Ю РА/МЭЙЛИН

Умереть от банального гриппа — это, пожалуй, самое нелепое, что могло случиться с перспективным книжным блогером.

Градусник показывал критические 39,8°C. Голова раскалывалась, перед глазами плыли цветные пятна, но мои пальцы с ожесточением, достойным лучшего применения, колотили по клавиатуре ноутбука.

Я не могла умереть просто так. Не сейчас. Не тогда, когда автор «Света Небесного Меча» выложил финальную главу этого издевательства над здравым смыслом!

«Кто поверит в этот убогий хэппи-энд?! — печатала я, игнорируя тошноту, подступающую к горлу. — На троне восседает Лу Фэн — недалекий, лицемерный картонный "герой", чья главная заслуга заключается в том, что он вовремя произносит пафосные речи. Лучший мужчина всей новеллы, единственный персонаж с мозгами и мотивацией, объявлен чудовищем и убит! Логика просто умерла в муках где-то между фальшивым пророчеством и свадебным маршем Лу Фэна! Верните Ли Чжаня! Без него ваш лор — пустышка!»

Я нажала «Отправить». Кнопка мыши щелкнула, словно спусковой крючок.

В ту же секунду мое сердце, не выдержавшее одновременно тяжелейшей лихорадки и праведного фанатского гнева, пропустило удар. Жар, сжигавший меня изнутри, внезапно исчез, сменившись абсолютным, парализующим холодом. Экраны мониторов погасли. Тьма поглотила меня целиком, утаскивая в ледяную бездну.

«Я просто хотела счастливого финала для моего злодея…» — мелькнула последняя мысль в ускользающем сознании.

— …пульс нитевидный! Ваше Величество, боюсь, проклятие достигло сердца!

— Спасите её! Спасите мою дочь, чего бы это ни стоило! Если третья принцесса не откроет глаза, я казню весь лечебный павильон!

Крики, полные отчаяния, прорывались сквозь ватную пелену.

Холод. Невыносимый, пронизывающий до самых костей холод. Казалось, вместо крови по моим венам текло битое стекло вперемешку с жидким азотом. Я судорожно вдохнула, пытаясь наполнить легкие воздухом, и резкий запах терпких целебных трав и сладкого лотоса ударил в нос.

Я резко распахнула глаза.

Надо мной нависал роскошный балдахин из тончайшего лилового шелка, расшитый серебряными нитями. Рядом метались люди в старинных многослойных одеяниях, расшитых золотыми драконами и журавлями.

— Мэй-Мэй! Небеса милостивы, сестренка, ты очнулась!

Чьи-то сильные руки осторожно, словно хрустальную вазу, приподняли меня за плечи. Я перевела расфокусированный взгляд на молодого мужчину с заплаканными глазами. У него были длинные темные волосы, собранные в сложную прическу с нефритовой заколкой, и одежды, кричащие о немыслимом богатстве.

Мой мозг, привыкший анализировать тексты, выдал ошибку. Это не больница. И это точно не моя однокомнатная квартира в Сеуле.

Внезапно голову пронзила острая вспышка боли. Чужие воспоминания хлынули потоком, сметая на своем пути мою прошлую личность.

Вэй Мэйлин. 23 года. Третья принцесса Империи «Лиловый лотос». Всеобщая любимица, хрупкий цветок семьи Вэй.

Маг светлых иллюзий. Смертельно больна «Проклятием ледяных вен».

Я задохнулась от шока. Пазл сошелся с пугающей ясностью. Лиловый лотос? Третья принцесса с сиреневыми глазами? Проклятие холодной крови?

Я попала внутрь «Света Небесного Меча». В ту самую новеллу, финал которой я только что разгромила в своем блоге.

Я моргнула, стараясь скрыть панику.

— Брат? — мой голос прозвучал как шелест сухих листьев.

— Я здесь, Мэй-Мэй, я здесь, — мужчина крепче сжал мою ледяную ладонь. — Императорский лекарь смог стабилизировать твое состояние. Спи, маленькая. Семья Вэй защитит тебя. Никто не посмеет причинить тебе вред.

Я прикрыла глаза, делая вид, что засыпаю, пока в моей голове бушевал ураган.

Защитят? Как бы не так. Моя новая семья — отец, мать и двое старших братьев, которые сейчас готовы были жизнь за меня отдать, — обречены. Я знала таймлайн наизусть. До падения Империи «Лиловый лотос» оставался ровно год.

Через двенадцать месяцев этот лицемерный ублюдок Лу Фэн, прикрываясь своим «Божественным светом» и фальшивыми лозунгами об объединении континента, введет сюда свои войска. Он уничтожит мою семью только ради того, чтобы забрать священные артефакты нашего рода. В каноне Вэй Мэйлин умерла еще до вторжения от этого самого проклятия, а ее отец и братья погибли, защищая пустой дворец.

«Ну уж нет, — я стиснула зубы, чувствуя, как внутри поднимается волна ледяной ярости, на этот раз не имеющая отношения к проклятию. — Я не для того воскресла в этом теле, чтобы покорно ждать, пока какой-то картонный праведник пустит мою новую семью в расход».

Если я хочу выжить и спасти тех, кто меня любит, мне нужна сила, способная раздавить «Светлого героя». А во всем этом проклятом мире был лишь один человек, чьей мощи боялся сам Лу Фэн.

Ли Чжань.

Наследный принц разрушенной империи. Мастер темной магии. Беспощадный убийца.

И… любовь всей моей фанатской жизни.

МЭЙЛИН (Ю РА)

Я резко открыла глаза. В комнате осталась только одна служанка, дремавшая у изножья кровати.

Я знала, что происходит в столице прямо сейчас. Сегодня ночь Фестиваля Красных Фонарей. Именно в эту ночь, согласно шестой главе новеллы, изгнанный принц Ли Чжань тайно проникает в трущобы нашей столицы под личиной наемника, чтобы найти информацию о предателях своей семьи. И именно сегодня у него случается первый, самый сокрушительный приступ «Искажения Темной Ци». В каноне он едва выжил, разорвав в клочья половину квартала в приступе неконтролируемой агонии.

Если я хочу заключить сделку с дьяволом, мне нужно поймать его в момент наибольшей уязвимости.

Я осторожно поднялась с кровати. Тело Вэй Мэйлин было катастрофически слабым, ноги дрожали, а в груди поселился непроходящий мороз. Подоткнув одеяло, я сосредоточилась. Магия иллюзий, дремавшая в крови принцессы, отозвалась легко, словно только и ждала приказа.

Это было не похоже на спецэффекты из фильмов. Я не просто создавала картинку — я ткала реальность. Серебристая энергия мягко потекла с кончиков моих пальцев, формируя на кровати идеальную копию спящей девушки. Она мерно дышала, ее грудь вздымалась, кожа излучала слабое тепло. Ни один маг в Империи не смог бы отличить эту иллюзию от настоящей Мэйлин.

Накинув на плечи темный плащ, подбитый мехом, я выскользнула через окно. Я физически ощущала свою хрупкость — один удар, и эта жизнь оборвется так же быстро, как и предыдущая. Но страха не было. Впервые за свою короткую новую жизнь я чувствовала жгучий азарт.

Я иду к тебе, мой злодей.

Нижний город столицы вонял дешевым вином, сыростью и страхом.

Чем дальше я заходила в лабиринты узких переулков, тем тяжелее становилось дышать. И дело было не в грязи. Воздух густел, наливался свинцом. Обычный человек этого бы не заметил, просто почувствовал бы беспричинную тревогу и желание убраться подальше, но мое магическое чутье кричало об опасности.

Темная Ци. Плотная, удушающая, древняя.

Я свернула в глухой тупик за заброшенной таверной и замерла.

Тьма здесь была почти осязаемой. Она клубилась по земле, словно живой туман, заставляя камни мостовой покрываться инеем, который тут же испарялся с шипением, сменяясь удушливым жаром. В центре этого хаоса, прислонившись к кирпичной стене, стоял он.

Ли Чжань.

Даже согнувшись пополам от боли, он выглядел как ожившее божество войны. Высокий, широкоплечий, в изодранных черных одеждах, не скрывающих мощную мускулатуру. Длинные волосы цвета воронова крыла разметались по плечам, скрывая лицо. Тьма вокруг него извивалась, вырываясь из его тела черными молниями, сжигая его заживо изнутри. Это и было «Искажение Ци» — когда собственная колоссальная сила оборачивается против хозяина, сводя с ума.

В каноне его описывали как жуткого монстра. Читатели в комментариях писали, что от его описания стынет кровь.

А я… я не могла отвести взгляд. Он был невероятен. Даже в агонии от него исходила такая аура первобытной власти, что хотелось опуститься на колени.

Я сделала шаг вперед. Каблук моих туфель тихо стукнул по камню.

В ту же секунду тьма взметнулась.

Ли Чжань исчез со своего места, чтобы материализоваться прямо передо мной. Его движения были слишком быстрыми для человеческого глаза. Мощная рука в кожаной перчатке сомкнулась на моем горле, отрывая от земли и впечатывая в ледяную кирпичную стену.

Удар вышиб из легких остатки воздуха. Капюшон моего плаща слетел, рассыпая по плечам длинные темные волосы.

— Жить… надоело? — прохрипел он. Голос Ли Чжаня был глубоким, низким, вибрирующим от сдерживаемой боли и ярости.

Я, наконец, увидела его лицо вблизи. Безупречные, резкие аристократические черты, искаженные мукой. На лбу пульсировала багровая демоническая метка. И его глаза — потрясающие, невероятные серо-фиолетовые глаза, в которых сейчас бушевал шторм чистой тьмы и жажды крови. Он готов был сломать мне шею одним движением пальцев. Любой нормальный человек сейчас рыдал бы от ужаса и молил о пощаде.

Но я не была нормальной. Я была Хан Ю Ра. И смотрела на своего любимого персонажа, который сейчас был так близко, что я чувствовала запах озона и крови, исходящий от него.

Вместо страха я почувствовала лишь волну теплого, щенячьего восторга и… глубокого сочувствия. Я знала, как ему больно. Знала каждую его рану, которую не описал автор, но которую я видела между строк.

Мои руки непроизвольно поднялись. Не для того, чтобы отбиваться. Я мягко, почти невесомо приложила свои ледяные ладони к его пылающим щекам.

Ли Чжань вздрогнул, словно от удара хлыстом. Хватка на моем горле ослабла, но не исчезла. В его глазах мелькнуло искреннее потрясение — он впервые столкнулся с человеком, чье сердце не билось в панике рядом с ним.

— Твоя аура... — выдохнул он, чувствуя, как от моего прикосновения его бушующая Тьма начинает успокаиваться, словно дикий зверь, которого погладили против шерсти.

Я не стала тратить время на оправдания. Сосредоточив остатки своей скудной магической энергии, я накрыла нас обоих сверкающим куполом светлой иллюзии — Иллюзии Абсолютного Покоя. Воздух вокруг нас очистился, звуки города исчезли, а разрушительный жар Темной Ци встретился с моим убийственным проклятием ледяных вен.

Его жар согревал мою замерзающую кровь. Мой лед остужал его пылающий разум.

Я посмотрела прямо в его хищные, не понимающие происходящего глаза, изогнула губы в мягкой, почти снисходительной улыбке и произнесла свою первую фразу в этом мире:

— Ваше Высочество… если вы все равно собираетесь меня убить, не могли бы вы перед этим хотя бы немного согреть мне руки? А то я совершенно замерзла, пока вас искала.

ЛИ ЧЖАНЬ

Боль.

Она была моим единственным верным спутником последние семь лет. С того самого дня, как стены моего родного дворца рухнули, похоронив под собой всё, что я любил, Темная Ци стала моей тюрьмой. Она выжигала мои каналы, шептала о безумии и требовала крови. Каждое полнолуние я превращался в зверя, загнанного в угол собственной мощью.

Но сегодня… сегодня всё было иначе.

Искажение Ци ударило по мне в этом вонючем переулке с утроенной силой. Я уже готов был сдаться тьме, позволить ей вырваться наружу и стереть эту столицу с лица земли, когда почувствовал её.

Сначала это был лишь тонкий аромат холодного лотоса, пробившийся сквозь запах озона. А затем — прикосновение.

Мои пальцы уже сомкнулись на её тонкой шее. Один рывок — и эта хрупкая жизнь оборвется. Я видел её бледную кожу, сиреневые глаза, полные странного, невозможного света, и ждал… ждал ужаса. Ждал крика. Ждал той ненависти, которую видел в глазах каждого «праведника».

Вместо этого она приложила свои ладони к моему лицу.

Холод. Чистый, абсолютный, спасительный холод.

Её аура была подобна ледяному ручью, в который я нырнул, спасаясь от лесного пожара. Агония, разрывавшая мой разум на части, внезапно стихла. Тьма внутри меня, этот ненасытный демон, замер, очарованный тишиной, которую она принесла с собой.

— Ваше Высочество… — прошептала она.

Я замер. Она знала, кто я. В этом городе никто не должен был знать правду о «наемнике Чжане».

— …если вы все равно собираетесь меня убить, не могли бы вы перед этим хотя бы немного согреть мне руки? А то я совершенно замерзла, пока вас искала.

Я смотрел на неё, не в силах поверить собственным ушам. Она сумасшедшая? Или это какая-то изощренная пытка «героев»?

Я медленно разжал пальцы на её горле. Она не упала. Она продолжала стоять, глядя на меня с таким выражением… Словно я был не монстром, а потерянным сокровищем, которое она, наконец, нашла. В её взгляде не было страха. Только обожание, смешанное с какой-то материнской заботой.

— Кто ты? — мой голос был похож на скрежет металла.

Я схватил её за запястье. Оно было ледяным. По-настоящему ледяным, как у мертвеца. В её венах не просто текла магия, в них жило проклятие, которое пожирало её так же, как Тьма — меня.

— Ваша единственная надежда на счастливый финал, господин Ли Чжань, — она улыбнулась, и эта улыбка была ярче любой иллюзии. — И ваша будущая союзница. Меня зовут Вэй Мэйлин. И я знаю, что через три дня ваш ближайший соратник, старый генерал Му, предаст вас.

Мое сердце пропустило удар. Му? Невозможно. Он был предан моему отцу до последнего вздоха.

— Почему я должен верить девчонке, которая едва стоит на ногах? — я прижал её к стене, нависая сверху, пытаясь запугать, сломать этот её невозможный настрой. — Ты принцесса «Лилового лотоса». Твой род славится лишь тем, что умеет пускать пыль в глаза.

— Пыль? — Мэйлин усмехнулась, и вдруг пространство вокруг нас изменилось.

Грязный переулок исчез. Мы оказались в центре роскошного зала павшей империи моего отца. Всё было до боли реальным: запах благовоний, свет свечей, даже трещина на троне. Это была не просто иллюзия. Это была материализованная память, усиленная такой мощью, которую я никогда не встречал у магов Света.

— Я вижу будущее, Ли Чжань, — она снова коснулась моей руки, и на этот раз я не отстранился. Её холод был мне необходим. — Я знаю, что Лу Фэн придет за моей семьей. Я знаю, что он придет за твоей головой. И знаю, что только вместе мы сможем заставить его захлебнуться собственным «благом».

Я смотрел на неё, чувствуя, как внутри зарождается нечто более опасное, чем Искажение Ци. Интерес. Дикое, необузданное любопытство к этой маленькой принцессе, которая смотрит на меня так, будто я — центр её вселенной.

— Какова твоя цена, принцесса? — спросил я, сокращая расстояние между нами до минимума. — Ты хочешь, чтобы я стал твоим мечом?

— Нет, — она покачала головой, и её сиреневые глаза блеснули лукавством. — Я хочу, чтобы вы стали моим компаньоном. По крайней мере, пока мы будем нуждаться друг в друге.

МЭЙЛИН (Ю РА)

О боги, я это сказала! Я сделала такое безрассудное предложение Ли Чжаню в первую же встречу!

Внутри меня всё так и подпрыгивало от восторга. Вблизи он был еще краше, чем на артах в моем блоге. Этот запах озона, эта опасная грация хищника… Мое сердце фанатки готово было выпрыгнуть из груди, но я заставляла себя сохранять спокойствие.

Ли Чжань замер. Его лицо, обычно непроницаемое как маска, на мгновение отразило крайнюю степень недоумения.

— Кем? Компаньоном? — переспросил он, словно пробовал незнакомое слово на вкус. — Ты предлагаешь союз павшему принцу? Ты понимаешь, что это значит для твоей репутации? Для твоей жизни?

— Моя жизнь и так висит на волоске из-за проклятия, — я смело сделала шаг к нему, добровольно оказываясь в кольце его рук. — А репутация… Кому она нужна, когда на кону выживание близких? Лу Фэн не тронет принцессу, за которой стоит Тень Империи. А тебе нужен легальный доступ в советы королей, чтобы разоблачить его. Моя магия иллюзий скроет твою Тьму от его детекторов. Твой жар согреет мой холод. Это идеальный обмен, Ли Чжань.

Я видела, как в его глазах идет борьба. Он стратег. Он видит выгоду. Но также он гордый одиночка, который не привык никому доверять.

— Почему я? — вдруг тихо спросил он, и в его голосе проскользнула непривычная уязвимость. — Вокруг тебя сотни рыцарей, герои в золотых доспехах… Почему ты пришла к «чудовищу»?

Я замялась. Не могла сказать: «Потому что я читала про тебя 150 глав и плакала над каждой твоей «прописанной» неудачей».

— Потому что вы — единственный, кто не лжет, — ответила я, глядя ему прямо в душу. — Лу Фэн клянется в любви и верности ко всем, а сам точит нож. Вы же… вы обещаете смерть, но, если даете слово — держите его. В этом мире фальшивого света я выбираю вашу честную Тьму.

Ли Чжань долго молчал. Тишина в переулке стала почти осязаемой. А затем он медленно снял перчатку с правой руки. Его кожа была горячей, почти обжигающей. Он протянул мне ладонь.

— Магический контракт, Вэй Мэйлин. На крови. Если ты солгала мне хоть в одном слове — твоей жизнью распоряжаться буду я. Как захочу.

— Она и так принадлежит вам с того момента, как я открыла глаза в этом мире, — шепнула я, смело протягивая свою руку.

Когда наши ладони соприкоснулись, вспышка черно-фиолетового пламени охватила нас. Боль и блаженство слились воедино. Проклятие ледяных вен внутри меня довольно заурчало, поглощая его энергию, а я почувствовала, как Искажение Ци в его теле наконец-то усмиряется.

— Договорились, — его голос стал тише, опаснее и… ближе. — Но помни, принцесса. Из этой сделки нет выхода. Теперь ты — моя.

Я лишь улыбнулась. Если бы он знал, что именно об этом я и мечтала, когда судорожно ставила лайки под его фан-артами!

МЭЙЛИН (Ю РА)

Магическая метка на моем запястье пульсировала, отдаваясь в сердце ровными, глубокими толчками. Чернильно-фиолетовый узор, напоминающий переплетенные шипы розы и языки пламени, медленно впитывался под бледную кожу. С каждым ударом сердца я чувствовала, как невероятный, обжигающий жар перетекает из ладони Ли Чжаня в мои промерзшие вены.

Впервые с того момента, как я открыла глаза в этом мире, мне не было холодно. «Проклятие ледяных вен», которое годами медленно убивало Вэй Мэйлин, отступило, словно напуганный зверь, забившись в самые дальние уголки меридианов.

Я опустила взгляд на наши сцепленные руки. Его пальцы, длинные, с идеальными аристократическими фалангами, но покрытые жесткими мозолями от рукояти меча, полностью скрывали мою ладонь. От него пахло озоном, пролитой кровью и горьким ночным холодом, но для меня в этот момент он был самым безопасным местом во всех Девяти Провинциях.

— Ты только что продала свою душу дьяволу, маленькая принцесса, — хриплый, вибрирующий голос Ли Чжаня разрезал густую тишину переулка. Он не отпускал мою руку, внимательно, почти хищно изучая лицо. — Контракт на крови — это не дворцовые интриги. Его нельзя разорвать. Если ты попытаешься меня предать или обмануть, Печать Отраженного Равновесия выжжет твою сущность изнутри.

— А если предадите вы, Ваше Высочество? — я вскинула голову, смело встречаясь с его тяжелым, штормовым взглядом. Мое сердце фанатки танцевало румбу, но внешне я оставалась абсолютно спокойной.

Ли Чжань на мгновение замер. На его губах промелькнула тень усмешки — горькой и острой, как лезвие отравленного кинжала.

— Меня уже предавали все, кому я когда-либо доверял. Моя кровь, мои вассалы, даже Небеса, — его голос стал тише, но от этой тишины мороз пробегал по коже. — Я знаю цену верности лучше, чем кто-либо. Моё слово тверже любой стали, принцесса. Но помни: я не благородный герой из твоих девичьих грез. Я не приду спасать тебя, если ты сама прыгнешь в пропасть.

«О, ты даже не представляешь, насколько ты лучше любых картонных героев», — мысленно усмехнулась я, но вслух произнесла совершенно другое:

— Прыгать в пропасть — это прерогатива Лу Фэна и его слепой свиты. У нас на эти глупости нет времени. Через три дня ваш старый наставник, генерал Му, тайно встретится с послами Лу Фэна в чайном домике «Старая Ива» на южной окраине столицы. У него на руках письмо со списком имен всех офицеров вашей тени, которые до сих пор верны павшей Империи. Если этот список попадет к «Светлому герою», последних преданных вам людей вырежут за неделю.

Хватка на моем запястье стала стальной, почти болезненной. Пространство вокруг нас снова потемнело от мгновенного всплеска его ауры.

— Му? — Ли Чжань произнес это имя так, словно выплюнул яд. — Он клялся моему отцу в верности на крови. Откуда ты…

— Оттуда же, откуда знаю, что на вашей спине, прямо под левой лопаткой, шрам от клинка вашего двоюродного брата, — я мягко, но уверенно приложила свободную руку к его груди. Под плотным шелком бешено билось сердце. — Я знаю всё, господин Ли Чжань. И я здесь, чтобы они не смогли забрать у вас остатки того, что принадлежит вам по праву. Считайте эту информацию моим свадебным даром. А теперь нам нужно уходить. Моя иллюзия во дворце продержится еще пару часов, но, если матушка решит проверить меня лично, начнется паника.

— Ты предлагаешь мне идти в Императорский дворец? — он недоверчиво выгнул бровь, и на мгновение сквозь маску хладнокровного убийцы проглянул настоящий, живой человек, сбитый с толку. — В логово Императора Вэя? Ты понимаешь, что, если меня обнаружат, твоего отца хватит удар, а моих людей начнут убивать прямо сегодня?

— Именно поэтому вы пойдете туда не как изгнанный Темный принц, — я хитро прищурилась. В моих ладонях начал скапливаться мягкий, мерцающий серебристый свет. — Познакомьтесь с моим новым личным телохранителем. Молчаливым, угрюмым и абсолютно неприметным.

Я взмахнула руками, окутывая высокую фигуру Ли Чжаня густой магической дымкой. Моя Ци, подпитанная его жаром, работала безупречно. Через мгновение Тьма была надежно скрыта. Вместо рокового красавца передо мной стоял суровый, шрамированный наемник средних лет с серыми волосами, грубым подбородком и абсолютно заурядным лицом. Только глаза — если присмотреться очень-очень внимательно — всё еще хранили ту самую опасную, бездонную фиолетовую глубину.

Ли Чжань поднял руки, разглядывая шрамы на пальцах, которых там секунду назад не было, затем провел по чужому, загрубевшему лицу.

— Поразительно. Я не чувствую веса заклинания. Она... как вторая кожа. Даже лучшие мастера Света не способны на такое плетение.

— Это магия семьи Вэй, доведенная до совершенства безупречным вкусом, — буркнула я, чувствуя, как перед глазами начинают летать черные мушки. Откат от использования магии в истощенном теле давал о себе знать. — Идемте, «мастер Чэн». И постарайтесь не смотреть на дворцовую стражу так, будто прикидываете, с какой стороны им лучше перерезать горло. Это вызывает подозрения.

МЭЙЛИН (Ю РА)

Путь до дворца «Лилового лотоса» прошел как в тумане. Я держалась на одном упрямстве и постоянном потоке горячей Ци, который Ли Чжань незаметно передавал мне, поддерживая за локоть. Как только тяжелые дубовые двери моих покоев закрылись за нами, отрезая нас от любопытных взглядов стражи, я щелкнула пальцами, развеивая иллюзию спящего двойника на кровати, и без сил рухнула на мягкий ковер.

— Больше… никогда… не буду так геройствовать, — выдохнула я, утыкаясь лбом в прохладный шелк подушки, сброшенной на пол.

Мороз тут же начал скручивать внутренности. Иллюзия, наложенная на Ли Чжаня, требовала постоянной подпитки, и мое тело сдавало позиции.

Я не услышала шагов. Ли Чжань двигался бесшумно, как настоящая тень. Он опустился на одно колено рядом со мной и, не спрашивая разрешения, подхватил меня на руки, словно я ничего не весила.

— Твое проклятие пожирает тебя каждый раз, когда ты используешь иллюзии, — его голос звучал недовольно, но руки, опускающие меня на кровать, были поразительно осторожными. — Глупая, слабая девчонка.

Он сел на край кровати, стянул с себя жесткую кожаную перчатку и положил широкую, горячую ладонь прямо мне на солнечное сплетение, поверх слоев шелкового ханьфу.

Меня выгнуло дугой. Контраст температур был настолько резким, что из горла вырвался тихий стон. Ослепительный, живительный огонь хлынул в мои меридианы, растапливая лед. Я инстинктивно вцепилась обеими руками в его плечо, прижимаясь ближе к источнику тепла.

Ли Чжань замер. В его мире прикосновение означало либо удар, либо предательство. Он не привык, чтобы к нему льнули ради спасения. Я чувствовала, как напряглись мышцы под его одеждой, как он борется с инстинктом отшвырнуть меня. Но контракт связывал нас. Моя светлая аура успокаивала его демоническую метку, а его огонь дарил мне жизнь.

Его рука медленно, почти неуверенно переместилась с моей груди на талию, притягивая меня к себе.

— Если ты действительно знаешь всё, принцесса, — тихо произнес он, глядя на мое раскрасневшееся лицо. — Скажи мне, почему Му предает меня? Он заменил мне отца.

Я вздохнула, наслаждаясь его запахом.

— Потому что Му больше не верит в вашу победу, господин Чжань. Он старик, уставший прятаться в грязи. Лу Фэн пообещал ему титулы, безопасные земли и спокойную жизнь для его внуков в обмен на вашу голову и этот список. Му думает, что поступает благородно, спасая свой род. Он не понимает, что для Лу Фэна нет «союзников» — только временные инструменты.

Вокруг нас заметно похолодало. Тьма, скрытая под иллюзией "мастера Чэна", угрожающе заворочалась.

— Я лично вырву его предательское сердце, — прошипел Ли Чжань.

— Слишком просто, — я открыла глаза и улыбнулась ему самой коварной улыбкой. — Мы не будем его убивать. Мы перехватим письмо в «Старой Иве» и используем его, чтобы заманить людей Лу Фэна в ловушку. Пусть весь мир увидит, как «Герой» тайно договаривается об убийствах исподтишка. Мы разрушим его легенду.

Ли Чжань посмотрел на меня с нескрываемым изумлением. Серо-фиолетовые глаза вспыхнули интересом.

— В тебе живет душа древнего демона, Вэй Мэйлин. Откуда в этой крошечной, болезненной оболочке столько яда?

— Это не яд, мой принц, — я подавила желание коснуться его лица. — Это называется стратегичес…

Громкий, резкий стук в двери прервал меня на полуслове.

— Мэй-Мэй! Доченька! — голос Императрицы звенел от паники, способной разрушать горы. — Лекарь Го сказал, что у тебя скачок пульса! Открой немедленно!

Сердце ушло в пятки. Я резко подскочила, отталкивая Ли Чжаня.

— О, боги! Вся семья в сборе! Быстро, отойдите от кровати! Сделайте лицо кирпичом! Вы — мой преданный страж!

Двери распахнулись с такой силой, что ударились о стены. В покои вихрем влетела Императрица Вэй. За ней, тяжело чеканя шаг, вошел Император, а следом — оба моих брата.

Лонг, старший брат с характером пороховой бочки, уже держал руку на эфесе меча. Фэн, второй брат, интеллектуал и глава службы безопасности дворца, скользнул по комнате цепким, ледяным взглядом, который сразу же сфокусировался на Ли Чжане.

Моя семья была великолепна. Они сияли могуществом, шелками и золотом, но сейчас все они выглядели так, будто пришли на казнь.

— Мэйлин! — матушка бросилась ко мне, обхватывая мое лицо теплыми ладонями. Ее глаза, такие же сиреневые, как у меня, наполнились слезами. — Хвала Небесам, ты дышишь! Лекарь Го сказал, что барьеры в твоей комнате колебались. Мы думали, проклятие снова атакует!

— Я в порядке, матушка, — я ласково накрыла ее руки своими. — Правда. Мне даже стало лучше.

— А это кто такой?! — прогремел голос Лонга. Мой старший брат вытащил меч наполовину, указывая им прямо в грудь Ли Чжаня.

Мой Злодей, отыгрывая роль "мастера Чэна", даже не шелохнулся. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, с абсолютно непроницаемым, грубым лицом, но я видела, как напряглась его спина. Одно неверное слово — и он вырежет здесь всех, несмотря на контракт.

— Опусти клинок, Лонг, — голос отца, Императора Вэя, был наполнен спокойной, но подавляющей властью. Он подошел ближе, оценивающе оглядывая наемника. — Мужчина в покоях моей незамужней дочери посреди ночи. Я жду очень веских объяснений, Мэй-Мэй. Иначе его голова украсит пики на южных воротах.

Фэн, обмахиваясь веером из перьев черного фазана, медленно подошел к Ли Чжаню.

— Выглядит как бродячий пес, — тихо заметил Фэн, его умные глаза сузились. — Но стойка... как у человека, привыкшего командовать армиями. Кто ты такой?

Ситуация накалилась до предела. Я поняла, что пора включать актрису, за которую мне бы дали "Оскар".

Я тяжело вздохнула, картинно приложила руку к груди и позволила лицу стать бледным (благо, сил у меня и так было мало).

— Отец, матушка, братья... прошу вас, не гневайтесь, — мой голос задрожал от идеально сыгранной слабости. — Я... я сбежала сегодня ночью.

— Что?! — хором воскликнули Императрица и Лонг.

— Я просто хотела подышать свежим воздухом! Мне так душно в этих стенах! Но на одной из аллей проклятие ударило с новой силой. Я упала и замерзла бы насмерть, если бы не он.

Я указала на Ли Чжаня. Тот слегка склонил голову, подтверждая мои слова.

— Мастер Чэн — наемник из Северных пустошей. Он обладает уникальной, очень сильной огненной Ци, — продолжила я, вплетая в ложь крупицы правды. — Когда он нашел меня, он передал мне часть своей энергии. Только поэтому я смогла вернуться. Я... я наняла его. Он будет моим личным телохранителем, потому что только его Ци может сдерживать мое проклятие.

Императрица ахнула, прижимая руки к губам. Взгляд Императора дрогнул.

— Это правда, наемник? — властно спросил Фэн, захлопнув веер. — Твоя Ци может согревать ее меридианы?

Ли Чжань сделал шаг вперед, опускаясь на одно колено. Этот жест покорности дался ему с таким внутренним усилием, что я почти слышала скрежет его гордости.

— Ваше Императорское Величество, — его голос был грубым, сиплым. — Я продаю свой меч и свою Ци. Принцесса щедро платит. Пока я рядом, лед не тронет ее сердце. Такова сделка.

Отец долго смотрел на него, затем перевел взгляд на меня. В глазах Императора боролись подозрительность правителя и отчаяние отца, готового поверить в любое чудо ради дочери.

— Хорошо, — наконец произнес отец. — Фэн, проверь его прошлое. Если найдешь хоть каплю лжи — убьешь. Лонг, выдели ему комнату в павильоне стражи рядом с покоями принцессы. А ты, Мэй-Мэй... — Император строго посмотрел на меня. — За эту выходку ты наказана. Ближайший месяц ты не покинешь пределы своего павильона!

Месяц?! Я мысленно взвыла. Встреча в чайном домике «Старая Ива» через три дня!

— Конечно, отец, — я опустила ресницы, позволяя одинокой, блестящей слезе скатиться по щеке. В теле хрупкой Мэйлин это выглядело абсолютно сокрушительно. — Я понимаю. Я обуза для вас. Но... матушка...

— Что, девочка моя? — Императрица тут же бросилась ко мне, обнимая.

— Когда я лежала в саду без сознания, мне было видение, — я перешла на таинственный, срывающийся шепот. — Мне снился старый, могучий ивовый лес на юге столицы. И голос сказал мне, что, если через три дня я не выпью чаю в тени "Старой Ивы", моя душа окончательно замерзнет.

Братья тут же переглянулись.

— Чайный дом "Старая Ива"? — Фэн нахмурился. — Это место с дурной репутацией, сестра. Там собирается всякое отребье.

— Если Мэй-Мэй нужно туда попасть — мы поедем вместе с ней! С целой армией! — рявкнул Лонг.

— Нет! — я вцепилась в рукав Императрицы. — Голос сказал, что я должна быть только со своим новым стражем... Иначе чудо не сработает! Прошу вас... это моя единственная надежда.

Против этого оружия у моей семьи не было шансов. Император тяжело вздохнул, сдаваясь под умоляющим взглядом жены.

— Через три дня, — сдался отец. — Мастер Чэн, ты отвезешь ее туда. Но за вами будет тайно следовать отряд Тени. Если с ее головы упадет хоть волос...

— Я умру раньше, чем это случится, Ваше Величество, — ровно ответил Ли Чжань. И я знала: это была единственная абсолютная правда, сказанная им за всю ночь.

Когда семья наконец удалилась, оставив нас одних, Ли Чжань поднялся с колен. Его иллюзорное лицо пошло рябью, на секунду обнажив истинный, хищный оскал.

— Ты манипулируешь Императором и военным министром так же легко, как дышишь, — он медленно подошел к моей кровати, нависая надо мной. — Ты пугаешь даже меня, маленькая принцесса.

Я лишь устало и счастливо улыбнулась ему, чувствуя, как его горячая аура снова окутывает меня комфортным коконом.

— Привыкайте, Ваше Высочество. Через три дня мы пойдем ломать «идеальную сказку». И нам понадобится всё мое коварство и вся ваша Тьма.

ЛИ ЧЖАНЬ

Золотая клетка.

Именно так я мог бы назвать Императорский дворец «Лилового лотоса». Здесь всё кричало о немыслимом богатстве, беспечности и удушающей, почти параноидальной любви к одной хрупкой девчонке.

За те два дня, что я провел здесь под личиной наемника Чэна, я насчитал тридцать двух стражников, патрулирующих только внешний периметр павильона принцессы. Двенадцать служанок, чьей единственной задачей было следить за температурой в ее покоях, менять шелковые простыни и подогревать отвары. Трижды в день приходил лекарь Го. И по меньшей мере четыре раза за сутки заявлялся кто-то из Императорской семьи.

Я, человек, чья юность прошла на полях сражений и в промерзлых пещерах среди трупов собственных вассалов, чувствовал себя здесь как волк, которого заперли в лавке с фарфоровыми куклами. Одно неосторожное движение — и всё это хрупкое великолепие разлетится в пыль.

Но центром этого фарфорового безумия была она. Вэй Мэйлин.

Я стоял у резных дверей её покоев, скрестив руки на груди, и слушал. Мой слух, обостренный Темной Ци, позволял различать даже то, как шелестит шелк ее платья, когда она переворачивается на софе.

Она лгала своей семье с таким виртуозным изяществом, что мне, мастеру интриг и политического шпионажа, впору было брать у нее уроки. Она смотрела на отца своими невинными, сиреневыми глазами, полными слез, и этот суровый правитель, одним словом отправлявший на казнь сотни людей, таял, как воск.

«Ты манипулируешь ими так же легко, как дышишь», — сказал я ей прошлой ночью.

И это было правдой. Но пугало меня не её коварство. Пугало то, ради кого она плела эту паутину лжи. Ради меня. Ради чудовища, чье имя проклято на всем континенте.

— Эй, наемник!

Грубый окрик вырвал меня из размышлений. По мраморной дорожке внутреннего двора ко мне приближался Вэй Лонг, старший брат Мэйлин. Наследный принц был одет в легкие тренировочные одежды, а в руке сжимал тяжелый тренировочный меч из цельного железного дерева.

— Ваше Высочество, — я коротко поклонился, не меняя непроницаемого выражения лица «мастера Чэна». Иллюзия Мэйлин держалась безупречно, скрывая мою истинную ауру, но я чувствовал, как Тьма внутри меня недовольно ворочается, реагируя на агрессию Лонга.

— Ты слишком спокоен для безродного пса, которого подобрали на улице, — Лонг остановился в двух шагах от меня, угрожающе поигрывая мечом. — Мой брат Фэн проверил твою легенду. На севере действительно есть гильдия, где числится Чэн по прозвищу «Опаленный». Говорят, ты неплохо владеешь парными клинками. Но я не доверяю бумагам. Я доверяю только стали.

Он резко, без предупреждения, сделал выпад. Удар был нацелен мне в плечо — не смертельно, но достаточно, чтобы сломать кость обычному человеку.

Время для меня замедлилось. Я мог бы уйти от удара десятком способов. Мог бы вырвать меч из его рук и приставить к его же горлу прежде, чем он успел бы моргнуть. Но «мастер Чэн» так не двигался.

Я сымитировал легкую неуклюжесть, отступил на полшага, позволяя тренировочному клинку просвистеть в миллиметре от моей груди, и жестко блокировал удар предплечьем, укрепив кожу тончайшим, незаметным слоем Ци.

Раздался глухой стук. Лонг удивленно моргнул — его меч отскочил, словно ударился о гранитную скалу.

— Неплохая реакция, — процедил принц, перехватывая меч двумя руками. — А как насчет этого?

Следующие десять минут превратились в утомляющий танец. Лонг нападал яростно, вкладывая в удары всю свою огненную, несдержанную натуру. Он был сильным воином, одним из лучших в Империи, но его стиль был слишком прямолинейным. Академическим.

Я уклонялся, блокировал и отступал, ни разу не перейдя в контратаку. Я играл роль идеального щита.

Наконец, Лонг, тяжело дыша, опустил меч. На его лбу выступил пот. Я же даже не сбил дыхание.

— Достаточно, — выдохнул он, утирая лоб рукавом. Его взгляд изменился — в нем появилось неохотное уважение. — Ты силен, наемник. Твоя Ци плотная, как броня.

— Моя задача — защищать, Ваше Высочество, а не нападать, — ровно ответил я.

Лонг шагнул ко мне вплотную. От него пахло потом и адреналином.

— Слушай меня внимательно, Чэн, — голос принца упал до угрожающего шепота. — Я не знаю, почему Мэй-Мэй так вцепилась в тебя. Может, дело в твоей согревающей магии. Но если ты позволишь, чтобы в этой проклятой «Старой Иве» с её головы упал хоть один волос… Если она хотя бы испугается… Я лично сдеру с тебя кожу и повешу сушиться на дворцовой стене. Ты меня понял?

«Если в той таверне кто-то посмеет хотя бы не так на нее посмотреть, я вырежу им глаза прежде, чем ты успеешь достать свой меч», — подумал я.

— Как прикажете, Ваше Высочество, — ответил я вслух, склонив голову.

Лонг фыркнул и развернулся, чтобы уйти.

В этот момент двери покоев тихо приоткрылись.

— Мастер Чэн, — раздался тихий, слегка надтреснутый голос принцессы. — Зайди. Мне нужна… медицинская помощь.

Лонг тут же напрягся, бросив на меня острый взгляд, но кивнул:

— Иди. И помни мои слова.

Я переступил порог и закрыл за собой тяжелые створки, отсекая шум внешнего мира.

ЛИ ЧЖАНЬ

Комната принцессы благоухала сладкими цветами и чем-то неуловимо свежим — ее личным запахом. Сама Мэйлин сидела за низким столиком из красного дерева. Она была одета в простое, но элегантное домашнее ханьфу бледно-сиреневого цвета. Ее длинные, густые волосы каскадом струились по спине, не скованные сложными заколками.

Она выглядела уставшей. Под глазами залегли легкие тени, а губы были бледнее обычного. Использование иллюзии для моей маскировки вытягивало из нее силы круглосуточно.

— Ты злишь брата, — заметил я, снимая иллюзорную личину. Мышцы лица расслабились, Темная Ци внутри радостно шевельнулась, приветствуя свободу.

— Лонг всегда злится. Это его базовое состояние, — она слабо улыбнулась и жестом указала на подушку напротив себя. — Садитесь, Ваше Высочество. Я заварила чай.

Я подошел к столику и опустился на подушку с грацией, выработанной годами дворцового этикета, который никак не мог вытравить из себя. На столике стоял изящный чайный сервиз из тончайшего белого фарфора.

Она пододвинула ко мне пиалу. От нее поднимался едва заметный пар.

Я взял пиалу двумя пальцами, поднес к губам и сделал небольшой глоток.

Мои глаза мгновенно сузились. Я замер, чувствуя, как горечь прокатывается по языку, оставляя после себя терпкое, вяжущее послевкусие.

— Горький лотос, — медленно произнес я, опустив пиалу на стол. — Без меда. Без сахара. И заварен ровно три минуты, чтобы убрать кислинку.

Я поднял на нее тяжелый, пронизывающий взгляд.

— Откуда? Во всем мире только слуги моего павшего дворца знали, что я не переношу сладкое. Лу Фэн и его приспешники считали, что Темный принц пьет кровь девственниц, а не травяные сборы. Откуда же ты можешь знать такие детали, принцесса Вэй Мэйлин?

Она не отвела взгляд. Наоборот, в ее сиреневых глазах вспыхнули лукавые искры. Она подперла щеку рукой, глядя на меня с тем самым невозможным, обезоруживающим обожанием, от которого мои мысли путались.

— Я же говорила вам, Ли Чжань. Я знаю о вас всё. Я знаю, что вы не любите сладкое. Знаю, что вы спите, положив кинжал под подушку с левой стороны. Знаю, что ваш любимый цвет не черный, а глубокий индиго. И знаю, что, когда вы задумываетесь о сложной стратегии, вы неосознанно потираете костяшку указательного пальца на правой руке. Как сейчас.

Я резко опустил правую руку, которую действительно только что потирал, под стол.

— Ты демон, читающий мысли, — прохрипел я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Что за чертовщина?

— Нет, я просто ваша самая преданная… союзница, — она запнулась на мгновение, но тут же взяла себя в руки. — И как ваша союзница, я подготовила план на завтрашний день. Подойдите ближе.

Она отодвинула чайный сервиз и провела ладонью по гладкой поверхности стола. Воздух над деревом замерцал. Серебристая энергия мягко сплелась в тонкие нити, выстраивая прямо перед моими глазами миниатюрную, потрясающе детализированную копию трехэтажного здания.

— Чайный дом «Старая Ива», — деловито произнесла принцесса. — Первый этаж — общая зала, там всегда полно пьяниц и шпионов. Второй этаж — отдельные кабинеты для купцов. А вот третий…

Она указала изящным пальцем на верхний этаж иллюзии.

— Третий этаж заброшен после пожара в прошлом году. Именно там завтра в час Обезьяны (около 15:00) генерал Му встретится с «Тенью» Лу Фэна — убийцей по имени Безликий.

Я наклонился над столом, пораженный точностью иллюзии. Я видел каждую балку, каждое окно и даже расположение черных выходов.

— Если Му встречается с Безликим, значит, Лу Фэн хочет не просто забрать список, но и избавиться от самого Му сразу после сделки, — мрачно констатировал я. — Безликий не оставляет свидетелей.

— Именно! — принцесса просияла, словно я только что решил сложнейшую математическую задачу. — Поэтому наш план таков. Мы прибываем туда заранее. Я накладываю на третий этаж иллюзию абсолютной тишины и невидимости. Мы ждем, пока Му передаст свиток со списком. В тот момент, когда свиток будет «в воздухе», вы перехватываете его. А я… я создам фантом этого свитка, который упадет прямо в руки Безликому.

Я поднял на нее глаза. Ее план был безумен, дерзок и… даже гениален.

— Фантом распадется через пару часов, — продолжил я ее мысль. — Безликий принесет Лу Фэну пустышку. Му будет думать, что сделка состоялась. А мы получим оригинальный список.

— И не только, — ее губы изогнулись в хищной усмешке, которая так не вязалась с ее ангельской внешностью. — В этот самый список мы добавим пару «интересных» деталей. Например, поддельную переписку Лу Фэна с северными варварами. Когда Безликий принесет эту пустышку, которая внезапно окажется компроматом на самого «Светлого героя», паранойя Лу Фэна взорвется. Он начнет искать предателей в своих рядах. Мы посеем хаос в его идеальной армии.

Я смотрел на эту хрупкую, болезненную принцессу и чувствовал, как внутри меня разгорается темный, восхищенный огонь. Она не была воином, совершенно точно нет. У нее не было личной армии. Но ее разум был острее любого клинка, который я когда-либо держал в руках.

— Ты была бы ужасающим полководцем, принцесса Вэй Мэйлин, — тихо произнес я.

— Я предпочитаю титул того, кто стоит за спиной ужасающего полководца, — она бесстыдно подмигнула мне.

Внезапно иллюзия над столом дрогнула и осыпалась серебристыми искрами. Мэйлин глухо охнула, схватившись за грудь. Вся краска разом сошла с ее лица, уступив место пугающей, смертельной бледности. Иней мгновенно покрыл ресницы, а дыхание превратилось в облачко пара.

Она потратила слишком много энергии на детализацию плана. Проклятие ледяных вен нанесло ответный удар, прорываясь сквозь истощенные барьеры ее тела.

Она начала заваливаться набок.

Я оказался рядом быстрее, чем она успела коснуться пола. Подхватив ее почти ледяное, содрогающееся от холода тело, я инстинктивно прижал ее к своей груди.

ЛИ ЧЖАНЬ

— Идиотка, — прорычал я, стягивая перчатки и прижимая голые, пылающие жаром ладони к ее щекам и шее. — Беспечная, самоуверенная идиотка! Зачем ты тратила столько магии на этот макет?! Я мог бы нарисовать план углем на бумаге!

Ее зубы стучали, глаза были полузакрыты, но она попыталась улыбнуться:

— Углем… не так… эффектно…

— Да к черту эффекты! — рявкнул я. Темная Ци внутри меня взвилась на дыбы, реагируя на ее боль. Я направил мощный, неконтролируемый поток своей энергии прямо в ее меридианы.

На мгновение комнату озарила черно-фиолетовая вспышка. Боль от моего Искажения Ци и боль от ее Проклятия столкнулись, сплелись и аннигилировали друг друга, оставив после себя лишь гулкую тишину и успокаивающее тепло.

Принцесса судорожно выдохнула, цепляясь закоченевшими пальцами за лацканы моей черной одежды.

— Вы… слишком горячий… — пробормотала она, утыкаясь носом мне в ключицу.

Я замер. Мы сидели на полу, в центре Императорских покоев. Я держал на руках принцессу, которая прижималась ко мне так доверчиво, словно я был не самым опасным преступником империи, а ее единственным домом.

Я зарылся пальцами в ее густые, темные волосы, поддерживая затылок, и почувствовал, как ее дыхание медленно выравнивается.

— Послушай меня очень внимательно, принцесса Вэй Мэйлин, — мой голос был тихим, но в нем звучала сталь, способная резать кости врага. — По нашему контракту ты принадлежишь мне. Твоя жизнь, твоя магия, твое тело. А я не терплю, когда мои вещи ломаются по глупости. Если ты еще раз доведешь себя до такого состояния ради «эффектной картинки», я лично привяжу тебя к кровати и не позволю сделать ни шагу из этого дворца. План мы осуществим. Но ты будешь беречь себя. Это приказ, который не потерпит неповиновения.

Она с усилием подняла голову. Ее сиреневые глаза встретились с моими. В них не было страха от моей ощутимой грубости. В них было… понимание.

— Как прикажете, мой Злодей, — мягко прошептала она.

Ее слова ударили меня прямо в грудь. «Мой Злодей». Никто никогда не называл меня так. Меня звали монстром, отродьем, убийцей. Но она произносила эти слова с такой нежностью, словно это был высший титул в Девяти Провинциях.

Я закрыл глаза, прижимая ее к себе крепче, чувствуя, как холод в моей собственной душе, который не могла растопить ни одна магия, начинает медленно отступать. Полагаю, от ее иллюзий есть побочный эффект, несомненно…

МЭЙЛИН (Ю РА)

День «операции». Утро.

Я стояла перед огромным бронзовым зеркалом, пока служанки вносили последние штрихи в мой наряд. Сегодня я отказалась от тяжелых парадных ханьфу с многометровыми шлейфами. На мне был элегантный, но практичный костюм для путешествий: темно-лиловые шелковые брюки, перехваченные на щиколотках серебряными лентами, удобные мягкие сапожки и длинный, приталенный камзол глубокого сливового оттенка, расшитый защитными рунами семьи Вэй. Волосы были собраны в высокий хвост, чтобы не мешать обзору.

Я выглядела решительной и опасной. Насколько может выглядеть опасной девушка, которая падает в обморок от легкого сквозняка. Но сегодня сквозняки мне не грозили.

Ли Чжань (в образе мастера Чэна) стоял у дверей. На нем была укрепленная кожаная броня поверх серого костюма стражника, а на поясе висели два угрожающего вида клинка. Он излучал такую концентрацию профессионального спокойствия, что служанки старались обходить его по широкой дуге.

— Ваше Высочество, экипаж готов, — доложил он сухим, бесцветным голосом наемника.

— Отлично. Идем, Чэн, — я взмахнула краем камзола и вышла из покоев.

Во внутреннем дворе нас ждал мой второй брат, Вэй Фэн. Он опирался на трость с набалдашником в виде головы дракона и хмуро смотрел на неприметную, черную карету без императорских гербов.

— Мэй-Мэй, — Фэн подошел ко мне, цепко оглядывая мой наряд. — Ты уверена в этом? Если это "видение" — лишь игры твоего разума в силу болезни, ты рискуешь жизнью понапрасну. Нижний город — не место для принцессы.

— Голос во сне был ясным, брат. Я должна выпить чаю в «Старой Иве», — я взяла его за руку, успокаивающе погладив. — Не волнуйся. Со мной мастер Чэн. И… я знаю, что твои «Тени» будут следовать за нами по крышам.

Фэн слегка дернул щекой. Он не любил, когда его секретные распоряжения раскрывали.

— Шесть лучших бойцов, — тихо признался он. — Они вмешаются только в случае прямой угрозы твоей жизни. Но они не смогут спуститься на первый этаж таверны, чтобы не вызвать подозрений.

— Этого более чем достаточно, — я кивнула, мысленно ликуя. Всё шло по плану. Тени Фэна станут нашими идеальными свидетелями. Когда Безликий — ассасин Лу Фэна — проявит себя, мои братья лично увидят, какие мрази работают на «Светлого героя».

Я позволила Ли Чжаню помочь мне подняться в карету. Его ладонь, скрытая грубой перчаткой иллюзии, на мгновение задержалась на моей руке, передавая импульс обжигающего тепла. Этого заряда должно было хватить до самой таверны.

Карета тронулась. Мы выехали за ворота Императорского дворца, погружаясь в шумные, узкие улицы столицы.

Внутри кареты царил полумрак. Ли Чжань сидел напротив меня, скрестив руки. Под иллюзией я видела, как напряжены его плечи. Он готовился к бою. Он готовился увидеть человека, который предал его семью.

— Волнуетесь? — тихо спросила я, перекрывая стук колес по брусчатке.

— Я не испытываю волнения, Ваше Высочество, — его голос в полутьме звучал глухо, как отдаленный гром. — Я испытываю предвкушение. Я ждал возможности взглянуть в глаза предателю последние семь лет.

— Мы не будем убивать его сегодня, — напомнила я, подаваясь вперед. — Месть — блюдо, которое Лу Фэн подаст сам себе. Му лишь инструмент.

— Я помню условия плана. Не бойся, принцесса. Твой инструмент не пострадает… смертельно, — его серо-фиолетовые глаза сверкнули во мраке.

Карета замедлила ход. Шум изысканных кварталов сменился гулом дешевых рынков, криками зазывал и резким запахом жареного мяса и рисовой водки. Мы прибыли на окраину.

Карета остановилась. Ли Чжань вышел первым, сканируя улицу взглядом хищника, а затем подал мне руку.

Перед нами возвышалось покосившееся трехэтажное здание с облупившейся красной краской. Над входом криво висела вывеска с изображением плакучей ивы. Оттуда доносились взрывы пьяного хохота и звон разбитой посуды.

Чайный дом «Старая Ива». Место, где сегодня мы пустим первую, самую болезненную трещину по хрустальному канону этой нашумевшей новеллы.

Я глубоко вдохнула воздух, пропитанный пылью и предчувствием крови.

— Что ж, мастер Чэн, — я сжала его горячую ладонь, чувствуя, как магия в моей крови отзывается предвкушением битвы. — Пойдемте пить чай. И переписывать судьбу.

МЭЙЛИН (Ю РА)

Чайный дом «Старая Ива» встретил нас густым, почти осязаемым запахом пережженного рисового вина, кислого пота и дешевого табака.

Едва я переступила порог, как грубый гул голосов на первом этаже мгновенно стих. Десятки глаз — мутных, подозрительных, откровенно хищных — уставились на меня. В своем элегантном лиловом камзоле с тончайшей серебряной вышивкой я выглядела здесь как райская птичка, по нелепой случайности залетевшая в логово к голодным портовым крысам.

Завсегдатаи таверны — наемники сомнительного пошиба, дезертиры со шрамами на лицах и контрабандисты — начали медленно, словно по невидимому сигналу, подниматься со своих засаленных мест. Кто-то сально ухмыльнулся, демонстрируя гнилые зубы, кто-то недвусмысленно потянулся к рукояти зазубренного тесака. Для них благородная девчонка без внушительного конвоя Императорской гвардии была ходячим мешком с золотом.

Я даже не успела испугаться. Мое сердце книжной фанатки, конечно, екнуло, но паника не успела сковать горло.

Воздух вокруг меня внезапно стал тяжелым, почти свинцовым. Температура в зале стремительно упала, заставляя чадное пламя свечей испуганно задрожать. Ли Чжань, всё еще скрытый под невзрачной, грубой личиной седоволосого «мастера Чэна», сделал всего один шаг вперед. Он заслонил меня своим широким плечом, словно нерушимой гранитной скалой.

Он не достал оружие. Он даже не изменился в лице. Он просто позволил крошечной, микроскопической капле своей истинной, первобытной жажды крови просочиться сквозь наложенную мной иллюзию.

Эффект был мгновенным и сокрушительным.

Здоровяк с татуировкой скорпиона на шее, стоявший ближе всех, резко побледнел, поперхнулся вином и медленно, не делая резких движений, опустился обратно на лавку. Остальные последовали его примеру, поспешно отводя взгляды и вжимая головы в плечи. Инстинкт самосохранения в нижнем городе работал безотказно: они, может, и были отребьем, но нутром почуяли, что человек рядом со мной — это не просто стражник. Это смерть во плоти, которой нужен лишь повод.

— Хозяин, — голос Ли Чжаня прозвучал сухо, грубо и ровно, разрезая звенящую тишину, как стальной нож. — Комнату на втором этаже. Самую дальнюю. Чай, жаровню, и чтобы никто не смел дышать у наших дверей.

Трактирщик, лысеющий толстяк с бегающими глазками, суетливо закивал, нервно вытирая руки о грязный фартук:

— С-сию минуту, господин! Прошу за мной! Второй этаж, восточное крыло, лучший вид на внутренний двор! Сделаем всё в лучшем виде!

Мы поднялись по скрипучей, прогнившей деревянной лестнице. Я кожей чувствовала, как «Тени» моего второго брата, Фэна, бесшумно рассредоточились по крышам соседних зданий. Они не могли войти внутрь таверны, чтобы не поднять шум и не выдать наше присутствие агентам Лу Фэна, но они надежно контролировали все внешние выходы. Идеальная расстановка фигур на доске.

Комната оказалась крошечной, пропахшей въевшейся пылью и сыростью. Из мебели — лишь низкий рассохшийся столик, пара выцветших подушек да затертая тростниковая циновка.

Как только трактирщик поставил поднос с надколотым чайником и поспешно удалился, плотно притворив дверь, я приступила к делу. До назначенной встречи оставалось меньше четверти часа.

— Ваше Высочество, мне нужна ваша энергия. Очень много энергии, — деловито сказала я, сбрасывая плащ на подушку. Проклятие ледяных вен уже начало покалывать кончики пальцев, предчувствуя сильный магический расход.

Ли Чжань подошел вплотную. Его взгляд был абсолютно сосредоточенным и оценивающим. Маска наемника источала холодный расчет полководца перед боем.

— Что ты задумала, принцесса?

— «Зеркальный купол», — я опустилась на колени прямо на жесткую циновку, жестом приглашая его сесть позади меня. — Я создам сферу, которая пройдет сквозь потолок и накроет комнату на третьем этаже, прямо над нами. Мы будем видеть и слышать всё, что там происходит, не поднимаясь туда. А когда придет время, я перенесу туда фантом списка, а вы — заберете оригинал. Но это ювелирная, колоссальная работа. Мое тело не выдержит такого потока Ци в одиночку. Я замерзну изнутри раньше, чем закончу плетение.

Ли Чжань секунду молчал, просчитывая риски. Затем он молча опустился позади меня. Я почувствовала жар его широкой груди буквально в миллиметре от своей спины. А затем его руки — сильные, горячие, обжигающие — легли мне на талию, плотно прижимая к себе.

Меня обдало волной жара. Это был чисто технический, магический жест, необходимый для нашего симбиоза, но мое сердце всё равно сделало кульбит. Сидеть вот так, прижавшись спиной к любимому Злодею… Я прикусила губу, прогоняя неуместные мысли. Сейчас не до фанатских визгов. Нужно выжить.

— Сосредоточься на заклинании, принцесса, — его низкий, безэмоциональный шепот опалил мне ухо. Тьма под личиной «Чэна» заурчала, и я почувствовала, как обжигающая энергия перетекает через его руки прямо в мое магическое ядро. — Если ты потеряешь контроль, нас раскроют. Твой лед не тронет тебя сегодня. Начинай.

Мое Проклятие столкнулось с его Темной Ци. Энергии сплелись, образуя идеальный, нерушимый баланс Инь и Ян.

Я закрыла глаза и плавно подняла руки. Серебристые нити иллюзорной магии, густые и сияющие, вырвались из моих пальцев, беззвучно просачиваясь сквозь гнилые доски потолка. Я ткала невидимую паутину, окутывая заброшенную комнату над нами слоем абсолютного отражения.

— Вижу, — прошептала я, когда изображение перед моим внутренним взором окончательно прояснилось. Передав эту картинку через нашу магическую связь Ли Чжаню, я добавила: — Они здесь.

ЛИ ЧЖАНЬ

Мир вокруг грязной комнаты исчез. Магия этой девчонки была настолько невероятна, что стирала границы реальности. Я видел комнату на третьем этаже так же ясно, как если бы стоял там. Я чувствовал запах въевшейся пыли, видел серую паутину по углам.

И я видел его.

Генерал Му. Человек, которого я считал не просто главнокомандующим, а членом семьи. Тот, кто учил меня держать меч, кто клялся на крови моего убитого отца защищать остатки Империи до последнего вздоха.

Сейчас он сидел за расшатанным столом, трусливо кутаясь в поношенный дорожный плащ. За те семь лет, что мы провели в изгнании, скрываясь от "Праведного Света" Лу Фэна, Му сильно сдал. Волосы стали абсолютно седыми, плечи сгорбились, а взгляд бегал, как у затравленного зверя.

Мои руки на талии принцессы непроизвольно сжались так сильно, что она тихо охнула, но не произнесла ни слова протеста. Темная Ци внутри меня взвилась на дыбы, превращаясь в ревущий поток холодной, концентрированной ярости. Она требовала вырваться и утопить этот трактир в крови предателя.

— Контроль, мой принц, — девчонка мысленно передала мне предупреждение по нашей связи. Ее ледяное спокойствие странно отрезвляло. — Просто смотрите.

В комнату на третьем этаже бесшумно скользнула тень. Человек без лица — на нем была глухая гладкая белая маска, лишенная прорезей даже для глаз. Одежды поглощали свет. Это был Безликий, первый ассасин из "Светлого Ордена", личный цепной пес Лу Фэна.

— Ты опоздал, — хрипло произнес Му, нервно оглядываясь на заколоченное окно. Его пальцы дрожали.

— Тень Светлого Господина приходит тогда, когда предначертано, — голос Безликого был мертвым, как сухая земля. Он остановился напротив генерала. — У тебя есть то, что просил мой господин в обмен на милость Небес?

Генерал Му тяжело сглотнул. Его рука дрогнула, когда он медленно полез за пазуху и достал плотно свернутый бамбуковый свиток, перевязанный черной шелковой лентой с печатью Тени моей семьи. Моя шпионская сеть. Мои верные командиры.

— Здесь сто сорок имен, — голос старика надломился. — Я отдаю их только под личную гарантию Лу Фэна. Мои внуки получат плодородные земли на Юге. Моя семья будет неприкосновенна. И... Ли Чжаня не будут пытать. Даруйте ему быструю смерть.

Внутри меня всё заледенело. Он предает сотню преданных людей на верную смерть, продает мою жизнь за кусок земли для своих ублюдков, и при этом смеет просить для меня "легкой смерти"?! Я стиснул челюсти так, что скрипнули зубы.

— Готовьтесь, — прошептала принцесса в реальности, ее голос был натянут, как тетива лука. — Как только Безликий коснется свитка, я наложу на его восприятие морок абсолютной слепоты. Время остановится для них ровно на один удар сердца. Ваша Тьма быстрее мысли. Выхватите оригинал. Ошибаться нельзя.

На третьем этаже Безликий медленно протянул руку в черной перчатке к свитку.

Му положил бамбук на середину стола. Пальцы ассасина коснулись гладкого дерева.

— Сейчас! — скомандовала принцесса.

Пространство наверху мигнуло. Глаза генерала Му остекленели, фигура Безликого замерла. Наложенная иллюзия заморозила их восприятие мира.

Я действовал молниеносно, исключительно на инстинктах убийцы. Моя Темная Ци, направляемая магическим каналом принцессы, просочилась сквозь перекрытия чернильной лентой. Она змеей обвилась вокруг настоящего свитка на столе, выдергивая его из-под пальцев Безликого и утягивая в безопасную тень.

В ту же наносекунду принцесса соткала на пустом месте абсолютную, безупречную копию свитка. Он был идеален до мелочей.

Моя Ци вернулась в комнату на втором этаже, и настоящий список с глухим стуком упал на тростниковую циновку прямо передо мной.

На третьем этаже время вновь пошло своим чередом. Пальцы Безликого сомкнулись на фантоме Мэйлин. Ассасин ничего не заметил. Он уверенно спрятал фальшивый «свиток» в бездонных складках своего плаща.

— Сделка завершена, генерал, — холодно бросил убийца. — Не смей покидать столицу, пока Господин не пришлет указ о твоем помиловании.

Безликий развернулся и растворился в тенях угла.

Принцесса тяжело выдохнула, ее плечи поникли. Иллюзорный купол стремительно рассеялся.

— Сделано… — прошептала она, опираясь руками о циновку. Ее лоб покрылся холодной испариной.

Я аккуратно, но уверенно убрал руки с ее талии и поднялся.

— Я буду через минуту, — бросил я, не глядя на нее.

Одним усилием воли я сорвал с себя личину «мастера Чэна». Мои черты лица снова стали хищными, глаза налились фиолетовым огнем, а на лбу вспыхнула демоническая метка. Я сконцентрировал Темную Ци в ногах и шагнул прямо в тень, материализуясь на третьем этаже, ровно за спиной генерала Му.

Старик сидел за столом, обхватив седую голову дрожащими руками.

— Надеюсь, тридцать сребреников «Светлого героя» не сожгут твои карманы, Му, — произнес я своим истинным голосом, в котором вибрировала смерть.

ЛИ ЧЖАНЬ

Генерал подскочил, словно под ним вспыхнул костер. Он резко обернулся, его старые глаза расширились от абсолютного, парализующего ужаса. Клинок со звоном выпал из его ослабевших рук.

— Ли Ч-Чжань... Мой принц... — прохрипел Му, спотыкаясь и вжимаясь в стену. — Как... Вы не должны быть здесь!

Я неотвратимо шагнул к нему. Доски покрывались коркой черного льда под моими сапогами.

— Ты надеялся, что пес Лу Фэна быстро принесет тебе мою голову? — я возвышался над ним. — Ты продал мою жизнь. Продал наших людей, которые верили тебе.

— Я сделал это ради будущего! — истерично взвизгнул Му, падая на колени. — Лу Фэн несокрушим! У него Божественный свет! Ваша Тьма... она несет лишь разрушение! Я лишь хотел спасти невинных!

Я с брезгливым презрением посмотрел на это ничтожество. Я мог бы убить его прямо сейчас. Одно неуловимое движение — и его седая голова покатилась бы по гнилым доскам. Моя Ци требовала крови.

Но в моей голове прозвучал спокойный, расчетливый голос принцессы: «Месть — это блюдо, которое Лу Фэн подаст сам себе. Му — лишь инструмент».

Я усмехнулся. И эта улыбка была страшнее обнаженного меча.

— Ты будешь жить, генерал, — холодно сказал я, глядя на него сверху вниз. — Но клянусь, ты будешь молиться о скорой смерти. Потому что твой благодетель Лу Фэн очень скоро поймет, что именно ты ему отдал. Жди щедрых даров, Му. И спи вполглаза.

Я не стал дожидаться его жалких воплей. Окутавшись мраком, я скользнул обратно на второй этаж.

Мэйлин сидела на циновке, сжимая в ледяных руках настоящий бамбуковый список. Она была бледной, как смерть, но в ее глазах горел торжествующий огонь стратега.

— Вы мудро поступили, сохранив ему жизнь, — слегка кивнув, констатировала она.

— Он нужен нам живым для второй части твоего плана, — я снова накинул на себя плотную иллюзию наемника Чэна, возвращая лицу грубое равнодушие. Я забрал у нее свиток и спрятал его за пазуху. — Поднимайся. Тени твоего брата скоро начнут нервничать. Мы уходим.

Мы быстро, не привлекая внимания, вышли через грязную кухню на задний двор трактира, где нас уже ждала неприметная карета.

В этот самый момент на соседней крыше, в сгущающихся сумерках, раздался звон столкнувшихся клинков. Я резко поднял голову, машинально загораживая девчонку собой.

Безликий, бесшумно уходя по крышам с добычей, лоб в лоб столкнулся с дозором Вэй Фэна. На долю секунды белая маска убийцы гротескно мелькнула в бледном лунном свете, прежде чем он, швырнув алхимическую дымовую шашку, растворился в ночи, не приняв бой.

Мэйлин, тяжело опираясь на мою руку, тихо рассмеялась.

— Фэн увидел его, — с удовлетворением прошептала она. — Мой умный братец лично убедился, что цепной пес Лу Фэна крутится в столице. Теперь Империя "Лиловый лотос" официально переходит в состояние скрытой готовности к войне.

— Поразительный расчет, — сухо заметил я, помогая ей забраться в карету. Я сел напротив нее, сохраняя дистанцию. Кучер хлестнул лошадей, и карета рванула с места. — Что именно ты вложила в тот фантомный свиток, который забрал ассасин?

Принцесса прикрыла глаза, ее дыхание было поверхностным. Магическое истощение безжалостно брало свое.

— Просто письмо, написанное идеальным почерком генерала Му, — ее голос слабел, но интонации оставались острыми, как бритва. — В нем он благодарит Императора Северных варваров за золото и клянется, что Лу Фэн поверит фальшивым разведданным и скоро отведет свои передовые войска, подставив свой тыл под удар орды.

Я замер, осмысливая чудовищный масштаб ее многоходовочки.

Безликий принесет Лу Фэну этот "свиток". Иллюзия продержится достаточно долго, чтобы параноик Лу Фэн прочитал это письмо. Он решит, что Му — двойной агент, работающий на варваров. И он лично отдаст приказ вырезать весь род Му до седьмого колена.

Лу Фэн уничтожит моего врага своими же руками. А мои люди... останутся живы.

Я внимательно, словно впервые, посмотрел на девушку, сидящую напротив меня. Она откинула голову на спинку бархатного сиденья. Ее ресницы дрожали, кожа приобрела пугающий синеватый оттенок. Она была физически слаба, балансировала на грани жизни и смерти каждый день.

Но в ее маленьком и хрупком черепе скрывался разум демона.

Она не была невинной принцессой. Она была опаснейшим оружием. Оружием, которое, по какой-то непостижимой причине, решило сражаться на моей стороне.

«Ты загадка для меня, Вэй Мэйлин, — подумал я, не сводя с нее тяжелого взгляда. — И я не знаю, чего в тебе больше: пользы или угрозы. Но пока наши цели совпадают, я буду использовать тебя, чтобы сокрушить этот мир».

Я видел, как ее начинает бить крупная дрожь. Проклятие снова брало власть над ее телом. Я молча снял свой тяжелый, подбитый мехом плащ и набросил на ее хрупкие плечи. Это был не жест заботы. Это была необходимость. Инструмент не должен сломаться раньше времени.

— Спи, — холодно приказал я, когда она попыталась что-то сказать. — Твоя работа на сегодня окончена.

Полуживая девчонка слабо улыбнулась, глубже зарываясь в мой плащ, и послушно провалилась в тяжелый, выматывающий сон. Я откинулся на спинку сиденья, скрестил руки на груди и погрузился во мрак собственных планов, слушая стук колес кареты, увозящей нас в Императорский дворец.

Первый ход сделан. И идеальный план «светлого будущего» Лу Фэна только что дал смертельную трещину.

МЭЙЛИН (Ю РА)

Возвращение в реальность было похоже на падение в прорубь.

Сначала вернулась боль — острая, колющая, пронизывающая каждую клеточку тела. Проклятие ледяных вен, разъяренное тем, что я потратила почти весь свой резерв на «Зеркальный купол» и создание фантома, мстило с удвоенной силой. Мои легкие горели от холода при каждом вдохе, а кровь казалась густым, колючим крошевом изо льда.

Я попыталась открыть глаза, но веки налились свинцом. Единственное, что удерживало меня на краю сознания и не давало окончательно провалиться в кому — это тяжелый, пахнущий морозной ночью и сталью плащ, в который я была укутана, и обжигающе горячие руки, надежно державшие меня.

— Держись, принцесса. Не смей умирать после того, как выиграла партию, — этот шепот, низкий и грубый, прозвучал прямо над моим ухом.

Ли Чжань. Он нес меня на руках.

Сквозь полудрему я услышала лязг открывающихся дворцовых ворот, топот десятков ног по каменным плитам двора и крики, от которых заложило уши.

— Мэй-Мэй! Лекаря Го, немедленно!

— Мастер Чэн, что с ней?! Если на нее напали, я вырежу весь Нижний город!

Это был Лонг. Мой взрывоопасный старший брат.

Я почувствовала, как Ли Чжань слегка напрягся, но его шаг остался таким же ровным и уверенным.

— Приступ, Ваше Высочество, — бесстрастно, голосом идеального наемника отрапортовал он. — Видение в «Старой Иве» отняло у нее слишком много сил. Дорогу. Ей нужна жаровня и моя согревающая Ци, иначе лекарь Го будет констатировать смерть.

Слова подействовали как заклинание. Толпа расступилась. Меня внесли в покои, где уже суетились служанки, разжигая огонь и нагревая шелковые одеяла.

Ли Чжань осторожно опустил меня на кровать. Я с трудом разлепила ресницы. Комната плавала в тумане. Надо мной склонилось бледное, перекошенное от ужаса лицо Императрицы. Матушка плакала, гладя меня по ледяным щекам.

— Доченька… Девочка моя, зачем же ты так рисковала…

Позади нее возвышался Император Вэй. Правитель, чьей воле подчинялись десятки тысяч, выглядел так, словно сам постарел на десять лет за один этот вечер.

— Лекарь! Пустите лекаря! — скомандовал отец.

Старенький Го протиснулся к кровати, схватил меня за запястье и тут же отдернул руку, словно обжегся.

— Небеса милосердные… Ее меридианы заблокированы льдом! — в панике забормотал старик. — Обычные иглы здесь не помогут, они просто сломаются о замерзшую плоть! Мои отвары бессильны, пока Ци не начнет циркулировать!

— Так заставь ее циркулировать! — рявкнул Лонг, обнажая меч на половину.

В этот момент вперед шагнул Ли Чжань. Всё еще в личине седоволосого Чэна, он выглядел мрачным и непоколебимым.

— Отойдите, лекарь. Вы лишь зря тратите время, — жестко произнес он.

— Как ты смеешь приказывать в покоях принцессы, бродяга?! — вспылил Лонг, делая шаг к нему.

Но путь ему преградил Вэй Фэн. Мой второй брат, чьи глаза сейчас были холоднее стали, закрыл свой веер с сухим щелчком.

— Лонг, стой. Наемник прав. Его Ци — единственное, что помогало ей до сих пор, — голос Фэна был тихим, но пробирал до костей. Он впился взглядом в Ли Чжаня. — Сделай то, что должен, Чэн. Верни ее. А потом у нас с тобой состоится очень долгий разговор.

Ли Чжань даже не удостоил его ответом. Он опустился на край моей кровати, бесцеремонно отодвинув одеяла. Его широкие ладони легли на мои плечи, и он склонился так низко, что наши лбы почти соприкоснулись.

Я видела его глаза вблизи. Под линзой иллюзии они казались карими, но на самом дне бушевал первозданный, фиолетовый шторм Темной Ци.

«Впусти меня», — услышала я его мысленный приказ через связь контракта.

Я слабо выдохнула, расслабляя барьеры своего истощенного ядра.

Поток энергии, хлынувший в мое тело, был подобен извержению вулкана. Темная магия Ли Чжаня, замаскированная под "огненную", с ревом ворвалась в мои вены, безжалостно сметая ледяные тромбы проклятия. Это было больно — до искр из глаз, до беззвучного крика, разорвавшего горло. Мое тело выгнулось дугой.

Но затем боль сменилась блаженным, разливающимся жаром. Лед отступал, капитулируя перед абсолютной, сокрушительной силой Темного принца. Я судорожно вздохнула, наконец-то почувствовав, как воздух наполняет легкие без боли. Краски в комнате стали ярче.

— С-сработало… — прошептала я, открывая глаза.

Императрица издала сдавленный всхлип и рухнула на колени у кровати, целуя мои руки. Император шумно выдохнул, закрыв глаза ладонью.

Ли Чжань медленно убрал руки и выпрямился. Под его иллюзией я видела тонкую пленку пота на висках. Передача такого объема энергии требовала колоссального контроля, чтобы случайно не сжечь меня заживо.

— Теперь она стабильна, — сухо констатировал Ли Чжань, отступая на шаг в тень балдахина.

— Спасибо тебе, наемник, — голос Императора дрожал от облегчения. — Ты просил золото за свою службу, и ты получишь столько, сколько сможешь унести.

— Мое золото может подождать, Ваше Величество, — Ли Чжань склонил голову, но его спина оставалась прямой. — Я лишь выполняю условия контракта.

В этот момент Вэй Фэн сделал шаг вперед. Он не смотрел на меня, его цепкий, аналитический взгляд был прикован к наемнику.

— А теперь, мастер Чэн, мы поговорим о том, что произошло на самом деле, — вкрадчиво произнес Фэн, постукивая веером по левой ладони. — Мои "Тени" доложили мне весьма любопытные детали вашего визита в Нижний город.

МЭЙЛИН (Ю РА)

Воздух в комнате снова стал наэлектризованным. Император нахмурился, Лонг подобрался, словно хищник перед прыжком.

— О чем ты, Фэн? — спросил отец.

— О том, Ваше Величество, что в тот самый момент, когда наша драгоценная Мэй-Мэй "пила чай", на крыше таверны мои люди столкнулись с Безликим. Первым ассасином Ордена Света, — Фэн сделал паузу, позволяя этому имени тяжелым камнем упасть в тишину покоев.

Императрица ахнула. Лицо Императора потемнело. Безликий был легендой, призраком, который приходил только тогда, когда Лу Фэн желал чьей-то смерти. И этот призрак оказался в двух шагах от третьей принцессы "Лилового лотоса".

— Совпадение? — Фэн приподнял бровь, не сводя глаз с Ли Чжаня. — Наемник из ниоткуда приводит сестру в самую грязную дыру столицы, и именно там оказывается личный палач Лу Фэна. Ты знал, что он будет там, Чэн? Ты привел ее в ловушку?

Лонг с ревом выхватил меч:

— Я убью тебя прямо здесь!

— Стоять! — мой голос, всё еще слабый, но полный ледяного приказа, хлестнул по комнате. Я с трудом приподнялась на локтях. — Брат Лонг, убери оружие. Брат Фэн, прекрати строить теории заговора.

Они удивленно уставились на меня. Я глубоко вздохнула, собирая в кулак остатки своего актерского таланта. Пришло время легализовать нашу интригу и направить паранойю семьи в нужное русло.

— Мастер Чэн ни при чем, — я посмотрела прямо в глаза Фэну. — Это я привела его туда. Потому что голос в моем видении… он предупреждал не только о холоде. Он предупреждал о тени, которая нависла над нашей Империей.

Семья замерла. В мире, где пророчества Лу Фэна считались законом, любые "видения" воспринимались с пугающей серьезностью.

— О чем ты говоришь, Мэйлин? — нахмурился Император.

— Во сне мне было сказано, что корни "Старой Ивы" гниют, а под ними прячется ядовитая белая змея, — я специально говорила загадками, подражая стилю пророчеств из новеллы. — Я должна была пойти туда, чтобы своими глазами убедиться. И я убедилась. Мастер Чэн почувствовал его первым. Он накрыл нас своей Ци, скрывая от восприятия ассасина. Если бы мы не поехали… Если бы брат Фэн не послал своих людей и не спугнул Безликого… возможно, следующей ночью эта белая маска появилась бы уже в наших коридорах.

Я опустила глаза, изображая испуг:

— Лу Фэн плетет интриги в нашей столице, отец. Орден Света не считает нас союзниками. Они шпионят за нами.

Мои слова упали на благодатную почву. Император Вэй был гордым и справедливым правителем. Мысль о том, что "Светлый герой" втайне присылает своих убийц в его столицу, зажгла в его глазах темный, гневный огонь.

— Этот наглый щенок Лу Фэн слишком много о себе возомнил, — прорычал Император, сжимая кулаки. — Он прикрывается "Божественным благом", а сам подсылает шпионов! Фэн!

— Да, отец?

— Удвой охрану дворца. Подними архивы. Я хочу знать о каждом передвижении Ордена Света возле наших границ за последний год. И отправь вестников к генералам Южной и Восточной армий. Пусть повысят боеготовность. Мы не позволим Лу Фэну диктовать нам свои условия.

Фэн низко поклонился, на его губах заиграла тонкая, предвкушающая улыбка:

— Будет исполнено, Ваше Величество.

Лонг с неохотой убрал меч в ножны, бросив на Ли Чжаня последний, предупреждающий взгляд.

— Мы оставим тебя отдыхать, луна моего сердца, — Императрица поцеловала меня в лоб. — Спи. Никто не тронет тебя в этих стенах.

Когда за последним из моей семьи закрылась дверь, в комнате повисла тяжелая, густая тишина.

Я откинулась на подушки, чувствуя себя так, словно пробежала марафон с грудой камней на плечах.

Ли Чжань медленно вышел из тени. Он остановился у изножья кровати, сложив руки на груди. Маска наемника всё еще была на нем, но его поза излучала абсолютную, хищную расслабленность.

— «Ядовитая белая змея», значит? — его голос сочился холодным сарказмом. — Ты не просто лгунья, принцесса. Ты виртуозный провокатор. Ты только что заставила Империю «Лиловый лотос» начать негласную подготовку к войне против Ордена Света. Признаться, даже я поражен.

— Я просто… ускорила неизбежное, — я слабо улыбнулась, закрывая глаза. — По канону… то есть, по логике вещей, Лу Фэн всё равно напал бы на нас через год. Теперь мой отец не будет слепо доверять его сладким речам. Мы получили фору.

Я услышала его тихие шаги. Ли Чжань подошел к столику, налил из кувшина немного теплого отвара и, вернувшись, сел на край кровати.

— Пей, — коротко приказал он, поднося пиалу к моим губам.

Я послушно сделала несколько глотков. Вкус был горьким, но силы начали понемногу возвращаться.

— Вы злитесь, Ваше Высочество? — тихо спросила я, наблюдая за его непроницаемым, чужим лицом. — За то, что я использовала Безликого, чтобы натравить свою семью на Лу Фэна?

Он поставил пиалу обратно на поднос. Его взгляд, тяжелый и холодный, уперся в меня.

— Я не злюсь. Я делаю выводы, — ровно ответил Ли Чжань. — Ты — на удивление расчетливый стратег. Твоя семья — идеальный щит и мощный ресурс, которым ты мастерски управляешь. Ты готова рискнуть собой, чтобы переставить фигуры на доске так, как выгодно тебе.

Он наклонился ближе, и его голос упал до опасного, вибрирующего шепота:

— Но я хочу знать только одно, принцесса Вэй Мэйлин. Когда придет время, и этот щит станет бесполезен… ты попытаешься пожертвовать мной так же легко, как сегодня пожертвовала генералом Му?

Его недоверие было почти осязаемым. Оно стояло между нами глухой стеной, выстроенной из долгих лет боли и предательств. Он смотрел на меня не как на слабую девушку, а как на очередную загадку, которая может оказаться смертельной ловушкой.

Я не стала отводить взгляд.

— Му предал вас, господин Ли Чжань. Он продал ваши жизни за клочок земли. Я же… — я медленно подняла слабую руку и коснулась черной ткани его рукава. Моя метка контракта тепло пульсировала в ответ на его близость. — Я связала свою душу с вашей. Если падете вы, сгорю и я. У меня нет причин предавать свой единственный шанс на выживание.

Ли Чжань долго смотрел на мою руку, лежащую на его предплечье. В его глазах мелькнуло что-то странное — смесь удивления и тщательно подавленного желания поверить.

— Рациональный аргумент, — наконец сухо произнес он, мягко, но непреклонно убирая мою руку. — Держись этой логики, принцесса. И мы оба доживем до конца этой непредсказуемой игры.

Он поднялся и направился к двери, ведущей в его смежную комнату.

— Спокойной ночи, мастер Чэн, — тихо сказала я ему вслед.

Он не обернулся, лишь коротко кивнул, растворяясь в темноте.

Я осталась одна. В груди ворочалось странное, щемящее чувство. Ли Чжань был именно таким, каким я его любила в новелле — холодным, расчетливым, недоверчивым параноиком с израненной душой. И чтобы растопить этот лед, мне понадобится нечто большее, чем знание сюжета. Мне придется доказать ему свою преданность не словами, а кровью.

И первая возможность для этого представится очень скоро. Ведь через три дня во дворце "Лилового лотоса" состоится ежегодный Банкет Цветения, куда, по канону, должен был тайно прибыть один из важнейших союзников Лу Фэна.

Игра только началась. И уж я точно не собиралась ее проигрывать.

МЭЙЛИН (Ю РА)

Три дня до Банкета Цветения пролетели в изматывающем напряжении.

Отец сдержал слово: я оказалась под строжайшим домашним арестом в собственном павильоне. Мои покои охранялись так, словно внутри хранилась Императорская печать, а не болезненная третья принцесса. Брат Лонг лично проверял караулы дважды в день, а Фэн приставил к моим дверям двух отборных «Теней», которые почти сливались с гобеленами. Императрица навещала меня каждое утро, принося редчайшие целебные сиропы и подолгу расчесывая мои волосы, всё еще напуганная тем приступом.

Единственным человеком, чье постоянное присутствие рядом со мной не вызывало у семьи лишних вопросов, был Ли Чжань в образе мастера Чэна. Лекарь Го официально подтвердил Императору, что его «огненная Ци» стабилизирует мои меридианы, и теперь Злодею был открыт круглосуточный доступ в мою спальню.

Если бы мои гиперопекающие братья знали, как именно проходят наши «медицинские сеансы», они бы поседели на месте и забыли про все манеры.

Я сидела перед туалетным столиком из полированного сандала, одетая лишь в нижнее шелковое платье. Мои волосы тяжелой темной волной спадали на спину. Ли Чжань стоял позади меня. Он снял плотные кожаные перчатки, иллюзорная личина наемника слегка рябила, обнажая острые скулы и упрямую, волевую линию подбородка истинного Темного принца.

— Расслабься, — его голос, низкий и хриплый, завибрировал в тишине комнаты.

Его большие, мозолистые ладони легли на мои обнаженные плечи. Контраст был невероятным: моя ледяная, фарфоровая кожа и его обжигающий, грубый жар. Я непроизвольно вздрогнула, подаваясь назад, в спасительное тепло его мощной груди.

Ли Чжань не отстранился. Его пальцы профессионально скользнули ниже, нажимая на ключевые точки меридианов вдоль позвоночника. Густая Темная Ци, мастерски замаскированная под тепло, хлынула в мое тело, растапливая утренний лед проклятия. Это было больно, но одновременно приносило такое острое, щемящее облегчение, что я едва сдерживала стон.

Я подняла глаза и встретилась с его взглядом в отражении бронзового зеркала. В его серо-фиолетовых омутах плескался холодный расчет, но зрачки были чуть расширены. Он сканировал мое состояние с хладнокровием палача и внимательностью лучшего лекаря одновременно.

— Вы сегодня необычайно щедры на Ци, Ваше Высочество, — прошептала я, чувствуя, как на щеках расцветает предательский румянец.

— Сегодня Банкет Цветения, — ровно ответил он, продолжая массировать узлы энергии на моей спине. Каждое его движение было выверенным и властным. — Ты должна выглядеть достаточно здоровой, чтобы выдержать многочасовую церемонию, и достаточно сильной, чтобы твои иллюзии не развеялись от первого же сквозняка.

— Вы сомневаетесь в моем мастерстве?

— Я сомневаюсь в твоем инстинкте самосохранения, принцесса, — Ли Чжань убрал руки. Жар мгновенно исчез, оставив после себя фантомное покалывание на коже. Он отступил на шаг, вновь полностью натягивая на себя маску грубого Чэна. — Расскажи план еще раз. Если мы собираемся рисковать головами в тронном зале, полном Императорской гвардии, я хочу быть уверенным, что ты ничего не упустила.

Я развернулась к нему, набрасывая на плечи теплую шаль. Мой мозг переключился с фанатского трепета на жесткий стратегический режим.

— Сегодня вечером на банкет прибудет посол Чжао из королевства Нефритовой Реки, — я заговорила тихо, чеканя каждое слово. — Официально он привезет дары в честь весеннего цветения и предложит моему отцу выгодный торговый союз. Неофициально — Чжао является одним из главных казначеев Лу Фэна.

Ли Чжань сузил глаза:

— Нефритовая Река финансирует Орден Света?

— Именно. И посол Чжао привезет не просто золото. В качестве главного дара Императору он преподнесет «Благословенный Лотос» — древний артефакт, который якобы очищает разум и укрепляет здоровье правителя.

Я сделала паузу, вспоминая сюжетные строки, от которых у меня когда-то сводило скулы от гнева.

— Этот лотос — красивый троянский конь, господин Ли Чжань. Под слоем фальшивой светлой магии в нем скрыт паразит. Если отец поставит его в своих покоях, артефакт начнет медленно выкачивать его жизненную силу, передавая ее Ордену, и одновременно служить маяком для Безликого. Через полгода мой отец сляжет от "неизвестной болезни", и никто не сможет его спасти.

Лицо наемника оставалось бесстрастным, но воздух вокруг него едва заметно потемнел.

— Твоя задача, принцесса? — сухо спросил он.

— Вывести посла Чжао на чистую воду. Когда он откроет шкатулку, я использую Иллюзию Истинной Сути. Это высшее плетение моей семьи, оно срывает любые маскировки с магии. Я заставлю всех в тронном зале увидеть гниль, скрытую в лотосе.

— И какова же моя роль?

— Не дать Чжао уничтожить артефакт, когда всё вскроется. И... защитить меня, если Лонг решит сначала рубить головы всем вокруг, а потом задавать вопросы.

Ли Чжань усмехнулся. В этой кривой, грубой улыбке Чэна не было ни капли веселья.

— Твои братья быстрее перережут глотку послу Нефритовой Реки, чем позволят кому-то подойти к тебе ближе, чем на длину клинка. Иди одевайся, принцесса. Твой выход на сцену совсем скоро.

ЛИ ЧЖАНЬ

Тронный зал Империи «Лиловый лотос» поражал своей кричащей, избыточной роскошью. Колонны из цельного розового кварца подпирали высокий сводчатый потолок, расписанный парящими золотыми драконами. Воздух был густым от аромата редких благовоний и сладкого сливового вина. Сотни аристократов в немыслимо дорогих шелках смеялись, плели мелкие интриги и обменивались фальшивыми улыбками.

Я ненавидел такие места. Они насквозь пропахли лицемерием. Мой собственный Императорский дворец когда-то был таким же, пока Лу Фэн не превратил его в огромную братскую могилу.

Я стоял в густой тени за креслом Мэйлин. Роль личного стража, сдерживающего ее недуг, позволяла мне находиться на возвышении, почти вровень с правящей семьей.

Она сидела прямо передо мной. На ней было торжественное ханьфу цвета глубокого аметиста, затейливо расшитое серебряными нитями, складывающимися в защитные руны семьи Вэй. Ее волосы украшала сложная диадема с каплевидными черными жемчужинами. Она выглядела потрясающе — хрупкая, царственная и абсолютно невозмутимая. Никто из этих смеющихся глупцов в зале даже не подозревал, что в очаровательной головке этой "болезненной девочки" прямо сейчас работают безжалостные жернова смертельной стратегии.

Император Вэй восседал на троне, излучая величие. Справа от него сидела Императрица, обмахиваясь расписным веером. Вэй Лонг стоял по левую руку от отца, положив ладонь на эфес фамильного меча, и буравил пеструю толпу тяжелым, яростным взглядом. Вэй Фэн устроился чуть ниже, лениво крутя в пальцах бокал с вином, но я видел, как его умные глаза цепко фиксируют каждое движение в зале. Семья Вэй не расслаблялась ни на секунду.

— Посол Чжао из королевства Нефритовой Реки! — громогласно возвестил церемониймейстер, трижды ударив тяжелым золотым посохом о мраморный пол.

Музыка стихла. Толпа почтительно расступилась, образуя живой коридор.

Я почувствовал, как спина принцессы слегка напряглась. Я сделал полшага вперед, почти касаясь рукой резной спинки ее кресла, чтобы она чувствовала мое присутствие и поддержку.

В зал вошел посол Чжао — тучный мужчина с маслянистой, бегающей улыбкой, облаченный в зеленые, переливающиеся шелка. За ним следовали четверо крепких слуг, несших тяжелые сундуки. Но мое внимание привлекло совершенно не это.

Рядом с послом Чжао шла женщина.

Она не была прислугой или наложницей. На ней были белоснежные, струящиеся одежды Ордена Света, напрочь лишенные украшений, но кричащие о недосягаемо высоком статусе. Ее лицо скрывала полупрозрачная ритуальная вуаль, но аура, исходившая от нее, была до тошноты, до омерзения знакомой. Ослепляющая, холодная, лицемерная чистота, от которой у меня сводило скулы.

Я услышал, как Мэйлин издала тихий, едва уловимый звук — словно ей резко не хватило воздуха.

— Что не так? — едва слышно, не шевеля губами, спросил я, склонившись к ней под видом того, что поправляю тяжелую складку ее плаща.

— Это Су Линь, — голос Мэйлин в моей голове по ментальной связи контракта дрожал от плохо скрываемой паники. — Святая Ордена Света. Правая рука Лу Фэна.

— Я чувствую ее ауру. Но почему ты так напугана? Ты не упоминала ее в нашем плане.

— Потому что ее здесь быть не должно! — Мэйлин вцепилась тонкими, побелевшими пальцами в подлокотники кресла. — Я рассчитывала только на Чжао! Су Линь — сильнейший маг Ордена. Если я использую Иллюзию Истинной Сути, она мгновенно почувствует магический резонанс и сможет заблокировать мое плетение своим Светом!

Я медленно выпрямился, холодным взглядом оценивая изменившуюся обстановку. Значит, безупречная стратегия этой невероятной девчонки дала непредвиденную трещину. Враг оказался хитрее. Ирония заключалась в том, что именно непредсказуемость реального мира, хаос битвы и сломанные планы всегда были моей истинной стихией.

— Паника — удел слабых, принцесса, — жестко, как отрезал, передал я ей. — Ты хотела перехитрить Орден Света, играя по их правилам? Привыкай, что они грязно сопротивляются.

— Ваше Императорское Величество! — посол Чжао низко, почти до пола поклонился, сложив пухлые руки перед грудью. Белая Святая рядом с ним лишь изящно склонила голову, что было явным, наглым нарушением Императорского этикета, но Вэй, помня о недавних докладах Фэна про ассасинов, никак не показал своего праведного гнева. — Нефритовая Река шлет вам искренние пожелания долголетия! В знак нашей нерушимой дружбы мой правитель просил передать вам особый, бесценный дар.

Слуга шагнул вперед, бережно держа на вытянутых руках шкатулку из черного, как смоль, дерева.

— Это «Благословенный Лотос», — елейным, паточным голосом продолжил Чжао, театрально открывая крышку.

По огромному залу пронесся слаженный вздох восхищения. Внутри шкатулки, на алом бархате, лежал крупный цветок, виртуозно вырезанный из цельного куска сияющего белого нефрита. От него исходило мягкое, пульсирующее светлое свечение, которое казалось воплощением Небесного умиротворения.

Даже Император Вэй слегка подался вперед, явно заинтригованный искусной работой. Императрица восхищенно прижала веер к губам.

— Этот древний артефакт очищен личными молитвами самой Святой Су Линь, присутствующей здесь, дабы почтить вашу мудрость, — Чжао широким жестом указал на женщину в белом. — Он принесет покой, здоровье и ясность ума правителю «Лилового лотоса».

— Лживые мрази, — мысленно прошипела принцесса, ее ярость перекрыла страх. — Я вижу гниль даже сквозь этот нефрит. Но если я сейчас начну плести свою иллюзию, Су Линь ударит по мне в ответ. Мое тело не выдержит прямого столкновения с ее магией. Господин Ли Чжань, план срывается!

Я неотрывно смотрел на белую Святую. Она стояла обманчиво неподвижно, но я, как опытный убийца, видел, что ее аура напряжена, как тетива перед выстрелом. Она ждала подвоха. Она защищала артефакт-паразит.

— Твой план не срывается, принцесса. Он просто требует немного грубой, варварской корректировки, — передал я ей, и моя Тьма, которую я сдерживал в этом проклятом золотом скворечнике столько дней, радостно заворочалась, предвкушая хаос. — Тебе нужен отвлекающий маневр? Чтобы Су Линь потеряла свою безупречную концентрацию всего на одну секунду?

— Да, но как мы...

— Смотри и учись, как работают те, кого не сковывают жалкие правила светлого мира.

ЛИ ЧЖАНЬ

Я не стал дожидаться ее ответа. Я сделал бесшумный шаг в сторону, выходя из тени кресла принцессы прямо на всеобщее обозрение.

Вэй Фэн тут же нахмурился, его веер хищно замер в воздухе. Лонг инстинктивно перехватил рукоять меча покрепче.

Но я не обращал на них внимания. Я смотрел прямо на ноги посла Чжао и его слуги.

Концентрируя мизерную, почти невидимую для чужого глаза нить чистейшей Темной Ци, я направил ее не в артефакт и не в Святую — они были защищены. Я ударил прямо по мраморной плите под сапогами слуги, державшего бесценную шкатулку.

Импульс был хирургически точечным и сокрушительным. Мрамор под подошвой беззвучно, но глубоко треснул.

Нога слуги подвернулась на образовавшемся крошечном осколке камня. Он нелепо взмахнул руками, теряя равновесие. Шкатулка из черного дерева выскользнула из его пальцев и с оглушительным, позорным грохотом рухнула на полированный пол тронного зала.

Повисла мертвая, звенящая тишина.

Белоснежный нефритовый лотос с сухим стуком выкатился на гранит, но не разбился. Однако физический удар мощно сотряс его хрупкую энергетическую оболочку, нарушив циркуляцию скрытой магии.

Су Линь инстинктивно, забыв об осторожности, дернулась вперед. Ее светлая аура панически метнулась к артефакту, чтобы удержать маскировку. На одну жалкую долю секунды она потеряла контроль над общим фоном зала.

— Сейчас! — рыкнул я по нашей связи.

Принцесса не колебалась ни единого мгновения. Она намертво вцепилась руками в подлокотники, ее сиреневые глаза вспыхнули неземным, пронзительным серебристым светом. Магия Истинной Сути, запитанная от моего резерва Ци, невидимой, сокрушительной волной прокатилась по тронному залу, ударившись о нефритовый лотос быстрее, чем Су Линь успела моргнуть.

То, что произошло дальше, заставило аристократов в неконтролируемом ужасе отшатнуться назад. Женщины начали визжать.

Мягкое, умиротворяющее свечение артефакта страшно исказилось, словно с красивого лица сорвали кожу. Белый нефрит мгновенно почернел, покрываясь уродливыми, пульсирующими багровыми прожилками, поразительно похожими на вздутые от яда вены. От лотоса вверх густыми клубами поднялся зловонный черный дым, в котором угадывались жуткие очертания кричащих в агонии лиц.

Воздух в парадном зале наполнился тошнотворным запахом серы, гниющей плоти и запекшейся крови.

— Темная магия! Скверна! — истошно завопил один из старых министров, падая на колени.

— Защищайте Императора! — взревел Вэй Лонг, в мгновение ока обнажая свой двуручный меч и заслоняя собой отца и мать. Императорская гвардия с оглушительным лязгом сомкнула щиты.

Посол Чжао побледнел до синевы, его пухлые колени подкосились, и он мешком рухнул на пол, в животном ужасе глядя на шипящий артефакт.

— Э-это не мое! Клянусь богами, это подделка! Нас подставили! Святая Су Линь, умоляю, скажите им правду!

Святая замерла, словно изваяние изо льда. Ее вуаль колыхнулась от участившегося, тяжелого дыхания. Она медленно повернула голову, и ее скрытый взгляд безошибочно нашел на возвышении Мэйлин. Су Линь прекрасно поняла, чья именно родовая магия сорвала маскировку. В ее хваленой, непорочной светлой ауре на секунду отчетливо полыхнула искренняя, обжигающая ненависть.

— Это грязная провокация! — звонким, вибрирующим от гнева голосом провозгласила Су Линь, величественно поднимая руки. Вокруг нее неистово закружилась ослепительно-белая магия. — Кто-то могущественный в этом зале использовал запретное колдовство, чтобы осквернить наш благословенный дар!

Она попыталась направить свой агрессивный Свет на лотос, чтобы выжечь следы паразита или уничтожить улику, но Вэй Фэн действовал гораздо быстрее и жестче.

— Ни с места, Святая! Держи свою магию при себе! — голос второго брата, обычно спокойный, сейчас резал как стекло. Фэн резко взмахнул веером, и с верхних балконов бесшумно спрыгнули десятки "Теней". Они приземлились вокруг посла и Су Линь, мгновенно беря их в кольцо и наставляя тяжелые арбалеты с антимагическими заговоренными болтами. — Любое, даже малейшее применение заклинаний будет расценено как прямое покушение на жизнь правящей семьи!

Император Вэй, чье лицо от гнева превратилось в грозовую тучу, медленно, тяжело чеканя шаг, спустился на одну ступень со своего трона. Императрица за его спиной смотрела на посла с ледяным, уничтожающим презрением.

— Вы приносите в мой дом проклятый артефакт, выкачивающий жизнь, и имеете наглость называть это даром? — голос правителя был страшен в своем абсолютном спокойствии. — Орден Света считает меня и мой род слепыми глупцами?

Су Линь медленно, скрипнув зубами, опустила изящные руки. Ее белая магия с шипением угасла. Она была фанатичкой, но не идиоткой. Отрицать очевидное перед лицом сотен аристократов, разъяренного Императора и взведенных арбалетов было бессмысленным самоубийством.

Я отступил обратно за спинку кресла Мэйлин, сливаясь с тенями. Моя работа была выполнена безупречно.

Принцесса тяжело дышала. Иллюзия Истинной Сути выжгла остатки ее физических сил. Я сразу же положил широкую ладонь на ее напряженное плечо, незаметно передавая мощный поток поддерживающей, успокаивающей энергии, чтобы она не потеряла сознание от отката прямо на глазах у всего двора.

— Вы сработали… просто блестяще, мастер Чэн, — едва слышно, прерывисто выдохнула она, откидывая голову назад так, чтобы ее затылок легко коснулся моей руки. В ее слабом голосе звучало звериное торжество победителя.

— Надеюсь, твой гениальный разум знает, что делать дальше, принцесса, — жестко ответил я, глядя поверх ее головы на то, как дворцовая стража грубо заламывает руки кричащему послу Чжао, а Су Линь с гордым, ледяным высокомерием позволяет увести себя под конвоем. — Потому что пути назад больше нет. Сегодня мы вскрыли огромный гнойник, и Орден Света непременно начнет охоту. Мы играем вслепую против тех, кто мнит себя полноправными богами этого мира. И я не собираюсь им проигрывать.

МЭЙЛИН (Ю РА)

Дворцовый переполох после сорванного Банкета Цветения напоминал разворошенный улей.

Император Вэй приказал заблокировать все выходы из столицы. Посла Чжао бросили в самые глубокие камеры дознания, куда допускались только палачи Фэна. Со Святой Су Линь всё было сложнее — статус не позволял заковать ее в цепи, поэтому ей отвели гостевые покои в Северной башне, выставив вокруг тройное кольцо из «Теней» и магов-подавителей.

Когда братья наконец-то доставили меня в мой павильон, я чувствовала себя так, будто меня переехал табун боевых носорогов. Проклятие ледяных вен довольно скалило зубы, кусая суставы холодными иглами.

— Ты сегодня совершила невозможное, Мэй-Мэй, — Фэн, обычно скупой на похвалу, осторожно поправил одеяло на моих ногах. Его глаза лихорадочно блестели от предвкушения политической шахматной партии, которую ему теперь предстояло разыграть. — Сорвать маскировку Ордена Света прямо на глазах более чем у ста аристократов… Лу Фэну не отмыться от этого позора.

— Ты спасла отца, сестренка, — Лонг грубовато, но с бесконечной нежностью сжал мою ледяную ладонь. — Если этот ублюдочный лотос должен был выпить его жизнь… Клянусь, я завтра же пойду и лично отрублю этой Святой ее лицемерную голову.

— Никаких казней без суда, брат Лонг, — слабо запротестовала я, прикрывая глаза. — Иначе Лу Фэн объявит нас еретиками и убийцами посланников Небес. Держите пока ее в заложниках. Это свяжет ему руки.

Фэн согласно кивнул, утягивая старшего брата к дверям.

— Она права. Спи, наша луна. Мастер Чэн, глаз с нее не спускать. Завтра на рассвете лекарь Го принесет новые эликсиры.

Двери с тяжелым стуком закрылись. Шаги гвардейцев стихли в коридоре.

Я осталась одна. Точнее, наедине с самым опасным существом в Девяти Провинциях.

Воздух в покоях мгновенно изменился. Запахло озоном и приближающейся грозой. Я открыла глаза и увидела, что Ли Чжань не стоит у дверей, как положено стражу. Он уже снял с себя иллюзорную личину. Его истинное лицо, резкое и пугающе красивое, было непроницаемым, но в серо-фиолетовых глазах бушевал такой холодный, аналитический огонь, что мне захотелось спрятаться под кровать.

Он медленно, бесшумно, как крадущийся барс, подошел к моей кровати.

— Вы… вы хотите передать мне Ци, Ваше Высочество? — мой голос предательски дрогнул.

— Нет, — отрезал он.

Ли Чжань опустился на край матраса, наклонился и оперся руками по обе стороны от моих плеч, фактически запирая меня в ловушку из собственного тела. От него исходил подавляющий жар, но в этот раз он не делился им со мной. Он безжалостно использовал его как оружие.

— Мы сыграли блестящую партию, Ваше Высочество Вэй Мэйлин, — его голос был тихим, вибрирующим, пробирающим до мурашек. — Орден Света в панике. Посол находится в темнице. Мои люди в безопасности. Твоя семья предупреждена и готова. Идеальный, безупречный расклад. Но в этом раскладе есть одна деталь, которая никак не дает мне покоя.

Я сглотнула, глядя в его потемневшие глаза.

— Какая же?..

— Ты.

Он наклонился еще ниже, так что кончики его темных волос коснулись моих ключиц.

— Мой шрам от предательского удара кинжалом, о котором знали только двое мертвецов. Моя нелюбовь к сладкому. Секретная встреча генерала Му в «Старой Иве», о которой договаривались шифрами. А теперь — паразитический лотос посла Чжао и внезапный приезд Су Линь.

Ли Чжань перевел дыхание. Его взгляд препарировал меня заживо.

— Ты явно не шпионка, принцесса. Ни одна шпионская сеть в мире, даже сеть «Лилового лотоса», не работает с такой сверхъестественной скоростью и точностью. Ты опережаешь события. Ты знаешь тайны, которые еще не были произнесены вслух. Кто ты такая? Демон, читающий мысли? Или, может, сам Император Преисподней в теле болезненной девчонки? Отвечай мне, пока прошу по-хорошему.

Он напряженно ждал. Я видела по его сжатым челюстям: если я сейчас солгу, если выдам невнятную чушь, наша тонкая нить доверия, связанная контрактом, лопнет. Он никогда не станет работать с тем, чего не понимает.

В голове пронеслись варианты. Сказать, что он — персонаж новеллы, а я читательница из другого мира? Это убьет его. Убьет его реальность, его боль по погибшей семье. Для Ли Чжаня его мир — самый настоящий. Его раны настоящие. Если я назову это «каноном» или «выдумкой», он возненавидит меня.

Значит, мне нужна полуправда. Магическая, жестокая полуправда этого мира.

Я заставила себя не отводить взгляд. Я перестала дрожать, несмотря на холод в венах.

— Моя семья, — медленно начала я, тщательно подбирая слова, — славится магией иллюзий. Мы можем заставить людей видеть то, чего нет. Скрывать армии, менять лица. Это сильный дар. Но любая иллюзия — это лишь искаженное отражение реальности.

Ли Чжань слушал, не перебивая. Его глаза хищно сузились.

— Иллюзия Истинной Сути, которую я применила сегодня на лотосе… — я вздохнула, чувствуя, как слабеет голос. — Это не предел моего дара, господин Ли Чжань. Мое ядро сломано с самого рождения. Оно работает неправильно. Я не просто создаю картинки. Мой разум проваливается в «Иллюзию Вероятностей».

Я подняла ледяную руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулась его напряженной скулы. Он не отстранился, но его мышцы окаменели.

— Я вижу отражения будущего, — прошептала я, вкладывая в слова всю искренность своей души, ведь, по сути, это было правдой — я знала будущее. — Я вижу нити судеб. Я видела, как Лу Фэн вторгается в наш дворец через год, шагая по трупам моих братьев. Я видела, как генерал Му передает список, и как ваших людей казнят на площадях. Я видела, как этот проклятый лотос высасывает жизнь из моего отца.

Ли Чжань замер. В его глазах промелькнуло недоверие, смешанное с шоком. Провидцы существовали в этом мире, но их дар был расплывчатым, полным метафор. Точность, о которой я говорила, была невозможной.

— Предвидение такой ясности… — хрипло произнес он. — Небеса не дают подобного дара без платы. Это нарушает равновесие. Никто не может безнаказанно заглядывать за завесу времени.

— Вы правы, Ваше Высочество, — я горько, надломлено усмехнулась и убрала руку с его лица, указывая на свою грудь, где клубился холод. — Небеса всегда берут плату. Моя плата — это Проклятие ледяных вен. Каждый раз, когда я вижу «истину», когда я заглядываю в будущее, чтобы найти способ спасти свою семью или… вас, мое ядро покрывается льдом. Моя магия убивает меня изнутри. Знание — это яд, господин Ли Чжань. И я пью его каждый день с самого рождения.

Я закрыла глаза, позволяя одной-единственной слезе вырваться из-под ресниц. Я не играла. Мне действительно было страшно умереть в этом теле.

Наступила тишина. Густая, звенящая тишина, в которой был слышен лишь треск углей в жаровне.

Внезапно тяжесть вокруг меня исчезла. Ли Чжань убрал руки. Я приоткрыла глаза и увидела, что он сел рядом со мной, глядя в пустоту. Его профиль казался высеченным из камня.

Его аналитический ум, параноидальный и безупречный, складывал фрагменты мозаики. Мое истощение. Мой ледяной недуг, который не могли вылечить лучшие лекари Империи. Мои невозможные знания. Моя отчаянная, почти фанатичная попытка заключить с ним контракт на крови в ту самую ночь, когда я должна была лежать в бреду.

Всё вполне логично сошлось. Моя ложь была безупречной, потому что она опиралась на законы его мира.

ЛИ ЧЖАНЬ

Иллюзия Вероятностей. Зримая, осязаемая нить Судьбы.

Я смотрел на девчонку, лежащую на подушках. Ее кожа была бледнее шелка, а губы дрожали от подступающего озноба.

Мой мир, давно построенный на недоверии и цинизме, пошатнулся. Я искал в ней расчетливую шпионку, коварную интриганку, которая использует меня ради забавы. А нашел… мученицу?.. Человека, который раз за разом добровольно разрывает собственную душу и тело на куски, заглядывая во тьму грядущего, только чтобы найти тропинку, по которой можно вывести живыми тех, кого она любит, кто дорог израненному сердцу.

Она видела мою возможную скорую смерть. Она видела падение моего Ордена. И вместо того, чтобы, как все остальные, отвернуться и примкнуть к победителям в белых одеждах, эта слабая, умирающая принцесса шагнула в переулок к монстру и предложила ему свою жизнь и помощь.

«Я пью этот яд каждый день», — сказала она.

В груди что-то болезненно, незнакомо сжалось. Моя Темная Ци, которая обычно реагировала только на агрессию или жажду крови, вдруг потянулась к ней — мягко, почти бережно, как загнанный зверь, узнавший своего хозяина.

Она не шпионка. Она — проклятый оракул, решивший бросить вызов самим Небесам.

Я повернулся к ней. Принцесса лежала с закрытыми глазами, обхватив себя руками за плечи. Лед брал свое, лишенный моей поддержки.

Я стянул с ног сапоги, отстегнул пояс с кинжалами и, не говоря ни слова, забрался к ней на кровать.

Мэйлин распахнула глаза, когда я лег рядом и властно, не терпящим возражений жестом притянул ее к себе. Я обхватил ее ледяное тело обеими руками, прижимая спиной к своей груди, укрывая нас тяжелым одеялом.

— Ваше... Ваше Высочество? — она задохнулась, ее голос дрогнул от смущения и шока. Одно дело — передавать Ци через плечо или ладони. Другое — лежать в одной постели, переплетаясь так тесно, что не оставалось преград, кроме одежды.

— Молчи, — хрипло приказал я, утыкаясь носом в ее густые, пахнущие сладким миндалем волосы. — Ты истощена. Твой лед убьет тебя до рассвета, если я не согрею твое ядро напрямую. Наша сделка еще не завершена.

Я открыл шлюзы своей Темной Ци. Обжигающий, мощный поток хлынул из моего тела в ее меридианы. Мэйлин тихо, судорожно вздохнула, расслабляясь в моих руках. Ее ледяные пальцы робко, словно боясь, что я оттолкну их, накрыли мои ладони, почти грубо обнимающие ее за тонкую талию.

— Больше никаких взглядов в будущее без крайней необходимости, принцесса, — произнес я в тишине комнаты. Мой голос звучал как нерушимая клятва, принесенная на крови. — Ты не будешь больше сжигать свою жизнь ради информации.

— Но как же Лу Фэн? — слабо возразила она, прижимаясь ко мне крепче. — Су Линь не оставит свой позор без ответа. Завтра она потребует аудиенции. Она попытается убедить моего отца, что лотос был чист, а темная магия исходила от кого-то из нас.

— Пусть пытается.

Я закрыл глаза, чувствуя, как ее дыхание выравнивается, а сердце начинает биться в унисон с моим. Контрактная Печать на наших запястьях пульсировала ровным, согревающим светом.

— Твой дар предвидения показал тебе, как выжить в этой паутине. Ты нашла меня. Ты привела нас к этой точке, — я говорил медленно, и каждое слово было взвешено. — Но теперь ты не одна. Теперь в игру вступаю я. Завтра я покажу этой "Святой", что бывает, когда Тьма решает перестать прятаться и начинает атаковать. Спи, мой компаньон. Твой страж больше не позволит тебе смотреть на смерть беззащитной.

Впервые за семь лет изгнания я точно знал, ради чего стоит проснуться на следующее утро.

Орден Света хотел войны? Они ее получат. И я начну с того, что сломаю «черные» крылья их драгоценной Святой прямо в этом дворце.

МЭЙЛИН (Ю РА)

Я проснулась от того, что мне было невероятно тепло. Не просто тепло — я купалась в абсолютном, защищенном уюте, о котором не могла даже мечтать ни в одной из своих жизней.

Я осторожно приоткрыла глаза.

Солнечный свет пробивался сквозь плотные лиловые шторы. Я лежала на своей огромной кровати, а… Ли Чжань всё еще был здесь.

И он спал. Настоящим, глубоким сном. Его дыхание было ровным, а лицо, освобожденное от привычной ярости и подозрительности, выглядело потрясающе мирным и… юным. Ему ведь было всего двадцать девять. Вся жизнь впереди, если бы не жестокость Лу Фэна.

Его сильная рука всё еще собственнически покоилась на моей талии, прижимая меня к себе. Моя спина плотно прилегала к его груди.

Сердце фанатки, которое я вчера так тщательно заталкивала на задворки сознания, с радостным визгом вырвалось на свободу. Я спала в объятиях главного злодея, краша всего нашего интернет-сообщества, и он пообещал защищать меня!

Полуправда сработала. Моя легенда про «Иллюзию Вероятностей» не просто спасла меня от разоблачения — она дала Ли Чжаню повод взять на себя ответственность. Он больше не видел во мне подозрительную интриганку. Он видел во мне ценного, пусть и хрупкого, но союзника, который страдает ради общего блага.

Я медленно, стараясь не разбудить его, развернулась в его объятиях, чтобы посмотреть на его лицо.

Тотчас же его ресницы дрогнули. Инстинкты воина не отключались никогда. Серо-фиолетовые глаза распахнулись, мгновенно сканируя комнату, прежде чем сфокусироваться на мне.

— Доброе утро, Ваше Высочество, — прошептала я, даря ему самую нежную, искреннюю улыбку, на которую была способна в этом теле.

Ли Чжань на секунду замер. Его взгляд скользнул по моим растрепанным волосам, по лицу, к которому вернулся здоровый румянец. В его глазах мелькнуло что-то теплое, темное и очень голодное, но он мгновенно закрыл это выражение маской привычного холодного спокойствия.

Он медленно убрал руку с моей талии и сел на краю кровати, спиной ко мне.

— Твой пульс в норме, — констатировал он сухим, деловым тоном. Воздух вокруг него снова заискрил магией, и через мгновение на его лице уже была грубая, невыразительная маска наемника Чэна. Иллюзия легла безупречно. — Поднимайся, принцесса. Твой отец присылал евнуха пятнадцать минут назад.

Я удивленно моргнула, садясь на постели.

— Пятнадцать минут назад? И почему меня не разбудили?

Ли Чжань встал, поправляя пояс с оружием.

— Я приказал евнуху пойти прочь и передать Императору, что лечебный транс еще не окончен. Никто не смеет прерывать восстановление твоих меридианов. Даже твой отец.

Я едва не засмеялась в голос. Только он мог так нагло послать личного посланника Императора и прикрыться «лечебным трансом»!

— Что передал отец о произошедшем? — спросила я, выбираясь из-под одеяла и накидывая халат.

Ли Чжань повернулся ко мне. Лицо Чэна было суровым.

— Святая Су Линь потребовала публичного разбирательства. Она настаивает, что вчерашний инцидент — это саботаж Империи «Лиловый лотос», чтобы разорвать дипломатические связи. Она вызвала на допрос главного дознавателя... и тебя.

Я замерла, стягивая пояс халата.

— Меня?

— Она не дура, принцесса. Она почувствовала, откуда пришла магия Истинной Сути. И хочет дискредитировать тебя перед твоей же семьей. Заставить тебя признаться, что это ты осквернила лотос, — Ли Чжань шагнул ко мне. Его иллюзорные, тусклые глаза вспыхнули истинным, фиолетовым огнем предвкушения. — Завтрак отменяется. Мы идем в Зал Справедливости. Пора показать этой белой птичке, что бывает, когда она залетает в чужую клетку.

МЭЙЛИН (Ю РА)

Зал Справедливости Империи «Лиловый лотос» кардинально отличался от роскошного, сверкающего золотом тронного зала. Здесь всё дышало суровой, подавляющей мощью. Стены были выложены из гладкого черного базальта, а вместо изящных светильников под высокими сводами горели тяжелые чугунные жаровни. Их пламя отбрасывало на лица присутствующих резкие, хищные тени.

Это было место, где вершились судьбы, ломались жизни и выносились смертные приговоры. И сегодня в центре этого мрачного зала стояла та, кто привыкла вершить чужие судьбы сама.

Святая Су Линь.

Я вошла в зал в окружении своей семьи. Вэй Лонг шел впереди, его рука привычно покоилась на рукояти меча, а взгляд был мрачнее тучи. Вэй Фэн скользил следом, его веер из черных перьев мерно покачивался в такт шагам — верный признак того, что второй брат просчитывает многоходовые стратегии смертельного исхода. Родители, Император и Императрица, уже восседали на возвышении за судейским столом.

Ли Чжань, в своей безупречной маскировке седоволосого и шрамированного мастера Чэна, следовал за мной тенью. Я физически ощущала его обжигающую ауру за своим правым плечом. Это дарило мне такую уверенность, что даже пронизывающий холод базальтового зала не заставлял меня дрожать.

Су Линь стояла в центре Зала Справедливости. На ней по-прежнему были белоснежные одежды Ордена Света, но теперь они казались не символом чистоты, а вызовом. Ее лицо скрывала вуаль. Гордо вздернутый подбородок и идеально прямая спина кричали о том, что она считает этот суд жалким фарсом.

Чуть поодаль, закованный в тяжелые антимагические кандалы, стоял посол Чжао. Он выглядел жалко: зеленые шелка помялись, на лице блестел пот, а губы нервно дрожали.

— Третья принцесса Вэй Мэйлин прибыла! — гулко объявил распорядитель зала.

Я заняла свое место на резном стуле по правую руку от судейского возвышения. Ли Чжань встал за моей спиной.

Император Вэй медленно поднялся. Его голос, усиленный акустикой зала, ударил по ушам:

— Мы собрались здесь, чтобы разобрать беспрецедентный случай. Посол Нефритовой Реки преподнес правящей семье Империи дар, оскверненный темной, паразитической магией. Святая Ордена Света, Су Линь, утверждает, что артефакт был чист до того момента, как попал в наш дворец. Мы выслушаем обе стороны. Посол Чжао, вам есть что сказать?

Чжао рухнул на колени, загремев цепями.

— Ваше Императорское Величество! Клянусь Небесами, я не знал! Я лишь скромный посланник! Лотос передали мне жрецы Ордена, они уверяли, что это величайшее благословение! Я бы никогда не посмел…

— Довольно, — презрительно, словно отгоняя назойливую муху, оборвала его Су Линь. Ее голос, чистый и звонкий, разнесся по залу, заставляя пламя в жаровнях качнуться. Святая повернулась к моему отцу, даже не подумав склонить голову. — Император Вэй. Вы позволяете страху затмить ваш разум. «Благословенный Лотос» был очищен лично мной. В нем не было скверны.

— Окольные речи не спасут вас от гнева Империи, Святая, — ледяным тоном процедил Вэй Фэн, подходя ближе к центру зала. — Сотня аристократов видела, как артефакт почернел и начал источать миазмы гниения.

— Вы видели лишь то, что вас заставили увидеть, — Су Линь плавно повернулась в мою сторону. Сквозь полупрозрачный шелк вуали я почувствовала укол ее ненавидящего взгляда. — Вчера в тронном зале был применен сложнейший магический конструкт. Иллюзия Истинной Сути. Это родовая магия правящей семьи Лилового лотоса.

По залу пронесся тихий ропот придворных, допущенных на слушание.

— И что с того? — Лонг выступил вперед, закрывая меня собой. — Моя сестра сорвала вашу фальшивую маскировку! Она обнажила правду!

— Она обнажила лишь свое мастерство обмана, принц Лонг, — Су Линь театрально приложила изящную руку к груди. Вокруг нее начало разгораться слабое, мягкое белое свечение. Она использовала магию обаяния, чтобы влиять на разум слушателей. — Лотос был чист. Ваша сестра, используя темную, извращенную версию своей родовой магии, создала эту иллюзию гнили, чтобы опорочить Орден Света!

Мое сердце пропустило удар. Какая наглая, виртуозная ложь!

— Моя дочь едва стоит на ногах из-за болезни! — гневно возразила Императрица, сжимая подлокотники своего кресла. — Как у вас поворачивается язык обвинять ее в темном колдовстве?!

— Темная магия коварна, Ваша Императорское Величество, — печально, с интонациями мученицы вздохнула Святая. — Возможно, принцесса Мэйлин стала жертвой демонического влияния. Возможно, ее разум уже не принадлежит ей. Орден Света давно подозревал, что за закрытыми дверями вашего дворца творится нечто нечестивое.

Она сделала паузу, наслаждаясь произведенным эффектом. Император нахмурился, а по рядам придворных пробежал шепоток. Власть Ордена Света была так велика, что даже здесь, в нашей столице, люди боялись перечить их авторитету.

— Есть только один способ доказать истину, — провозгласила Су Линь, и ее голос налился металлом. Она извлекла из складок своих белоснежных одежд небольшой гладкий камень, сияющий слепящим светом. — Это Сфера Абсолютной Истины. Реликвия нашего Ордена. Она реагирует на присутствие любой темной, паразитической или искаженной магии в теле человека. Если принцесса Мэйлин чиста, Сфера не причинит ей вреда и докажет, что я ошиблась.

Су Линь протянула Сферу в мою сторону.

— Пусть принцесса коснется ее. Если в ней есть тьма — камень почернеет и обожжет ее плоть. Вы ведь не боитесь доказать свою невинность, Ваше Высочество?

Меня бросило в холодный пот. Не от проклятия, а от ледяного, парализующего ужаса.

Сфера Абсолютной Истины. Я помнила этот артефакт по новелле. Он безошибочно выявлял малейшие частицы Темной Ци. А внутри меня, прямо сейчас, пульсировала, поддерживая мою жизнь, чистейшая, концентрированная Тьма Ли Чжаня!

Если я коснусь этого камня, он не просто почернеет — он взорвется от количества тьмы в моих меридианах. И тогда меня уже ничто не спасет от костра инквизиции Ордена.

Я бросила отчаянный взгляд на отца. Император колебался. С одной стороны, он не хотел подвергать меня испытанию, но с другой — отказ от проверки на глазах у всех будет воспринят как признание вины.

Лонг уже открыл рот, чтобы послать Святую ко всем демонам, но в этот момент произошло то, чего не ожидал никто.

Теплая, тяжелая рука Ли Чжаня опустилась на мое плечо, мягко, но властно вдавливая меня обратно в кресло.

— Принцесса Мэйлин ни к чему не прикоснется, — голос "мастера Чэна", грубый, скрипучий, словно несмазанная телега, разрезал напряженную тишину Зала Справедливости.

ЛИ ЧЖАНЬ

Я наблюдал за этой белоснежной гадюкой с нарастающим чувством холодной, расчетливой ярости. Су Линь была умна. Она играла на чужом поле, окруженная врагами, но сумела перевернуть ситуацию, используя страх людей перед Тьмой.

Она хотела проверить Мэйлин Сферой. Иронично. Девчонка, которая пожертвовала своим здоровьем, чтобы заглянуть в Иллюзию Вероятностей и спасти Империю, сейчас могла быть уничтожена просто потому, что моя энергия, спасающая ей жизнь, принадлежит к "неправильному" спектру.

Я не мог этого позволить. Сейчас принцесса — моя союзница. И я не отдаю своих.

Сделав шаг из-за ее кресла, я оказался прямо перед ступенями судейского возвышения. Я чувствовал, как Фэн и Лонг напряглись, готовые в любой момент вмешаться, но сейчас мне было плевать на их гиперопеку.

— Как смеет грязный наемник открывать рот, когда говорит посланница Небес?! — возмущенно выкрикнула Су Линь. Ее иллюзия непорочной святости дала трещину, обнажив фанатичное высокомерие.

— Я страж Ее Высочества. И моя задача — оберегать ее здоровье от сомнительных игрушек, — я медленно, чеканя шаг, спустился по ступеням и пошел прямо к Святой.

Моя иллюзия "мастера Чэна" была непроницаемой. Для нее я был просто старым, потрепанным жизнью воякой с грубой огненной Ци. Ничтожеством, недостойным даже смотреть на ее белые одежды.

— Остановись, Чэн, — предостерегающе бросил Вэй Фэн, но я лишь слегка склонил голову, продолжая идти.

Я остановился в трех шагах от Су Линь. Сфера в ее руках ярко сияла.

— Вы утверждаете, что этот камень выявляет тьму, Святая? — хрипло спросил я, глядя ей прямо в глаза сквозь вуаль.

— Это Сфера Абсолютной Истины, — надменно процедила она. — Она безошибочна.

— Безошибочна, — я повторил это слово, словно пробуя его на вкус. — Какая удобная вещь. Вы так громко обвиняете третью принцессу, которая уже много лет не покидала пределов дворца из-за болезни. Но при этом вы почему-то забыли упомянуть одну маленькую деталь о том артефакте, который вчера разбился в тронном зале.

Су Линь заметно напряглась. Ее светлая аура начала пульсировать, готовая к защите.

— О чем ты бормочешь, невежда?

— Я говорю о механике паразитических чар, Святая, — я начал медленно обходить ее по кругу, как хищник, загоняющий лань. Мой голос звучал громко, чтобы каждый аристократ в зале отчетливо слышал каждое слово. — Я всю жизнь продавал свой меч на Севере. Я видел много грязной магии. Паразит, который был внутри "Благословенного Лотоса", не мог питаться сам по себе. Ему нужен был якорь. Живой якорь, к которому он был привязан во время создания.

Я остановился за ее спиной.

— Тот, кто создал паразита, должен был питать его своей кровью и магией на протяжении нескольких лун. Это оставляет след. Специфический, неизгладимый след на энергетических каналах создателя.

Я повернулся к Императору Вэю.

— Ваше Величество. Святая Су Линь утверждает, что очищала этот лотос лично. Значит, она находилась с ним в постоянном, тесном контакте. Если принцесса Мэйлин, как утверждает Святая, использовала темную иллюзию, чтобы осквернить чистый артефакт, то на самой Су Линь не должно быть никаких следов паразитической привязки.

Су Линь резко развернулась ко мне, ее вуаль взметнулась.

— К чему ты клонишь, ублюдок?!

Я усмехнулся. Жестко и хищно.

— Я клоню к тому, что прежде, чем требовать проверки больной принцессы, вы должны подать пример абсолютной чистоты, Святая. Коснитесь своей Сферы. Заставьте ее просканировать ваше собственное магическое ядро на наличие остаточной паразитической связи с Лотосом. Вы ведь посланница Света. Вам нечего бояться.

В Зале Справедливости повисла гробовая тишина.

Лицо посла Чжао, стоявшего на коленях, приобрело землистый оттенок. Вэй Фэн резко закрыл свой веер, его глаза загорелись азартом хищника, почуявшего кровь. Лонг удовлетворенно хмыкнул. Мэйлин, сидевшая в кресле, слабо улыбнулась, ее глаза сияли. Она поняла мою стратегию.

Я не защищался. Я уверенно атаковал.

Су Линь стояла, словно громом пораженная. Ее пальцы, сжимавшие Сферу, заметно побелели. Она знала правду. Она сама создала этого паразита по приказу Лу Фэна. И она прекрасно знала, что Сфера, настроенная на выявление любой скрытой скверны, неминуемо отреагирует на остаточный темный фон в ее меридианах.

— Я не собираюсь проходить унизительные проверки по указке безродного пса! — звонко, но уже с истерическими нотками выкрикнула она.

— Почему же? — Император Вэй грузно поднялся со своего места. Его аура правителя заполнила зал, подавляя волю присутствующих. — Мастер Чэн задал весьма логичный вопрос, Святая Су Линь. Вы обвиняете мою дочь. Вы требуете доверия к вашему артефакту. Докажите его непогрешимость на себе. Или Орден Света боится собственной Истины?

Ловушка захлопнулась.

Если она откажется — это будет равносильно признанию вины. Если она коснется Сферы — ее ложь будет раскрыта.

— Ваше Величество, это абсурд! Я — Святая! Моя чистота неоспорима! — Су Линь отступила на шаг. Ее светлая аура начала бесконтрольно вспыхивать. Она готовилась прорываться с боем.

— Коснитесь. Сферы, — каждое слово Императора падало тяжело, как могильный камень.

Десяток "Теней" синхронно подняли арбалеты, целясь в женщину в белом.

Су Линь затравленно оглянулась. Она поняла, что проиграла эту партию. Ее дыхание участилось. И тогда она сделала то единственное, чему ее научил трусливый Лу Фэн. Она ударила в спину.

Вместо того чтобы коснуться Сферы, Су Линь с пронзительным криком швырнула ее прямо в меня, одновременно высвобождая мощнейшую волну концентрированного, ослепляющего Света, нацеленную на кресло принцессы. Она хотела уничтожить нас обоих под прикрытием хаоса.

Но она еще не знала, с кем связалась.

Для меня ее движения были предсказуемыми и медленными. Я не стал уклоняться от летящей Сферы. Я перехватил артефакт в воздухе левой рукой. Одновременно с этим, не снимая иллюзии "мастера Чэна", я выпустил короткий, сокрушительный импульс Темной Ци из правой руки, замаскировав его под мощный физический удар по воздуху.

Моя невидимая энергия столкнулась со световой волной Су Линь в центре зала. Раздался оглушительный взрыв. Мраморный пол пошел трещинами. Волна Света Святой разбилась о мою Тьму, разлетевшись на тысячи безвредных искр, так и не достигнув Мэйлин.

А Сфера Абсолютной Истины в моей левой руке… Сфера почернела.

Я позволил своей Темной Ци на долю секунды затопить артефакт, прежде чем швырнуть его обратно под ноги Су Линь. Камень, почерневший до состояния угля, с громким треском раскололся надвое, источая едкий, ядовитый дым.

— Какая досада, Святая, — мой голос перекрыл звон разбитого хрусталя и крики гвардейцев. Я стоял невредимый, стряхивая пыль с рукава. — Кажется, ваша абсолютная истина не выдержала вашей собственной скверны.

Су Линь рухнула на колени, глядя на разбитую Сферу. Ее вуаль слетела, обнажив искаженное от ярости и унижения красивое кукольное лицо.

Вэй Лонг в два прыжка оказался рядом с ней, приставив острие фамильного меча к ее горлу.

— Дернешься — и твой Светлый Орден будет собирать тебя по частям, — прорычал принц.

Император Вэй стоял на возвышении, его глаза метали молнии.

— Запереть посла Чжао в Подземельях Отчаяния. Выбить из него все имена тех, кто участвовал в этом заговоре. Святую Су Линь поместить в башню Затмения. Надеть на нее блокирующие кандалы. Орден Света получит ее живой только в том случае, если Лу Фэн лично приползет сюда на коленях и будет молить о прощении за покушение на Императорскую семью!

Гвардейцы грубо вздернули Су Линь на ноги. Она не сопротивлялась, но ее взгляд, полный безумной, фанатичной ненависти, уперся в меня.

— Ты не наемник, — прошипела она, пока ее уводили. — Обычный человек не смог бы отразить мой Свет. Кем бы ты ни был… ты сгоришь в священном огне!

Я лишь насмешливо склонил голову, провожая ее взглядом.

Когда двери Зала Справедливости закрылись за пленниками, тяжелая, удушающая атмосфера наконец-то спала.

Вэй Фэн подошел ко мне. Его обычно непроницаемое лицо выражало крайнюю степень подозрительности, смешанной с неохотным уважением.

— Твоя огненная Ци весьма… специфична, Чэн. Отразить высшую световую атаку голыми руками. Где ты, говоришь, тренировался?

— На Севере, Ваше Высочество. Там холодно. Приходится бить сильно, чтобы согреться, — я ответил ровным, безэмоциональным тоном, не отводя взгляда.

Фэн хмыкнул, открывая свой веер.

— Я не доверяю тебе, наемник. Но сегодня ты защитил мою сестру и помог разоблачить змею. Семья Вэй не забывает долгов. Твое жалование утроено.

Он отвернулся, подходя к отцу, чтобы обсудить дипломатические последствия этого грандиозного скандала.

Я же медленно поднялся по ступеням обратно к креслу принцессы.

Она сидела, откинувшись на спинку, бледная, уставшая, но на ее губах играла та самая лукавая, невозможная улыбка, которая раз за разом ломала мои внутренние барьеры.

— Шах и мат, — тихо, только для моих ушей, прошептала она, когда я встал за ее спиной. — Вы были великолепны, Ваше Высочество. Вы уничтожили ее репутацию ее же собственным оружием.

— Мы еще не выиграли войну, принцесса, — ответил я так же тихо, позволяя себе слегка коснуться ее плеча. Печать на моем запястье потеплела. — Но мы выбили у Лу Фэна один из его главных клыков. И самое приятное… он даже не знает, кто именно нанес ему этот удар.

Я смотрел на опустевший центр Зала Справедливости, чувствуя, как внутри меня разгорается давно забытое пламя надежды. Судьба, которую Лу Фэн пытался навязать этому миру, начала стремительно рушиться. И я сделаю всё, чтобы погрести его под ее обломками.

МЭЙЛИН (Ю РА)

Возвращение в мой павильон после Суда над Святой напоминало триумфальное шествие, хотя я чувствовала себя так, словно меня пропустили через жернова мельницы.

Адреналин, державший меня в сознании в Зале Справедливости, стремительно улетучивался. Оказавшись в безопасности своих покоев, я почти рухнула на расшитую подушками софу. Моя грудная клетка тяжело вздымалась, каждый вдох отдавался колющей болью в легких. Проклятие ледяных вен всегда мстило за сильные эмоциональные всплески, но сегодня эта боль была сладкой. Мы одержали маленькую победу. Мы нанесли Ордену Света удар, от которого им так просто не оправиться.

Императрица-мать суетилась вокруг меня, словно наседка. Ее изящные руки с нефритовыми кольцами порхали в воздухе, отдавая приказы служанкам.

— Быстрее! Несите горячий отвар из корня красного женьшеня! Разожгите жаровни! Моя девочка совсем замерзла, ее кожа бледнее лунного света! — матушка присела рядом, укутывая меня в пушистый плед из шерсти снежного яка, и поцеловала в лоб. Ее глаза были полны слез облегчения. — Ох, Мэй-Мэй… Когда эта белая змея швырнула в тебя свою Сферу, мое сердце едва не остановилось. Если бы не мастер Чэн…

Она обернулась и с нескрываемой благодарностью посмотрела на Ли Чжаня.

Мой Злодей стоял у дверей, скрестив руки на груди. В своей иллюзорной маске старого наемника он казался непоколебимым каменным изваянием.

Император Вэй, вошедший следом за матушкой, тяжело вздохнул и подошел к нему. Великий правитель «Лилового лотоса» остановился перед простым (как он думал) телохранителем.

— Ты спас не только мою дочь, мастер Чэн, — голос отца звучал глухо, но искренне. — Ты спас честь всей Империи. Если бы Су Линь удалось заставить Сферу сиять ее Светом рядом с Мэйлин, половина двора поверила бы в обвинения о темной магии. Ты разбил ее ложь вдребезги. Проси, чего хочешь. Золото, земли, титул при дворе — я дам тебе всё.

Я затаила дыхание. Ли Чжань мог бы потребовать генеральский чин. Мог бы получить власть над армией «Лилового лотоса».

Но он лишь слегка склонил седоволосую голову.

— Я уже говорил вам, Ваше Императорское Величество, — его грубый голос звучал бесстрастно. — Я продал свой меч и свою Ци принцессе. Моя награда — это выполненный контракт. Мне не нужны титулы, которые привязывают к одному месту. Мне достаточно того, что моя нанимательница дышит.

Император Вэй долго смотрел на него, и в его суровом взгляде промелькнуло глубочайшее уважение. Правители привыкли к алчности. Бескорыстие пугало их, но и вызывало восхищение.

— Пусть будет так, — кивнул отец. — Но знай: двери Императорской сокровищницы для тебя всегда открыты.

Отец и матушка покинули покои, чтобы распорядиться о допросах и укреплении обороны столицы. Но мои братья не торопились уходить.

Вэй Лонг, сбросив напряжение, рухнул в кресло и вытянул длинные ноги, довольно скалясь:

— Видели бы вы лицо этой фанатички, когда Сфера почернела! Клянусь богами, я готов был рассмеяться прямо там! Чэн, ты просто дьявол! Отразить высшую световую атаку голыми руками!

Но Вэй Фэн не разделял веселья старшего брата. Второй принц медленно, бесшумными шагами приблизился к Ли Чжаню. Его веер был закрыт и зажат в кулаке, как короткий клинок.

— Мой брат прав. Ты дьявол, Чэн, — вкрадчиво произнес Фэн, останавливаясь вплотную к наемнику. — И именно это меня беспокоит. Я видел множество мастеров Огня. Ни один из них не способен погасить концентрированный Свет Ордена. Свет можно отразить зеркальным щитом, можно рассеять иллюзией. Но ты его поглотил. А поглотить Свет может только…

— Исключительно плотная, закаленная в боях аура, брат, — резко перебила я, приподнимаясь на локтях. Сердце заколотилось о ребра. Фэн был слишком умен. Если он догадается, что перед ним Темный принц, кровь прольется прямо в этой комнате. — На Севере маги учатся выживать, а не показывать фокусы на банкетах. Мастер Чэн использует грязные, агрессивные техники. Какая разница, как он это сделал, если я жива?

Фэн перевел свой цепкий, холодный взгляд на меня.

— Разница в том, маленькая сестренка, что мы впустили в семью человека, чье прошлое — черная дыра. И я не уверен, что он не опаснее самой Су Линь.

Ли Чжань даже не моргнул. Он смотрел на Вэй Фэна сверху вниз с таким ледяным спокойствием, что второму принцу пришлось приложить усилия, чтобы не отвести взгляд.

— Ваше право не доверять мне, принц Фэн, — ровно ответил Ли Чжань. — Мое дело — стоять между угрозой и принцессой. Ваше дело — искать врагов в тенях. Предлагаю каждому заниматься своей работой. Например, я бы на вашем месте сейчас охранял не меня, а посла Чжао.

Фэн нахмурился.

— Чжао в Подземельях Отчаяния. Оттуда никто не сбегал за последние триста лет.

— Оттуда не сбегают, — согласился Ли Чжань, и его губы изогнулись в кривой усмешке. — Но туда очень легко проникнуть, если хочешь заставить кого-то замолчать навсегда. Лу Фэн не оставит в живых человека, который знает имена его казначеев и спонсоров. Если Чжао умрет этой ночью, у вас не будет доказательств против Ордена.

Эта мысль ударила Фэна, как плеть. Его глаза расширились. Он резко развернулся к дверям.

— Лонг! Поднимай гвардию! Мы идем в нижние уровни!

Когда братья ураганом вылетели из комнаты, оставив меня под присмотром лишь внешнего кольца стражи, я бессильно откинулась на подушки.

— Вы специально их спровоцировали, Ваше Высочество, — прошептала я, глядя, как Ли Чжань подходит к моей кровати.

— Твой брат Фэн слишком умен. Ему нужно было дать кость, чтобы он отвлекся от моей ауры, — Ли Чжань опустился на край матраса и без лишних слов стянул иллюзорные перчатки.

Его горячие, мозолистые пальцы легли на мое запястье, нащупывая пульс. Темная Ци мягким, согревающим потоком хлынула в мои вены, усмиряя взбунтовавшееся Проклятие.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь этим спасительным жаром.

— Но ведь вы были правы, — заметила я. — Безликие попытаются убить Чжао сегодня ночью. По канону… то есть, по логике Лу Фэна, мертвые не болтают. Фэн и Лонг не смогут остановить мастера теней.

Ли Чжань молчал. Его пальцы, передающие энергию, ритмично поглаживали мое запястье. Это было почти ласковое движение, которое никак не вязалось с его суровым лицом.

— Они и не должны его останавливать, — наконец произнес он, и в его голосе зазвучала сталь. — Потому что это сделаю я.

Я резко распахнула глаза.

— Вы? Пойдете в подземелья? Но если братья увидят вашу Тьму…

— Я не позволю им ее увидеть, — он наклонился ближе, его взгляд стал гипнотическим. — Чжао обладает списком тайных спонсоров Ордена Света на Юге. Если этот список попадет к Вэй Фэну, Империя «Лилового лотоса» начнет политическую войну. А мне нужно, чтобы началась настоящая война. Мне нужно это золото, чтобы вооружить моих людей. Я перехвачу ассасина, выбью из Чжао информацию и обставлю всё так, будто Безликий успел уничтожить посла до прихода твоих братьев.

Я смотрела в его расчетливые глаза и понимала: вот он, истинный герой новеллы, Ли Чжань. Прагматичный, жестокий и гениальный. Он использовал каждую кроху ситуации в свою пользу. И мне это чертовски нравилось.

— Что нужно от меня? — спросила я, чувствуя, как внутри закипает азарт.

Его губы тронула слабая, но абсолютно искренняя полуулыбка.

— Просто держи Иллюзию моего присутствия в этой комнате. Твоя семья должна быть уверена, что мастер Чэн всю ночь сидел у твоей постели. Справишься?

— Для моего Злодея — всё что угодно, — промурлыкала я.

Ли Чжань на мгновение замер. Мои фанатские словечки всё еще сбивали его с толку, но он уже начал привыкать к ним. Он поднялся, его черты лица заострились. Маска Чэна спала, явив миру истинного Темного принца.

— Я скоро вернусь, принцесса. Не смей замерзать без меня.

Тьма клубами окутала его фигуру, и он растворился прямо в воздухе, не издав ни звука, оставив после себя лишь запах озона и грозы.

ЛИ ЧЖАНЬ

Подземелья Отчаяния полностью оправдывали свое название. Это был лабиринт из черного камня, уходящий глубоко в недра горы, на которой стоял Императорский дворец. Воздух здесь был влажным, холодным и пропитанным застарелым запахом крови и страха.

Я скользил сквозь тени, абсолютно невидимый для патрулей дворцовой гвардии. Темная Ци делала меня частью этого мрака.

Где-то далеко наверху слышался тяжелый топот сапог — Вэй Лонг и Вэй Фэн спешили на нижние уровни, поднимая тревогу. Но я был быстрее. Мой путь лежал к самым глубоким камерам, вырубленным в монолитной скале.

Ассасин Ордена Света уже был здесь. Я чувствовал это. Безликие не используют дверь. Они просачиваются сквозь трещины в камне, как ядовитый туман.

Миновав пост стражи, где двое гвардейцев уже лежали на полу с перерезанными глотками, я свернул в узкий коридор, ведущий к камере пыток.

Дверь из массивного дуба была приоткрыта.

Я слился со стеной и заглянул внутрь. Камера освещалась лишь одним тусклым факелом. Посол Чжао был подвешен на цепях к потолку. Он был еще жив, но хрипел, задыхаясь от ужаса.

Перед ним стояла фигура в знакомых черных одеждах и гладкой белой маске без прорезей для глаз. Безликий. Тот самый, или другой — не имело значения. Они все были безликими инструментами в руках Лу Фэна.

В руке ассасина тускло поблескивал тонкий стилет, покрытый прозрачным ядом.

— Светлый Господин разочарован твоей слабостью, Чжао, — монотонно, как заведенная кукла, произнес Безликий. — Твоя смерть послужит высшему благу.

Ассасин занес стилет для удара прямо в сердце посла.

Но его рука так и не опустилась.

Я материализовался прямо за спиной Безликого. Моя Темная Ци выстрелила вперед двумя невидимыми щупальцами. Одно обвилось вокруг запястья ассасина, намертво блокируя удар, а второе захлестнуло его горло, лишая возможности издать даже писк.

Безликий попытался вырваться. Он был невероятно силен и быстр, его тело изогнулось в немыслимом акробатическом кульбите, чтобы нанести мне удар свободной ногой. Но я был тяжелее и быстрее.

Я жестко перехватил его ногу, крутанул и с силой впечатал убийцу в каменную стену камеры. Раздался хруст ломающихся костей. Безликий обмяк, выронив стилет, который со звоном упал на пол.

— Не сегодня, пес, — прорычал я, наступая тяжелым сапогом на его грудную клетку, ломая еще пару ребер для гарантии. — У меня есть пара вопросов к этому куску сала.

Чжао, висящий на цепях, дико вращал глазами. Он не понимал, что происходит. Один убийца спас его от другого.

Я поднял взгляд на посла. Мои глаза сияли фиолетовым пламенем в полумраке подземелья.

— Т-ты... Темный принц! — прохрипел Чжао, узнав меня по легендам и описаниям. Из его глаз брызнули слезы животного ужаса. — Пощади! Я расскажу всё! Я отдам тебе всё золото!

— Имена, Чжао, — я подошел к нему вплотную, источая холод, замораживающий его вонючий пот на коже. — Мне нужен список казначеев Южной Провинции, которые спонсируют Орден Света. Счета, явки, перевалочные пункты. Если ты солжешь хотя бы в одной букве, я оставлю тебя наедине с этим гражданином в маске, и он закончит свою работу.

— Сундук! — завизжал посол. — В моем поместье в Нефритовой Реке! Под фальшивым дном фонтана во внутреннем дворе! Там лежат все долговые расписки и списки! Клянусь кровью предков, это правда! Лу Фэн планировал использовать эти деньги для найма наемников с Архипелага и ударить по вашим базам на Востоке!

Я мысленно улыбнулся. Это была не просто золотая жила. Это была удавка на шее экономики Ордена Света.

— Молодец, — холодно процедил я.

Внезапно Безликий под моим сапогом дернулся. Он раскусил ампулу с ядом, зашитую в воротнике. Стандартная процедура Ордена при провале миссии. Его тело содрогнулось в короткой конвульсии, изо рта пошла черная пена, и он затих навсегда.

Идеально. Мертвый ассасин Ордена в камерах Империи «Лиловый лотос». Вэй Фэн будет в восторге от такого подарка судьбы.

В дальнем конце коридора послышался лязг брони и крики. Братья Мэйлин спускались на уровень. Времени больше не было.

Я выхватил кинжал и одним точным, неглубоким движением полоснул Чжао по предплечью. Тот истошно завопил.

— Что ты делаешь?! Ты же обещал!

— Я обещал не убивать тебя. Твои вопли приведут сюда стражу быстрее, — хладнокровно ответил я, вытирая лезвие об одежду мертвого Безликого. — Скажешь Императору, что ассасин хотел тебя убить, а какой-то безликий тень-хранитель Империи спас тебя. Понял? Если пикнешь обо мне — я найду тебя даже в аду.

Чжао судорожно закивал, давясь слезами и кровью.

Я растворился в тенях ровно за секунду до того, как в камеру ворвались Вэй Лонг и Вэй Фэн с обнаженными мечами.

Оказавшись в безопасности дворцовых коридоров, я позволил себе короткий смешок. Ночь была невероятно продуктивной. Су Линь в клетке, Чжао сдал казначеев, а братья принцессы теперь имеют на руках труп ассасина, который доказывает прямую агрессию Ордена.

Шагая по невидимым тропам к павильону Мэйлин, я поймал себя на мысли, что спешу. Спешу не потому, что боялся раскрытия. Спешу, потому что знал: там, в покоях, меня ждет девчонка, которая мерзнет в одиночестве. Девчонка, ради которой стоило перевернуть этот мир вверх дном. Мой единственный союзник в этом прогнившем мире.

Я материализовался в ее спальне и замер.

Принцесса спала, разметав темные волосы по подушке. Иллюзорный двойник "мастера Чэна", которого она создала, послушно сидел в кресле у окна. Как только я вошел, иллюзия мягко растаяла серебристым туманом, а Мэйлин тихо застонала сквозь сон, съеживаясь от подступающего холода. Откат от использования магии снова бил по ее меридианам.

Я не стал будить ее расспросами. Стянул броню, шагнул к кровати и лег рядом, привычно притягивая ее к себе. Ее ледяное тело мгновенно прижалось к моему жару, словно цветок к солнцу.

— Всё сделано, моя коварная принцесса, — прошептал я в макушку, передавая ей успокаивающую Темную Ци. — Спи спокойно. Завтра нам предстоит делить добычу.

МЭЙЛИН (Ю РА)

Утро ворвалось в мои покои не пением птиц, а гулким, ритмичным топотом подкованных сталью сапог по внутреннему двору павильона. Императорская гвардия меняла караулы с утроенной частотой.

Я медленно открыла глаза. Сквозь полуприкрытые веки мир казался уютным, золотистым и невероятно теплым. Я лежала на боку, плотно прижатая спиной к твердой, как гранитная скала, груди Ли Чжаня. Его левая рука по-хозяйски покоилась на моей талии, пальцы слегка запутались в складках моего шелкового халата.

Проклятие ледяных вен молчало, забившись в самые глубокие уголки меридианов. Впервые за долгое время я проснулась без боли, без сковывающего страха перед очередным приступом. Только абсолютный, дурманящий покой и запах озона, смешанный с ароматом горьких трав.

Я затаила дыхание, боясь пошевелиться и разрушить этот момент. Сердце в груди отбивало сумасшедший ритм. «Я сплю в объятиях Темного принца», — эта мысль пульсировала в голове неоновой вывеской. В новелле Ли Чжань ненавидел прикосновения, убивал за вторжение в личное пространство, а сейчас… сейчас он добровольно делился со мной своей разрушительной Тьмой, чтобы я могла просто свободно дышать.

— Твое сердце бьется так, словно ты собираешься бежать марафон, принцесса. Или планируешь очередное покушение, — раздался над моим ухом низкий, хриплый со сна голос.

Я вздрогнула, но он лишь крепче прижал меня к себе, не давая отстраниться.

— Доброе утро, Ваше Высочество, — пробормотала я, чувствуя, как горят щеки. — Просто… наслаждаюсь тем, что не замерзаю заживо.

Я услышала его тихий, короткий смешок — звук настолько редкий, что его следовало бы занести в реестр Императорских сокровищ.

— Привыкай, — ровно ответил он. — Пока действует контракт, твой лед — это моя проблема.

Ли Чжань нехотя убрал руку и сел на краю кровати, спиной ко мне. Его широкие плечи перекатывались под тонкой тканью нижней рубашки. В полумраке комнаты его истинный облик был пугающе прекрасен: темные волосы рассыпались по спине, профиль заострился, а на предплечьях проступали тонкие, бледные шрамы — следы старых битв, о которых я читала, но которые сейчас видела вживую.

Он поднял руки, и пространство вокруг него едва заметно дрогнуло. Секунда — и передо мной снова сидел слегка сутулый, седоволосый «мастер Чэн» с грубым лицом и тусклым взглядом. Иллюзия легла безупречно.

— Вовремя, — шепнула я, быстро садясь и поправляя растрепанные волосы.

Двери покоев распахнулись без стука.

— Мэй-Мэй! — в комнату вихрем влетел Лонг, облаченный в полную боевую броню. Следом за ним, бесшумно, как кот, скользнул Фэн.

Я картинно зевнула, прикрывая рот ладошкой, и удивленно захлопала ресницами. Ли Чжань (мастер Чэн) уже стоял у изножья кровати, скрестив руки на груди, изображая идеального, бдительного цепного пса, который провел всю ночь на ногах.

— Братья? Что стряслось? Почему вы в броне?

— Ночь была жаркой, сестренка, — Лонг подошел к кровати, его глаза горели диким азартом. Он выглядел так, словно только что выиграл турнир. — Твой наемник был прав! Лу Фэн действительно попытался зачистить хвосты. В Подземельях Отчаяния мы нашли труп Безликого!

Я изобразила идеальный, неподдельный шок:

— Что?! Ассасин Ордена проник в наши Подземелья?! А посол Чжао, что с ним?

— Чжао жив, но напуган до такой степени, что готов исповедаться всем богам сразу, — Вэй Фэн закрыл свой веер и подошел ближе. Его умные глаза скользнули по мне, затем по мастеру Чэну. — Кто-то опередил нас. Неизвестный мастер теней обезвредил Безликого, сломал ему ребра и допросил посла до нашего прихода. Ассасин раскусил капсулу с ядом.

— Неизвестный мастер? — я прижала руки к щекам. — В нашем дворце?

— Да, — Фэн сузил глаза. — И этот мастер двигался так быстро, что не оставил следов. Чжао клянется, что это был сам Темный принц Ли Чжань. Говорит, у него глаза горели фиолетовым пламенем.

В комнате повисла тяжелая пауза. Я прямо почувствовала, как Ли Чжань за моей спиной замер. Вэй Фэн провоцировал. Он закидывал удочку, пытаясь отследить малейшую реакцию.

Я рассмеялась. Звонко, искренне и с явным облегчением.

— Темный принц? Здесь? Брат Фэн, посол Чжао, видимо, повредился рассудком от страха. Ли Чжань — изгнанник. Зачем ему спасать казначея Лу Фэна в наших подземельях? Скорее всего, это был кто-то из твоих же засекреченных агентов "Тени", который решил действовать по обстоятельствам, а Чжао со страху приплел местные страшилки.

Лонг хохотнул, хлопая себя по бронированному бедру.

— Вот и я говорю отцу то же самое! Страх делает из мухи дракона. Главное — мы получили информацию! Чжао сдал всё. Явки, пароли, списки тех, кто тайно финансирует Орден Света!

— И где эти списки? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал лишь из легкого любопытства.

— В королевстве Нефритовой Реки. Спрятаны в его поместье, — Фэн задумчиво постучал веером по подбородку. — Отец уже собирает военный совет. Если мы получим эти документы, мы сможем отрезать Лу Фэна от золота Юга. Без денег его армия наемников разбежится через месяц.

— Мы отправим туда элитный отряд, — решительно заявил Лонг. — Вырежем охрану, заберем списки и сожжем поместье дотла.

Я опустила взгляд на одеяло, лихорадочно соображая.

Поместье в Нефритовой Реке. Я знала это место по новелле. Там хранилось не только золото Ордена. Именно там, в секретном хранилище под фонтаном, находилась третья часть Печати Темного Императора — могущественный родовой артефакт семьи Ли Чжаня, который Лу Фэн забрал себе после падения его Империи.

Если туда отправятся люди моего отца, они заберут списки, но потревоженная Печать, не распознав в них истинную кровь, активирует защитные чары и уничтожит всё вокруг. Отряд погибнет, а артефакт будет утерян навсегда.

Мне нужно было попасть туда. Нам с Ли Чжанем нужно было попасть туда.

— Брат Лонг, брат Фэн, — я подняла на них ясные, невинные глаза. — Если вы пошлете солдат, это будет расценено как акт открытой агрессии. Королевство Нефритовой Реки официально под защитой Лу Фэна. Начнется война, к которой мы еще не готовы в полной мере.

— Что ты предлагаешь, Мэйлин? — нахмурился Фэн. — Оставить списки этому гаду Лу Фэну?

— Нет. Я предлагаю отправить туда тех, на кого никто не подумает. Кто может проникнуть в поместье, не поднимая шума, под прикрытием дипломатической неприкосновенности.

Я сделала театральную паузу и глубоко вздохнула.

— Я должна отправиться туда.

— ЧТО?! — в два голоса рявкнули братья.

МЭЙЛИН (Ю РА)

Даже Ли Чжань за моей спиной угрожающе пошевелился.

— Ты сошла с ума! — Лонг всплеснул руками. — Ты из покоев выйти не можешь без приступа, а собралась ехать на другой конец континента?!

— Послушайте меня! — я повысила голос, вкладывая в него сталь, которой позавидовал бы любой генерал. — То сложное применение Иллюзии Истинной Сути истощило меня. Мое ядро трещит по швам. Лекарь Го сказал, что обычные отвары больше не помогают. Но в Нефритовой Реке находятся знаменитые Горячие Источники Очищения.

Я плела ложь, смешивая ее с крупицами канона.

— Официально Империя "Лиловый лотос" отправляет свою болезненную принцессу на лечение. Дипломатический визит вежливости в знак того, что мы не держим зла на короля Нефритовой Реки за ошибку его посла. Они будут обязаны принять меня с почестями. Никто не будет обыскивать мои покои или следить за моей свитой. Пока я буду "лечиться", мои люди найдут и заберут списки. Тихо и без пыли.

Вэй Фэн смотрел на меня так, словно видел впервые. Его ум работал на предельных скоростях, оценивая риски и выгоды.

— Это... безумие. Идеальное, расчетливое безумие, — медленно произнес он. — Дипломатический щит. Никто не заподозрит больную девушку в краже века.

— Я никуда тебя не отпущу! — уперся Лонг. — Лу Фэн может подослать убийц в дороге!

— Со мной будет мастер Чэн, — я указала на неподвижную фигуру наемника. — Вы сами видели, как он играючи отразил атаку Святой. И со мной будут твои лучшие "Тени", Фэн. Это идеальное прикрытие.

В комнате повисла тишина. Фэн постукивал веером. Лонг тяжело дышал, борясь между инстинктом защитника и пониманием политической выгоды.

— Я поговорю с отцом, — наконец произнес Фэн, разворачиваясь к выходу. — Но если он согласится, Мэйлин, ты поедешь в закрытом паланкине с охраной, которой позавидует Император. И помни: один шаг влево — и я лично сожгу это Нефритовое Королевство.

Когда братья ушли, я с облегчением выдохнула и откинулась на подушки.

— Ты играешь с огнем, принцесса, — голос Ли Чжаня прозвучал холодно и жестко. Он подошел к кровати, нависая надо мной. — Ты лжешь своей семье, чтобы вытащить нас из столицы.

— Я делаю то, что должна, — я посмотрела ему прямо в глаза. Фанатское обожание уступило место трезвому расчету. — В поместье Чжао не только списки. Там третья часть вашей Родовой Печати, господин Ли Чжань.

Его глаза расширились. Иллюзия мастера Чэна дрогнула, не в силах скрыть истинный шок.

— Откуда…

— Я знаю очень многое, забыли? — я криво усмехнулась. — И я знаю, что на Печати стоит кровная защита. Если туда сунутся люди Фэна, они погибнут, а артефакт взорвется. Только истинный наследник Темной Империи может взять его в руки. Нам нужно в Нефритовую Реку. И это единственный легальный способ вырваться из золотой клетки, не подняв тревогу.

Ли Чжань долго молчал. Его взгляд блуждал по моему лицу, словно он пытался прочитать мои мысли, взломать мою черепную коробку и найти там интересующие его ответы.

— Ты отдаешь себе отчет, что в пути Орден Света попытается нас убить? — тихо спросил он. — Су Линь в тюрьме. Лу Фэн в ярости. Они будут бить насмерть. Я смогу защитить себя. Но если мы попадем в засаду, даже я могу не успеть это сделать.

— Поэтому мы будем действовать вместе, — я протянула руку и коснулась его запястья, прямо там, где пульсировала метка нашего контракта. — Мои иллюзии и ваша Тьма. Они недооценивают нас обоих. Пусть попробуют подойти.

Ли Чжань перевернул мою ладонь и крепко сжал ее в своей. В этом жесте не было нежности. Была лишь стальная хватка полководца, который только что принял план безумного стратега.

— Собирай вещи, принцесса Вэй Мэйлин. Мы едем на Юг.

ЛИ ЧЖАНЬ

Решение Императора Вэя было озвучено к полудню.

Вэй Фэн умел убеждать. Он преподнес мой "дипломатический" план как единственный шанс избежать открытой войны и вырвать финансовое сердце Ордена Света. Император скрипел зубами, Императрица плакала, но в итоге согласие было получено.

К вечеру внутренний двор дворца превратился в растревоженный муравейник. Снаряжалась экспедиция.

Я стоял в тени галереи, наблюдая за подготовкой.

Охрана была беспрецедентной. Двадцать лучших гвардейцев Лонга в тяжелой броне. Дюжина невидимых "Теней" Фэна. Личный лекарь, обоз с травами и закрытый, усиленный стальными пластинами паланкин для принцессы.

Меня, как личного телохранителя, приставили ехать верхом прямо у дверей паланкина.

Я анализировал маршрут. До Королевства Нефритовой Реки — две недели пути через ущелья и густые леса. Идеальное место для засад. Безликие будут ждать нас там, где дороги сужаются.

Внезапно мое внимание привлекло движение на верхнем ярусе Северной башни. Башни Затмения, куда посадили Святую Су Линь.

Мое зрение, усиленное Темной Ци, позволило различить в узком окне-бойнице бледное пятно. Это была она. Су Линь стояла у решетки и смотрела прямо вниз, на собирающийся караван.

Я не мог видеть ее глаз, но отлично чувствовал ее ярость. Она знала, что принцесса покидает дворец. И она точно найдет способ передать весточку Лу Фэну.

Мои губы изогнулись в хищном оскале.

"Давай, Святая. Пиши своему хозяину. Пусть он пришлет своих лучших псов. Я давно не разминал плечи".

Я отвернулся от башни и направился к павильону принцессы. Нужно было проверить, готова ли она к самому опасному путешествию в своей жизни.

Я вошел в ее покои без стука.

Мэйлин стояла у зеркала. Она сменила громоздкие дворцовые шелка на дорожный костюм — узкие черные брюки, плотную лиловую тунику и высокие сапоги из мягкой кожи. На ее плечах лежал теплый дорожный плащ.

Служанка Линь со слезами на глазах укладывала последние вещи в сундук.

— Выйди, — бросил я служанке, не меняя тона "мастера Чэна".

Девушка испуганно пискнула и выскользнула за дверь.

Я подошел к Мэйлин. Она медленно повернулась ко мне. В ее глазах не было страха. Был только острый, как бритва, ум и решимость, которая абсолютно не вязалась с ее до жути хрупким телом.

— Как самочувствие? — спросил я, снимая иллюзию наемника. Я хотел, чтобы она видела меня настоящего перед тем, как мы покинем безопасные стены.

— Ядро стабильно. Ваш утренний сеанс передачи Ци сотворил чудо, — она слегка улыбнулась. — Но мне понадобится больше вашей энергии в дороге. Если я буду поддерживать иллюзии для прикрытия, я быстро истощусь.

Я молча подошел вплотную, взял ее за подбородок и заставил посмотреть мне в глаза.

— Слушай меня внимательно, Ваше Высочество. За стенами этого дворца нет твоих братьев. Нет законов Императора. Там есть только право сильного. Ты не будешь геройствовать. Ты не будешь тратить магию на очередные глупости. Если начнется бой — ты прячешься и накладываешь на себя невидимость. Остальное делаю я. Это понятно?

Она не отвела взгляд. Ее сиреневые глаза смотрели на меня с тем самым невыносимым, обжигающим доверием.

— Понятно, господин Ли Чжань. Я буду вашим невидимым щитом. А вы — моим разящим мечом.

Я отпустил ее лицо.

В груди снова шевельнулось это странное, незнакомое чувство. Она не боялась меня. Она не боялась моей Тьмы. Она принимала ее, как данность. И не хотела отдаляться ни на шаг. Либо это была превосходная актерская игра…

— Идем, — я снова накинул иллюзорную личину. — Пора навестить сокровищницу нашего дражайшего Ордена.

Мы вышли во внутренний двор. Вэй Лонг лично посадил сестру в паланкин, долго проверяя задвижки и окна.

— Если с ней что-то случится, Чэн, — принц вперил в меня тяжелый взгляд, сидя на своем боевом коне, — я не просто убью тебя. Я уничтожу весь твой род.

Я легко, одним слитным движением взлетел в седло вороного жеребца, выделенного мне из Императорских конюшен.

— Мой род уже уничтожен, Ваше Высочество, — сухо ответил я. — Поэтому мне нечего терять, кроме моей чести. А она стоит дороже вашей угрозы.

Лонг фыркнул, но молча кивнул.

— Выдвигаемся! — рявкнул капитан гвардии.

Тяжелые створки Императорских ворот со стоном распахнулись. Караван двинулся вперед, покидая столицу и погружаясь в надвигающиеся сумерки.

Я ехал рядом с окном паланкина, чувствуя мерную пульсацию метки контракта на запястье. Игра по правилам света закончилась. Впереди нас ждала Тьма. И в этой Тьме я собирался забрать всё, что принадлежало мне по праву.

МЭЙЛИН (Ю РА)

Путешествие в закрытом паланкине оказалось испытанием, к которому мой книжный разум был абсолютно не готов. Одно дело — читать о романтике дальних странствий в новеллах, и совсем другое — трястись на жестких рессорах по ухабистым трактам Империи, когда твое тело и так держится на честном слове и чужой магии.

Шел пятый день нашего пути на Юг.

Внутри паланкина, обитого толстым слоем войлока и шелка, было душно, но я всё равно куталась в тяжелый меховой плащ Ли Чжаня. Этот плащ стал моим личным убежищем. Он пах морозной ночью, терпким металлом и той едва уловимой опасностью, которая всегда исходила от Темного принца. Зарываясь носом в воротник, я чувствовала себя в большей безопасности, чем за спинами двух десятков элитных гвардейцев моего отца.

Караван двигался быстро. Лонг, хоть и остался в столице по моему настоянию, отдал строжайший приказ капитану гвардии гнать лошадей так, чтобы миновать опасные участки пути до наступления темноты.

Я приоткрыла резную деревянную створку окна и выглянула наружу.

Пейзаж кардинально изменился. Цветущие равнины Центральной Провинции остались позади. Мы въезжали в предгорья, где дорога сужалась, зажатая между отвесными скалами из черного сланца. Это место на картах носило мрачное название — Ущелье Скорби. Дурная слава тянулась за ним столетиями: разбойники, дикие звери и оползни делали его идеальным местом для тех, кто хотел, чтобы караван исчез без следа.

Ли Чжань ехал верхом всего в метре от моего окна.

Его иллюзия «мастера Чэна» держалась безукоризненно. Седые волосы были стянуты в небрежный хвост, грубое лицо выражало смертельную скуку, а спина была чуть сутулой. Но я, знавшая его истинного, видела, как напряжены его бедра, обхватывающие бока вороного жеребца, как его правая рука небрежно, но постоянно покоится в двух дюймах от рукояти парных клинков. Он не расслаблялся ни на секунду.

Он почувствовал мой взгляд и чуть повернул голову. Его тусклые, выцветшие под действием магии глаза встретились с моими.

— Закрой окно, принцесса, — его голос, сиплый и тихий, долетел до меня сквозь скрип колес и топот копыт. — Ветер холодный. Проклятие может проснуться.

— Я задыхаюсь в этой коробке, мастер Чэн, — я позволила себе легкую, капризную улыбку, играя роль изнеженной аристократки для чужих ушей, но мои глаза говорили совсем другое. Я передала ему мысль по нашей незримой связи: «Здесь слишком тихо. Птицы совершенно не слышно».

Ли Чжань едва заметно кивнул, подтверждая мои опасения.

— Оставь щель шириной в два пальца. Не больше.

Я послушно прикрыла створку. В груди начал сворачиваться тугой, холодный ком тревоги. В новелле Лу Фэн славился тем, что никогда не действовал напрямую, если можно было использовать чужие руки. Он не стал бы посылать армию Ордена Света, чтобы убить хилую третью принцессу. Он бы нанял отбросов, которых не жалко пустить в расход.

Карета вдруг резко дернулась и остановилась. Лошади тревожно заржали.

Я прильнула к щели в окне.

Дорогу впереди перегородило массивное, рухнувшее дерево. Его корни торчали из земли, как скрюченные пальцы мертвеца. Капитан гвардии, рослый воин со шрамом через всё лицо, выехал вперед, подняв руку в кожаной перчатке.

— Спешиться! Разобрать завал! Тени, осмотреть скалы! — гаркнул он.

В ту же секунду воздух разорвал пронзительный, визгливый свист.

Стрела, толстая, оперенная черными перьями, вонзилась в горло капитана прежде, чем он успел опустить руку. Кровь брызнула багровым фонтаном. Воин с хрипом повалился с седла на пыльную дорогу.

— Засада!! — взревел десятник. — К паланкину!! Сомкнуть щиты!

Мир взорвался хаосом.

С отвесных скал Ущелья Скорби, словно ядовитые осы из разворошенного гнезда, посыпались десятки людей в рваных кожаных доспехах. Наемники. Отбросы Диких Земель. Их были десятки, вооруженных арбалетами, кривыми саблями и тяжелыми цепами.

Град стрел обрушился на наш караван. Несколько снарядов с глухим, страшным стуком вонзились в укрепленную крышу и стенки моего паланкина. Дерево затрещало, но стальные пластины, предусмотрительно вшитые братом Лонгом под обивку, выдержали.

Я инстинктивно вжалась в сиденье, накрыв голову руками. Мое сердце колотилось где-то в горле. Читать о битвах — это одно. Слышать, как в двух метрах от тебя хрустят человеческие кости и предсмертно хрипят солдаты твоего уже реального отца — совершенно другое.

Сквозь щель я видела, как гвардейцы «Лилового лотоса» сформировали железное кольцо вокруг кареты. Они были элитой, но нападавших было втрое больше, и они имели преимущество высоты.

Где-то наверху мелькнули смазанные силуэты — «Тени» моего брата Фэна вступили в бой с арбалетчиками на скалах. Раздались крики падающих в пропасть людей.

Но главный удар пришелся на центр.

Ли Чжань даже не спешился. Он сидел в седле своего беснующегося жеребца, превратившись в машину для убийства. Его клинки порхали в воздухе со скоростью света. Он отбивал летящие в паланкин стрелы, словно это были назойливые мухи.

«Держись, принцесса!» — рыкнул он в моей голове. В его ментальном голосе не было паники — только ледяная, абсолютная ярость.

Трое наемников с тяжелыми алебардами прорвали строй гвардейцев и бросились к карете. Ли Чжань ударил лошадь шпорами, жеребец взвился на дыбы, сбивая первого врага копытами. Двух других мой Злодей обезглавил одним слитным, текучим движением, не слезая с седла. Кровь брызнула на окно моего паланкина, застилая обзор красной пеленой.

Я сглотнула подступившую тошноту.

Я не буду просто сидеть и трястись. Они убивают моих людей. Людей, которые защищали меня.

Я закрыла глаза, собирая в ядре свою магию. Проклятие тут же радостно заворочалось, впиваясь в мои легкие ледяными когтями, но я проигнорировала боль. Мне не нужно было атаковать. Мне нужно было дать нашим воинам преимущество.

МЭЙЛИН (Ю РА)

Серебристая Ци Иллюзий потекла с моих пальцев, просачиваясь сквозь щели паланкина. Я не стала тратить силы на создание сложных фантомов. Я сплела Иллюзию Смещенного Фокуса и набросила ее на ущелье, словно полупрозрачную вуаль.

Для наемников, нападавших на нас бесконечным потоком, всё изменилось: силуэты наших гвардейцев вдруг раздвоились, их движения стали казаться дергаными, находящимися на полшага левее или правее своего истинного положения. Стрелы нападавших начали вонзаться в пустую землю. Их мечи рубили воздух.

— Они мажут! — радостно рявкнул кто-то из наших гвардейцев, снося голову запутавшемуся врагу. — Принцесса благословляет нас! Руби это отребье!

Мое дыхание стало прерывистым. Поддерживать пространственную иллюзию на площади всего ущелья было невероятно сложно. Лоб покрылся ледяной испариной.

Вдруг я почувствовала резкий, обжигающий всплеск чужой магии.

Это была не стихия огня. Это был концентрированный, раскаленный добела Свет.

Я распахнула глаза, стирая кровь со стекла.

На скале, прямо над дорогой, стояла фигура в светлом плаще. Лицо было скрыто капюшоном, но в руках этот человек держал короткий жезл, на конце которого формировалась ослепительная сфера магической энергии.

Жрецы Ордена. Лу Фэн не просто нанял бандитов. Он прислал мага-куратора, чтобы тот добил меня, если засада провалится.

Сфера Света сорвалась с жезла и устремилась прямо к моему паланкину. Она была достаточно мощной, чтобы пробить стальную обшивку и сжечь меня заживо.

ЛИ ЧЖАНЬ

Я упивался этой битвой. После недель удушающей придворной вежливости, запах пролитой крови и звон стали были для меня лучше любого высококлассного вина.

Я рубил, колол и ломал кости, не сходя с места, охраняя деревянную коробку, в которой находилась Мэйлин. Мои движения были ограничены. Я не мог использовать свою Темную Ци, чтобы не раскрыть себя перед гвардейцами "Лилового лотоса", которые сражались плечом к плечу со мной. Приходилось довольствоваться чистой физической силой и жалкими крупицами нейтральной огненной энергии, которой я окутывал клинки для вида.

Внезапно враги начали промахиваться. Наемник, бросившийся на меня с топором, ударил в пустоту в полуметре от моего бедра, открыв шею для идеального удара. Я перерезал ему глотку, краем глаза заметив легкое, серебристое мерцание в воздухе.

Принцесса.

Эта упрямая, сумасшедшая девчонка всё-таки вмешалась. Она наложила масштабную иллюзию смещения на всё ущелье. Я чувствовал, как по нашей связи струится ее боль — лед внутри нее начал отвоевывать позиции из-за ускоренного и чрезмерного расхода Ци.

«Прекрати!» — рявкнул я по ментальному каналу, снося голову очередному ублюдку. — «Ты убьешь себя!»

«Заткнитесь и рубите, мастер Чэн», — донесся ее слабый, но полный упрямства мысленный голос. — «Я не буду сидеть сложа руки».

Я выругался сквозь стиснутые зубы. Ее безрассудство сводило меня с ума, но, признаться честно, вызывало жгучее восхищение.

Бой переламывался в нашу пользу. Иллюзия Мэйлин дезориентировала наемников, а гвардейцы методично их вырезали. "Тени" на скалах добили арбалетчиков.

И тут я почувствовал это.

Вонючий, лицемерный запах "Святого Света".

Я резко вскинул голову. На уступе стоял жрец Ордена. В его руках пульсировал сгусток магической энергии, готовый сорваться вниз. Цель была очевидна — паланкин принцессы.

Время замедлилось.

Если этот снаряд ударит по карете, Мэйлин сгорит. Ее иллюзорные щиты не выдержат прямого столкновения с агрессивным Светом.

Обычным оружием мне не достать жреца — слишком высоко. Нейтральной огненной магией — не пробить его барьер.

Был только один выход.

«Принцесса! Закрой меня!» — мысленно прорычал я, принимая решение, которое могло стоить мне всего.

Она поняла мгновенно. Девушка, которую я считал слабой и почти бесполезной поначалу, обладала реакцией гениального полководца.

Серебристая иллюзия вокруг кареты резко сгустилась, превращаясь в плотное, абсолютно непроницаемое марево. На несколько драгоценных секунд мы с паланкином оказались отрезаны от взглядов гвардейцев густым, иллюзорным дымом. Никто из солдат не мог видеть, что происходит внутри этого тумана.

Этого было достаточно более чем достаточно.

Сфера Света вспорхнула с жезла жреца и стремглав понеслась вниз.

Я сорвал с себя все ментальные блоки. Тьма, которую я копил и сдерживал все эти дни, вырвалась из моей груди с оглушительным, первобытным ревом. Мои глаза вспыхнули инфернальным фиолетовым огнем, иллюзия седого наемника Чэна на долю секунды пошла рябью, обнажая демоническую метку на лбу.

Я вскинул левую руку. Из моей ладони вырвался хлыст из чистейшей, концентрированной Темной Ци. Черная молния вспорола воздух.

Хлыст ударил точно в летящую сферу Света. Раздался хлопок, похожий на удар грома. Тьма не просто отразила Свет — она сожрала его в воздухе, расщепив на атомы.

Жрец на скале в ужасе пошатнулся, его капюшон слетел. Он открыл рот, чтобы закричать, чтобы предупредить своих о присутствии Темного мага, но я не дал ему и шанса.

Мой теневой хлыст метнулся вверх, удлиняясь на десятки метров. Он обвился вокруг шеи жреца, словно удав. Я с силой дернул руку на себя.

Раздался влажный, омерзительный хруст ломающихся шейных позвонков. Тело жреца Ордена обмякло и култышкой полетело вниз со скалы, с глухим стуком разбившись о камни прямо перед паланкином.

Я мгновенно втянул Тьму обратно в свое ядро, гася фиолетовое пламя в глазах и восстанавливая идеальную, невзрачную маску Чэна.

В ту же секунду Мэйлин развеяла свой скрывающий туман.

Для гвардейцев, которые как раз заканчивали добивать последних наемников, картина выглядела просто: мастер Чэн мощным броском огненной Ци сбил летящий снаряд, а маг-предатель оступился в дыму и сорвался со скалы.

Идеальное преступление-атака.

В ущелье повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь стонами раненых и хрипением лошадей. Наемники были уничтожены полностью. Из нашей охраны пало шестеро гвардейцев, включая капитана. Цена была высока, но караван выжил.

Я спрыгнул с седла и одним ударом сапога отшвырнул труп жреца от кареты. Затем резко распахнул дверцу паланкина.

Мое сердце, которое обычно билось ровно даже в самых кровавых мясорубках, сейчас колотилось где-то в горле.

Девчонка лежала на сиденьях, свернувшись клубочком. Меховой плащ сполз на пол. Ее лицо было смертельно бледным, губы приобрели пугающий синий оттенок. Она тяжело, со свистом дышала, а на ресницах уже начал искриться настоящий, физический иней.

Она потратила весь свой резерв. Мало того, что она держала иллюзию на поле боя, она еще и создала абсолютный щит невидимости, чтобы скрыть мою Тьму.

Я запрыгнул в карету, захлопнув за собой дверцу, отрезая нас от взглядов суетящейся снаружи стражи.

— Идиотка, — прохрипел я, падая на колени перед сиденьем и сгребая ее в охапку. Я прижал ее закоченевшее тело к своей груди, мгновенно открывая все каналы для передачи энергии. Обжигающая Ци хлынула в ее разрушенные меридианы. — Ненормальная, жертвенная идиотка. Я же приказал тебе не тратить всю магию!

Ее зубы отбивали дробь, но она с трудом приоткрыла сначала один глаз, затем другой. В этих сиреневых омутах плескалась такая бесконечная, глупая нежность, что мне захотелось взвыть от абсурда всей ситуации.

— Я… я закрыла вас, — прошептала она едва слышно. — Никто… не видел вашей магии…

— К черту магию! — рыкнул я, прижимаясь губами к ее ледяному лбу, пытаясь согреть ее своим дыханием, своей кожей, своей мертвой душой. Мои руки дрожали. Темный принц, не дрогнувший перед армиями, сейчас дрожал от страха потерять какую-то жалкую девчонку. — Если ты умрешь, зачем мне все эти тайны? Неужели ты уже позабыла о сделке?

— Я не… умру… — она слабо, почти невесомо провела закоченевшими пальцами по моей колючей щеке (иллюзия Чэна каким-то чудом всё еще работала, но я отчетливо чувствовал ее прикосновение к моей истинной коже). — У нас… контракт… Вы обещали мне… счастливый финал…

Мои зубы скрипнули. Я зарылся лицом в ее пахнущие миндалем и кровью волосы.

— Я вырву этот твой финал из глотки Лу Фэна. Слышишь меня? — прошептал я, вливая в нее столько Тьмы, сколько она могла выдержать, растапливая лед, который пытался поглотить ее сердце. — Ты будешь жить, принцесса. Я не отпущу тебя в чертоги предков. Только не сейчас.

Она слабо, довольно вздохнула, согреваясь в моих руках, и провалилась в спасительный целительный сон.

Я сидел на полу паланкина, укачивая ее, как величайшее сокровище Империи. Вокруг кареты суетились солдаты, убирая трупы с дороги. Кровь впитывалась в пыль Ущелья Скорби.

Лу Фэн сделал свой ход. Он попытался убить ее.

Что ж, "Светлый герой" только что подписал себе смертный приговор. И когда мы доберемся до Королевства Нефритовой Реки, я начну приводить этот приговор в исполнение. Лично.

МЭЙЛИН (Ю РА)

Королевство Нефритовой Реки обрушилось на нас влажной, удушающей духотой и буйством кричащих красок. После суровых, аскетичных скал Ущелья Скорби, где мы чудом избежали гибели, этот южный край казался красивой, но липкой ловушкой. Воздух гудел от стрекота цикад, резные террасы дворцов утопали в зарослях пурпурных лиан, а от густого аромата переспелых фруктов и благовоний кружилась голова.

Наш потрепанный, потерявший шестерых верных гвардейцев караван въехал в столицу на седьмой день пути.

Дипломатический прием, устроенный Королем, был пропитан фальшью насквозь. Правитель Юга улыбался так широко, что его пухлые щеки дрожали, он рассыпался в извинениях за "ужасное недоразумение" с послом Чжао и низко кланялся моему паланкину. Но я, научившаяся читать между строк еще в прошлой жизни, когда анализировала книжных злодеев, видела, как напряжены его стражники. Я замечала, как цепко бегают глаза его придворных магов, пытающихся прощупать плотность нашей обороны.

Они боялись нас. Боялись гнева моего отца, Императора Вэя. Но еще больше они боялись того, кто стоял за их собственными спинами — Ордена Света и Лу Фэна.

Резиденция, выделенная "болезненной принцессе Лилового лотоса для восстановления", находилась на отшибе столицы, на крутом склоне горы, прямо над знаменитыми Горячими Источниками Очищения.

Вечером, когда сумерки окрасили небо в цвет спелой сливы, я стояла на террасе своего павильона. Далеко внизу, в природных чашах из гладкого белого камня, клубился густой пар целебных вод, пахнущий серой и дикой мятой.

— Ваше Высочество, лекарь Го просил передать, что воды сейчас идеальной температуры. Вы должны провести в них не менее двух страж, чтобы минералы вытянули из ваших меридианов остатки ледяного шока после того ужасного нападения, — пролепетала моя служанка Линь, переминаясь с ноги на ногу. В руках она держала стопку пушистых шелковых полотенец.

Я кивнула, не отрывая взгляда от сада, тонущего в надвигающейся темноте.

— Я скоро спущусь, Линь. Подготовь купальню, зажги свечи и отзови стражу за внешний периметр стены. Я не желаю, чтобы кто-то из солдат отца слышал даже плеск воды. Я хочу абсолютной тишины.

Служанка послушно поклонилась и исчезла за раздвижными дверями.

Едва ее шаги стихли в коридоре, из густой тени за ширмой, расписанной журавлями, бесшумно, словно сотканный из самого мрака, выступил Ли Чжань.

Здесь, за закрытыми дверями моих покоев, он позволил иллюзии старого мастера Чэна спасть. После недели, проведенной в седле и постоянном, параноидальном ожидании удара в спину, он выглядел измотанным. Но эта смертельная усталость лишь заостряла его хищные аристократические черты, добавляя Темному принцу дьявольской притягательности. Черные одежды плотно облегали широкие плечи, а серо-фиолетовые глаза сканировали мое лицо с привычной внимательностью хищника.

— Ты едва стоишь на ногах, — констатировал он низким голосом. В его сухом тоне, как бы он ни старался это скрыть, скользила тревога. — Твое Проклятие ждет малейшей слабины, чтобы заморозить твое слабое сердце.

— Именно поэтому я иду в источники, — я повернулась к нему, и на моих губах заиграла предвкушающая улыбка заговорщицы. — Это наш единственный шанс. Купальни окружены высокой каменной стеной. Гвардейцы Лонга останутся снаружи. Служанок я отошлю. Идеальное прикрытие для того, чтобы Империя "Лиловый лотос" и шпионы Юга думали, что принцесса мирно парится в целебной воде.

Ли Чжань подошел ближе. Расстояние между нами сократилось до непозволительного минимума. От него одуряюще пахло озоном, нагретой мужской кожей и холодной сталью.

— Ты уверена, что сможешь поддерживать фантом на таком расстоянии? — он слегка наклонился ко мне, заглядывая в глаза. — Поместье посла Чжао находится в самом центре столицы. Если твоя иллюзия в купальне рассеется, и стража обнаружит исчезновение, твой брат Вэй Фэн узнает об этом через три дня. И тогда твой дипломатический щит превратится в пыль, а нас объявят врагами.

Я задрала голову, смело встречая его тяжелый, подавляющий взгляд.

— Статичная иллюзия требует в десятки раз меньше энергии, чем боевая маскировка, которую я держала в ущелье. Я оставлю двойника нежиться в горячей воде, скрытой густым паром. Никто не подойдет близко. Мы успеем обчистить тайник Чжао и вернуться до того, как вода остынет.

Его взгляд медленно скользнул по моей обнаженной шее, задержавшись на пульсирующей жилке у ключицы. Я видела, как напряглась линия его челюсти, как дрогнули ноздри.

— Подготовь заклинание невидимости, — выдохнул он, отступая на шаг и вновь концентрируя вокруг себя иллюзию грубого наемника. Лицо Чэна скрыло истинные эмоции Злодея, но его аура всё еще обжигала меня. — Я буду ждать у черного выхода из купален через полчаса. Не заставляй меня ждать, принцесса.

Спустившись в купальни, я оказалась в сказочном царстве белого полированного камня, мерцающих свечей и густого, обжигающе-горячего тумана.

Скинув тяжелые шелка, я осторожно опустилась в воду. Жар мгновенно проник под кожу, заставляя ноющие мышцы расслабиться, а лед внутри меридианов недовольно зашипеть и отступить глубже. Несколько минут я просто сидела, закрыв глаза и концентрируя остатки энергии в магическом ядре.

Затем я медленно подняла руки над поверхностью воды.

Серебристая Ци нехотя потекла с моих дрожащих пальцев. В центре каменного бассейна, окутанная плотным слоем пара, начала формироваться моя точная копия. Фантом грациозно откинул голову на свернутое полотенце, его грудь мерно вздымалась, имитируя дыхание, а кожа казалась влажной и раскрасневшейся от жара. Сквозь туман отличить эту иллюзию от живого человека было абсолютно невозможно.

Выбравшись из воды, я наскоро обтерлась и натянула заранее припрятанный в тайнике черный, плотно облегающий фигуру костюм лазутчика — такие носили бесшумные "Тени" моего брата. Волосы туго заплела в косу и спрятала под капюшон.

Глубокий вдох. Щелчок пальцев — и я набросила на себя вуаль невидимости. Магия тут же отозвалась болезненным уколом холода в груди, но я упрямо подавила дрожь.

Я выскользнула через узкое вентиляционное окно, выходящее на глухую заднюю стену сада, и мягко, стараясь не издать ни звука, приземлилась на влажную траву. У подножия стены, идеально сливаясь с густой тенью раскидистого бамбука, меня уже ждал Ли Чжань.

Я неслышно подошла к нему и, чтобы обозначить свое присутствие в невидимости, осторожно коснулась его плеча.

Его рука метнулась с пугающей скоростью, жесткие пальцы молниеносно перехватили мое запястье. Хватка была стальной, готовой сломать кость, но, осознав, кто перед ним, он мгновенно ослабил давление.

— Я чувствую твою Ци, принцесса. Тебе не обязательно меня трогать, чтобы я знал, что ты здесь, — его голос прозвучал прямо в моей голове, вибрируя по связи нашего магического контракта.

«Хочу и трогаю», — мысленно фыркнула я, хотя по всему телу от его прикосновения пробежал обжигающий ток.

Он не отпустил мою руку. Наоборот, его длинные пальцы скользнули ниже, уверенно переплетаясь с моими. Это был сугубо практичный жест — чтобы не потерять невидимую, слабую спутницу в ночном незнакомом городе, но мое сердце всё равно сделало радостный кульбит.

— Нам нужно миновать патрули городской стражи и пару тайных постов Ордена, — передал он, увлекая меня за собой. — Держись рядом. Я накрою нас пологом поглощения звука.

Мы двигались сквозь спящий город, как два призрака. Столица Нефритовой Реки сверкала бумажными фонариками, из богатых чайных домов доносились пьяные крики и нежные звуки лютни, но мы выбирали самые темные, кривые и безлюдные переулки. Ли Чжань вел меня с уверенностью хищника, досконально знающего чужую территорию. Он ни разу не оступился, ни разу не сбил ровное дыхание.

Периодически, когда нам преграждали путь высокие стены, он просто брал меня за талию и без усилий переносил через широкие провалы между домами. Моего физического тела, в отличие от амбиций, едва хватало на долгую ходьбу, не говоря уже об акробатических трюках на крышах.

Вскоре перед нами выросла массивная каменная стена, окружающая богатое поместье посла Чжао.

Поместье было погружено в обманчивую тишину. Официально хозяин отсутствовал, но Ли Чжань резко остановил меня, властно прижав спиной к теплой каменной кладке забора.

— Что там? — мысленно спросила я, чувствуя колотящееся сердце.

— Секреты Лу Фэна охраняют лучше, чем сокровищницу Императора, — мрачно отозвался он в моей голове. — На стенах не городская стража. Это храмовники-наемники. Я чувствую их приторную, лицемерную ауру Света.

Мы бесшумно взлетели на крышу соседнего заброшенного здания. Сверху просторный внутренний двор поместья был виден как на ладони. В самом центре располагался огромный, вычурный фонтан в виде извивающегося нефритового дракона. Воды в нем не было.

Вокруг фонтана крест-накрест, чеканя шаг, ходили четверо тяжеловооруженных людей в белых плащах с золотой вышивкой Ордена.

— Снимем их? — предложила я, прикидывая, хватит ли у меня сил на отвлекающую визуальную иллюзию.

— Лишний шум. Если они не выйдут на связь при смене караула, маги поднимут тревогу, — Ли Чжань покачал головой. — Обойдем. Я погружу их в секундный транс. Когда дам сигнал, беги к дракону.

Я кивнула, хотя он не мог этого увидеть в темноте.

Воздух вокруг Ли Чжаня неуловимо сгустился. Темная Ци тончайшими, невидимыми змеями скользнула вниз, во двор, мягко обвиваясь вокруг шей храмовников. Те синхронно замерли, их глаза на мгновение остекленели, потеряв фокус и волю.

— Сейчас!

Мы спрыгнули во двор почти одновременно. Я рванула к фонтану, концентрируя магическое зрение. Иллюзия Истинной Сути высасывала остатки тепла, но сейчас мне нужно было лишь легкое сканирование поверхности камня.

— Вижу, — лихорадочно передала я Ли Чжаню, когда мы укрылись в густой тени драконьей пасти. — Магический замок. Прямо под правым когтем дракона. Сложнейшая вязь. Вплетены нити крови самого Чжао и… кого-то из высших чинов Ордена. Если попытаться взломать его грубой силой или чужой магией, тайник самоуничтожится алхимическим огнем.

Ли Чжань грациозно опустился на одно колено.

— Замок на крови — это старый, примитивный трюк трусов. Кровь — это просто носитель Ци.

Он стянул иллюзорную перчатку. Я с замиранием сердца смотрела, как Темный принц, чья магия была синонимом хаоса и жестокости, начал ювелирную, потрясающе тонкую работу. Он выпустил крошечную, не толще человеческого волоса, нить Темной Ци и вонзил ее прямо в каменный коготь дракона.

Я почувствовала, как его Тьма начала мимикрировать. Она не взламывала замок, как таран. Она агрессивно, но абсолютно незаметно поглощала остатки светлой энергии Чжао, подменяя их собой, имитируя нужные частоты и обманывая древний механизм.

Раздался тихий, едва уловимый щелчок.

Массивная каменная плита у основания фонтана плавно, без единого звука отъехала в сторону, открывая черную пасть узкого спуска. Храмовники вдалеке всё еще стояли в ступоре — транс Темного принца держался безупречно.

Мы обменялись быстрыми взглядами и скользнули во мрак подземелья, задвинув плиту за собой.

ЛИ ЧЖАНЬ

Тайник посла Чжао оказался куда просторнее и суше, чем я предполагал. Выпущенная из моих пальцев Ци осветила пространство тусклым, холодным фиолетовым светом, разгоняя многовековой мрак. Воздух здесь был спертым, пахло каменной пылью и старым сургучом.

Вдоль стен стояли тяжелые, окованные железом сундуки. Некоторые были приоткрыты, и в них маслянисто поблескивали золотые слитки, монеты и крупно ограненные рубины. Казна Ордена Света, собранная с Южных Провинций. Миллионы таэлей, выжатые из простых людей под лживые проповеди о благословении.

Но меня совершенно не интересовало это золото.

В центре подземного хранилища возвышался постамент из черного обсидиана. На нем лежали аккуратно перевязанные стопки бумаг — те самые списки казначеев, тайные явки и долговые расписки, за которыми мы пришли, чтобы ударить Лу Фэна в самое уязвимое место — его кошелек.

Но рядом с ними, на бархатной подушке, стояла шкатулка. Не из золота или благородного нефрита. Из древней, потускневшей от времени метеоритной стали, испещренной рунами, которые я знал наизусть с раннего детства.

Мое сердце пропустило один тяжелый, болезненный удар, а затем забилось с глухой, нарастающей яростью.

Я сделал шаг к постаменту, чувствуя, как кровь в венах начинает закипать. Воздух в тайнике мгновенно потяжелел, наполняясь запахом предгрозового озона.

Это была она. Третья часть Печати Темного Императора. Регалия моего убитого отца. Артефакт, содержащий знания и силу моих предков, который Лу Фэн забрал как трофей после резни в моем дворце. Он трусливо спрятал ее здесь, понимая, что не сможет уничтожить древний камень, не разрушив половину южной столицы.

— Вы нашли ее, — благоговейный шепот принцессы эхом разнесся по тайнику, вырывая меня из пучины темных мыслей.

Она стояла рядом, всё еще скрытая невидимостью, но я чувствовал ее присутствие каждой напряженной клеткой своего тела. Она подошла ко мне вплотную, и ее маленькая, холодная рука легла на мое окаменевшее предплечье. Это невесомое касание послужило якорем. Оно не дало мне утонуть в кровавой пелене воспоминаний, нахлынувших при виде вещицы, ради которой вырезали мой род.

— Лу Фэн поставил на нее Кровный Барьер, — хрипло произнес я, глядя на стальную шкатулку. Вокруг нее едва заметно мерцала сеть ослепительно-белой энергии. — Если кто-то, кроме самого "Светлого героя" или истинного наследника крови, коснется ее, барьер взорвется. Он снесет всё это поместье к демонам, погребя нас под обломками.

— Ваша кровь сильнее его фальшивого Света, господин Ли Чжань, — уверенно произнесла Мэйлин. В ее голосе не было ни капли сомнения или страха. Эта девчонка, выросшая в тепличных условиях дворца, верила в меня больше, чем я сам верил в себя в этот момент. — Заберите то, что принадлежит вам по праву.

Я судорожно выдохнул. Тьма внутри меня ревела, рвалась наружу, чувствуя пульсирующее присутствие родного артефакта.

Я занес руку над шкатулкой.

Белая сеть барьера Лу Фэна агрессивно вспыхнула, почувствовав приближение враждебной магии. Она начала обжигать кожу еще до физического контакта.

Я стиснул зубы и, не сбавляя скорости, опустил голую ладонь прямо на стальную крышку.

Столкновение абсолютного Света и абсолютной Тьмы в замкнутом пространстве подземелья было подобно взрыву сверхновой. Меня отбросило бы назад, если бы я не укрепил ноги Ци. Раскаленный белый свет попытался выжечь мои меридианы, прорваться к сердцу, чтобы уничтожить "осквернителя".

В ту же секунду я почувствовал, как принцесса обеими руками намертво вцепилась в мое плечо.

Она не отскочила. Она не спряталась трусливо за моей спиной.

Ее ледяное Проклятие, многократно усиленное нашей контрактной меткой, мощным, ревущим потоком хлынуло в меня. Мороз встретился с обжигающим Светом внутри моих вен, выступая идеальным буфером, поглощая колоссальный урон, пока моя собственная Темная Ци проламывала многослойный барьер артефакта.

Я зарычал, вливая в шкатулку всю свою первородную мощь, заставляя сталь вспомнить истинного хозяина.

Белая сеть Лу Фэна жалобно затрещала, пошла уродливыми трещинами и разлетелась на мириады ослепительных осколков, которые тут же бессильно растаяли во мраке.

В тайнике мгновенно потемнело. Шкатулка с тихим, послушным щелчком открылась.

Внутри покоился кусок черного, идеально гладкого камня. Едва он почувствовал отсутствие чужеродного барьера, как от него во все стороны хлынула волна чистой, густой Темной энергии. Это была не просто магия. Это была память предков, колоссальная, древняя сила моего рода, возвращающаяся домой.

Я задохнулся от этого животворящего потока. Моя собственная Ци, долгие годы страдавшая от Искажения, вдруг выровнялась, жадно впитывая энергию Печати, словно пересохшее русло — весенний паводок.

Позади меня раздался тихий, болезненный стон. Мэйлин, исчерпавшая себя до самого дна, оседала на холодный каменный пол. Впитать в себя удар барьера Света, чтобы защитить меня от ожогов, стоило ей остатков резерва.

Я мгновенно обернулся, захлопывая шкатулку одной рукой и пряча ее глубоко за пазуху.

Скинув невидимость, я упал перед принцессой на колени, подхватывая ее обмякшее тело. Она тяжело, со свистом дышала, ее губы посинели, а на ресницах стремительно выступал физический иней.

— Идиотка, — прошептал я, прижимая ее к своей груди и немедленно, без остатка вливая в нее свою обновленную, стабилизированную Ци. Жар Печати позволял мне делиться энергией, не боясь истощения. — Безумная, бесстрашная принцесса. Зачем ты приняла этот удар на себя?

— Вы бы… сожгли себе руки… — еле слышно пробормотала она, утыкаясь ледяным носом мне в ключицу. — А они мне… еще пригодятся. Для восстанавливающего массажа…

Даже находясь на грани обморока, она умудрялась язвить и говорить глупости.

Я закрыл глаза, чувствуя, как нежность — странная, острая и совершенно неуместная для убийцы — затапливает грудную клетку. Для меня, потерявшего всё, это было чуждо. Я клялся себе на пепелище родного дома, что больше никогда не позволю себе привязаться, потому что привязанность — это слабость, за которую безжалостно бьют враги.

Но глядя на эту девушку, которая только что добровольно разделила со мной смертельный удар, я понимал, что моя броня дала трещину. Она больше не была просто "частью сделки". Она действительно стала… моей.

Я аккуратно сгреб бумаги со списками свободной рукой, запихнув их в кожаную сумку на поясе.

— Идем, — я без усилий поднял Мэйлин на руки. Она была легкой, как миниатюрная птица. — Твоя вода в источниках, должно быть, уже остыла. Пора возвращаться.

Когда мы вернулись в павильон — тем же невидимым путем по крышам, минуя ничего не подозревающие патрули — до рассвета оставалась пара часов.

Я осторожно опустил принцессу на мягкую постель, предварительно развеяв все водяные фантомы в купальне.

Она выглядела изможденной, но ее сиреневые глаза лихорадочно блестели от абсолютного торжества.

— Мы сделали это, — прошептала она, сжимая в слабой руке краешек лилового одеяла. — Списки у нас. Печать вновь у вас. Экономика Лу Фэна рухнет, как карточный домик, когда мой брат Фэн получит эти документы.

— Это сделали мы, — тихо поправил я ее, садясь на край кровати. Я не убрал руку с ее талии, продолжая мягко, дозированно передавать Ци, чтобы прогнать последние следы холода. — Без твоего льда барьер оставил бы от меня лишь горстку пепла.

Я смотрел на нее в полутьме спальни. Напряжение минувшей ночи, близость смерти и возвращение родовой регалии смыли все условности, которые я так старательно выстраивал между нами.

Я медленно наклонился к ней. Моя рука скользнула с ее талии вверх, осторожно зарываясь жесткими пальцами в густые, всё еще влажные после купальни темные волосы на затылке. Я чувствовал, как мгновенно участилось ее дыхание, как дрогнули пушистые ресницы.

— Мэйлин, — произнес я ее имя. Не как безликий страж, не как деловой партнер по союзу, а как мужчина, который внезапно обрел то, что поклялся защищать любой ценой.

Я почти коснулся ее губ своими. Жар ее прерывистого дыхания уже обжигал мою кожу, дистанция сократилась до миллиметров. В этот момент не существовало ни ложных пророчеств, ни Императоров, ни врагов. Были только мы.

И именно в этот момент тишину предрассветного сада разорвал пронзительный, тягучий вой боевого сигнального рога.

За ним последовал грохот тяжелых ударов в главные деревянные ворота нашей резиденции.

— Принцесса Мэйлин! Именем Короля Нефритовой Реки, откройте ворота!

Я мгновенно отстранился, выхватывая парные кинжалы из ножен с сухим металлическим лязгом. Романтический морок слетел, уступив место ледяной, концентрированной ярости хищника, у которого прервали нечто жизненно важное.

— Что происходит? — Мэйлин в ужасе села на кровати, натягивая одеяло до подбородка.

Я бесшумно подошел к резному окну и чуть отодвинул край тяжелой шелковой шторы.

Внутренний двор резиденции, еще час назад пустой и безмятежный, был плотно заполнен солдатами. Но это были не гвардейцы Императора Вэя. Это были сотни воинов в изумрудных доспехах Юга. Они взяли в кольцо растерянную, немногочисленную охрану "Лилового лотоса", наставив на них тяжелые станковые арбалеты.

В центре двора, верхом на покрытом броней белом коне, сидел сам Король Нефритовой Реки в окружении жрецов Ордена в белых плащах.

— Именем Светлого Ордена и по личному указу господина Лу Фэна! — прогремел глашатай Короля, разворачивая пергаментный свиток. — Третья принцесса Империи «Лиловый лотос», Вэй Мэйлин, объявляется опасной еретичкой! Она обвиняется в использовании темного колдовства, порче святынь и покушении на Святую Су Линь! Сдать оружие! Выхода нет, вы окружены! Сдавайтесь!

Я медленно опустил штору и повернулся к Мэйлин. Моя Темная Ци, многократно усиленная возвращенной Печатью, яростно заклокотала в венах, требуя вырваться и залить этот двор кровью предателей.

Лу Фэн сделал свой подлый ход. Он не стал мелочиться и посылать ассасинов в темноте. Он использовал влияние, чтобы купить целое Королевство и взять в заложники дочь Императора Вэя, используя официальную власть. Наш дипломатический щит был пробит.

— Кажется, твой лечебный отпуск окончен, принцесса, — холодно и пугающе спокойно произнес я. Я чувствовал, как губы сами собой растягиваются в жестокой, звериной усмешке, предвкушающей бойню. — Пора показать этим южным ублюдкам, что бывает, когда они осмеливаются прийти с оружием в клетку к демону.

МЭЙЛИН (Ю РА)

Воздух в спальне мгновенно стал густым и обжигающе-холодным. Темная Ци Ли Чжаня, многократно усиленная возвращенной Печатью, заполнила пространство павильона, отзываясь на угрозу.

Я сидела на кровати, сжимая одеяло побелевшими пальцами. Внизу, во внутреннем дворе, сотни глоток солдат Нефритовой Реки слились в единый, угрожающий гул. Заряженные станковые арбалеты были наведены на наши тонкие деревянные стены. Одно слово Короля Юга — и этот павильон превратится в решето.

Ли Чжань стоял у окна, сжимая в руках парные клинки. Его иллюзорное лицо «мастера Чэна» исказилось от ярости, но под этой личиной я видела истинного Темного принца — хищника, который приготовился к страшной бойне.

— Я вырежу авангард, — его голос звучал пугающе спокойно, но в этом спокойствии скрывалась смерть. — Их арбалетчики стоят на возвышении у ворот. Как только я выбью ворота, они дадут залп. Я смогу защитить себя Тьмой, но ты останешься здесь, пока я не зачищу двор.

Он резко развернулся ко мне, готовый ринуться в бой.

— Нет! — я вскочила с кровати, отбрасывая одеяло. На мне всё еще был облегающий черный костюм лазутчика. — Если вы выйдете туда сейчас, они расстреляют вас в упор! Их слишком много, господин Чжань! И там жрецы Ордена!

— Моя Тьма сожрет с потрохами их Свет, принцесса, — он шагнул ко мне, его глаза полыхали фиолетовым огнем.

— А если они ударят по павильону, пока вы будете снаружи?! — я вцепилась руками в лацканы его черной накидки, заставляя посмотреть мне прямо в глаза. — Слушайте меня. Вы стратег. Не позволяйте ярости ослепить вас. Мы не будем играть по их правилам. Мы устроим им театр.

Ли Чжань замер. Мои слова пробились сквозь его боевой транс.

— Что ты задумала? Твой резерв уже пуст.

— Для того, что я задумала, мне не нужна чистая энергия. Мне нужен страх, — я криво усмехнулась, чувствуя, как адреналин вытесняет усталость. — Король Юга — трус. Он боится Лу Фэна, но еще больше он боится предательства. Жрецы Ордена славятся своим высокомерием. Мы заставим солдат Нефритовой Реки поверить, что Орден Света решил избавиться не только от меня, но и от свидетелей.

Я отпустила его и бросилась к своему дорожному сундуку. На самом дне, завернутая в шелк, лежала стопка заговоренных бумажных талисманов — подарок моего параноидального брата Фэна для экстренной связи.

— Достаньте списки казначеев, — скомандовала я, выхватывая три бумажные ласточки.

Ли Чжань не стал спорить. Он вытащил из-за пазухи украденные документы. Я быстро прокусила палец и мазнула кровью по бумажным птицам, вплетая их в сверток.

— Брат Фэн получит их через три дня. Они не отслеживаются, — я прошептала заклинание, и птицы, слившись с бумагами, растворились в воздухе, отправляясь в столицу "Лилового лотоса". — Финансовая империя Лу Фэна почти мертва. А теперь… пора заняться его армией.

Я подошла к Ли Чжаню.

— Снимите иллюзию, Ваше Высочество. Мастер Чэн здесь больше не нужен. Пусть они увидят, кто пришел за их душами.

Ли Чжань медленно, хищно улыбнулся. Эта улыбка была такой страшной и завораживающей, что у меня перехватило дыхание.

Воздух вокруг него пошел рябью. Иллюзия седого наемника осыпалась пеплом. Передо мной стоял истинный Наследный принц Темной Империи. Высокий, пугающе красивый, с демонической багровой меткой на лбу и глазами, в которых бушевала древняя тьма.

— Твой план, моя коварная принцесса? — бархатным, низким голосом спросил он.

— Я использую остатки пара из купален, чтобы создать фантом "Святого Огня", — я глубоко вздохнула. — Он ударит со стороны жрецов Ордена прямо в ряды солдат Короля. Они решат, что Орден их предал. Начнется паника. Их строй сломается. В этот момент вы выбьете двери.

— И вытащу нас отсюда, — закончил он, перехватывая парные клинки. — Держись за моей спиной.

ЛИ ЧЖАНЬ

Двор гудел от напряжения. Король Нефритовой Реки, восседая на коне, уже собирался отдать приказ о штурме. Жрецы Ордена Света, стоящие позади него, презрительно морщились, глядя на скромный павильон принцессы.

Я стоял у закрытых дверей, чувствуя спиной хрупкую фигуру Мэйлин. Ее дыхание было прерывистым. Она собирала жалкие крупицы своей магии, смешивая их с влажным воздухом, поднимающимся от горячих источников.

— Сейчас! — выдохнула она.

Пространство над двором внезапно вспыхнуло ослепительным, фальшивым светом. Иллюзия Мэйлин была гениальной в своей простоте: она не имела физической плотности, но выглядела как сокрушительный столб Святого Огня. И этот столб, сопровождаемый оглушительным звуковым фантомом взрыва, ударил прямо из-за спин жрецов Ордена в плотные ряды королевских арбалетчиков.

Толпа взвыла.

— Засада! Орден нас предал! — закричал кто-то из сотников Нефритовой Реки, ослепленный фантомным светом.

Жрецы в панике начали отбиваться от обезумевших солдат, пытаясь доказать, что они не атаковали. Строй рассыпался. Арбалеты беспорядочно выстрелили в воздух.

Ловушка Короля превратилась в хаос.

Я не стал ждать ни секунды.

Концентрированный удар Темной Ци выбил тяжелые дубовые двери павильона, разнеся их в щепки.

Я шагнул на крыльцо, позволяя своей ауре вырваться на свободу. Черный туман волной хлынул по ступеням, мгновенно замораживая кровь в жилах тех, кто оказался достаточно близко, чтобы увидеть меня.

Король Нефритовой Реки, чей конь испуганно встал на дыбы, побледнел так, словно увидел саму смерть.

— Т-темный принц! — истошно завизжал правитель Юга, узнав демоническую метку и фиолетовые глаза. — Откуда он здесь?! Убить его! Убить!

Но его солдаты были парализованы первобытным ужасом. Миф о беспощадном чудовище, которое вырезало целые гарнизоны, ожил прямо перед ними.

Я не стал произносить пафосных речей, а просто спустился по ступеням.

Трое гвардейцев, осмелившихся преградить мне путь, лишились голов прежде, чем успели поднять щиты. Мои клинки, окутанные Тьмой, не встречали сопротивления. Доспехи рвались, как дешевая бумага.

Я двигался сквозь толпу непрерывным, смертоносным танцем, прорубая просеку прямо к центру двора. Мэйлин, скрытая невидимостью, следовала за мной шаг в шаг, находясь в абсолютной безопасности моего теневого щита.

— Держите строй, идиоты! Это всего один человек! — визжал старший жрец Ордена, пытаясь сформировать сферу Света.

Я оказался перед ним быстрее, чем он закончил заклинание. Моя левая рука, облаченная в концентрированную Тьму, пробила его светлый барьер и сомкнулась на его горле.

— Вы пришли за моей женщиной, — прорычал я, глядя в полные ужаса глаза жреца. — И вы поплатитесь за это.

Я свернул ему шею и швырнул труп прямо под копыта королевского коня. Животное в панике шарахнулось в сторону, сбрасывая тучного Короля Нефритовой Реки в грязь.

Паника достигла апогея. Армия Юга, лишенная командования и дезориентированная иллюзиями, начала в ужасе отступать к воротам, давя друг друга.

Я пробился к королевскому жеребцу, перехватив поводья. Конь, почувствовав Темную Ци, попытался вырваться, но я подавил его волю одним ментальным ударом.

Молниеносно вскочил в седло и резко протянул руку во мрак.

Уже теплые, тонкие пальцы мгновенно ухватились за мое предплечье. Я одним рывком поднял принцессу, усаживая ее перед собой. Она скинула невидимость, чтобы не тратить остатки сил. Ее лицо было пугающе бледным, но она крепко вцепилась в луку седла.

— На прорыв! — крикнул я, пришпоривая трофейного коня.

Мы рванули к открытым воротам резиденции, сминая остатки вражеского заслона. Гвардейцы "Лилового лотоса", которые наконец оправились от шока и поняли, что "мастер Чэн" оказался самим Темным принцем, с ревом бросились за нами, прикрывая наш отход.

Мы вырвались на узкие улицы столицы. Рассвет только начинал окрашивать крыши в кроваво-красный цвет. Ветер свистел в ушах, раздувая мои волосы. Мэйлин прижималась ко мне, ее тело мелко дрожало от истощения, но мы были свободны.

Впереди виднелись южные ворота города, ведущие в Дикие Леса. Створки были открыты — ранняя стража еще не успела получить приказ о блокировке.

Оставались считанные метры.

Внезапно мое обостренное чутье завопило об опасности.

На сторожевой башне, прямо над воротами, стоял человек в ослепительно-белом плаще. В его руках был тяжелый, армейский арбалет. Но болт, заряженный в него, не был обычным. Он светился ядовитым, пульсирующим золотым светом.

Магический снаряд Ордена. Концентрированная, нестабильная смесь Света и алхимического яда, созданная специально для пробивания энергетических щитов.

Стрелок целился не в меня. Он целился в хрупкую фигуру принцессы, сидящую впереди.

Расстояние было слишком велико для моих клинков. Времени на создание плотного теневого барьера не оставалось — болт уже сорвался с тетивы с пронзительным, режущим слух визгом.

Я действовал на чистых инстинктах, которые веками спасали мой род.

Я резко дернул поводья, заставляя коня вильнуть в сторону, и одновременно развернул корпус, полностью закрывая Мэйлин своей спиной.

Раздался влажный, отвратительный звук.

Болт пробил мою кожаную броню под правой лопаткой, разрывая плоть и застревая в мышцах.

Боль была невообразимой. Это была далеко не обычная рана. Алхимический Свет, впрыснутый в мою кровь, мгновенно вступил в реакцию с моей Темной Ци. Внутри меня словно взорвался вулкан, выжигая меридианы расплавленным свинцом.

Из моего горла вырвался глухой, сдавленный рык. В глазах на секунду потемнело, но я мертвой хваткой удержался в седле, не позволяя себе выпустить поводья.

— Господин Ли Чжань! — вскрикнула Мэйлин, оборачиваясь. Она увидела торчащее из моей спины золотое оперение стрелы, и на ее лице отразился абсолютный, парализующий ужас.

— Держись! — прохрипел я, сжимая зубы так сильно, что во рту появился вкус крови.

Я ударил коня шпорами, заставляя животное выжать из себя последние силы. Мы пронеслись под аркой ворот, словно черная молния, оставляя столицу Нефритовой Реки и крики преследователей далеко позади.

Мы ворвались в густые, непроходимые заросли Диких Лесов. Деревья сомкнулись над нами, пряча от лучей восходящего солнца.

Я гнал коня еще около часа, петляя по звериным тропам, пока животное не начало хрипеть и спотыкаться от усталости.

Мое сознание стремительно мутило. Яд Света разъедал барьеры, которые я возводил годами. Печать Темного Императора пульсировала на моей груди, отчаянно пытаясь подавить заразу, но яд был слишком концентрированным.

Когда конь окончательно выбился из сил у небольшого ручья, скрытого в овраге, я остановил его.

Попытался спешиться, но правая сторона тела отказалась мне повиноваться. Я тяжело, неловко рухнул на влажную траву.

— Господин Ли Чжань! Чжань!

Мэйлин спрыгнула следом. Она бросилась ко мне, ее руки лихорадочно ощупывали мое лицо, пытаясь привести в чувство.

— Не трогай… — прохрипел я, отталкивая ее здоровой рукой. Мой голос звучал позорно слабо и жалко. — Яд… он может перейти на тебя, если попытаешься использовать ледяную Ци…

— Прошу, замолчите! — вдруг крикнула она. Ее голос был полон отчаяния, но в нем не было ни капли той слабости, к которой я привык.

Она не отстранилась ни на дюйм. Напротив, наклонилась надо мной, ее сиреневые глаза были полны горьких слез, но руки действовали четко и быстро. Она начала разрезать мою накидку, чтобы скорее добраться до раны.

— Вы закрыли меня, — прошептала она, ее голос дрогнул. — Вы, Темный принц, поклявшийся уничтожить мир, приняли отравленную стрелу ради меня… Бедной больной девчонки…

Я смотрел на ее бледное, перепачканное грязью лицо, чувствуя, как тьма начинает заволакивать мое зрение.

— Я обещал… помочь тебе спасти семью… — еле слышно произнес я, чувствуя, как сознание окончательно ускользает в пустоту. — Я не привык… нарушать контракты… принцесса.

Последнее, что я помнил, прежде чем провалиться в абсолютный мрак — это ее горячие слезы, упавшие на мои щеки, и отчаянный, полный боли крик, разорвавший тишину Дикого Леса.

МЭЙЛИН (Ю РА)

Лес вокруг нас сомкнулся плотной, непроницаемой стеной древних папоротников и искривленных деревьев. Влажный мох глушил звуки, но для меня тишина звенела отчаянием.

Ли Чжань лежал на земле, раскинув руки. Его дыхание было прерывистым, с пугающим влажным хрипом. Иллюзия наемника Чэна, накинутая при побеге, окончательно спала, не поддерживаемая сознанием. Передо мной лежал Темный принц, чье бледное, искаженное болью лицо казалось высеченным из мрамора. Таким же прекрасным и… почти неживым.

Из его правой лопатки торчало древко стрелы. Вокруг раны плотными, пульсирующими венами расходилось золотое свечение.

Я рухнула перед ним на колени, пачкая черные одежды в грязи и крови. Мои руки панически тряслись.

— Думай, Ю Ра, думай, давай же! — вслух приказала я себе, цепляясь за знания канона, как за спасательный круг.

Алхимический Свет. Оружие, созданное Орденом специально против тварей из Бездны и темных магов. В новелле этот яд назывался «Слеза Солнца». Он не просто убивал тело, он выжигал саму суть Темной Ци, заставляя магическое ядро жертвы свариться заживо в мучительной агонии.

Лекарства от него не существовало. По крайней мере, в виде трав или зелий. Единственным способом спасти пораженного было вытянуть магический яд из раны. Но сделать это мог только маг Света, который принял бы удар на себя.

— У меня нет Света, — прошептала я, чувствуя, как по щекам катятся горячие слезы. — Моя магия — это Иллюзии. Моя суть — это проклятый лед…

Лед.

Мой взгляд метнулся к золотой паутине яда, расползающейся по его спине. Свет жег его изнутри. Мое Проклятие ледяных вен замораживало меня. Что, если…

Это было безумием. Самоубийством. Если я ошибусь, яд просто разорвет мои меридианы на куски. Но глядя на то, как жизнь капля за каплей покидает человека, ради которого я решила перевернуть этот мир, я поняла, что у меня нет выбора. Я не позволю ему умереть здесь, в грязи, от руки трусливого стрелка.

Я стиснула зубы и наклонилась над ним.

Сначала нужно было вытащить стрелу. Я обхватила древко обеими руками.

— Простите меня, мой принц, — всхлипнула я и резко, с силой рванула стрелу на себя.

Ли Чжань нечеловечески выгнулся, из его горла вырвался хриплый, первобытный рык, хотя он оставался без сознания. Кровь, смешанная с желтоватым гноем, хлынула из раны.

Не теряя ни секунды, я прижала обе ладони к его разорванной плоти.

Я открыла свои меридианы, снимая все блоки, сдерживающие Проклятие ледяных вен. Смертоносный мороз, от которого я с трудом спасалась свою вторую жизнь, с ревом вырвался наружу.

— Забирай! — крикнула я, направляя ледяную тягу прямо в рану Ли Чжаня.

Как только мой лед соприкоснулся с алхимическим Светом, мир взорвался болью.

Золотой яд, почувствовав новый источник энергии, подобно изголодавшейся пиявке, ринулся из тела Ли Чжаня в мои ладони. Мои вены мгновенно вспыхнули огнем. Казалось, кто-то вливает мне под кожу расплавленный металл.

Я закричала, откидывая голову назад, но не убрала руки.

Жар яда с остервенением набросился на мой внутренний лед. Лед сопротивлялся, замораживая жидкий огонь. В моем теле развернулась настоящая война двух разрушительных стихий. Меня трясло, перед глазами плясали кровавые пятна.

Я тянула и тянула, пока золотое свечение на спине Ли Чжаня не погасло полностью, сменившись обычным, хоть и пугающим, кровотечением. Его Темная Ци, освободившись от гнета яда, тут же начала медленно пульсировать, затягивая порванные ткани.

Мои силы иссякли. Я отшатнулась, падая на спину, тяжело и хрипло хватая ртом влажный лесной воздух. Мои руки были покрыты жуткими ожогами, сквозь которые проступал оставшийся иней.

Я спасла его. Но теперь сама сгорала изнутри…

С трудом перевернувшись на бок, я посмотрела на Ли Чжаня. Он дышал ровнее. Однако его кожа стремительно бледнела.

Откат. Темная магия тратила все ресурсы на регенерацию смертельной раны, оставляя тело беззащитным перед холодом Дикого Леса. Его била крупная дрожь. Темный принц замерзал.

А я… я горела. Остатки Света Лу Фэна, смешанные с моим проклятием, превратили меня в ходячую печь. Моя кожа пылала так, что от мокрой одежды шел пар.

Я не могла развести костер — у меня не было ни кремня, ни сил, да и дым привлек бы погоню. У нас был только один источник тепла.

Стиснув зубы от боли, я подползла к нему. Дрожащими, обожженными пальцами я полностью развязала его разорванную накидку и стянула ее, оставляя его с обнаженным торсом. Затем стянула свою промокшую тунику, оставшись лишь в тонкой нижней сорочке.

Я набросила на нас двоих его тяжелый меховой плащ, застегнув его так, чтобы он образовал кокон. И легла вплотную к нему, прижимаясь всем своим пылающим телом к его ледяной коже.

Я обхватила его руками, закидывая ногу на его бедро, стремясь передать ему каждый градус своего лихорадочного жара.

— Держитесь, господин Чжань, — шептала я в бреду, утыкаясь горячим лбом в его холодную шею. — Вы не можете умереть. Я запрещаю. Я ваш автор на сегодня… И я напишу вам жизнь…

Тьма и Свет, смешавшиеся в наших телах, начали медленный, мучительный танец обмена. Я согревала его, а его восстанавливающаяся, пока холодная Тьма вытягивала из меня излишки жара.

Мы лежали в грязи, укрытые одним плащом, сплетенные так тесно, что невозможно было понять, где заканчивается его боль и начинается моя.

ЛИ ЧЖАНЬ

Я плыл в океане расплавленного золота. Оно выжигало мои воспоминания, ломало кости, заставляло кричать, не издавая ни звука. Я помнил ухмылку Лу Фэна. Помнил горящие знамена моего отца.

Я умирал. Снова.

Но вдруг в этот адский огонь ворвался прохладный, спасительный поток. Кто-то вырвал меня из кипящего золота.

Сознание возвращалось мучительно медленно, словно пробиваясь сквозь толщу черной воды.

Первое, что я осознал — это запах. Терпкий, сладковатый аромат миндаля и железистый запах крови.

Второе — тяжесть. Кто-то прижимался ко мне так тесно, словно пытался врасти в мою кожу.

Я с трудом разлепил тяжелые веки. Вокруг был полумрак Дикого Леса, сквозь ветви деревьев пробивались первые, бледные лучи рассвета. Я лежал на земле, укрытый собственным плащом.

А в моих объятиях, уткнувшись лицом мне в шею, лежала Мэйлин.

Ее дыхание обжигало мою кожу. Она... горела? От нее исходил такой нечеловеческий жар, что даже сквозь тонкий шелк ее сорочки я чувствовал, как пылает ее тело.

Память ударила наотмашь.

Стрела. Золотой свет. Падение с лошади. Яд, сжигающий мои меридианы.

Я попытался пошевелить правой рукой. Спина отозвалась тупой, тянущей болью, но не агонией. Рана затянулась. Яда в моем теле больше не было.

Я перевел взгляд на ее руки, которыми она вцепилась в мои плечи. На ее ладонях багровели жуткие ожоги, переплетенные с коркой льда.

Она вытянула яд…

Эта упрямая, безумная девчонка с проклятым ядром Иллюзиониста голыми руками вытянула из моей крови высшую алхимию Ордена Света, приняв удар на себя. Ее лед вступил в реакцию со Светом, и теперь она сгорала от лихорадки, отдавая мне свое тепло, чтобы я не умер от переохлаждения во время регенерации.

Мое сердце, превратившееся в камень много лет назад, с оглушительным треском раскололось.

— Мэйлин… — мой голос был похож на скрежет камней.

Я осторожно, боясь причинить ей еще большую боль, обхватил ее лицо ладонями. Ее щеки пылали. Губы потрескались и пересохли.

Она слабо застонала, реагируя на прикосновение. Густые ресницы дрогнули, и она приоткрыла глаза. Сиреневые омуты были затуманены лихорадкой, но, сфокусировав взгляд на мне, она слабо, облегченно выдохнула.

— Вы… живы… — ее голос был тихим, сорванным шепотом. — Темный принц… бессмертен…

— Идиотка. Невыносимая, жертвенная идиотка, — прорычал я, чувствуя, как внутри меня поднимается удушающая волна эмоций, названия которым я не знал. Гнев на нее за безрассудство. И абсолютная, сбивающая с ног одержимость. — Зачем ты это сделала? Ты могла погибнуть!

Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла слабой и кривой.

— Я же говорила… я напишу вам… счастливый финал…

Она бредила. Но даже в бреду ее мысли были только обо мне. О моем спасении…

Мои пальцы зарылись в ее спутанные волосы. Вся моя выдержка, весь мой холодный расчет полководца разлетелись в пыль. Я смотрел на ее губы, с которых срывалось прерывистое дыхание, и понимал, что, если она сейчас закроет глаза и не проснется, я собственными руками сожгу этот мир дотла, а потом отправлюсь за ней в Бездну.

Я больше не мог сдерживаться. Да и не хотел этого.

Я наклонился и накрыл ее губы своими.

Это был не нежный, целомудренный поцелуй из тех сказок, которые читали изнеженным принцессам. Это было отчаянное, голодное столкновение.

Я целовал ее так, словно хотел выпить ее боль, словно пытался вдохнуть в нее свою жизнь. Ее губы были горячими, с солоноватым привкусом крови и слез. Мэйлин тихо, судорожно вздохнула мне в рот, ее пальцы, покрытые ожогами, слабо сжались на моей обнаженной спине, еле-еле притягивая меня еще ближе.

Она почти мгновенно ответила на поцелуй. Неумело, робко, но с такой искренней, отчаянной потребностью, что у меня снесло остатки разума.

Я углубил поцелуй, прижимая ее к земле своим весом, переплетая наши языки, забирая ее тихие стоны. Моя Темная Ци, повинуясь инстинкту, хлынула через нашу связь, агрессивно подавляя остатки враждебного Света в ее теле, успокаивая взбунтовавшийся лед в обрамлении огня.

Мы целовались в дебрях Дикого Леса, скрытые от всего мира грязным плащом, израненные, сломленные, но абсолютно, неразрывно живые.

Когда я, наконец, с трудом оторвался от ее губ, чтобы дать ей вдохнуть, моя грудь тяжело вздымалась. Я смотрел в ее расширенные, потрясенные и бесконечно прекрасные глаза. Лихорадочный блеск в них сменился ярким, осмысленным огнем.

— Господин Ли Чжань… — выдохнула она, ее грудь часто вздымалась под тонким шелком.

Я прижался лбом к ее лбу. Мои большие грубые ладони бережно, как величайшую святыню, гладили ее нежные щеки.

— Теперь моя жизнь принадлежит тебе, Вэй Мэйлин, — произнес я низким, вибрирующим шепотом, и это был не пункт магического контракта. Это была клятва. Клятва мужчины, который нашел свою Императрицу. — Ты больше никогда не будешь мерзнуть. И никто в этом проклятом мире больше не посмеет причинить тебе боль. Я уничтожу Орден. Я уничтожу Лу Фэна. И я положу весь континент к твоим ногам.

Она смотрела на меня, и в ее глазах больше не было необъяснимого трепета первой встречи перед известным Злодеем. В них была абсолютная, зрячая любовь и преданность к человеку, которым я был.

— Континент подождет, — она слабо потянулась навстречу, оставляя легкий поцелуй на моем подбородке. — Сначала… нам нужно выбраться из этого леса, мой Темный принц.

МЭЙЛИН (Ю РА)

Поцелуй Темного принца всё еще горел на моих губах, когда реальность, жестокая и холодная, напомнила о себе пульсирующей болью в обожженных ладонях.

Я отстранилась первой. Дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в горле, оглушая. Я посмотрела в глаза Ли Чжаня. В их серо-фиолетовой глубине больше не было отстраненного холода или параноидального подозрения. Там полыхал собственнический, темный огонь мужчины, который нашел свою единственную константу в рушащемся мире.

Он не хотел меня отпускать. Его руки, всё еще перепачканные грязью и кровью, крепко, но удивительно бережно удерживали меня за талию.

— Нам нужно уходить, — прошептала я, с трудом отводя взгляд от его губ. Каждое слово давалось с трудом — горло пересохло от пережитой лихорадки. — У жреца мог быть артефакт связи. Лу Фэн узнает, что его отряд мертв. Они прочешут лес.

Ли Чжань медленно выдохнул. Тьма вокруг нас, которая во время поцелуя клубилась мягким, защитным коконом, мгновенно уплотнилась, превращаясь в невидимую броню. Романтика уступила место звериным инстинктам выживания.

— Пусть ищут, — его голос звучал ровно, но в нем вибрировала угроза. — Лес на моей стороне.

Он аккуратно отстранил меня и поднялся на ноги. Его движения были плавными, словно несколько часов назад в его спине не торчала отравленная стрела. Темная Ци, подпитанная родовой Печатью, работала безупречно, регенерируя ткани с пугающей скоростью.

Я попыталась опереться на руки, чтобы встать, и тут же сдавленно вскрикнула.

Мои ладони. Кожа на них была жуткого, багрово-сизого цвета. В местах, где я касалась алхимического Света, вздулись волдыри от ожогов, а вокруг них, словно насмешка, искрилась тонкая корка льда моего собственного Проклятия. Магическое ядро внутри груди пульсировало рваным, нестабильным ритмом.

Ли Чжань оказался рядом быстрее, чем я успела упасть обратно в грязь. Он подхватил меня под локти.

— Не смей опираться на них, — рыкнул он, но в его ярости был только страх за меня.

Он опустился передо мной на одно колено, осторожно беря мои изувеченные кисти в свои большие, мозолистые ладони. Его лицо потемнело. Челюсти сжались так, что желваки заходили ходуном.

— Это цена Света, — горько усмехнулась я, пытаясь свести всё к шутке, чтобы прогнать ту боль, которая отразилась в его глазах. — Теперь я не смогу плести для вас сложные иллюзии, мой принц. Придется вам защищать меня по старинке. Мечами.

— Я вырежу Орден под корень за каждую рану на твоем теле, Мэйлин, — прохрипел он. И это было отнюдь не хвастовством. Это была констатация факта.

Он закрыл глаза, концентрируясь. Из его пальцев потекли тонкие, прохладные струйки Темной Ци. В отличие от обжигающего жара, которым он делился со мной раньше, эта энергия была успокаивающей, как ночная тень. Она окутала мои ладони, блокируя нервные окончания. Боль начала стремительно утихать, уступая место онемению.

Затем Ли Чжань оторвал от своей нижней сорочки две широкие полосы чистого полотна. Словно величайшую драгоценность Империи, он бережно забинтовал мои руки, закрепляя ткань мягкими узлами на запястьях.

Его прикосновения были до нелепого нежными для человека, чьим именем пугали армии.

— Я заблокировал боль, но ткани повреждены глубоко. Свет и Лед устроили в твоих меридианах поле боя, — произнес он, поднимая взгляд. — Твое ядро нестабильно. Если мы не найдем безопасное место в ближайшие сутки, Проклятие может вырваться из-под контроля.

— Вы знаете такое место? — спросила я, позволяя ему поднять меня на ноги. Мои ноги дрожали, и он тут же обхватил меня за талию, прижимая к своему боку.

— Я знаю каждую тропу в этих проклятых землях. За долгие годы изгнания Дикий Лес стал моим домом.

Он свистнул. Звук получился странным, пронзительным, больше похожим на крик хищной ночной птицы.

Через минуту из зарослей гигантского папоротника, хромая и тяжело дыша, вышел королевский жеребец, на котором мы сбежали. Животное было загнано, его бока вздымались, покрытые мыльной пеной, но магия Ли Чжаня всё еще держала его в подчинении.

— Он не выдержит двоих, — заметила я.

— Ему и не нужно, — Ли Чжань подошел к коню, провел ладонью по его храпу, снимая ментальный блок. Жеребец благодарно всхрапнул. — Я сниму с него упряжь и пущу на юг, к границе болот. Если ищейки Лу Фэна найдут след, они пойдут по ложному пути. А мы отправимся на север.

— Пешком? — я с сомнением посмотрела на свои дрожащие ноги. Я едва могла стоять, не то, что продираться сквозь бурелом.

Ли Чжань обернулся ко мне, и на его губах заиграла та самая, высокомерная улыбка истинного Правителя, которую я так любила на артах новеллы.

— Я же сказал, Мэйлин. Лес на моей стороне.

Он поднял руку, на которой пульсировала невидимая для чужих глаз Печать Темного Императора, и ударил кулаком по стволу векового дерева.

По лесу прокатилась низкая, вибрирующая волна инфернальной энергии. Тени от деревьев вдруг начали удлиняться, искажаться, отрываться от земли. Воздух наполнился глухим, гортанным рычанием.

Из мрака подлеска выступили звери.

Они были сотканы из самого мрака. Огромные, размером с медведя, волки с горящими фиолетовым огнем глазами. Их шерсть поглощала утренний свет, а лапы ступали по сухим веткам абсолютно бесшумно. Теневые гончие — мифические создания, подчиняющиеся только истинной крови Темных Императоров.

Я невольно отшатнулась, прижимаясь спиной к дереву.

Один из волков, самый крупный, с серебристыми шрамами-рунами на морде, подошел к Ли Чжаню и покорно опустил массивную голову, подставляя ее под руку хозяина.

— Они не тронут тебя, — мягко произнес Ли Чжань, видя мой испуг. Он подошел ко мне и, не спрашивая разрешения, подхватил на руки. — Познакомься, это стражи моей семьи. А теперь и твои стражи тоже.

Он легко взлетел на спину гигантского теневого волка, усаживая меня перед собой, боком, чтобы мои забинтованные руки покоились у него на груди. Тварь под нами даже не прогнулась под двойным весом.

— В Северные пустоши, — отдал приказ Ли Чжань. — К Руинам.

И стая тут же сорвалась с места.

ЛИ ЧЖАНЬ

Мы неслись сквозь Дикий Лес быстрее любой конницы. Теневые гончие не знали усталости, они скользили сквозь чащу, словно вода сквозь пальцы, не ломая веток и не оставляя следов.

Я держал Мэйлин прижатой к себе. Она положила голову мне на плечо, ее дыхание было слабым, прерывистым. Магический откат брал свое. Ее тело то горело огнем, то покрывалось ледяной испариной. Моя Темная Ци непрерывным потоком текла в ее разрушенные меридианы, поддерживая хрупкий баланс, не давая Проклятию разорвать ее маленькое сердце.

Глядя на ее перебинтованные, изувеченные руки, я чувствовал, как внутри меня разгорается холодная, расчетливая ярость.

Лу Фэн.

Этот трусливый лицемер, прикрывающийся Божественным Светом, посмел причинить ей боль. Он посмел послать стрелка, чтобы убить ту, кто стала моим единственным якорем, смыслом в этом мире.

"Ты заплатишь за это, "Светлый герой", — мысленно поклялся я, вглядываясь в мелькающие стволы деревьев. — Я уничтожу всё, что ты любишь. Я разрушу твой Орден камень за камнем. Я заставлю твоих последователей увидеть твою истинную, гнилую суть, прежде чем вырву твое сердце".

Я крепче прижал к себе Мэйлин.

За семь лет изгнания я научился жить с мыслью, что мне нечего терять. Эта мысль делала меня бесстрашным. Она делала меня идеальным убийцей.

Но теперь у меня была она. Эта невозможная, хрупкая принцесса с разумом гениального стратега, которая видела мое прошлое, знала мое будущее и всё равно выбрала быть на моей стороне.

Уязвимость. Вот что это было. Она стала моей главной слабостью. Но, парадоксально, именно эта слабость давала мне такую сокрушительную силу, о которой я раньше не мог и мечтать. Ради нее я был готов не просто мстить — я был готов победить. Построить Империю заново, чтобы положить весь мир к ее ногам.

К полудню лес начал редеть. Мы вышли к границе Северных пустошей — мертвых земель, где ветер завывал между скалами, напоминающими обломанные клыки гигантского чудовища. Здесь, под защитой древних, агрессивных барьеров, скрывались руины первой крепости моего рода. Место, о котором не знал даже генерал Му.

Теневые гончие начали спускаться по узкой тропе, уходящей глубоко в разлом земной коры.

Вокруг клубился серый туман. Воздух здесь был пропитан чистой Темной Ци, которая резонировала с моей кровью и Печатью на груди.

Мы остановились перед массивными вратами, высеченными прямо в черной базальтовой скале. Врата были испещрены защитными рунами, по которым пробегали фиолетовые искры.

Я соскользнул со спины волка, бережно держа Мэйлин на руках. Она была без сознания, ее губы посинели от холода Пустошей.

— Мы дома, маленькая принцесса, — прошептал я, прижимая ее к себе.

Я подошел к вратам и прижал к ним ладонь. Руны вспыхнули ослепительным фиолетовым светом, распознав истинную кровь. С оглушительным, тысячелетним скрежетом камень разошелся в стороны, открывая проход в колоссальный подземный зал.

Внутри не было разрухи. Огромные жаровни вспыхнули магическим огнем, освещая ряды оружия, древние знамена с символом Темного Дракона и ряды каменных колонн.

Из теней зала начали бесшумно выступать фигуры в темных доспехах. Их было сотни. Это были не те наемники и шпионы, которых я потерял из-за предательства Му. Это была моя Истинная Тень — воины, которые погрузили себя в стазис после падения Империи, ожидая, когда их Правитель вернется с Печатью.

Они опустились на одно колено, склонив головы. Звон их брони эхом разнесся по подземелью.

— Ваше Императорское Величество, — хором произнесли они, и этот звук был подобен рокоту надвигающейся бури.

Я прошел мимо них, даже не замедлив шага. Сейчас меня не волновала армия. Меня волновала жизнь девушки на моих руках.

— Подготовить центральные покои! — рявкнул я, не оборачиваясь. — Разжечь очаг из железного дерева! И приведите Командира Бая. Мне нужен лучший маг крови. Немедленно!

Мэйлин тихо застонала, прижимаясь к моей груди. Я ускорил шаг, унося ее вглубь своей возрожденной цитадели.

Орден Света думал, что загнал нас в угол. Они сильно ошибались. Они загнали нас прямо в пасть к дракону, и теперь этот дракон проснулся.

МЭЙЛИН (Ю РА)

Жар. Холод. Снова жар.

Меня мотало на эмоциональных и физических качелях так сильно, что реальность распадалась на фрагменты. Я помнила поцелуй в лесу. Помнила, как его губы, отчаянные и властные, подарили мне надежду на то, что всё это было не зря. Я помнила огромных черных волков, скользящих сквозь деревья.

А теперь я лежала на чем-то невыносимо мягком. Воздух пах древней пылью, камнем и… Ли Чжанем.

Я с трудом разлепила веки.

Надо мной возвышался сводчатый каменный потолок, расписанный фресками с изображением темных драконов. В огромном камине неподалеку яростно ревело пламя, отдающее синевой.

Я попыталась пошевелиться, но руки, туго замотанные бинтами, отозвались глухой болью.

— Лежи смирно, — раздался строгий, незнакомый голос.

У моей кровати стоял высокий, худощавый мужчина средних лет в длинных темно-синих одеждах. Его волосы были собраны в строгий узел, а на лице красовалась серебряная полумаска. В руках он держал чашу с какой-то густой, дымящейся жидкостью.

— Вы… кто? — прохрипела я.

— Командир Бай. Глава корпуса магов крови Темной Империи, — сухо представился он. В его голосе не было враждебности, но и теплоты тоже. Только профессиональный расчет. — По приказу Его Величества я занимаюсь стабилизацией вашего разорванного ядра, принцесса.

Его Величества. Ли Чжань вернул себе титул в глазах своих людей.

— Где он? — я попыталась приподняться.

— Его Величество в зале Военного Совета, — Бай мягко, но непреклонно надавил мне на плечо, заставляя лечь обратно. — Он приказал не беспокоить вас. Вы спасли ему жизнь, вытянув алхимический Свет. Это поступок, достойный величайшего уважения, принцесса Вэй. Но ваша безрассудность дорого вам обошлась. Свет Лу Фэна вступил в реакцию с вашим Проклятием. Ваше магическое ядро покрыто трещинами. Если мы не примем крайние меры, вы умрете до конца этой луны. Обычная передача Темной Ци больше не поможет. Она лишь оттягивает неизбежное.

Слова мага крови падали, как тяжелые камни.

Умереть? Сейчас, когда мы только начали нашу игру? Когда Ли Чжань наконец-то посмотрел на меня не как на инструмент, а как на равную? Ну уж нет!

— Вы сказали… крайние меры? — мой голос дрогнул, но я взяла себя в руки. — Что нужно сделать?

Бай посмотрел на меня своим единственным открытым глазом. В нем мелькнуло сомнение.

— Существует древний ритуал Слияния Энергий. Он крайне опасен и требует полного, абсолютного доверия между двумя магами. По сути, Его Величество должен будет влить часть своей души, часть своей Первородной Тьмы, прямо в ваше поврежденное ядро, сплавив свой огонь с вашим льдом навсегда.

Он сделал паузу, словно взвешивая, стоит ли говорить дальше.

— Этот ритуал свяжет ваши меридианы, принцесса. Если он умрет — умрете и вы. Также наоборот. Эта связь крепче любого брака и любого магического контракта. И… она требует предельной физической и духовной близости на протяжении всего процесса.

Мои щеки тут же вспыхнули. Я поняла, о какой «близости» говорит этот суровый маг.

В каноне новеллы подобные ритуалы использовались для создания непобедимых пар воинов. Но Ли Чжань никогда не делил свою силу ни с кем. Он был абсолютным одиночкой.

— Он… он согласен на это? — прошептала я, комкая одеяло забинтованными руками.

Бай усмехнулся, и эта усмешка сделала его похожим на самого Ли Чжаня.

— Согласен ли он? Принцесса, он чуть не убил меня, когда я сказал, что есть хоть малейший риск для вашей жизни во время ритуала. Чудится мне, он готов вырвать свое сердце и вложить его вам в грудь, если это заставит вас дышать. Ритуал начнется сегодня ночью. Готовьтесь, Вэй Мэйлин. Потому что после этой ночи вы перестанете быть просто магом Иллюзий. Вы станете сосудом для Первородной Тьмы.

ЛИ ЧЖАНЬ

Обсидиановый Зал Военного Совета, скрытый глубоко в недрах скалы, гудел от голосов. Мои командиры, пробудившиеся от многолетнего стазиса, склонились над огромной картой Девяти Провинций, высеченной прямо на каменном столе.

— Ваше Величество, наши разведчики подтверждают информацию, — докладывал генерал Шэнь, указывая закованным в латную перчатку пальцем на Южные территории. — Списки посла Чжао, которые вы... экспроприировали, уже в руках второго принца "Лилового лотоса". Вэй Фэн сработал как искусный мясник. За два дня он разослал копии долговых расписок всем кредиторам Ордена. Экономика Лу Фэна на Юге рушится. Наемники Архипелага отказываются выступать без аванса золотом.

— А сам "Светлый герой"? — мой голос эхом отразился от сводчатого потолка. Я сидел во главе стола, небрежно откинувшись на спинку трона, вырезанного из цельного куска черного камня.

— В ярости, — усмехнулся Шэнь, и его шрам пересекший лицо, хищно изогнулся. — Он объявил Империю "Лиловый лотос" пособниками Бездны. Армии Ордена стягиваются к границам Центральной Провинции. Будет война, мой Император. И мы можем ударить им в спину, пока они будут штурмовать столицу семьи Вэй.

Мои полководцы одобрительно зарычали. Идеальная тактика. Подождать, пока два врага обескровят друг друга, а затем прийти и забрать всё. Так поступил бы Темный принц еще месяц назад на грани отчаяния.

Но я больше не был тем человеком.

— Мы не будем бить в спину, — тихо, но так веско, что в зале мгновенно повисла мертвая тишина, произнес я. — Мы выступим открыто. И мы выступим как союзники "Лилового лотоса".

Генералы ошеломленно переглянулись.

— Но, Ваше Величество… Император Вэй никогда не примет помощь Тьмы! Они считают нас чудовищами! Порождениями скверны!

— Император Вэй примет мою помощь, потому что я приду не как завоеватель. Я приду как человек, который спас жизнь его дочери, — я медленно поднялся с трона. Печать на моей груди под одеждой пульсировала ровным, властным жаром. — Готовьте легионы, Шэнь. Поднимайте теневую кавалерию. Когда придет время, мы покажем Ордену Света, что такое настоящая Бездна.

Я развернулся и направился к выходу из зала.

— Мой Император, — окликнул меня у дверей Командир Бай. Маг крови шагнул ко мне, его единственный глаз смотрел с профессиональной серьезностью. — Луна в зените. Энергетические потоки внутри скалы достигли пика. Девушка готова.

Мои шаги замедлились. Сердце, которое еще секунду назад отмеряло ритм войны, вдруг пропустило удар.

— Ее состояние? — коротко бросил я.

— Стабильно тяжелое, Ваше Величество. Ожоги на руках мы обработали, но трещины в ее магическом ядре расширяются. Лед и остатки Света несовместимы. Если Ритуал Слияния не провести сейчас, к утру, боюсь, она перестанет дышать.

Бай помолчал, а затем добавил:

— Вы понимаете всю тяжесть того, что собираетесь сделать, мой принц? Слияние Энергий — это не передача Ци. Это сплетение судеб. Вы впустите ее в свое подсознание. Она, в ответ, впустит вас… Вы разделите на двоих не только силу, но и боль. Ее раны станут вашими. Если ее сердце остановится… ваше не сможет биться дальше.

— Я понимаю это лучше, чем кто-либо, Бай, — жестко отрезал я, глядя на тяжелые дубовые двери, ведущие во внутренние покои. — Я сам принял это решение. Никто не смеет входить в западное крыло до рассвета. Под страхом смертной казни.

— Как прикажете, Ваше Величество.

Я шагнул в темный коридор. Мои руки, привыкшие сжимать рукояти клинков, сейчас были расслаблены, но внутри меня бушевал шторм.

Связать свою жизнь с другим человеком. Добровольно отдать ключ от своей уязвимости девчонке, которая еще недавно была для меня лишь разменной монетой в игре против мерзавца Лу Фэна…

Но перед глазами упорно всплывало ее бледное лицо, искаженное мукой, когда она голыми руками вытягивала золотой яд из моей спины. Она не колебалась ни секунды. Она бросила свою жизнь на алтарь моего спасения. И теперь я собирался сделать то же самое.

Я подошел к дверям центральных покоев. Глубокий вдох. Толчок. Двери бесшумно отворились.

МЭЙЛИН (Ю РА)

Комната была погружена в полумрак. Свет исходил лишь от огромного очага, где потрескивали поленья из железного дерева, давая мягкое, синеватое пламя, и от десятков мерцающих кристаллов, расставленных по углам.

Служанки мага Бая, безмолвные женщины в серых одеждах, омыли меня губкой с целебными травами и облачили в ритуальное одеяние — тончайшую, почти невесомую сорочку из черного шелка. Она не скрывала почти ничего, лишь мягко струилась по телу, контрастируя с моей неестественно бледной кожей.

Мои руки были освобождены от тяжелых бинтов. Ожоги покрыли специальной серебристой мазью, которая охлаждала кожу, но я всё равно чувствовала, как внутри груди, в самом центре моего существа, с пугающим треском ломается лед.

Я сидела в центре огромной круглой кровати, застеленной темным бархатом.

Когда тяжелые двери открылись, я вздрогнула.

Ли Чжань вошел в покои. Он больше не прятался за иллюзиями. И на нем не было доспехов. Он был одет в свободные черные штаны и распахнутую на груди шелковую рубашку. Его темные волосы свободно падали на плечи, обрамляя лицо, которое казалось высеченным из совершенного, хищного камня. Багровая демоническая метка на его лбу слабо пульсировала в такт его шагам.

Он остановился в нескольких шагах от кровати, его потемневший, нечитаемый взгляд скользнул по моей фигуре в полупрозрачном шелке. Я инстинктивно подтянула колени к груди, чувствуя, как щеки вспыхивают ярким румянцем. В новеллах такие сцены всегда читались с восторгом, но оказаться внутри… это было до одури страшно и волнующе.

— Вы… выгнали служанок? — мой голос дрогнул, нарушая тишину.

— Для того, что мы собираемся сделать, свидетели не нужны, — Ли Чжань медленно подошел ближе. Его голос был хриплым, низким, заполняющим собой всё пространство комнаты.

Он сел на край кровати, лицом ко мне. Матрас слегка прогнулся под его тяжестью.

— Бай объяснил тебе суть ритуала? — спросил он, глядя мне прямо в глаза. В его серо-фиолетовых омутах не было ни капли насмешки. Только обжигающая, абсолютная серьезность.

Я сглотнула пересохшим горлом.

— Он сказал… что вы отдадите мне часть своей души. Что наши жизни будут связаны. Что если я умру..., умрете и вы.

— Это правда.

— Но почему, господин Ли Чжань? — я подалась вперед, забыв о стеснении. В груди снова кольнуло болью, но я не обратила внимания. — Вы — Император. Вы полководец, который должен вести армии. Привязывать себя к умирающей девчонке со сломанным ядром — это совсем не стратегический ход. Это глупая слабость. Вы могли бы просто позволить мне…

— Замолчи, — он резко, властно перебил меня. Его большая рука потянулась вперед, и жесткие пальцы осторожно, стараясь не задеть ожоги, обхватили мое запястье. — Не смей говорить о смерти так легкомысленно, Вэй Мэйлин. Я видел смерть. Я дышал ею. И я больше не отдам ей никого из тех, кто принадлежит мне.

Слова «кто принадлежит мне» повисли в воздухе, заставив мое сердце забиться быстрее раненой птицы.

— Ты спасла меня в лесу, — Ли Чжань чуть потянул меня на себя, заставляя распрямить ноги и оказаться к нему почти вплотную. — Ты вытянула яд, зная, что это убьет тебя. Ты нарушила все правила логики и самосохранения. Ради чего? Ради контракта ли?..

Я смотрела в его глаза, чувствуя, как между нами искрит магия и нечто гораздо более мощное, чем просто Ци. Я больше не могла прикрываться ложью или фанатским обожанием. Пришло время быть честной.

— Ради вас, — прошептала я, и по моей щеке скатилась одинокая слеза. — Потому что вы заслуживаете жить, Ли Чжань. Вы заслуживаете того, чтобы кто-то выбрал вас, а не выгоду или "Свет". Я свой выбор сделала.

Его дыхание сбилось. Челюсти сжались. Он поднял вторую руку и большим пальцем мягко стер слезу с моей щеки. Его прикосновение было обжигающе горячим, но я не отстранилась.

— Тогда прими и мой выбор, Мэйлин. Я выбираю связать свою Тьму с твоим Льдом. Навечно.

МЭЙЛИН (Ю РА)

Он не стал дожидаться моего ответа. Он сдвинулся, садясь позади меня.

— Скрести ноги. Держи спину прямо, — его голос стал деловым, командирским, но его руки, легшие на мои обнаженные плечи, дрожали от сдерживаемой силы. — Слияние — это не просто переливание энергии. Я должен буду взломать твое ядро, расплавить лед и выстроить стенки заново, используя свою Тьму как сдерживающий каркас. Буду честен, это будет больно. Больнее, чем всё, что ты испытывала до этого.

— Я выдержу, — твердо сказала я, закрывая глаза.

— Я знаю, что выдержишь. Потому что я буду держать тебя. Доверься мне.

Я почувствовала, как он придвинулся вплотную. Его широкая, горячая грудь прижалась к моей спине. Наши тела соприкасались сквозь тонкий шелк моей сорочки. Контраст его лихорадочного жара и моего могильного холода вызывал мелкую дрожь.

Затем его ладони легли на мой живот, прямо туда, где в глубине тела пульсировало разрушенное магическое ядро.

— Открой свои меридианы, Мэйлин. Впусти меня, — прошептал он прямо мне в ухо. Его горячее дыхание опалило чувствительную кожу на шее, заставив меня судорожно вздохнуть.

Я мысленно потянулась к своему ядру, снимая все оставшиеся ментальные замки. Проклятие, почуяв свободу, радостно взвыло, раскидывая свои ледяные щупальца.

И в этот же миг в меня ударила Тьма.

Это было ни на что не похоже. Это был не тот мягкий, согревающий поток, которым он делился со мной в карете или в купальнях. Это была сырая, первобытная, неистовая Первородная Тьма древних Императоров.

Она ворвалась в мои меридианы подобно черному цунами.

Я закричала. Крик разорвал тишину комнаты. Спина выгнулась дугой, но сильные руки Ли Чжаня на моем животе намертво удержали меня на месте, прижимая к своей груди.

— Дыши! Сосредоточься на моем голосе! — сквозь пелену боли донесся его рык.

Тьма столкнулась с Проклятием. Внутри меня развернулась война на уничтожение. Лед пытался заморозить чужеродную энергию, но Тьма Ли Чжаня была слишком горячей, слишком плотной. Она безжалостно ломала ледяные наросты на моих сосудах.

Я видела это внутренним зрением. Мое ядро, похожее на разбитый кристалл лотоса, осыпалось осколками. Но Тьма не давала им упасть. Она подхватывала их, расплавляла своим инфернальным жаром и сплавляла заново, вплетая в них черные, пульсирующие нити своей собственной сути.

— Слишком… горячо… — прохрипела я, теряя связь с реальностью.

Мне казалось, что я сгораю заживо на погребальном костре.

И тут ритуал перешел на следующий уровень.

Слияние Энергий требовало баланса Инь и Ян. Ли Чжань не просто отдавал свою силу — он должен был забрать часть моего холода в себя.

Он развернул меня к себе лицом. Его глаза пылали фиолетовым светом, вены на висках вздулись от напряжения. Он тоже страдал. Мой лед проникал в его безупречную кровеносную систему.

Он обхватил мое лицо обожженными руками и впился в мои губы поцелуем.

Это был совсем не поцелуй страсти. Это был поцелуй выживания.

Через наши соприкасающиеся губы, через наше сбивчивое дыхание образовался идеальный, непрерывный контур циркуляции. Его Тьма текла в меня, растапливая лед и перестраивая ядро, а моя остаточная ледяная Ци, вместе с выжженными частицами золотого яда Лу Фэна, перетекала в него, охлаждая его перегретые меридианы.

Боль начала трансформироваться.

На смену агонии пришло нечто совершенно иное. Яркое, ослепляющее чувство первобытного единения.

Я чувствовала его. Я чувствовала его детское одиночество в пустых залах дворца, его ярость в день, когда Лу Фэн убил его отца, его отчаянную решимость в Диком Лесу, когда он закрыл меня от стрелы. Я чувствовала каждый шрам на его душе, и моя магия, переплетенная с его Тьмой, мягко укутывала эти шрамы, исцеляя их.

А он чувствовал меня. Мой животный страх смерти, мою непонятную ему тоску по прошлой жизни, мою безумную, фанатичную решимость защитить его вопреки всему проклятому канону этого мира.

Он застонал сквозь поцелуй, прижимая меня к себе так сильно, словно боялся, что я растаю. Наши тела скользили по бархату кровати. Он опрокинул меня на спину, нависая сверху, не прерывая энергетического контура.

Жар, исходящий от нас обоих, был колоссальным. Шелковая сорочка на мне стала влажной и абсолютно прозрачной. Рубашка Ли Чжаня полностью распахнулась, обнажая рельефные мышцы груди и свежий, еще красный шрам под ключицей.

Его губы скользнули по моему подбородку, обжигая поцелуями длинную линию шеи.

— Моя… — хриплый, собственнический шепот сорвался с его губ. Тьма пульсировала в такт его словам. — Теперь ты моя, Мэйлин. Навсегда.

Мои израненные руки, не чувствуя боли, зарылись в его темные волосы. Я выгнулась навстречу его жгучим прикосновениям.

Ритуал Слияния достиг своего апогея.

Внутри моей груди вспыхнула новая звезда. Разбитое ледяное ядро собралось воедино, но оно больше не было прозрачно-белым. Оно стало глубокого, сапфирово-фиолетового цвета. Проклятие ледяных вен было уничтожено. Его место заняла уникальная, чудовищная по своей мощи энергия — синтез родовой магии Иллюзий "Лилового лотоса" и Первородной Тьмы древних Императоров.

Волна чистой, первозданной силы вырвалась из наших сплетенных тел, прокатившись по комнате. Пламя в очаге резко вспыхнуло фиолетовым светом, а магические кристаллы в углах покоев с тихим звоном разлетелись в пыль, не выдержав выброса такой энергии.

Я тяжело дышала, глядя на мужчину, нависающего надо мной. Мое тело было слабым, как после многодневной битвы, но внутри... внутри я впервые в этой жизни чувствовала себя абсолютно, невероятно живой.

Ли Чжань тяжело оперся на руки по обе стороны от моей головы. Его глаза медленно возвращали свой привычный серо-фиолетовый оттенок. Иллюзия больше не была нужна, просто Тьма улеглась, найдя новый дом в нас обоих.

Он смотрел на меня сверху вниз. Его грудь тяжело вздымалась. Взгляд блуждал по моему раскрасневшемуся лицу, влажным волосам, прилипшим ко лбу, и полупрозрачному шелку сорочки.

В глазах Темного принца загорелся совершенно иной, не магический голод. Голод мужчины, который только что привязал к себе женщину узами, которые невозможно разорвать.

— Ритуал завершен, — прошептала я, чувствуя, как сладко тянет внизу живота от его пристального взгляда.

Ли Чжань медленно наклонился, его губы почти коснулись моих, дразня, обещая.

— Магическая часть ритуала — да, — его голос стал еще ниже, приобретая опасные, бархатные обертоны. — Но Слияние Энергий требует полного закрепления, Мэйлин. Телу и душе нужно запомнить того, кому они теперь принадлежат.

Мое сердце пропустило удар, а затем сорвалось в безумный галоп.

Я знала, о чем он говорит. Канон новеллы не врал. Окончательное слияние требовало не только душ, но и плоти.

Я не стала отводить взгляд, а сама потянулась к нему, и моя ладонь легла на багровую демоническую метку на его лбу, мягко очерчивая ее контур.

— Тогда… закрепите это, мой Император.

Его глаза хищно вспыхнули. Одеяло из темного бархата полетело на пол. И в эту ночь Дикий Лес и руины древней цитадели стали единственными свидетелями того, как Тьма окончательно поглотила свой добровольный Свет.

МЭЙЛИН (Ю РА)

Утро началось не с привычного, парализующего холода.

Впервые за всю мою вторую жизнь, с того самого момента, как я открыла глаза в теле третьей принцессы, я проснулась в абсолютном, блаженном тепле. Мои легкие наполнялись воздухом без боли. Кости не ломило от невидимого льда.

Я медленно, лениво потянулась под тяжелым бархатным одеялом и наткнулась на непреодолимую преграду — сильную мужскую руку, по-хозяйски перекинутую через мою талию.

События минувшей ночи обрушились на меня лавиной, заставляя щеки вспыхнуть так ярко, что они могли бы осветить эту темную спальню. Ритуал Слияния. Ослепительная боль. А затем… то, что последовало за ним. Момент, когда Ли Чжань стер все границы между нами, когда его Тьма окончательно и бесповоротно признала меня своей.

Я повернула голову.

Ли Чжань не спал. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и молча, не отрываясь, смотрел на меня. В полумраке комнаты его обнаженный торс с переплетением старых шрамов казался высеченным из темного мрамора. Серо-фиолетовые глаза были спокойными, но в них плескалась такая густая, собственническая нежность, что у меня перехватило дыхание.

— Вы давно проснулись? — прошептала я, инстинктивно подтягивая одеяло чуть выше, пряча обнаженные плечи, на которых всё еще горели следы его поцелуев.

— Я не спал, — его голос, хриплый и глубокий, завибрировал в утренней тишине. — Слушал, как бьется твое сердце. Без перебоев. Без угрозы оледенения.

Он потянулся свободной рукой и мягко отвел прядь спутанных темных волос с моего лица. Его длинные пальцы скользнули вниз, по моей шее, к ключице, и остановились на запястье.

Я опустила взгляд и ахнула.

Там, где раньше пульсировала простая черная метка нашего магического контракта, теперь расцвел невероятный узор. Тончайшие линии, похожие на живые чернила, сплетались в изображение грациозного Темного Дракона, который бережно, но намертво обвивал своими кольцами распустившийся цветок лотоса. Татуировка переливалась глубоким сапфирово-фиолетовым светом.

— Слияние прошло успешно, — Ли Чжань поднес мое запястье к своим губам и оставил обжигающий поцелуй прямо на чешуе нарисованного дракона. — Моя жизнь — твоя жизнь, Мэйлин.

— А моя — ваша, — я слабо улыбнулась, переплетая свои пальцы с его.

Я закрыла глаза и прислушалась к себе. Магическое ядро в груди, которое раньше напоминало хрустальный шар, готовый треснуть от любого сквозняка, теперь ощущалось как раскаленный реактор. Оно пульсировало невероятной, тяжелой и густой силой.

Я щелкнула пальцами свободной руки.

Над моей ладонью мгновенно распустился цветок иллюзорного лотоса. Но он больше не был призрачно-серебристым. Его лепестки были сотканы из плотной, осязаемой фиолетовой Тьмы. Я коснулась цветка — он был твердым, как настоящий!

— Иллюзия Истинной Сути мутировала, — потрясенно прошептала я. — Я впитала вашу Тьму, Ли Чжань. Мои фантомы… они больше не просто картинки. Они обрели физическую плотность.

Ли Чжань усмехнулся, и в этой усмешке проскользнула гордость.

— Твое родовое искусство "Лилового лотоса", помноженное на Первородную Тьму древних Императоров. Лу Фэн не просто нажил себе врага. Он создал оружие, которое его уничтожит. А теперь поднимайся, моя Императрица. Нас ждет Военный Совет.

Слово "Императрица", сказанное им так обыденно, заставило по спине пробежать стайку мурашек.

Он поднялся с кровати, абсолютно не стесняясь своей наготы, и грациозно направился к массивным сундукам с одеждой. Я торопливо отвернулась, чувствуя, как снова краснею.

— Я не могу пойти на Совет, — пробормотала я, натягивая на себя свою старую, потрепанную в лесу черную тунику, которую кто-то из служанок заботливо выстирал и зашил. — Я принцесса враждебной вам Империи. Ваши командиры видели, как мой отец, Император Вэй, годами поддерживал Орден Света. Они меня не примут. Они увидят во мне шпионку…

Ли Чжань, уже облаченный в глухие черные одежды и набрасывающий на плечи тяжелый плащ с серебряной вышивкой, резко развернулся.

Он подошел ко мне, перехватил за плечи и заставил поднять голову.

— Запомни одно правило этой цитадели, Вэй Мэйлин, — жестко, с металлом в голосе произнес он. Багровая метка на его лбу вспыхнула. — Здесь нет законов Ордена. Здесь нет воли Императора Вэя. Единственный закон в этих стенах — это я. И, если я посажу тебя по правую руку от себя, мои генералы склонят головы. А тот, кто посмеет усомниться в тебе, лишится языка прежде, чем успеет договорить.

Его властность была абсолютной. Он не просил разрешения. Он брал свое.

Я глубоко вздохнула, расправляя плечи. Если я хочу выжить в этом мире и спасти свою новую семью от грядущей катастрофы, мне пора перестать прятаться за спиной Злодея и стать достойной его.

— Ведите меня, Ваше Величество, — я вскинула подбородок, устремляя на него взор.

ЛИ ЧЖАНЬ

Обсидиановый Зал Военного Совета встретил нас гулким напряжением. Когда тяжелые двустворчатые двери распахнулись, и я шагнул внутрь, разговоры мгновенно стихли.

Мои командиры, закаленные в крови и пламени ветераны, опустились на одно колено, приветствуя своего Правителя. Но их взгляды, острые как бритвы, скрестились на хрупкой девушке, идущей в полушаге за мной.

Мэйлин держалась безупречно. Она не жалась к моей спине. Ее шаги были ровными, спина — прямой, а сияющие уверенностью глаза смотрели на моих монстров войны со спокойствием ледяного озера.

Я прошел к возвышению и сел на черный трон.

Затем я сделал то, от чего по залу пронесся тихий, недоуменный вздох. Я указал Мэйлин на резное кресло, стоящее вплотную к моему трону, на одном уровне со мной.

— Ваше Величество… — генерал Шэнь, глава тяжелой пехоты, медленно поднялся с колен. Его шрам багровел. — Могу я осмелиться задать вопрос? Что делает третья принцесса "Лилового лотоса", дочь человека, который закрыл глаза на уничтожение нашей Родины, в Зале Высшего Совета?

Я чуть подался вперед, опираясь локтями о колени. Воздух в зале мгновенно похолодел.

— Она сидит здесь потому, Шэнь, что именно ее разум и ее магия вернули мне Печать Темного Императора, — мой голос ударил по каменным сводам, как раскат грома. — Она вытянула из моей крови яд Лу Фэна, рискуя собственной жизнью. Отныне принцесса Мэйлин — моя Соправительница. Тот, кто обнажит против нее меч, будет иметь дело со мной. Я ясно выразился?

Шэнь с усилием сглотнул, бросил короткий, оценивающий взгляд на девушку и снова склонил голову.

— Предельно ясно, мой Император.

Я откинулся на спинку трона, махнув рукой.

— Докладывайте обстановку, командир Бай. Что в мире? Мы выпали из реальности на двое суток.

Маг крови, стоявший у огромной каменной карты континента, поклонился.

— Вести превосходные, Ваше Величество. Вэй Фэн, второй принц "Лилового лотоса", оказался гениальным тактиком. Он не просто разослал долговые расписки Ордена Света кредиторам. Он тайно передал копии документов в Гильдию Наемников Архипелага.

Бай провел рукой над картой, и на ней вспыхнули красные огоньки.

— Узнав, что казна Лу Фэна в Южной Провинции пуста, наемники подняли бунт. Они отказываются защищать границы Ордена. Лу Фэн в бешенстве.

— Он попытается отыграться, — вдруг раздался звонкий, прохладный голос.

Все взгляды обратились к Мэйлин. Мои генералы нахмурились, не привыкшие, чтобы женщина, тем более чужачка, прерывала военный доклад. Но я лишь кивнул ей, разрешая продолжать.

Мэйлин встала со своего кресла. Она грациозно спустилась по ступеням возвышения и подошла прямо к каменному столу с картой.

— Лу Фэн считает себя спасителем мира, — заговорила она, и в ее голосе звучала ледяная уверенность человека, который знает врага изнутри. — А спасители не терпят поражений. Потеряв золото, он потерял власть над наемниками, но у него всё еще есть идеология. И у него есть беспринципные фанатики.

Она изящно подняла руку. С ее пальцев сорвалась густая, тяжелая фиолетовая Тьма, смешанная с серебром иллюзий. Мои генералы инстинктивно схватились за рукояти мечей, почувствовав чудовищную мощь этой новой магии, но я резким жестом приказал им замереть.

Магия Мэйлин окутала каменный стол. Плоская карта ожила. Над ней поднялись детализированные, объемные фантомы горных хребтов, городов и армий. Они были абсолютно материальными на вид.

— Невероятно… — прошептал Бай, завороженно глядя на идеальную 3D-модель континента. — Это магия Истинной Сути, но… она напитана Первородной Тьмой! Невообразимый прецендент симбиоза!

Мэйлин не обратила внимания на шок генералов. Она указала на центр карты.

— Лу Фэн не может атаковать Юг — там бунт. Он не пойдет на Север — эти пустоши пропитаны Тьмой, его светлые маги здесь слабеют, — ее палец переместился на цветущие равнины Центральной Провинции. — Он ударит по Империи "Лиловый лотос".

— Зачем ему это? — нахмурился генерал Шэнь, уже не скрывая своего искреннего интереса к словам принцессы. — Зачем ему открывать фронт против сильнейшей регулярной армии континента, когда он ослаблен?

— Потому что моя семья унизила его, — жестко отчеканила Мэйлин. — Мой отец заточил посла Чжао в тюрьму. Мой брат Лонг держит Святую Су Линь в башне Затмения в антимагических кандалах. А второй брат Фэн разрушил его экономику. Лу Фэн объявит это все демонической ересью. Он скажет своим последователям, что "Лиловый лотос" пал во Тьму, и призовет к Священному Походу, чтобы освободить Святую и очистить столицу.

Я смотрел на нее, и моя кровь кипела от мрачной гордости. Сейчас она не была нежным цветком. Она была блестящим стратегом, чьи слова разили точнее стрел.

— И каков твой прогноз, Мэйлин? — спросил я, поддерживая ее авторитет перед Советом. — Выстоит ли армия твоего отца против Священного Похода?

Она задумчиво опустила глаза. Иллюзия на карте замерцала кроваво-красным светом вокруг столицы "Лилового лотоса".

— Мой отец — великий воин. Мои братья — гении тактики. Но армия "Лилового лотоса" никогда не сражалась против фанатиков, накачанных алхимическим Светом Лу Фэна, — ее голос дрогнул, выдавая затаенную боль. — У Ордена есть осадные артефакты, пробивающие любые щиты. Если Лу Фэн бросит все силы на столицу, оборона города продержится не больше десяти дней. Затем начнется резня…

В зале повисла гнетущая тишина.

Мои командиры смотрели на меня, ожидая приказа. Стратегически, это был идеальный момент. Если мы подождем, пока Орден уничтожит "Лиловый лотос", мы сможем легко разбить ослабленного победителя и захватить Центральную Провинцию без усилий.

Но я перевел взгляд на Мэйлин. Она стояла у карты, гордая, упрямая, но я чувствовал по нашей связи ее отчаянный, сковывающий страх за свою семью. За хрупкую мать, за братьев, которые готовы были перерезать мне глотку. За отца, который когда-то отвернулся от моей Империи.

"Рациональность или она", — пронеслась мысль. И ответ был известен мне еще в Диком Лесу.

Я поднялся с трона.

— Генерал Шэнь, — мой голос разрезал тишину, как взмах клинка. — Поднимайте легионы бессмертной гвардии. Командир Бай, готовьте портальные камни крови.

— Ваше Величество? — Шэнь вытянулся в струну. — Куда мы выступаем?

Я спустился к карте и встал рядом с Мэйлин. Я не стал брать ее за руку перед командирами, но моя аура собственнически и надежно окутала ее плечи.

— Мы выступаем на Центральную Провинцию, — я обвел взглядом своих пораженных военачальников. — Темная Империя возвращается в игру. Мы встанем спина к спине с гвардией "Лилового лотоса". И мы утопим Священный Поход Лу Фэна в их же собственной фальшивой крови. Готовьтесь к маршу. Завтра на рассвете небеса содрогнутся от нашей Тьмы.

МЭЙЛИН (Ю РА)

Когда тяжелые двери Обсидианового Зала закрылись за последним уходящим генералом, тишина обрушилась на нас тяжелым, каменным сводом.

Я всё еще стояла у карты, опираясь ладонями о холодный гранит стола. Мои колени слегка дрожали. Адреналин, державший меня во время речи перед Высшим Советом, начал стремительно отступать, оставляя после себя звенящую пустоту и колотящееся сердце.

Я только что убедила армию тьмы спасти Империю Света. А Темный принц, поклявшийся стереть этот мир в порошок, только что отдал приказ бросить свои легионы на защиту тех, кто много лет назад отвернулся от него.

Я медленно повернулась к Ли Чжаню.

Он всё еще стоял рядом, скрестив руки на груди, и неотрывно смотрел на меня. В полумраке зала его серо-фиолетовые глаза казались почти черными. Напряжение между нами было таким плотным, что его можно было резать клинком. Прошлая ночь изменила всё, но ни один из нас пока не осмеливался озвучить, что именно это значило.

— Вы рискуете всем, — мой голос прозвучал тише, чем я планировала. Я сглотнула, пытаясь унять дрожь. — Мои братья могут атаковать ваши войска, даже когда вы придете на помощь. Это самоубийственный стратегический ход, Ли Чжань. Вы могли бы просто дождаться, пока Орден истощит себя об осаду.

Он шагнул ко мне. Медленно, плавно, как крадущийся хищник. Расстояние между нами сократилось до минимума. Я рефлекторно вскинула голову, чтобы не отводить взгляд.

— Оставь стратегию генералу Шэню, Мэйлин, — его низкий голос окутал меня, пробирая до мурашек. — Твой отец и твои братья — идеальный щит для Центральной Провинции. Мне нужен этот плацдарм. Если "Лиловый лотос" падет, Лу Фэн получит полный контроль над центром континента. Я вступаю в эту войну исключительно из прагматичных соображений.

Он лгал. Мы оба знали, что он лжет. Идеально, непроницаемо, прячась за маской бездушного полководца, чтобы не признавать того, что он бросает армию в пекло только ради того, чтобы я не плакала по своей семье.

— Конечно, Ваше Величество, — я подыграла ему, слабо, но с вызовом улыбнувшись. — Исключительно прагматика.

Его взгляд скользнул по моим губам, и в глазах вспыхнул темный, голодный огонь. Ли Чжань поднял руку. Я думала, он снова поцелует меня, и мое дыхание предательски сбилось, но его жесткие пальцы лишь слегка, почти невесомо, коснулись метки в виде дракона и лотоса на моем запястье.

— Кроме того, — хрипло добавил он, — после Слияния ты — моя Соправительница. Твоя семья — это актив Темной Империи. Я не позволю Лу Фэну уничтожать то, что косвенно принадлежит мне.

Он резко отстранился, словно его собственная откровенность обжигала его, и направился к выходу из зала.

— Идем. У нас мало времени до рассвета. Тебе нужно снаряжение. В твоем шелковом наряде лазутчика ты хороша лишь для ночных диверсий, а не для фронта.

Оружейная Темной цитадели находилась на самом нижнем уровне. Это была исполинская пещера, стены которой были усеяны стойками с древними мечами, алебардами и броней, выкованной из черной стали.

Ли Чжань провел меня в дальний конец зала, к массивной кованой нише, освещенной тусклым фиолетовым светом кристаллов.

Он снял со стойки сверток и положил его на каменный стол передо мной.

— Это принадлежало моей матери, — ровно произнес он, разворачивая плотную черную ткань.

У меня перехватило дыхание.

Внутри лежал доспех. Но он не был громоздким или тяжелым. Это была виртуозная работа: корсет из переплетенных нитей темного мифрила, невероятно легких, но прочнее стали. Наплечники и наручи из полированного обсидиана, украшенные тонкой серебряной гравировкой лотосов. И длинный, струящийся плащ из паучьего шелка, который поглощал свет, делая владельца невидимым в тенях.

— Он магический, — Ли Чжань взял корсет в руки. — Адаптируется под размер и ауру носителя. Снимай тунику.

Я замерла, почувствовав, как вспыхнули уши. Прошлая ночь была ночью стихийного слияния, боли и отчаянной потребности выжить. А сейчас, в холодном свете оружейной, его приказ прозвучал до мурашек обыденно и властно.

— Я могу одеться сама… — пробормотала я, потянувшись к корсету.

Ли Чжань не отдал броню. Его взгляд мгновенно потяжелел.

— Застежки на спине запечатываются Темной Ци. Сама ты не справишься. Снимай, Мэйлин. Я видел на твоем теле каждую родинку. И я исцелял каждый шрам. Тебе нечего стесняться.

Спорить с ним было бесполезно. Я послушно стянула через голову свою потрепанную черную тунику, оставаясь лишь в тонкой льняной сорочке.

Воздух в оружейной показался морозным, но как только Ли Чжань шагнул ко мне вплотную, меня обдало знакомым, безопасным жаром.

Он обошел меня со спины. Я почувствовала тяжесть мифрилового корсета на своих ребрах. Его большие руки легли на мою талию, стягивая ремни. Каждый раз, когда его костяшки касались моей спины сквозь тонкий лен, по позвоночнику пробегал электрический разряд.

— Вдохни, — скомандовал он.

Я глубоко вдохнула. Корсет плотно обхватил фигуру, словно вторая кожа. Я не чувствовала веса, только абсолютную, непробиваемую защиту.

Ли Чжань не торопился отстраняться. Он застегнул последние замки, пуская по ним импульс Тьмы, который запечатал мифрил, и его руки медленно, почти ласково скользнули по моим плечам. Он стоял так близко, что я спиной чувствовала стук его сердца.

— Не лезь в авангард, — его голос стал глухим, он говорил прямо мне в затылок. — Твоя задача — масштабные иллюзии и дезориентация. Если увидишь золотое свечение жрецов — прячься в тень. Я не смогу вытянуть из тебя алхимический Свет второй раз без последствий для твоего нового ядра.

Я откинула голову назад, опираясь затылком о его широкую грудь.

— Я больше не слабая принцесса, мой принц. Мой лед теперь сплавлен с вашей нерушимой сталью.

Он судорожно вздохнул, его пальцы на моих плечах сжались до боли, а затем он резко отстранился, возвращая себе маску невозмутимого главнокомандующего.

— Завершай экипировку. Мы выступаем через час.

ЛИ ЧЖАНЬ

Северное плато перед цитаделью было погружено в предрассветный мрак. Ветер завывал, поднимая в воздух тучи серой пыли, но этот звук тонул в мерном, зловещем лязге оружия и глухом топоте копыт.

Моя армия стояла, выстроившись в идеальные, безупречные квадраты. Пятьдесят тысяч воинов Истинной Тени. Закованные в черную броню, с алебардами, лезвия которых поглощали свет. По флангам гарцевала кавалерия на теневых гончих — монстрах, чье дыхание отравляло воздух страхом.

Они молчали. Не было ни криков, ни боевых песен. Только абсолютная, смертоносная дисциплина легионов, которые ждали своего часа семь долгих лет.

Я стоял на уступе скалы, возвышаясь над армией. На мне была моя Императорская броня — черная чешуя дракона, переплетенная с обсидианом, и корона из темного металла, венчающая голову. Печать на груди пульсировала в унисон с сердцами моих верных солдат.

Мэйлин стояла по правую руку от меня. В доспехах моей матери, с волосами, заплетенными в тугую косу, она выглядела не болезненной принцессой, а настоящей богиней войны. Ее бледное лицо было сосредоточено, а в сиреневых глазах отражалась колоссальная мощь ее нового, перестроенного ядра.

Командир Бай вышел вперед. Он снял перчатку и полоснул ритуальным кинжалом по своей ладони. Кровь хлынула на древние руны, высеченные в камне плато.

— Открывай Пути, маг! — скомандовал я.

Бай начал читать заклинание на древнем языке. Земля под нашими ногами содрогнулась.

Воздух в центре плато пошел рябью, а затем с оглушительным треском разорвался надвое. В пространстве образовалась гигантская воронка, края которой кровоточили багровой энергией. Врата Крови — высшая пространственная магия перемещения, способная перебросить целую армию на тысячи ли за несколько минут. Но она требовала колоссальных энергозатрат.

Я вытянул руку, направляя мощь Печати Темного Императора прямо в портал, стабилизируя его ширину. Воронка расширилась до размеров городских ворот, открывая вид на то, что находилось на другом конце континента.

Картина, представшая перед нами по ту сторону Врат, заставила Мэйлин резко втянуть воздух сквозь зубы.

Мы смотрели на долину перед столицей Империи "Лиловый лотос".

Но долины больше не было. Всё пространство, до самого горизонта, было залито ослепительным, режущим глаза белым и золотым светом. Палатки армии Ордена, осадные башни, закованные в белую сталь катапульты и десятки тысяч фанатиков.

Над самой столицей "Лилового лотоса" пульсировал купол защитного барьера. И он трещал по швам. Золотые алхимические снаряды непрерывно били по энергетическому щиту, оставляя на нем уродливые черные трещины. Защитники на стенах отчаянно отстреливались, но силы были катастрофически не равны.

Орден Света пришел не осаждать. Лу Фэн пришел уничтожать до основания.

— Они уже там… — прошептала Мэйлин. Ее руки, затянутые в обсидиановые наручи, сжались в кулаки. — Барьер отца не продержится и суток.

Я шагнул к краю уступа и вытащил из ножен свой фамильный двуручный меч. Темная Ци мгновенно окутала лезвие густым, черным пламенем.

Я поднял клинок над головой. Пятьдесят тысяч солдат синхронно, с единым грохочущим звуком ударили древками алебард о камень плато.

— Легионы Тьмы! — мой голос, усиленный магией, накрыл всё плато, перекрывая вой ветра. — Семь лет Орден Света считал нас мертвыми! Семь лет они наслаждались властью, построенной на лжи и предательстве! Сегодня мы вернем им долг! Мы не будем брать пленных! Мы не пощадим ни одного человека в белом плаще!

Мэйлин выступила вперед, вставая со мной плечом к плечу. Она вскинула руку, и над нашими головами, закрывая небосвод, распустился исполинский иллюзорный Темный Лотос — символ нашего союза.

— За Империю! За кровь сородичей! В атаку! — взревел я, опуская меч, указывая острием прямо в кровоточащую пасть портала.

Теневая кавалерия, издав леденящий душу боевой клич, сорвалась с места, первой бросаясь во Врата Крови. За ней сомкнутым, неумолимым строем двинулась тяжелая пехота.

Я посмотрел на Мэйлин. Ее глаза завораживающе полыхали решимостью.

— Готова переписать историю, принцесса? — мрачно усмехнулся я.

— Я вырву из нее каждую страницу с именем Лу Фэна, — непривычно холодно ответила она, ее Иллюзии уже искрились на кончиках пальцев.

Мы шагнули во Врата Крови вместе, оставляя Северные Пустоши позади, чтобы обрушить на Орден Света ад, которого они не ждали. Игра в прятки закончилась. Начиналась война на уничтожение.

МЭЙЛИН (Ю РА)

Переход через Врата Крови напоминал падение сквозь ледяную, вязкую пустоту. Секунда абсолютной тьмы, тошнотворный рывок — и мы оказались по ту сторону пространства.

В лицо ударил раскаленный, пропахший пеплом, горелым мясом и металлом ветер.

Мы вышли на пологом холме прямо позади многотысячной армии Ордена Света. То, что мы увидели, заставило мое сердце сжаться от ужаса и гнева.

Великая столица Империи "Лиловый лотос", мой дом, была в осаде. Исполинский купол защитного барьера, питаемый сотнями магов на стенах, был испещрен уродливыми золотыми трещинами. Воздух гудел от непрерывных магических залпов. Осадные орудия Ордена, выкрашенные в лицемерно-белый цвет, методично, раз за разом, били концентрированными сгустками алхимического Света по одной и той же точке над Северными вратами.

Я видела фигурки людей на крепостных стенах. Мой отец. Мои братья. Они держались из последних сил, отдавая свою Ци, чтобы не пустить фанатиков в город, где прятались мирные жители.

Орден Света не ожидал удара в спину. Они были настолько уверены в своей безнаказанности и "священном праве", что даже не выставили тыловые дозоры, бросив все силы на штурм.

— Ваше Величество, — хрипло произнес генерал Шэнь, сжимая древко алебарды так, что заскрипели латные перчатки. — Они как на ладони.

Ли Чжань сидел в седле своего гигантского теневого волка, возвышаясь над строем. В обсидиановых доспехах, с развевающимся черным плащом, он казался воплощением древнего бога разрушения.

Он посмотрел на меня. В его глазах не было вопроса, только абсолютная, смертоносная синхронность.

— Начинай, моя Императрица, — тихо приказал он.

Я глубоко вдохнула раскаленный воздух поля боя. Мое новое, перестроенное ядро откликнулось мгновенно. Никакого страха. Никакого парализующего льда. Только безграничная, бурлящая мощь.

Я вскинула руки, разводя их в стороны.

Небо над долиной, до этого ослепительно-золотое от магии Ордена, внезапно потемнело. Солнце скрылось за мгновенно сгустившимися, неестественно-черными тучами.

Сначала с неба упала одна черная снежинка. Затем вторая.

А через секунду на стотысячную армию Лу Фэна обрушился густой, непроглядный черный снегопад.

Это была моя Иллюзия Истинной Сути, мутировавшая от Слияния с Тьмой. Снег был совершенно не холодным. Он был соткан из плотной, осязаемой теневой Ци. Едва касаясь белых плащей храмовников, черные снежинки мгновенно гасили их светлую магию, лишая обзора, дезориентируя, разъедая их защитные ауры, как кислота.

В рядах Ордена началась паника.

— Демоны! Это демонический пепел! — раздались истеричные крики из тыловых отрядов. Осадные орудия прекратили огонь по городу, маги в замешательстве пытались развеять странную тьму, но иллюзия, напитанная силой Ли Чжаня, была непробиваемой.

Строй Ордена дрогнул.

Ли Чжань поднял свой двуручный меч. Клинок вспыхнул ревущим черным пламенем.

— Втоптать их в грязь! — его рев перекрыл грохот битвы.

Теневая кавалерия сорвалась с места. Черная лавина обрушилась на белоснежные ряды Ордена с неумолимостью цунами. Удар был страшным. Гончие разрывали строй, алебарды бессмертных легионов с хрустом пробивали хваленые светлые доспехи. Фаланги Ордена, не ожидавшие атаки с тыла, начали сыпаться, как карточный домик.

Я ехала в самом центре атакующего клина, окруженная элитной стражей. Мне не нужно было рубить врагов мечом. Моим оружием был разум и магия.

Глядя на паникующих жрецов, которые пытались выстроить щиты, я щелкнула пальцами. Из черного снега под их ногами сотнями начали вырастать огромные, шипастые лиловые лотосы. Они оплетали ноги лошадей Ордена, вырывали оружие из рук, превращая поле боя в сюрреалистический, смертоносный сад.

Орден Света захлебывался в крови, жутких криках и тенях.

ЛИ ЧЖАНЬ

Я упивался этой битвой. Семь лет я ждал момента, когда смогу вернуть долг лицемерным ублюдкам, которые вырезали мою семью. И сегодня они платили по счетам.

Мой теневой волк прокладывал кровавую просеку в рядах вражеской тяжелой пехоты. Золотые снаряды магов Света, которые всё же умудрялись пробиваться сквозь иллюзорный буран Мэйлин, бессильно разбивались о мою обсидиановую броню.

— Держать строй! Это всего лишь темные твари! Свет защитит нас! — надрывался высокий жрец в золотой кирасе, пытаясь собрать вокруг себя остатки элитного паладинского корпуса.

Я направил волка прямо на него.

Паладины сомкнули щиты, образуя светящуюся стену. Для любой обычной армии это было бы непреодолимым препятствием. Но я не был обычной армией.

Я спрыгнул со спины волка на полном ходу. В полете искусно сконцентрировал всю свою Первородную Тьму в лезвии двуручного меча.

Удар.

Мой клинок врезался в золотой щит жреца. Раздался оглушительный взрыв. Светлая магия брызнула во все стороны, как битое стекло. Стена щитов разлетелась в пыль, а сам жрец, разрубленный от ключицы до пояса, рухнул под копыта собственных лошадей.

— Ваш Свет сгнил! — прорычал я, врываясь в образовавшуюся брешь.

Каждое мое движение несло смерть. Я сражался с яростью человека, которому есть что защищать. Краем глаза я постоянно контролировал позицию Мэйлин. Она была в безопасности за стеной моих генералов, ее пальцы непрерывно плели всё новые фантомы, превращая тактику Ордена в хаос. Мы действовали как единый, безупречный механизм.

Внезапно с крепостных стен "Лилового лотоса" раздался протяжный, гудящий звук боевого горна.

Осажденные защитники столицы, увидев, что армия Ордена рассыпается под ударами неизвестного врага из тыла, пошли на отчаянный шаг. Главные Северные врата с тяжелым скрипом отворились.

Из города лавиной хлынула гвардия Империи Вэй. Впереди, в сверкающих фиолетовых доспехах, мчались Вэй Лонг и Вэй Фэн. Они ударили по дезориентированным остаткам авангарда Ордена, зажимая фанатиков Лу Фэна в смертельные тиски между городом и моими легионами.

Битва превратилась в бойню. Армия Света, потерявшая командиров и ослепленная черным снегом, начала бросать оружие и в панике бежать.

Я поднял кулак, и мой горнист дал сигнал к остановке наступления.

Нам не нужно было гоняться за дезертирами. Главная цель была достигнута. Осада снята. Армия вторжения разбита.

Поле боя затихло. Черный снег Мэйлин медленно растаял, уступая место лучам заходящего солнца, которые теперь освещали тысячи тел в белых плащах, устилающих землю.

Мои легионы выстроились в безупречную линию в ста метрах от крепостных ворот "Лилового лотоса". Каре из черных доспехов, над которыми развевались знамена с Темным Драконом.

Из расступившихся рядов моей армии выехала Мэйлин. Я спешился и подошел к ней, вставая у головы ее теневого волка. Моя рука собственнически легла на ее колено, закованное в мифрил.

Навстречу нам, пробираясь через трупы, двигался отряд "Лилового лотоса".

Вэй Лонг ехал первым. Его меч был покрыт вражеской кровью. За ним следовал Вэй Фэн, его лицо было бледным, а боевой веер сломан, но глаза горели яростным, не верящим огнем. Чуть позади, окруженный личной стражей, верхом ехал сам Император Вэй, тяжело дыша после многочасового поддержания барьера.

Они остановили коней в десяти шагах от нас.

Лонг первым узнал лицо девушки в черных обсидиановых доспехах, сидящей верхом на демоническом волке.

Его челюсть буквально отвисла. Глаза расширились так, словно он увидел призрака.

— Мэй-Мэй? — выдохнул старший брат, и его голос сорвался на хрип. Меч едва не выпал из его руки. — Во имя Небес… Мэйлин?! Что ты… как ты…

Вэй Фэн перевел взгляд с сестры на меня. Его цепкий ум работал на предельных скоростях. Он смотрел на мои черные доспехи, на двуручный меч, с которого капала кровь, на демоническую метку на моем лбу. А потом он вспомнил глаза "мастера Чэна", вспомнил ауру наемника, который отразил атаку Святой голыми руками.

— Мастер Чэн… — прошептал Фэн, и его лицо посерело от шока. — Нет. Не Чэн.

Император Вэй выехал вперед. Взгляд великого правителя встретился с моим. Я видел в его глазах страх, вину за прошлое и абсолютное непонимание происходящего.

— Темный принц Ли Чжань, — произнес Император, и его слова повисли в звенящей тишине поля боя. Гвардейцы "Лилового лотоса" в ужасе попятились, сжимая копья. Они думали, что спасение обернулось еще большим кошмаром.

Я не стал кланяться. Я стоял прямо, как равный перед равным.

— Император Вэй, — холодно отозвался я. — Считайте это возвратом долга дочери. Но я прекрасно помню, как семь лет назад вы закрыли двери перед моей гибнущей Империей. Сегодня же я открыл их, чтобы спасти вашу.

— Моя дочь… — Император указал дрожащей рукой на Мэйлин. — Отпусти мою дочь, демон. Каким колдовством ты заставил ее надеть твои доспехи?!

Прежде чем я успел открыть рот, Мэйлин сделала то, что заставило всех командиров обеих армий затаить дыхание.

Она легко, с грацией воительницы соскользнула со спины гигантского волка. Но не побежала к отцу. Она встала вплотную ко мне, и ее рука, затянутая в темный мифрил, открыто легла поверх моей ладони, сжимающей эфес меча.

— Он не использовал колдовство, дорогой отец, — голос Мэйлин был кристально чистым и твердым, как алмаз. Она смотрела на свою семью без страха. — Темная магия не берет в плен. Она… даже исцеляет. Принц Ли Чжань спас мне жизнь. А я спасла его.

Лонг побледнел, делая шаг вперед, словно собираясь броситься на меня с кулаками.

— О чем ты говоришь, Мэйлин?! Он Темный Император! Он враг всего мира! Ты под контролем разума!

— Я в своем уме, брат Лонг, — она вскинула подбородок, и на ее запястье, на долю секунды ярко вспыхнула фиолетовым светом наша брачная татуировка Слияния. Фэн заметил это, и его глаза стали размером с блюдца. — И Ли Чжань не враг мира. Враг мира — это Лу Фэн. Тот самый "Светлый герой", который сегодня пытался сжечь вашу столицу вместе с женщинами и детьми.

Она повернулась ко мне, и в ее глазах, несмотря на сотни свидетелей, отразилась та самая нежность, которая принадлежала только мне.

— Темная Империя не собирается нападать на нас, — продолжила она, вновь повернувшись к ошеломленному Императору. — Мы вместе пришли предложить союз. Союз между "Лиловым лотосом" и «Тенью», чтобы раз и навсегда уничтожить лживый Орден Света.

Император Вэй переводил взгляд с моей армии, способной стереть остатки его гвардии в порошок, на свою некогда болезненную, хрупкую дочь, которая теперь стояла бок о бок с самым опасным существом континента и уверенно диктовала условия.

— Союз с «Тьмой» … — прошептал правитель.

Я сделал шаг вперед, задвигая Мэйлин чуть за спину, принимая на себя вес переговоров.

— У вас нет выбора, Ваше Величество, — жестко констатировал я. — Лу Фэн вернется с резервами. Ваши щиты разбиты. Без моей армии вы станете пеплом. Я не требую ваших земель. Я требую прохода к Главному Храму Ордена. И также требую уважения к моей Соправительнице.

Слово "Соправительница" ударило по семье Вэй, как таран.

Вэй Лонг зарычал, Вэй Фэн судорожно сглотнул, но Император Вэй был слишком умным политиком, чтобы не понимать расклад сил. Он посмотрел на трупы фанатиков Света, затем на мои непобедимые легионы.

Император медленно вложил свой окровавленный меч в ножны.

— Откройте главные ворота! — хрипло приказал правитель "Лилового лотоса", склоняя голову в знаке вынужденного, но неоспоримого союза. — Добро пожаловать в столицу, Ваше Императорское Величество Ли Чжань. Нам… предстоит долгий разговор за семейным столом.

Я усмехнулся, крепче сжимая пальцы Мэйлин.

Первый шаг к уничтожению «Великого правления Лу Фэна» был сделан. Тьма вошла в столицу Света как спаситель.

МЭЙЛИН (Ю РА)

Въезд в столицу Империи «Лиловый лотос» напоминал сюрреалистический сон.

Еще утром жители города готовились к неминуемой смерти от рук религиозных фанатиков. А теперь они жались к стенам домов, со смесью первобытного ужаса и благоговейного шока наблюдая, как по главной улице марширует авангард армии Тьмы.

Мой отец, Император Вэй, ехал впереди, его лицо было непроницаемым, как посмертная маска. За ним следовали мы с Ли Чжанем. Мы ехали не в закрытом паланкине. Мы возвышались над толпой на спинах огромных теневых волков.

Я каждой клеточкой чувствовала взгляды горожан. Они узнавали меня. Третья принцесса, болезненный цветок, который годами не покидал дворца, теперь ехала в броне из темного мифрила, а рядом с ней, как несокрушимая скала, возвышался главный кошмар континента.

Ли Чжань ехал расслабленно, но его аура была развернута на максимум, укрывая меня невидимым щитом. Любой, кто посмел бы бросить в мою сторону косой взгляд или, не дай боги, камень, лишился бы головы быстрее, чем успел бы моргнуть.

Когда мы въехали во внутренний двор Императорского дворца, спешиваться пришлось в абсолютной тишине. Дворцовая стража сжимала алебарды побелевшими пальцами, глядя на личную гвардию Ли Чжаня — высоких, безмолвных воинов Истинной Тени, которые встали позади нас монолитной стеной.

— Моя армия разобьет лагерь за стенами города, — ровно произнес Ли Чжань, обращаясь к Императору. — Со мной во дворец войдут только командир Бай и двое гвардейцев. Я не собираюсь захватывать ваш трон, Ваше Величество. Это не входит в мои планы.

Вэй Фэн, стоявший рядом с отцом, нервно дернул щекой, но промолчал.

— Прошу в Малый Зал Советов, — сухо ответил Император.

Мы шли по до боли знакомым коридорам. Еще месяц назад я задыхалась здесь от приступов проклятия, прячась от Лу Фэна за иллюзиями. Теперь мои шаги в тяжелых сапогах гулко отдавались от мраморных плит, а магия внутри меня пела, полная первозданной, горячей силы.

Малый Зал Советов был местом только для семьи. Никаких министров. Никаких слуг.

Едва массивные двери за нами закрылись, как иллюзия вежливости рухнула.

— Отойди от моей сестры, животное! — взревел Вэй Лонг. Его фамильный меч с оглушительным лязгом покинул ножны. Старший брат бросился вперед, ослепленный яростью и инстинктом защитника.

Я даже не успела поднять руку, чтобы остановить его.

Ли Чжань не стал доставать оружие. Он сделал неуловимо быстрый шаг вперед, заслоняя меня собой. Два пальца его левой руки, окутанные концентрированной Темной Ци, сомкнулись на лезвии меча Лонга в дюйме от своего лица.

Раздался жалобный скрежет металла. Императорская сталь, выкованная лучшими мастерами, замерла, намертво зажатая голыми пальцами Темного принца.

— Убери железку, мальчик, — ледяным, вибрирующим тоном произнес Ли Чжань. Его глаза опасно сузились. — Ты жив сейчас только потому, что в твоих венах течет схожая с ней кровь. Не испытывай мое терпение.

— Лонг! Назад! — рявкнул Император Вэй, ударив кулаком по дубовому столу.

Вэй Фэн подскочил к брату, силой опуская его руку с мечом, хотя Ли Чжань всё еще удерживал лезвие, пока не решил сам отпустить его. На стали остались две глубокие, оплавленные вмятины от его пальцев.

Я вышла из-за спины Ли Чжаня, вставая рядом с ним.

— Хватит! — мой голос, усиленный новой магией, хлестнул по залу. — Вы ведете себя как глупцы. Если бы Его Величество Ли Чжань хотел нашей смерти, вы бы уже кормили ворон за воротами столицы. Сядьте. Все. Очень вас прошу.

Семья Вэй уставилась на меня в полнейшем шоке. Хрупкая Мэй-Мэй, которая всегда говорила тихо и боялась сквозняков, только что отдала приказ тоном заправского генерала.

Дверь бокового входа тихо скрипнула. В зал, поддерживаемая служанками, вошла моя мать — Императрица. Ее лицо было заплаканным, она выглядела постаревшей лет на десять после дней осады.

Ее взгляд тут же метнулся ко мне.

— Мэйлин… Дитя мое…— всхлипнула она.

Я не выдержала. Броня слетела с моей души. Я подбежала к ней, обнимая.

— Мама. Я жива. Я здесь. Теперь все хорошо.

Императрица судорожно ощупывала мои плечи, закованные в мифрил, ее руки скользнули по моей шее, щекам. И вдруг она замерла. Ее глаза неестественно расширились.

— Ты… ты теплая, — прошептала она, глядя на меня с таким неверием, словно я воскресла из мертвых. — Твоя кожа… она больше не ледяная. И твои губы…

Она приложила руку к моей груди.

— Как же так… Я не чувствую холода.

В зале повисла звенящая тишина. Император Вэй, Лонг и Фэн замерли.

Вэй Фэн медленно перевел взгляд с меня на неподвижно стоящего Ли Чжаня. Умный, расчетливый Фэн начал складывать детали мозаики.

— Как? — хрипло спросил второй брат. — Лучшие лекари континента не могли снять Проклятие ледяных вен. Они говорили, что ядро разрушено с рождения…

Ли Чжань подошел ко мне, мягко, но уверенно отстраняя Императрицу, и собственнически положил тяжелую ладонь на мою талию, притягивая к себе. Этот жест был настолько открытым и однозначным, что Лонг снова заскрипел зубами.

— Лекари Светлого Ордена умеют только выкачивать деньги и строить лицемерные теории, — сухо ответил Ли Чжань. — Лед нельзя было уничтожить Светом. Его можно было только расплавить первородным пламенем. Я перестроил ее ядро, сплавив его со своей собственной Темной Ци.

— Сплавил? — Император Вэй побледнел. Он знал древние трактаты. — Ритуал Слияния? Ты… ты привязал жизнь моей дочери к своей?!

— Я СПАС ей жизнь, — отчеканил Ли Чжань, и его аура опасно сгустилась, заполняя зал предгрозовым давлением. — Когда наемники Ордена напали на нас на Юге, она голыми руками вытянула из меня алхимический Свет, чтобы спасти меня. Свет вошел в реакцию с ее льдом. Она мучилась и умирала, Император Вэй. Слияние было единственным способом сохранить ее дыхание. И да. Теперь наши жизни — одно целое. И вам придется принять этот факт.

Я подняла руку, отодвигая край черного мифрилового наруча, чтобы моя семья могла сама все увидеть.

На моем запястье пульсировала татуировка Темного Дракона, обвивающего Лиловый Лотос. Метка неоспоримого союза, слияния. Брака. Метка абсолютного доверия.

Императрица тихо ахнула и опустилась в кресло.

— Значит, "лечебный отпуск" в Нефритовую Реку был лишь предлогом, — Вэй Фэн закрыл глаза, массируя переносицу. — И списки Чжао прислал мне не тайный агент. Их прислала ты. Ты всё это спланировала, маленькая сестренка. Ты заключила союз с дьяволом прямо у нас под носом.

— Я заключила союз с единственным человеком, который способен остановить Лу Фэна, — твердо ответила я, не отводя взгляда от брата. — Орден Света паразитирует на континенте. Вы сами видели сегодня их методы. Если мы не объединимся, они сожгут наш дом дотла, прикрываясь своими «благими намерениями».

Император Вэй тяжело опустился на свой трон. Он выглядел сломленным. Годы веры в "святость" Ордена оказались иллюзией, а спасение пришло от того, кого он считал чудовищем.

— Ты просишь нас заключить союз с «Тьмой», Мэйлин. Отдать Империю в руки изгнанника, — тихо сказал отец.

— Я не прошу вашу Империю, Ваше Величество, — Ли Чжань шагнул вперед. Его голос звучал как металл. В нем не было ни капли высокомерия, только железобетонная правда человека, который осознал свою силу. — Моя Империя была разрушена и запечатана, но сегодня я возродил ее. У меня есть армия, превосходящая вашу. У меня есть Печать рода. Мне совершенно не нужен ваш трон.

Он посмотрел на меня, и его жесткие черты лица неуловимо смягчились.

— Я пришел сюда не как завоеватель. Я пришел сюда как мужчина, который официально забирает свое, — Ли Чжань снова перевел взгляд на Императора. — Принцесса Мэйлин больше не принадлежит "Лиловому лотосу". Она — моя Соправительница, истинная Императрица Тьмы. Я предлагаю вам союз двух независимых царств. Моя армия и ваши ресурсы. Мы уничтожим Лу Фэна, и после этого наши Империи будут жить в мире, скрепленном этой связью.

В Зале повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Вэй Лонга.

— Если я откажусь? — процедил Император.

— У вас нет выбора, — пожал плечами Ли Чжань, и в этом жесте было столько леденящей уверенности, что мне стало жаль отца. — Орден Света вернется. Они пришлют Инквизицию. Ваши маги истощены. Если я уведу свои легионы за Врата Крови, ваша столица падет через три-четыре дня. Выживание вашего рода сейчас зависит от того, примете ли вы мою помощь.

Вэй Фэн, всегда бывший голосом разума в нашей семье, медленно кивнул.

— Он прав, отец. Мы в безвыходном положении. Орден показал свое истинное лицо, когда ударил алхимическим огнем по жилым кварталам безоружных. Ли Чжань — наш единственный шанс на выживание.

Император Вэй долго, мучительно долго смотрел на меня. Он искал в моих глазах следы принуждения, гипноза или страха. Но он видел лишь спокойствие и абсолютную, безоговорочную преданность мужчине, который стоял рядом со мной.

Правитель тяжело вздохнул, и его плечи опустились.

— Пусть будет так, — глухо произнес он. — Союз. Но если хоть один волос упадет с ее головы по твоей вине, Темный принц… Я за себя не ручаюсь. Поверь, в искусстве пыток мы преуспели.

Ли Чжань криво усмехнулся.

— Становитесь в очередь, Ваше Величество. Если с ней что-то случится, я сам вырву свое сердце.

Когда формальности были улажены, а планы совместного патрулирования стен составлены, нам выделили покои. Точнее, выделили мои старые покои, куда Ли Чжань, не спрашивая разрешения, направился вместе со мной.

Вэй Лонг провожал нас таким взглядом, словно мы шли на эшафот, но Фэн удержал его за плечо.

Мы вошли в мой павильон. Всё здесь было таким же, как в день нашего побега. Те же лиловые шелковые шторы, та же жаровня, те же тонкие ароматы благовоний. Но теперь это место казалось мне слишком маленьким, слишком душным для той магии, которая бурлила в наших венах.

Едва двери за нами закрылись, Ли Чжань резко развернул меня к себе. Его руки, всё еще облаченные в латные перчатки, легли на мои щеки.

Вся его холодная сдержанность, которую он демонстрировал перед моей семьей, испарилась.

— Ты в порядке? — хрипло спросил он, жадно вглядываясь в мое лицо. — Твое ядро? Оно не причиняет боль? Магия не бунтует от присутствия светлых аур твоей семьи?

— Я в порядке, Ли Чжань, — я с улыбкой накрыла его руки своими. — Ваша Тьма держит мой лед в идеальном балансе.

Он судорожно выдохнул, прижимаясь лбом к моему лбу.

— Твой отец смотрел на меня так, словно я украл его величайшее сокровище, — пробормотал он, закрывая глаза.

— А разве это не так? — лукаво шепнула я.

— Нет, — он резко открыл глаза, и в них вспыхнул тот самый голодный, собственнический огонь. — Я не крал тебя. Ты сама пришла в тот темный переулок и предложила мне свою кровь. А я просто забрал то, что мне предложили, и сделал тебя Императрицей.

Он резко наклонился, его губы накрыли мои в собственническом, глубоком поцелуе. В нем не было нежности — только абсолютное, звериное утверждение своих прав. Я ответила с не меньшей страстью, зарываясь пальцами в его темные волосы, чувствуя, как внутри меня радостно отзывается наша общая, сплавленная магия.

Но нашему уединению не суждено было продлиться долго.

Снаружи, во внутреннем дворе павильона, раздался грохот торопливых шагов и лязг брони.

— Ваше Величество! Ваше Величество!

Голос принадлежал командиру Баю. Маг крови редко повышал тон, и это заставило нас мгновенно отстраниться друг от друга.

Ли Чжань выхватил кинжал и распахнул двери.

Бай стоял на крыльце, его лицо, наполовину скрытое серебряной маской, было бледным. В руках он сжимал оплавленный, почерневший кусок пергамента.

— Доклад от разведчиков Теневой гвардии, мой Император, — быстро заговорил Бай. — Армия Ордена Света отступила на пятьдесят ли, но они не разбивают лагерь. Они строят Алтарь Жертвоприношения.

— Алтарь? — нахмурился Ли Чжань, убирая кинжал. — Для чего?

— Лу Фэн не смирился с поражением, Ваше Величество, — маг крови поднял на нас взгляд, полный первобытного страха. — Он приказал распять на алтаре сотню своих же жрецов-отступников. И планирует активировать «Око Небес».

Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

«Око Небес». Я знала этот артефакт из финала новеллы. Абсолютное оружие массового поражения, которое выжигает души в радиусе сотен миль. Лу Фэн был загнан в угол, и теперь он собирался уничтожить не только нас, но и всю столицу "Лилового лотоса", превратив половину континента в мертвую, стеклянную пустыню.

Грандиозная битва, которая должна была закончиться нашей победой, только начиналась. И ставки возросли до небес.

МЭЙЛИН (Ю РА)

Слова командира Бая упали между нами, как отрубленная голова.

«Око Небес».

Воздух в павильоне внезапно показался мне слишком плотным, чтобы им дышать. Я отшатнулась от Ли Чжаня, мои пальцы инстинктивно сжались в кулаки. В голове яркими, кровавыми вспышками проносились строки из финальных глав той проклятой новеллы, которую я когда-то перечитывала снова и снова.

Там Лу Фэн использовал этот артефакт, чтобы стереть с лица земли последнюю цитадель сопротивления. Око было не просто магическим орудием. Это была машина судного дня, питающаяся человеческими душами.

— Собирай Совет, — голос Ли Чжаня хлестнул, как удар кнута. В его глазах мгновенно погас огонь страсти, уступив место ледяному, расчетливому пламени главнокомандующего. — Немедленно. Приведи Императора Вэя и принцев. Нам нужен план.

Через пятнадцать минут Малый Зал Советов снова был полон. Но на этот раз здесь не было места семейным разборкам. За столом стояли мои братья, отец, генерал Шэнь, маг Бай и мы с Ли Чжанем.

— Что такое «Око Небес»? — хмуро спросил Вэй Лонг, опираясь тяжелыми руками о стол. — Еще одна светлая игрушка Ордена? Наши стены выдержали их алхимические катапульты, выдержат и это.

— Не выдержат, — мой голос прозвучал так глухо и мертво, что все присутствующие невольно вздрогнули. Я посмотрела на брата, чувствуя, как внутри ворочается холодный ужас, который не могла растопить даже моя новая Тьма. — Око Небес не ломает стены, брат. Оно выжигает пространство. Это древний орбитальный кристалл, который Лу Фэн откопал в руинах Первой Эпохи. Чтобы его активировать, нужен колоссальный выброс энергии. Энергии смерти…

Я перевела дух, обводя взглядом бледнеющие лица своей семьи.

— Лу Фэн распнет сотню своих жрецов. Когда их кровь прольется на алтарь, Око впитает их души и сфокусирует их в один луч чистого, испепеляющего Света. Этот луч не знает преград. Он ударит в центр столицы. Он испарит дворец, дома, людей… всё в радиусе пятидесяти ли превратится в гладкое, мертвое стекло. Никто не выживет.

Генерал Шэнь грязно выругался. Император Вэй тяжело осел в кресло, закрыв лицо руками.

— Безумец, — прошептал Вэй Фэн, и его обычно невозмутимое лицо исказила гримаса отвращения. — Он называет себя Светлым Героем, а сам приносит человеческие жертвы, чтобы уничтожить город с мирными жителями?

— Для него мы все — еретики, запятнанные Тьмой, — жестко констатировал Ли Чжань. Он стоял у окна, скрестив руки на груди. — Ересь нужно выжигать. Такова логика убежденных фанатиков.

— Мы должны эвакуировать столицу! — вскочил Лонг.

— Не успеем, — покачал головой командир Бай, глядя на свои расчеты. — До активации Ока осталось не больше двух страж. Ритуал уже начался. Сотня тысяч жителей просто не успеет выйти за радиус поражения.

— Значит, мы атакуем их лагерь! — рявкнул Шэнь. — Мои легионы сомнут их защиту!

— Искусство крови блокирует порталы, генерал, — холодно осадил его Ли Чжань. — Врата Крови не откроются рядом с алтарем. Пока пехота дойдет туда маршем, от нас останется лишь пепел.

В зале вновь повисла удушающая тишина. Это был тупик. Ловушка, из которой, казалось, не было выхода.

Я закрыла глаза. Мой разум лихорадочно перебирал детали канона. Как уничтожить Око? В книге оно взорвалось само, исчерпав ресурс, но перед этим стерло целое королевство.

Вспомни. Вспомни устройство алтаря!

— Ядро, — внезапно распахнула я глаза. — Кристалл Ока питается через фокусирующие линзы. Если разбить центральную линзу до того, как луч ударит в небеса, энергия выйдет из-под контроля. Око взорвется внутрь себя, уничтожив алтарь и самого Лу Фэна.

Ли Чжань мгновенно оказался рядом со мной.

— Насколько близко нужно подойти, чтобы разбить линзу?

— Вплотную, — я посмотрела в его хищные глаза. — И разбить ее нужно оружием, напитанным концентрированной Первородной Тьмой. Только она сможет вызвать цепную реакцию и разрушить структуру очищенного Света.

— Значит, эта работенка как раз для меня, — Ли Чжань хищно оскалился. — Бай, Шэнь. Выдвигаете армию маршем. Как только алтарь взорвется, добивайте остатки фанатиков.

— Вы не дойдете туда один, Ваше Величество, — покачал головой Вэй Фэн. — Они выстроили тройное кольцо обороны вокруг алтаря. Вас заметят еще на подступах.

— А мы не пойдем в открытую, — я сделала шаг к столу. Магия внутри меня запульсировала в предвкушении. — Я накрою нас Иллюзией Пустоты. Мои новые фантомы, усиленные Тьмой Ли Чжаня, поглощают и свет, и звук. Мы пройдем сквозь их лагерь, как призраки.

— Исключено, — Ли Чжань резко повернулся ко мне, его лицо окаменело. — Ты останешься здесь. Под защитой моих лучших гвардейцев.

— Иллюзия Пустоты требует постоянного контроля и привязки к аурам, — я упрямо вздернула подбородок, отказываясь отступать. — Я должна быть в центре купола, чтобы он держался. Без меня вас расстреляют еще в десяти ли от алтаря.

— Я сказал — нет, Мэйлин! — его голос прогремел так, что задрожали стекла в витражах. В его глазах вспыхнул панический, первобытный страх потерять меня. — Твое ядро только что было перестроено! Если иллюзия спадет, ты окажешься в эпицентре вражеской армии! Я не позволю тебе идти на верную смерть!

— Это мой город, Ли Чжань! — я шагнула к нему вплотную, тыча пальцем в обсидиановую пластину на его груди. — Там, за стенами, моя мать! Люди, которые верили в мою семью! Вы не остановите меня! Вы обещали мне континент у моих ног, а не стеклянную пустыню!

Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша, словно два сцепившихся небесных дракона. Свет и Тьма, Лед и Пламя. Моя решимость билась о его железобетонную потребность защищать.

— Она права, Темный принц, — внезапно прервал нашу перепалку Вэй Лонг. Старший брат обнажил свой фамильный меч, лезвие которого всё еще хранило вмятины от пальцев Ли Чжаня. — Но вы не пойдете одни. Мы с Фэном идем с вами.

Ли Чжань медленно перевел свой тяжелый, убийственный взгляд на принцев.

— Вы будете путаться под ногами. Ваша светлая Ци будет фонить, как сигнальный костер.

— Мэй-Мэй скроет нас своей иллюзией, — спокойно, поправляя обшлага фиолетового камзола, произнес Вэй Фэн. В его руке появился новый боевой веер с лезвиями из валирийской стали. — Это наша любимая сестра. И это наш дом. Если нам суждено умереть сегодня, мы умрем, защищая Империю. Вместе с вами. Не склонив головы до последнего вздоха.

Ли Чжань долго, оценивающе смотрел на братьев. Затем его взгляд вернулся ко мне. Он видел чистую непреклонность в моих глазах и понял, что я действительно скорее сбегу и ринусь в бой одна, чем останусь отсиживаться в безопасности.

Он глухо, злобно зарычал, резко отворачиваясь.

— Начинаем сбор немедленно. Если кто-то из вас, "светлые", издаст хоть звук, находясь под куполом Иллюзии, я лично сверну вам шеи.

ЛИ ЧЖАНЬ

Ночь была душной и безветренной. Запах гари и озона стоял такой густой, что оседал на языке кислым привкусом.

Мы двигались сквозь долину вчетвером.

Мэйлин шла в самом центре. Ее глаза были почти закрыты, дыхание ровным, а руки грациозно раскинуты в стороны. От ее пальцев исходило плотное, абсолютно черное свечение. Оно формировало вокруг нас купол радиусом в пять шагов. Снаружи мы выглядели просто как сгусток ночной тени, ничем не отличающийся от окружающего мрака.

Это была пугающе безупречная магия. Моя Тьма, сплавленная с ее искусством, не просто обманывала зрение — она стирала нас из реальности. Я шел на полшага впереди нее, готовый в любой момент прикрыть ее своим телом. Вэй Лонг и Вэй Фэн прикрывали тылы, сжимая оружие.

Мы вошли на территорию лагеря Ордена Света.

Вокруг кипела жуткая, фанатичная суета. Тысячи рыцарей в белых плащах молились, стоя на коленях в грязи. Жрецы с безумными, горящими глазами ходили между рядами, окропляя их алхимической водой. Никто из них не смотрел на скользящую мимо тень. Купол Мэйлин работал идеально.

Чем ближе мы подходили к эпицентру, тем тяжелее становилось дышать.

Алтарь возвышался на искусственно насыпанном холме. Он представлял собой циклопическую конструкцию из белого мрамора, в центре которой парил исполинский, кристально-прозрачный ромб — Око Небес.

То, что происходило на ступенях алтаря, заставило даже меня, видевшего горы трупов, скрипнуть зубами от отвращения.

Сотня молодых жрецов, которых Лу Фэн назвал "отступниками", были намертво прикованы золотыми цепями к обсидиановым столбам. Они не кричали. Их рты были зашиты серебряными нитями. Но их широко распахнутые глаза кричали от животного, первобытного ужаса.

А перед алтарем, воздевая руки к ночному небу, стоял он. Адский «чистый».

Лу Фэн.

«Светлый герой» носил ослепительно-белые, расшитые золотом одежды. Его правильные, аристократические черты лица были искажены гримасой фанатичного экстаза. От его тела исходило такое яркое сияние, что на него было больно смотреть. Но в этом свете не было ничего святого. Он был мертвым. Холодным, как свет звезды, которая умерла миллионы лет назад.

— О, Небеса, — едва слышно прошептал Вэй Фэн за моей спиной, когда увидел зашитые рты пленников.

— Грязь Бездны проникла в наши ряды! — голос Лу Фэна разнесся над лагерем, усиленный магией. Он звучал как голос божества, сошедшего с ума. — Империя Вэй предала Свет! Они впустили Тьму в свои стены! Но мы очистим этот мир! Их грехи станут благодатным топливом для Божественного Огня!

Он подошел к первому прикованному жрецу. В его руке блеснул длинный ритуальный кинжал.

— Во имя очищения!

Лу Фэн без колебаний вонзил кинжал в грудь своего же последователя. Кровь брызнула на белый мрамор. Алтарь жадно впитал ее. Кристалл Ока Небес над нашими головами пульсирующе вспыхнул, начиная накапливать заряд. Убитый жрец высох за долю секунды, его душа была вырвана и поглощена артефактом.

— Он убьет их всех, одного за другим, чтобы напитать кристалл, — мысленно передала мне Мэйлин. Ее голос по нашей связи дрожал от ярости. — До центральной линзы пятьдесят шагов. Я проведу вас сквозь стражу.

Мы начали бесшумно подниматься по мраморным ступеням.

Вокруг алтаря стояли высшие паладины — личная охрана Лу Фэна. Они были настолько уверены в своей силе, что даже не смотрели по сторонам, поглощенные кровавым ритуалом.

Десять шагов. Двадцать. Тридцать.

Лу Фэн убил уже десятого жреца. Кристалл Ока начал издавать низкий, вибрирующий гул, от которого закладывало уши. Воздух вокруг него искривлялся.

Мы подошли вплотную к фокусирующей линзе — огромному зеркальному диску, парящему прямо под кристаллом.

— Сейчас, — скомандовала Мэйлин.

Она резко сбросила купол Иллюзии Пустоты.

Из ниоткуда, прямо в центре самого защищенного места на континенте, материализовались мы вчетвером.

— Лу Фэн! — мой рев, усиленный Первородной Тьмой, ударил по барабанным перепонкам всех присутствующих.

«Светлый герой» резко обернулся. Его глаза расширились от шока, когда он увидел меня — свой главный кошмар, восставший из пепла.

Но он не успел отдать приказ.

Вэй Лонг и Вэй Фэн действовали безупречно. Принцы Света бросились на высших паладинов, их мечи сверкали, пробивая бреши в рядах охраны, не давая им приблизиться к нам.

Не теряя ни секунды, я рванул вперед.

Мой двуручный меч, покрытый ревущим пламенем Первородной Тьмы, описал широкую, смертоносную дугу.

Я не стал атаковать дезориентированного Лу Фэна. Я ударил прямо по фокусирующей линзе Ока Небес.

Сталь моего клинка, в которую я влил всю ярость, всю боль семи лет изгнания и всю силу Слияния с Мэйлин, врезалась в божественное стекло.

Раздался оглушительный, чудовищный хруст.

Линза пошла трещинами. Тьма хлынула в эти трещины, как черная кислота, мгновенно разрушая структуру Света.

— Н-Е-Е-Т!!! — истошно, не своим голосом завопил Лу Фэн, бросаясь ко мне. Его светлая магия выстрелила в меня сокрушительным лучом.

Но Мэйлин была начеку.

Ее руки взметнулись вверх. Перед нами мгновенно выросла стена из переплетенных Темных Лотосов. Луч Лу Фэна ударился в нашу общую защиту и бессильно рассеялся, поглощенный мраком.

А над нашими головами начался апокалипсис.

Око Небес, лишенное фокусирующей линзы, но накачанное душами убитых жрецов, завизжало. Кристалл начал пульсировать в обратном направлении. Он не мог выплеснуть энергию наружу и начал пожирать сам себя.

— Назад! — я схватил Мэйлин за талию, притягивая к себе, и крикнул принцам. — Отходим! Сейчас взорвется!

Вэй Лонг отшвырнул убитого паладина, Фэн метнул веер, перерезая горло еще двоим, и они бросились к нам.

Мэйлин снова накинула на нас купол иллюзии, но на этот раз не для маскировки. Это был многослойный, абсолютный щит из Тьмы и обмана зрения, призванный спасти нас от взрывной волны.

Око Небес схлопнулось.

Вспышка была такой яркой, что, казалось, сожгла мне сетчатку даже сквозь закрытые веки. А затем последовал взрыв.

Алтарь разлетелся на куски. Беломраморные ступени превратились в шрапнель. Волна концентрированной, нестабильной энергии прокатилась по лагерю Ордена Света, сметая палатки, испаряя фанатиков, ломая осадные орудия, как сухие ветки болезненного древа.

Наш щит трещал, Мэйлин в моих руках застонала от напряжения, но ее ядро, подпитанное моей бесконечной Ци, выдержало удар.

Когда грохот стих, и пыль немного осела, я опустил щит.

То, что еще недавно было эпицентром мощи Ордена Света, превратилось в дымящийся кратер. Алтаря больше не существовало. Вокруг валялись изувеченные тела паладинов.

Мы стояли на краю кратера, тяжело дыша.

Вэй Лонг оперся на свой меч, сплевывая кровь с разбитой губы. Фэн отряхивал пепел со своего изящного камзола, его глаза лихорадочно блестели от адреналина.

Я прижимал Мэйлин к себе, чувствуя, как колотится ее сердце. Мы победили. Машина судного дня была уничтожена.

Но вдруг из густого белого дыма в центре кратера раздался жуткий, булькающий смех.

Мы замерли.

Сквозь дым медленно, пошатываясь, выходила фигура.

Лу Фэн.

Его белые одежды были изодраны и залиты кровью. Его левая рука была оторвана взрывом по самый локоть. Но он не падал. Он шел к нам, и из его разорванной культи хлестала не красная кровь, а густая, светящаяся золотом субстанция.

Его лицо было искажено нечеловеческой, демонической улыбкой.

— Вы думали… вы остановили сам Свет? — прохрипел Лу Фэн. Его голос двоился, словно внутри него говорил кто-то еще.

Спина "Светлого героя" внезапно с жутким хрустом разорвалась изнутри. Белоснежные одежды окрасились багровым. Из его лопаток, разрывая плоть и кости, начали медленно, в мучительной агонии прорастать два исполинских, искрящихся золотом и гнилью крыла.

— Боги Небесные… — с ужасом выдохнул Вэй Фэн, отступая на шаг. — Что это за тварь?

Мэйлин в моих руках напряглась. Я почувствовал, как ее пальцы мертвой хваткой впились в мои доспехи.

— Это вовсе не магия Света, — прошептала она, и в ее голосе прозвучал неподдельный ужас человека, который понял, что история пошла по самому страшному сценарию. — Это Божественный Паразит. Лу Фэн не просто использовал его. Он впустил его в свое тело…

Монстр, который когда-то был героем, поднял на нас свои полностью белые, лишенные зрачков глаза.

— Тьма будет поглощена, — пророкотал он чужим, вибрирующим голосом, взмахнув изуродованными крыльями, поднимая тучи пепла. — Начинается истинное Очищение.

МЭЙЛИН (Ю РА)

Золотой свет, исходящий от видоизмененного Лу Фэна, больше не слепил чистотой. Он пах гниющим мясом, жженым сахаром и чем-то древним, бесконечно чуждым этому миру.

Два исполинских крыла, прорвавших его спину, были сотканы из пульсирующей плоти, золотых перьев и извивающихся, как черви, энергетических жгутов.

— Назад! — рявкнул Ли Чжань, отталкивая меня себе за спину.

В ту же долю секунды Лу Фэн исчез.

Он не побежал на нас. Он просто стер расстояние между нами, двигаясь с пугающей, нечеловеческой скоростью. Раздался оглушительный грохот.

Ли Чжань успел поднять свой двуручный меч, скрестив его с ударом Лу Фэна. Но это был удар не клинком. "Светлый герой" ударил своей уцелевшей рукой, пальцы которой вытянулись, превратившись в золотые когти.

Сила столкновения была такой, что земля под сапогами Ли Чжаня пошла глубокими трещинами. Темная Ци с ревом схлестнулась с Золотой Гнилью.

— Ты всегда был лишь грязью под моими ногами, изгнанник, — прошипел Лу Фэн, его лицо оказалось в дюйме от лица Ли Чжаня. Голос монстра резонировал сразу в нескольких тональностях. — Я — идеальный сосуд для истинного божества!

— Божества не воняют падалью! — прорычал в ответ Ли Чжань.

Он резко провернул меч, скидывая когти Лу Фэна, и нанес сокрушительный удар ногой в грудь монстра. Тварь отшвырнуло на десяток шагов, но Лу Фэн даже не упал — он взмахнул крыльями, зависнув в метре над землей.

— В сторону! — крикнул Вэй Лонг.

Мои братья слаженно вступили в бой. Лонг, окутанный сиреневой аурой боевой Ци нашей семьи, взмыл в воздух, обрушивая на Лу Фэна град рубящих ударов. Вэй Фэн действовал с земли — его веер, вращаясь с безумной скоростью, посылал острые, как бритва, лезвия сжатого воздуха, целясь в сочленения крыльев.

Они действовали как безупречно слаженный механизм. Лезвие Лонга отрубило Лу Фэну кисть. Веер Фэна глубоко распорол ему бок.

Но радость призрачной победы длилась ровно секунду.

Отрубленная кисть Лу Фэна, не коснувшись земли, расплавилась в золотую слизь и мгновенно втянулась обратно в культю, формируя новые, еще более длинные когти. Рана на боку затянулась с тошнотворным чавкающим звуком.

— Бесполезно! — крикнул Вэй Фэн, уклоняясь от золотого луча, который выжег глубокую воронку там, где он только что стоял. — Его регенерация абсолютна!

Я стояла на краю кратера, лихорадочно анализируя ситуацию.

Паразит. Эта тварь внутри него работает как бесконечный реактор. Пока у него есть энергия, его физическая оболочка неуязвима. Обычная сталь и магия здесь не помогут.

— Ли Чжань! — крикнула я, перекрикивая грохот битвы. — Его нужно обездвижить! Отрезать возможность взлететь!

Темный принц, который как раз снес Лу Фэну половину крыла потоком черного пламени, бросил на меня короткий взгляд и понял всё без лишних слов.

— Загоняй его в ловушку, Мэйлин! — скомандовал он.

Я закрыла глаза, погружаясь в свое новое, сапфирово-фиолетовое ядро. Тьма и Иллюзия сплелись воедино. Я выбросила обе руки вперед.

Земля под ногами зависшего Лу Фэна взорвалась. Из каменного крошева вырвались исполинские стебли Темного Лотоса. Они были толщиной с древесные стволы, покрытые шипами из чистой Тьмы. Стебли с чудовищной скоростью обвили ноги монстра, захлестнули его крылья и намертво пригвоздили к земле.

Лу Фэн взревел. Его золотой свет попытался сжечь мои путы, но Тьма Ли Чжаня, вплетенная в мои иллюзии, поглощала его свет, как черная дыра.

— Сейчас! — закричала я.

Ли Чжань взмыл в небо. Его меч превратился в гигантский столп первородного мрака. Он обрушился вниз с силой метеорита, вонзая клинок прямо в грудь скованного Лу Фэна.

Удар пробил монстра насквозь, пригвоздив его к скале. Черное пламя мгновенно охватило тело бывшего "Светлого героя", выжигая золотую слизь.

Лу Фэн забился в путах моих лотосов, издавая пронзительный, нечеловеческий визг. Его тело начало распадаться, плавиться под натиском Тьмы.

— Мы сделали это… — тяжело дыша, пробормотал Вэй Лонг, опуская меч.

Но я чувствовала, как по спине тревожно стекает ледяной пот.

Моя магия, всё еще опутывавшая монстра, передавала мне пульсацию его ядра. И эта пульсация не затихала. Она… меняла частоту.

Лу Фэн вдруг перестал кричать.

Его обугленное лицо, на котором остался только один глаз, медленно повернулось в сторону столицы Империи "Лиловый лотос", возвышающейся вдалеке.

— Сосуд… поврежден… — прохрипел двойной голос изо рта Лу Фэна. — Требуется… слияние с Матерью… Призыв…

Его уцелевший глаз вспыхнул ослепительным золотом. В небе над нами образовался пульсирующий, невидимый для обычного зрения резонансный канал, тянущийся прямо к Северной башне Императорского дворца.

Башне Затмения. Месту, где была заперта Святая Су Линь.

— О, нет, — я в ужасе прижала руки ко рту. Канон! Как я могла забыть скрытый лор канона?! — Божественный Паразит не один! Это же целый улей! В Лу Фэне — Трутень. А Су Линь… Су Линь — Матка!

Братья уставились на меня. Ли Чжань, всё еще вдавливающий меч в грудь монстра, обернулся.

— Что ты сейчас сказала? — прорычал он.

— Она не просто Святая! — крикнула я. — Су Линь носит в себе корневую часть паразита! Она была инкубатором всё это время! Лу Фэн зовет ее, чтобы слиться и восстановить свое тело!

ЛИ ЧЖАНЬ

Слова Мэйлин ударили, как раскат грома.

Я всмотрелся в тело под моим мечом. Золотая слизь, которую я выжигал Тьмой, вдруг начала кристаллизоваться, превращаясь в непробиваемый золотой кокон. Мой клинок медленно, но верно выдавливало из груди монстра.

Он переходил в стазис, ожидая прибытия своей "Матери".

И в этот момент земля содрогнулась. Но не от нашей магии. Ударная волна пришла со стороны города.

Мы одновременно повернули головы к столице "Лилового лотоса".

Верхушка Северной башни — самого прочного здания в Империи — взорвалась изнутри. Каменные блоки, весящие тонны, разлетелись в стороны, как песчинки.

В небо над городом ударил столб ослепительного, гнилостно-золотого света.

— Су Линь… — прошептал Вэй Фэн, и его веер едва не выпал из рук.

Из разрушенной башни, медленно поднимаясь в воздух, выплыла фигура. На ней больше не было антимагических кандалов — ни один металл в мире не смог бы удержать то, во что она превратилась.

Святая Су Линь была обнажена, но ее тело скрывал панцирь из золотой, пульсирующей биомассы. Ее прекрасные, шелковистые волосы превратились в извивающиеся щупальца, источающие свет. Ее глаза были двумя провалами, из которых лилось жидкое золото.

Она открыла рот, и над столицей разнесся жуткий, нечеловеческий крик — крик существа, которое спало в ней годами и теперь проснулось, откликнувшись на зов раненого Лу Фэна.

— ОНА ЖЕ СЕЙЧАС РАЗРУШИТ ГОРОД! — взревел Вэй Лонг. — Там матушка! Там тысячи людей!

Су Линь, зависнув над дворцом, взмахнула руками-щупальцами. Золотой дождь обрушился на внутренний двор резиденции Императора. Там, где капли касались гвардейцев, броня плавилась, а люди с дикими криками начинали мутировать, превращаясь в безмозглых, светящихся упырей.

— Защитный барьер города снят! Моя армия в поле, а она у них в тылу! — я вырвал меч из золотого кокона Лу Фэна. Кокон тут же затвердел окончательно, став неуязвимым для атак. — Мы не можем добить его, пока она его подпитывает.

Я подбежал к Мэйлин, подхватывая ее за талию, и резким свистом подозвал теневых волков.

— Принцы! — крикнул я, вскакивая в седло и усаживая Мэйлин перед собой. — По коням! Мы возвращаемся в город! Немедленно!

— Мои легионы! — генерал Шэнь, который только что закончил добивать остатки фанатиков, подбежал к нам.

— Окружить кокон Лу Фэна! — скомандовал я. — Никого не подпускать! Если он начнет проклевываться — сдерживайте его черным пламенем, пока мы не уничтожим Су Линь!

Мы сорвались с места. Теневые гончие неслись к открытым воротам столицы с безумной скоростью. Вэй Лонг и Вэй Фэн гнали своих боевых коней следом, их лица были бледными от ужаса за свой дом, за народ.

Я крепко прижимал Мэйлин к груди. Ее тело мелко дрожало, но не от слабости, а от сдерживаемой ярости.

— В мем видении этого не было, — прошептала она, вглядываясь в золотое марево над городом. — В будущем, что я видела, Су Линь просто погибла в финальной битве. Все сломано окончательно, Ли Чжань. Эта тварь стала сильнее, потому что мы изменили ход истории.

— Плевать на будущее, которое могло быть, — я жестко прижался губами к ее виску. — Мы создадим свою собственную историю. Су Линь была марионеткой. Теперь она просто рассадник заразы. И мы выжжем ее дотла.

Мы ворвались в городские ворота.

Столица была погружена в хаос. Мирные жители в панике бежали по улицам, пытаясь укрыться от золотого дождя, падающего с небес. Те из гвардейцев, кто превратился в мутантов Света, бросались на бывших товарищей, разрывая их голыми руками.

— К Императорскому дворцу! — крикнул Вэй Фэн, указывая окровавленным веером. — Тварь зависла прямо над Тронным Залом!

Мы пробивались сквозь улицы, оставляя за собой просеку из разрубленных мутантов. Мои теневые волки просто перекусывали зараженных пополам, а Иллюзии Мэйлин сбивали их с толку, заставляя атаковать друг друга.

Когда мы вырвались на главную площадь перед дворцом, картина заставила нас резко натянуть поводья.

На ступенях Тронного Зала стоял Император Вэй. Его броня была пробита в нескольких местах, он тяжело дышал, опираясь на фамильный меч. Вокруг него полукругом лежали десятки убитых мутантов.

А прямо перед ним, медленно опускаясь на землю, зависла Су Линь.

— Император Вэй… — пропел искаженный, эхом отдающийся голос из уст некогда Святой. — Ты всегда был слеп. Ты кланялся Ордену, не понимая, что кланяешься высшей форме эволюции. Стань пищей для нас. Стань частью Света.

Из спины Су Линь вырвалось длинное, светящееся щупальце с острым, как бритва, костяным жалом на конце. Оно метнулось к груди обессиленного правителя.

Отец Мэйлин попытался поднять меч, но его руки дрожали от сильного истощения.

— ОТЕЦ! — в унисон закричали Лонг и Фэн.

Но я был ближе. И я был намного быстрее.

— Мэйлин, держись! — рявкнул я.

Я спрыгнул с волка, используя импульс Темной Ци, чтобы преодолеть сотню шагов за долю секунды.

Мой клинок, полыхающий Первородной Тьмой, со звоном обрушился на золотое щупальце Су Линь, разрубая его за миллиметр до сердца Императора Вэя.

Отрубленный кусок щупальца рухнул на мрамор, брызгая едкой желтой кислотой. Су Линь издала пронзительный вопль, отшатываясь назад.

Я встал между монстром и правителем "Лилового лотоса", стряхивая кислоту с лезвия своего меча.

— Ты опоздала на банкет, кукла, — мрачно усмехнулся я, глядя в пустые золотые глаза твари. — И этот человек — отец моей Императрицы. Так что найди себе другую закуску.

Мэйлин, Лонг и Фэн спрыгнули с коней, подбегая к нам. Мэйлин мгновенно окружила отца непробиваемым куполом Теневой Иллюзии.

Су Линь взвыла. Ее тело начало стремительно раздуваться.

— Темный Император… — прохрипела она. — Твоя кровь куда вкуснее и ценнее в десятки раз. Мы выпьем тебя до дна!

— Рискни, — я перехватил меч обеими руками, чувствуя, как Печать на груди пульсирует, наполняя каждую клетку моего тела абсолютной, истребляющей мощью.

Финальный бой за Центральную Провинцию начался. И на этот раз пощады не будет ни для кого.

ЛИ ЧЖАНЬ

Монстр, который когда-то отзывался на имя Святой Су Линь, окончательно отринул человеческий облик. Это была пульсирующая, гротескная гора из ослепительно-золотого света, сросшихся костей и извивающихся щупалец. Тварь возвышалась над обломками Тронного Зала, и от одного ее присутствия мраморные плиты под нашими ногами начинали плавиться, источая тошнотворный сладковатый дым.

Я рванул вперед, оставляя за спиной Мэйлин и ее семью. Моя главная задача — увести фокус этой твари от купола, который держала моя Императрица.

Мой двуручный меч, полыхающий черным пламенем, со свистом рассек загустевший воздух. Я вложил в этот прыжок всю Первородную Тьму, скопившуюся за годы моего изгнания.

— Сдохни, фальшивка! — мой рев разорвал грохот рушащегося дворца.

Лезвие Тьмы врезалось в центральную массу монстра, с оглушительным хрустом пробивая золотой панцирь. Су Линь издала визг — многоголосый, пронзительный звук, от которого с верхушек уцелевших башен посыпалась черепица. Из раны хлынула обжигающая кислота. Моя обсидиановая броня зашипела, покрываясь кратерами, но я с силой провернул клинок внутри ее плоти.

— Ваше Величество! Слева! — раздался отчаянный крик Вэй Фэна.

Я резко пригнулся, уходя в перекат. Над моей головой пронеслось лезвие из сжатого воздуха, пущенное боевым веером второго принца. Оно отсекло три шипастых щупальца, которые уже тянулись к моей шее из слепой зоны. В ту же секунду Вэй Лонг, окутанный сиреневой аурой родовой магии Вэй, взмыл по обломку колонны и, оттолкнувшись, вонзил свой фамильный меч прямо в основание одного из пульсирующих золотых крыльев твари.

Мы сражались бок о бок. Темный Император и Принцы Света. Еще вчера мы готовы были перерезать друг другу глотки, а сегодня наши атаки сливались в единый, отчаянный танец выживания.

Но триумф длился ровно мгновение.

Тварь содрогнулась. Золотая биомасса вокруг меча Лонга мгновенно уплотнилась, поглощая сталь, разъедая ее, как сахар в кипятке. Старшего принца отшвырнуло чудовищным ударом щупальца. Он с тошнотворным хрустом пробил собой несущую стену дворца и рухнул в груду камней, захлебываясь кровью.

— Лонг! — в ужасе крикнул Император Вэй, бросаясь к раненому сыну.

— Вы — лишь питательная среда! — двойной, искаженный голос Матери-паразита ударил прямо по мозгам, минуя слух. — Ваши элементы примитивны! Но ваша боль восхитительна!

Су Линь раскинула обрубки рук. Золотой свет вокруг нее начал закручиваться в гигантскую, всепоглощающую воронку.

Я почувствовал, как земля буквально уходит из-под ног. Тварь открыла Домен — замкнутое магическое пространство высшего порядка. Воздух стал вязким, как смола. Вся свободная Ци вокруг нас, даже энергия самой земли и камня, начала стремительно всасываться в золотую воронку, подпитывая монстра.

Я попытался разорвать ее контроль, активируя Высшее Искусство — «Домен Черного Солнца». Из моего тела вырвалась сфера абсолютного мрака, сталкиваясь с ее Светом.

Но затем произошло то, от чего у меня похолодела кровь.

Моя Тьма не уничтожала ее. Тварь... адаптировалась.

Божественный Паразит на то и был космической саранчой, что питался любой энергией этого мира. Алхимический Свет Лу Фэна был его закуской, но моя концентрированная Первородная Тьма стала для него главным, изысканным блюдом. Каждое мое заклинание, каждый удар черным пламенем лишь заставляли раны Су Линь мгновенно рубцеваться, покрываясь броней, которая переливалась уже не золотым, а темно-золотым, искаженным светом.

Она жрала мою силу и становилась все более неуязвимой.

Из груди Су Линь вырвался толстый, пульсирующий жгут света. Он ударил прямо в меня, двигаясь быстрее божественной молнии. Я успел лишь выставить меч, принимая удар на плоский блок. Сила была астрономической. Меня протащило по мрамору площади на несколько десятков метров. Обсидиановые наручи сгорели дотла, кожа на предплечьях обуглилась до костей.

Я зарычал в агонии, падая на одно колено. Мои легкие горели. Если я не остановлю ее сейчас, она сожрет столицу, а затем и Мэйлин.

«Нет. Только не ее». Я стиснул зубы, заставляя себя подняться, собирая в кулак остатки Ци своего ядра, готовясь сжечь собственную жизненную силу ради одного, последнего удара.

МЭЙЛИН (Ю РА)

Я со слезами на глазах смотрела, как Ли Чжань, мой непобедимый Темный принц, истекает кровью под натиском Божественного Паразита. Его Тьма, которая должна была стать нашим абсолютным оружием, сейчас работала против него же.

Мой барьер трещал под напором золотого ветра. Рядом со мной Император Вэй прижимал к груди бессознательного, истекающего кровью Лонга, а Вэй Фэн из последних сил направлял свою Ци в мой щит, чтобы он не лопнул.

Мой разум лихорадочно метался. Канон. Правила этого проклятого мира.

Божественный Паразит пожирает всё, что принадлежит этой реальности. Свет, Тьму, Иллюзии, стихии, саму ткань пространства Девяти Провинций. Законы магии этого мира — это его естественная питательная среда. Чем сильнее ты бьешь его магией этого мира, тем сильнее он становится.

«Чтобы уничтожить то, что питается миром, нужно ударить тем, что этому миру не принадлежит».

Эта мысль вспыхнула в моей голове так ослепительно-ярко, что я перестала дышать.

Я посмотрела на свои дрожащие руки. На мое новое, сапфирово-фиолетовое ядро, пульсирующее в груди.

Я — Ю Ра. Девушка с Земли, иного происхождения. Я преданная читательница, застрявшая в книге. Моя душа не из этого мира. Моя суть — это абсолютная аномалия, программная ошибка, парадокс, которого не должно существовать в этой системе координат. Божественный Паразит не знаком с моей душой, потому что ее нет в коде этой Вселенной! Точно! Вот оно!

Теперь эта моя чужеродная душа была намертво, неразрывно сплавлена с Первородной Тьмой Ли Чжаня благодаря Ритуалу Слияния.

Если я отдам ему свою часть нашего общего ядра… если я высвобожу свою иномирную душу и волью ее без остатка в его удар…

Это создаст Абсолютный Парадокс. Энергию антиматерии. Сбой в системе, который Божественный Паразит не сможет ни переварить, ни адаптировать. Этот удар разорвет его изнутри, стирая из реальности.

Но цена… о, боги, цена…

Я посмотрела на татуировку на своем запястье. Темный Дракон, сплетенный с Лиловым Лотосом. Наша брачная связь. Мой якорь в этом мире. Единственное, что надежно удерживало мою душу в теле Вэй Мэйлин, победив Проклятие…

Если я вырву свою суть из нашего Слияния и превращу ее в оружие, тело принцессы умрет. Связь будет разорвана. Ли Чжань сможет выжить, потому что получит всю полноту энергии и убьет монстра, но я… я исчезну. Меня просто вышвырнет из этой реальности. Обратно на Землю. В мою пустую, серую жизнь. Если вообще не испепелит саму мою суть… Интересно, увижу ли я его когда-нибудь снова?..

Я перевела взгляд на поле боя.

Су Линь издала победный рев, придавливая Ли Чжаня к земле гигантской золотой лапой. Его броня рассыпалась. На разбитых губах пузырилась кровь. Но он упрямо, дико, из последних сил пытался поднять меч, не отводя от монстра своего бешеного, несломленного взгляда.

Мужчина, который пошел против целого мира ради меня. Который поверил мне, принял меня со всеми моими страхами и утайками. Который назвал меня своей Императрицей и показал, что значит быть любимой не словами, а так, что горят сами небеса.

Выбор был очевиден. Я не позволю ему умереть в этой дикой резне. Я лучше сгорю сама.

— Брат Фэн, — мой голос прозвучал неестественно ровно, почти ласково. Я обернулась ко второму принцу.

Фэн поднял на меня измученный взгляд, по его виску текла кровь.

— Мэй-Мэй? Что… Что ты делаешь? Твоя аура… она становится белой…

— Держи барьер, брат. Сложи свои силы с магией отца, — я кое-как подошла к нему и легко поцеловала в пыльную щеку. Затем посмотрела на отца, который в шоке поднял голову. — Береги Лонга, отец. Защитите матушку. И простите меня за то, что так мало побыла вашей дочерью.

Я развернулась и шагнула за пределы защитного купола, прямо в ревущий золотой шторм.

— МЭЙЛИН! НЕТ! — истошный, надрывный крик Ли Чжаня разорвал грохот битвы.

Он почувствовал. По нашей связи он мгновенно понял, что я собираюсь сделать. В его глазах вспыхнул панический, первобытный, животный страх — страх, которого он не испытывал даже перед лицом смерти.

Он из последних сил рванулся ко мне, игнорируя то, что золотая когтистая лапа монстра разрывает его спину. Задыхаясь, он полз по искрошенному мрамору, протягивая ко мне окровавленную руку.

— НЕ СМЕЙ! ОСТАНОВИСЬ! ТЫ ОБЕЩАЛА! ТЫ ОБЕЩАЛА МНЕ СЧАСТЛИВУЮ ИСТОРИЮ! С ТОБОЙ! Ю РА! — он впервые выкрикнул мое настоящее имя, которое я шепнула ему однажды ночью. Той самой, когда мы слились воедино. Мне так хотелось поделиться с ним чем-то действительно настоящим от меня. Тогда он не стал расспрашивать, дав мне время со всем разобраться и решить. Полагаю, он уже тогда понял, что я не просто «бедная болезная принцесса, знающая слишком много». Ну разве он не идеал мужчины?..

Я посмотрела на него сквозь пелену горячих слез, чувствуя, как мое сердце буквально разрывается на куски.

— Я и пишу ее, мой Император, — прошептала я, зная, что он услышит меня в своей голове. — Я пишу прекрасную историю для тебя. Живи, Темный принц моего сердца.

Я закрыла глаза, раскинула руки и потянулась к самому центру нашего Слияния. К той точке, где мой Лед когда-то встретился с его Пламенем.

Стремительный и адски болезненный разрыв.

Татуировка на моем запястье вспыхнула нестерпимым, ослепляющим бело-фиолетовым светом. Я начала с корнем выкручивать свою чужеродную душу из его Тьмы. Это было больнее, чем сгорать заживо. Больнее, чем тысяча ножей, вонзившихся в нервы.

Пространство вокруг меня пошло серебристыми трещинами.

— НЕТ!!! — рев Ли Чжаня был полон такой чистой, первородной агонии, что небеса над нами содрогнулись.

Я не остановилась, тихо глотая слезы. Собрала всю парадоксальную энергию своей души, всё свое существование вне книжного пространства, и направила ее по нашей увядающей, горящей связи прямо в тело Темного принца.

— ВОЗЬМИ ВСЕ ЭТО! — закричала я, срывая голос, чувствуя, как мои ноги уже начинают превращаться в светящийся пепел. — Сожги эту тварь! Ради мира и свободы!

Всё мое существо вонзилось в Ли Чжаня.

Его тело выгнулось дугой. Абсолютная, космическая энергия ударила в него, смешиваясь с его Первородной Тьмой. Пространство вокруг Темного принца исказилось, пошло графитовыми фракталами, сквозь которые пробивался свет других измерений.

Дьявольская оболочка Су Линь взвыла. Божественный Паразит почувствовал угрозу, которую не мог осознать, теорвер, которой не было в его Вселенной. Он бросился на Ли Чжаня всем своим гигантским весом.

Но мой принц был уже не просто могущественным темным магом. Напитанный энергией Абсолютного Парадокса, он стал воплощением конца самой реальности.

Его глаза сияли слепящим, серебристо-черным светом. Он поднял свой сломанный меч. Лезвие удлинилось, сотканное из энергии, разрывающей ткань пространства.

— Я УНИЧТОЖУ ТЕБЯ И ЭТОТ ПРОКЛЯТЫЙ МИР! — его крик был криком безумца, потерявшего всё.

Он обрушил меч на монстра.

Это был не просто удар стали о плоть. Это был удар антиматерии по материи. Небо раскололось надвое. Золотой паразит даже не успел закричать — он начал распадаться на атомы, стираться из существования, словно кто-то вымарывал его ластиком с листа бумаги. Ударная волна парадокса испарила облака в радиусе тысячи ли.

А я падала. Падала в бесконечность…

Мое тело, лишенное души и связи, стремительно превращалось в серебристый пепел. Я уже не чувствовала ни боли, ни веса. Лишь невыносимую, удушающую тоску.

Последнее, что я увидела перед тем, как мир окончательно погас, и меня затянула воронка межпространственного перехода — это то, как Ли Чжань, отбросив меч, из последних сил бросился ко мне.

Он упал на колени в кровавую вязь, сгребая обожженными руками осыпающийся серебристый пепел, прижимая его к своей окровавленной груди, и его чудовищный, полный отчаяния крик всё еще звенел в моих ушах, когда я открыла глаза в холодной палате сеульской больницы.

ЛИ ЧЖАНЬ

Тишина.

Абсолютная, удушающая, вакуумная тишина опустилась на разрушенную столицу Империи "Лиловый лотос". Грохот битвы, рев безумного монстра, крики умирающих — всё это исчезло, стертое с лица земли взрывом Абсолютного Парадокса.

Огромный кратер дымился там, где еще минуту назад возвышалась гора золотой гнили. Божественного Паразита больше не существовало. От Лу Фэна и Су Линь не осталось даже молекул. Удар антиматерии выжег их из самой ткани мироздания.

Но я не смотрел на кратер бедствия.

Я стоял на коленях в залитой кровью и едкой кислотой грязи. Мой меч, пробивший брешь в реальности, валялся в стороне, наполовину расплавленный от чудовищного перегруза энергии.

Мои руки — израненные руки в изодранных, покрытых сажей латных перчатках — судорожно сгребали с растрескавшихся мраморных плит горстки серебристого пепла.

Этот пепел не разлетался по ветру. Он слабо, едва заметно мерцал, испуская тончайший аромат миндаля и чего-то невероятно родного.

— Мэйлин... — с надрывом прохрипел я. Мой голос сломался, превратившись в гортанный, животный хрип.

Я бездумно собирал пепел, прижимая его к своей груди, к тому месту, где под расколовшейся броней бешено колотилось сердце. Моя Тьма, которая только что уничтожила лживого бога, сейчас жалко, беспомощно металась вокруг моих ладоней, пытаясь склеить эти серебряные пылинки, пытаясь вдохнуть в них жизнь.

Но магия не работала. Связь, которая еще недавно пульсировала в моих венах, связывая нас воедино, была оборвана с корнем. Моя половина души зияла черной, рваной дырой.

Она ушла. Покинула меня.

Она вырвала свою суть, чтобы стать оружием. Она пожертвовала своим существованием, чтобы я жил. Жил такой, как я…

— ТЫ ОБЕЩАЛА! — мой рев разорвал тишину площади.

Я запрокинул голову. В небе, очищенном от облаков взрывной волной, сияли равнодушные, холодные звезды.

Темная Ци вырвалась из моего тела неконтролируемым столбом. Она ударила в небеса, окрашивая их в багрово-черный цвет. Камни вокруг меня начали крошиться в пыль от гравитационного давления моей несдерживаемой ярости.

Позади послышались тяжелые, неровные шаги.

Я не обернулся, но по ауре безошибочно узнал их. Вэй Лонг, поддерживаемый Вэй Фэном и Императором Вэем. Они подошли к краю воронки. Их доспехи были изрублены, изможденные лица покрыты кровью и сажей.

Лонг сделал шаг ко мне. Его испуганные глаза лихорадочно бегали по пустой площади.

— Где она? — голос старшего принца дрожал. Он отказывался верить в то, что видели его глаза. — Где моя сестра, Темный Император? Что это за пепел, демоны тебя дери?!

Я медленно поднялся с колен. Серебристая пыль въелась в кожу моих ладоней.

Медленно повернулся к семье Вэй. Мои глаза, которые раньше были серо-фиолетовыми, теперь пылали абсолютным, бездонным черным светом — отражением Абсолютного Парадокса, который она влила в мои вены.

Император Вэй, великий воин, покоривший Центральную Провинцию, инстинктивно отшатнулся, увидев мое лицо.

— Ее больше нет, — слова падали, как грубые куски льда на изящный мрамор. — Она отдала свою душу, чтобы сжечь паразита… Она спасла ваш проклятый город. И спасла меня…

— НЕТ! — Вэй Лонг рванулся ко мне, выхватывая сломанный меч. По его щекам текли слезы. — ЭТО ТЫ ВИНОВАТ, ДЕМОН! ТЫ ПРИВЕЛ ТЬМУ В ЕЕ ЖИЗНЬ! ТЫ ИСПОЛЬЗОВАЛ ЕЕ!

Он замахнулся, но я даже не поднял руки.

Моя аура ударила Лонга в грудь с такой силой, что его отбросило на десяток метров. Вэй Фэн с криком бросился к брату.

— Не смей, — прорычал я, надвигаясь на них, как оживший кошмар. Каждое мое слово сопровождалось треском ломающегося под ногами камня. — Не смей говорить, что я использовал ее. Она была моей Императрицей. Она была всей моей жизнью. И если кто-то из вас посмеет произнести ее имя без должного благоговения, я сотру "Лиловый лотос" в пыль, которую вы сейчас топчете.

— Ли Чжань! — Император Вэй встал между мной и своими сыновьями, раскинув руки. В его глазах стояли едва сдерживаемые слезы. — Она была нашей кровью! Мы скорбим не меньше твоего!

— Ваша скорбь — ничто, — я посмотрел сквозь него.

Из-за разрушенных стен столицы раздался мерный, тяжелый гул. Это приближались мои легионы. Армия Тьмы, ведомая генералом Шэнем и магом Баем, вступала в разрушенный город.

Они окружили площадь кольцом черной стали.

Шэнь, оценив обстановку, мгновенно опустился на одно колено. За ним последовали тысячи солдат. Звон опускающейся брони оглушил.

— Ваше Величество! — прокричал генерал. — Армия Ордена Света капитулировала! Высшие жрецы мертвы. Континент у ваших ног! Какие будут дальнейшие приказы?

Я вновь посмотрел на пепел на своих ладонях.

Континент.

Мир, который я поклялся положить к ее ногам. Жестокий мир, который отнял ее у меня.

Внутри что-то окончательно и бесповоротно сломалось. Тот Ли Чжань, который еще мог чувствовать милосердие, сострадание или тепло, умер в ту секунду, когда погасла ее душа. Остался только Темный Император. Жестокий, одержимый, обладающий богоподобной силой.

Я бережно ссыпал серебряный пепел в кожаный мешочек, висевший у меня на поясе, и туго затянул шнурок.

— Приказы? — я медленно повернулся к своей армии. Мой голос, усиленный темной магией, разнесся над всем городом, впечатываясь в разум каждого живого существа. — Уничтожить все храмы Ордена Света до фундамента. Каждого, кто носит белый плащ — в антимагические кандалы.

Император Вэй стремительно побледнел.

— Ваше Величество, но мирные...

— Империя "Лиловый лотос" с этой ночи становится вассалом Темной Империи, — перебил я правителя, не глядя на него. — Вэй Лонг и Вэй Фэн становятся командирами моего авангарда. Вы будете служить мне, потому что этого хотела она. Выживание вашей семьи — это ее последний подарок вам. Не заставляйте меня передумать.

Я посмотрел на командира Бая.

— Бай. Собери всех магов пространства, телепортов, иллюзионистов и магов крови. Со всех уголков Девяти Провинций. Ищите везде. В древних свитках. В запретных хранилищах. Под пытками доставайте знания у старейшин.

— Позвольте спросить, что мы ищем, мой Император? — склонил голову маг в серебряной маске.

Я поднял взгляд к небу. К тем самым звездам, где, как я теперь знал, находились другие миры. Мир, из которого пришла моя… Ю Ра.

— Мы ищем Трещину, — произнес я. — И мы будем искать ее, даже если для этого мне придется распороть небосвод. Я должен найти ее.

Ю РА

П-и-п. П-и-п. П-и-п.

Мерный, механический звук ввинчивался в мой мозг, как сверло.

Я попыталась открыть глаза, но ресницы слиплись. Тело казалось чужим, состоящим из ваты и свинца одновременно. Дышать было невыносимо больно — каждый вдох отдавался резью в ребрах.

— Давление стабилизируется. Пульс в норме. Реакция зрачков есть.

Чужой голос. Незнакомый язык... Нет, подождите. Это корейский. Родной корейский.

Я с трудом разлепила веки.

В глаза ударил резкий, стерильный белый свет люминесцентных ламп. Никаких сводчатых потолков. Никаких шелковых балдахинов.

Это была реанимационная палата. Вокруг меня суетились люди в медицинских масках и синих халатах. К моей руке тянулись прозрачные трубки капельниц. Монитор жизнедеятельности пищал над ухом.

— Боже мой, она пришла в себя! — воскликнула медсестра, роняя планшет. — Доктор Чхве! Срочно сюда!

Надо мной склонилось лицо пожилого мужчины в очках.

— Ю Ра? Кан Ю Ра, вы меня слышите? Моргайте, если слышите.

Кан Ю Ра…

Мое имя. Мое настоящее, обычное земное имя. Не Третья Принцесса Вэй Мэйлин. Не принцесса…

Я судорожно моргнула, чувствуя, как по щекам катятся непрошеные слезы. Мой разум был в смятении. Воспоминания накладывались друг на друга: вот я лежу на асфальте под проливным дождем, ослепленная фарами валяющегося рядом мотоцикла, потому что все же пыталась дойти до больницы в полусознательном состоянии... а в следующее мгновение я стою на мраморной площади, и из моей груди вырывается Абсолютный Парадокс, чтобы спасти самого важного для меня мужчину с серо-фиолетовыми глазами.

Ли Чжань…

Имя резануло по сердцу тупым ножом.

Я попыталась заговорить, но из пересохшего горла вырвался лишь сиплый стон.

— Тише, тише, дорогая, — доктор Чхве осторожно погладил меня по плечу. — Не пытайтесь говорить. У вас сломаны три ребра, сильное сотрясение и множественные ушибы по всему телу. Вы попали в жуткую аварию. Мотоцикл вылетел на тротуар, к тому же осложнение гриппа… Вы были в глубокой коме полтора месяца. Мы думали... мы боялись, что вы уже не проснетесь. Это чудо, не иначе.

Полтора месяца…

Время текло иначе. Или нет?.. В Девяти Провинциях я прожила, казалось, целую эпоху. Я интриговала, сражалась, любила так сильно, что готова была сжечь мир и пойти против всех ради одного человека…

Я медленно, с колоссальным трудом скосила глаза на свое левое запястье, из которого торчал катетер.

Кожа была бледной, покрытой мелкими царапинами от битого стекла. Но она была чистой.

Никакого Темного Дракона. Никакого Лилового Лотоса.

Брачной метки, связывающей мою душу с Темным Императором, не было.

Мое дыхание участилось. Монитор зашелся частым, тревожным писком.

Я попыталась потянуться к своему ядру. К тому месту в груди, где пульсировала сапфирово-фиолетовая магия Иллюзий и Первородной Тьмы. Я попыталась зажечь хотя бы крошечную искру, чтобы доказать себе, что всё это было реальностью.

Пустота…

Внутри меня была лишь обычная, человеческая анатомия и глухая, звенящая пустота. Магии не существовало. Девяти Провинций не существовало. Ли Чжаня... его не было здесь.

Всё это был лишь предсмертный бред? Галлюцинация умирающего мозга девчонки, которая слишком любила читать фэнтези-новеллы?

— Ю Ра, успокойтесь, вам нельзя волноваться! Давление скачет, это очень опасно! — доктор Чхве схватил меня за запястье, а медсестра бросилась к шприцам.

Я не могла успокоиться. Я стала плакать и кричать. Так громко, насколько это было возможно в моем нынешнем состоянии.

Это нельзя было назвать плачем облегчения выжившего человека. Это был вой раненого животного, у которого вырвали половину души. Я неистово вырывалась из-под рук врачей, не чувствуя боли в сломанных ребрах.

— ВЕРНИТЕ МЕНЯ! ПРОШУ ВАС! — мой голос сорвался на безумный хрип. Я цеплялась за рукав доктора, глядя на него дикими глазами. — Пустите меня обратно! Он там один! Он разрушит мир без меня! Ли Чжань! ЛИ ЧЖАНЬ! ПУСТИТЕ К НЕМУ!

Я все кричала его имя, пока не получила лекарство.

Тяжелая, искусственная темнота обрушилась на меня, затапливая сознание. Но даже в этой принудительной тьме я продолжала искать две темно-фиолетовые звезды его глаз. И не находила…

Я осталась одна в правильном, сером мире. А мой Император остался по ту сторону несуществующего разлома.

ЛИ ЧЖАНЬ

Империи падают с оглушительным грохотом, но мир умирает в тишине.

Прошло три луны с того дня, как кратер поглотил Божественного Паразита. Мои генералы праздновали абсолютную победу. Континент, умытый кровью фанатиков Света, склонил голову перед Троном из Теней. Я сидел на возвышении в главном зале Темной Цитадели, и передо мной клялись в верности короли Девяти Провинций.

Но я смотрел на них сквозь непроницаемую, ледяную пелену.

Власть. Могущество. Страх. Всё это оказалось лишь горсткой пепла, не стоящей и секунды ее дыхания.

Моя рука рефлекторно, в тысячный раз за день, легла на грудь. Под тяжелым обсидиановым нагрудником, прямо у сердца, покоился потертый кожаный мешочек. Серебристая пыль внутри него была единственным, что удерживало меня от того, чтобы сжечь эту бесполезную реальность дотла.

Когда зал заседаний опустел, из густых теней за колоннами бесшумно выступил командир Бай. Его серебряная полумаска тускло отсвечивала в пламени жаровен.

— Ваше Величество, — он опустился на одно колено, не смея поднять взгляд. — Поисковые отряды вернулись из руин Главного Храма Ордена Света. То, что вы приказали найти…, оно уцелело.

Я резко поднялся с трона. Воздух в зале мгновенно похолодел, покрывая мраморные плиты тонким слоем инея.

— Веди.

Мы спустились на самые нижние, изолированные ярусы цитадели. Туда, куда не допускалась даже моя личная стража. В центре огромной, выдолбленной в скале пещеры стоял артефакт, из-за которого Лу Фэн когда-то возомнил себя божеством.

Ткацкий Станок Судьбы.

Исполинская конструкция, выкованная из метеоритного железа и ослепительного белого золота. Тысячи тончайших, мерцающих нитей тянулись от его веретен прямо в воздух, исчезая в невидимом измерении. Они тихо, зловеще гудели. Это был не просто магический предмет. Это был нервный узел самого мироздания. То, что транслировало историю нашего мира за его пределы. В ее мир. В ту самую «другую» реальность.

— Жрецы Света использовали его, чтобы читать вероятности, — тихо произнес Бай, стоя на почтительном расстоянии. — Но вливать в него Тьму… Ваше Величество, это равносильно тому, чтобы бросить вызов самим Небесам. Станок вплетен в Код Бытия. Если вы попытаетесь изменить узор, откат может разорвать ваше магическое ядро на куски, и восстановление будет невозможно.

Я сбросил тяжелый плащ, оставаясь лишь в черной рубашке.

— Значит, я свяжу свое ядро ненавистью, — мой голос был похож на скрежет льдов. — Океан Пустоты между мирами невозможно пробить с одной стороны, Бай. Я могу разорвать ткань пространства здесь, но без маяка на той стороне меня просто расщепит на атомы в поглощающей Бездне.

Я уверенно шагнул к Станку. Золотые нити агрессивно вспыхнули, чувствуя приближение Первородной Тьмы.

— Полагаю, там она не маг. В ее мире нет Ци, — я говорил больше для себя, глядя на переплетение судеб. — Но ее душа хранит отголосок Ритуала Слияния. Если она узнает, как создать резонанс… она станет моим прямым якорем.

Я вытащил из ножен ритуальный кинжал.

— Ваше Величество! — в ужасе выдохнул маг крови, когда я поднес лезвие к своему предплечью.

Я не колебался ни секунды. Лезвие глубоко, до самой кости, безжалостно распороло плоть. Я сжал кулак, и густая, почти черная от переполняющей ее Тьмы кровь хлынула прямо на золотые нити Ткацкого Станка.

Артефакт жалобно взвыл. Это был звук сотен ломающихся костей. Механизмы с чудовищным скрежетом пришли в движение, пытаясь отторгнуть чужеродную магию.

Агония прошила мое тело от кончиков пальцев до самого позвоночника. Небеса сопротивлялись. Основа этого мира пыталась выжечь мою кровь, но моя Первородная Тьма, усиленная бесконечным отчаянием, вгрызалась в золотые нити, окрашивая их в сапфирово-фиолетовый, готический цвет нашего Слияния.

Я закрыл глаза, вызывая в памяти каждую деталь ее миловидного лица, каждый звук ее нежного голоса.

Я уже знал, как выглядит язык ее мира — когда она спала, я часами изучал те странные символы, которые она, казалось, бездумно чертила в своем блокноте, еще будучи Принцессой Мэйлин.

«Я не знаю, сможешь ли ты прочесть это, Ю Ра», — мысленно произнес я вновь такое незнакомое, но одновременно самое драгоценное имя, заставляя свою кровь менять сам текст реальности, вбивая Дворцовый Шифр Империи Вэй прямо в нити повествования. «Но я знаю, что ты будешь искать меня. Читай между строк, моя Императрица. Читай. Иначе этот мир сгорит вместе со мной».

Ю РА

Осень в Сеуле выдалась промозглой, безжалостной и обреченно серой.

Дожди шли не переставая, смывая краски с улиц, превращая город за окном моей маленькой съемной квартиры в унылую, размытую акварель.

Прошло три месяца с момента моего пробуждения в реанимации. Физически я исцелилась. Мои сломанные в аварии ребра срослись, врачи называли мое выздоровление феноменальным. Но они не знали, что тело, закаленное ядами и битвами Девяти Провинций, просто помнило, как нужно выживать.

А вот моя душа была мертва.

Каждую ночь я просыпалась от собственного беззвучного крика. Я чувствовала на губах фантомный вкус крови и пепла. Я помнила тяжесть его обсидианового доспеха, когда он прижимал меня к себе. Помнила его безумный, разорвавший небеса крик, когда я разорвала нашу связь.

Психиатр мягко говорил мне о посттравматическом синдроме. О том, что мозг, долгое время находясь в коме, просто взял за основу сюжет популярной фэнтези-новеллы, которую я читала до аварии, и поместил меня внутрь, создав гиперреалистичную защитную иллюзию.

Иногда, глядя в зеркало на свое бледное, осунувшееся лицо с темными кругами под глазами, я почти верила ему.

Почти.

Я сидела на полу, прислонившись спиной к холодному радиатору. На коленях лежал открытый ноутбук.

Дрожащими пальцами я вбила в поисковик название: «Свет небесного меча».

Сайт довольно быстро загрузился. Я затаила дыхание, ожидая увидеть старые, знакомые главы о победе светлых сил и картонном «Злодее». Я хотела убедить себя, что это был лишь сон.

Но главная страница заставила мое сердце остановиться.

Обложка новеллы изменилась. Вместо светлых, золотисто-белых тонов, она теперь была выдержана в глубоких, пугающих оттенках темного синего, фиолетового и черного. Готические паттерны, острые линии.

А статус гласил: «Жанр изменен на: Дарк Фэнтези, Трагедия. Обновления нерегулярны».

Форум читателей буквально пылал. Тысячи комментариев сменяли друг друга с бешеной скоростью.

«Что происходит с Автором?! Почему канон так сломался?!»

«Ребята, вы читали последнюю главу?! Я реву третьи сутки! Кто такая Ю Ра?! Принцесса Мэйлин же умерла!»

«Текст словно пишет сумасшедший...»

«Мэйлин – это Ю Ра? Или у меня уже шарики за ролики?»

«Автор, если вас держат в заложниках…»

«Дорогой дневник, я уже ничего не понимаю :D»

«А вам не кажется, что злодеем был как раз-таки наш «святоша?»

«Во-во, а эта дамочка, его подружка, та еще штучка оказалась! Я в шоке!»

«Сколько еще ждать? Когда обновление???»

«Автор, не томите, ну!»

Я судорожно сглотнула и кликнула на последнюю, только что вышедшую 60-ю главу.

Мои глаза бегали по строчкам, и горячие слезы неудержимо катились по щекам. Это было не художественным вымыслом. Это читалось как кровавая, отчаянная летопись безумия.

Там было описано, как Темный Император поглотил континент. Как он никого не пускает в свой Тронный Зал. Как он сжимает в руке кожаный мешочек с серебристым пеплом.

А затем… текст на экране начал вести себя странно.

Некоторые абзацы были написаны коряво, словно переводчик сайта сошел с ума. Символы накладывались друг на друга, образуя странные геометрические узоры.

В комментариях уже ругались: «Опять баги на сайте! Текст нечитаемый, какие-то иероглифы вперемешку с корейским!»

Я придвинулась вплотную к экрану. Мое дыхание участилось.

Это были не баги…

Я знала эти угловатые, резкие символы. Вэй Фэн часами заставлял меня зубрить их в библиотеке «Лилового лотоса» в перерывах между «лечением», чтобы поддерживать статус принцессы.

Дворцовый Шифр Империи Вэй.

Мои руки тряслись так, что я едва смогла схватить блокнот и ручку со стола. Я начала лихорадочно переписывать иероглифы прямо с экрана, молясь, чтобы администрация сайта не удалила «забагованную» главу до того, как я закончу.

На расшифровку ушло три часа. Когда за окном начал брезжить тусклый, серый рассвет, я смотрела на исписанный лист бумаги, и внутри меня, словно феникс из пепла, поднималась такая яростная, жгучая волна надежды, что мне стало жарко.

Послание гласило:

«Океан Пустоты разорвет меня, если ты не откроешь «дверь». Система мироздания твоего мира отторгает магию, но резонанс крови вечен. Мне нужен маяк, Мэйлин… Ю Ра. Зеркало Слияния. Серебро, кровь и боль. В день затмения я разрежу грань. Стань моим якорем. Или этот мир станет моей могилой».

Я выронила ручку.

Он жив! Он существует, и он помнит! И ломает саму структуру реальности, чтобы прорваться ко мне…

Я бросилась к окну, распахивая его настежь. Холодный ветер ударил в лицо.

Затмение.

По новостям передавали, что полное лунное затмение произойдет ровно через трое суток. У меня было ровно семьдесят два часа.

Семьдесят два часа, чтобы вспомнить всё, чему меня учила Тьма, и создать магический якорь в мире, где физика диктует свои жесткие, непреклонные законы.

Я больше не была слабой, изломанной аварией и девушкой с «ПТСР». Во мне проснулась Вэй Мэйлин. И я собиралась вытащить своего Темного Императора из Бездны, даже если мне придется голыми руками разобрать эту квартиру по кирпичику.

Ю РА

Семьдесят два часа.

Для человека, живущего обычной жизнью, это может показаться всего лишь длинными выходными. Для меня это стало обратным отсчетом до конца света. Или до его начала.

Я больше была не просто Кан Ю Рой, чудом выжившей после аварии. Во мне пульсировала кровь Императрицы Тьмы, пусть этот мир и упорно отказывался это признавать.

Первые сутки ушли на поиски. Я опустошила свою кредитную карту до абсолютного нуля, бродя по узким, залитым дождем улочкам антикварного рынка в Инсадоне. Мне нужно было серебро. Не ювелирные сплавы из торговых центров, а чистое, старое серебро, которое впитывало энергию столетий. Я скупила потемневшие от времени подносы, тяжелые канделябры, старинные монеты.

Продавец в одной из лавок, сухонький старик, с тревогой посмотрел на мои бледные, дрожащие руки, когда отдавал мне тяжелый пакет.

— Девушка, зачем же вам столько лома? На улице штормовое предупреждение, вам бы домой, в тепло.

— Я и строю дорогу домой, — ответила я, глядя сквозь него.

Вторые сутки превратились в ад кустарной металлургии.

Моя маленькая сеульская квартира превратилась в мастерскую сумасшедшего алхимика. Я сорвала пушистый декоративный ковер в гостиной, обнажив голый бетон. На газовой плите, в чугунном котелке, плавилось антикварное серебро. Жар стоял невыносимый. Токсичный дым разъедал глаза, я кашляла до рвоты, но не останавливалась ни на секунду.

Физика Земли отторгала саму идею магии. Мир сопротивлялся.

Лампочки в квартире лопались одна за другой. Проводка искрила. Вода в трубах выла, словно живое существо. Мое собственное тело, едва восстановившееся после травм, начало сдавать. Из носа то и дело шла кровь, голова раскалывалась от мигрени, но стоило мне закрыть глаза, как я видела Его.

Изможденного, истекающего кровью на алтаре Ткацкого Станка. Режущего свои руки ради того, чтобы передать мне чертеж. Чем это можно было объяснить? Думаю, ниточка связи Слияния все еще держала наши искалеченные души где-то рядом. Но одновременно так далеко…

— Я не сдамся, Ли Чжань, — хрипела я, выливая расплавленное серебро в самодельные формы-желоба, выдолбленные прямо в полу моей квартиры. Боже, хоть бы никто не успел нажаловаться на этот «творческий Армагеддон» домоуправлению…

Серебро формировало идеальный, острый готический круг с вписанным в него Лиловым Лотосом. Острые линии, никаких скруглений — так, как учили чертить классические боевые руны в Империи Вэй.

К исходу третьих суток Сеул погрузился во мрак.

Лунное затмение совпало с невиданным циклоном. Багрово-черные тучи накрыли город плотным саваном. Электричество в моем районе отключилось. За окном выли сирены, ветер с корнем вырывал деревья.

«Зеркало Слияния» было готово.

Серебряный узор на бетоне слабо мерцал в свете единственной уцелевшей свечи. Центр круга оставался пустым. Там должен был лежать катализатор.

Я посмотрела на настенные часы, работающие от батареек.

До полной фазы затмения оставалось десять минут.

Я встала в центр серебряного лотоса. Мои босые ноги обжег холод металла. В правой руке я сжимала скальпель, бесстыдно украденный из перевязочной больницы.

Магии в этом мире нет. Но есть резонанс. Кровь — это вода, железо и электрический импульс сердца. А моя кровь — это память о Первородной Тьме.

— Пусть вся Система этого мира подавится, — прошептала я.

Я поднесла скальпель к левой ладони. И, не закрывая глаз, сделала глубокий, жесткий надрез.

ЛИ ЧЖАНЬ

Небо над Темной цитаделью больше не существовало.

Оно превратилось в кипящий океан расплавленного золота и багровых молний. Небесный Дао Девяти Провинций пришел в движение, чтобы уничтожить того, кто посмел рвать его ткань.

Мы стояли на плато Северных Пустошей. За моей спиной возвышались гигантские Врата Бездны — циклопическая арка, внутри которой клубилась густая, непроглядная пустота, пронизанная сапфирово-фиолетовыми искрами.

— ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО! НЕБЕСНЫЕ СТРАЖИ УЖЕ ЗДЕСЬ! — рев генерала Шэня перекрыл грохот грома.

Прямо из золотых туч на нас начали падать фигуры, сотканные из концентрированного Света и камня. Безликие палачи Созидания. Сотни. Тысячи.

Моя армия сомкнула щиты.

— За Императора! — Вэй Лонг, покрытый кровью и пеплом, взмыл в воздух, обрушивая сиреневую ауру родовой магии на первого Стража. Его брат, Вэй Фэн, швырнул боевой веер, расчленяя сразу троих. Они защищали мой уход так яростно, словно от этого зависели их собственные жизни.

И они действительно зависели. Если я не верну ее, я просто уничтожу этот мир к демонической Бездне.

Командир Бай, поддерживающий портал вместе с сотней магов крови, с ужасом смотрел на нестабильную воронку.

— Мой Император! Мы не удержим Разлом! Небеса давят на магические координаты! Если якоря на той стороне нет, вас разорвет на атомы в первую же секунду соприкосновения!

Я стоял у самого края Бездны.

Ветер рвал мой тяжелый черный плащ. На моей груди, прямо поверх кожи, раскалился добела кожаный мешочек с серебристым пеплом. Он пульсировал так сильно, что, казалось, оставлял ожог у самого сердца.

Она была там. Она звала меня. Я чувствовал запах ее крови даже сквозь измерения.

— Вы держите портал открытым, — я медленно вытащил двуручный меч, лезвие которого было пропитано такой густой Тьмой, что поглощало свет молний. — А если Небеса попытаются его закрыть... вырежьте им сердце.

Я посмотрел на бушующее золотое небо, бросая последний вызов этому миру.

А затем, не оглядываясь, шагнул прямо в Океан Пустоты.

ВЭЙ ЛОНГ

Небо над Северными Пустошами больше не было небом в человеческом представлении. Оно превратилось в кипящий океан расплавленного золота — Небесный Дао обнажил свою истинную, карающую суть.

На нас обрушился Гнев Мироздания. И стражи были не просто големами; это были Исполнители Кармы, сотканные из насыщенной Истинной Ци и золотых молний Девяти Небес. У них не было лиц, лишь слепая, подавляющая воля: стереть пространственную аномалию и всех, кто вдруг посмел ее защищать.

Я отбил удар тяжелого золотого клинка, чувствуя, как с тошнотворным хрустом трещат кости в моих предплечьях, укрепленные боевой Ци. Кровь хлынула изо рта, но я не отступил ни на шаг.

— Искусство Высшего Лотоса: Танец Десяти Тысяч Лезвий! — мой брат, Вэй Фэн, взмыл птицей в воздух слева от меня.

Его боевой веер раскрылся, источая густую, слепящую духовную Ци. Лезвия сжатого пространства врезались в строй Исполнителей, разрывая их на куски, но магия этого мира тут же залечивала раны, собирая големов заново.

Мы сражались спина к спине, утопая в собственной крови, потому что за нашими спинами пульсировали Врата Бездны.

Внутри гигантской арки ревел Океан Пустоты — космический вакуум, где физика и магия перемалывали друг друга в первородную пыль. И там, в самом эпицентре этого смертоносного шторма, мы видели одинокую фигуру Темного Императора.

Ли Чжань шел сквозь Бездну, словно ледокол, разрезающий саму ткань времени. Пространственные бури сдирали с него обсидиановую броню, золотые цепи Кармы пытались утащить его в небытие, но он маниакально, с первобытным упрямством продвигался вперед. Его вел тончайший, сапфирово-фиолетовый луч, бивший из мешочка на его израненной груди.

— Он сжигает свое ядро! — прохрипел командир Бай. Маг крови стоял на коленях у Врат, его серебряная маска раскололась, а из глаз текли кровавые слезы. — Гравитация Пустоты раздавит его меридианы! Ему нужен встречный пробой!

Мой отец, Император Вэй, отбросил сломанный щит. Великий правитель, чье имя заставляло трепетать континент, опустился на колени прямо на гниль. Он вонзил свой фамильный клинок в рунный круг Врат и начал безжалостно выжигать свою Истинную Суть, отдавая энергию жизни, чтобы удержать портал открытым.

— Держите строй! — рычал отец, и его волосы седели на глазах от магического истощения. — Мы не отдадим Ли Чжаня Бездне! Он должен вернуть мою дочь!

И вдруг… Океан Пустоты мелко содрогнулся.

Там, бесконечно далеко, в конце сапфирового луча, абсолютная тьма начала трескаться. Сквозь космический шторм пробился резкий, неестественно холодный и колючий свет. Но это был не портал. Это была зияющая рана, которую кто-то прожег с другой стороны Вселенной.

Ли Чжань добрался до этого повреждения. Мы видели, как он вскинул руки, вонзая бронированные Ци, окровавленные пальцы в края разлома, и с нечеловеческим ревом попытался раздвинуть саму грань миров.

Благодаря колоссальному выбросу энергии Океан Пустоты на мгновение стал прозрачным. И сквозь этот пролом, поверх изодранного плеча Ли Чжаня, мы заглянули в чужой мир.

Наши сердца замерли.

Там не было дворцов. Не было лесов, рек или Ци. Мы увидели квадратную комнату, окна которой выходили на железные башни, пронзающие серые небеса. Чужой, лишенный магии, пугающе холодный безэмоциональный мир.

А на полу этой комнаты, в эпицентре алхимического круга из серебра и луж собственной крови, извиваясь от боли, лежала девушка.

Ее руки намертво сжимали странные металлические нити, по которым струились дикие разряды укрощенных молний. Она пропускала через свое маленькое тело чудовищную энергию, чтобы удержать рану открытой.

— Мэй-Мэй... — выдохнул с облегчением и легким испугом Император Вэй.

Это была она. И не она одновременно. На ней не было шелков и болезненной хрупкости обожаемой всеми Третьей Принцессы. На ней была грубая чужеродная одежда, ее волосы были другого цвета и не такие длинные, но в ее глазах полыхала такая дикая, первобытная ярость воительницы, какой мы никогда не видели.

Ли Чжань застрял на Пороге. Невидимая стена ее мира — жестокие законы физики — плющили его магическое тело, точечно дробили кости, не пуская внутрь. Он тянул к ней руку, а она, задыхаясь в агонии, тянулась к нему.

Их окровавленные пальцы, наконец, соприкоснулись.

В этот миг Кармическая нить, усиленная парадоксом, прошила миры насквозь. Разумы всех присутствующих у Врат Бездны затопило чужими эмоциями. Мы не услышали никаких слов, но почувствовали ее исповедь, обрушившуюся на нас водопадом отчаяния.

«Простите меня...» — ее ментальный шепот, искаженный болью, ударил по моим нервам. «Отец... Лонг... Фэн… Матушка… Настоящая Мэйлин умерла. Давно. Еще в тот день, когда ледяное проклятие остановило ее измученное сердце. Я — чужая душа. Мое имя Кан Ю Ра. Я родилась в этом безликом мире, где нет магии. Я заняла ее сосуд. Я… Я узурпатор. Я украла вашу заботу, вашу семью, вашу любовь... Простите меня за эту ложь! Прошу, мне так жаль!..»

Исповедь захватчицы тела…

В нашем мире захват чужого тела считался самым грязным, демоническим преступлением. За это душу выжигали Небесным Огнем, чтобы она никогда не переродилась.

Возле Врат повисла тишина, страшнее грохота бушующей Кары. Вэй Фэн пошатнулся, опуская веер. Его лицо стало белее мела.

Я посмотрел сквозь разлом на эту девушку. Ее все еще било током. Она умирала там, в своем лишенном чудес мире, чтобы спасти мужчину, которого полюбила за его пределами.

Перед моими глазами пронеслись воспоминания. Как эта «самозванка» смеялась со мной в дворцовом саду. Как она, рискуя быть растерзанной, вышла к легионам Тьмы, чтобы спасти нашу столицу. Как она, не раздумывая, вырвала свою душу, принимая на себя удар Абсолютного Парадокса, чтобы мы жили…

Демоны так не поступают. Душу судят не по сосуду, а по ее Пути.

Отец медленно поднялся. Император Вэй вытащил кинжал и резким, безжалостным движением распорол свою ладонь, пуская кровь. Он ударил окровавленной рукой прямо в Кармический узел Врат Бездны, вплетая свою родовую кровь в этот меж мировой мост.

— Истинная кровь Империи Вэй признает тебя! — голос отца прогремел так, что Океан Пустоты всколыхнулся. — Мне все равно, откуда пришла твоя душа! Ты пролила кровь за мой народ! Ты любила моих сыновей и супругу, как свою родную семью! Ты — моя дочь!

— Ты не украла ее, Ю Ра! — следом закричал я, чувствуя, как моя сиреневая Ци вспыхивает невиданной силой, пробивая барьер миров. Я больше не сдерживался. — Ты спасла нас! Ты наша сестра! И мы не отдадим тебя Пустоте! Держись за него!

Ю РА

Слова, прогремевшие в моем сознании, снесли последние сдерживающие барьеры в моей душе.

«Ты наша сестра. Мы не отдадим тебя Пустоте» …

Мои слезы капали на раскаленный бетон, мгновенно испаряясь. Чудовищный груз вины, который давил на меня всё это время, превратился в пепел. Меня приняли. Меня признали. Не как книжного персонажа, а как Кан Ю Ру. Настоящую меня…

Но на облегчение не было времени.

Физика Земли взбесилась. Мой мир пытался выдавить Ли Чжаня обратно в Бездну. Его тело, сотканное из темной магии и плотной Ци, буквально сплющивало невидимым прессом. Кожа на его плечах страшно лопалась, обнажая мышцы, обсидиан крошился, как стекло.

Он застрял на Пороге. Мой мир беспощадно и мучительно убивал его.

Я смотрела в его серо-фиолетовые глаза. В них полыхала дикая, первозданная мука, но его окровавленные пальцы намертво, до хруста костей и боли, сжимали мою руку.

— Ты не сможешь пройти! — закричала я сквозь слезы и рев электромагнитной бури в гостиной. Изоляция на проводах начала плавиться. — Физика раздавит тебя! Твоя магическая плотность несовместима!

— Тогда я испепелю свою магию! Я сдеру с себя кожу, но останусь с тобой! Я не смогу жить в мире, где не будет тебя! — его рык заглушил звук лопающихся стен. Он попытался протиснуться глубже, и я услышала жуткий, сухой хруст его ломающихся ребер.

— НЕТ!!!

Я посмотрела на свои искрящие, обожженные руки. На кровавый алхимический круг под ногами. На мужчину, который пересек целую Вселенную и теперь умирал в муках у меня на глазах.

Если мой мир не принимает его… значит, я вытащу его в нейтральные воды.

Я собрала все свои силы, оттолкнулась босыми, кровоточащими ногами от бетонного пола и прыгнула прямо в центр пылающего пространственного разлома, навстречу ему.

Квартира взорвалась ослепительным синим светом.

Меня вырвало из законов земного притяжения. Мгновенно швырнуло в ледяной, ревущий вакуум Порога — туда, где сталкивались два Мироздания.

Я с размаху врезалась в Ли Чжаня.

Его дрожащие руки мгновенно, инстинктивно сомкнулись вокруг меня. Он сгреб меня в охапку с такой нечеловеческой, отчаянной силой, словно пытался врастить меня в свое тело, укрыть от гнева самих богов. Его кровь тут же пропитала мою одежду, а его дыхание, сбивчивое и горячее, до приятных мурашек обожгло мою шею.

— Ю Ра... моя Ю Ра... — хрипел он, исступленно целуя мои волосы, висок, щеку, пока нас беспощадно крутило в темно-синем шторме Океана Пустоты.

Я обхватила его израненное лицо ладонями, заставляя смотреть только на меня.

Вокруг нас рушились реальности. С одной стороны (со стороны Девяти Провинций) в нас летели золотые копья Небесных стражников, пытающихся испепелить аномалию. С другой стороны (со стороны Земли) надвигалась глухая, свинцовая стена физических законов, схлопывающая пробоину, готовая расплющить нас в лепешку, лишь бы стереть этот «брак».

Мы были заперты ровно посередине. В эпицентре нелогичного апокалипсиса.

— Нам здесь не выжить! — прокричала я сквозь космический вой. — Ни в твоем, ни в моем мире нам не дадут быть вместе!

Багровая демоническая метка на его лбу вспыхнула ярче сверхновой. На его губах, перепачканных кровью, появилась та самая высокомерная, пугающе-прекрасная усмешка Темного Императора, который плевал на законы Небес.

— Значит, мы создадим свой мир, — его глаза потемнели, наливаясь абсолютной, первородной мощью, от которой задрожала Бездна.

Ли Чжань поднял правую руку, в которой всё еще сжимал обломок своего обсидианового меча. Его Тьма, смешанная с моей иномирной сущностью, создавала энергию, не описанную ни в одной книге и реальности.

— МЫ НЕ ПОДЧИНЯЕМСЯ ВАМ! — его голос прозвучал сразу на всех частотах обеих Вселенных, заставляя Стражей застыть. — МЫ ЕСТЬ ПАРАДОКС! И МЫ ДИКТУЕМ СВОИ ПРАВИЛА!

Он обрушил лезвие меча не на золотых големов и не на стену физики. Он вонзил его прямо в центр нашего сплетения. В ту самую точку Бездны, где моя человеческая кровь смешалась с его Первородной Тьмой.

Раздался звук, оглушающий все на тысячи миль.

Ударная волна Абсолютного Синтеза двух несовместимых природ вырвалась из наших тел. Свет и Тьма, Магия и Физика, слитые воедино силой парадоксальной любви, просто аннигилировали законы Океана Пустоты.

В эпицентре бездны, среди обломков мертвых реальностей, начал рождаться новый свет. Не белый и не золотой.

Глубокий, пульсирующий, бесконечный сапфирово-фиолетовый.

Пространство вокруг нас начало стремительно трансформироваться. Искореженные глыбы Бездны плавились, застывая твердым, черным базальтом под нашими ногами. Космический вакуум наполнялся воздухом, пахнущим озоном, грозой и цветущим лотосом. Удушающий мрак рассеивался, уступая место небу, на котором в немыслимой, сюрреалистичной гармонии одновременно сияли и фиолетовые звезды Девяти Провинций, и огромная серебряная луна Земли.

Мы рухнули на колени, всё еще крепко держа друг друга.

Шум битвы стих. Вой бури постепенно исчез.

Мы находились в самом сердце нашего собственного, только что рожденного карманного измерения. Санктуария, сотканного из крови, пепла и любви, которая оказалась сильнее самого Мироздания.

Ли Чжань отбросил сломанный меч, крепко обхватил мое лицо обеими руками, тяжело дыша, жадно вглядываясь в мои глаза, словно всё еще не веря, что я настоящая.

А затем он припал к моим губам, и в этом поцелуе не было море нежности — была только дикая, собственническая, всепоглощающая страсть мужчины, который перевернул Вселенную, чтобы вернуть свою женщину. И я ответила ему с такой же исступленной жаждой, зная, что теперь никто и никогда не посмеет нас разлучить.

Ю РА

Взрыв, породивший наш мир, вовсе не оглушал. Он звучал как первый, кристально чистый вдох.

Океан Пустоты перестал существовать. Смертоносный вакуум, золотые Стражи Небес и свинцовые плиты земной физики аннигилировали, перемолотые Абсолютным Парадоксом.

И мы стояли в эпицентре нового творения.

Под нашими ногами застывал черный, зеркальный базальт. Над нами раскинулось небо невиданной, пугающей красоты: туманности цвета индиго переплетались с россыпью серебряных звезд, а две луны — одна фиолетовая, другая ослепительно-белая — слились в вечном затмении.

Мы дышали чистейшим озоном, грозой и лотосом. Мы дышали абсолютной свободой…

Оружие Ли Чжаня, прорубившее ткань Вселенной, рассыпалось в его руке звездной пылью, полностью растворяя энергию.

Он тяжело и хрипло дышал. Его могущественная броня была уничтожена, обнажая израненный торс, но жуткие раны, к счастью, уже затягивались прямо на глазах, питаясь живой энергией нашего нового мира.

Ли Чжань поднял на меня уставший взгляд. В его серо-фиолетовых глазах не было ни ярости, ни безумия. Только чистая, первобытная, всепоглощающая жажда.

Он отошел на шаг и одним слитным движением упал на оба колена.

Темный Император, перед которым трепетали Девять Провинций. Мужчина, разорвавший саму концепцию судьбы. Он преклонил колени перед простой девушкой в рваной футболке и штанах, чьи руки были покрыты ожогами от электрических проводов.

Он бережно, словно святыню, взял мои дрожащие, окровавленные ладони и прижал их к своему лицу.

— Я прошел сквозь Бездну, — его голос был низким, вибрирующим, проникающим прямо в кости. — Я готов был вырвать собственное ядро и отдать свою плоть Океану Пустоты, лишь бы еще раз коснуться тебя.

Он поднял голову. На его лице, перепачканном кровью и сажей, сияла такая абсолютная, невыносимая преданность, что мое сердце защемило и пропустило удар.

— Власть над старым миром оказалась пеплом без твоего дыхания, Ю Ра, — Ли Чжань произнес мое настоящее имя как высшее заклинание. — Ты сожгла свою душу ради меня. А я перековал реальность ради тебя. Я больше не Император мертвой Тьмы. Я всецело твой. От первого вдоха утром и до последнего удара сердца.

Слезы счастья и облегчения хлынули из моих глаз, смывая боль и страх. Я опустилась на колени рядом с ним, обхватывая его широкие плечи, прижимаясь всем телом к его пылающей груди.

— Я люблю тебя, Ли Чжань, — выдохнула я ему в губы. — Я никогда не отпущу тебя. Ни в этом мире, ни в тысяче других.

Он издал глухой, счастливый смешок. Его руки стальным кольцом обвились вокруг моей талии, а губы накрыли мои в жадном, собственническом поцелуе. В нем не было места нежности — лишь дикая, яркая страсть двух сердец, только что сотворивших собственную Вселенную ради счастливого будущего.

Но реальность не собиралась оставлять нас в одиночестве.

Пространство за нашими спинами вновь содрогнулось, пойдя рябью. Раздался гулкий, низкий звук, похожий на движение тектонических плит.

Ли Чжань мгновенно поднялся на ноги, задвигая меня за спину. Его остаточная аура вспыхнула, готовая к новому бою. Но сражаться было не с кем.

Мы создали не просто закрытый «карманный» мир. Абсолютный Парадокс оказался слишком мощным.

Черный базальт под нашими ногами стремительно расширялся. Наша новая реальность, словно гигантский кристалл, начала врастать в Девять Провинций, стремительно поглощая Северные Пустоши. Мы не сбежали от старого мира — мы сами переписали его!

Граница нашей расширяющейся Вселенной столкнулась с остатками армии Империи и семьей Вэй.

Они стояли на краю образовавшегося кристального разлома. Генерал Шэнь, командир Бай, Император Вэй и его сыновья. Их доспехи были изрублены, легионы истощены, но они в шоке смотрели на то, как мертвая пустошь превращается в цветущую, сияющую сапфировым светом Новую землю.

Золотой Небесный Дао исчез. Старая Система Девяти Провинций была уничтожена нашим Парадоксом.

Ли Чжань выпрямился. Ветры новой эпохи развевали его темные волосы.

— Не могу поверить, — тихо сказала я, касаясь его напряженной спины. — Они держали Врата ради меня…

Ли Чжань кивнул. Он взмахнул рукой, и между нашим новым континентом и землями Империи Вэй вырос исполинский, мерцающий мост из черного стекла.

Император Вэй первым ступил на этот мост. За ним, не веря своим глазам, пошли Лонг и Фэн.

Когда они приблизились, армия Тьмы, оставшаяся на том берегу, рухнула на колени с оглушительным лязгом брони.

— Ваше Величество... — прошептал Император Вэй, глядя на новое небо. — Вы... вы убили старых Вершителей судеб.

— Их больше нет, — ледяным, громоподобным голосом ответил Ли Чжань. — Есть только закон Первородной Тьмы и Абсолютного Синтеза.

Вэй Лонг сделал шаг вперед. Его сиреневые глаза лихорадочно искали меня.

— Ю Ра... — хрипло произнес старший принц.

Я медленно вышла из-за спины Ли Чжаня. На мне всё еще были рваные джинсы и футболка, мои руки были в крови, но я решительно выпрямила спину, чувствуя, как сила нового мира струится по моим венам.

— Я здесь, брат, — ответила я, слегка смущаясь, представая в новом облике.

Вэй Фэн, всегда сдержанный стратег, не выдержал. Он рухнул на одно колено, склоняя голову.

— Ты больше не принцесса-самозванка, — произнес второй принц, и его голос дрожал от благоговения. — Ты — Праматерь Нового Мира. Истинная Императрица.

Император Вэй медленно достал свой фамильный меч, но не для удара. Он трепетно положил его на черный базальт у моих ног.

— Моя Империя «Лиловый лотос» клянется в вечной верности Десятой, Новой Провинции, — голос старшего Вэя звучал торжественно. — Вы подарили нам спасение. Отныне мы — ваш верный щит.

Ли Чжань усмехнулся. Властная, хищная улыбка истинного правителя вернулась на его лицо. Он притянул меня к себе, собственнически обнимая за талию на глазах у всей семьи Вэй и тысячных легионов.

— Встаньте, — приказал Ли Чжань. — Завтра мы начнем возводить столицу, равной которой не видела история. Столицу, где физика и магия сплетутся воедино. Но сегодня...

Он посмотрел на меня, и в его глазах заплясали лукавые, горячие искры.

— Сегодня Императрица желает отдыха. Мы все заслужили это.

Он легко подхватил меня на руки под потрясенные вздохи семьи Вэй.

— Ли Чжань! — я со смехом уткнулась горящим лицом в его шею. — На нас же смотрит целая армия!

— Пусть смотрят и запоминают, кому принадлежит этот мир, — прорычал он, взмывая в воздух на крыльях из сапфировой энергии, унося меня вглубь наших новых, бескрайних земель.

ВЭЙ ФЭН

Прошел ровно год с того мгновения, как Небесный Дао содрогнулся, завыл и отступил перед абсолютным, иррациональным безумием двух душ. Год с тех пор, как Северные Пустоши перестали быть мертвой, выжженной колыбелью вечного страха и сосредоточием демонической Ци. Сегодня эта земля звалась Эдемом Парадокса — Десятой, венчающей провинцией объединенного континента, бьющимся сердцем новой эры.

Я стоял на высоком резном балконе Академии Нового Синтеза, лениво обмахиваясь веером. Мое старое оружие из боевой стали было уничтожено в той битве; этот веер был выкован из легчайшего сплава земного титана (рецепт которого Ю Ра воссоздала по крупицам памяти) и нашего духовного кристалла.

Солнце медленно опускалось за горизонт. Его лучи больше не несли той удушающей, фанатичной алхимической золотины, которой отравлял мир Орден Света. Это был мягкий, теплый свет, в котором раскинулась новая столица, чья архитектура ломала все известные доселе догмы геометрии и магии.

Здания больше не строились рабами под кнутами надсмотрщиков. Они выращивались из живого сапфирового кварца, укреплялись стальными каркасами и дышали собственной энергией. По широким проспектам, выложенным безупречно гладкими, как стекло, черными плитами, бесшумно скользили экипажи, ведомые не замученными лошадьми, а замкнутыми контурами кинетической Ци. Магия Девяти Провинций и земная инженерия, привезенная чужеродной душой, слились здесь в идеальном, завораживающем танце.

В сиреневом небе, мерно взмахивая исполинскими крыльями, патрулировали Теневые Драконы. Их Первородная Тьма теперь не несла смерть; под руководством магов крови они служили живыми громоотводами, стабилизируя атмосферные потоки и защищая границы. На площадях, где раньше фанатисты Лу Фэна сжигали еретиков, теперь цвели гигантские, размером с дом, лиловые лотосы. Они поглощали остаточную радиацию разрушительных заклинаний прошлого, превращая ее в чистый кислород, пахнущий грозой и миндалем.

Позади меня раздался тяжелый, размеренный лязг лат. Я не обернулся, потому что эту ауру, тяжелую и надежную, как скала, я знал наизусть. Мой старший брат, Вэй Лонг, ныне носивший титул Верховного Маршала Объединенных Сил, подошел и тяжело оперся на перила. На его широкой груди, поверх фамильных сиреневых доспехов нашей семьи, гордо сияла выкованная из обсидиана эмблема Темного Дракона.

— Совет Четырех собирается в Тронном Зале через стражу, — глухо произнес Лонг, снимая тяжелый рогатый шлем и подставляя изрезанное шрамами лицо прохладному вечернему ветру. — Отец уже там.

— Как продвигается интеграция на Юге? — спросил я, складывая веер.

— Южные архипелаги капитулировали окончательно, — Лонг усмехнулся. — Генерал Шэнь вырезал остатки радикалов Ордена Света, а Командир Бай с помощью гипноза крови убедил местных лордов, что платить налоги в Эдем Парадокса гораздо приятнее, чем умирать в муках. Они подготовили подробные отчеты для Императора.

— Ю Ра прибудет на Совет? — спросил я, слегка прикрывая глаза в предвкушении очередной бури, которая всегда сопровождала появление этой пары.

— Разумеется, — Лонг тепло, непривычно открыто улыбнулся. — И, как ты понимаешь, Ли Чжань не отпустит ее от себя ни на шаг. Лекари Бая бьются из последних сил, рискуя головами, пытаясь ограничить ее активность, но наша земная сестренка упрямее всех Стражей Небес вместе взятых.

Мы оба знали великую тайну, которая охранялась строже, чем императорские архивы и хранилища артефактов. Наша Императрица, девушка, перешагнувшая границы миров и сломавшая саму Смерть, носила под сердцем дитя. Первенца, в чьих жилах текла кровь двух совершенно разных Вселенных. Первородная Тьма древних владык и несокрушимый Парадокс земной души.

ЛИ ЧЖАНЬ

Зал Великого Совета больше не походил на мрачные, пропитанные кровью и паранойей обсидиановые застенки моей старой цитадели. Теперь это была циклопическая, дышащая светом сфера, потолок которой представлял собой кристальный купол, транслирующий движение звезд в реальном времени. В центре, на монолитном возвышении из черного базальта, стоял двойной трон, высеченный из цельного метеорита, упавшего в день нашего прорыва.

Я сидел, небрежно откинувшись на спинку, чувствуя, как Печать на моей груди мерно, успокаивающе греет кожу. Во мне больше не было той удушающей, ядовитой ярости, которая годами выжигала мои меридианы, превращая меня в чудовище. Моя Первородная Тьма обрела свой дом, свой якорь, свой вечный, незыблемый покой. И этот покой сейчас стоял у огромной голографической карты континента в нескольких шагах от меня.

Моя Ю Ра.

На ней было тяжелое, струящееся платье глубокого сапфирового цвета, расшитое серебряными нитями, но она, плюнув на тысячелетний дворцовый этикет, без малейшего стеснения закатала рукава до локтей. Ее глаза горели интеллектуальным азартом, пока она доказывала командиру Баю и генералу Шэню преимущества новой системы очищения земель.

— ...поймите же вы, магия крови — это не только разрушение! — ее чистый, уверенный голос эхом отдавался от сводов зала, пока она водила светящейся указкой по проекции Южных Провинций. — Если мы пустим стабилизированную теневую Ци через эти акведуки, добавив базовые химические фильтры, почва Юга перестанет фонить золотой гнилью Ордена Света уже через два месяца! Господин Бай, земная химия и ваша магия должны работать в синергии!

Маг крови, чья наспех залатанная серебряная маска всё еще хранила трещину со дня битвы с Небесами, лишь смиренно кланялся. В его глазах, некогда холодных и жестоких, читалось абсолютное, искреннее благоговение перед Праматерью Нового Мира.

— Ваша мудрость безгранична, моя Императрица. Я немедленно отправлю легион магов-гидрологов на реализацию вашего чертежа.

Рядом генерал Шэнь, суровый ветеран, лишь одобрительно кряхтел, разглядывая чертежи новых магистралей.

В зал бесшумно вошли принцы Вэй — Лонг и Фэн, а за ними — сам старый Император Вэй, опирающийся на трость, но сохранивший поистине королевскую выправку. Наш вынужденный союз, рожденный в крови штурма и боли потерь, за год выковался в нечто монолитное. Они больше не видели во мне демона, подлежащего уничтожению. Я больше не видел в них лицемерных предателей. Мы действительно стали семьей. Странной, пугающей для остального мира, но нерушимой.

Ю Ра обернулась на звук их шагов. Ее лицо мгновенно озарилось той самой, ослепительной, теплой улыбкой, ради которой я однажды прорубил Океан Пустоты и сжег законы физики.

— Лонг! Фэн! Отец! — она радостно вскрикнула и сделала резкий, порывистый шаг навстречу семье, совершенно забыв про строжайшие инструкции лекарей о постельном режиме.

Я оказался рядом с ней мгновенно. Это было не движение тела, а неуловимое теневое смещение. Мои руки мягко, но абсолютно непреклонно перехватили ее за талию, останавливая ее бег, и властно притянули к моему боку.

— Ю Ра, — негромко, с бархатной, притворной строгостью произнес я ей прямо на ухо, вдыхая запах лотоса от ее волос. — Еще один такой необдуманный прыжок, и я прикажу Шэню запереть тебя в покоях. И поставлю у дверей три легиона Теневой Гвардии.

— Ли Чжань, во имя всего святого! Я беременна, а не сделана из тонкого хрусталя! — она презабавно возмущенно фыркнула, ударив меня кулачком в твердую грудь, но тут же послушно и уютно уткнулась лбом в мое плечо. Ее пальцы, всё еще хранящие бледные шрамы от электрических ожогов из ее старого мира, переплелись с моими.

Император Вэй подошел к нам, его морщинистое лицо заметно разгладилось. Великий правитель «Лилового лотоса» склонил голову в глубоком, искреннем поклоне.

— Мир полностью восстановлен, Ваше Императорское Величество, — произнес он, обращаясь ко мне. — Мы закончили перепись. Люди больше не боятся ночи. Вы дали им не просто закон Тьмы — вы дали им само равновесие. Будущее, где каждый имеет право на выбор своего Пути.

Я окинул взглядом огромный зал. Посмотрел на свою дерзкую земную Императрицу, на ее преданных братьев, на моих верных соратников — Шэня и Бая, которые когда-то знали только резню и войну. Мир, который я поклялся бросить к ее ногам, наконец-то был выстроен заново. И этот мир принадлежал нам по праву.

Ю РА

Пространственный резонанс — штука непредсказуемая, особенно когда твоя душа намертво впаяна в магический код одной Вселенной, но хранит генетическую память о другой.

Это случилось поздним, дождливым вечером, когда мы с Ли Чжанем уединились в наших покоях Сапфирового Дворца. Я расчесывала волосы перед зеркалом, а он сидел в кресле, читая донесения разведки. Внезапно мое запястье, где красовалась наша брачная метка, обожгло резким, но не болезненным теплом. Воздух посреди спальни пошел густой рябью, свернулся в воронку и с оглушительным хлопком раскрыл крошечную, но пугающе стабильную пространственную трещину.

Магия Слияния, отреагировав на мою мимолетную тоску по старой Родине, решила сделать нам неожиданно приятный сюрприз.

Через секунду нас швырнуло сквозь пространство. Гравитация кувыркнулась, и когда я открыла глаза, то едва не закричала от дикого шока.

Мы стояли посреди узкого, залитого мигающим неоновым светом переулка в районе Каннам. Мелкий, холодный сеульский дождь моросил с черного, лишенного звезд неба. Пахло мокрым асфальтом, жареным корейским барбекю из соседней забегаловки и резкими выхлопными газами. Мой старый, родной, когда-то скучный мир.

Ли Чжань возвышался посреди этой грязной подворотни, как абсолютный, сюрреалистичный монумент древнего божества, сошедшего с гравюр. На нем не было Императорской короны или тяжелой брони — только свободная черная шелковая рубашка, расстегнутая на груди, и темные штаны. Но его аура... Первородная Тьма вокруг него инстинктивно взвилась, ощетинилась невидимыми лезвиями, пытаясь защитить своего господина от агрессивной, лишенной магии реальности. Багровая демоническая метка на его лбу вспыхнула, отражаясь в бензиновых лужах под ногами.

— Что это за мертвая пустошь? — его голос прозвучал тихо, хищно, почти заглушенный далеким гудком проезжающего автомобиля. Его серо-фиолетовые глаза с пугающей скоростью сканировали огромные светящиеся вывески, высоковольтные провода и бетонные коробки небоскребов.

— Т-ш-ш, успокой свою ауру, а то ты нам всю электросеть в районе сожжешь, — я счастливо рассмеялась, подходя и крепко сжимая его напряженную, готовую к убийству ладонь. — Это мой дом, Чжань. То место, где я жила до того, как судьба швырнула меня прямиком к тебе в темный переулок.

Мимо по луже с ревом пронесся курьер на мопеде, окатив нас фонтаном грязной воды. Но вода даже не коснулась нас — барьер из Тьмы Ли Чжаня мгновенно испарил жидкость в воздухе. Курьер, ничего не заметив, скрылся за углом.

Я повела своего Темного Императора за руку к выходу на главную улицу. Было далеко за полночь. Редкие прохожие, спешащие с зонтами, застывали на месте, роняя челюсти. Они, вероятно, думали, что видят актера из исторической дорамы или безупречного косплеера, но дикая, хищная грация Ли Чжаня, его холодный, пронизывающий насквозь взгляд заставляли их инстинктивно вжимать головы в плечи и обходить нас по широкой дуге.

Мы подошли к ярко освещенному круглосуточному магазину «24 часа». Ли Чжань замер перед стеклянными автоматическими дверями. Когда створки с тихим жужжанием разъехались перед нами, он напрягся, его свободная рука молниеносно дернулась к бедру, где обычно висел меч.

— Артефакт невидимого присутствия? Ловушка духа? — подозрительно прищурился он, сканируя пустой проем.

— Нет, мой параноик, это просто инфракрасный датчик движения, — я не выдержала и хихикнула, утягивая его внутрь яркого помещения, пахнущего химической ванилью и чистящим средством. — Идем, я покажу тебе величайшие сокровища этой цивилизации.

Через пять минут великий Темный Император, покоритель Десяти Провинций, стоял посреди рядов с рамёном быстрого приготовления, с глубочайшим, почти священным недоумением разглядывая длинный ряд холодильников с газировкой.

— Люди этого мира укротили молнию, пустили ее по проводам и заставили светить внутри этих стеклянных коробок, — медленно, с философской задумчивостью произнес он, прикасаясь кончиками пальцев к холодному стеклу. — И они тратят эту колоссальную энергию... на охлаждение цветной, сладкой воды? Что за вздор.

— В этом и прелесть мирной жизни, где не нужно каждый день отбиваться от монстров, — я взяла баночку своего любимого бананового молока. Порывшись в карманах старых джинсов, которые по воле магии оказались на мне в момент перехода, я чудом, не иначе, нащупала скомканную купюру. Оплатив покупку у сонного, таращащегося на Ли Чжаня кассира, я открыла баночку и протянула мужу. — Попробуй.

Он недоверчиво пригубил желтоватый напиток. Его идеальные брови медленно поползли вверх от удивления. Тонкий, искусственный, но приятный сладкий вкус явно пришелся по душе грозному владыке Тьмы.

Мы вышли на улицу. Ли Чжань, не желая толпиться среди людей, подхватил меня на руки и одним легким, невидимым для камер теневым прыжком взмыл на крышу одного из высотных коммерческих зданий.

Ночной Сеул лежал перед нами, как исполинский, дышащий огнями ковер из светящихся микросхем. Реки автомобильных фар, лес небоскребов, мигающие вышки связи. Ветер трепал его темные волосы и мою тонкую футболку.

Он подошел к самому краю бетонного парапета. Обняв меня со спины, он положил свои широкие ладони на мой округлившийся живот, согревая его своей энергией. Он смотрел на этот огромный, технологичный город без страха или презрения. Только с глубоким, тихим уважением.

— Теперь я понимаю, почему твоя душа была такой несгибаемой, — тихо сказал он, утыкаясь носом в мою шею, обжигая кожу дыханием. — Ты выросла среди этих мертвых, стальных гор. Ты выживала в каменных джунглях. Но здесь... здесь совершенно нет магии, Ю Ра. Души людей здесь заперты в картонных коробках. Их жизни коротки и бессмысленны.

— Зато здесь безопасно. Никто не придет за тобой с армией инквизиторов, — с улыбкой прошептала я, накрывая его руки своими, чувствуя размеренное биение двух сердец.

— Безопасно, — эхом отозвался он, прижимая меня крепче, словно боясь, что этот мир отберет меня обратно. — Но в этом мире нет меня. Возвращаемся, моя Императрица. Наша империя ждет своего наследника. А этот забавный, сверкающий город... пусть остается красивой сказкой, которую ты будешь рассказывать нашему ребенку перед сном.

Послушная его воле, пространственная трещина вновь раскрылась за нашими спинами. Шагая назад, в тепло Сапфирового Дворца, я бросила последний взгляд на Сеул. Я искренне и с благодарностью улыбнулась. Моя прошлая жизнь окончательно отпустила меня, не оставив сожалений. Мой истинный дом, моя настоящая Вселенная находилась там, где билось его сердце.

ВЭЙ ЛОНГ

Тренировочное поле Центральной Военной Академии Эдема Парадокса гудело от высвобождаемой энергии. Я стоял в центре выжженного каменного круга, сжимая в руках тяжелый тренировочный меч, утяжеленный пластинами из коробокурского свинца. Мой лоб был покрыт испариной, легкие горели, дыхание было частым, но дикий, чистый азарт битвы кипел в жилах с прежней, юношеской силой.

Напротив меня, поигрывая смертоносной, усеянной шипами алебардой, стоял генерал Шэнь. Бывший заклятый враг нашей семьи, верный цепной пес Ли Чжаня, а ныне — мой главный соратник по реформированию и интеграции объединенной армии Десяти Провинций.

— Что, Маршал Вэй, старые ранения ноют к дождю? — хищно ухмыльнулся Шэнь. Страшный, пересекающий всё лицо шрам изогнулся в издевке. — Ваши хваленые жрецы Света научили вас красиво молиться, но так и не научили держать прямой удар Первородной Тьмы!

— Меньше слов, больше дела, генерал! — я резко, взрывным рывком сократил дистанцию, нанося стремительный, сокрушительный рубящий удар сверху.

Сиреневая, сияющая аура моей родовой боевой Ци с оглушительным грохотом столкнулась с его черным, вязким, поглощающим щитом Тьмы. Зазвенела сталь, во все стороны брызнули искры. Мы обменялись десятком молниеносных ударов за несколько секунд, двигаясь на грани человеческих возможностей, превращаясь в размытые пятна.

Нельзя было назвать это битвой насмерть, скорее это был язык, на котором теперь говорили воины Новой Эпохи. Здесь, на этом пыльном поле, под светом сапфирового солнца, бывшие гордые паладины Света и бессмертные, жестокие легионеры Тьмы учились доверять друг другу, потом и кровью стирая из памяти тысячелетия взаимной, слепой ненависти.

Удар. Блок. Еще удар. Шэнь коварно подсек мою опорную ногу древком алебарды, но я использовал инерцию, перекувыркнулся в воздухе, приземлился на одно колено и мгновенно выставил острие меча прямо к его кадыку. В то же мгновение тяжелое лезвие его алебарды замерло ровно в дюйме от моей ключицы.

Секундная, звенящая тишина — и мы оба разразились громким, хриплым, искренним смехом, одновременно опуская оружие.

— Неплохо, мальчик, очень неплохо, — Шэнь, отдуваясь, протянул мне свою массивную, мозолистую руку, помогая подняться с земли. — Твой отец, почтенный Император, может гордиться тобой. Ты перековал неженок из армии «Лилового лотоса» в нечто воистину несокрушимое.

— Мы сделали это вместе, старый вояка, — с уважением ответил я, принимая влажное полотенце у подбежавшего адъютанта.

Выходя с полигона, я заметил Вэй Фэна. Мой младший брат сидел в тени раскидистого дерева на мраморной скамье. Он был с ног до головы окружен горой свитков, папок и какими-то сложнейшими геометрическими чертежами, которые ему на прошлой неделе передала Ю Ра. Его неизменный веер мерно двигался в руке, создавая вокруг него кокон легкой прохлады.

— Ты снова пропустил тренировку тела, брат, — укоризненно сказал я, присаживаясь рядом и вытирая пот со лба.

— Кто-то должен заниматься архитектурой ума этой Империи, пока ты тренируешь ее мышцы, Лонг, — тонко, с превосходством улыбнулся Фэн, даже не поднимая глаз от текста очередного декрета. — Я заканчиваю финальную кодификацию Новых Законов. Мы навсегда вычищаем из скрижалей все упоминания о расистской кастовой системе Ордена. Отныне любой ребенок, проявивший склонность к магии Света, Тьмы, Иллюзий или Стихий, получает равное, бесплатное право на обучение в Академиях. Больше никаких изгоев и недостойных.

Я посмотрел на брата, чувствуя, как в груди разливается глубокая, спокойная гордость. Мы потеряли прежний, понятный мир. Мы потеряли ту иллюзорную, лживую безопасность, в которой жили. Но то, что мы обрели взамен — эту грандиозную общую цель, эту живую, меняющуюся к лучшему реальность — стоило каждой пролитой в той войне капли крови.

— Знаешь, — тихо произнес я, глядя на возвышающийся вдалеке, сияющий в лучах заката Сапфировый Дворец. — Я часто думаю о настоящей Мэйлин. О той хрупкой, испуганной девочке, которую мы так и не смогли спасти от ледяного проклятия…

Фэн наконец отложил кисть, закрыл свиток и посмотрел на меня своими умными, слишком взрослыми для его лет глазами.

— Настоящая Мэйлин обрела вечный покой, брат. Уверен, ей больше не больно. А Ю Ра... Ю Ра подарила нам шанс исправить фатальные ошибки нашего прошлого. Она стала той сильной сестрой, в которой мы нуждались. И той великой Императрицей, которую этот истекающий кровью континент заслужил.

Я молча кивнул. Небеса больше не требовали от нас слепого, рабского повиновения. Наш новый мир направлялся острым разумом Фэна, моим тяжелым мечом и безграничной любовью правителей, и мы были готовы защищать этот золотой покой до самого конца времен.

ЛИ ЧЖАНЬ

Такой абсолютной, парализующей разум паники Сапфировый Дворец не знал даже в тот проклятый день, когда золотой Небесный Дао обрушил на наши головы свою всесокрушающую Кару.

Я, словно загнанный зверь, мерил шагами длинный коридор перед Императорскими покоями. Каждый мой тяжелый шаг оставлял на белом мраморном полу глубокие, оплавленные, дымящиеся следы от неконтролируемо вырывающейся из моего тела Первородной Тьмы. Мой абсолютный контроль, всегда бывший моей гордостью и главным оружием, испарился, оставив лишь животный ужас.

Внутри меня бушевал ледяной шторм. По нашей ментальной связи с Ю Ра я чувствовал каждую вспышку ее боли, каждый ее судорожный, тяжелый вздох. И я ничего не мог с этим сделать. Великий маг не мог победить природу.

— Ваше Императорское Величество, я умоляю, успокойтесь, — бормотал командир Бай, сам бледный как полотно, сжимая в руках лечебные амулеты, карауля у массивных дверей. — Роды принимают лучшие, опытнейшие ведьмы крови Юга и светлые целители Севера. Симбиоз их магии идеален. Всё идет строго по плану. Энергия пространственного Парадокса стабильна.

— Если с ней или с ребенком что-то случится, Бай, — прорычал я. Я схватил мага за грудки, приподнимая над полом. Мои глаза вспыхнули бездонным, уничтожающим черным пламенем. — Я вырву это новое сапфировое небо с корнем и швырну весь этот мир обратно в Бездну, клянусь своей Тьмой!

В этот самый момент из-за тяжелых дубовых дверей раздался пронзительный, чистый и невероятно громкий крик младенца.

Я замер. Тьма, бушевавшая вокруг меня, мгновенно рассеялась, уступая место звенящему, оглушающему, священному безмолвию. Двери покоев медленно, с тихим скрипом отворились. Главная повитуха, старая, убеленная сединами теневая ведьма, вышла ко мне. По ее щекам текли слезы, но на лице сияла искренняя, благоговейная улыбка.

— Поздравляю, мой Владыка. Это девочка. Здоровая, сильная принцесса.

Я не помнил, как перешагнул порог. Мир вокруг сузился до одной-единственной точки — огромной кровати в центре комнаты, залитой мягким, успокаивающим сапфировым светом исцеляющих кристаллов.

Ю Ра лежала среди влажных шелковых подушек. Ее волосы прилипли ко лбу, лицо было смертельно бледным и измученным, но ее взгляд... в ее глазах горело такое абсолютное, вселенское, материнское торжество, что я почувствовал, как у меня подкашиваются колени от переполняющих чувств.

На ее груди лежал крошечный, завернутый в белоснежный шелк сверток.

Я опустился на край кровати, боясь дышать, боясь коснуться их своими грубыми, покрытыми мозолями от рукояти меча и шрамами пальцами. Ю Ра слабо, счастливо улыбнулась и перехватила мою зависшую в воздухе руку, ласково увлекая ее к свертку.

— Посмотри на нее, Чжань, — прошептала она, и ее голос дрогнул от безграничной нежности. — Познакомься со своим продолжением.

Я затаил дыхание и заглянул внутрь шелка. Маленькая девочка с кожей белой, как сверкающий фарфор, открыла глаза. И эти глаза были точно такими же, как у меня — глубокого, пугающе-прекрасного серо-фиолетового оттенка. Но в самой глубине этих глаз, словно отражение другой Вселенной, искрились маленькие золотые земные звезды.

Крошечная ручка младенца ловко высунулась из пеленок и намертво ухватилась за мой большой палец. В ту же самую секунду над ее маленькой головкой распустился иллюзорный, пульсирующий цветок лотоса, сотканный из плотной, живой, теплой Тьмы.

Абсолютный Парадокс обрел свое плотское воплощение. На свет появилось существо, способное повелевать законами двух миров. Но для меня она была просто моей драгоценной дочерью. Величайшим, невозможным чудом, которое когда-либо создавала Вселенная.

Я аккуратно, дрожащими руками взял малышку, бережно прижимая к своей груди, а второй рукой крепко обнял Ю Ра, притягивая ее к себе, целуя в мокрый лоб. Мы сидели так, соприкасаясь лбами, слившись в единое целое, слушая мерное, спокойное, бесконечно драгоценное дыхание нашего ребенка.

Через неделю мы втроем вышли на главный, открытый балкон Сапфирового Дворца.

Внизу, до самого горизонта, простирались бескрайние площади нашей новой, великолепной столицы, заполненные тысячами людей. Непримиримые легионы Тьмы и бывшая гвардия Света стояли в едином, братском строю, их знамена мирно развевались на теплом ветру. Рядом с нами, на балконе, стояла семья Вэй — счастливые, плачущие Император с Императрицей, гордые Лонг и Фэн, глядя на ребенка с искренней, неподдельной семейной любовью.

Я поднял свою крошечную дочь над головой, показывая наследницу миру.

Могущественный континент взорвался таким оглушительным, ликующим ревом восторга, что содрогнулись древние горы. Тысячи иллюзорных магических лотосов взмыли в небо, рассыпаясь ослепительным сапфировым салютом под светом двух уцелевших лун.

Я посмотрел на Ю Ру, которая стояла рядом. Ее изящная рука переплелась с моей, пальцы крепко сжались до приятной боли. Наш старый, жестокий «предначертанный финал» был стерт в порошок. Наша история была написана с чистого листа, и каждая строка в ней была наполнена нашей собственной, непобедимой волей и парадоксальной любовью.

— Это наш идеальный, счастливый финал, мой грозный Император, — прошептала она, прижимаясь щекой к моему плечу, глядя на ликующую толпу.

— Нет, моя дерзкая земная Императрица, — я усмехнулся, нежно целуя ее в губы на глазах у всей покоренной нами вселенной. — Поверь мне, это только наше грандиозное начало.

Ю РА

Корпорация «Обсидиан Групп» не просто доминировала на рынке Азии — она пожирала его. А ее генеральный директор, Ли Чжань, был известен в деловых кругах как «Темный Дракон Сеула». Гениальный. Безжалостный. Человек, который мог обрушить акции компании-конкурента одним росчерком дорогущей перьевой ручки.

И именно к нему я сейчас ехала в стеклянном лифте на девяносто девятый этаж.

Моя белая шелковая блузка была выглажена до идеала, черная юбка-карандаш сидела как броня, а в руках я сжимала папку с резюме. За последний месяц Ли Чжань уволил шестерых секретарей. Говорили, что одна из них выбежала из его кабинета в слезах через три минуты после начала рабочего дня.

Лифт звякнул, двери бесшумно разъехались.

Приемная генерального директора выглядела как логово современного божества. Черный мрамор, тонированное стекло, панорамные окна с видом на утопающий в смоге мегаполис. И абсолютная, звенящая тишина.

Я подошла к стойке. За ней сидел бледный как смерть менеджер по персоналу.

— Кан Ю Ра? — он сглотнул, сверившись с планшетом. — Вы последняя кандидатка. Предыдущая только что... ушла.

Из-за тяжелых дверей из темного дуба донесся грохот, словно в стену швырнули что-то тяжелое. Затем дверь распахнулась, и оттуда пулей вылетела девушка с размазанной тушью. Она судорожно всхлипнула и побежала к лифтам, даже не взглянув на нас.

Менеджер перекрестился (что было странно для офиса) и указал мне на дверь.

— Удачи. Она вам понадобится.

Я глубоко вдохнула. Страха не было. Была лишь холодная, расчетливая целеустремленность. Мне нужна была эта работа.

Толкнув тяжелую дверь, я перешагнула порог.

Кабинет был поистине исполинским. Воздух здесь был на пару градусов холоднее, чем в коридоре, и пах дорогим парфюмом — смесью озона, черного перца и сандала.

За гигантским столом из цельного куска мореного дуба спиной ко мне стоял мужчина. Он смотрел в панорамное окно. Идеально скроенный черный костюм-тройка подчеркивал широкие, хищные плечи. Его осанка излучала такую подавляющую, агрессивную власть, что на мгновение мне показалось, будто гравитация в комнате стала тяжелее.

— Я просил эспрессо, температурой ровно восемьдесят пять градусов, а не помои из автомата, — его голос был низким, вибрирующим, с бархатными, но убийственно-холодными нотками. Он даже не обернулся. — Вы уволены. Убирайтесь вон.

— Я Кан Ю Ра, — ровно произнесла я, делая шаг вперед, игнорируя стук собственных каблуков по стеклянному полу. — И я еще не успела сварить вам кофе, господин Ли. Пока что я лишь пришла на собеседование.

Он на мгновение замер.

Медленно, пугающе грациозно Ли Чжань повернулся.

Мое сердце пропустило удар. Он был дьявольски красив. Острые скулы, темные волосы, уложенные с легкой небрежностью, и глаза... необычного, пронзительного серо-фиолетового оттенка. Взгляд, которым он меня пронзил, мог бы заморозить океан.

Он окинул меня сканирующим, тяжелым взглядом с ног до головы. В этом взгляде не было ни намека на раздевания — это была оценка хищника, высматривающего слабое место.

— Кан Ю Ра, — он произнес мое имя так, словно пробовал его на вкус. Он обошел стол и приблизился. Его рост подавлял, мне пришлось слегка запрокинуть голову. — Вы закончили Сеульский Национальный. Два года работали в Европе. Владеете четырьмя языками.

— Пятью, если считать базовый арабский, — спокойно поправила я, не отводя взгляда.

Ли Чжань остановился в полуметре от меня. Его глаза хищно сузились.

— Почему же вы не дрожите?

— Что, простите?

— Все, кто переступает этот порог, начинают заикаться, потеть или извиняться за то, что дышат слишком громко, — он склонился чуть ближе. От него исходила пугающая, животная энергетика. — А вы стоите здесь и поправляете меня. Вы либо глупы, Кан Ю Ра, либо у вас напрочь отсутствует инстинкт самосохранения.

— Либо я просто профессионал, которому нужен этот пост, господин Ли, — я позволила себе легкую, вежливую улыбку, которая не коснулась глаз. — Я здесь не для того, чтобы вас бояться. Я здесь, чтобы организовывать ваше время, фильтровать ваши звонки и варить тот самый эспрессо при восьмидесяти пяти градусах.

Тишина в кабинете стала осязаемой. Ли Чжань смотрел в мои глаза так долго, что воздух между нами начал искрить. Я видела, как в глубине его серо-фиолетовых радужек вспыхнул темный, собственнический интерес.

Он резко отстранился, развернулся и сел в свое кресло, сцепив длинные пальцы в замок.

— Встреча с советом директоров "TechCorp" перенесена на 14:00. Мой рейс в Токио завтра в 6 утра. И мне нужен полный финансовый отчет по слиянию с "Лотос Индастриз" до конца этого часа, — он опустил взгляд в документы, словно меня здесь больше не было.

Я озадаченно моргнула.

— Означает ли это...

— Это означает, что вы наняты, секретарь Кан, — отрезал Ли Чжань. — Если отчет не будет у меня на столе через пятьдесят девять минут, можете даже не возвращаться.

Я коротко поклонилась.

— Будет сделано за сорок пять, директор Ли.

Я развернулась и уверенно пошла к двери. И даже спиной я чувствовала, как его тяжелый, обжигающий взгляд прожигает ткань моей блузки. Ну, что ж, игра началась.

ЛИ ЧЖАНЬ

Прошел месяц.

Месяц с того дня, как эта невозможная, возмутительная женщина переступила порог моей империи и отказалась склонить голову.

Я сидел в своем пентхаусе-кабинете, глядя на ночной Сеул, по которому хлестал ливень. Часы показывали час ночи. Офис «Обсидиан Групп» давно вымер. Все, кроме одного человека.

Сквозь стеклянную перегородку я видел Кан Ю Ру. Она сидела за своим рабочим столом, подсвеченным лишь светом монитора. Ее обычно идеальная прическа слегка растрепалась, несколько прядей упали на лицо. Она сбросила туфли и сидела, подогнув одну ногу, быстро печатая какой-то договор.

Я ненавидел ее.

Я ненавидел то, что она знала мои привычки лучше меня самого. Ненавидел, что ее кофе всегда был идеальным. Ненавидел, что, когда я срывался на топ-менеджеров, стирая их самооценку в пыль, она лишь молча протягивала мне стакан ледяной воды и таблетку от мигрени, глядя на меня своими непроницаемыми, спокойными глазами.

Но больше всего я ненавидел то, что не мог перестать на нее смотреть.

Моя жизнь всегда была полем боя. Я выгрызал свою власть с самых низов, уничтожая конкурентов без капли жалости. Я привык к страху в глазах людей. Страх означал контроль.

А Ю Ра не боялась. Она смотрела на меня, как дрессировщица на дикого, опасного зверя — с настороженностью, уважением, но без капли трепета. И это сводило меня с ума. Я хотел сломать ее спокойствие. Хотел увидеть, как ее глаза потемнеют от других, более глубоких эмоций.

Раздался тихий стук в дверь.

Ю Ра вошла, неся в руках поднос с фарфоровой чашкой и стопкой бумаг.

— Последние правки по контракту с японцами, директор. И ваш зеленый чай. Вы, итак, выпили слишком много кофе за сегодня.

Я медленно поднял на нее взгляд.

— Я не давал вам распоряжения следить за моим здоровьем, секретарь Кан.

Она поставила поднос на стол, пододвинув бумаги ближе ко мне.

— Вы наняли меня, чтобы я обеспечивала бесперебойную работу генерального директора. Сердечный приступ генерального директора негативно скажется на акциях «Обсидиан Групп». Это просто деловые отношение, бизнес, не более.

Ее ровный, деловой тон стал последней каплей.

Я резко поднялся. Мое кресло с грохотом отъехало назад. Ю Ра инстинктивно сделала шаг назад, но уперлась спиной в край моего рабочего стола.

Я подошел к ней вплотную. Так близко, что уловил тонкий аромат ее духов — что-то свежее, с нотками дождя и цитруса. Я оперся обеими руками о край стола по обе стороны от нее, загоняя ее в ловушку.

— Просто бизнес? — мой голос упал до опасного, вибрирующего шепота. Я навис над ней, заглядывая в ее слегка расширившиеся глаза. — Вы здесь уже шестнадцать часов, Ю Ра. Вы выполнили норму еще в восемь вечера. Почему вы до сих пор здесь?

Ее грудь учащенно вздымалась. Впервые я увидел брешь в ее идеальной броне. Ее пальцы судорожно вцепились в полированное дерево стола за ее спиной.

— Вы... вы еще не ушли, директор. Секретарь уходит последним.

— Ложь, — я медленно, почти гипнотически поднял руку и убрал выбившуюся прядь волос с ее щеки. Мои пальцы слегка скользнули по ее горячей коже, и она вздрогнула. — Вы здесь, потому что вам нравится эта игра. Нравится стоять на краю пропасти и дразнить опасного хищника.

За окном громыхнул гром, вспышка молнии осветила мой темный кабинет, отразившись в моих глазах.

— Вы переходите личные границы, директор Ли, — ее голос дрогнул, но она упрямо вздернула подбородок, отказываясь отводить взгляд.

— В этом здании нет границ, кроме тех, что устанавливаю я, — прорычал я, подаваясь еще ближе. Мои губы оказались в миллиметре от ее губ. Я чувствовал ее сбивчивое, горячее дыхание.

Мой взгляд скользнул к ее губам. Желание, которое я подавлял целый месяц, обрушилось на меня как цунами. Я хотел смять эти губы, стереть этот холодный профессионализм, хотел, чтобы она произносила мое имя не с ледяным уважением, а с задыхающейся страстью.

— Увольте меня, если я вас так раздражаю, — прошептала она, и в этом шепоте был прямой вызов.

Я издал низкий, хриплый смешок, перехватывая ее за талию и рывком прижимая к себе. Ее руки инстинктивно легли на мою грудь, скомкав дорогой шелк моей рубашки.

— Уволить? — я усмехнулся, глядя на ее вспыхнувшие щеки. — О нет, Кан Ю Ра. Ты не уйдешь отсюда. Ты принадлежишь этой компании. И теперь ты принадлежишь мне.

Я накрыл ее губы поцелуем, в котором не было ни капли деловой этики. Это был поцелуй диктатора, захватывающего непокорную территорию. И к моему абсолютному, сумасшедшему триумфу, после секунды шока ее пальцы скользнули вверх, в мои волосы, и она ответила мне с такой же отчаянной, жгучей жаждой.

Гроза за окном только начиналась, но настоящая буря уже бушевала внутри этого кабинета. И я знал точно — из этой корпоративной войны мы вряд ли выйдем живыми, но я был готов сгореть в ней дотла.

Ю РА

Прошла неделя с того спонтанного и безумного поцелуя под раскаты грома.

Утром после той грозы я ехала в лифте на девяносто девятый этаж, чувствуя, как у меня предательски дрожат колени. Я была уверена, что всё изменится. Что мы перешагнули черту, за которой корпоративная этика рухнула в бездну.

Но когда я вошла в кабинет, Ли Чжань сидел за своим массивным столом, уткнувшись в графики котировок, и лишь коротко бросил:

— Кофе, секретарь Кан. И подготовьте переговорную «Альфа».

Он снова надел маску «Темного Дракона Сеула». Холодный. Отстраненный. Недосягаемый. И лишь когда я ставила перед ним дымящуюся чашку эспрессо, его пальцы, словно случайно, мазнули по моему запястью, обжигая кожу сквозь тонкий шелк блузки. Он поднял глаза — и в этих серо-фиолетовых радужках полыхало такое темное, собственническое пламя, что у меня перехватило дыхание.

Это была жестокая, сводящая с ума игра. Мы вели себя как идеальный руководитель и безупречная подчиненная перед всем миром, но стоит нам остаться наедине, как воздух между нами начинал искрить так, что плавились предохранители.

— Секретарь Кан? — голос менеджера по планированию выдернул меня из мыслей. — Делегация «Лотос Индастриз» прибыла.

Я мгновенно собралась.

— Проводите их в переговорную. Я сейчас буду.

Слияние с «Лотос Индастриз» — одной из старейших и влиятельнейших корпораций Азии — было сделкой года. Они владели фармацевтикой и элитной недвижимостью, а «Обсидиан» — технологиями и тяжелой промышленностью. Это был союз двух титанов.

Я взяла планшет и вошла в переговорную «Альфа», залитую утренним солнцем.

Во главе стола сидел наследник «Лотоса» — Вэй Лонг. Мужчина с аристократичными чертами лица, в безупречном светло-сиреневом костюме, который сидел на нем как доспех. В отличие от подавляющей, ледяной ауры Ли Чжаня, Вэй Лонг излучал уверенное, теплое, но обманчивое обаяние хищника, который умеет улыбаться перед прыжком.

Увидев меня, он поднялся с кресла.

— Вы, должно быть, та самая Кан Ю Ра.

Я вежливо, но отстраненно поклонилась.

— Доброе утро, директор Вэй. Совет директоров соберется через три минуты. Могу я предложить вам...

— Знаете, — перебил он меня, делая шаг ближе, его сиреневые глаза скользнули по моему лицу с откровенным интересом. — Мои юристы три дня бились над пунктом о слиянии активов, пока не выяснилось, что именно секретарь «Обсидиана» нашла в нем юридическую лазейку и переписала формулировку. Вы спасли обе компании от многомиллионной ошибки.

Он протянул руку и, прежде чем я успела отреагировать, легко коснулся моего бейджа на груди, словно читая имя. Это было нарушение личного пространства, сделанное с такой изящной наглостью, что я замерла.

— Такой острый ум и такая красота пропадают за приготовлением кофе для Ли Чжаня, — бархатно произнес Лонг. — Если вам когда-нибудь надоест терпеть его диктатуру, двери «Лотос Индастриз» всегда открыты для...

И тут температура в переговорной словно упала ниже нуля.

Стеклянные двери бесшумно разъехались, и в зал вошел Ли Чжань. За ним, как свита за императором, семенили вице-президенты, но их никто не замечал. Вся гравитация комнаты мгновенно сосредоточилась на одном человеке.

Ли Чжань не шел. Он надвигался.

Его взгляд, направленный на Вэй Лонга, стоящего непозволительно близко ко мне, был таким тяжелым, что стекла в панорамных окнах едва не треснули.

— Директор Вэй, — голос Ли Чжаня был тихим, но от него мурашки пробежали по позвоночнику. — Я бы попросил вас не вербовать моих людей на моей же территории. Это считается дурным тоном. И нарушением корпоративной этики.

Вэй Лонг медленно убрал руку от меня и повернулся к Ли Чжаню с ослепительной, бросающей вызов улыбкой.

— Просто выражал восхищение профессионализмом секретаря Кан, генеральный директор Ли. У вас настоящий алмаз в приемной.

— Я знаю, что принадлежит мне, — отчеканил Ли Чжань, не отрывая от него убийственного взгляда. Он прошел мимо меня, и я почувствовала обжигающую волну его ярости. — Секретарь Кан. Принесите документы. И сядьте рядом со мной.

Обычно я сидела за отдельным столом для стенографисток. Но сейчас он указал на кресло по правую руку от себя. На место равного партнера.

ЛИ ЧЖАНЬ

Я готов был убить его. Голыми руками. Прямо на столе для переговоров.

Когда я вошел в зал и увидел, как этот лощеный аристократ из «Лотоса» нависает над Ю Рой, нагло вторгаясь в ее личное пространство, внутри меня сорвало все тормоза. Зверь, которого я так тщательно прятал под костюмами от Тома Форда, зарычал, требуя крови.

Она — моя.

Даже если мы еще не обсуждали статус наших отношений. Даже если она всё еще зовет меня «господин Ли». Она принадлежит мне с того самого момента, как дерзко посмотрела мне в глаза на том переломном собеседовании.

Совещание превратилось в пытку.

Я механически обсуждал акции, слияние и проценты, но всё мое внимание было приковано к женщине, сидящей справа от меня. Ю Ра вела протокол. Ее тонкие пальцы быстро летали по клавиатуре планшета, лицо оставалось непроницаемым. Вэй Лонг то и дело бросал на нее заинтересованные, оценивающие взгляды, и с каждым его взглядом моя челюсть сжималась всё сильнее.

Я не выдержал.

Опустив правую руку под стол, туда, где нас скрывала массивная столешница, я положил ладонь прямо на обнаженное колено Ю Ры.

Она трогательно вздрогнула. Ее пальцы на секунду замерли над клавиатурой.

Я медленно, собственнически провел большим пальцем по нежной коже выше края ее юбки-карандаш, заявляя свои права. Это было безумие. Полный зал людей. Миллиардная сделка. А генеральный директор «Обсидиана» гладит ногу своего секретаря, сходя с ума от ревности и возбуждения.

Ю Ра попыталась отодвинуть ногу, но моя хватка стала жестче. Я чуть сжал ее бедро, заставляя ее подавить судорожный выдох. Она скосила на меня глаза — в них была паника, смешанная с темной, закипающей страстью. Я лишь холодно улыбнулся, продолжая слушать монолог Вэй Лонга о логистике.

— Согласен, директор Вэй, — произнес я, поглаживая внутреннюю сторону бедра моего милого секретаря, чувствуя, как она дрожит от напряжения. — Но условия поставок мы будем диктовать сами.

Совещание закончилось через два часа.

Когда все члены правления и делегация «Лотоса» вышли из зала, Ю Ра вскочила с кресла, словно ошпаренная.

Она спешно собирала документы, пока ее щеки волнующе пылали.

— Господин Ли, вы перешли все границы! Если бы кто-то заметил...

— Двери закрыты, Ю Ра, — перебил я ее.

Я нажал кнопку на пульте, и смарт-стекло переговорной мгновенно стало матовым, полностью отрезая нас от внешнего мира. Электронный замок на двери звонко щелкнул.

Папка с документами выпала из ее рук.

Я встал и подошел к ней медленно, как хищник, загоняющий лакомую добычу в угол. Она пятилась, пока не уперлась спиной в прохладную матовую стену.

— Вы с ума сошли... — прошептала она, тяжело дыша.

— Я сошел с ума в тот день, когда ты не сбежала из моего кабинета, — я навис над ней, упираясь руками в стекло по обе стороны от ее головы. — О чем вы говорили с ним до моего прихода?

— С директором Вэем? Это была вежливая беседа...

— Он трогал тебя.

— Он просто коснулся моего бейджа! Ли Чжань, это работа...

— Это моя компания. И ты — моя женщина, — почти грубо прорычал я, окончательно срывая маску терпения.

Я схватил ее за талию и рывком приподнял, заставляя обхватить мои бедра ногами. Она тихо вскрикнула, ее руки инстинктивно вцепились в мои плечи. Я вдавил ее в стекло и впился в ее губы жадным, ненасытным поцелуем.

Вся ревность, всё напряжение последних дней вылились в этом поцелуе. Он был грубым, властным, не терпящим возражений. Я прокусил ее нижнюю губу, слизывая каплю крови, заставляя ее томно вздыхать прямо мне в рот.

Ю Ра не сопротивлялась. Ее пальцы зарылись в мои идеально уложенные волосы, разрушая прическу, она отвечала мне с той же отчаянной, дикой энергией. В ее поцелуе был вкус крепкого кофе и абсолютного подчинения, которое она дарила только мне.

Я оторвался от ее губ, тяжело дыша, глядя в ее затуманенные глаза.

— Еще раз увижу, что он смотрит на тебя так... я уничтожу "Лотос Индастриз", скупив их акции, и оставлю его ни с чем. Поняла меня?

Она попыталась восстановить дыхание, глядя на меня с дерзкой, обжигающей усмешкой.

— Это экономическое преступление ради секретаря, генеральный директор Ли.

— Ради тебя, Кан Ю Ра, — я с нажимом прижался лбом к ее лбу, — я совершу любое преступление. А теперь, как бы мне это ни нравилось... поправь свою чудную блузку. У нас через десять минут видеоконференция с Нью-Йорком.

Ю РА

Мой мир рухнул ровно в 10:15 утра во вторник.

Я сидела за своим столом в приемной, сортируя почту генерального директора, когда двери лифта с грохотом разъехались. В коридор вывалилась целая делегация: вице-президент Чхве, трое членов совета директоров и четверо массивных сотрудников службы корпоративной безопасности в черных костюмах.

Лица стариков из совета директоров были багровыми от ярости.

— Отойдите от компьютера, Кан Ю Ра! — рявкнул вице-президент Чхве, указывая на меня дрожащим пальцем. — Служба безопасности, изъять ее жесткий диск! Заблокировать все пропуска!

Двое охранников тут же шагнули к моему столу. Я инстинктивно вскочила, загораживая монитор.

— В чем дело, господин Чхве? На каком основании вы врываетесь в приемную генерального директора? — мой голос оставался ровным, хотя сердце ушло в пятки.

— На основании того, что вы — промышленный шпион, дрянь! — выплюнул один из директоров. Он швырнул мне на стол распечатку логов. — Сегодня ночью полный пакет чертежей нашего нового микропроцессора был слит на защищенные сервера «Лотос Индастриз»! И цифровой след, IP-адрес и ключи доступа ведут прямо к вашему рабочему компьютеру!

Моя кровь заледенела.

Чертежи? Я даже не имела к ним прямого допуска!

— Это абсурд, — я выпрямила спину. — Мой компьютер был взломан, или кто-то использовал мой пароль. Я ушла из офиса вчера в девять вечера!

— Вы мило ворковали с Вэй Лонгом на переговорах на прошлой неделе! Все видели, как он к вам клеился! — заорал Чхве. — Вы продали «Обсидиан Групп» за место в их постели и чек со многими нулями! Взять ее! Мы сдаем ее полиции!

Охранник грубо схватил меня за локоть. Я попыталась вырваться, но его хватка была стальной.

И в эту секунду тяжелые дубовые двери кабинета генерального директора распахнулись с такой силой, что ударились о стены с пугающим грохотом.

Температура в приемной упала до арктических значений.

Ли Чжань стоял на пороге. На нем не было пиджака, рукава черной рубашки были закатаны до локтей, обнажая хищный хронограф на запястье. Но страшным был не его вид. Страшной была аура абсолютной, неконтролируемой, сокрушительной ярости, которая волнами исходила от него.

Он не шел. Он плыл над полом, как оживший кошмар.

— Убери от нее свои грязные руки. Сейчас же, — его голос был тихим. Но от этого шепота охранник, державший меня, побелел и мгновенно разжал пальцы, отступая на три шага назад.

Ли Чжань встал передо мной, загораживая меня своей широкой спиной от кучки директоров.

— Директор Ли! — взвизгнул Чхве, пытаясь сохранить лицо. — Эта женщина — крот! Она слила данные «Лотосу»! Мы должны передать ее властям, пока акции не рухнули...

— Вы идиоты, — ледяным тоном перебил его Ли Чжань.

Он сунул руку в карман брюк, достал флешку и небрежно бросил ее под ноги вице-президенту Чхве.

— Я знал о сливе еще три дня назад, — Ли Чжань медленно надвигался на совет директоров, и старики в панике пятились к лифтам. — И я намеренно позволил этому произойти. Потому что чертежи, которые были отправлены «Лотосу», — фальшивка. Я сам их подделал. Через месяц Вэй Лонг запустит их в производство и потеряет миллиарды на бракованных чипах.

В приемной повисла мертвая тишина. Я потрясенно смотрела на широкую спину моего босса. Он играл с конкурентами в многомерные шахматы, о которых никто даже не догадывался.

— Но... след ведет к компьютеру секретаря Кан! — слабо пискнул один из директоров.

— Потому что вы, Чхве, оказались не только вором, но и кретином, — Ли Чжань остановился в шаге от вице-президента, глядя на него сверху вниз. В его глазах полыхала бездна. — На этой флешке записи с камер скрытого видеонаблюдения, которые я установил в приемной. Записи того, как вы, Чхве, в два часа ночи вводите пароль в ее компьютер, чтобы свалить на нее вину.

Вице-президент Чхве побледнел так, словно из него выкачали всю кровь. Его колени подогнулись, и он грузно рухнул на ковер.

— Директор Ли... умоляю... «Лотос» угрожал моей семье... — до противного жалобно заскулил он.

Ли Чжань брезгливо перевел взгляд на охрану.

— Упакуйте его. И передайте моему отделу юристов. Я хочу, чтобы его раздели до нитки, отобрали все активы и оставили гнить в тюрьме.

Когда охрана уволокла рыдающего Чхве, а совет директоров сбежал в лифты, поджав хвосты, Ли Чжань медленно повернулся ко мне.

Его грудь тяжело вздымалась. Он подошел ко мне, обогнув стол. Мои руки всё еще слегка дрожали от пережитого стресса.

Он не сказал ни слова. Ли Чжань просто сгреб меня в охапку, прижимая к своей груди так сильно, что я услышала бешеный стук его сердца. Его лицо уткнулось в мои волосы.

— Никто, — прошептал он с пугающей, собственнической яростью, — никто в этом чертовом мире не смеет трогать то, что принадлежит мне.

Я порывисто обняла его в ответ, закрывая глаза, чувствуя, как тает мой страх. В этот момент я поняла: я влюбилась в чудовище капиталистического мира. И я не променяла бы его ни на одного сказочного идеального принца.

ЛИ ЧЖАНЬ

Ежегодный благотворительный прием «Обсидиан Групп» был не просто помпезной вечеринкой. Это была демонстрация силы. Зал лучшего отеля Сеула сиял хрусталем, золотом и бриллиантами на шеях жен министров и миллиардеров.

Но для меня этот вечер значил совершенно иное. Сегодня я собирался закончить нашу интригующую игру в прятки.

Я стоял у барной стойки с бокалом виски, отшивая очередную наследницу какого-то банка, когда двери Большого Зала распахнулись. Гул голосов мгновенно стих.

В зал вошла она.

Моя прекрасная и неповторимая Ю Ра.

На ней не было привычного скучного офисного костюма. Она была одета в облегающее вечернее платье глубокого, космического сапфирового цвета, расшитое мельчайшими серебряными нитями, которые искрились при каждом элегантном шаге. Платье открывало ее хрупкие плечи и спину, подчеркивая идеальную осанку. Ее волосы были уложены сложными волнами, а на шее сверкало колье с крупным фиолетовым бриллиантом — мой личный, анонимный подарок, доставленный ей утром.

Она выглядела не как секретарь. Она выглядела как Императрица, сошедшая с небес, чтобы покорить этот никчемный мир.

Все взгляды устремились к ней. Я видел, как мужчины сворачивали шеи. Я видел, как Вэй Лонг, стоящий у фуршетного стола, отставил бокал и с хищной улыбкой двинулся в ее сторону.

Моя кровь тут же вскипела.

Я поставил стакан на стойку с такой силой, что хрусталь жалобно звякнул, и пересек зал ровно за секунду до того, как Вэй Лонг успел приблизиться к ней.

— Вы прекрасно выглядите, секретарь Кан, — бархатно начал Вэй Лонг, протягивая руку, чтобы пригласить ее на танец.

Я встал между ними, как монолитная скала.

— Директор Вэй, — моя улыбка была холодной, как сталь. — Боюсь, вы опоздали. И не только с производством ваших микропроцессоров.

Вэй Лонг побледнел, поняв намек на фальшивые чертежи, которые уже обошлись его компании в целое состояние.

Я не стал дожидаться его ответа, а повернулся к Ю Ре. Ее глаза, в которых отражались огни люстр, смотрели только на меня.

Я протянул ей руку. Не как босс подчиненной, а как мужчина своей единственной в жизни женщине.

Она покорно вложила свою изящную ладонь в мою.

Я вывел ее в самый центр Большого Зала. Заиграл медленный вальс. Сотни глаз, камер репортеров светской хроники и объективов телефонов были направлены на нас. Я знал, что завтра утром акции «Обсидиана» взлетят до небес из-за этого скандала. Генеральный директор танцует со своим секретарем.

— Ты с ума сошел, Ли Чжань, — прошептала она с улыбкой, кладя руку мне на плечо, пока мы плавно кружились в танце. — Завтра мы будем на первых полосах всех газет. "Секретарь соблазнила Темного Дракона".

— Пусть пишут, — я притянул ее ближе, так, что между нашими телами не осталось ни миллиметра свободного пространства. — Пусть весь мир знает, что место рядом со мной занято.

— Ты уверен? — ее взгляд стал серьезным. — Я не наследница корпорации. Я просто девушка, которая варит тебе кофе при восьмидесяти пяти градусах и знает о тебе… все…

— Ты — моя душа, Кан Ю Ра, — я наклонился к самому ее уху. — В этом мире, или в любом другом, если бы он существовал. Я бы узнал тебя среди сотен тысяч. И я бы завоевывал тебя снова и снова.

Музыка стихла. Мы остановились в самом центре зала, под ослепительным светом софитов.

Игнорируя сотни потрясенных вздохов элиты Сеула и вспышки фотокамер, я опустил руку на ее затылок, зарываясь пальцами в ее шелковистые волосы, и поцеловал ее.

Это было публичное заявление. Это была коронация.

Моя дерзкая, невероятно умная, гордая женщина ответила на поцелуй, властно обвивая руками мою шею.

Час спустя мы попросту сбежали с приема.

Мы стояли на открытой террасе моего пентхауса. Внизу сиял ночной Сеул, а над нами светили холодные, далекие звезды.

Ю Ра стояла, прислонившись спиной к моей груди. Я кутал ее в свой пиджак, чтобы она не замерзла от ночного ветра.

— Знаешь, — тихо произнесла она, глядя на ночное небо. — Иногда мне снятся странные сны. Будто мы в каком-то древнем мире. На тебе доспехи из черного стекла, а у меня в груди пульсирует фиолетовая магия. И мы ломаем Вселенную, чтобы быть вместе. Глупо, правда? Перечитала фэнтези…

Я замер. В моей груди вдруг что-то болезненно, но невероятно сладко сжалось, словно эхо забытой вечности.

Я развернул ее к себе. В ее глазах отражался свет города, делая их похожими на две сияющие сапфировые звезды.

Я не знал, почему, но слова сами сорвались с моих губ, как древняя клятва:

— Это не глупо, моя Императрица. Если бы нам пришлось сломать Вселенную... мы бы сделали это. Вместе.

Я поднял ее на руки, и она со счастливым смехом уткнулась мне в шею. И пусть в этом мире не было магии, драконов и заклинаний — у нас было нечто гораздо большее. У нас были мы и наше счастливое будущее.

Дорогие читатели!

Вот и подошла к концу эта сумасшедшая, невероятная история Ли Чжаня и Ю Ры — история о том, как две души оказались сильнее канонов, гнева Небес и самих законов Мироздания. Мы вместе с вами прошли через тьму и свет, через отчаяние и надежду, шаг за шагом создавая эту вселенную из пепла и звезд.

Спасибо каждому из вас за ваши горящие сердца, за бессонные ночи, за каждую слезинку, каждую улыбку и каждый пронзительный комментарий! Вы — та самая Истинная магия, которая заставляет героев оживать, дышать и бороться до самого конца. Без вашей поддержки этот Океан Пустоты было бы не пересечь.

В завершение этого пути я хочу пожелать вам самого главного:

Найдите свой Абсолютный Парадокс. Пусть в вашей жизни всегда находится место для настоящего чуда — того самого, которое не поддается сухой логике, но делает вас абсолютно счастливыми.

Не бойтесь ломать каноны. Если мир вокруг диктует вам серые, скучные правила, помните, что вы — главные авторы своей судьбы. Берите перо в свои руки и переписывайте реальность!

Ищите тех, кто пойдет за вами в Бездну. Пусть рядом с вами будут люди, готовые ради вашей улыбки свернуть горы, бросить вызов обстоятельствам и стать вашей самой надежной опорой.

Верьте в свой внутренний свет (и свою нежную Тьму!). Принимайте себя целиком, со всеми шрамами и слабостями. Ведь именно они делают нас уникальными творцами своей жизни.

Пусть каждый ваш день будет наполнен страстью, вдохновением и любовью, которая не знает никаких преград.

Крепко-крепко обнимаю каждого из вас! Спасибо, что разделили со мной это грандиозное путешествие. Мы не прощаемся — впереди нас ждут новые миры, новые тайны и еще более головокружительные истории!

С безграничной любовью и благодарностью,

Ваш автор

Конец