– Я бы не советовал вам этого делать, – одёргивает мою руку ушастый торговец редким товаром.

– Да я просто… – смущённо бормочу.

Глазастая рыба в аквариуме так мило выглядит, а я любитель потискать милых существ.

– Это редчайший представитель семейства Экзокусов, её яд настолько токсичен, что ваш милый пальчик растворится в нём за секунду.

– Руся, ты бы руки убрала за спину, – дёргает меня за плечо Паша. – Мне твои руки ещё нужны. Куда я без пилота? А мне не очень хочется задерживаться на Шарабане.

Я делаю шаг назад, чтобы успокоить капитана.

– Всё, всё. Видишь, отошла.

– Идём. Мы ещё даже половину рынка не осмотрели.

Выходим из маленького магазинчика, на нас обрушивается целая какофония звуков и запахов. Разные диалекты смешиваются в воздухе, кто-то ржёт по лошадиному, смех и крики, зазывания особо активных продавцов. И к этому всему добавляется настолько плотная смесь запахов, что непривычному посетителю было бы сложно находиться на чёрном рынке Шарабана.

Прикладываю руку ко лбу, смотрю вправо и влево, чтобы решить, куда идти.

Солнце на Шарабане палит нещадно, даже дольная ткань комбеза не спасает.

– Куда идти? – обращаюсь к Паше. – Ты когда этот заказ брал, сказал, что уже был на Шарабанском рынке.

– Был…только он разросся. Я не ожидал, что так сильно.

Мы уже часов шесть блуждали по узким улочкам рынка в поисках деседелия. Такая горная порода, которая добывалась на планете Кания. Её очень ценят ювелиры. И угораздило нас с Пашкой связаться со старым евреем на Земле, который и заказал привезти этот деседелий. На чёрном рынке его можно купить намного дешевле, правда и чистота будет не стопроцентная, но нас это с Пашкой не волновало. Пусть радуется и тому, что кто-то согласился взяться за такой заказ.

– Давай пойдём налево, – Паша смотрит на наручный графон, который должен был регистрировать наши передвижения на этом адском рынке.

Устало плетёмся дальше. Даже разговаривать сил нет. Хочется в холодный душ и поспать в прохладной каюте.

Вот только без этого заказа нам с места не сдвинуться. Даже на топливо хватит лишь до соседней планеты долететь.

Как уже надоело так жить, еле сводить концы с концами. По-хорошему нам и наш космолёт надо подремонтировать, но с этого заказа, если мы его выполним, вряд ли хватит на ремонт.

–Ты чего скуксилась? – пихает меня локтём капитан. – Сейчас найдём всё. Заказ-то по идее простой. Съездить туда сюда, купить и привезти. Это уж полегче будет, чем прошлый. Помнишь? Когда на нас пираты напали. Еле ноги унесли.

Я киваю. Как такое забудешь. Я думала тогда, помру от разрыва сердца, так оно колотилось.

– Будь я не настолько опытным пилотом, хрен бы мы ушли от них.

– Ну поэтому мы с тобой и летаем вместе. Я ищу хорошие заказы, а ты отлично управляешь космолётом.

Ну да, хорошие заказы, – усмехаюсь про себя. – Ещё ни один не прошёл гладко.

Хотя я понимаю, что нам, как обычным землянам грех жаловаться. Сироте лишённой родителей, можно сказать, заказан доступ к элите как и к элитным профессиям, так и к богатой жизни.

Все мои одноклассники и однодомовцы нашли себе работу служащими в банках, уборщиками, разносчиками. Я одна из немногих, кто смог получить хоть мало-мальское образование и выучиться на пилота. С Пашкой мы встретились как раз на учениях, ему понравился мой рискованный стиль вождения, он тогда и предложил пойти к нему на корабль пилотом. А мне что? Я была безумно счастлива вырваться с чёртовой планеты, бороздить космическое пространство.

И какой бы Пашка ни был, он всё-таки дал мне шанс на лучшую жизнь.

Торговая улица, по которой мы идём, расширилась и даже дышать стало немного легче.

Прикрываю глаза, подставляя лицо лёгкому ветерку. А рядом слышу голос Пашки.

– Ты когда-нибудь хотела себе раба?

– Раба? – удивлённо поднимаю бровь, смотрю на него.

–Ну да, – кивает он и показывает взглядом вперёд.

Там по левую сторону от нас начинаются ряды с рабами. Да, чёрный рынок Шарабана таит в себе все сокровища и грязь мира. На невысоких помостах стоят закованные в цепи существа. Здесь и кивы, и ульпаки, и дралы, даже марсианцы. Обвожу глазами, насколько хватает взгляда, ряды, принадлежащие работорговцам.

– Дичь какая, – фыркаю я. – Вроде живём в двадцать третьем веке, а рабство до сих пор не запрещено.

– Поэтому чёрный рынок Шарабана так и ценится. Здесь можно найти всё. Главное – знать, где искать, – деловым тоном сообщает Паша ,будто я и сама не знаю.

Пока Пашка опять разбирается с графоном, я разглядываю несчастных, которым угораздило стать вещью.

Среди поникших голов разных форм и размеров взгляд цепляется за высокого раба.

Присматриваюсь.

Человек, что ли?

Лица не разглядеть из-за железного намордника. Руки и ноги мужчины скованы толстыми цепями. Неудивительно такой наверно обычную цепь с лёгкостью порвать может.

Щуплый продавец, больше похожий на усохшую лягушку, громко кричит на шарабанском. В наушнике речь мгновенно преобразуется в русскую.

– Дамы и господа! Обратите внимание на мой товар. Наисвежайший. Добытый буквально на днях. Все рабы законные, с бумагами. Помогут вам и в приборке и готовке. Заменят вас и освободят кучу свободного времени. И даже согреют ночью в постели. Если вы понимаете о чём я. А в первую очередь обратите внимание на данный экземпляр. Любая шарабанская дева была бы счастлива ощутить на себе ласки настоящего хашийца.

Из толпы доносятся смешки.

– Скорее он прирежет любую шарабанскую деву, да и не только шарабанскую, – кричит из толпы пожилая женщина, укутанная в полупрозрачную ткань, под которой, несмотря на полупрозрачность, совсем ничего не видно.

– О, что вы! Этот хашиец совсем ручной, – возражает торговец.

– Ну да, именно поэтому ты обмотал его цепями в три слоя и надел намордник, – не унимается женщина.

– Согласен. Немного придётся его приручить, но вы ведь и цену ещё не знаете. За такую цену можно не пожалеть потратить время на усмирение.

– Цену-то скажи, – кричит кто-то из толпы.

– Всего два пикля. Представляете! Два пикля и этот красавец будет вашим рабом на веки вечные.

Два пикля для такого амбала это, конечно, не много, да и вообще учитывая ценность живой души, очень даже дешёво, – размышляю я. – Но у нас с Пашкой всего на двоих пикль, на еду и воду. Если не учитывать деньги, которые перевёл заказчик. А их трогать нельзя.

– Ты цепи сними, а то может там уже, и живого места нет, – снова голос из толпы.

Вижу, как нервничает торговец, нервно оглядывается на хашийца, сглатывает, но всё же подходит к нему и снимает первый слой цепей.

Из-под ржавого тёмного железа становится видна смуглая кожа пленника. Против воли я засматриваюсь на великолепное тело хашийца.

Красивый. Мускулистые ноги, обтянутые чёрной тканью, плоский рельефный живот, широкая грудь, широченные плечи и злобный ненавидящий взгляд. Я вздрагиваю от этого взгляда, потому что он направлен на меня.

Если ещё секунду назад я хотела его купить, чтобы выпустить его на волю. То сейчас понимаю, что будь у меня хоть сто пиклей, покупка этого дикаря была бы большой ошибкой. Он, конечно, красив, ничего не могу сказать против, но вот нрав у него судя по взгляду…свернёт шею и спасибо не скажет за помощь.

– Нам туда, – показывает Пашка направо, наконец разобравшись с графоном. Он у него иногда барахлит.

Я отвожу взгляд от хашийца и следую за Пашкой. А перед глазами всё ещё вижу недобрый взгляд непокорного раба. Да и не похож он на раба. Слишком гордая осанка, слишком дерзкий взгляд.

Погрузившись в мысли, я не с первого раза обращаю внимания на Пашу, который маякует мне рукой.

– Руся! Я нашёл его.

– Кого?

– Кого, кого. Деседелий.

Не успеваю ничего ответить, как со стороны, откуда мы пришли, слышится лязг железа, крики и топот десятков ног.

Я резко поворачиваюсь. На меня несётся хашиец. Хотя несётся слабо сказано, мчится, поднимая за собой столб пыли, цепи, которые сковывают его руки, громко звенят, а за ним бежит охрана рынка и стражники торговца. Народ , который ещё секунду назад жил, спорил, передвигался, замирает, наблюдая за погоней. И все как один понимают, что у хашийца совсем нет шансов. Хотя бы потому что он в цепях, без оружия и бос. А преследующие его стражники одеты в защитные костюмы с отличной бронёй, а на ногах у них гравиботинки.

– Стой! – орёт стражник.

Но хашиец и не думает останавливаться. Он проносится мимо меня, едва не сбивая с ног. А за ним следом пролетает капсульный разряд, ударяет хашийца в спину, полностью парализуя его.

Дикарь с низким рыком валится на землю, а подбежавшие стражники начинают запинывать непокорного раба.

От ужаса у меня волосы на всём теле встают дыбом. Сама не понимая, что делаю, я подлетаю к стражникам и начинаю распихивать их.

– Что вы делаете? Вы же забьёте его до смерти, – кричу, задыхаясь от возмущения.

– Тебе-то какая разница, землянка? – рявкает один из стражников. – Не лезь не в своё дело.

Он толкает меня, и я отлетаю на несколько метров назад, ударяюсь о стену палатки.

– Да как вы смеете? – вступается за меня Пашка.– Вы только что ударили знатную госпожу. Я заявлю на вас в шарабанский совет.

Стражник, который толкнул меня, перестаёт пинать хашийца только ради того, чтобы расхохотаться в лицо Пашке.

– Кому ты сказки рассказываешь? – слышу сквозь хохот. – Не думал, что землянские богачи носят нищенские комбинезоны, без защитных биополей.

Заставляю себя подняться, хоть голова ещё гудит от удара.

– А ну, отошёл быстро от моего раба, ты мизольская падаль, – говорю спокойно, но голос звенит сталью.

– Твой раб? – переспрашивает стражник, видимо, главный из всех.

– Мой. Потому что я его покупаю. Или твой хозяин уже решил, что ему не нужны два пикля?

– Это надо спрашивать у хозяина. Поднимите это мясо, – командует стражникам и снова обращается ко мне. – Идём. И лучше, если у тебя окажутся твои деньги с собой.

Стражники волокут хашийца почти волоком, тот не подаёт признаков жизни, за ним тянется след из бордовой крови.

Я иду следом, и только когда слышу шёпот Пашки , вспоминаю про него.

– Руся, ты чё творишь? У нас же нет денег.

– Молчи, – шепчу ему в ответ. – У нас есть деньги от заказа. Ими и оплатим.

– Ты что дурная? А на что мы деседелий купим? Мы ведь даже улететь не сможем.

– Что-нибудь придумаем. Молчи, – шикаю на Пашку. Ещё не хватало, чтобы стражники услышали наши препирательства.

Снова возвращаемся. К торговым рядам с рабами. Продавец, похожий на лягушку, слушает своего охранника, который склонился над ним и что-то говорит в ухо. По алчному блеску в глазах понимаю, что сделке быть.

– О дорогая землянская госпожа, я слышал, вы решили купить хашийца.

– Да. Хочу, – вздёргиваю подбородок и надменно смотрю на лягушонка.

– Пять пиклей и он ваш, – елейным до тошноты голосом озвучивает цену продавец.

– Пять? Ещё пять минут назад он стоил два пикля.

– Ну вы же не купили за два, теперь он стоит пять.

– Он избит. Мне его выхаживать придётся, – возмущаюсь я. – Два и не пикля больше, иначе я ухожу.

Упрямо смотрю в белёсые глаза продавца, не отвожу взгляд. Пусть попробует прогнуть меня.

– Ну хорошо, хорошо, – после недолгой заминки всё-таки соглашается продавец. – Два так два.

– И доставьте его к моему кораблю. Из-за ваших стражников он теперь и идти не сможет.

– Хорошо.

Ударяем по рукам с продавцом. Перевожу ему деньги, стараясь не думать о том, что они не мои.

Вот окажемся на корабле, там всё с Пашей и обсудим.

А решение найдём. Должны найти, иначе нам будет секир-башка, как часто любит говорить Пашка.

– А это ещё кто такой? – спрашивает Юля наш медработник, которая выскочила из своей каюты на шум.

– В медотсек несите, – командую я, игнорируя её вопрос. И показываю рукой в каком направлении идти.

Три шарабанца, сгибаясь под тяжестью моей покупки, с трудом втискиваются в маленький медотсек.

Паша уже стоит у входа и сверлит меня взглядом. Ждёт, когда посторонние выйдут. Игнорирую его, специально не смотрю.

– Может, ты объяснишь, что сейчас было? – гремит голос позади меня.

Я выхожу из медотсека.

– Ну а что я должна была делать? Смотреть, как у меня на глазах забивают человека? – повышаю голос так же, как Паша на меня.

– Это не человек, это – хашиец. А им защита не нужна. Скорее теперь нам придётся от него защищаться.

Юля охает и прикрывает рот ладошкой.

– Хашиец?! Где же вы его достали?

– Спроси у нашего сердобольного пилота. Пусть она тебе расскажет, как в один момент посчитала, что жизнь пришельца важнее наших жизней.

– Он избит. Встать даже не может. К тому же должен ведь он понимать, что мы его спасли.

– Спасли ценой собственной репутации. Что я теперь должен сказать заказчику? Что мой пилот мягкосердечная особь и не смогла пройти мимо бедного раба?

Я знала, что Пашка будет недоволен, но не думала, что настолько. Он сам человек безбашенный, и не раз совершал не самые разумные поступки. Сейчас же он орёт на меня так, что вены на висках выступили.

– Ты капитан или нет? Должен же придумать что-нибудь. Ты же сам говорил, что мы из любой переделки можем выбраться, если будем работать сообща, – говорю спокойно, пытаясь воззвать к разуму капитана.

– Здорово придумала. Ты, значит, косячишь, а я должен придумать, как выпутаться. Отлично Руся. Тебе медаль надо вручить за сообразительность.

– Ну а что? Предлагаешь вернуть его обратно и потребовать деньги.

– Ага щас, тебе прям вернут их. Ты забыла – это шарабанский рынок. Возврат не предполагается.

Пашка скрещивает руки на груди, смотрит на меня волком. Молчит.

– Ну Паш, – включаю свой извиняющийся тон, который всегда действовал безотказно. – Ты же знаешь, я не могу видеть, как мучают беззащитных. Давай вылечим его, попробуем поговорить, может, он полезен будет или сможет возместить нам деньги, которые мы на него потратили. Мы же ничего про него не знаем. В конце концов, отработает, а потом отпустим.

Только в этот раз ни ласковый тон, ни поглаживание его руки не помогает. Паша всё так же зол.

– Жалко стало... Ну-ну. Так и скажи, что любовника себе присмотрела.

Я ахаю от его слов.

– У тебя, видимо, от жары мозги потекли. Какой ещё к чёрту, любовник? – возмущаюсь я.

– Такой. Я видел, как ты его рассматривала. Вот только ты про хашийцев ничего не знаешь. А я наслышан достаточно. Зря только деньги потратили, а уж если тебе так хотелось поласкаться, могла бы и ко мне прийти, – слышу нотку обиды в голосе Паши.

И только сейчас до меня доходит, что капитан просто приревновал меня к…рабу.

Очень странно.

Действительно, кто бы мог подумать, что мужчина, с которым я летаю уже третий год, может воспринимать меня, как женщину. Тем более, когда на корабле две девушки, и как мне казалось, Паше была более симпатична Юля.

Паша разворачивается и уходит в носовой отсек космолёта, а я остаюсь стоять перед медотсеком.

Юля подходит к медотсеку и заглядывает внутрь через дверь. Даже без сознания и избитый хашиец выглядит внушительно.

– Н-да, – выдаёт Юля.

Тоже подхожу к двери, через прозрачное стекло вижу, как неподвижно лежит хашиец.

Неужели он прям вот такой опасный?

Да взгляд у него был злой, я даже испугалась. Ну а кто знает, какой бы у меня взгляд был, если бы меня в цепи заковали. Неизвестно ведь как с ним обращались.

И раз я купила его, мне остаётся только поступить по совести и вылечить его.

Открываю дверь в медотсек, захожу внутрь, Юля следует за мной, и я испытываю к ней огромную благодарность. Она могла так же, как и Пашка, уйти, но она решила помочь мне. Тем более, находиться один на один в одном помещении с незнакомцем довольно страшно, а с Юлей я храбрюсь и стараюсь не показывать, как сильно трушу.

Юля обследует хашийца сканером.

– Множественные ушибы мягких тканей, переломы рёбер, повреждения головы, внутричерепное давление, состояние критическое, – выдаёт механический голос медицинского сканера.

– Ещё не хватало, чтобы он умер. Юль, ну, сделай что-нибудь, – смотрю на коллегу.

– Хорошо. Только имей в виду, восстановительных капсул у нас осталось всего две. Я их держала специально для вас.

– Забери мою. Думаю со мной уже ничего не случится.

– Я к тому, что нам очень нужны деньги, чтобы пополнить запасы.

– Я понимаю, мы что-нибудь придумаем. Ты главное – хашийца восстанови , а то жалко…и два пикля жалко, если умрёт.

Юля снисходительно смотрит на меня, поправляет свои небесно-голубые волосы. И после нескольких секунд раздумий принимается за работу. Я отхожу в сторону, чтобы не мешать. Наблюдаю за точными движениями нашего доктора. Она высококлассный врач, раньше работала на государственном корабле федерации. После того как рассорилась с начальством, ушла оттуда. Попыталась устроиться на другой корабль федерации, но бывший начальник разослал на все корабли, работающие на федерацию не самую лучшую рекомендацию по сотруднику, и Юле пришлось принять предложение Пашки, который как раз искал замену бывшему доктору.

Естественно, мы очень гордились, что с нами летает такой профессионал, хотя её заносчивость и высокомерие порой бесили до дергания глаза.

Сейчас же я, в который раз радуюсь, что Юля с нами.

Да, со стороны её работа выглядит просто. Запускается щит медкапсулы, который запускает регенерацию. Вот только простота эта кажущаяся. Я как-то пробовала руку залечить, так запуталась во всех этих настройках.

– Ну всё, – Юля отходит от медкапсулы, в которой лежит хаштец, и поворачивается ко мне. – Осталось только ждать, насколько живуч этот невольник. Я погрузила его в искусственный сон. Это займёт несколько часов.

Верчу в руках модельку космолёта “Сокол”, когда-то я собирала легендарных пилотов Федерации. “Сокол” был моим самым любимым. Чёткие линии крыльев, зауженный нос, отчего космолёт действительно напоминал птичий клюв. Я мечтала хоть раз побывать на нём, но мечте не суждено было сбыться. Капитан “Сокола” после отставки не смог сидеть на месте и отправился изучать тёмный космос.

Мне было пятнадцать, тот отлёт я восприняла как личную трагедию. Больше про капитана Ражкина никто не слышал.

Но сейчас я верчу модель, не замечая её перед собой. Я напряжённо перебираю в ячейке доппамяти заказы, которые находятся на ближайших планетах от Шарабана, чтобы мы могли туда хотя бы долететь.

Был бы наш космолёт поновее, можно было бы два варп ядра поставить, чтобы одно про запас стояло. Но у нас одно и не самое новое. В последний год сверхсветовые прыжки стали запускаться с ошибками и не долётами. Будто в двигателе заканчивалась энергия.

Где же нам взять деньги?

Третий час уже думаю и никак не могу сообразить, что делать дальше.

Пашка меня игнорит. Я решила пока к нему не лезть. Юля тоже закрылась в каюте.

Ставлю космолёт на стол, разминаю плечи.

Пора проверить хашийца, а заодно и Пашу. Может, отошел?

Выхожу из каюты, прячу руки в карманы комбинезона. А когда подхожу к медотсеку, застываю статуей. На меня через прозрачную дверь смотрят два карих глаза.

Хашиец буквально прошивает меня своим взглядом. А я вместо того, чтобы позвать на помощь стою молча.

Боюсь пошевелиться, как он отреагирует на моё появление. Как назло, ещё и бластер в каюте оставила.

Вижу, что хашиец медленно подходит к двери, открывает её всё так же, не сводя с меня взгляда.

Нельзя стоять молча, он так и с корабля сбежит и плакали наши деньги. А ещё хуже, если его поймают снова. Этого я допустить точно не могу.

– Стой, – говорю единственное, что приходит мне в голову.

Глаза хашийца будто кровью наливаются.

– Ка ахар эшахан, – цедит низким голосом сквозь зубы.

А я и переводчик отключила, когда душ принимала, так и оставила его в каюте. Но судя по грозному тону, не особо-то, он и благодарен за спасение.

Хашиец отводит от меня глаза, скользит взглядом по стенам общего отсека.

Я догадываюсь, что он ищет выход.

Надо что-то сделать! – кричит мой мозг в панике.

– Я спасла тебя. Помнишь? – говорю по слогам как можно медленнее и дружелюбнее. Заставляю себя улыбнуться.

На звук моего голоса хашиец резко поворачивает голову. И мне хочется тут же шарахнуться назад. Он будто отталкивает меня взглядом.

– Я не просил спасать меня, – отвечает он на всеобщем галактическом языке. Без запинки. Значит, всё понимает, а я думала он дикарь.

– Если бы я не заплатила за тебя , ты бы уже давно валялся в канаве с остальными мёртвыми рабами, – отвечаю я.

– Ты заплатила за меня? – голос становится ещё грознее. – Откуда такие деньги у обычной землянской шлюхи?

Что?

От неожиданности я даже ответить ничего не могу несколько секунд. Я, значит, из-за него встряла по всем фронтам, а он меня ещё и обзывает.

– И это твоя благодарность за то, что я тебя спасла? – забыв про осторожность, моё возмущение всё-таки прорывается.

Секунда...я вижу, как хашиец налетает на меня ураганом, обхватывает мою шею своей ручищей и припечатывает к стене.

Ужас, паника, злость поднимаются словно языки пламени во мне, машу руками, извиваюсь, дёргаюсь, пытаюсь вырваться. Но у хашийца руки длинные, и я не могу дотянуться.

Воздуха всё меньше.

А он с ненавистью смотрит на меня и что-то шепчет на своём.

Неужели я сейчас умру?

Вот так…просто.

Вся жизнь проносится перед глазами за одну секунду. Моё детство в детском доме, вечерние прогулки по крышам, откуда я наблюдала за верхним уровнем города, где жили безупречная часть населения, и я мечтала туда попасть. Первый поцелуй, поступление в лётное училище, встреча с Пашкой, долгожданные полёты.

Жизнь такая короткая, а я ещё ничего не успела. Сквозь помутнённый взгляд вижу, как в отсек вбегает Паша.

– Руслана! – он громко кричит моё имя, бросается на хашийца.

Давление на горло прекращается, тело обретает необыкновенную лёгкость. Я будто лечу, но внезапно врезаюсь ногами в пол и заваливаюсь набок. Но это всё не важно. Важнее то, что я опять могу дышать. С хрипом втягиваю в себя воздух.

Вижу сквозь полуприкрытые веки, как хашиец борется с Пашкой.

Но куда ему выстоять против такого громилы?

Он выше его на голову и шире в плечах, и даже экзокостюм не спасает нашего капитана от мощных ударов хашийца.

Это я виновата, – осознаю на грани сознания. – Я погубила нас, погубила команду. Из-за меня сейчас умрёт Паша.

Отключаюсь.

Прихожу в себя резко. Тут же накатывают воспоминания. Хватаюсь руками за горло. Боль ужасная, глотать больно. Открываю глаза, резко сажусь и ударяюсь лбом о стекло.

– Куда ты собралась бешеная, – слышу голос Юли. – Лежи давай.

Осматриваюсь, до меня не сразу доходит, что лежу медкапсуле.

Неужели всё так ужасно? Или Юля решила перестраховаться?

– Где…Паша и хаш…– выдавливаю из себя.

– Тебе сейчас лучше не говорить. Подожди часок, когда регенерация тканей закончится.

Я киваю, но ждать целый час не согласна. Хочу сейчас знать, что случилось.

– Где Паша?– снова повторяю хрипло.

– Руслана, перестань разговаривать. Или я тебе сейчас тоже вколю успокоительное, как и твоему хашийцу. Пять кубиков ушло на него. Одно разорение, – ворчит Юля.

Ну из того, что она сказала, понимаю, что с хашийцем они всё-таки справились и раз Пашки нет в капсуле со мной, то он жив.

Выдыхаю с облегчением. Не придётся жить с тяжестью на душе, что друзей угробила. Они мне как семья и я бы винила себя до конца своей жизни.

Время тянется медленно. Лежать просто так, без дела очень скучно. И уснуть не могу, мысли мечутся от неизвестности. Хоть пришёл бы кто-нибудь поговорить.

Ощупываю маленький разъём за ухом, доппамять на месте, но не работает. Видимо, Юля её отключила, чтобы сбоёв не было.

Что теперь делать с этим дикарём? Я думала договоримся, с нами поработает, чтобы вложенные в него пикли отработал и помог свалить с этой планеты. А ему, похоже, все мозги отбили.

Держать его постоянно на успокоительном, кредитов не хватит, и отпускать не хочу. Он мне теперь должен по гроб жизни за то, что чуть не придушил.

Ещё посмотрим кто кого. И ведь надо же было мне бластер в каюте забыть. Подвела всех.

Цокаю языком от неприятных мыслей. Глотать, кстати, уже не так больно. Это радует.

Надо мной появляется Юлино лицо. Стекло медкапсулы отъезжает в сторону. Я хочу сесть, но Юля цыкает.

– Куда? Дай горло осмотрю.

Приходится подчиниться.

– Ну вот уже лучше, и кожа посветлее стала, а то чернота сплошная была. Думала, уже не откачаю.

– Спасибо Юля. Ты волшебница, – горло ещё побаливает, но намного легче, чем было.

Спрыгиваю на пол. Костюма на мне нет, только нижнее бельё. Ищу глазами комбез.

– Так кто обезвредил этого бугая? – спрашиваю попутно.

Юля протягивает мне одежду, которая оказывается лежала на виду.

– А ты как думаешь?

– Ты? Ну ты даёшь. И не испугалась.

Сую ногу в штанину, неловко скачу на одной ноге.

– А что у меня выбор был? Я вот одного понять не могу – на хрена ты его купила?

Юля упирает кулаки в бока.

– Юль…не спрашивай. Сама не знаю. Жалко стало, когда увидела, как его стражники ботинками забивали. Живой же челов…ой, хашиец. Ну ты поняла. Я же не думала, что он неблагодарный и вообще ненормальный.

– Ну ты даёшь, конечно! Я вообще не знаю, как ты выпутываться из этой ситуации будешь.

– Сама не знаю…Ну ничего. Что-нибудь придумаю.

– Ты лучше придумай, чем этого амбала связать, чтобы он корабль не разнёс.

– А цепи, которые на нём были?

Юля смотрит в сторону, я прослеживаю за её взглядом. На полу валяются разорванные цепи.

– Это ж надо! – присвистываю. – Вот это силища! А Паша где?

– В каюте своей. Ему тоже прилетело, но он отказался от моей помощи.

– Пойду к нему схожу.

Направляюсь к выходу. Чувствую себя паршиво, надо хотя бы извиниться перед ним.

– Я бы не советовала тебе сейчас к нему ходить, – останавливает меня Юля. – Мягко говоря, он не в духе.

Я киваю, закрываю за собой дверь, но решение не меняю. Направляюсь к каюте капитана.

На корабле тишина, даже музыка не играет, хотя наш капитан, любитель громкой музыки. Звук моих шагов разносится по коридору. Подхожу к каюте. Стучусь.

– Паш, как ты? Можно войти?

Жду ответа несколько минут, в ответ тишина. Дёргаю ручку, открываю дверь. Паша лежит на кровати и по громкому храпу понимаю, от которого, кажется, дребезжит всё, что не прикручено, понимаю, что он спит.

Ну ладно тогда, придётся подождать. Может, после сна раздобреет , а я как раз что-нибудь придумаю. Должна придумать.

У себя в каюте первым делом смотрюсь в зеркало, осматриваю шею. Длинный зелено-фиолетовый синяк извивается вокруг шеи будто змея. Представляю, что тут было до медкапсулы.

Нет. Так дело не пойдёт. Сидеть и жалеть себя я не собираюсь. Когда в детдоме меня невзлюбила старшая по комнате, мне тоже прилетало не хило, но я не сдалась, не стала прислуживать ей. Ещё тогда я поняла, что свои принципы предавать нельзя. Вот и сейчас я ни в коем случае не должна спускать с рук подобное этому варвару. Будь он хашийцем или землянином, не имеет значения.

Вооружаюсь бластером, выставляю на нём электроразряд. Буду с ним разговаривать его же языком. Пусть попробует ещё раз кинуться на меня. А поговорить с ним надо. Просто необходимо. Отступать я не намерена.

Перед тем как зайти в техотсек, где и находится хашиец, делаю глубокий вдох. И ещё раз напоминаю себе, для чего я это делаю.

Нажимаю кнопку. Дверь отсека открывается с лёгким скрежетом.

Хашиец сидит на полу, вытянув одну ногу, другая согнута в колене. Голова опущена, но как только я делаю шаг в камеру, поднимает голову и прищуривается.

– Ещё жива, – усмехается.

Может ему сразу засадить разряд в лоб, чтобы знал, с кем имеет дело? – размышляю я, рассматривая хашийца. Но решаю, что если так сделаю, разговора не получится.

– Я пришла говорить, – сообщаю ему на межгалактическом.

– И о чём же?

От взгляда карих глаз хочется поёжиться и сбежать, но я заставляю себя стоять.

– О том, что если ты не будешь подчиняться мне, то сегодняшний день станет для тебя последним.

Достаю бластер и целюсь в него.

– Ну же, стреляй, – мрачно предлагает невольник, медленно встаёт и распрямляет плечи.

Я нервно сглатываю от его внушительных размеров, вызывая мрачную усмешку хашийца.

– Я сомневаюсь, что ты сможешь выстрелить.

– Зря. После того как ты чуть не убил меня, я даже не задумаюсь выстрелить.

– Чуть не убил? –поднимает удивлённо бровь. – Лишь слегка сжал горло.

– Так, слегка, что меня восстанавливали в медкапсуле.

– Ну да, я и забыл, что вы земляне слабые, особенно женщины.

– Я пришла не оскорбления слушать. А договориться, – прерываю его. – Ты готов выслушать меня или так и будешь острить?

Мы молча смотрим друг на друга, будто ведём невидимую войну взглядами. Кто первым опустит глаза.

Я даже дышать перестаю, таращу глаза, понимая каким-то внутренним чувством, что если проиграю, то договориться не получится.

Хашиец буквально прожигает меня взглядом.

– Хорошо, – наконец соглашается хашиец. – Ты доставишь меня на Хаши, – рычит наглый невольник.

– Я не обязана тебя никуда доставлять. Единственное, что могу сделать – высадить на ближайшей планете. И то, только после того, как ты отработаешь все деньги, которые мне пришлось заплатить за тебя.

– И как же ты хочешь, чтобы я их отработал ? – тёмно-карие глаза бессовестно скользят по моей фигуре. – Вы, землянки, такие нежные, что и одного раза с хашийцем не выдерживаете.

От его взгляда холодок бежит по спине, а воображение рисует неприличные картины. Теряюсь от его наглого заявления. У меня и в мыслях не было совокупляться с дикарём.

– Этого ещё не хватало! – фыркаю я. – Ты мне нужен совсем не для этого. Имей в виду, если в ближайшее время я не выполню заказ, голова с плеч полетит не только моя. Тебя это тоже коснётся…

– Мне нет дела до твоих заказов и твоей работы.

– Не думала, что хашийцы народ без чести и достоинства.

Мои глаза улавливают лишь стремительный рывок, но мозг даже не успевает дать сигнал стрелять. Секунда и бластер отлетает в сторону, а я снова оказываюсь прижата к стене хашийцем. Только на этот раз его руки не на моей шее, а больно обхватывают запястья и прижимают их к стене.

– Что ты вообще знаешь о хашийцах, ты землянская шлюха.

– За языком следи козёл. Сам ты шлюха раз готов спать за деньги.

– Я не сплю за деньги, беру сам то, что мне нравится.

Его лицо приближено к моему максимально. Кончик его носа упирается в кончик моего носа. Моё сердце трепыхается, бьётся словно птица в клетке.

Хашиец ведёт носом вдоль моей шеи, слышу, как втягивает носом воздух.

– Ты хорошо пахнешь, – шепчет он.

А у меня колени подгибаются. Кажется, сейчас упаду. Что вообще происходит? Я совершенно не собиралась становиться объектом сексуального вожделения для пришельца. Язык еле ворочается, облизываю губы.

– Отпусти меня сейчас.

– Ты же хотела, чтобы я тебя отблагодарил. Как раз этим я и собираюсь заняться.

– Я не это…Совсем не это имела в виду.

Колено хашийца упирается мне в пах, заставляя раздвинуть ноги.

– Твоё тело говорит само за тебя. Ты хочешь, очень хочешь. Я чувствую это в твоём запахе. Поэтому и купила. Зачем землянке непокорный раб? Потому что ты чувствуешь силу и хочешь этой силой обладать.

– Нет, нет. ДЕло совсем не в этом. Я просто хотела спасти. Мне стало жалко тебя, как и любого другого беззащитного человека или пришельца. В тот момент мной всего лишь управляла жалость.

– Жалость?

Хашиец с ещё большей силой сжимает мои запястья, ещё немного и он сломает мне руки. От боли слёзы моментально наворачиваются на моих глазах.

– Мне больно, – вскрикиваю я.

Хватка ослабевает. Хашиец злобно смотрит в мои глаза.

– Ты слабая, – хрипло произносит он. – Очень слабая.

Хочется двинуть его по наглой роже, расстрелять, прибить, но он продолжает держать мои руки, а я даже вырваться не могу.

– Может телом я и слабая, – цежу сквозь зубы, проклиная собственные слёзы и невозможность их сдержать. – Но дух мой намного сильнее тела. Если ты себе вообразил, что все женщины хотят тебя, то это лишь твои предположения и высокое сомнение. Никогда не питала слабости к грязным и вонючим рабам.

С каждым словом мой голос становится твёрже.

– Я последний раз тебе предлагаю сотрудничество. Если ты поможешь нам починить корабль и выполнить заказ вовремя, то обещаю, я доставлю тебя на Хаши.

И снова наши взгляды встречаются в зрительном поединке.

– Если ты обманешь, тебе не жить. Я сначала тебя жёстко поимею, а потом убью. Поняла? – шепчет хашиец мне прямо в ухо. От его низкого голоса дрожь бежит по телу и оседает тяжестью между ног.

– Значит, ты согласен присоединиться к нашей команде? И обещаешь никого не трогать?

– Да.

– Поклянись.

– Я сказал “да”, этого достаточно.

– Мне необходимо быть уверенной, что ты не предашь меня и мою команду.

– Слово хашийца стоит десяти тысяч слов землян. Это ваша раса умеет словно змеи вывернуться из любой ситуации. Так же как это было с хашийским договором о мире. Вместо того чтобы выполнить обещания Федерация позволила мистролам уничтожить половину населения нашей планеты. Так что не тебе говорить про честь и достоинство.

– Ты можешь не верить мне, но то, что творит Федерация, никак не значит, что все земляне согласны с этой политикой.

– Что здесь происходит? – позади невольника, и, судя по всему, нашего нового члена команды, раздаётся голос Паши.

Хашиец отпускает меня и поворачивается к капитану.

– Паш, я всё объясню, – торопливо отвечаю капитану.

Потираю запястья, которые ломит.

– Мне нужна хорошая каюта, с душем, – заявляет хашиец Паше. – И новая одежда. Только после этого я готов обсуждать подробности задания.

Встречаюсь взглядом с Пашей. На его лице красуется фиолетовый синяк на пол-лица.

– С каких это пор ты начала заниматься набором людей в команду без моего ведома?

– Паша, я знаю, что это твоя привилегия, но я должна была исправить свою ошибку.

– Обращайтесь ко мне по званию пилот Найдёнова. Я капитан этого космолёта. И все решения буду принимать сам.

– Да капитан, – встаю ровно, выпрямляюсь. Сейчас Паше лучше не перечить, у него бывают иногда загоны. В такие моменты я просто молчу.

– Покиньте помещение. Решать вопрос с хашийцем я буду сам.

Агрессия невольника, которая только улеглась, вспыхивает с новой силой. Я её практически чувствую.

Я бы и рада остаться, что бы помочь Паше и не оставлять его одного наедине с этим громилой, но пристальный взгляд Паши заставляет меня выйти из техотсека. Дверь тут же захлопывается как, только я выхожу.

А я уже представляю себе, как хашиец душит капитана, и когда мы вбегаем, Пашка повержено лежит под коленом соперника.

Холод проскальзывает по моей спине. Ну вот зачем он полез? Я ведь обо всём уже договорилась.

Стою под дверью, не могу уйти, но и войти не могу. Ослушаться приказа страшно. Минуты тянутся как часы, за дверь полная тишина. Хотя я уверена там идёт бойня. А когда через минут десять открывается дверь и капитан и хашиец целые и совершенно спокойный выходят из отсека.

– Где Юля? – спрашивает капитан.

Наш медврач тут же появляется в общем коридоре.

– Итак, команда, хочу познакомить вас с нашим новым, имейте в виду временным членом команды. Его зовут Ахрам Кир…, – Паша оглядывается на хашийца. Тот выступает вперёд и поправляет Пашу.

– Моё имя Ахрам Кимарк Горбодак. Я капитан хашийского корабля Эхра Курун, который был разбит мистролами. Захваченные члены команды были проданы в рабство.

Не знаю, о чём разговаривали они, но произошедшие изменения с хашийцем поражают. Я думала он дикарь, может разорившийся фермер или торговец, их за долги могут в рабство продать, но чтобы военный, да ещё и капитан корабля.

– Меня зовут Юлия Незнанская, я медврач корабля, – Юля протягивает хашийцу руку. – С сегодняшнего дня я отвечаю за ваше здоровье, поэтому не советую со мной ругаться.

Хашиец жмёт руку, и без тени улыбки сканирует взглядом Юлю/

– Опасная землянка? Ну-ну, – кривая усмешка появляется на его губах.

– Зря улыбаешься. С моей иглой ты уже познакомился. Могу и в еду чего-нибудь подсыпать, если что.

– Посмотрим.

Мне не нравится их долгое рукопожатие, и как Ахрам смотрит в глаза Юле.

Опасная она как же. Стервозная это точно. И вообще, какого чёрта она трогает моего пришельца. Это я его купила.. вернее, спасла.

– А меня зовут Руслана Найдёнова, – делаю шаг вперёд, протягиваю руку. – Я пилот этого космолёта. И без меня вы вообще никуда не улетите.

Юля и Ахрам одновременно поворачивают головы ко мне, будто забыли о моём присутствии.

Хашиец смотрит на мою руку, но свою не подаёт. И это ужасно задевает меня. То есть зажимать меня и обнюхивать, это нормально, а для рукопожатия я недостаточно хороша.

А, ну да. Я же слабая. Он ведь так сказал.

– Мы и с тобой пока улететь не можем, – замечает Паша.

Настроение падает ещё ниже.

– Да признаю. Я виновата. Не надо было спасать Ахрама. Теперь тебе легче? – вспыхиваю я окончательно. – Сколько можно тыкать меня в это?

– Успокойся Руслана. Не до ссор сейчас. Жду через час за общим столом. Есть у меня кое-какие мысли как денег подзаработать. А сейчас расходитесь и доделывайте свои дела. А тебе Руся поручаю показать Ахраму его каюту и обеспечить комбинезоном и всем необходимым.

– Я? Почему я? – недовольно ворчу я. Но Паша слышит.

– Тебе объяснить почему?

– Не надо. Сама уже догадалась.

– Ну и отлично.

– Следуй за мной.

А когда заходим в жилой отсек с каютами, я обнаруживаю, что дальняя каюта, куда я и хотела поселить хашийца, завалена коробками. Остаётся только одна свободная каюта, как раз напротив моей.

Придётся теперь закрываться на замок, чтобы чувствовать себя в безопасности.

– Вот, пожалуйста, твоя каюта. Располагайся. Сейчас одежду принесу.

Распахиваю дверь перед хашийцем. Ему приходится пригнуться, чтобы войти.

– Душ есть? – единственное, что спрашивает он.

– Конечно. У нас хоть и не самый современный космолёт, но уж удобства слава богу…

Замолкаю от неожиданности, хашиец, совершенно не стесняясь меня, стаскивает с себя старую порванную рубаху. А я засматриваюсь на игру мышц под его смуглой кожей. От каждого движения они перекатываются, волосы на груди сужаются на животе и тонкой полоской уходят под пояс штанов, которые он начинает расстёгивать. Сглатываю. Во рту сухо как в шарабанской пустыне днём. Испуганно отвожу взгляд и захлопываю дверь.

Вот жеж!

Чувствую, как стыд огнём опаляет щёки.

Красивый ведь зараза.

И наглый.

И бесстыжий.

И вообще, Руся, надо держаться от него подальше.

Иду в отсек хранения, где должны находиться запасные наборы, состоящие из умных ботинок, которые сами настраиваются на размер ноги, так же как и комбинезоны. Гравиботинки были бы намного лучше, но пусть сначала вложенные в него деньги отработает. На первое время ему пойдёт и такой комплект.

Несколько секунд смотрю на новый бластер, но решаю пока Ахрама не вооружать, ему и кулаков своих достаточно. Тем более, команды от капитана не было.

Возвращаюсь к каюте хашийца. Снова медлю, прежде чем постучать. А вдруг он уже вышел из душа. Получается, будет голый или додумается натянуть на себя полотенце или халат. А может просто руку просунуть?

Д, это идея. Так и сделаю.

Стучу в дверь, слышу что-то похоже на “войдите”, открываю дверь и просовываю руку с комплектом, стараясь не заглядывать внутрь. Чувствую, как мою руку перехватывает рука хашийца и в мгновении ока оказываюсь втянутой в каюту.

– Ты ещё и трусливая, оказывается, – усмехается хашиец и прижимает к себе. Я оказываюсь зажата между стеной и его влажным обнажённым телом. Он даже не удосужился себя вытереть.

Чувствую, как тонкая ткань костюма намокает и прилипает к коже.

– Что тебе от меня надо?

– Тебя хочу.

От его прямоты я теряюсь. Пусть я и пилот со стажем и мне двадцать пять лет, но сложное детство в детдоме и постоянные насмешки парней над моими веснушками и худое тело научили меня быть сдержанной. Я не подпускала к себе никого, считая, что в двадцать третьем веке можно спокойно прожить без секса и любви. Кому это надо, когда придумано столько технологий для достижения удовольствия. От виртуального любовника до обычного стимулирования зон мозга отвечающих за удовольствие.

Но вот сейчас передо мной стоит голый мужчина с упирающимся в мой живот членом, нависает надо мной, а у меня в коленях слабость. И я понимаю, о чём говорил хашиец про мой запах. От него тоже пахнет так, что рот наполняется слюной. Мужские, сексуальные флюиды окутывают меня и тело, которое никогда не знало настоящих мужских прикосновений, готово сдаться без боя. В отличие от головы.

– Как руку пожать, так игнорируешь, а как зажать так тут же, – упираюсь в его грудь руками. Тёмные волоски приятно щекочут ладони.

Сколько новых ощущений. Хочется провести по его груди ладонями, пальцами притронуться к горячей коже.

– У хашийцев не принято пожимать руку женщине, с которой спишь, только знакомым женщинам.

– Мы не спим.

– Можем начать.

– Что за одержимость? Если у вас все мужчины такие, кидаются на женщин и сношаются с ними при первой возможности, тогда не понимаю, почему вас победили мистролы. У вас ведь рождаемость должна быть на высоте. Могли бы мистрольских женщин иметь.

– Ты видела мистролиек?

– Видела, – вздёргиваю подбородок. – А что волосатые женщины тебе не нравятся?

– Нет. Люблю таких, как ты. Без волос на теле. Он тянет замок на костюме вниз.

– А между ног у тебя тоже нет волос?

Ловлю его руку, чтобы не дать расстегнуть замок до конца, но просто повисаю на ней. Не так-то просто остановить сильного мужчину.

– Тебе какая разница? Что за варварство приставать к девушке помимо её воли. Или хашийцы только силой умеют брать.

– Нет. Всё по согласию тел. А твоё тело жаждет ласки.

– Нет, – упрямо мотаю головой. – А если даже и жаждет, я не животное, чтобы подчиняться рефлексам. У меня есть голова и мозги и…

– Которые легко отключаются.

Он наклоняется и сминает мои губы. Я вздрагиваю от прикосновения его губ. Это настолько невероятно, меня простреливает насквозь электрическим разрядом. Вбирает мои губы, посасывает нижнюю губу и действительно мозг уже не беспокоит. Тело тянется к Ахраму, за большей лаской.

Его язык раздвигает мои губы. От неожиданности я даже глаза открываю, приоткрываю рот, чтобы возразить, хашиец даже не обращает внимания на мои сопротивления. Язык раздвигает зубы, касается моего языка. Обвиваю шею Ахрама, подаюсь вперёд, а он будто только этого и ждал. Сжимает мои ягодицы, сладкая боль отзывается внизу живота.

– Руссалана, – немного нараспев шепчет Ахрам.

Так, приятно слышать своё имя, когда он произносит низким бархатным голосом.

– Руся, ты где? – орёт динамик графона.

Я испуганно распахиваю глаза, пытаюсь вырваться из рук Ахрама, но это не так просто. Он прожигает меня взглядом.

– Капитан – твой мужчина? – спрашивает меня.

– Нет. Нет, конечно. У меня нет мужчины.

– Это хорошо.

Снова тянется к моим губам.

– Ничего хорошего. Меня капитан зовёт. Отпусти.

Я совсем потеряла счёт времени. Пашка сказал через час собраться за общим столом. Когда успел пролететь целый час?

Ахрам всё ещё держит меня в объятиях. Не может остановиться, целует шею, сжимает мою грудь. Мне и самой сложно собраться с мыслями, но страх, что нас застанет капитан, заставляет открыть глаза и собрать мозги в кучу.

– Прекрати. Мы должны выполнять приказы капитана, или меня уволят.

Хашиец тяжело дышит, наконец, разжимает объятия. И пока он не передумал, выскальзываю из его рук. Не застёгиваю комбинезон, стремительно ныряю в дверную щель, вдруг Ахрам передумает, запрет нас и возьмёт меня силой. Привожу себя в порядок на бегу. Щёки горят, губы щиплет, они немного припухли после поцелуев. Перед дверью в комнату переговоров останавливаюсь и перевожу дыхание.

Это какой-то бред. То, что происходит между мной и хашийцем, мне всё ещё не верится, что я только что изнывала по нему и целовала в засос и тёрлась о его…

Дверь в комнату распахивается и я едва не врезаюсь в капитана.

– Где Ахрам? – грозно спрашивает Паша.

– Там. В каюте. У себя.

– Я думал, ты придёшь вместе с ним.

– Он переодевается…после душа.

О господи, ну зачем я это уточнила?

Хашиец действует на меня отупляющее. И это факт.

Когда я вхожу в комнату переговоров Юля и капитан уже на месте. Пытаюсь сохранять спокойный вид, но у меня ощущение, что они обо всём уже догадались. Щёки пылают, губы горят от хашийского поцелуя. Расправляю плечи, сажусь в кресло.

– А где раба своего потеряла? – то ли серьёзно, то ли в шутку спрашивает Паша. Судя по лицу, он очень серьёзен, даже непривычно немного. Потому что наш капитан, любитель посмеяться и потравить анекдоты. Юля всё-таки поколдовала над его лицом, и кровоподтёк почти незаметен.

– Он сейчас придёт. Одевается.

– Какой чистоплотный, – усмехается Паша.

В комнату входит Ахрам. Волосы стянуты в высокий хвост на затылке, комбинезон сел как влитой. Вижу, как смотрит на хашийца Юля. Прекрасно понимаю её, потому что грязный избитый раб перевоплотился в мужчину из мокрых снов.

Сглатываю, при мысли, что ещё десять минут назад он зажимал меня в своей каюте.

– Итак, – вздрагиваю от громкого голоса Паши. – Наконец, когда мы все собрались. Я готов объявить наши дальнейшие действия. Для начала введу Ахрама в курс действий.

Капитан поворачивается к хашийцу и начинает рассказывать.

– На Земле мы взяли заказ на доставку деседелия с планеты Шарабан. Мы должны были прилететь сюда, купить деседелий и улететь обратно, но Руся потратила деньги заказчика на тебя.

Ахрам смотрит на Пашу пристально даже не мигая.

– Теперь мы стоим перед выбором вернуться на Землю с пустыми руками. Этот вариант я отметаю сразу, во-первых, стоит один раз накосячить с заказом, и больше никто не захочет к нам обращаться. Во-вторых, мы не можем этого сделать, для начала нам надо починить варп-ядро, а чтобы его починить нужны деньги, ну а в-третьих, Марк Иосифович, наш заказчик, уже прислал сообщение с предупреждением.

Паша включает видеосообщение, которое воспроизводится в воздухе над столом.

Темноволосый седеющий мужчина с квадратным подбородком и игрушечной внешностью пыхтит сигарой. Выпускает кольцо в потолок.

– Паша…что с моим заказом? Ты обещал вернуться к двадцать первому числу. Надеюсь, ты не выходишь на связь по веским причинам и выполнишь заказа в срок. Мне совсем не хочется поднимать ребят по выбиванию долгов.

сообщение заканчивается.

В комнате тишина. Нам с Пашкой особенно хорошо известно, что это за ребята по выбиванию долгов. С ними лучше не связываться. Несколько моих друзей из детдома пропали, связавшись с ним. Мне повезло. Выплатила долг за учёбу в срок и то только благодаря работе у Паши.

– И что ты предлагаешь? – Ахрам нарушает затянувшуюся тишину.

– У меня два варианта. Либо договариваемся с торговцем деседелием и узнаем, не нуждается ли он в какой-либо помощи…

– Нет, – качает головой Ахрам, отвечая за всех.

– Либо ищем новый заказ, выполняем в кратчайший срок, и…

– Нет, – снова перебивает капитана Ахрам.

Встаёт из-за стола.

– Наш корабль потерпел крушение в шарабанской пустыне Аль Бра. Если мы до него доберёмся, то у тебя будут и деньги новое варп ядро.

– А где именно находится ваш корабль? – интересуется Пашка. За такую информацию и помощь он готов простить заносчивость новенького.

– Я не знаю, – пожимает плечами хашиец. – Надо найти.

– Найти? Ты вообще представляешь масштабы пустыни? Да мы месяц будем искать твой корабль, если его ещё не разобрали на запчасти.

– Можно спросить у торговца, который купил меня у мистролов. Он должен знать где корабль.

– И как ты предлагаешь это сделать? Подойти и спросить про разрушенный корабль хашийцев? – с издевкой спрашивает капитан. – Не думаю, что он захочет просто так рассказать. Это же торговец, он за бесплатно ничего не делает.

– Не обязательно платить. Достаточно приставить к горлу стальной хашар, и это мистрольская сволочь признается во всём.

Ахрам проводит ребром ладони по горлу ,и я даже без знаний языка понимаю, что хашар, скорее всего, холодное оружие.

– Вот только давайте никого убивать не будем, – вклиниваюсь я со своим миролюбием. – Я, конечно, понимаю, что ты его недолюбливаешь, но думаю, можно обойтись и без жертв.

Хашиец смотрит на меня, будто впервые видит.

– А разве женщины имеют право голоса? – спрашивает Ахрам.

– Не знаю как у вас, а у нас все равноправны, – огрызаюсь ему.

– В нашей команде все имеют право голоса, – поддерживает меня Паша. – Тем более, с Русей я согласен. Жертв нам не надо. Мне ещё не хватало проблем с шарабанской системой правопорядка. Но идея Ахрама мне нравится. Можно же не убивать, а только пригрозить.

– Ну хорошо, – соглашаюсь я. – Идея и правда неплохая. Взять его с собой на корабль, пусть покажет.

– Ты думаешь как женщина. Хочешь сохранить ему жизнь, а он не оценит твоего поступка. Как только ты его отпустишь, он тут же сдаст нас. Проще убить, – Ахрам сердито хмурит брови.

Я даже не сомневаюсь, что с такой логикой за его плечами не один труп. Я итак знала, что Ахрам опасный противник, но сейчас ощутила это особенно остро.

– Ахрам ты же знаешь, как лучше выследить твоего торговца.

– Да. Ночью. Его дом находится за городом. Я проведу.

– Отлично. Значит, сегодня нас ждёт вылазка за город. Ахрам поведёт нас.

– Вы сумасшедшие, – совершенно спокойно констатирует факт Юля. Но при этом не возмущается.

– Юля, я посмотрю на тебя, когда выбиватели долгов хорошенько тебя потрясут.

– Ну ок. Я же не против, – она выставляет ладони вперёд в защитном жесте. – Как скажешь кэп. Убивать-то не мне. Я так поняла, Ахрам решил взять на себя главную роль.

– Да. Я сам всё сделаю. Только доставьте меня до его дома и подготовьте отступление.

Раскалённая за день на солнце пустыня ночью начинает медленно остывать. Песчинки потрескивают в тишине, создавая ощущение шелеста шагов.

Поэтому про пустыню Аль Бра говорят, что она никогда не спит.

Космолёт зависает на высоте пяти метров над землёй, дом торговца Куа Коро виден вдалеке. Ближе подлететь я не рискнула. Капитан снабдил Ахрама гравиботинками и земным армейским ножом.

Мы замерли перед люком, с напряжением наблюдая за его прыжком.

– Может, всё-таки надо было кому-нибудь пойти с ним? – озвучиваю свои мысли ,которые терзали меня весь вечер.

– Он сказал справится сам. Не думаю, что он не оценил свои силы, – отзывается Паша и закрывает люк, чтобы восстановить целостность корабля и его невидимость.

– А если он не рассчитал свои силы или ещё хуже, обманул нас. Что, если он сбежит? – от этой мысли на душе становится паршиво. Не хочется думать про Ахрама плохо, но он ведь ничем нам не обязан. То, что я выкупила его, для него на самом деле ничего не значит.

Паша смотрит в графон ,на котором отображается карта и передвижение Ахрама. Выходить на связь договорились, будем через каждые двадцать минут. ЗАсекаю время и слежу за цифрами, как одна сменяет другую. Мне кажется, если он выйдет на связь хотя бы раз, значит, ему можно доверять.

Сердце колотится бешено, то замирает неожиданно ,когда вижу, что он останавливается. Мне мерещатся стражники и охрана, как его обнаруживают и начинают избивать. И каждый раз, когда точка начинает двигаться, я выдыхаю с облегчением.

Проходят первые двадцать минут. Смотрю на Пашу.

Ну же, давай скажи ему что-нибудь, – мысленно прошу капитана. А тот смотрит в графон, хмурится и молчит.

– Может, уже вызовите его на связь? Двадцать минут уже прошло, – всё-таки не выдерживаю и тороплю капитана.

– Тс-с, – прикладывает палец к губам, будто кто-то может услышать нас. – Он сейчас в доме. Вряд ли сможет говорить.

Был бы целым наш миникам, можно было бы подключить его, чтобы он следовал за Ахрамом и всё показывал. Но последний миникам сломался после того, как врезался в стену. Нам бы не помешал в команду механик, но таких желающих пока не находилось.

– Паш, смотри, – зовёт Юля и показывает на экран.

К дому торговца подлетает корабль шарабанской охраны и мы все разом перестаём дышать.

Неужели Ахрам просчитался? Выдал себя? Его сейчас схватят, а шарабанские порядки намного жёстче землянских. Его могут просто перепродать ещё раз или лишить жизни.

Все мысли проносятся в голове в мгновение. Кровь стучит в висках, отказываясь опускаться ниже. Кажется, сейчас голова лопнет от давления.

– Я иду за ним, – решительно вскакиваю я и направляюсь к люку. Проверяю бластер, активирую гравиботинки.

– Руся, сядь на место, – командует Паша.

– Нет. Я не собираюсь терять два пикля и Ахрама. Ему нужна помощь. Это же очевидно, – возражаю я и жму кнопку открытия люка.

– Руся, я кому сказал. Ты нужна здесь. Кто будет вести космолёт? Я пойду сам.

– Капитан должен оставаться на корабле, тем более ты и сам неплохо управляешь кораблём, – возражаю я.

Люк открывается.

– Руся, бля…

Это последнее, что я слышу перед тем, как спрыгнуть. Активирую маячок и бегу в сторону дома торговца. Я вообще не представляю, с чего начать, но отчётливо чувствую, что без моей помощи Ахрама схватят.

Песок глушит звуки шагов, подхожу к дому с противоположной стороны, чтобы никто не засёк. В заборе замечаю большую вырезанную дыру. Видимо, здесь и вошёл хашиец. Ныряю в неё и оказываюсь на заднем дворе. Мягкая трава щекочет ладони, а в нос ударяет аромат цветов. Ползу по мягкому ковру до впереди стоящего домика.

Да здесь, похоже, настоящий оазис. Даже журчание воды слышится в тишине , а ещё я слышу почти в метре от себя за стенкой разговор.

– Это свежие. Не оголодавшие. Какие три пикля? – рычит незнакомый голос. – Минимум пять.

– А расходы на содержание, а одежда. Это ведь всё мне придётся тратиться. Не факт, что я их завтра продам, – понизив голос не соглашается другой голос. И вот он-то как раз знакомый.

Похоже, нашему торговцу привезли новую партию рабов. Значит, вот кто поставляет ему товар, сами охранники рынка. Мерзкие сволочи, а ещё говорят, что не принимают участия в подобном.

И прибыли они сюда не по вызову Куа Коро, как я подумала, а ради торговли. Новая информация, конечно, радует, но и одновременно доказывает, что Паша был прав. А я поступила не совсем умно. Ступила.

Может тогда вернуться? Я ведь ещё не далеко ушла от дырки в стене.

– Хорошо. Давай три. Но имей в виду, следующая партия будет уже по пять. Дверь домика открывается, отрезая путь к отступлению. Мне приходится ещё ниже пригнуть голову, прячась за небольшим кустом неизвестного мне растения.

Слежу за двумя силуэтами, тощего торговца и массивным, который принадлежит охраннику. Они идут к воротам. Наверно, выгружать товар будут. А где же тогда Ахрам прячется?

Приподнимаю голову над кустом, чтобы осмотреться. Может, тоже где-то в кустах прячется? Или в доме поджидает свою жертву.

Большая ладонь неожиданно ложится на моё лицо, закрывая рот. Я вздрагиваю, выброс адреналина моментально разгоняется по телу. Тянусь к бластеру, но руку тут же перехватывает чужая рука.

– Ну и что ты тут делаешь женщина?

Я дёргаюсь вперёд, пытаясь вырваться, но тянут назад.

– Тс-с, молчи, – шепчет знакомый голос.

Это Ахрам. Зараза испугал меня. Я думала, сердце выпрыгнет от испуга.

Он всё ещё держит меня, прижимает к себе так сильно, что я спиной ощущаю мощное биение его сердца.

Мы наблюдаем, как заводят плотной шеренгой невольников. Ведут их в тот самый домик, у которого я подслушивала разговор. Охрана выходит, и мы остаёмся с Куа Коро в его дворе наедине с ним, только он о нас ничего не знает.

Улыбается во весь рот, исполняет своеобразный победный танец, больше напоминающий конвульсию, и шагает к небольшому фонтану в середине двора.

– К дыре в заборе иди, – шепчет Ахрам, и жди меня там. Убирает ладонь с моего рта, я оборачиваюсь ,а его уж нет позади меня. Зато со стороны фонтана слышится возня. Выглядываю из-за кустов. Ахрам передавил торговцу шею, тот таращит глаза, но крикнуть не может. Я зачарованно наблюдаю за молниеносными движениями хашийца. Глаза торговца медленно закрываются. Ахрам связывает его руки и ноги, вставляет кляп в рот и закидывает себе на плечо, и только тогда я вспоминаю его приказ: ждать у дыры в заборе.

Выползаю на четвереньках, бросаюсь бежать. Спотыкаюсь о какой-то камень и приземляюсь всем телом на лужайку. И пока я пытаюсь встать, меня уже подхватывают в воздух.

– Надеюсь, ты летаешь лучше, чем бегаешь, – с издёвкой шипит Ахрам. ЗАкидывает меня на плечо и в несколько огромных шагов оказывается рядом с дырой. Вталкивает меня, потом торговца и лезет сам.

Как оказалось, бегаю я действительно плохо, особенно по песку. Потому что практически сразу же отстаю от хашийца. Откуда в нём столько силы, он тащит на себе торговца, будто тот не весит ничего.

Называется, пошла спасать его, и сама стал обузой.

Так, Руся. Соплей ещё твоих сейчас не хватало. Ну-ка, собралась и побежала так быстро, как никогда не бегала, – приказываю себе.

Втапливаю из последних сил, но хашийца уже не догнать, тем более с гравиботинками. Когда добегаю до нашего космолёта, у люка меня встречает вся команда. И судя по бешеным глазам Паши, мне предстоит выдержать ещё одну лекцию.

– Бегом в кабину, – приказывает капитан.

Я без лишних слов выполняю команду, несусь на мостик, занимаю кресло пилота, и взмываю выше над землёй, к облакам, чтобы не засекли магнитные локаторы. Только когда отлетаем на приличное расстояние, я выдыхаю.

– К горам лети, – командует Паша, и я направляю космолёт в каменистому плато, на котором возвышаются две невысоких горы, но достаточно высоких, чтобы скрыть космолёт от посторонних глаз.

На подлёте к ним замечаю углубление в одной из гор и сажу корабль там. Поворачиваюсь. Капитан всё ещё стоит позади меня.

– Ещё распоряжения будут? – спрашиваю его.

– Руся, ты что совсем не в себе? – накидывается на меня Паша.

– Паш, не кипятись. Всё ведь обошлось. Не стоит так нервничать.

Встаю из пилотского кресла, чтобы хоть немного быть повыше, а то его взгляд мне не нравится. А так хоть отскочить успею, если вдруг…

– Ты ненормальная. Разве можно вот так бросаться за кем-то, пусть даже это твой родной человек? Ты рискуешь не только собой, но и нами. А если бы с тобой что-нибудь случилось?

– Ну не случилось же, – бурчу я в ответ, опустив глаза от стыда. Терпеть не могу это состояние, когда чувство вины захлёстывает, и я понимаю, что действительно поступила неправильно.

– Мне кажется, эта планета на тебя плохо действует. То ли от жары мозги спеклись, то ли ещё отчего ,– продолжает Пашка.

– Да хватит уже. Поняла я уже, что не права была. Доволен? Или попросить прощения у всех? – раздражённо бросаю я и шагаю на капитана, потому что он перекрыл собой весь проход. Но вместо того, чтобы отойти в сторону, он продолжает стоять как вкопанный.

– Руся, неужели ты не понимаешь, что я испугался за тебя? – голос Паши меняется, совсем другой, заботливый, и в нём слышится что-то ещё, что неожиданно трогает сердце.

Паша делает шаг ко мне, прикасается пальцами к щеке. Я даже отшатнуться не успеваю.

– Прошу тебя, больше так не делай, – снова шепчет Паша. – Не хочу тебя потерять.

Я киваю.

– Хорошо, Паша. Я буду осторожнее. Можно идти?

Он стоит ещё несколько секунд, словно хочет ещё что-то сказать, но в последнюю секунду передумывает и пропускает меня.

Иду в общую комнату, чтобы узнать, что там с торговцем. И сталкиваюсь с Юлей.

– Где Ахрам с торговцем? – опережаю её, прежде чем она тоже выскажет своё недовольство по поводу моего поступка.

– В тех отсеке. Ахрам его допрашивает, – отвечает она спокойно, даже немного лениво. Всегда поражалась её неторопливой грации. Даже когда всё летит к верх тормашками, Юля остаётся спокойной.

Разворачиваюсь в сторону тех отсека.

– Не советую тебе туда заходить. Тебе не понравится, – останавливает меня Юля.

– Он, что его убивает? – испуганно таращу глаза.

– Вроде нет, но звуки оттуда не самые приятные.

– И что ты предлагаешь делать? Ждать, когда он его добьёт?

В комнату входит Паша.

– Я сам разберусь. Сидите здесь и ждите, – наказывает он нам и уходит к техотсеку.

Я готова последовать за ним, но, думаю, на сегодня нарушений команд достаточно. Сидим с Юлей друг напротив друга. Молчим.

Никогда не любила ждать. Проходит пятнадцать минут. Полчаса. Сорок минут.

– Я больше не могу. Ждать. Они его там, что убили и теперь препарируют?

Встаю

– Руся, сядь.

Снова сажусь.

А через пару минут в комнату входят Ахрам и Паша.

– Руся, на мостик, – снова командует Паша.

– Может, вы всё-таки объясните, что к чему? Куа Коро хоть жив? – спрашиваю Пашу, кидаю взгляд поочерёдно на капитана и хашийца, а в ответ слышу:

– Руслана! Быстрее!

Мне передаётся их нетерпение, и я почти бегом иду на мостик.

– Карту на экран, – командую панели управления, и в воздухе зависает карта шарабанской поверхности. На ней отмечено наше нахождение. Паша тычет пальцем в сектор шестьдесят три.

– Вот сюда лети. Торговец сказал, корабль здесь.

Сектор шестьдесят три – это одно из самых пустынных мест Аль-браийской пустыни. Днём здесь без защитного скафандра даже делать нечего. Пекло ещё то, но мы подлетаем к нужному месту поздней ночью, на поверхности градусов тридцать по цельсию. Жарко и душно, но терпимо.

Космолёт зависает над песчаной поверхностью. Решаю пока не приземляться.

– Оставайся в воздухе, – командует хашиец.

Оборачиваюсь, они все за моей спиной стоят. И Паша, и Ахрам, даже Юля видна из-за плеча хашийца.

– Не приземляйся, – тут же командует Паша, будто я с первого раза не понимаю.

– Здесь подземные пещеры. Космолёт провалится, – поясняет Ахрам.

– Я знаю, – раздражённо отвечает капитан.

– Откуда? Тоже пытался выжить в пустыне после крушения? – с усмешкой спрашивает хашиец.

– Хватит уже, – прерывает их Юля. –Давайте быстрее всё сделаем и уберёмся отсюда. Не хочу запечься здесь на фаршированная утка.

– Идти всем? – спрашиваю у капитана, тот качает головой.

– Ты остаёшься. Мы втроём сами спустимся.

– Ну уж нет. Я на такое не подписывалась, – возражает Юля. – Если Руся хочет, пусть идёт. А я вас здесь подожду. Терпеть не могу жару.

– Юляя…– удивлённо тянет Паша.

– Что Юля? Вам надо, вы и идите. Тем более это Руся деньги спустила на него, – кивает в сторону Ахрама.

– Да без проблем, – встаю с кресла. Меня дважды просить не надо.

Вижу недовольный взгляд Паши, и насмешливый хашийца.

– Ты остаёшься, – говорит Паша.

– Ты идёшь со мной, – говорит в один голос с Пашей хашиец.

Их взгляды встречаются в зрительном поединке.

– Так. Ребята. Я не кусок мяса, чтобы командовать мной. Я тоже хочу быстрее улететь с этой планеты. Поэтому чем быстрее мы всё найдём, если найдём, тем быстрее всё закончится. А общими усилиями будет как бы побыстрее, – заканчиваю свою речь, и не глядя на команду, иду шлюзовый отсек.

Пока они препираются, выясняя, кто главнее, может и утро наступить.

– Руслана, на этом корабле капитан я. Имей в виду, ты будешь лишена премии.

– Оставь себе, Паша. Обойдусь.

Через пару минут мы уже пробираемся по горячему песку к торчащему из-под земли куску передней части корабля. Гравиботинки удерживают нас над поверхностью земли, не давая провалиться. Нас ведёт Ахрам. Он лучше ориентируется в своём корабле, и я доверяюсь его чутью и знанию.

Ахрам, не обращая внимания на Пашкины слова, неожиданно проводит пальцем по моей щеке. Сейчас он не кажется никаким самодуром, вполне человечный, хоть и инопланетянин.

Пашка откашливается, снова пытаясь привлечь к себе внимание.

– Ну раз вы так сильно заняты собой, может, укажешь, в какой стороне инженерный отсек, – с еле скрываемым сарказмом спрашивает капитан.

– Сначала мне надо попасть в мою каюту, – отвечает Ахрам. – Она в центральной части корабля. А в инженерный отсек без моих вибраций не попасть.

– Ну ок. Веди тогда нас. Ты же капитан этого корабля, насколько я понимаю.

Хашиец явно начинает терять терпение, окидывает Пашу недобрым взглядом и без лишних слов идёт в центральную часть, которая находится под землёй.

Даже не представляю, как туда можно спуститься без страха. Коридор кажется непроглядной пропастью, в которую так бесстрашно спускается Ахрам. Мне хочется закрыть глаза ,когда надо следовать за ним. Гравиботинки не дают возможности летать, они лишь затормаживают падение, поэтому приходится спускаться вплотную к стене, вернее, к потолку. Чем глубже спускаемся, тем жарче и тяжелее дышать. Следую за Ахрамом след в след, Паша замыкает нашу мини-процессию. Вновь загорается бирюзовое сияние при прикосновении ладони Ахрама. Дверь опускается вниз, и мы влетаем в каюту капитана. Свет фонарей выхватывает отдельные части комнаты.

– Ого! – шепчу я. – Настоящие хоромы.

И тут же закашливаюсь. Дышать сложно. Одежда вся намокла от пота. Я будто не на корабле, а в сауне побывала.

Ахрам отходит к дальней стене. Когда я подхожу вслед за ним, низ стены отодвигается, открывая вход в комнатку. Там много полочек, но они все пустые.

– СВолочи, грязные мизольские крысы, – ругается Ахрам, остальные слова переводчик отказывается переводить. – Я надеялся, что не найдут тайник.

– Только не говори, что мы зря спускались, – недовольно цедит Пашка.

– Не зря, – огрызается Ахрам.

Он снимает правую полку, в стене скрывается ещё один маленький тайник.

Вижу, как в руках хашийца поблёскивают круглые камешки, он пересыпает их себе в нагрудный карман, туда же прячет банковскую карту.

– Этот тайник они не нашли. Деньги у нас теперь есть, на ремонт хватит.

– Отлично. Теперь за ядром.

– Ядро вышло из строя, – отвечает Ахрам.

– Как вышло? Ты же говорил.

– Говорил. Надеялся, что при падении оно не повредилось. Но данные на панели управления выдали повреждения. В инженерный отсек опасно спускаться.

– Блять, я же тебе поверил, – теперь ругается Пашка.

– Я не предсказатель, будущего не вижу. Хочешь проверить, спускайся. Но я верю датчикам.

– Ну да, конечно…

– Паша, прекрати. Ахрам и так мог бы ничего нам не показывать и не помогать. А ты вечно недоволен.

Графон неприятно пищит, возвещая о приближении утра и восходе солнце.

– Вверх карабкаться будет сложнее. Не стоит задерживаться.

Подъём действительно оказывается сложнее. Я задыхаюсь. Кажется, жара даже лёгкие уже выжигать начала. Хашиец даже вида не показывает, что ему тяжело. И я понимаю, что он бы уже давно забрался, но продолжает медленно подниматься, придерживая меня. Подавая руку, где я не могу дотянуться. Пашка старается не отставать, но ему тоже тяжело.

На космолёт мы поднимаемся с первыми лучами солнца. Мне хочется залезть в ванну со льдом, но вместо этого я сажусь в кресло и направляю космолёт подальше от этого пекла. Руки трясутся от напряжения и не хотят слушаться.

Замедляю ход, только когда вижу вдалеке спасительные горы, где мы останавливались в последний раз.

– Ну что? Что? – в который раз спрашивает Юля.

Но я так устала, что нет желания ни говорить, вообще ничего. Только в душ. И спать.

Пусть капитаны объясняют ей всё, а меня это не касается. Всё, что зависело от меня, я сделала.

Как только захожу в каюту, сдираю с себя комбез, нижнее бельё, которое словно вторая кожа облепила тело. Всё чешется от пота. Мне кажется, от меня воняет за километр.

Иду в душевую, включаю тёплую воду, но после жары она кажется прохладной. Так и стою несколько минут, не шевелюсь. Вода стекает по волосам. Упираюсь лбом в стену кабины.

На душе почему-то так паршиво.

Дверь кабинки открывается и входит обнажённый Ахрам.

Меня буквально парализует.

Как? Как он вошёл? Неужели я забыла каюту закрыть?

– Что ты тут делаешь? – ко мне возвращается дар речи. Я пытаюсь прикрыть грудь и сдвигаю ноги. Может, мы и целовались когда-то, но сейчас кажется, что это было когда-то давно.

– Как что? Пришёл помыться.

– У тебя есть своя душевая, – возмущаюсь я.

– Я не хочу один. Мне нравится быть с тобой.

– А мне не нравится. Я устала. Уходи. Это моя каюта, и я не хочу, чтобы ты входил в неё без разрешения.

Ахрам притягивает меня к себе и разворачивает спиной.

– К своей женщине я буду заходить, когда хочу.

Пытаюсь вырваться, но он держит мёртвой хваткой.

– Я не твоя женщина!

– Когда ты меня купила, автоматически стала моей. А я твоим.

После слов Ахрама меня охватывает беспокойство: уж слишком его слова на брачную клятву смахивают. Не знаю, какие правила и традиции у хашийцев, но в любом случае я на место его жены или возлюбленной не претендовала.

– Ахрам, пусти сейчас же, – продолжаю сопротивляться. Хоть мне и приятны его прикосновения, но то, что упирается мне в поясницу, пугает до дрожи в ногах. Я никому никогда не говорила, но у меня не было ещё ни разу связи с мужчиной. Все эти чувства и затуманенные влюблённостью мозги меня жутко раздражали.

У меня была одна цель – вырваться с Земли, и если бы я распалялась на отношения, вряд ли бы у меня что-то получилось.

Но Ахрам, по-видимому, вообще не придаёт значения ни одному моему слову. Его руки, как и в первый раз, свободно скользят по моему телу. Одной рукой он ласкает низ живота, другой сжимает мою грудь.

– Тебе надо расслабиться, – шепчет мне в ухо и тут же прикусывает кожу под ним.

– Нет. Нельзя. Мне нельзя. Я не хочу…– бормочу в ответ.

Но стоит Ахраму сжать сосок между пальцев, как моё тело, перестав слушаться, прижимается спиной к груди Ахрама.

– Врушка.

Поцелуи спускаются ниже. Его губы скользят по шее, собирая капельки воды.

– Я…я ещё не успела намылиться…

Голова кружится, мысли вместе с водой стекают в канализацию. Тело окончательно поработило разум. И во всём виновата моя повышенная эмпатия. Если меня так пробивает похотью, представляю, как велико желание хашийца.

Я даже не замечаю, в какой момент в руках Ахрама появляется губка. Он разворачивает меня к себе. Хочу прикрыться, но он ловит мою руку и начинает намыливать запястье. Почти невесомо прикасается к коже. Проводит губкой по ладони, пальцами другой руки массирует каждый пальчик. Когда его пальцы скользят между моих, тело словно вспыхивает. НИкогда не думала, что просто рука может так возбуждать.

– Нравится? – спрашивает меня, а я ничего ответить не могу.

Его руки уже скользят выше, намыливают ключицу, другую руку, очерчивает грудь. Слегка прикасается к соскам, они болезненно ноют. И нет в его прикосновениях ничего откровенного, но меня каждый раз пробивает, будто лёгким разрядом.

Когда рука спускается к низу живота, я рефлекторно свожу ноги, не давая проникнуть Ахраму между ног.

– Не надо сопротивляться. Я всё равно возьму тебя, – его слова поднимают во мне протест. Качаю головой.

– Нет. Я не согласна. Всё должно быть по обоюдному согласию. А ты меня принуждаешь.

– Нет. Не принуждаю. Ты сама хочешь. Уверен, между ног ты вся мокрая.

– Конечно, мокрая, я же в душе.

Стоим напротив друг друга. Он улыбается, оголив зубы. Его улыбка больше оскал напоминает. Я же, наоборот, зла и усердно хмурюсь, чтобы придать себе более грозный вид. Упираюсь ладонями ему в грудь.

Ахрам ловит мою руку и опускает вниз.

– Возьми его.

Пальцы смыкаются на горячем пульсирующем члене Ахрама.

– Что ты делаешь? Я не хочу тебя трогать.

Пытаюсь отдёрнуть руку. Но Ахрам, зажав мою руку своей, начинает двигать рукой вверх и вниз.

Шелковистая кожа, которая обтягивает твёрдый словно дерево ствол, приятно щекочет ладонь. Я вижу, как Ахрам закрывает глаза, как его кадык дёргается. Сама не понимаю, почему мне нравится трогать его, нравится, как скользит ладонь по его члену. И он меня уже так сильно не пугает.И даже когда Ахрам убирает свою ладонь, я продолжаю повторять те же движения, пока с губ Ахрама не слетает хриплый стон, а на мои руки проливается белая жидкость.

Я потрясённо смотрю на свою руку, как капли смывают с неё результат моей работы. Ахрам кончил в моих руках. Эта мысль ввергает меня в ступор. Поднимаю голову, чтобы посмотреть на него, и, не успев открыть рот, уже принимаю в него язык Ахрама. Он целует жадно, настойчиво, будто страсть нисколько не уменьшилась, а разожглась ещё больше.

– Хочу тебя, но не здесь. Идём в кровать.

И хоть моё тело ноет от желания, я не готова пока лишаться девственности.

– Нет. Ахрам. Я…я устала. Хочу спать. Прошу, не заставляй меня.

– Я не заставляю. Просто твоё тело говорит совсем о другом. Это какая-то землянская традиция – говорить не то что думаешь? – спрашивает Ахрам. Подхватывает на руки, выключает воду и выносит из душевой.

Вода ещё стекает с наших тел и волос, но его совершенно это не смущает.

– Мне надо вытереться.

– Не надо, само высохнет.

Опускает меня на кровать. Придавливает своим телом. Мне не сбежать. Остаётся только признаться. Может, для него хоть что-то будет значить моя невинность.

– Ахрам…

Он не обращает внимания, спускается к моей груди, языком касается кончика соска. А меня от этого чуть не подкидывает, настолько неожиданное ощущение, резкое, пронизывающее.

– Ахрам, – снова зову его, не узнаю свой голос. Он тоже хриплый. Рукой хватаюсь за его волосы, чтобы привлечь внимание.

– Ахрам, послушай меня.

Он поднимает глаза на меня, дикий взгляд обжигает.

– У меня не было мужчин… Никогда, – наконец, открываю свою тайну. Его взгляд становится более осмысленным. Но вместо того, чтобы отпустить меня, он раздвигает рукой мои ноги, и пальцем проникает внутрь меня.

Мне не больно, наоборот, хочется, чтобы его палец не останавливался и продолжал двигаться.

– Ра асала ваджина,– бурчит Ахрам и отодвигается, прикрывает меня покрывалом.

– Что?– ошалело смотрю на него.

Оказывается, это неприятно – быть брошенной вот так. Хотя я ведь для этого ему и сказала, что девственница, чтобы он отстал.

– Ра асала ваджина, – снова повторяет Ахрам. – Нихра.

Встаёт с кровати и подбирает с пола свой комбез. А я хоть и возмущена до глубины души, засматриваюсь на его покачивающийся член. И в памяти всплывает его фраза.

“Вы, землянки, такие нежные, что и одного раза с хашийцем не выдерживаете”.

Неудивительно. Наверно, таким проткнуть насквозь можно.

– Ты…ты можешь на нормальном языке объяснить?

Ахрам оборачивается перед дверью и ещё раз говорит на всеобщем галактическом языке.

– Мне нельзя иметь тебя. Невинная женщина - много лишних проблем.

То есть вот так взять и уйти, это нормально?

Сама не понимаю, почему мне так обидно. Наоборот, ведь радоваться должна. Ахрам натягивает комбез на бёдра, а вверх оставляет обнажённым. Открывает дверь и выходит, оставляя меня лежать на влажных простынях.

В душе ощущение, будто меня предали. Я внезапно стала не нужна, потому что со мной слишком много проблем. Так же, как и мать избавилась от меня, просто сдала в детдом, когда узнала про мою повышенную эмпатию.

“С таким ребёнком только одни проблемы. Лучше бы ты мысли умела читать,” – её слова все эти годы хлёстко стегали мою самооценку, и я как одержимая пыталась всем доказать, что я не обуза. Я сильная и независимая. Я всё могу и умею.

…а сейчас лежу и реву в подушку, потому что какой-то хашиец решил, что я недостойна его любви.

Нет, не любви. Это всего лишь страсть, – поправляю себя. – Такие как Ахрам, вообще любить не умеют. Ненавижу! Как только отремонтируем космолёт и отвезём деседелий, я буду рада избавиться от него. И больше никогда не видеть.

Да, всё верно. Надо поскорее закончить дело. А хашийца больше к себе даже не подпущу. И хоть после обещания самой себе становится немного легче, я всё равно продолжаю плакать, будто кто-то во мне открыл кран со слезами и забыл выключить.

(Ахрам)

Её приближение я чувствую заранее. Тело тут же напрягается, мне даже поворачиваться не надо, я итак знаю, что она стоит за спиной и прожигает взглядом кожу.

Я чувствую её дыхание. Чувствую, что она злится.

С самого первого её появления на рынке, когда увидел в толпе, почувствовал её.

К ней тянет магнитом, как не тянуло ни к кому, только к одной. К моей Руссалане.

Насмешка судьбы или вселенной? А может, проказы Бишу? Только бог мошенников и плутов мог так жёстко подшутить надо мной.

Они одновременно разные и в тоже время как две капли. Моя Руссалана была темноволосой, истинной хашийкой с бирюзовыми глазами. Я встретил её, только вступив в должность капитана. Красивая, статная, с железным характером.

Руслана же – светловолосая землянка синеглазая. Безрассудная, страстная и слабая.

Всегда относился к землянам с презрением. Слишком свободные законы, слишком доступные женщины.

Но меня тянет к ней.И это невозможно отрицать.

Сначала думал, достаточно использовать её, и наваждение пройдёт, но ломать защиту я не имею права. Будь я землянином, который не почитает законы, даже не посмотрел бы на её защиту, но я хашиец. Спать с нетронутой девой, всё равно что заключить союз Шестипалых. А это…Нет.

Для меня это неприемлемо.

Я не готов связать свою судьбу с землянкой. Это навсегда лишит меня и звания, и корабля. Хашийский народ приветствует только чистокровные союзы. И я не готов нарушить традиции Шестипалых.

Она удаляется, а я вместо облегчения чувствую беспокойство.

Куда пошла эта убогая?

Оборачиваюсь. Так и есть: бредёт, опустив голову, по улице. Ковыряет носком ботинка жёлтую песчаную пыль.

Она расстроена.

Меня не должно это волновать, но, как назло, мне хочется подойти, обнять и утешить её.

– Ахрам! – окликает меня капитан, одно название что капитан. Хотя такому космолёту только такой капитан и подходит.

– Что? – откликаюсь.

– Проверь, всё ли занесли грузчики.

Осматриваюсь, проверяю, вроде ничего не забыли.

–Всё чисто, – отвечаю Паше. – Когда приедет механик?

– Обещал в течении часа.

Нам осталось дождаться осмотра и устранения неполадок в варп ядре, если они найдутся. И, возможно, сегодня мы покинем эту чёртову планету. Я готов долететь с ними до Земли , лишь бы не оставаться на Шарабане ни минутой больше. Денег должно хватить и на обратную дорогу. А там дальше…Даже неизвестно, цел ли дом, существует ли ещё армия хашийцев и командование Шестипалых. В том сражении наши корабли были сметены новым оружием мистролов. Но я не верю, что хашийцы сдались. Всё равно найду отряды сопротивленцев. Я должен…Обязан! Ради матери, ради Руссаланы, ради Мили дочки.

Они до сих пор являются ко мне во снах. Сегодня Руссалана приходила во сне. Как и всегда, молча смотрела, только слегка покачала головой. Она всегда так делала, когда была огорчена.

В груди от воспоминаний опять начинает полыхать пожирающий огонь скорби, которые почти притупились ,пока я был в плену.

Руся будит во мне эту боль. От неё пахнет моей женой, у неё вкус губ моей жены.

Жмурюсь, прогоняя воспоминания прошлой ночи.

Она как наркотик. Из-за неё я теряю самообладание. Увидел бы кто-нибудь меня из подчинённых, не узнали бы в дикаре, которым я стал, их сдержанного капитана.

Рядом с космлётом приземляется мотолёт, с него спрыгивает пожилой мужчина.

– Карахас, – представляется он и тянет руку.

– Ахрам.

Приветствуем друг друга.

– Я механик.

Киваю одобрительно. Наконец-то прибыл.

– Показывай ваш двигатель.

Веду его за собой. После осмотра Карахас недовольно мычит, словно боится сказать, что железная громада больше не полетит.

– Ты должен сделать, – опережаю его. – Нам надо улететь сегодня же.

– Сделать-то можно, но это вам влетит в копеечку.

– Сеолько?

– Восемь пиклей и пятдесят блатов.

– Будет тебе девять пиклей. Только сделай. А я буду рекомендовать тебя вему хашийскому флоту.

Карахас измуленно поднимает брови.

– Всему?

– Всему.

– А разве хашийский флот ещё остался? Разбили же его.

– Хашийцы не настолько слабы, чтобы проиграть в одном бою, – из груди вырывается рык. Ненавижу, когда наш народ недооценивают.

– Хорошо, хорошо. Сделаю сегодня. МАксимально быстро.

– Мне надо, чтобы было прочно. Головой отвечаешь. Если с нами что-нибудь случится, слава о тебе, как ужасном механике, разлетится по всей системе.

Выхожу из корабля, чтобы не мешать механику. Осматриваю улицу. Руси нет. На корабль зашла? Связываюсь по связи с Пашей.

– Русю не видел?

– Она на улице должна быть.

– Её нет. Включи маячок.

– Включил, но он не ловит её присутствия поблизости.

– И где она? – а сердце замирает от мысли, что с ней могло что-то случиться.

– Не знаю. Может, отошла дальше, чем видит маяк.

– Ясно. Иду осмотрюсь. Присматривай за механиком. Как найду её, подам сигнал.

– Смотри, та самая землянка, которая недавно ошивалась тут, – слышу голос позади себя.

Оборачиваюсь. Два стражника нагло смотрят на меня. Один из них делает шаг ко мне.

– Вы недавно купили раба у торговца Куа Коро?

– Я, – отвечаю: отнекиваться нет смысла.

– Где он?

– На корабле. А в чём проблема?

– Торговец пропал, и мы вынуждены вас задержать. Вам придётся пройти с нами.

Оглядываюсь на корабль.

– Нам улетать скоро.

– Если вы ни при чём, мы отпустим вас в ближайший час.

– Ну хорошо.

Соглашаюсь, чтобы не привлекать внимания. Иду за стражником, второй следует за мной. А я даже никого предупредить не успела. И ведь не сбежать, неизвестно, когда на корабле двигатель починят. А бежать от стражи, зная, что не сможем улететь, глупо.

В здании центрального Защитного сегмента, где располагается шарабанская стража, с меня требуют предоставить документы, и сдать на хранение графон и бластер. Проводят в комнату и оставляют одну.

Сколько мыслей в голове проносится за это время.Странно, что они не пришли на корабль. По идее, должны были удостовериться, что Ахрам на месте и не сбежал ,если уж они подозревают его в исчезновении торговца.

Кто ж думал, что его так быстро хватятся. Мы планировали отпустить его перед отлётом, чтобы сдать не успел. А теперь что? Это было глупо лететь с пленником на корабле на рынок, где полно стражи. Только сейчас понимаю, насколько тупо мы поступили.

Дверь в комнату открывается, входит стражник, но, видимо, более высокого положения, судя по развязанной походке, осанке и важному выражению лица.

– Меня зовут Инспектор Хром. Вам надо ответить на несколько вопросов, и я вас отпущу, если, конечно, ваши ответы мне понравятся. Итак, что вы делаете на Шарабане?

– Как и все приезжие. Прилетела отовариться на рынке.

– Что именно покупали?

– Запчасти для космолёта, – стараюсь отвечать как можно ближе к правде и не трястись, хотя сейчас напряжена каждая мышца.

– А зачем же вы тогда раба у Куа Коро купили?

– Как зачем? Для чего рабов покупают, для этого и купила, чтобы помогал.

– Ну и как? Помогает?

– Так вы бы зашли на космолёт, и сами убедились.

– Я прошу вас отвечать прямо на мои вопросы.

– Да, помогает. Он сильный, весь груз сегодня загрузил.

– А где вы его держите?

– В каюте.

– То есть у него есть возможность без проблем передвигаться по кораблю и вне его?

И вот тут сердце начинает бешено колотиться. Скажу неправду – датчики тут же отследят это. Но и правду сказать – вызвать ещё больше подозрений.

– Нет. Он не свободно передвигается по космолёту.

– Какие ограничения?

– Ток.

Инспектор Хром снисходительно улыбается.

– И вы считаете, ток надёжная защита?

– Ну а почему нет?

– Ну, допустим. Тогда скажите, где был ваш раб сегодняшней ночью?

Задерживаю дыхание, чтобы хоть как-то замедлить сердце и не поддаться панике. Где мы были сегодня? Думай, Руся, думай.

Шум в ушах мешает сосредоточиться.

– С…со мной, – голос дрожит, опускаю глаза.

Один выход сейчас, рассказать хотя бы часть правды.

– Я понимаю, что с вами на корабле. Но вы уверены, что он не выходил, раз у него доступ есть?

– Уверенна.

Мне даже не приходится разыгрывать стыд. Мне на самом деле неловко вспоминать то, что было между нами до того, как он узнал, что я девственница.

– И откуда такая уверенность?

– Потому что…он был в моей каюте.

Щёки густо краснеют.

Брови инспектора сначала взлетают, а потом в глазах появляется ехидный блеск.

– Ясно. Значит, он не только хороший грузчик.

– Да. Не только. Это всё?

Отвожу взгляд. Неприятно смотреть на эту мерзкую улыбку.

– А доказательства есть? Например, запись.

– Какие ещё доказательства? Вы думаете, я видео снимаю, как сплю с рабом? – вскидываю на инспектора глаза. Бесит его дотошность.

– Нет. Достаточно записи камер вне каюты.

– Если вы отдадите мой графон, я попрошу капитана выслать эти записи вам.

– Хорошо. Вы получите графон.

Через пару минут в комнату допросов приносят мой графон, и я тут же набираю Пашу.

– Руся, блядь ты где? – тут же орёт Пашка.

– В Защитном сегменте, – его лицо тут же меняется. – Ты можешь выслать запись камеры в коридоре, которая направлена на люк.?

– Зачем?

– Надо. Инспектору нужны доказательства, что раб этой ночью не покидал наш корабль. Пропал тор…

– А вот это говорить не обязательно, – прерывает меня инспектор.

Ну же, Паша, не тупи, – умоляю его. Сейчас всё зависит от его ответа.

– Да, конечно. Минут через пять предоставлю.

Кажется, понял моё предупреждение. Я не знаю, что Паша может предпринять. Насколько я поняла, без этих записей мне отсюда не выйти.

Остаётся только ждать. Выключаю графон и отдаю его инспектору.

– Жду десять минут, если запись не придёт, вы отсюда не выйдете, – говорит напоследок мне инспектор Хром.

Эти десять минут оказываются самыми долгими в моей жизни. Покрываюсь испариной. Пятка отбивает нервный ритм.

А что если Паша просто улетит без меня? Зачем ему подставляться? Я ведь не самый важный член команды. И совсем не незаменимый. Не будет же он подставляться из-за меня. Стоит ему хоть как-то вмешаться, засветить корабль и свою личность, дорогу на Шарабан можно будет забыть.

И пока я от страха покрываюсь в десятый раз потом в комнату входит стражник. Наверно, пришёл, чтобы отвести меня к другим заключённым, раз видео не прислали. Поднимаю голову и натыкаюсь взглядом на знакомые глаза.

– Ахр…

Он затыкает мне рот ладонью.

– Тшш, потом расскажешь, как ты благодарна. А сейчас иди за мной.

Следую за хашийцем. Прячусь за его широкой спиной, когда он останавливается. Он не крадётся, идёт прямо, будто на самом деле шарабанский стражник.

А мне кажется, нас в любую секунду могут схватить. Но мы проходим без остановок по коридорам, через приёмную часть к выходу, не вызывая подозрения. А когда выходим, я едва сдерживаюсь, чтобы не броситься бежать.

Ахрам ловит мою руку и держит рядом с собой.

И только когда отходим на безопасное расстояние, ныряем между торговыми палатками. Несёмся на все скорости, уворачиваясь от столкновений в последнюю секунду.

– Как…как ты узнал, где я? – кричу хашийцу, едва не задыхаясь от бега.

– Паша сказал. Вовремя ты ему сообщила.

– Они ищут торговца.

– Я понял.

– И после моей пропажи пойдут к нашему кораблю.

– Я знаю.

– А он готов?

– Не знаю. Карахас обещал починить сегодня.

Но думать некогда, а сожалеть тем более. Мы несёмся без остановки. Ахрам по дороге скидывает шлем. Вот и наш космолёт впереди.

– Ахрам, вы где? – раздаётся голос Паши из графона.

– Уже тут . Готовься к взлёту.

– Понял.

Вбегаем на корабль, и он тут же взлетает.

– Двигатель починили, – первый вопрос, который я задаю Паше, как только его вижу.

– Пока нет. Но уже скоро. Пока потянем время в скалах.

– Хорошо, – прикрываю глаза на секунду, пытаюсь отдышаться.

Ахрам всё ещё держит мою руку, и я понимаю, что он вообще даже не запыхался.

Рука у него горячая, моя ладошка даже взмокла. Дёргаю руку, когда вспоминаю, как он ушёл из моей каюты и сказал , что со мной проблем много.

Он выпускает её, но взгляд прикован ко мне.

– И что даже спасибо не скажешь? – спрашивает, прищурившись.

– Для тебя это так важно?

– Ну, хотелось бы почувствовать твою благодарность.

– Спасибо.

– Ахрам, подготовь торговца к высадке. Для нас он на корабле лишний груз.

Хашиец уходит. А я иду на мостик, сменить Юлю.

Она с радостью передаёт мне управление.

– Никогда не любила водить эту колымагу, – презрительно оголяет верхние зубы.

– Что ж ты тогда летаешь на ней?

– Других вариантов пока нет. Как только появится, сразу уйду.

Да, отличная у нас команда. Нечего сказать.

На мостике появляется капитан.

– Где твой графон? – с укоризной спрашивает Паша.

– У стражника на посту остался, так же как и бластер. Прости, Паша, но времени не было забирать его.

– Ясно.

– Что там с двигателем?

– Ну если механик не наврал, то всё нормально.

– А ты предложи ему прокатиться и оцени реакцию.

– ДАже спрашивать не пришлось, он сам попросился с нами на землю, когда узнал, куда мы лететь собираемся.

– О, даже так? И ты ему веришь?

– Нет, конечно. Но я лучше возьму его с собой до Земли, чем отдам девять пиклей.

– Ого! Это он за работу столько запросил? – сумма, конечно, немаленькая, но и работа тоже ответственная.

– Ну да. Ахрам договорился. Вроде прожил здесь, у торговца, а торговаться так и не научился.

– Кстати, где торговца высаживать будем? – интересуюсь и проверяю мониторы, нет ли за нами погони.

– Недалеко от его дома, чтобы сам дойти мог. Юля над ним немного поколдовала, память должна нарушиться. Так что, может, повезёт, и он нас нескоро ещё вспомнит.

– Было бы здорово.

Подлетаем к дому торговца, как и договаривались. Ахрам лишь языком цокает, когда открывается люк.

– Зря вы это делаете. Надо было шею ему свернуть, и всё. Недостоин он жизни с его грязными делами.

Куа Коро, услышав голос Ахрама, дёргается и смотрит полупьяными глазами на него.

– Это всё ты. Ты навёл на меня грабителей.

– Как-то быстро к нему память вернулась, – бормочет Пашка, он и сам уже начинает жалеть о своём решении, но и свернуть шею безоружному ни у кого рука не поднимается.

– Скажи спасибо, что эти грабители подобрее меня оказались. Будь моя воля, я бы тебе уже давно просто выкинул с корабля в пустыню, чтобы ты на себе ощутил гостеприимство вашей планеты.

– Нет! Нет! Я не хочу в пустыню, – начинает верещать торговец и, резко сорвавшись с места, подпрыгивает и исчезает в щели открывающегося люка.

– Куда? – только и успевает крикнуть Пашка.

Когда космолёт приближается к земле, в открытый люк виднеется скрюченная фигурка торговца. Он воткнулся головой в песок. Слишком с большой высоты спрыгнул.

– Туда ему и дорога, – шепчет Ахрам и плюёт в его сторону.

– Я хотел сохранить ему жизнь, но он сам выбрал смерть, – словно оправдываясь перед всеми, говорит Паша.

– Пора улетать с этой планеты. Так что давайте подберём слёзы и уже, наконец, рванём отсюда, – зато Юля нисколько не скорбит. Она всегда говорит прямо, что думает, и иногда меня откровенно пугает её жестокость. Но в том, что надо поскорее убираться с Шарабана, согласны все.

Паша закрывает люк.

Я возвращаюсь на мостик и направлю космолёт в небо, к звёздам. И когда вырываемся за пределы притяжения планеты, мне даже дышать становится легче. Настраиваю курс на Землю и перехожу в режим варп-прыжка.

Молиться не умею, да и не знаю, кому из богов, уж слишком много их во вселенной. Но успокаивает мысль: если механик с нами, значит, уверен в своей работе.

– Переход в сверхсветовой режим перешёл успешно, – доносится из динамика женский голос нашего ИИ.

Ну, слава богу. В этом режиме до Земли нам лететь ещё неделю. А теперь я хочу очень сильно отдохнуть. После всего напряжения чувствую в руках и теле слабость. Меня даже слегка заносит, когда выхожу с мостика.

– Мне надо с тобой поговорить, – ко мне подходит Паша и придерживает за локоть. – С тобой всё нормально?

– Да. Вполне. Просто устала. Разговор не может подождать немного?

– Нет.

– Я слушаю.

– Я не хочу, чтобы нас кто-то слышал.

Паша тянет меня за собой, всё так же придерживая меня за локоть.

– Паш, что случилось? – начинаю волноваться.

Что же там опять могло произойти?

Но Паша молчит.

Подходим к его каюте, и он буквально вталкивает меня туда.

– Я, конечно, понимаю, что ты капитан, но это не даёт тебе права, заталкивать меня в свою каюту, – начинаю возмущаться, но Паша перебивает меня.

– Ты спишь с Ахрамом?

Несколько секунд вглядываюсь в его лицо. С каких пор капитана волнует моя личная жизнь?

– Я не обязана отвечать на этот вопрос, – скрещиваю руки на груди.

– Не обязана. Но ты просто можешь сказать, чтобы…Ну вдруг он принуждает. А я…я мог бы защитить тебя от его домогательств.

Паша, тот самый Паша, который любит матерные анекдоты рассказывать и без зазрения совести матерится, если что-то идёт не так, смущённо опускает глаза.

– Паш, ты думаешь, если бы Ахрам меня принудил к сексу, я бы молчала? – немного смягчаюсь.

– Хотелось бы думать, что не молчала. Просто он так на тебя смотрит…

– Пусть хоть сколько смотрит. Мы с ним не спим. Всё? Ради этого ты меня сюда затащил?

– Нет. Не только. Просто поговорить хотел. Давно уже не отдыхали вместе. Может, в шахматы сыграем?

– Паш, давай завтра. Я вот нереально устала. Спать хочу, – и в подтверждение едва сдерживаю зевок. – Ну ладно, Паш. Спокойной ночи!

Иду мимо него к выходу, чувствую, как его пальцы смыкаются на моём запястье.

– Не уходи, – слышу его шёпот.

Оборачиваюсь. Брови удивлённо взлетают вверх. У всех мужчин на этом корабле сексуальное помешательство, что ли?

– Что случилось, Паш?

– Ничего…Просто хочу, чтобы ты осталась. Со мной…

– Зачем?

– Не хочу, чтобы ты жила рядом с этим хашийцем. Хотя бы, пока он не вернётся к себе на корабль.

Ничего не понимаю. Или понимаю, но сама признать не могу, пока не услышу от Паши свою догадку.

– Ты хочешь, чтобы я ночевала с тобой? – сдвигаю брови, но руку не выдёргиваю. Нет у меня к Паше отвращения, но и того волнения нет, которое появляется каждый раз, когда меня трогает Ахрам.

– Нет…я…нет, – нервно улыбается, глаза мечутся из стороны в сторону, будто он не может сосредоточить взгляд на моих глазах. – Я бы хотел, но как ты решишь. Я же не могу принуждать…Хе-хе. Прости, мне легче про оружие говорить, чем вот так объясниться. Но если нет, то я могу в твоей каюте пожить, а ты в моей. Только чтобы подальше от него.

Даже не знаю, что ответить. Паша никогда не подавал вида, что я ему нравлюсь. А тут…

– Паш, ты извини, но меняться каютами я не хочу. За меня не переживай. Ахрам ко мне не лезет.

– Я видел.

– Что?

– Как он заходил к тебе, а потом вышел, – говорит Паша, смотрит в пол, а в голосе такая горечь, что я чувствую её даже на расстоянии.

– Мы просто разговаривали…И вообще, почему ты следишь за мной?

Он вскидывает голову и с лихорадочным блеском в глазах смотрит на меня.

– Да потому что… – снова осекается. – Если ты повелась на красоту хашийца, то зря. Ты никогда не будешь для него единственной и любимой. Они землян презирают. А я…а я бы мог.

Он отпускает мою руку и отворачивается.

– Можешь идти.

– Паш…

– Прости, что лезу в твою жизнь. Мне просто она не безразлична.

Не могу уйти вот так, оставив его. Чувствую себя ответственной за его чувства. Он ведь действительно мне никогда ничего плохого не сделал, наоборот, только заботился. И если выбирать между хашийцем и Пашей, конечно, мне важен Паша, просто потому, что он человек. Настоящий человек. Он был на войне, сумел выкарабкаться из такой жопы, но никогда не рассказывал об этом. Поддерживал нас. Как я могу сейчас отвернуться от него?

И хоть какая бы сумасшедшая страсть ни скрывала меня от хашийца, Пашка всё равно роднее.

Подхожу к нему, прислоняюсь щекой к его плечу, обнять не решаюсь. Вдруг он расценит это как-то по-другому, совсем не по-дружески.

– Паш. Ты же знаешь, как я тебе благодарна за всё. Ты меня столько раз спасал. И на этом корабле я только благодаря тебе.

– Но я всего лишь друг. Ты это хочешь сказать?

Блин, как раз это я и хотела сказать. Но теперь язык не поворачивается.

– Я всегда думала, тебе Юля нравится.

– С чего это?

Разворачивается ко мне, но руки всё так же скрещены на груди.

– Ну потому что ты с ней так обходителен.

– А с ней попробуй по-другому разговаривать, она же сразу психанёт. Истеричка.

Улыбаюсь его словам.

– Господи, Паш. Почему раньше молчал? А я обижалась на тебя, что ты с ней такой вежливый.

– Ревновала? – Он словно оживает.

– Ну да, – вру ему, не хочу, чтобы он опять в себе замкнулся.

Паша прикасается пальцами к моей щеке, поглаживает её.

Ну же, Паша, обними меня, зажми, как делал это Ахрам. Поцелуй, чтобы мне было сложно дышать и кружилась голова, – прошу его мысленно.

Хочу забыть хашийца и не думать о нём каждую минуту.

Паша словно слышит мои мысли, обнимает меня за талию, очень нежно, будто я настолько хрупкая, что могу рассыпаться в любой момент. Прикасается к моим губам своими. Но это всего лишь прикосновение. Он не пытается засунуть язык в горло. Просто целует, прижимаясь губами к моим губам.

Паша отстраняется. Судя по выражению лица, он счастлив и доволен всем, что происходит, вот только я не разделяю его удовольствия.

Мне мало.

И хашийца, видимо, не затмить никем.

– Останешься в моей каюте?

– Нет, Паш. Не могу.

– Почему?

Мысленно закатываю глаза. Всё же придётся открыть свою тайну и Паше, ради его спокойствия.

– Потому что у меня не было мужчин.

– Ты девственница? – поражённо переспрашивает капитан.

Как будто девственница в двадцать третьем веке – это редкость неимоверная.

– Ну да, – киваю я.

– Обалдеть. Тогда тем более ты остаёшься в моей каюте. Не переживай, приставать не буду.

– Мне, конечно, приятно, что ты заботишься обо мне, но думаю, не стоит перегибать палку, – говорю Паше мягко, не хочется ему грубить, но жить с ним в одной каюте я не хочу.

Просто не смогу.

– Ну хорошо. Я буду приглядывать за хашийцем. Если что не так, сразу иди ко мне.

– Хорошо.

Киваю и выхожу. Около моей каюты что-то мелькает, но я не успеваю заметить, что это. Несколько секунд вглядываюсь вглубь коридора. Шагаю тихо, подкрадываюсь к углу. Резко выглядываю. Никого.

Может, показалось.

Возвращаюсь в свою каюту и, наконец, проваливаюсь в сон без сновидений.

– Юля, может, ты продолжишь? У тебя наверняка есть много историй, ты ведь на флоте Федерации служила, – обращается к медврачу Паша.

– Так же, как и ты, – отвечает Юля без особой охоты. – Хватит стрелки переводить, сам продолжи, а потом уже я.

– Ну хорошо, – соглашается Паша. – Попробую…хотя из меня рассказчик не самый лучший.

Он делает глоток, несколько секунд смотрит в одну точку на полу.

– Когда я служил, у меня друг был, Васюта. Никто не знал его настоящего имени. Привыкли его так называть. И вот он был для меня всегда примером. Первоклассным солдатом был. Из всех боёв выходил всегда живёхоньким. Даже когда его отряд в ловушку слизней попал, выбрался. Говорили про него, что заговорённый он. Мы верили. А в последнем задании он погиб. Меня закрыл собой. Я это как сейчас помню. И последнее, что он сказал мне, было: “В войне нет ничего героического, Паш. Пока жив ещё, уходи”. Я после этого и ушёл, а его слова на всю жизнь запомнил. В ругани и в борьбе нет правды. Поэтому не хочу, чтобы моя команда ругалась. Лучше жить мирно.

Сколько с Пашей летали, сколько путешествовали, а эту историю слышу впервые. И если его так сильно задели слова погибшего друга, то теперь становится понятнее, почему он всегда на позитиве. Он просто знает цену жизни.

После того как замолкает Паша, все молчат. Никто не хочет нарушать тишину первым.

– Выпьем за твоего погибшего друга, – нарушает тишину Ахрам. – Как говорят у нас: "Да светит солнце твоему другу по ту сторону Маханы, да пребудет с ним уважение и почитание за правое дело!"

Не чокаемся, пьём в тишине.

Грустно сознавать, что даже в двадцать третьем веке люди продолжают сражаться и погибать. Видимо, у людей в крови постоянная борьба.

– Ну чего загрустили, – Юля встаёт со своего места, привлекая внимание к себе. У нас вроде не похороны. Я безмерно уважаю твоего друга, Паш, но пусть мёртвые остаются там, где они лежат. Мы живые и должны радоваться жизни и удовольствиям.

– Ну так, Юль, расскажи нам что-нибудь хорошее, чтобы мы не грустили, – предлагает Паша с улыбкой.

Юля потягивается, словно кошка, поправляет свои голубые волосы. И не спеша прогуливается вокруг стола.

– Я даже не знаю, что вам рассказать. Но точно знаю, что вам действительно будет интересно. Как я приняла приглашение Паши и променяла корабль Федерации на этот космолёт.

Я вскидываю на неё глаза, меня всегда восхищала её женственность. Много слухов ходило вокруг Юли, но она никогда их не опровергала и не подтверждала. Услышать всю правду лично от неё очень заманчиво. И я слушаю, не сводя с неё глаз. А ещё мне не нравится, как она прикасается к Ахраму, когда проходит мимо него. Как её аккуратные изящные пальчики скользят по его плечам. Меня это так задевает, что в голове появляется шум и я почти не слышу то, что рассказывает Юля.

– …командор не отвечал по внутренней связи, и меня отправили узнать, в чём дело…

Сердце гулко стучит в висках, когда я вижу, как Ахрам улыбается ей. И когда она проходит мимо в третий раз, покачивая бёдрами, он отодвигается от стола и разворачивается к Юле лицом.

– …я захожу к нему в каюту, а он стонет, лёжа голым на полу. Я сначала не поняла и даже перепугалась, а оказалось, он в поисках порно, словил вирус в свою внутреннюю память, и его парализовало.

– Да ладно! Командор? Сам командор флота?

– Да. Ну неужели я бы врать стала.

Юля останавливается рядом с Ахрамом и грациозно присаживается на его колени. И самое обидное, что хашиец не сгоняет её, а очень нежно обнимает за талию.

Не знаю, что во мне сейчас больше боли или злости. Хочется подойти и двинуть его между ног, а Юлю оттаскать за её голубые волосы. Чёртова Мальвина!

– …он решил перестраховаться. Даже несмотря на то, что это я спасла его мозги и не дала им спечься, он уволил меня уже на следующий день. Вот так я и оказалась здесь. Больше на службу меня не берут. За неповиновение и систематическое пренебрежение командами, меня признали непригодной к службе на флоте.

– Н-да уж, – бормочет Паша и опускает глаза. – Что-то история у тебя, Юль, ни фига несмешная.

– Ну как же, несмешная. Ты только представь командора голым на полу. Ты его живот видел, я каждый раз проходила с опаской мимо, боялась, что он взорвётся и меня заденет волной. Я люблю хорошо сложенных мужчин.

В этот момент Юля поворачивается к Ахраму лицом и совершенно без стеснения проводит рукой по его щеке.

– Руся...

Я вскакиваю, отворачиваюсь и выхожу из-за стола.

– Руся, ты куда? – кричит мне вслед Паша.

– Голова болит. Наверно, это твоё вино мне не пошло. Вы сидите ,а я пойду. Высплюсь перед завтрашним днём.

Говорю скороговоркой и несусь в свою каюту. Запираю её на замок, чтобы никто в неё не вошёл, ни Паша, ни Ахрам, если вдруг решит, что ему всё можно.

А я как дура думала, что нравилась ему. А он…он…Ему, получается, всё равно с кем спать. Была бы я не девственницей, он бы переспал со мной только ради удовольствия.

Действительно, дура. Думала, что он благородный, поэтому в ту ночь ушёл. Похоже, я сама себе всё нафантазировала. Он прекрасно себя чувствует. Совершенно не переживает. А ещё, наверно, спит с Юлей.

Это осознание бьёт огромной кувалдой по голове.

Пока я тут мечтала о нём, сны с ним видела, он Юлю целовал и трогал, так же как и меня. Ласкал её и входил в неё. Жмурюсь, чтобы прогнать из головы этот образ, но он не желает исчезать.

– Руся! что случилось? – слышу стук в дверь и Пашин голос. – Ты чего закрылась-то. Открой.

– Паш, я спать уже легла. Давай завтра поговорим.

До моей высотки мы добираемся почти без задержек. И всё это благодаря новшествам, которые ввёл новый президент. Теперь воздушное пространство над городом разделили на пять потоков. Ближе всех к земле передвигается общественный транспорт, потом идёт полоса транспорта для путешественников и туристов, третья полоса для личных аэромобилей, четвёртая и пятая – для медиков и военных. Но выше третей я никогда не летаю. Мой аэромобиль стоит с просроченными кредитами на штрафной стоянке, поэтому мы с Ахрамом добираемся общественным транспортом. Он рассматривает город в круглое окно, молчит и даже не пристаёт с вопросами. Даже странно видеть его таким.

– Ты любишь свой город? – спрашивает он, когда мы выходим на остановке почти рядом с моим домом.

– Ну как сказать…Я привыкла к нему. И когда улетаю по делам или выполняю новый заказ, даже скучать начинаю, но дольше недели здесь не выдерживаю. Слишком шумно. Людей много. Они меня раздражают.

– Интересно, – всё так же задумчиво отвечает Ахрам.

– А что интересного?

Но он молчит.

Я останавливаюсь перед небольшим киоском “У бабы Глаши”, где продаётся отличная домашняя еда. Беру котлеты, пюре, овощной салат из помидор и огурцов. Здесь еда хоть и дороже, чем в обычных забегаловках, но зато выращенная с любовью и заботой, как утверждает бессменная продавщица Нюша, девушка-андроид, почти похожая на настоящую.

– О, вы, наконец, прилетели. Я уже соскучилась по вам, – приветствует меня Нюша. И я бы, наверно, поверила ей, если бы она не говорила так каждому долго отсутствующему клиенту.

– Прилетела. Да. Вот только не ври, что скучала, – отвечаю андроиду, забираю свой заказ. Ахрам внимательно рассматривает продавщицу. Забирает у меня бумажный пакет. Я даже сначала не понимаю, зачем, пока до меня не доходит, что это просто помощь. Я ведь женщина…оказывается. Давно уже привыкла к равноправию. На Земле сейчас вообще лучше не заикаться про принадлежность к полу, если не хочешь, чтобы тебя осудили в отсутствии толерантности. А Ахрам, будто не из нашего столетия, ведёт себя, словно из прошлого попал к нам. Наверно, это так и привлекает в нём. Чувствуется настоящий мужчина, сильный и готовый защитить в любую минуту.

Ну вот, опять меня понесло, – одёргиваю себя. Стоило ему сделать один хороший поступок, и я опять его уже облагораживаю. А вчера он вел себя вполне как современный самец. Вот и не забывай об этом!

Заходим в лифт. Ехать нам до восьмидесятого этажа. Встаём друг напротив друга. Стараюсь не смотреть на него, но места немного, а Ахрам такой большой, что, кажется, заполнил собой всё пространство.

– Ты решила меня кормить тем, что приготовил этот робот? – спрашивает Ахрам и упирается ладонью в стену рядом с моей головой.

– Ну да. А что ты против? – стараюсь не думать о его руке и том, что он очень близко находится ко мне.

– Я думал, ты сама приготовишь.

– Я пилот, а не повар, – парирую я в ответ.

– Ты женщина, а это, значит, ты должна делать то, что положено женщине.

– И что же ей положено? – поднимаю бровь и задираю подбородок. Его замашки начинают раздражать.

– Женщина должна уметь готовить, – его голос неожиданно становится мягким. – Содержать жильё в чистоте, создавать уют, заботиться о детях и ублажать своего мужчину.

Его длинные пальцы гладят мою щеку и заправляют выбившуюся прядь за ухо.

Сердце в груди часто-часто колотится о рёбра, я даже дыхание задерживаю от его прикосновения.

Почему он такой ласковый?

Почему он мне это говорит?

Смотрю в его глаза. Чёрные, опасные, но сейчас смотрят с улыбкой.

– Ты совсем ещё девчонка, – шепчет он и проводит большим пальцем по нижней губе. Оттягивает её слегка.

Воздух с шумом вырывается из моего горла. Приоткрываю рот, чтобы ответить, но замолкаю на полуслове, когда вижу, как он наклоняется ко мне.

Что же он творит со мной? Я ведь обещала себе быть сильной. Руся, не смей.

Отворачиваю голову в сторону.

Закрываю глаза, считаю до десяти.

– Вообще-то, мне уже двадцать четыре. Я взрослый человек, который сам принимает решения. И моё решение было не привязывать себя детьми и мужем к Земле. Я всегда хотела летать. Поэтому я пилот.

Только после того, как всё выговариваю, набираюсь смелости посмотреть на него.

– И всё равно ты девчонка, – с улыбкой повторяет Ахрам.

– Ну а тебе сколько?

– Тебе по хашийски или по землянски?

– А если и так и так.

Лифт, наконец, останавливается, и мы выходим на светлую площадку, которая расходится в обе стороны длинными коридорами со множеством дверей.

– По-вашему, мне где-то сорок лет, а по хашийски мне двадцать один. Так что ты ещё девчонка, – снова повторяет Ахрам.

– Тебе нравится меня унижать?

– Разве это унижение? Ты молода. И это хорошо.

– А, ну если ты в таком смысле, то да. Я моложе тебя и жить буду дольше.

Подходим к восемьсот сорок четвёртому номеру, я открываю дверь, и перед нами открывается маленькая комнатка в двенадцать квадратных метров.

– Добро пожаловать в мою скромную обитель! – торжественно произношу я и вхожу в свою комнатку.

Она хоть и маленькая, но зато моя. Очень уютная ,чем-то каюту мне напоминает. И всё под рукой. Скрытые шкафы в стене скрывают в себе и кухню, и машинку стиральную, всё, что может понадобиться нормальному человеку.

Но по лицу хашийца видно, что он весьма удивлён размерами, а может, и не размерами моего жилья.

– Ну так что? Ты заходить будешь?

Ахрам переступает порог, ставит пакет на стол и подходит к моей кровати рядом с окном.

– А окна здесь закрываются?

– Не думаю, что кто-то будет подглядывать на уровне восьмидесятого этажа, – фыркаю я со смехом. – Но на всякий случай на окна установлен скрытый режим.

Включаю графон. Перехожу в управление квартирой.

– Включить скрытый режим.

Окно мгновенно темнеет, и в комнате на секунду наступает полнейшая чернота, но тут же включается потолочный свет.

– Вот видишь. Всё продумано. Не зря же мы живём в век технологий.

– Ну да. Продумано, – соглашается Ахрам. – но не всё. У тебя ни одного цветка в комнате.

– А кто бы за ним ухаживал? Я ведь чаще всего в полетах.

– Ну у вас же век технологий, разве ещё ничего не придумали по уходу за растениями?

От его замечания я теряюсь. А ведь, правда, наверно, что-то уже придумали, но мне в голову не приходило интересоваться подобными технологиями. Меня устраивало, как я живу, и я не собиралась ничего менять.

– А у вас как на Хаше? Технологии продвинутее чем у нас?

– Уже никак. Там одна разруха, – с горечью в голосе отвечает Ахрам. – Но у вас на Земле я бы жить не стал.

– И чего это? Не доросли до вашего уровня.

– Нет. Просто я люблю тишину и много зелени, чтобы дом утопал в цветах. А во дворе был сад с журчащим родником.

Я хмыкаю, представив себе эту картину.

– Мне бы и самой понравился такой дом, только они все в Верхнем городе располагаются. Там элита живёт. А я родом не вышла.

– Как это?

– Ты есть будешь? Сейчас всё остынет, – рассказывать Ахраму всю систему устройства не особо хочется. Он всё равно не поймёт. А ещё кто знает, может, ещё и презирать начнёт как многие земляне, когда узнают, что я сирота.

Кто бы мог подумать, что новая политическая система, продвигающая семейные отношения и ставящая семью во главу угла, окажется бичом для одиночек.

Я достаю тарелки, сервирую стол, раскладываю еду.

Ахрам садится за стол. Маленькая вилка смотрится в его руках, как игрушечная. И вообще, глядя на его размеры, мне кажется, я мало взяла еды.

Он сначала принюхивается к котлетам, потом откусывает небольшой кусок.

– Ну ничего…Сносно.

– Ну, слава богу.

– Так что там у вас с элитой творится?

– Ничего. Долго объяснять. А тебе это знать ни к чему. Ты же завтра улетаешь. Зачем тебе лишние знания о нас.

Ахрам ковыряется в еде. Отодвигает тарелку. Мне, впрочем, тоже не особо хочется есть. Я просто села с ним за компанию.

– Будешь скучать?

– Нет.

– А вчера говорила другое.

– Вчера я это сказала до того, как ты начал лапать Юлю. Так что буду рада, чтобы ты скорее улетел.

Ахрам прищуривает глаза, скрещивает руки на груди.

– Ты приняла ухаживания капитана.

– А ты сказал, что не хочешь со мной возиться, потому что проблем много! Я тебя не просила со мной возиться. Ты сам приставать начал.Тоже скрещиваю руки на груди.

Смотрю на него испепеляющим взглядом, но Ахрам отвечает не менее горячим взглядом.

– Так ты отдала свою девственность капитану?

– Да! – со злостью выплёвываю я. Вру, не скажу ему правду ни за что.

– Отлично.

Он расцепляет руки и тянется ко мне. Я запоздало отталкиваюсь от стола, хочу выпрыгнуть из комнаты, потому что до меня только доходит, что у Ахрама на уме. Но он намного проворнее меня. Перехватывает за талию и несёт к кровати.

– Ахрам. Я не хочу. Отпусти меня сейчас же.

– Я понял твою игру, маленькая землянка. Каждый раз, когда ты говоришь “не хочу” , на самом деле хочешь очень сильно.

– Нет! Я правда не хочу.

– СЕйчас проверим.

Он почти бросает меня на постель, ложится сверху, сжимает мои запястья и поднимает руки над головой. Единственное, чем могу отбиваться, это ноги, но и их он придавливает своей ногой. Я полностью обездвижена, только грудь ходит ходуном от частого дыхания.

– Какого чёрта ты творишь? – почти рычу на него от злости и беспомощности. – Неужели не натрахался с Юлей.

– Я с ней не сплю.

– Зато ухаживал ты за ней вчера превосходно. И щупал…

– Замолчи, – резко одёргивает меня Ахрам.

Я таращу на него глаза, но молчу.

– Вот так намного лучше.

Наклоняется к моим губам, я отворачиваю голову. Обида во мне до сих пор не улеглась. Неужели он думает, стоит поманить меня пальчиком, и я опять растаю в его объятиях.

Ахрам обхватывает пальцами мой подбородок и насильно поворачивает меня к себе.

– А за упрямство я тебя накажу.

– Только попробуй, – шепчу еле слышно. Воздуха не хватает. Сердце колотится о грудную клетку со скоростью света.

– Я не только попробую, я это сделаю.

Твёрдые, обжигающие губы впиваются в мой рот. Дразнят, наказывают и возбуждают. Этот поцелуй сметает все мои мысли и сомнения. Меня опять накрывает его желанием вперемежку с моим. Я не замечаю, когда он отпускает мои руки, даже радуюсь, что могу теперь тоже ласкать и трогать его. Одним движением он расстёгивает мой комбинезон. Я сама тяну рукава и высовываю руки, чтобы опять не оказаться в ловушке собственного комбинезона. Ахрам тянет комбез дальше. Стягивает с ног, и теперь я перед ним только в нижнем белье. Ахрам не отводит взгляд от меня, гипнотизирует чернотой своих глаз, а сам продолжает раздеваться. На пол летит куртка, следом штаны. Его длинный, обвитый венками член направлен на меня. Такой большой, что становится страшно. Но бежать некуда, даже отодвинуться от него нет возможности. Кажется, что он собой занимает всё место в комнате.

Он ложится рядом, ведёт рукой по моему бедру, тело сразу отзывается на его прикосновения. Жаркое дыхание с хрипом вырывается и из моего горла, когда его рука опускается между ног. Я останавливаю его руку. Боюсь, вдруг он сейчас убедится, что я не отдавала свою девственность капитану. Не хочу, чтобы он останавливался и опять бросил меня. Хочу узнать, что такое настоящее наслаждение.

– Не надо, – шепчу ему. И хоть он редко делает что-то, если я прошу его, в это раз Ахрам слушается и скользит рукой выше, к моей груди. Снимает с плеча бретельку и проходит поцелуями, перемешивая с укусами. ЗУбами отодвигает тонкую ткань с груди. Соски уже давно ждут прикосновения его губ. Ахрам не заставляет себя долго ждать. Обхватывает сначала сосок одной груди, покусывает, облизывает, перемещается к другой груди, повторяя то же самое. Каждое его прикосновение к коже запускает цепную реакцию удовольствия и нетерпения. Мне хочется больше, ещё больше.

Ахрам снова ведёт рукой по моему животу и спускается к лобку, сжимает ткань вместе с плотью.

Из моей груди вырывается стон, а Ахрам уже отодвигает ластовицу трусиков, разводит влажные складки и скользит внутрь. А я подаюсь бёдрами ему навстречу. Хочу покончить с этой девственностью раз и навсегда, чтобы она не мешала мне больше.

– Руссалана…– слышу голос Ахрама, распахиваю глаза. – Ты не отдавалась капитану. Ты мне наврала…Зачем?

Смотрю в эти чёрные глаза, чувствую, как он продолжает вводить в меня палец и снова вынимать. Ноги дрожат от напряжения и одновременной слабости.

– Я просто хочу, чтобы это сделал ты, – шепчу ему тихо и облизываю пересохшие губы.

– Хочешь?

Киваю.

Проще кивнуть, чем сказать, потому что у меня сейчас просто запредельный эмоциональный накал. Боюсь, лишь бы не вышло, чтобы я его умоляла. Хоть капельку достоинства хочется сохранить. Но как только Ахрам к пальцу добавляет ещё один палец. Растягивает стенки внутри меня, проникает всё глубже, скользит пальцами по складочкам и снова проникает в меня.

Если не остановился, значит, можно считать, что он согласен.

Он наклоняется к моему лицу, так низко, что я чувствую его губы на своей щеке.

– Повтори ещё раз, Руссалана. Ты сама этого хочешь?

Снова пальцы входят ещё глубже, чем до этого.

– Да, – говорю вместе со стоном.

– Я хочу, чтобы ты сказала полностью…Слышишь меня?

Он издевается надо мной. Просит, чтобы я сосредоточилась, вспомнила слова, которые надо произнести, сам не останавливается ни на секунду.

Открываю глаза, в надежде, что это поможет сосредоточиться, но наши взгляды встречаются, и я теряюсь в его глазах.

– Пожалуйста, – шепчу еле слышно и тут же закусываю губу от того, как он двигает пальцем внутри меня. Знакомая горячая волна прокатывается по всему телу. На несколько секунд отключает мозг, будто Ахрам нажал перезагрузку.

В голове чёрный космос, со вспыхивающими звёздами. Его пальцы ещё во мне, но уже не двигаются. Не хочу, чтобы он сейчас всё прекратил и ушёл, как первый раз. Хочу его ,как никого никогда не хотела. Я знаю, что такое оргазм. Но мне хочется не просто получить удовольствие, я хочу получить удовольствие с ним. Узнать, что такое, когда он двигается во мне.

– Ахрам, – зову его, чтобы снова встретиться глазами. – Я хочу, чтобы ты был моим первым мужчиной.

Он дарит мне лёгкий поцелуй в губы. Мне кажется, он сейчас уйдёт, я хватаюсь за его шею, обвиваю руками и изо всех сил притягиваю к себе.

– Пожалуйста, – снова шепчу. – Ты завтра улетишь, а у меня хоть что-то останется от тебя. Я буду вспоминать этот день и хранить в памяти всю жизнь.

– Руся, ты будешь жалеть.

– Тогда зачем ты вообще начал это всё? – хочется кричать на него от злости, но вместо этого лихорадочно шепчу. Не отпускаю. Обнимаю, целую колючий подбородок. Приподнимаюсь к его губам. Теперь я целую его со всей страстью, пытаюсь зажечь его до безумия, чтобы он тоже, как и я, отключил свой мозг и правила своего народа. Просовываю язык между зубов, прикасаюсь кончиком к его языку, словно пытаюсь разбудить спящую кобру.

Ахрам держит меня за плечи, пытается остановить. Но при этом отвечает на поцелуй. Я чувствую, что его решимость скоро падёт. Не знаю последствий, не хочу сейчас об этом думать. Хочу чувствовать его, насладиться его поцелуями и ласками.

Тянусь рукой к его стоящему члену, обхватываю головку пальцами и начинаю водить вверх и вниз.

– Руся, – рычит Ахрам.

– Что? – шепчу и продолжаю ласкать его рукой. Мне нравится, какой властью я обладаю, когда ласкаю.

Он переворачивает на спину, нависает надо мной. Глаза полыхают чёрным огнём, губы искривились в оскале.

– Только не говори мне потом, что ты жалеешь о своём решении.

– Не буду.

Ахрам обхватывает свой член и приставляет головку к моим набухшим от желания складкам, раздвигает их пальцами, проталкивается головкой. Чувствую, как он скользит внутрь. Он большой, не сравнить даже с двумя пальцами. Внутри всё натянуто до предела. На секунду Ахрам замирает. Ждёт несколько секунд и снова продвигается на несколько сантиметров. Чувствую огромнейшее напряжение, но мне не больно. Не так, как все рассказывают.

Ахрам снова замирает. А мне хочется скорее, чтобы наполнил меня до самого конца. Приподнимаю бёдра, чтобы принять его , но Ахрам хмурит брови.

– Не надо. Лежи…я сам всё сделаю.

Он продолжает, двигает бёдрами назад и снова, вперёд, продвигаясь каждый раз глубже. Это намного приятнее, чем его ласки пальцами. И когда мне кажется, что он преодолел преграду без боли, последний толчок, и он входит полностью. Чувствую боль ,которая тут же смешивается с удовольствием.

Губы Ахрама уже накрывают мои губы, словно извиняются за боль, а бёдра начинают двигаться в привычном для вселенной ритме. Сначала медленно, затем быстрее, ещё быстрее. Но мне и этого мало.

– Ещё, – шепчу я.

Ахрам ухмыляется и снова таранит мою плоть, заставляя извиваться под ним от наслаждения.

– Да, малыш, – хрипит хашиец. – ДА.

Выходит резко, и мой живот орошает горячая жидкость.

Немного обидно мне оставалось немного, он кончил раньше меня. Я хотела вместе с ним. Но глупо предъявлять мужчине, что он не дождался меня.

– Извини, не сдержался, – шепчет хашиец, прижимаясь губами к моей шее. – Давно не был с женщиной.

– А как же Юля?

– Я не сплю с такими. Мне нравишься ты. Как увидел тебя, почувствовал, что ты моя.

– Как это? – я даже глаза открываю от подобной откровенности.

– Это не объяснить. Просто понимаю, что женщина подходит мне.

Ахрам встаёт с кровати, берёт полотенце и вытирает мой живот. Свожу ноги, чтобы тоже встать. Внутри болит, будто меня на поперечный шпагат заставили сесть и ещё сверху придавили. Ахрам подаёт руку, помогает встать, а когда меня ведёт в сторону, подхватывает на руки. Смотрю на кровать, там несколько капель крови.

– Прости, малыш. Не получилось совсем без боли. Ты слишком маленькая для меня.

Обнимаю его за шею.

– Всё равно ты сделал лучше, чем кто-нибудь из моих знакомых.

– Спасибо за щедрый комплимент, – улыбается хашиец. – Вода залечивает любые раны, идём, я тебя в ванной полечу.

– У меня только душевая.

– Главное, что там есть вода.

Тугие струи воды бьют по коже, стекают вниз, смывают остатки прошлой жизни и наше с Ахрамом недопонимание. Мне совершенно не стыдно стоять обнажённой перед ним, наоборот, нравится чувствовать его жадный взгляд, чувствовать его пальцы и прикосновения на себе.

Приподнимаюсь на цыпочках, чтобы дотянуться до его губ, но всё равно не дотягиваюсь. Ахрам придерживает меня за талию, места в душевой мало. Вдвоём не развернуться.

– Опять хочешь? – его красивые губы изгибаются в улыбке. А ладони ложатся на мои ягодицы. Он подхватывает меня, садит на себя, я обхватываю ногами его талию.

– Это неправильно? – уточняю и прикасаюсь губами к его губам.

– Нет. Люблю, когда девушка страстная.

Он отвечает мне в губы, рука ложится на мой затылок, теперь мне не отвернуться. Но мне и не хочется.

Приникаю к нему, а его язык уже заигрывает с моим, выписывает пируэты. Не думала, что поцелуи могут быть такими живыми, не просто чмоканье в губы, а будто мы сексом занимаемся ими.

А внизу живота уже опять зреет желание. Сладкой истомой ноет, стонет, жаждет его вторжения. Ахрам уже не так терпелив, как в первый раз. Он чувствует моё желание, так же как и его сумасшедшую страсть.

Он направляет меня на свой стоящий член. Придерживает его одной рукой. Чувствую привычное натяжение кожи, как плотно он входит, постепенно опускает меня.

– Если будет больно, скажи, – шепчет мне.

Смотрим в глаза друг другу. Взгляд не отводим, от этого ощущения ещё острее. Ещё и ещё, он кажется бесконечным.

Ахрам что-то говорит на своём, я не понимаю, но по интонации, кажется, матерится.

– что-то не так? – я замираю.

– Не надо останавливаться, малышка, я итак с трудом сдерживаюсь.

– Так не сдерживайся, – шепчу в ответ. – Хочу тебя.

– Я боюсь, ты сбежишь, как только узнаешь, что такое настоящая страсть хашийца.

– Обещаю…не сбегу…ах!

Ахрам входит до конца и тут же выходит. Снова и снова, пронзая своим достоинством. Заставляя меня стонать, а сердце резко срываться с места и нестись вниз.

В этот раз получается, как я хочу.

Экстаз накрывает нас одновременно. Я царапаю его плечи, пытаясь удержаться от накативших волн, ноги немеют. Это круче, чем когда-либо происходило со мной. Взрыв такой мощный, что меня будто разрывает чувствами изнутри. Чувствую, как Ахрам кончает, как его член дёргается и изливает в меня сперму. Рычит, прикусывает кожу на моей шее.

Впивается в припухшие губы. Но я не чувствую боли. Его грубость мне, наоборот, даже больше по душе.

– Русс…лана…моя.

Мне нравится, как он говорит моё имя, даже мурашки пробегают по коже, каждый раз, когда он его произносит.

Мне снится голубое небо и бескрайние леса на горизонте. Давно я не видела такого, только в старых фильмах прошлых веков. А перед собой впереди вижу двух мальчишек пяти лет темноволосых, они бегают по берегу моря, догоняют друг друга, брызгаются. А я смеюсь вместе с ними. От гордости распирает грудь, потому что мальчишки – это мои сыновья.

Одна половина мозга понять не может, как я тут оказалась, я ведь пилот с Земли, нет у нас такой природы. Давным-давно нет. И детей у меня тоже нет, так почему я уверена, что дети мои?

– Горбо, Кимар, – слышу голос Ахрама, поворачиваюсь и вижу хашийца.

Я знаю его и в тоже время он словно совсем не мой Ахрам. В плаще и защитном костюме, больше напоминающем доспехи. Его тёмные волосы развеваются на ветру. Он идёт ко мне, неровной походкой. Ноги проваливаются в песок. Мальчишки, завидев Ахрама, несутся к нему со всех ног.

– Папа, папа. Ты вернулся!

Камера как будто отдаляется, и я вижу всю картину со стороны. Это ведь я стою. Только на себя совсем не похожа. Волосы распущены, на мне красивое одеяние, похожее на платье, но я таких не видела, на руках браслеты, которые при движении рук издают едва слышный мелодичный звон.

Ахрам подхватывает сыновей. Обнимает и целует по очереди в щеку, опускает их и отдаёт свой шлем. Горбо хватает шлем первым и начинает убегать от брата с добычей. А мой взгляд прикован к Ахраму. Он подходит ко мне. Берёт мои руки и подносит к своим губам.

– Я вернулся, моя Руссалана!

Мне так больно. Внутри больно, душу разрывает от эмоций, которые я так долго сдерживала.

Не могу ничего ему сказать, а хочется сказать так много. Как ждала, как скучала, как мучилась каждую ночь без него. Чувства настолько сильные, что я ощущаю, как слёзы стекают по щекам.

Открываю глаза.

Передо мной светлые стены моей комнаты. Снова закрываю, жмурюсь, хочу прогнать видение комнаты. Хочу вернуться туда, где я была так счастлива. Будто реальность не здесь, а там. Снова открываю глаза. НИчего не изменилось, всё те же светлые стены и пол.

Что это было? Сон такой реальный. Я будто наяву чувствовала морской влажный воздух, горячий песок под ногами, а в ушах до сих пор стоит заливистый смех мальчишек. Единственное, что осталось от сна – это щемящее чувство нежности к Ахраму.

Привстаю на руках, опираюсь на локти, осматриваю комнату. Ахрама нет. И из душевой шум воды не доносится.

Ещё не до конца понимаю, но уже осознаю: он ушёл.

И вроде бы я знала, что он улетит. Он ведь ничего мне не обещал, но грудь разрывает от разочарования и обиды. Мог бы хотя бы дождаться, чтобы я проснулась, чтобы могли попрощаться.

Опускаюсь снова на подушку. Зарываюсь в неё лицом. Не хочу думать об этом, не хочу, чтобы так сильно жгло в груди.

Не знаю, сколько проходит времени, когда в дверь раздаётся стук. Не хочу отвечать, но включается видеофон на двери, и я вижу, что за дверью стоит Паша.

– Руся, ты дома?

Заставляю себя подняться. Я всё ещё голая, тело ноет с непривычки, между ног саднит. Вчерашний день страшно вспоминать. Накидываю комбез на голое тело, не хочу сейчас искать халат или что-то из одежды. Ощущение, будто меня раздавили и ещё проехались сверху.

Подхожу к видеофону, натягиваю улыбку и отвечаю.

– Да, Паш, я дома. А что случилось?

Вижу по лицу, что выдохнул.

– Впусти. Надо поговорить

Открываю дверь. Стараюсь принять расслабленную позу. Не хочу, чтобы он хоть о чём-нибудь догадался. На всякий случай окидываю комнату ещё раз взглядом. Нет, ничего не осталось от Ахрама, всё собрал, даже убрал за собой со стола.

Стоп, не плакать. Сейчас Пашка зайдёт, нельзя. Никто не должен знать о том, что вчера здесь было.

Паша не входит, он врывается в мою маленькую комнатку. Налетает ураганом, обнимает так, что кости трещат.

– Я думал, ты сбежала с этим уродом.

Пашку трясёт, колотит просто.

– Паш, с чего такие мысли? Зачем мне с ним сбегать?

– Мы вчера до тебя дозвониться не могли. И Ахрам пропал, а сегодня мы и космолёта лишились.

– Как лишились? – выдыхаю я ошарашенно. – Отпусти, Паш. Ты меня сейчас раздавишь, – едва могу говорить, так сильно сжимает Пашка.

– Прости, пожалуйста. Прости.

Он отпускает.

– Как лишились космолёта?

– Его нет на стоянке. Вот я и подумал, что вы с Ахрамом на корабле сбежали. А ты тут. И я рад, что ты к этому непричастна. Зря на тебя думал. Дурак, да?

Пропускаю мимо ушей последнюю фразу. Сейчас меня больше всего волнует пропажа космолёта. Неужели Ахрам? Не верю. Но кто бы ещё мог пробраться на палубу корабля. Снова оглядываюсь на стол, где лежал мой графон.

Его нет.

Я дура. Самая настоящая дура. Всё, что вчера было, Ахрам сделал только, чтобы воспользоваться мной. Теперь нет сомнений. Это он украл мой графон и угнал космолёт.

Как теперь признаться Паше, что во всём виновата я?

– Паш…прости, – не могу смотреть в его искренние синие глаза. – Это я виновата. Ахрам мой графон забрал. Я просто не думала. Не думала, что он в гости напросился ради этого. Он попросил познакомить его с городом.

– Значит, он всё-таки был здесь? – упавшим голосом спрашивает капитан.

Киваю, не поднимая головы.

Стыдно, горько и безумно больно.

– Прости, Паша.

Он снова обнимает меня, поглаживает спину, успокаивая меня.

– Ничего, ничего. Сейчас в межпланетную полицию заявим и догоним. Отыщем его. Не переживай. Ты же не знала, что он задумал. Как же я благодарна Паше за его слова, за то, что не добивает и не разносит меня в пух и прах.

– Спасибо, Паш.