общество Императрицы, которая еще будучи герцогиней завоевала север и разгромила стяжавших славу непобедимых кочевников хана Мамчура. Девушка говорила это без тени лести или заискивания, просто озвучила как констатацию факта.

Вот оно как. Оставив дам вкушать фрукты и ром, мы с нею прогулялись вокруг озера. Я расспрашивала ее о детстве, как росла, чем занималась. Она стреляла из лука, как и положено дочери султана, прекрасно чувствовала себя в седле, на мое предложение присоединиться завтра к нашим пробежкам ответила согласием.

Даже не выказала никакого удивления, значит уже была в курсе. Люди султана не просто хлеб едят, они его зарабатывают. Надо будет поговорить с де Харди, все-таки это вопросы безопасности, пусть султан теперь и наш подданный. Но где гарантия, что у нас так же не сидят глаза и уши других царственных особ.

На мой вопрос служанке о завтрашнем утре я получила ответ — куда госпожа туда и я. Нам навстречу по дорожке шла Ириана Визари. Она попросила у меня разрешения задать вопрос даккской принцессе. На первый вопрос та недоуменно посмотрела на меня, потом на свою служанку. Я тоже не поняла ни слова. Ириана спросила еще раз, потом еще, и тут Марджани ответила. Да еще и обрадованно, схватив Ириану за руки.

— Так, девицы, я что-то себя тут лишней на вашем празднике почувствовала — смеясь сказала я. Поняв мой не высказанный интерес, Ириана сказала, что задавала один и тот же вопрос Марджани на тангутском, хашинском и дунгларском языках. Принцесса Марджани владеет дунгларским, поэтому Ириана сможет помочь ей овладеть нашим языком.

«Ну и теперь у новенькой принцессы явно появилась здесь подруга» — подумала я с удовлетворением. На следующее утро обе девушки присоединились к нашей бегающей компании. Осталось еще к нам Кэтрин, Деллу и Арин с Ило затащить, но увы, дамы занятые, живут в своих особняках, по утрам некоторых из постелей не вытащить.

Завтракали мы в моей ротонде на острове. Ириана, не стесняясь нас, сразу показывала новенькой как правильно держать вилку, как называется тот или иной предмет. Мы как могли помогали ей, подсказывая, что показать. Сразу она, конечно, все не запомнит, но если раз за разом, то быстрее получится.

На мостике появилась дежурившая сегодня Айма, за нею шли две незнакомые девушки, одна совсем юная. Одеты были просто, но при их приближении я увидела, что ткань на первой девушке расшита тонкими серебряными узорами.

Белый широкий воротничок, светло-бирюзовое с голубым оттенком платье было приталено охватывающей широким поясом серебряной узорной вышивкой, от которой вверх поднимался рисунок вышитого серебряными нитями неизвестного герба. Волосы длинные, по вискам схваченные серебряными с бриллиантами заколками, вверху серебряная с такими же маленькими бриллиантами небольшая диадема.

Лицо юное, длинные сережки черненного серебра с большими бриллиантами. Мы все повернулись в сторону моста, с интересом рассматривая гостью. И ни тени догадки ни у кого. Я вопросительно смотрела на приближающуюся Айму

— Ваше Величество, корабль только что прибыл в гавань. Его Величество поручил мне доставить к Вам и представить Ее Высочество принцессу Ниру Дишани Нисансал Канди, дочь Его Величества короля Сингала.

Нира это было что-то с чем-то. Отец начал готовить ее к замужеству еще год назад, ни о чем ей самой не говоря, как только первые наши корабли достигли Хамбантота. Оказывается, в королевстве проживали семьи вальрондцев, сбежавшие туда еще 20 лет назад после переворота в Империи.

И найти ей учительницу нашего языка не составило труда, а дочь одной из этих семей теперь стала личной служанкой принцессы, и прибыла в Рианол вместе с нею. Нира оказалась девушкой сверх любознательной, поэтому в первые же дни облазила, так наверно будет вернее сказать, весь дворец, стала любимицей девочек из Женского Института, и конечно же наших детей.

С ними на площадке она могла носиться как дикий олененок с утра до вечера. Дети бежали на лужайку перед озером сразу после завтрака — «Мама! Нас Нира уже ждет!!!», туда же Алира приводила и девочек из дворца Вдовствующей Императрицы.

Иногда и сама Императрица вместе с Ройной приходили вместе с детьми, подолгу чаевничая у меня в беседке. Я ее понимала. Скучно сидеть одной, когда все заняты делами, от сына до невестки. Здоровье ее за это время подкосилось, но она еще крепилась. Правда, уходила, опираясь на руку господина Хана, который всегда приходил вовремя, как говорила Делла, как будто просто вырастал из-под земли.

Марджани со всем усердием занималась языком, бегала с нами по утрам, с упоением билась с моими девушками на деревянных мечах, с ними же ходила на дворцовый ринг к гвардейцам, где они все вместе под руководством Элоры тренировались в стрельбе из лука, пистолетов и ружья.

Имперская свадьба Эммана Эллийского и Эмираны Вальрондской прошла пышно, ее готовили больше месяца. Из Дарвинксвилла приехала вся их большая королевская семья, и я впервые увидела старшего брата Эммана, капитана первого ранга, командира нового линейного корабля у Кеннета, и двух его сестер с супругами.

Ронер и Рейна приехали вместе с детьми, что бы бабушка увидела своих внуков. Да и мы с Райаном не видели своих племянника и племянницу, хотя мальчику уже в этом году исполнится три года. А еще я ждала из Андола вместе с бабушкой чету Колинов. Андре пообещал приехать вместе с обоими сыновьями и привезти мою Нору.

Я попросила Райана использовать свадьбу его сестры как повод собраться всем, кого я считала своими родными и близкими. А особенно ждала приезда Нанке, ее сыну исполнилось уже восемь месяцев, и они решились вернуться в столицу.

В общем, за неделю до свадьбы мой Дворец превратился в настоящий детский сад. Мамочки засели за столом в беседке, доверив детей Алире и Нире. Алире в этом году уже исполнилось шестнадцать, они с принцессой были одногодки, и быстро нашли общий язык.

Как время летит, уже мелкой Трейси в этом году тринадцать лет, а Крисанне скоро девять. С площадки доносились вопли — «Мама, а она дерется!!!». Нанке морщилась, вставала и выходила со словами, что пойдет опять угомонит свою бандитку. Доча вся была в маму, чуть что спуску не давала никому.

Рейна округлилась, из угловатой девчонки превратилась в красивую взрослую женщину. Господи, прошло всего три года с того времени, когда и я и она стали замужними дамами. Из моих старых девушек только Айма строго блюла свое целомудрие, постоянно оправдываясь, что вот ну не встретила еще свою вторую половинку. А размениваться на абы что у нее нет желания.

Мы ждали своих мужчин, чтобы отметить не только приезд гостей, но и награждение генералов Стара и Колина. В тот день, когда большим указом были награждены титулами и орденами наши генералы и адмиралы, я вечером спросила Райана, почему среди награжденных я не увидела фамилий генералов Стара и Колина? Даже Кроун и Гринье получили звания контр-адмиралов. Но супруг сказал, что по ним будет отдельный Указ.

Позже Ойген мне рассказал, что идет следствие по двум знатным родам. Оба были прощены еще отцом Райана за участие в мятеже герцога Амсаара, но позже оказались активными участниками интриг динмирского дома. И замешаны в убийстве Императора и покушении на меня.

И вчера в Коронном Зале был зачитан Указ, которым за высокие заслуги перед Империей и народом Начальнику Военной Академии генерал — лейтенанту Колину был пожалован титул герцога Тирритского, а начальнику Генерального Штаба генерал — лейтенанту Стару дарован титул герцога Эсгарского. И оба были повышены в звании до генерал-полковников.

Нанке подкалывала Нору, мол, в каком сне и на каком коне к тебе приезжала герцогская корона, да еще допытывалась какой масти была эта кобыла, да не хромала ли. Та смущалась, тем более за столом сидела куча принцесс и королева.

За пять лет дочь дворянина из обедневшего рода прошла путь от служанки принцессы, офицера гвардии до герцогини, супруги влиятельного человека в Империи. Ведь титул герцога — это не только почет и уважение, имения и земли, но и семь процентов отчисления от дохода провинции Тиритика и города Тирита, теперь принадлежавшего Колинам.

Мужчины появились через час. Впереди шел Император с каким-то незнакомым мне вельможей, похоже не из наших земель, так как рядом шел человек в форме МИД и помогал ведению ими беседы. За ними шли оживленно что-то обсуждающие Ронер, Стар, Колин и герцог Эмберский.

Мы встали, приветствуя Императора. Он представил нам своего спутника

— Ваше Императорское Величество, Ваши Высочества, это Его Величество король Сингала Нисан Салмани Канди, отец нашей гости принцессы Ниры, а кстати где она?

Я молча с улыбкой указала в сторону, откуда раздавались детские крики и вопли.

— Она учится общаться с детьми — я сказала это с серьезным выражением лица, но раздавшийся вслед за моими словами чей-то визг и за ним вопли «отдай, это мое, ты уже большая-я-я-я-я!!!» заставил всех присутствующих рассмеяться.

Нира прибежала вся раскрасневшаяся, одетая в тот наряд, в котором мы бегаем по утрам. Ну правильно, не в парадном же платье ползать на коленках по траве, изображая лошадку с парой наездников на спине.

Никого не стесняясь бросилась в объятия к отцу, прижалась к нему. Вот что значит любящие друг друга дочь и отец. Мне даже завидно стало. Мама Ниры умерла сразу после ее рождения, она, как и Марджани, воспитывалась женщинами дворца.

Король оказался прост в общении, быстро нашел нужные слова, не отказался поднять бокал с вином. При этом он не старался казаться добродушным или милым, он просто был самим собой. Мне такие люди нравились.

И в то же время шрам на его правом виске, быстрые внимательные взгляды, умение слушать указывали на сложный жизненный путь и незаурядный ум этого человека. Не зря островное королевство при нем отстояло свою независимость не только от Империи Могов. Но и от бритов, и от посягательств лузитанцев и франков.

Кассоль младший уже строит два медеплавильных завода на острове с выгодным контрактом сорок на шестьдесят. В районе города Ратнапур наши промышленники расконсервировали старые шахты, где когда-то добывался камень. Первые же проходки дали большое количество сапфиров, алмазов и других драгоценных камней. А также золота.

Недалеко в том же районе нашли большое месторождение графита. У нас его было очень мало. Но потребности в нем росли, тем более нашлись нужные мастера среди прибывших позже из Бриттии и Швабии. Я посоветовала одному из Рианольских оборотистых дельцов наладить производство простых карандашей.

Первые образцы, сделанные нанятым им швабским мастером, были готовы уже через полгода. Он получил от барона Руйяра кредит, на который построил недалеко от Веренсара фабрику по выпуску карандашей. Мелочь, а как приятно. Станки для изготовления деревянных половинок сконструировал один из мастеров Фишера, ставший совладельцем этой фабрики.

Кроме того, графит требовался нашим оружейникам в большом количестве, так как из него они изготавливали жаростойкие формы для отливки ядер для пушек всех калибров.

Часть доходов от открываемых на острове производств шла прямо в казну королевства. Да наши дельцы не хуже западных разворачивались. Плантации кофейных деревьев, рампанга, чая, и все за год.

К сожалению, на острове почти не было железа, поэтому оружие и пушки везли из Империи. Зато селитры и древесного угля было в избытке, что дало возможность построить несколько пороховых мельниц. В общем, связь острова с Империей была взаимовыгодна обеим сторонам.

На самой свадьбе в качестве приглашённых был и султан Дакки со своей старшей наложницей. Официально султан был вдовец. Для встречи с отцом мы одели Марджани в новенькое шикарное темно бордовое атласное платье, пошитое по-западному образцу, похожее на то, в котором была я.

Она отправилась к нему в сопровождении Алайи, охранниц, восьми служанок и шести гвардейцев. Драгоценности на ней были моим и Райана подарком. Отец даже встал, увидев дочь в таком необычном виде.

Укороченные в одну треть рукава, прямая спина, открытый взгляд, другая прическа. Дочь выглядела как абсолютно не знакомый человек. И не могла не вызвать восхищения, тем более у отца, понимавшего толк в красоте, особенно женской.

Поэтому в Коронный зал, где проходила свадьба, султан пришел в парадном генеральском мундире, с держащей его под руку красавицей дочерью. По моему совету перед самым входом она шепнула отцу

— Отец, согните левую руку в локте, вот так, и прижмите ее к своему боку.

— Зачем это, для чего?

— Ну согни, так надо — засмеялась Марджани и взяла султана под руку. Так они и зашли, продемонстрировав всем новый вид отношения между мужчиной и женщиной. Она шла, держась за его руку, одновременно улыбаясь и кланяясь всем присутствующим. К ее платью добавилась тончайшей работы почти прозрачная алая шаль, свисавшая с согнутой руки почти до пола.

Я впервые увидела старшего брата Ниры, в форме майора нашей армии, он служил под началом Фергюссона, обоих сыновей султана, оба в военной кадетской форме, один в сухопутной, второй в морской форме.

На свадьбу своей младшей сестры Райан решил пригласить всех из знати. Приглашения получили все владетельные дома Империи, наместники, военачальники. Это в первую очередь был политический шаг. Был приглашен и король Саравака, но ввиду начавшихся в королевстве активных боевых действий он не смог покинуть страну. Свадебный зал блистал нарядами и эполетами.

Я сидела рядом с супругом на возвышении и с затаенной радостью смотрела на гостей. Три года прошло, как мы с Райаном стали мужем и женой. Два из них я уже Императрица. Многое изменилось с тех пор. Вот и в зале за столами появились не только коронованные особы женского пола, но и жены и члены семей наших подданных.

Я сегодня впервые увидела супругу сурового Генерального прокурора, даже граф де Харди прибыл с женой, которая как села рядом с Деллой, так не отходила от нее ни на минутку. Самое главное, что одеты они были теперь по последней нашей моде. Это были не совсем западные платья, а что-то среднее с нашим местным колоритом. Кстати, мне это очень нравилось.

Но главным сюрпризом для женской половины гостей было явление кастильского посланника с супругой. Сам он был в легком костюме, в атласных светлых кюлотах (брюки до колен), белоснежных чулках и башмаках на высокой подошве. На шее как бы небрежно был завязан воздушный белый кружевной шарф.

Франсуаза Атенаис де Мортемар пришла в темно синем бархатном платье с рукавами, заканчивавшимися белыми кружевами чуть ниже локтя, с открытой шеей и почти открытыми плечами, с низким убийственным вырезом, с воздушной прической, украшенной лёгкими украшениями с бриллиантами.

В длинных ажурных золотых серьгах, свисавших почти до плеч, в самом центре сверкали яркие голубые бриллианты, обрамленные россыпями мелких алмазов. На голой шее расположилось ожерелье из огромных сапфиров, обрамленных искусно выполненной золотой оправой с мелкими бриллиантами.

Все это великолепно гармонировало с ее нарядом. А на ногах при ходьбе обнаружились такого же темно синего цвета туфельки, украшенные золотыми застежками с сапфирами, да на высоченном каблуке. Даже у меня рот открылся от изумления.

Они подошли нас приветствовать, он поклонился, она же присела в поклоне, наклонившись так, что можно было заглянуть в вырез и разглядеть белые холмики. Я зыркнула на Райана. Он явно оценил, аж нижняя губа слегка отвисла. Ткнула его незаметно в бок. Алле, просыпаемся, ответь посланнику.

Он потом виновато попытался оправдаться, но я засмеялась — да у меня самой рот открылся, вот какая же она смелая. Наши девушки за столом были все, рассевшись по обеим сторонам от Вдовствующей Императрицы. Хотя Эмирана и не была ее родной дочерью, но по всем законам именно Императрица считалась ее матерью. И к ней первой с приветствием подошли молодые.

Принц был в парадном гвардейском мундире со всеми орденами, а Эмирана в белом воздушном платье, почти без драгоценностей, и с белой кружевной фатой на голове. В руках она держала небольшой букетик полевых цветов. Тут уже я постаралась, готовя ее к этому торжеству.

Среди приглашённых был и отец Септимий, надевший для торжественного случая новую черную сутану с белым воротником — колораткой. Когда все подходили и поздравляли молодых, он неожиданно попросил слова. У меня мелькнула мысль, а не благословить ли он их решился прямо тут, при всех гостях.

Но нет. Он говорил медленно, тщательно подбирая слова. Язык он уже выучил, да как быстро то. Он обратился к ним по имени — дорогой Эмман и дорогая Эмирана, заговорил о том, что для них сегодня самый важный день в жизни.

Они создают новую семью, и должны дать обет быть рядом друг с другом в горестях и в радостях, любить и быть верными до самой смерти, жить в согласии, здравии, так как сегодня заключается союз, на который смотрят и который благословляют все Боги, существующие на нашей земле.

И в знак супружеской верности он предложил им надеть друг другу кольца, которые станут символами их жизненного союза. С этими словами он достал небольшую коробочку, открыл ее. В ней оказались два золотых кольца, одно чуть больше.

Отец Септимий сказал, что древние советовали одевать кольцо на безымянный палец, так как именно от него идут божественные нити к самому сердцу. После чего под его руководством Эмман как по наитию одел кольцо невесте на левую руку, а она в ответ ему.

Священник отошел в сторону, обратился к гостям — давайте выразим свое восхищение настолько красивой и чудесной парой — и первым захлопал в ладоши. И через пару мгновений зал повторил за ним. Райан посмотрел на меня многозначительно. А ведь людям понравилось. Такого раньше не было, даже на нашей свадьбе.

— Отец Септимий, а если мы с Императором уже более трех лет женаты, и подарим друг другу такие же кольца, это не будет каким-то нарушением того, чего мы не знаем? — задала я вопрос, рассчитывая на его развернутый ответ. Ну я не ошиблась. Он подхватил посланный ему мяч.

— Ваше Величество, годы, прожитые в мире и согласии между супругами, это залог счастья на всю оставшуюся жизнь. А дарение подарочного кольца друг другу только закрепит ваш союз. Ведь ношение кольца — это не только выражение уважения друг к другу. Но и знак для всех окружающих, что носитель кольца семейный человек, и является чьим-то супругом или супругой.

— Дорогой мой царственный супруг — я повернулась к Райану, мило улыбнулась и уперла ему в плечо указательный палец — я хочу такой подарок от тебя прямо завтра. И что бы ты его носил на самом видном месте.

В зале сначала засмеялся кто-то один, потом подхватили уже все гости, включая новобрачных. Отец Септимий повернулся к молодоженам, и заметив в руках Эмираны букетик спросил, знает ли она, для чего он. Она в ответ утвердительно кивнула головой. Священник высоко поднял руки, призывая к вниманию. В зале понемногу наступила тишина.

— Дорогие гости, я прошу выйти в центр между столами всех незамужних девушек и женщин, каким бы они статусом не обладали. Сейчас мы проведем последнее испытание для наших молодых, и увидим, кому невеста передаст свою удачу и благословение.

Пока девушки выходили из-за столов, а некоторых прямо выводили их матери или отцы, я подумала о том, что в священнике пропадает настоящий свадебный тамада. Или же я многого не знаю о прошлом.

— Сейчас невеста повернется к вам спиной, затем бросит через нее в воздух букет. Существует древнее поверье, что та девушка, которая поймает букет, на следующий год обязательно выйдет замуж. И я, отец Септимий, это вам обещаю.

Многие скептически улыбались, девушки хихикали, кстати, их оказалось не менее трех десятков. Я просто многих не увидела за спинами их отцов и матерей. Вышли и мои гостьи, и даже Дею за руку Делла вывела.

Эмирана повернулась, потом крикнула — кидаю — и как заправская волейбольщица, отправила букет под потолок. А вот прыгнула вверх из девиц только одна. Остальные просто руки выставили, да и то не все.

Я ошеломленно посмотрела на Райана. Это была Нира. Подставой это быть не могло, потому что о предстоящем знали только я, Райан и ее отец. Ну что ж делать то. Мы с супругом спустились вниз, где смущенно стояла поймавшая букет девушка.

В зале смеялись, подшучивали над ней, мол, в поле ее жениха теперь надо ловить, как и цветочки. Ведь практически никто не знал кто она. Райан поднял руку и в зале постепенно наступила тишина.

— Я не знаю, как так получилось, об этом знали только три человека, может отцу Септимию действительно его Бог помогает, но я официально объявляю, что через год Ее высочество принцесса Нира Дишани Нисансал Канди, стоящая сейчас передо мной, станет супругой моего младшего брата Фароша Вальрондского, и войдет в Императорскую семью.

Он наклонился к Нире и по-отечески поцеловал ее в левую и правую щеки. Вот тут в зале начался сначала шум, потом даже гомон. Ведь на глазах у людей произошло чудо. Отец Септимий повернулся к нам и посмотрел на меня вопросительным взглядом.

Я ответ улыбнулась и два раза моргнула левым глазом. Он сначала оторопел, потом вдруг посерьезнел, и сложив руки внизу живота, медленно мне поклонился. Отойти он не успел. Его позвал Эмман.

— Отец Септимий, если мы с Эмираной придем к вам в вашу церковь, вы благословите наши кольца от имени вашего Бога?

— Но дорогой Эмман, это будут простые слова, если нет веры.

— А вот об этом мы с Вами и поговорим, когда придем к вам с женой. Вы нас примете?

В ответ священник низко поклонился принцу и принцессе. Я посмотрела на Райана. Он спокойно стоял, как будто только что происшедшее его не касалось. А ведь представитель второй по значимости в Империи семьи и его младшая сестра собирались прийти в католическую церковь, и не скрывали этого ни от кого.

Не шептали тайно, Эмман произнес это довольно твердо и отчетливо, что бы услышали все, кто был в этот момент рядом. А это значит, что и он и Эмирана уже решение приняли, и не сегодня.

Ну а потом было шумное застолье, фейерверки, пальба из пушек, выступали танцовщицы, акробаты, жонглеры, канатоходцы. А на центральной площади перед главными воротами Дворца глашатаи зачитали Указ Императора, что в честь свадьбы его младшей сестры в Империи объявляется амнистия, которая не коснулась только закоренелых разбойников и грабителей.

Ложась спать, я еще раз спросила Райана, не было ли подстроено с букетом. Но он ответил, что вообще о существовании букета не знал. И того, что на свадьбу Эмман пригласил католического священника. А отцу Септимию приглашение оказывается отправил сам жених.

А ведь правда, я никому ничего не говорила. Эмирана должна была кинуть букет по моему знаку. Значит такова судьба или действительно есть что-то, чего мы не понимаем?

В Порт-де-Плайсансе, небольшом порту на реке Адур на окраине Байоны во Франкии готовился к отплытию корабль. Это был крупный двухмачтовый бриг с двадцатью восемнадцатифунтовыми пушками, на корме которого развевался флаг Франкии.

На борт поднимали последние ящики и бочки, капитан торопил рабочих и матросов, рассчитывая выйти в море до отлива. На пирсе появилась невысокая пожилая женщина с узелком, и направилась прямо к трапу, у которого скучал матрос.

— Мадам, Вы не заблудились? Этот корабль вот-вот уйдет в дальнее плавание

— Нет, сынок, позови мне генерала, который сейчас на борту. Скажи ему, что я знаю, куда он плывет и я должна плыть с вами.

— Нет у нас никакого генерала, это в армии генералы, а у нас есть капитан — продолжил матрос.

— Что там, Лезье? — сверху через борт наклонился один из офицеров.

— Вот мадам ищет какого-то генерала, и говорит, что должна плыть с нами.

— Погоди, я сейчас спущусь.

Офицер спустился по трапу, переговорил с женщиной, взял у нее узелок и пригласил ее подняться на борт. Он отлично знал, кто такой генерал и где он находится. Постучался в дверь кормовой каюты

— Господин генерал, Вас ищет женщина, думаю, ее нужно выслушать.

Дверь открыла молодая женщина, и пригласила гостью войти внутрь. Это была кают-компания корабля, в которой находилось несколько женщин и мужчин. Один из них, с пышными усами, встал

— Я тот, кого Вы искали. Мне сказали, что Вы собрались плыть с нами? Вы хоть знаете куда мы плывем?

— Да, знаю, мне подсказал граф Мортимер. Он же и сказал откуда корабль будет отправляться в плавание. И когда. Я еле успела, я ехала аж с самого Кале.

Люди в кают-компании переглянулись. Гостье было примерно под 60 лет, одета просто, но и не совсем уже бедно. Тот, кто задавал ей вопросы, спросил, для чего женщине пускаться в столь трудное и длительное путешествие в очень далекую страну, где она будет совсем одна.

— Господин генерал, это здесь, во Франкии я одна, а там, в той стране куда вы собрались плыть, у меня сын, невестка и двое внуков. И сын мой занимает высокий пост в той Империи. Он уже два письма передал, одно с росскими кораблями, второй привезли наши моряки. Я подумала и решила, что меня здесь ничего не держит, а там хоть на старости лет внуков понянчу, у меня их никогда не было.

— А кто Ваш сын и как он туда попал? — задал вопрос один из пассажиров.

— Он был мичманом на франкском корабле, который сбился с курса и разбился у берегов той страны. Молодая правительница предложила ему и многим иностранцам службу, должности и нормальную жизнь. А позже он женился. Из последнего письма я знаю, что у меня есть внучка и невестка ждет еще ребенка, который наверно уже родился. Мой сын капитан первого ранга в флоте той Империи, меня зовут Тереза Гринье.

Перед закатом портовые шлюпки вывели бриг почти на середину реки, откуда он, подхваченный течением и легким вечерним ветерком, начал свой долгий путь на Дальний Восток.

В Рианоле свадебные торжества продолжались три дня. После чего гости стали разъезжаться. С султаном еще раз тщательно обговорили все вопросы, его интересовало все, от судопроизводства до вопросов религии.

Дело в том, что в султанате все большую силу набирали сторонники традиционного Ислама, наступавшего с Запада от Османов. И многие принимали его в пику мидийцам с их зороастризмом.

Император заверил султана, что ни он, ни его министры не имеют ничего против Ислама как веры, но население новых провинций должно присягнуть Императору на верность.

Это было обязательным условием, и султан и его советники с этим согласились. Тут Восток, тут есть свои нюансы и свои клятвы, которые не принято нарушать. В Дакку султан уехал уже с выбранными Императором чиновниками, назначенными в помощь ему и его министрам.

Они везли с собой все необходимые документы для судебной и других реформ. Все вопросы были тщательно обговорены и согласованы обеими сторонами. Это первый случай принятия в состав Империи целого государства с другим языком и религией.

Король Сингала, пользуясь возможностью, решил посетить Андол и находящиеся там военные академии, верфи, Арсенал. Нира попросилась сопровождать отца. Я дала свое согласие, пусть посмотрит нашу страну и заодно встретится в Андоле с Фарошем. Алайя мои инструкции получила.

Граф Херефорд, высадившийся с Отдельной Неверланской бригадой в саравакском Бегаване, прошел маршем через столицу и снял осаду с города-крепости Лонгкау, занят перевал, и неожиданно для противника, начал наступление сразу в двух направлениях, выбив джохорцев с занимаемых ими позиций и освободив в течении недели четыре города, выйдя на востоке к границе с Джохорской Империей.

Попытка лузитанцев воздействовать на береговые города королевства была пресечена отрядом Кроуна, уже усиленного новыми фрегатами из Андола. Два лузитанских фрегата, наткнувшись у берегов Дагона на отряд Кроуна, занимавшийся бомбардировкой джохорских войск на береговом участке приморской дороги, сделали вид что просто проходили мимо.

В учебном лагере в Бегаване уже было подготовлено несколько сотен местных солдат, и начата подготовка артиллеристов. Для этих целей была специально доставлена батарея 6 фунтовых пушек с припасами.

Наши ученые из Андольского университета, отправленные с воинскими командами в королевство, нашли в трех местах богатейшие залежи высококачественного антрацита. Жилы находятся почти у поверхности, и возможна добыча их открытым способом.

Король дал согласие на создание совместных предприятий по разработке угольных месторождений. Местные иногда топили этим углем печи, но по причине постоянной теплой южной погоды уголь был мало востребован.

О. Райли посетил Аниманское королевство, состоящее из четырех крупных и одиннадцати более мелких островов. Обнаружил в городе Катматанге бриттскую факторию с неполной ротой пехоты и шесть кораблей в местной гавани. Один фрегат и пять каперских бригов и бригантин.

Подняв каледонские флаги, его эскадра потопила бриг и две бригантины, а фрегат и остальные корабли сдались на аккорд. Команды занимались строительством береговой базы, и оказать достойное сопротивление целой эскадре не смогли.

Морские пехотинцы высадились на берег, сожгли и разрушили все что было построено бриттами. После чего несколько дней совместно с местными отлавливали и уничтожали разбежавшихся по джунглям бриттов. Кого-то не поймали, но вряд ли они там выживут.

Установив добрые отношения с местной династией, заверив их в дружбе и пообещав вернуться, О. Райли спустился на юг, несколько дней был гостем в дружелюбном островном королевстве Сабанг, затем пройдя вдоль восточного побережья огромного острова, посетил столицу султаната Ачех город Лангсан, столицу королевства Батавво город Медданг.

В своем докладе он предлагал отправить в каждое из королевств нашего чиновника в ранге посланника, и оставить в качестве стационеров в их портах по паре небольших кораблей класса корвет-шхуна.

Следующим на его пути стала столица Саббахского королевства город Кинамбалу. Заодно зашел на рейд Палембанга засвидетельствовать свое почтение местному лузитанскому губернатору. Что стало для него неприятной неожиданностью.

Еще бы, увидеть в считающейся своей гавани почти три десятка чужих сильных кораблей не сильно помогает пищеварению и улучшению настроения. Визит вежливости был принят, но общение было натянутым.

О. Райли подчеркнул, что только недостаток сил останавливает лузитанцев от начала военных действий с нами. О нашем существовании они отлично знали, но на контакты идти не считали нужным, пока не обретут необходимую силу.

Из последнего доклада следовало, что О. Райли ушёл южнее, где по словам местных находится неизведанный огромный материк и большое островное королевство Таморра.

Из всех провинций Империи только в семи самых южных еще не был полностью исполнен Указ о ликвидации рабства, хотя перевод государственных рабов в государственные служащие был завершен.

Часть из них была полностью освобождена сразу же, но большинству придется еще отработать два или три года на государство, прежде чем получить полную свободу. Ничего не должно даваться бесплатно, тем более тем, кто попал в рабство по приговору суда.

Выкуп земель и имущества у собственников прошел как ни странно намного легче, чем мы ожидали. Время сыграло свою роль. Начни мы все это три года назад, столкнулись бы с очень большим сопротивлением на местах. Ну и сказались массовые зачистки южных провинций по динмирскому делу.

Вэллер развернул строительство дорог, ремонт мостов, привлекая все больше работников, получавших достойную оплату. Желающих было больше чем требовалось.

Выплавка чугуна и стали за три года увеличилась по стране вдвое. Потребности в сельхоз орудиях, оружии, транспортных средствах страна покрывала сама. И избыток продавался за океан, а теперь еще и наладили поставки через Дакку в северные земли могойской Империи.

Там сейчас разгорелись столкновения на религиозной почве. Северяне больше склонялись к исламу, а юг и вся старая знать исповедовали свою древнюю религию поклонения шестирукому и шестиглазому Божеству.

Нагпурский правитель послал на север армию, которая вела себя как бандиты при набеге. О бриттах ничего не было слышно. По крайней мере на восточном побережье их больше не было. Наши корабли наведывались в Мадрас, но там были только развалины, которые местные жители потихоньку разбирали на камень.

Адмирал Кеннет планировал совершить поход на западное побережье Могойского полуострова, как только его эскадра пополнится четырьмя новыми 110 пушечными кораблями. Он упорно хотел уничтожить все, что строят бритты в Путнагаре.

Сухопутная разведка доложила, что они уже возводят на полуострове на возвышенности каменную крепость с шестью бастионами. В самом городке расположились лагерем остатки войск, которым удалось пробиться туда через весь полуостров.

На реке стоят корабли. И регулярно прибывают суда из Бриттии с материалами, вооружением и оборудованием для крепости. Высадка была невозможна из-за высокого скалистого берега. И возможна была только в пятидесяти километрах севернее. Или же высаживать десант с кораблей под стенами крепости. Под огнем ее пушек.

Нира вернулась из путешествия в восторженном настроении. Она познакомилась с Фарошем, его даже отпускали несколько раз в город из Академии, и они гуляли по паркам, совершили визит к герцогине, посетили католический собор.

Кстати король тоже мимо него не прошел, но его больше интересовали заводы Фишера, ткацкие мануфактуры, Арсенал, ну и конечно он не отказался выйти в море на новом паровом корвете, выходившем на очередные испытания. Нира упросила отца взять ее с собой, и теперь только и было разговоров, как они шли без парусов, про запах дыма, про стрельбу из пушек.

Когда я спросила ее про Фароша, она смутилась, потом улыбнулась, и сказала, что все было хорошо. Но покраснела, опустила глаза, а пальчики как-то сами собой поясок несколько раз поправили. Ну дай то Бог.

Отряд уже контр-адмирала Уильяма Бирна пришел в Рианол через месяц. Лейтенант из самых первых, он командовал захваченным у бриттов новеньким корветом «Тринкомали», потом новыми фрегатами, линкором, и теперь ему О. Брайен и Дойл доверили целую эскадру. За три года пройден путь от лейтенанта до адмиральских эполетов.

При встрече, поцеловав мне руку, он сказал, что пределом его мечтаний было стать капитаном небольшого корабля и заработать хотя бы на свадьбу. Теперь, благодаря судьбе, в тридцать семь лет он адмирал, что просто не мыслимо ни в Старом ни в Новом Свете. А дома, в Андоле его ждет жена и двухлетняя дочка. Вот так вот распорядилась судьба.

Четыре сто шестнадцати пушечных исполина, шесть девяносто шести пушечных линейных кораблей, шесть пятидесяти четырех пушечных батарейных фрегатов, по бриттской классификации — это линкоры шестого ранга, восемь сорока четырех пушечных новых фрегатов, шесть двадцати восьми пушечных корветов и четыре бомбардирских корабля.

Для меня это было что-то новое. Дойл объяснил, что в старом свете такие строили для обстрела крепостей. Кеннет попросил их еще год назад, но построить их было не так-то просто. Необходимо было что бы их корпуса выдерживали отдачу специально отлитых для них шестидесяти фунтовых мортир. Первые корабли выходили из строя через несколько выстрелов. Строители сумели все-таки найти нужные пропорции и укрепить корпуса кораблей.

Итак, минимум через две недели адмирал Кеннет уйдет в давно готовившийся им набег на Путнагар. О. Брайен для этого перевёл на новые корабли самых опытных матросов и офицеров. Нападения бриттов из Панамы в ближайшие месяцы он не опасался. Поэтому оставил на Восточном побережье минимум сил.

Они с Суаресом организовали постоянную разведку у берегов Панамы. Один фрегат месяц крейсировала от Сан-Диего до Тумако и обратно. В назначенный срок он просто уходил в Андол. А на его место прибывал следующий корабль. Итого два корабля были в пути — один туда другой обратно, один в крейсерстве и один готовился.

Кастильцы нанесли бриттам поражение на суше, заставив их отступить на исходные позиции. В Антильском море им удалось отбить у бриттов Ямайку, и практически уничтожить весь британский морской отряд, базировавшийся в Макарайбо.

После двух набегов кастильцев на Зеленые острова бриттские корабли укрылись под защитой панамских фортов в озере Мирафлорес. За прошедший год кастильцы купили у нас еще четыре фрегата и четыре корвета. И теперь господствовали на западном побережье Нового Света.

Так что наши моряки решили по этой причине сосредоточить все усилия на западном побережье. Как же они в дальнейшем оказались правы. А через два дня в Рианольский залив вошли два корабля, которые Дойл приготовил как сюрприз. Два паровых винтовых корвета.

Они взяли строящиеся корабли, но не стали убирать грот мачту. Они ее сдвинули немного назад, убрали восемь пушек в центре корпуса и разместили там паровую машину. Но главное было в другом. На кораблях по чертежам мастера Джорджа Вулфа (так звали человека, которому снились разные вещие сны) были установлены паровые машины тройного расширения.

Видя, что никто не понимает, о чем речь, Император попросил Дойла объяснить, что значит тройное расширение. Тот подготовился основательно, так как достал из папки лист бумаги и просто прочитал написанное.

Вместо одного цилиндра в машине было установлено три, но фокус был в другом. Все одни были разного размера. Первый большой, потом меньше и еще меньше. Раскаленный пар поступал в первый цилиндр и толкал поршень, а через специальную трубку поступал и в следующий цилиндр и из него в третий.

Так как они все были разного размера, то давление в них было сбалансировано. А из третьего цилиндра пар по трубкам попадал в конденсатор, внутри которого было множество трубок, охлаждаемых простой морской водой. Ее качали паровым насосом и им же отправляли за борт с другой стороны корабля.

Добавим сюда еще и изменения, коснувшиеся самого парового котла. Вулф установил трубки для нагрева воды вертикально, под углом, сделав котел треугольного сечения. Таким образом их стало в три раза больше, следовательно, паропроизводительность котла значительно выросла.

При перестройке корветов использовали металлические крепления в районе расположения машины и котла. Артиллерия составила по десять восемнадцатифунтовых пушек на каждый борт. Просто фантастика, получается, что мы опередили все остальные страны по сравнению с моим миром примерно на 80–100 лет.

Корабли показали хорошую управляемость, теперь для разведения паров им требовалось всего час против трех при прежней машине. Много места заняли не только угольные ямы, но и резервуары с пресной водой. И не просто водой, а пропущенной через древесный уголь.

А скорость в четырнадцать узлов не даст ни один парусный корабль бриттов, да и наши, и то некоторые, могли идти с такой скоростью только при приличном ветре. Дойл сказал, что на следующей паре корветов мастера хотят установить дополнительно два двадцати четырех фунтовые орудия на поворотных станках между первой мачтой и машинным отделением, и между второй и третье мачтами — гротом и бизанью.

Отряд ушел через три дня в Хамбантоту, где Кеннет назначил место для рандеву всех кораблей своей эскадры, вернее, уже флота. Нам оставалось только ждать известий.

Я взяла себе за правило два раза в неделю устраивать в Женском Институте часы чтения, где я читала девушкам разные сказки, приготовленные и записанные мною заранее.

На чтения мы приходили всем семейством. Я, Делла, Арин, Нанке с обоими детьми, Марджани, Нира и вся моя женская гвардия.

Первой сказкой, которую я для них приготовила, как ни странно стала «Аленький Цветочек». Потому что я ее помнила великолепно и по книге, и по фильмам, и по мультикам. За час не уложилась, дети не отпускали, да какие дети, там все преподаватели и воспитательницы сидели с открытыми ртами.

Провожали толпой, забыв о субординации, пока принцесса Эрания уже не прикрикнула на них — Уважение Ее Величеству, немедленно!

Сама я почему-то не смогла в этот момент быть с ними строгой.

Не знаю, что-то менялось во мне с каждым прожитым днем в этом мире. Прошлая жизнь вспоминалась какими-то обрывками, как будто куски из фантастического сериала. Она возвращалась ко мне, только когда надо было сосредоточиться, вникнуть во что-то и принять правильное решение.

Тогда внезапно все чувства обострялись, и внутри просыпался хищный, умудренный боевым опытом майор из двадцать первого века. А потом так же мгновенно засыпал, просто исчезал. Как будто его и не было совсем.

Особняк герцогов Этернийских выходил фасадом на Дворцовую площадь, и поэтому моя Нанке теперь к шести утра уже разминалась внизу у лестницы

— Ну сони, долго вас тут ждать, я уже замерзать стала.

Позже приходили ее служанки с детьми, и после общего завтрака в большой беседке на озере она занималась с малышами, резонно посчитав, что уже можно начинать им давать первоначальные знания. К этому времени за столами сидели все дети дворца.

И наши с Райаном, и Нанке и Ило, и Алира приводила девочек из дворца Вдовствующей Императрицы. Они уже были кое чему обучены, и помогали малышам. Для них это тоже был своеобразный опыт.

Позже к нам присоединялись Нира с Марджани. С ними мы уже занимались за отдельным столом. Тут мне здорово помогала Элора. У нее оказался недюжинный преподавательский талант и такое же терпение.

— Нет, давай вот с этого момента повторим. Вот тут вот так вот. Все равно не поняла? Так вот, смотри…

И терпеливо, на пальцах, втолковывала то, что девушки не понимали. Я сидела и внутренне восхищалась ею.

И вспоминала, как мы бежали по лесу, как она тащила меня на себе в горы, постоянно оглядываясь, и когда появились солдаты, то просто швырнула меня на землю, прижала к ней и прошептала — замри и не шевелись.

Не было в тот момент там ни служанки, ни Императрицы. Просто две женщины, спасавшиеся от убийц. И одна из них была лучше подготовлена к таким ситуациям, поэтому вторая просто подчинялась всем ее приказам. И поэтому мы тогда выжили.

Как-то утром после завтрака на дорожке показался граф де Фуллен. Император срочно приглашал меня в свой кабинет. Причину граф не знал сам, сказал только, что вызвали герцога Эмберского, деда, Риттона и Руйяра.

В кабинете на стене висела огромная карта, и я впервые увидела полностью всю империю Могов, северные племенные каганаты и султанаты, и даже внезапно мои глаза узрели знакомые названия городов Кашгар, Душанбе, Гарм. Да, люди Байана постарались на славу.

Тут же на западном побережье звездочкой был обозначен Путнагар. И от него вела прямая дорога через весь полуостров в столицу Империи Нагпур и от нее уже в сторону Колкатта к мосту в Бахаранге.

— Я вызвал вас всех, включая ее Величество, чтобы посоветоваться. Вот пришло письмо от султана из Дакки, и к нему приложены документы, о которых пойдет речь.

Произошло то, чего мы не ожидали. Увидев, какие действия мы предпринимаем в даккском султанате, который стал частью нашей империи, а главное, увидев, что никаких гонений на иное вероисповедование, как им врали в Нагпуре, не происходит, главы окружающих Дакку владений потянулись к султану.

Встречались с нашими чиновниками, посетили лагеря, беседовали с Болтоном и нашими генералами, присутствовали на смотре двух новых даккских дивизий, качали головами, цокали языками.

И как результат сегодня утром на стол Императора легли прошения от влиятельных глав нескольких районов с крупными городами с просьбой о принятии их в состав Империи. Все условия они уже знали, и были согласны присягнуть Императору.

Райан начал перечислять

— Шесть княжеств, Мукмаганский султанат, островной раджат Сангар, высокогорное княжество Импхалл. Это очень густонаселенные районы с крупными городами, плодородными равнинами и множеством рек.

— А это значит весь бассейн рек Мегхна, Хугли, Падма, Брахмапутья. Да это вся житница империи Могов. Самые плодородные земли, а Импхалл и Шилонг это залежи металлов, угля, горных минералов — восхищенно произнес Риттон, держа в руках бумаги.

— Я хотел вас всех спросить, мы все это потянем? Посмотрите на карту — и Император подошел к висевшей на стене огромной карте. Да, территория впечатляла. Вместе с этими провинциями и даккским султанатом новые земли были даже чуть больше Северной Империи, которая досталась нам после войны с мидийцами и каганатами.

— Барон Руйяр, что скажете — спросил Император.

— Пока не готов ответить. Мне нужно послать своих людей, что бы провели исследование всех территорий, но в любом случае все последующие банковские расчеты будем проводить уже с учетом новых земель.

— Кстати, что с открытием филиалов банка в северных провинциях?

— Ваше Величество, работаем, уже открыты филиалы в Барпинланде, Келантане, нескольких северных городах. Были попытки ростовщиков противодействовать, но мы подключили полицию, она провела несколько громких расследований махинаций и мошенничества некоторых из них. Остальные намек поняли. Сейчас все упирается в подготовку чиновников и работников, так как в этом вопросе нельзя спешить.

Решили создать совместные группы из чиновников Риттона, Министерства обороны, финансов, полиции, и отправить каждую из них в перечисленные Императором княжества. Через неделю они должны уже быть в Эллии, и оттуда корабль доставит их в Колкатт. Потому что необходимо было иметь понятия о финансовой системе этих образований, возможностях, системе управления и многом другом.

Когда все ушли, Райан продолжил стоять перед картой. Я подошла к нему, обняла и спросила

— Ты чего так переживаешь, все будет хорошо, они справятся.

— Да дело не в этом, меня волнует, как пройдет операция Кеннета. Они уже в пути. С ними отправился лорд Сомерсет, он сам вызвался, сказав, что является специалистом не только по строительству крепостей, но и по их взятию.

— А что тебе покоя не дает?

— Прошло много времени с момента разгрома второго каравана, когда нескольким кораблям удалось уйти. После этого было и поражение в Колкатте, и погром Мадраса, а с той стороны тишина. Не нравится мне это.

— Корветы Келли из Хамбантота регулярно уходят далеко в океан, если бы что-то появилось, то не прошло бы мимо их.

— А если прошло? Хотя они все равно где-то объявились бы. Байан прислал сообщение, что бритты уже создали в Путнагаре большие склады с припасами, и корабли по одному приходят практически еженедельно из самой Бриттии. Выгружаются на построенной на реке пристани. В крепости уже гарнизон с пушками, хотя ее еще строить и строить.

— Прекращай нервничать, все будет хорошо, пошли погуляем в парк — и я вытащила его на прогулку. Погода была на редкость солнечная, ни ветерка, ни туч. Сходили к Институту, посмотрели, как девочки играют на площадке, зашли к его маме, попили там чай, и я уговорила его просто пойти сегодня домой.

Я читала ему новую сказку, он усердно записывал, потом мы вдвоем правили текст. Я на всякий случай меняла имена героев, поэтому в «Королеве заснеженных гор» вместо Кая и Герды были имена местных детей. Райан все-таки уговорил меня надиктовать несколько сказок, которые потом издать книгой под названием «Сказки северных народов».

После той первой книги, наделавшей много шума, уже вышли отдельными небольшими книжками «Дочь моря» про русалочку, «Принцесса и семь горных жителей», «Девочка и страшный волк». Пришлось переделывать немного сюжеты, чтобы адаптировать их к нашему времени и месту.

И никаких красных шапочек, и так на вопрос Хьюза пришлось ответить, что сказки узнала от Ольги Владимировны. Ну так вроде и было, сама к ней специально приходила и просила что-нибудь рассказать для детей.

В тот воскресный день я вышла прогуляться по рынку. Со мной впервые в город пошли Марджани и Нира. Оделись как скромные горожанки, и вовсю наслаждались вкусняшками, накупили море каких-то безделушек, потолкались среди покупателей.

Было весело и забавно, особенно когда кто-то из дворян вдруг решил приударить за Нирой, которая из нас одна была без вуали, но с золотыми украшениями, указывавшими что она не простая горожаночка. Девушке нравилось, что за ней вьется молодой человек, но в мои планы это не входило.

Поэтому я прервала этот флирт, и мы поднялись на второй этаж таверны. Хозяин был тут как тут, думаю, он давно уже наблюдал за нами с террасы. На этот раз я пригласила его присесть. Задавала ему много вопросов, на которые он отвечал вдумчиво и не торопясь.

Все-таки его заведение считалось самым крутым на городском рынке, и кроме таверны тут же были комнаты для постояльцев, приезжавших в столицу. Да еще и игорный зал в подвале, подальше от посторонних глаз. Это я уже от Венара знала. Поэтому настроения в обществе он знал, как никто другой.

После того как Элора расплатилась с ним за угощения, я подозвала его и тихонько опустила ему в руку монету в десять золотых. Он попытался возразить, но я решительно подняла палец, и он умолк.

— Это, уважаемый, мой аванс. Каждая работа должна оплачиваться, только тогда она имеет смысл.

— Я Вас понял, Ваше Величество, если будет что-то срочное или заслуживающее внимания я пришлю служанку к госпоже де Морлер — прошептал он.

Мы после обеда решили прогуляться на мою улицу, девочки давно упрашивали меня показать им дом, где выросли я и герцогиня Этернийская. Необычную женщину на выходе с рынка первой заметила Микка

— Ваше Величество, посмотрите там какая-то необычная чужестранка — прошептала она и кивнула головой влево. Я увидела там пожилую женщину лет около шестидесяти, одетую в не типичные для империи одежды. Она держала в одной руке лист бумаги, а во второй палку, на которую опиралась. Мне показалось что я ее где-то видела раньше, пока вдруг до меня не дошло.

Это же пальто, самое натуральное пальто, на ногах кожаные сапоги, на шее цветастый платок и за спиной настоящий сидор. Только в одной стране мира женщины могли носить такую одежду. Меня пробрало дикое любопытство, откуда и каким образом оказалась здесь пожилая женщина из далекой Империи Россов, одна?

Две служанки, посланные Миккой, пытались с нею как-то объясниться, но она только махала головой. И тыкала пальцем в бумагу в своей руке. Одна из служанок указала на меня, и тогда женщина подошла к нам. Ее лицо все-таки казалось неуловимо знакомым, хотя я была уверена, что никогда с ней не встречалась.

— Ну миленькаи, ну шо ж вы то балаболите без умалка, я ж ничегошеньки не разумею на вашей мове — устало произнесла женщина, глядя на меня.

— Зато я разумею — ответила я на росском. Женщина вздрогнула и начала меня внимательно рассматривать. Все разом замолчали.

— Что у Вас за бумага в руке и как Вы сюда попали, ведь Ваша страна очень далеко отсюда.

— Я уже почитай, как больше года еду, да никак не доеду — проговорила она.

— Но куда Вы едете, к кому, вдруг это кто-то из моих знакомых? — спросила я, прокручивая в голове варианты, а их был только три. Колин, Стар, и Ольга Владимировна. Насколько я знаю, она передавала с Касимовым тогда письмо своим родным.

— Да я долго добиралась на почтовых до Бийска, а потом еще и ждала, когда обоз пойдет на новый пост через ваши земли. Мне в Бийске бумагу дали, вот я ее всем и показывала. В первом вашем городе меня посадили в карету почтовую, довезли до другого города, там посадили в следующую. И вот я тут. Мне даже нарисовали путь как к дому моего сына пройти. А ты, дамочка, из каких будешь, не из наших ли краёв?

Я наконец то поняла кто передо мной, даже не верилось. Вот это женщина, тысячи километров преодолела, любая не смогла бы так, да еще и одна.

— Нет, я родилась и выросла тут, просто язык ваш выучила, как и другие. Я знаю где этот дом, давайте мы Вас проводим.

Служанки быстро сняли с нее вещмешок, она оперлась на мою руку, и мы двинулись к известному мне особняку. Я наклонилась к Холе и отдала распоряжение, она сначала изумилась, но быстро умчалась его исполнять.

Мы пришли к высоким воротам большого особняка, стоявшего недалеко от дворцовой площади. На стук в ворота раздался недовольный голос, что свои все дома, а хозяин на службе, вот как вернется, тогда и приходите.

— Открой немедленно, Ее Величество здесь — твердым голосом сказала Элора. Створка ворот моментально открылась, показался склонившийся в поклоне рослый слуга. Таким не шутят, поэтому он поверил моментально. С высокого крыльца к нам навстречу сбежала девочка лет тринадцати — четырнадцати с книгой в руке, она сидела на веранде в кресле.

— Наташа?

— Да, Ваше Величество, мама сейчас выйдет с Иваном.

Петр кстати сразу сказал, что назовет сына именем своего покойного отца. Никто и не возражал, тем более я тоже своему сыну по той же причине имя долго не выбирала, Влад — это Владимир. А дочери имя давал уже Райан.

Ольга с двух летним сыном показалась на крыльце, схватила его на руки и быстро спустилась к нам. Женщина внимательно смотрела на всю троицу, и потихоньку ее лицо озаряла светлая улыбка.

— Ваше Величество, ну как же, без предупреждения — начала Ольга.

— Я вам вашу бабушку привела, принимайте — я перешла на росский. Наташа ошарашенно смотрела на женщину, Ольга медленно опустила сына на землю.

— Прасковья Лукинична? — неуверенно спросила она

— Да, Олюшка, это я, вот собралась с последними силами, продала имение, и сюда, к вам, хоть умру то рядом с внуками.

Раздался громкий топот, и во двор влетел взлохмаченный Петр, за ним бежал видимо адъютант и сзади них Хола с сюртуком генерала в руках.

— Матушка!!!

Я кивнула своим девушкам, и мы тихо ушли, там и без нас уже обойдутся. На вопрос Марджани кто это был, я ответила, что это мама генерала Петра, она проехала тысячи километров чтобы приехать к внукам и сыну, одна, через земли всех племен. Поступок, достойный восхищения.

В этот же день далеко от нас огибал нижнюю оконечность Имерины (Мадагаскара) большой двухмачтовый бриг под франкским флагом. Старались идти подальше от берега, чтобы не нарваться на пиратов, или бриттские корабли.

Тут даже не знаешь, кто из них хуже. На горизонте виднелись только верхушки далеких гор, и зацепившиеся за них небольшие перистые облака. Зеленоватая вода Атлантики сменила свой цвет на ярко — синий. Бриг уже шел водами Могойского океана.

Генерал на борту брига плыл не только со своей семьей, но и с семьей своего старшего брата, которого судьба уберегла от смертной казни по приговору королевского суда, и привела на нашу землю.

Несколько франкских дворян следовали к своему новому месту службы. Бриг шел в Пондишерри. До того момента, когда его пассажиры ступят на нашу землю, пройдет еще не мало времени.

А еще дальше, в тысячах километров на севере, поднимали паруса огромные транспортные галеоны с солдатами, припасами, пушками. Лошадей с собой не брали, решено было покупать их или реквизировать на месте.

Корабли покидали Портсмут, Саутгемптон, Веймут, Плимут и шли в Уэссанский залив на одноимённом острове, расположенном недалеко от берегов Франкии на выходе из Ла Манша. Бросали якоря, и ждали отставших.

Общественность и знать Бриттии, не успевшая еще принять как данность весть о разгроме и захвате двух отправленных в Новые Земли конвоев, после получения в дальнейшем известий о разгроме бриттских сил, сожжении Мадраса, смерти знаменитого генерала Клайва, требовала, просто жаждала крови. Парламент бурлил, лорды вскакивали на стулья и требовали мести.

Многие молодые джентльмены добровольцами записывались в армию, покупали патенты на командование, вооружали собственные корабли. Склока с кастильцами и датчами уходила на задний план.

Война конечно не прекратилась, но после поражения Кастильского флота у Кадикса, нанесенного им знаменитым флотоводцем адмиралом Карнелиусом, уже лордом Портманом, флот кастильцев не проявлял сильной активности. Да и восстание в Гибернии пошло на убыль.

В остальных провинциях оно было подавлено. Обеим сторонам уже надоела резня, и они старались найти какие-то компромиссные решения. Король решил отправить пятидесятитысячную армию под командованием известного полководца герцога Мальбрукского в Новые Земли, чтобы окончательно решить вопрос с их присоединением к бриттской короне.

Предварительные переговоры с императором в Нагпуре закончились положительно. При условии сохранении за ним трона, он обещал передать в фактическое владение бриттам почти всю свою Империю. Только бы они помогли ему победить конкурентов в борьбе за нагпурский трон.

Поражение Клайва бритты сочли просто стечением обстоятельств. О том, что войсками противника командовал не менее знаменитый полководец старосветских войн герцог Лодердейл, лорд Болтон, они так и не узнали. Как и то, что на стороне противника служат многие из бывших бриттских подданных, в свое время ставших известными при прошлом правлении. Все они давно уже считались мертвыми.

В Лондиниуме было известно о графах Хьюзе и Херефорде, о капитане первого ранга О. Брайене, но даже в дурном сне они не могли предположить, что их ждет не менее сильный в техническом плане, а в некоторых аспектах и превосходящий их, противник.

И вот этот знаменательный день настал. Десятки кораблей в назначенное командующим время с рассветом снимались с якорей, поднимали паруса и выходили в океан. Там выстраивались в колонны и дрейфовали, ожидая всех остальных.

После чего через несколько часов огромный флот двинулся на юг, обходя Бискайский залив и имея точкой своей первой остановки Собачьи острова (Канарские). Тысячи солдат десантной армии на кораблях потребляли огромное количество воды и пищи, и ее требовалось пополнять.

На шканцах флагманского сто пушечного «Ройял Соверейна» стояли рядом адмирал Карнелиус и маршал герцог Мальбрукский, ставший лордом Блентхейлом. Мощь идущего вокруг них флота поражала всех, кто находился на борту флагмана. Еще никогда бриттские флоты не были так многочисленны и могучи.

Вместе с военными кораблями шли два десятка вооруженных на частные деньги фрегатов, корветов, шлюпов под командованием известных представителей бриттской знати.

Островитяне жаждали крови, но именно чужой крови.