Исторія о донскихъ козакахъ

ИСТОРІЯ ИЛИ ПОВѢСТВОВАНIЕ о ДОНСКИХЪ КОЗАКАХЪ отколь и когда они начало свое имѣютъ, и въ какое время и изъ какихъ людей на дону поселились, какія ихъ были дѣла и чѣмъ прославились и проч., собранная и составленная

изъ многихъ вѣрнѣйшихъ россійскихъ и иностранныхъ историевъ, лѣтописей, древнихъ дворцовыхъ записокъ и изъ журнала петра великаго, чрезъ труды

инженеръ–генералъ–маіора и кавалера

АДЕКСАНДРА РИГЕЛЬМАНА

1778 годъ

МОСКВА

въ университетской типографіи 1846

ПРЕДИСЛОВІЕ

Полное заглавіе этой Исторіи о Донскихъ Козакахъ таково: „исторія или повѣствованіе о донскихъ козакахъ, отколь и когда они начало свое имѣютъ, и въ какое время и изъ какихъ людей на дону поселились, также во время которыхъ владѣтелей россійскаго, польскаго и турецкаго, затѣмъ какія ихъ выли дѣла и чѣмъ прославились, а отъ оныхъ и прочіе козаки, какъ-то: сибирскіе , явцкіе или нынѣ называемые уральскіе, гребенскіе, волгскіе, терcкie, семейные, нeкpacoвcкie и иные, по какимъ случаямъ находиться стали по тѣмъ мѣстамъ гдѣ нынѣ жительство имѣютъ и по онымъ проименовались, собранная и составленная изъ многихъ вѣрнѣйшихъ россійскихъ и иностранныхъ исторіевъ и лѣтописей, и древнихъ дворцовыхъ записокъ и изъ журнала петра великаго, чрезъ труды и. г. м. н. к. а. р. 1778 года." Она напечатана съ подлинника (въ л. на 33 писан, листахъ), доставленного намъ сыномъ сочинителя, Г. Коллежскимъ Ассессоромъ и Кавалеромъ, Аркадiемъ Александровичемъ Ригельманомъ, помѣщикомъ Черниговской губерніи. Языкъ и всѣ особенности ея сохранены во всей точности и неприкосновенности, исключая, что буква ть вездѣ поставлена на своемъ мѣстѣ, потому что сочинитель нигдѣ не употребляетъ ее, довольствуясь однимъ е, равно какъ и , встречающееся тамъ и сямъ, заменено общсупотребительнымъ нынѣ о. Не смотря на то, что сочинитель пользовался трудами другихъ по части своего предмета, въ исторіи его находимъ множество такихъ данныхъ, которыхъ напрасно стали бы искать у кого-либо. И это ни мало не удивительно: онъ довольно времени, по служба своей, провелъ среди Донцовъ, во все вглядываясь, вслушиваясь и вчитываясь. Этой любознательности его обязаны мы также, въ высокой степени замечательными и важными длянасъ, изображеніями одеяніи Донскихъ Козаковъ и Козачекъ того времени, теперь уже почти совершенно вытѣсненнаго другимъ и составляющаго старину, хотя и свежую. Не менѣе любопытны и планъ стольнаго города Донской земли, Черкаска, равно какъ и карта оной. Все это снято, со всею тщательностью съ рисунковъ, составленныхъ самимъ сочинителемъ Исторіи Донскихъ Козаковъ и приложенныхъ къ концу ея. Любители и знатоки подобнаго рода произведенія, безъ сомнѣнія, отдадутъ должную похвалу знаніямъ и искуству Г. Шелковникова, трудившагося надъ снятіемъ и рисованімъ этѣхъ изображеній. Съ своей стороны, для облегченія при ученомъ занятіи историческими трудами, присоединяю въ концѣ Указатель собственнымъ именамъ и замѣчательнымъ предметамъ, встречающимся въ этой Исторіи.

Извините, меня, любезный Читатель, что я ciю Исторію составилъ, яко не весьма нужную. Причина желанія понудила меня къ тому , что я долженъ былъ, для любопытства моего, выбирать изъ разныхъ лѣтописей, записокъ и повѣствованіевъ, для того единствено, что не могь найти объ ихъ особого и настоящаго описанія, какъ только по малому напоминанію введенныхъ въ книгахъ отъ нѣкоторыхъ авторовъ. Чего ради разсудилось приложить къ тому трудъ, чтобъ изъ оныхъ соединить всѣ дѣла войска сего Козацкаго, и вообще положа видѣть была можно дѣйства и обращенія ихъ , по причинѣ сопряженія ихъ съ дѣлами, бывшими Россійскими и сосѣдъ своихъ.. Я весьма старался, сверхъ того, достать въ дополненіе въ войскѣ Донскомъ точнаго свѣденія о ихъ дѣлахъ и списки съ жалованныхъ имъ отъ прежнихъ Государей Царей грамотъ, или съ какихъ иныхъ записокъ, но по объявленію ихъ за многими бывшими у нихъ на Дону пожарами, а паче 744 году, въ которой, нe только Войсковая ихъ канцелярія со всѣми писменными дѣлами и архивою, гдѣ были хранимы древніе Царскія грамоты, войсковые клейноты, и прочее, но и пороховая и денежная казна и почти со всѣмъ городомъ погорѣло. За тѣмъ о древности ихъ никакого отъ нихъ точнаго свѣденія, кромъ что съ новѣйшихъ грамотъ списка, получить не могъ, в притомъ нѣсколько и словесного, и то, кто что отъ предковъ своихъ и стариковъ слыхалъ; какъ равно о томъ и отъ другихъ войскъ Козаковъ же, Яицкихъ и Гребенскихъ , кои точно отъ ихъ же общества въ нынъшнихъ своихъ мистахъ жительство и войски свои составляютъ, долженъ былъ принять несколько за справедливое, потому болѣе, что они между собою весьма сходно о себѣ расказываютъ. Елико жъ принадлежитъ до пріобщенной въ сей Исторіи, Петра Великаго жалованной всему войску Донскому 1706 году, грамоты, оную по нечаянному случаю досталъ я въ копіи отъ знакомаго человѣка, живущаго на Дону жъ, которая объявляетъ ихъ вѣрную услугу и дѣлаетъ тѣмъ имъ не малую похвалу за ихъ къ Россіи ревность и честь жалованными притомъ для всего войска клейнотами, какъ то: знаменами, булавою , бунчугомъ, насѣкою и прочимъ. А прочее повѣствованіе , какъ и выше гласить все выбрано изъ достовѣрнѣйшихъ Россійскихъ записокъ, лѣтописей и исторіевъ, о чемъ въ самой продолжающейся исторіи сей отъ меня упоминается, а иное отъ слова до слова писано. Я cie описаніе составилъ не для поношенія сего народа, но единственно для соображенія всѣхъ настоящихъ дѣлъ ихъ, изъ чего видѣть, что можно было, отколь и когда, и изъ какихъ людей они настали, а болѣе какъ ихъ службы для Россіи были, и какую полезность они приносили, и инне отъ нихъ происходить. Чтожъ хотя и были изъ оныхъ между тѣмъ изверги и развратные люди, и что они изъ разнаго народа общество свое составили и были иногда неспокойны, оное войску ихъ не дѣлаетъ пороку, потому что и въ прочемъ народѣ, а паче при началѣ такова собранія своего, были тамъ жъ буйственники и удальцы противу сосѣдъ и земляковъ своихъ, но потомъ такъ же состоятельными людьми стали быть, какъ и сіи. Такъ же есть ли есть что недостающее или излишное, а иное что и неисправно писанное, въ ономъ униженно прошу благосклоннаго читателя меня невѣжду извинить, и буде можно пожаловать приложить свой трудъ поправить, то тѣмъ меня охотнаго слугу своего одолжить премного изволить.

ПОВѢСТВОВАНІЕ О ДОНЦАХЪ

ИСТОРІЯ о ДОНСКИХЪ КОЗАКАХЪ

ВСТУПЛЕНИІЕ

Хотя всѣмъ, и едва ли не целому свѣту, по древности, а паче по храбрости въ военныхъ дѣлахъ, не менѣе жъ и по удальству, о находящихся въ Россіи Донскихъ Козакахъ известно; но съ коихъ времянъ и изъ какихъ людей они при своемъ мѣстѣ начало свое возъимѣли, уповательно, мало кто вѣдаетъ, ибо и сами они о себѣ прямаго начала своего сказать не могутъ, а мнитъ, будьто бъ они отъ нѣкоихъ вольныхъ людей, а болѣе отъ Черкесъ и Горскихъ народовъ, взялися, и для того считаютъ себя природою не отъ Московскихъ людей, и думаютъ заподлинно только обрусѣвши, живучи при Россіи, а не Русскими людьми быть. І по такому ихъ воображенію никогда себя Московскими не имянуютъ, ниже любятъ, кто ихъ Москалемъ назоветъ, и отвѣчаютъ на то, что „Я де, не Москаль, но Руской, и то по закону и вѣрѣ Православной, а не по природѣ."

Сія сказка точно весьма подобна баснямъ Сѣчевскихъ, то есть, Запорожскихъ, Козаковъ, какъ они о себѣ объявляли, что, будьто бъ, и ихъ войско начало свое возъимѣло чрезъ вышедшаго изъ Польши нѣкоего человѣка, именемъ Семена, роду Казарскаго, которой, для рыбнаго промысла и ловли звѣринаго, на устьѣ Богъ рѣки себѣ мѣсто изобралъ , къ коему, для таковыхъ же промысловъ, пріумножилось не мало людей и изобрали, наконецъ, Семена того Атаманомъ себѣ, и составилось чрезъ то войско ихъ.

Притомъ нѣкоторые верховыхъ станицъ Козаки повествуютъ, что начало заведенія народа ихъ будьто бъ произошло отъ одного человѣка, имевшего охоту бить зверей, и съ тѣмъ промысломъ, переходя съодного на другое мѣсто, пробрался онъ на рѣку Донъ, и онымъ, по хорошей удачѣ въ ловленіи звѣря, дотянулся почти до устьевъ оной, гдѣ избралъ себѣ для житья удобное мѣсто, и тамъ, упражняясь въ ремеслѣ своемъ, получалъ добычу изобильную, съ которымъ, то есть, съ пушнымъ товаромъ, по часту для продажи ѣжжалъ въ мѣста жилыя, что примѣтивши, и польстились тѣхъ месть, гдѣ онъ бывалъ, живущіе люди, стали приходить къ нему для таковыхъ же промысловъ и тѣмъ, чрезъ нѣсколько времени, умножилось ихъ не мало. Наконецъ, тотъ начальникъ сдѣлался ихъ Атаманомъ, и, скопляючись, такимъ образомъ, прибылыми и рождающимися, у нихъ стало ихъ число великое, и жили свободно, не будучи подвластны, или дань платя кому.

Потомъ, когда, де, Донцы свѣдали, что Московской Царь, Иванъ Васильевичъ ведетъ уже семь лѣтъ съ Татарами войну и желалъ отъ нихъ взять Казань, то, въ разеужденіи держимой съ нимъ одной веры Греческаго исповѣданія, вознамерились, во взятіи онаго города, помочь Его Величеству. Сего для поманутой Атаманъ послалъ отъ себя нѣкоторую часть Козаковъ своихъ къ устью рѣки Дона и велѣлъ тамо, настрѣлявши довольное число птицъ бабъ, коихъ тамъ находилось весьма множественно, привезть великое количество перьевъ ихъ. Сими перьями убралъ онъ поверхъ одежды, съ головы и до ногъ, войско свое, и такъ пышно, что каждой человѣкъ представлялся превеличайшимъ страшилищемъ. Онъ вооружилъ ихъ всѣхъ военною сбруею, какъ-то : копьями, ружьями, саблями, луками и стрѣлами и прочимъ, кто что имѣлъ, и повелъ ихъ подъ Казань на помощь Царю, Ивану Васильевичу. Приведчи жъ, принаровя в самую ночь, сталъ, не доходя города, не подалеку стана Царскаго, расклалъ въ обозѣ своемъ огни, по осеннему и морозному времени, для обогрѣния Козаковъ своихъ, а более для того, чтобъ увидѣло ихъ войско Московское. Сіе видѣвши чудовищъ такихъ , коихъ огонь найпаче еще увеличивалъ и у множалъ число ихъ, тотчасъ доложили объ ономъ Царю. Коль скоро жъ Царь и самъ увидѣлъ, то немедленно послалъ къ нимъ спросить Боярина своего, что за люди, откуда и за чѣмъ пришла, или куда вдуть? Бояринъ, исполняя повелѣніе, шелъ къ нимъ, и что ближе подходилъ, темъ страшнѣе они казались ему, и такъ, наконецъ, ихъ убоялся, что принужденъ былъ не только распрося, ниже доходя до нихъ, со страхомъ возвратиться назадъ. Царь, разгнѣвавшись, тотчасъ ему жъ итьтить велѣлъ, и съ тѣмъ точно, чтобъ неотмѣнно дойти къ нимъ, извѣдать и распросить ихъ. Сія посылка Боярину весьма важна была: онъ, идучи къ нимъ, что ближе подходилъ, тѣмъ страшнѣе чудовищи оны представлялись, и хотя достигъ уже до нихъ такъ, что можно было съ ними говорить, но, видя страшилищъ сихъ, былъ какъ полумертвъ и едва въ силахъ былъ спросить, что, „Людиль они, или привидѣніе?" Они громогласно вскричали ему , что „люди они, да и Pyccкie вольные, пришедшие съ Дону Царю Московскому помогать взять Казань и за Домъ Пресвятыя Богородицы всѣ свои головы положить." Бояринъ обрадовался, видя и слыша, что люди, поспѣшнѣе возвратился назадъ, нежели до нихъ могъ дойти. Онъ донесъ объ ономъ Царю, которой тотчасъ во yсpie жъ послалъ къ нимъ за то велкия дары, но чудовищи тѣ того не приняли, а одарили сами богатыми кожами звѣриными. Притомъ просили, чтобъ Царь повелѣлъ имъ взать Казань, что и позволено. Донцы, не упуская времяни, на другой же день, поднявъ святыя иконы и навеса на пики свои отъ бабъ птицъ крылья, пошли къ городу Казани, каковой строй ихъ въ походѣ представлялся великимъ лѣсомъ, покрытой снѣгомъ, и приближившись къ Казанкѣ рѣчкѣ, тотчасъ начала подъ оной рыть подкопь до города, которой вскорѣ в окончали. Онѣ вкатили во оной нѣсколько бочекъ пороху и назначили время къ зажженію онаго. Между тѣмъ принесли Богу свои теплыя молитвы, и стол на колѣнехъ, просили Божьего знаменiя, на что и воспослѣдовалъ изъ облакъ гласъ, глаголюхцъ всѣмъ вслухъ: „Побѣдите и покойныи будете". Возрадовавшись сему и обнадежась на такую благодать, приказали подкопъ зажечь, коимъ превеликую часть города взорвало, и тѣмъ отъ дыму и земли солнце невидимо стало, чрезъ что отъ страха и ужаса во всѣ стороны метались жители въ городѣ. Въ тожъ самое время, какъ воспослѣдовалъ отъ подрыву трескъ, Донцы бросились на городъ, коихъ жители сочли не людьми, но нѣкоими престрашными чудовищами, устрашась ихъ смертельно, были полумертвы; они рубили и кололи ихъ вездѣ безъ пощады. Тогда де уже и Царь вошелъ въ городъ, очистилъ отъ Татаръ оной, и ввелъ войски свои Mocкoвcкia, поставилъ вездѣ караулы и опредѣлилъ въ Казанѣ намѣстника и воеводу; по окончанiи же всего того Царь, пришедшихъ войновь оныхъ дарилъ казною и другими, полученными добычми, но Донцы ничего того не взяли, а просили чтобъ только пожалованы были pѣкою Дономъ до тѣхъ мѣстъ, какъ имъ надобно, что имъ и не отказалъ. Онъ имъ рѣку оную пожаловалъ и грамотою утвердить изволилъ, съ тѣмъ, что, кто буде дерзнетъ сихъ Донскихъ Козаковъ съ мѣстъ ихъ сбивать, тотъ да будетъ проклять во вѣки вѣковъ; со оной же грамоты во всѣ станицы войска Донскаго даны, для свѣдѣнiя Козацкого, списки, которые читаются при собранiи ихъ, въ день Покрова Пресвятыя Богородицы, послѣ обедни.

Сихъ ради обстоятельствъ любопытство мое привело, живучи близь ихъ и между ими, изслѣдовать, отколь бы ихъ прямое начало и изъ какихъ народовъ, давно ли при своихъ мѣстахъ, и какъ они происходили до нынѣшнихъ времянъ своихъ? Но какъ по вѣдомству войска Донскаго, и въ самомъ городѣ Черкаскомъ, за неимѣнiемъ у нихъ о себѣ ни какихъ древнихъ писменныхъ повестей или записокъ и ни какихъ отъ прежнихъ государей данныхъ грамотъ, а паче той, о коей баснословятъ, Царя Iоанна Васильевича, не могутъ болѣе объявить, какъ только то, кто что читалъ малое напоминанiе объ нихъ въ исторiяхъ и лѣтописяхъ, и нѣчто о прежнихъ удальствахъ предковъ своихъ баснословно жъ разсказываетъ, сыскивалъ сего для я въ разныхъ, какихъ сыскать могъ, лѣтописяхъ и исторiяхъ о точномъ началѣ ихъ, но не болѣе сыскать могъ, какъ только то, что во первыхъ Греческой Царь Константинъ Порфирогенетъ упоминаетъ, что начало Козаковъ происходить со времяни 948-го году, отъ славнаго побѣдителя Татаръ, Косака, и по его имяни проименовалось воинство его Козаками, о чемъ и Синопсисъ Кiевcкiй пишетъ также, что победивши Татаръ, Козаки жительстовать остались между рѣками Дономъ и Днѣпромъ.

А Краткая Московская Летопись напоминаетъ намъ, что предъ сраженiемъ Московскаго Великаго Князя Димитрiя Ивановича съ Мамаемъ, поднесена ему Донскими Козаками икона Донская, которая нынѣ въ Москвѣ, въ Донскомъ монастырѣ, находится; и естьли то такъ, то происходило оное по тысяча триста семдесятъ пятомъ годѣ, и были, можетъ быть, оные изъ числа самыхъ тѣхъ Козаков», отдавшихся частію изъ нихъ въ подданство Великихъ Россійскихъ Князей Донскими Козаками проименовались, или и изъ Pocciйскихъ людей, опредѣленныхъ на Дону Козаки, но въ коихъ именно местахъ они пребываніе свое тогда имѣли, того нигдѣ не увѣдомляетъ. Однако жъ думать можно, что по обстоятельствамъ тогдашнимъ оные, естьли были тогда уже Донскіе Козаки, гораздо выше нынѣшнихъ ихъ мѣсть, какъ то отъ Воронежа рѣки вверхъ по Дону жительство свое имѣли, за тѣмъ что потѣмъ самымъ местамъ, гдѣ нынѣ обитание свое Донцы имѣютъ, тогда находились выше объявленные народы, Козаки, простираючись, какъ сказано, между Дономъ и Днѣпромъ и далѣе около тѣхъ мѣсть.

Точiю когда потомъ Тактамышъ Ханъ всю Украину и самую Москву повоевалъ (1382 г.), а онаго нашествiемъ своимъ Темиръ Аксакъ, тогда вся та страна была опровержена и можетъ быть, какъ неминуемо, со всѣми тѣми Донскими Козаками, и стало быть тамо обиталище народа Татарскаго, какъ о томъ въ исторiяхъ и летописяхъ Россiйскихъ повѣствуется.

По сихъ то уже временахъ, какъ и Господинъ Тайный Совѣтникъ, Bасилiй Никитичъ Татищевъ, въ своей Россiйской лѣтописи, между прочимъ объ и́ихъ объявляеть, что въ 14 столѣтiи, когда въ Россiйскiя мѣста изъ Кабарды Черкесы пришли и въ княжествѣ Курскомъ, подъ властiю тогда Татаръ, собравши множество зброда, слободы населили и воровствомъ промышляли, для многихъ на нихъ изъ того жалобъ Татарских, Баскакомъ (губернаторомъ) на Днѣпръ переведены, и городъ Черкасъ построили, и тамъ пребыванiе свое имѣть стали.

Живши жъ въ тамошнемъ мѣстѣ, чрезъ многѣя лѣта смѣсились съ пришедшими къ нимъ Русскими Украинскими людьми, и кои удалялись отъ Полякъ изъ Красноруссіи (нынѣ въ Польшѣ войсковое староство), проименовавшись потомъ Татарскимъ наименованiемъ, Козаками, а притомъ, какъ Малороссiйская исторiя повѣствуетъ, что Татара, по правую сторону Днѣпра, въ Украину къ нимъ близко приселяться стали, и желали тѣмь мѣстомъ обладать, чрезъ что возстала между ими вражда, они часто за то дѣлали на Татаръ, а потомъ н на самихъ Турокъ, нападенiя, побѣждая получали знатныя отъ нихъ добычи, и тѣмъ себя прославили, и такъ умножились, что невместительно стадо, наконецъ, для нихъ жилище ихъ, а паче за недовольнымъ уже полученiемъ для всѣхъ и на цѣлое общество дббычъ по промыслу ихъ, сего ради число нѣкоторое изъ нихъ вознамѣрилось, для таковыхъ же промысловъ, усилившись, занять нѣжилыя мѣста, и такiя, которыя были въ близости отъ Турецкихъ и Татарскихъ границъ, и свободныя къ проѣздамь, какъ водою, такъ и сухимъ путемъ до ихъ жилшцъ. Онѣ выбравшись донѣсколько, прогнали Татаръ съ пути, и дошедши на Донъ, станъ свой утвердили.

Чему въ согласность увѣдомляетъ и примѣчанiе въ родословной Татарской исторiи о Козакахъ, живущихъ въ странѣ, какъ Татара именуютъ, "Кипчяцкой," то есть, на земляхъ тѣхъ же самыхъ, лежащихъ между рѣкъ Тинъ или Танаисъ и Бористенъ, нынѣ жъ именуемыхъ, “Дономъ и Днѣпромъ”, что когда Татарская сила начала упадать, то Козаки, видя, что Россiяне начали явно противиться Татарамъ, также напали на нихъ всѣми своими силами, а при семъ случаѣ, поселились они на берегахъ рѣки Дона, гдѣ и понынѣ пребываютъ. Когда потовгь Царь Иванъ Васильевичь началъ быть славенъ, то уже сiи новопоселившiеся Донскiе Козаки добровольно поддалися Россiи въ 1649 году, почти съ такимъ же договоромъ, какъ и Украинскiе Козаки потомъ поддались же Польшѣ.

ТУРКИ ВО ОНОМЪ ГОДУ ВООРУЖАСЬ АЗОВЪ ОСАДИЛИ, НО КОЗАКИ ХРАБРО ИХЪ ОТЪ ТОГО ОТРАЗИЛИ Въ то жъ самое время стали чинить пріуготовленія, чтобъ осаду Азова съ вящею силою и важностію паки предпріять. Козаки о семъ услышавъ, всѣ крайнѣ старались съ своей стороны къ храброму супротивленію приготовляться, а съ другой стороны, естьли можно, Его Царскаго Величества къ помощи склонить, обещая себя и съ городомъ въ руки Его Величества отдать, и притомъ предлагая великую пользу, которую Poccійcкoe государство отъ сего города имѣть можетъ. Но въ томъ имъ, однако жъ, отказано, для того, что Турки во всехъ Россійскихъ требованіяхъ соглашались, а къ тому жъ, хотя бъ въ Азовѣ и надобность была и по правамъ бы надлежало въ Россійскихъ рукахъ иметь его, но за многими безпокойствами въ войнѣ и за недавнымъ предъ темъ примиреніемъ съ Польшею, еще совсемъ въ томъ на нихъ положиться было не могло. Къ сему жъ Князь Молдавскій, Матвей Лупулъ, противился, опасаясь, съ одной стороны, по разореніи мира, чтобъ его земли не разорены были, ежели сдѣлается война, а съ другой стороны хотелъ своею услугою Оттоманской Портѣ конницею своею, Княжество и голову соблюсти, ибо обе ciм важности его принудили то учинить, за тѣмъ, что отъ нѣкотораго уже времени онъ подъ сильнымъ сумнѣніемъ былъ, что Польской коронѣ тайно склоненъ. Онъ сталъ представлять нашимъ, какую опасность Россійское войско имѣетъ претерпѣвать отъ голоду, въ случаѣ малѣйшаго несчастія подъ Азовомъ, понеже изъ непріятельской Черкесіи и Мингреліи ничего достать будеть не можно, и упорны Козаки, и что Польша совершенно, страсти и ревности ради къ Россіи, можетъ быть къ какому нибудь предпріятію понуждена будетъ, кромѣ, де, что великая сила Турокъ быть имѣетъ; а напослѣдокъ сей лукавый Молдавецъ такую еще хитрость употребилъ, будто бы Султанъ клялся своимъ пророкомъ, что всѣхъ исповѣдания Греческой вѣры во всей своей области искоренить, а при томъ, какъ подоспели и весьма знатные дары некоторымъ Князьямъ и Боярамъ, то при Россійскомъ Дворѣ заключили на оное дѣло смотреть безъ всякаго подвига. Между темъ Турки вооруженіемъ своимъ совсемъ изготовились и Пашей Піалія и Гусейна Силиотріцскаго, о которыхъ разсудили, что они въ прошедшемъ походѣ 1641 году не хорошо поступали, отставили, а верховной Визирь, Мегметъ Паша, принялъ такъ же и адмиральской чинъ, съ прежнимъ, однако жъ, его достоинствомъ и чести, что первымъ и образцовымъ дѣломъ въТурціи сдѣлать случилось. Ибо, хотя и бывало, что изъ вышней степени въ нижнюю кто, по указу Султанскому, переведенъ будетъ, но прежнее достоинство уже не предается и въ безчестіе ими то не вмѣняется, какъ то и въ самое тожъ время случилось, что вмѣсто Гусейнъ Паши въ Силистpiйcкie избранъ Мустафа Паша Египецкій, которой чинъ по месту почитается выше всехъ Пашей Турецкой области. Отставка жъ оная сдѣлалась Гусейну не по причине известно, де, каковы вѣроломны, непостоянны и его неудачливой осады, но отъ разглашенія во умерщвленіи ядомъ Хана, съ коими дѣтьми и братьями его Султану неугодно было въ несогласіе притти. Велелъ помянутаго Пашу отставить и сослать въ сылку. Да и чуть бы головы не потерялъ, ежели бъ Султанская мать его не защитила. Новый предводитель, Мустафа Паша, отправился главнокомандующимъ не только надъ Янычарами, Спагами и Татарами, но и надъ Молдавцами и Семиградцами, кои въ великомъ числѣ на жалованьѣ Султанскомъ служили. Турки поспешно походъ свой продолжая, стали приближаться, а Козаки въ Азове, не возмогши никого къ себѣ въ помощь склонить, пришли въ робость, чего ради заключили заблаговременно: не допускал въ томъ къ смерти своей, женъ и дѣтей, городъ разграбить, стѣны и башни подорвать, а остальное предать огню. Все то неимовѣрною скоростію соверша, весьма съ великою добычею оттуда на Донъ вышли. А предводитель Мустафа уже несколько опоздалъ, чтобъ городъ отъ крайняго разорения избавить и Коэаковъ нагнать. Съ другой же стороны то и счастіе Туркамъ было, что Козаки такъ скоро шли, понеже на флотъ, въ которомъ большая часть съѣстныхъ припасовъ и осадной артиллеріи было, такая сильная буря, въ устьѣ Босфоры, напала, что оной, еже ли бъ, по счастію, не удалосй скоро въ Константинопольскую гавань возвратиться, вдругъ бы сокрушило и въ сухопутномъ войскѣ скоро бы во всемъ недостатокъ воспослѣдовалъ Флотъ, состоящей изъ 38 большихъ галеръ, кромѣ еще большего числа поменьше судовъ, напоследокъ къ Азову прибыль. Разоренной же городъ Мустафа Паша заблагоразсудилъ, сколько возможно, отъ Козацкаго Pocciйcкaro нападенія, привести въ безопасное состоянie; но къ тому не можно было въ близости сыскать ни лѣсу, ни камня, чего ради велѣлъ изъ четырехъ поврежденныхъ на морѣ галеръ сдѣлать полисады, а достальной лесъ употребилъ на выжиганіе кирпича и извести. Удивился Мустафа, что ни единаго жителя въ городѣ не нашелъ, кои всѣ, вышедъ въ ближнія места расположились, ибо Козаки не только стены и башни, но и все домовое строеіе въ развалины обратили, чего для Мустафа принужденъ былъ призывать прежнихъ жителей назадъ въ городъ и всякаго сброда, обѣщая имъ всякую безопасность и плату за очищеніе города и за возобновленіе разоренным строетй. Въ послѣдующую весну употреблена была великая сумма денегъ на починку развалившихся домовъ и на закладываніе новыхъ крѣпостныхъ строеній. Столь дорого сдѣлалось Турку возвращеніе Азовское! Султанъ темъ весьма доволенъ и съ великимъ восторгомъ о полученіи онаго мѣста быть сталъ, такъ что считая со уваженіемъ, какъ будто бы онъ другимъ Вавилономъ или Рагузомъ обладалъ. И подлинно, не прежде, но по потеряніи Азова, прямо узнали, коль нужно оной ключь имъ въ своемъ обладаніи иметь. Такимъ образомъ пришелъ Азовъ опять въ Турецкія руки; но притомъ Козаки, однако жъ, непрестанными набѣгами тамошнему гарнизону ни мало покою не давали. Для таковыхъ безпокойствъ и разореній подданнымъ, принуждены были Турки, удержанія ради въѣздовъ въ моря Азовское и Черное, сверхъ своихъ учрежденныхъ заставь, построить выше Азова въ двухъ верстахъ, по обѣимъ сторонамъ рѣки Дона, сердистаны, то есть, раскаты, на подобie небольшихъ крѣпостей, съ поставленными посреди ихъ каменными каланчами, или башнями, и для уничтоженія ихъ Козацкаго стремленія, переложить большія цѣпи чрезъ Донъ, а на Мертвомъ Донцѣ, отъ моря въ 15 верстахъ, по лѣвую ея сторону, каменной, четвероугольной, съ четырьмя по угламъ башнями, замокъ, названной Лютикъ. Вершины жъ рѣкъ и протоковь, гдѣ они изъ Дону начало свое имѣютъ, всѣ хрящемъ пересыпать, также на рѣкѣ Miyce, отъ устья вверхъ верстахъ въ 40, по самой ея срединѣ, башню каменную построить, дабы в оными, по впаденію ихъ въ морѣ Азовскоѣ, не проезжали; равно при берегѣ Азовскаго моря, такъ же и на Днѣпрѣ, разныя крепости, которыми твердо мнили, отъ всехъ явныхъ и тайныхъ нападеній и проѣздовъ, Козаковъ удерживать. Со всемъ тѣмъ, однако жъ, Козакамъ Донскимъ и Запорожскимъ, ни помянутыя цѣпи, ни построенные сердистаны, каланчи и замки воспрепятствовать не могли. Они производили проѣзды свои всегда съ успѣхомъ и удачливо, такъ что обходили всѣ ихъ Турецкія заставы и обвозили свои лодки сухимъ путемъ, отколь выезжали на морѣ, Донцы жъ иногда и са-юмымъ Дономъ, а изъ онаго Донцомъ, а болѣе Козачьимъ Ерикомъ , протекакицимъ изъ Дону, выше состроенныхъ каланчей или сердистановъ и впадающимъ въ рѣку Каланчу, оною въ морѣ, въ самую большую воду, которая во всякое лѣто бываетъ, отъ самаго начала весны, чрезъ цѣлые три мѣсяца; да и во оставшихъ лѣтнихъ и осеннихъ мѣсяцахъ, случается отъ южнозападнаго и самаго западнаго съ моря жестоки хъ вѣтровъ почасту, чрезъ всѣ, противу Азова, текущія мимо онаго, рѣки, великое наводненіе, на большихъ своихъ лодкахъ или дубасахъ ночью проѣжжали, и такъ тихо, что не только въ Каланчахъ и Азовѣ, ни въ Лютикѣ или другихъ заставахъ, кто вѣдать объ нихъ могъ. Гдѣ будучи, на морѣ и на сухомъ пути дѣлали свои добычи съ удачею, и воавращаючись въ удобныхъ мѣстахъ близь береговъ, такъ какъ Запорожскіе Козаки дѣлывали; для переду, затапливали въ морѣ дубасы свои, и поблизости уже мѣстъ своихъ, сухимъ путемъ, а инымъ временемъ при крѣпкомъ и попутномъ имъ отъ Запада вѣтрѣ (что называется у нихъ поносомъ), и по прибылой и великой водѣ, благополучно въ домы свои возвращались. Чтожъ касалось до лошадей и скота, оное всегда они отгономъ отъ Татаръ не малыми табунами довольно и легчайшимъ способомъ получали и съ избыткомъ имѣли. Лодки жъ ихъ на коихъ они поморю ѣжжали, столь были велики, что въ нихъ человѣкъ по 30 ти и болѣе сажалось, и имѣли для обороны своей только ружья, пистолеты, копья и прочее рушное орудіе, а для сраженія крючья, багры, сабли, топоры, кистени, дубины и цѣпы деревянные. Таковымъ вооруженіемъ подъѣжжали къ Турецкимъ большимъ судамъ во время тихое, ношное или и днемъ при туманѣ, и окружа оное, прицѣпясь къ нему, стремительно всходили и били людей цѣпами, дубьемъ и кистенями, при томъ рубили и кололи, а иные стрѣляли, оставшіе жъ въ лодкахь снизу судно топорами прорубали, и тѣмъ осиливши, всѣхъ побивали, и все, что въ суднѣ товару, вещи и деньги, равно пушки, порохъ и всякое оружіе, что для нихъ и ко увезенію имъ способное было, брали. Судно жъ съ неспособными вещами, такъ же и людей, безъ пощады топили, кромѣ Христіанъ. О сихъ мореходцахъ ниже обстоятельнѣе описано. Для Россіи живущіе на Дону при своихъ мѣстахъ почти всѣ были спокойны, и оказывали въ cie время, какъ то чрезъ 24 года, для оной свое усердие и услуги съ радѣніемъ; но въ 1667 году сыскался въ роду ихъ извергъ, Зимовейской станицы Донской же Козакъ, имянемъ Степанъ, Тимофеевъ сынъ, Разинъ, съ братомъ своимъ роднымъ, Фролкою, воспитанные между своими военными народами, а паче между такими, которые привыкли уже болѣе къ набѣгамъ, разбоямъ и грабительству; притомъ имѣя развратное сердце, Разинъ не могъ въ низкомъ состоянии простаго Козака пробыть на Дону. Онъ, сыскавъ такихъ же развратныхъ людей, каковъ быль самъ, и набравъ ихъ для разбою не малое число, съ которыми переволокшись съ Дону на Волгу, первое разбойничество учинилъ, напавши на караванъ идущихъ сплавныхъ судовъ въ Астрахань, принадлежащихъ Царю, Патріарху и многимъ богатымъ купцамъ, оной разграбилъ, людей многихъ побилъ, приставовъ на щеглѣ повѣсилъ, снасти и лодки всѣ отъ оныхъ изрубилъ, для того, чтобъ оставшіе на судахъ люди о злодѣйствѣ его куда вскоре извѣстіе подать не могли. ПРІУМНОЖЕНІЕ ВОРОВЪ КЪ РАЗИНУ — РАЗИНЪ ПОБИЛЪ СЫСКНУЮ ЗА НИМЪ КОМАНДУ ПРИ УСТЬѢ РѢКИ ЯИКА Сей первой его успѣхъ а паче богатая добычь, привлекла къ нему въ сообщество многихъ и другихъ людей. Онъ поспешно Волгою поплылъ на низъ, но не смѣлъ мимо Астрахани, а не доходя онаго за 30 ть верстъ, текущей изъ Волги жъ въ лево пошелъ рѣкою, Бузаномъ, въ морѣ, и онымъ возлѣ берега до устья рѣки Яика. Коль скоро объ ономъ разбое и о проходе его на морѣ въ Астрахани известно стало, тотчасъ по скорости оттуда былъ посланъ сотникъ, Никита Сивцовъ, съ нѣсколькими военными людьми, для того только, чтобъ оныхъ уговорить и склонить ихъ къ возвращенію, сообщеніемъ имъ прощенія и милости Царской. Точію, коль скоро пристигли ихъ при устьѣ Яика, Стенька Разинъ тотчасъ, не приемля отъ нихъ никакова совѣта, велѣлъ побить ихъ всѣхъ до смерти и пометать въ воду. Вскорѣ за ними посланный изъ Астрахани жъ Голова Стрелецкійй, Богданъ Северовъ, съ нѣмалымъ числомъ Стрельцовъ приспѣлъ къ тому жъ мѣсту, гдѣ злодѣй стоялъ, и видѣлъ, что предъ нимъ прежде посланные на встрѣчу ему не попались, догадаться могъ , что оные несчастливой судьбѣ отъ злодѣя сего подверглись, немедленно въ бой съ ними вступилъ, но по превосходной злодѣйской силѣ, устоять не могъ: они всѣ были разбиты и многіе въ пленъ взяты, изъ коихъ нѣсколько безъ милости побиты, иные принужденно бѣжали сухимъ путемъ къ Астрахани. Ломанутой же Голова Сёверовъ едва самъ могъ съ малымъ числомъ Стрельцовъ уйти къ легкой Есаульной лодкѣ. Рязбойникъ и бунтовщакъ Разинъ, ободрясь сею удачею, подошелъ къ Козачьему Яицкому городку, оной взялъ обманомъ, всѣхъ бывшихъ тутъ Стрѣльцовъ и военныхъ людей, такъ же жителей, кои остались еще отъ взятья города, равно и достальныхъ и пленниковъ изъ числа людей Сѣверовыхъ, кои въ шайку его прio6щиться не хотѣли, приведши къ нарочно выкопанной ямѣ, велѣлъ всѣхъ тутъ побить и во оной погрести, а двухъ, изъ Астрахани жъ присланныхъ къ нему въ Яицкой городокъ для уговору, Стрѣлецкихъ полковниковъ, Семена Яснова и Никифора Нелюбова, повесилъ. Разбойникъ, перезимовавъ на 1668 годъ въ Яицкомъ городкѣ, весною вознамерился по Каспийскому морю производить свои разбои. Онъ во первыхъ, вошедши въ Волгу, разорилъ и сжегъ Царскіе Учуги, состоящее ниже Астрахани [Учугъ или Заколъ въ рѣкѣ и станъ рыболовецкій] и Татарское кочевье. Слухъ о ево удачливыхъ разбояхъ и богатыхъ грабителствахъ, когда распространился по многимъ мѣстамъ, и то что npiуготовляется онъ уже для полученія богатейшей корысти слѣдовать на Kacпійское морѣ, то такой же подобной ему одинъ развратнаго сердца, Донской же Козакъ, Сережко Кривой, набравъ такъ же себѣ великую разбойничью шайку, вошелъ въ рѣку Волгу, и при урочищѣ рѣки Мечетной, пограбилъ многія торговыя суда, пошелъ внизъ по Волгѣ и въ тоть же Бузанской рукавъ, гдѣ Разинь проходилъ, съ тѣмъ, чтобъ соединиться на морѣ съ Стенькою. Нo какъ въ Астрахань о семъ новомь злодѣѣ дано знать, тотчасъ оттоль послано было немалое число Стрѣльцовъ на морскихъ судахъ, дабы его, перехватя въ Бузанѣ, не выпустить на морѣ. Разбойники, свѣдавши объ оной высылкѣ, скрылись въ разныя узкія места и, дождавшись тамъ проходу ихъ, окружили вдругъ и нечаянно со всѣхъ сторонъ такъ, что ни коимъ образомъ судамъ Астраханскимъ обороняться и уйтить уже отъ ихъ было можно: злодѣи Стрѣльцовъ побили, а иныхъ въ полонъ съ собой взяли, чемъ сдѣлавъ себѣ свободной путь въ морѣ, поплыли по оному сыскивать Разина. Астраханскій Воевода, извѣстясь обо всѣхъ поступкахъ разбойничьихъ, послалъ, для одержанія и занятія Яицкаго городка, Астранскихъ Стрѣльцовъ, но оные тамъ, по подговору отъ стороны злодѣя Разина, полковника своего, Богдана Сакмышева, въ воду посадили, и сами всѣ къ разбойнику Стенькѣ на море послѣдовали. Разинь между тѣмъ, какъ уже былъ въ морѣ и по соединеніи съ Сережкою Кривымъ и съ Стрѣльцами, стали грабить всѣ плывущія изъ Персіи въ Астрахань суда, приставала и къ Персидскимъ берегамъ, разбивали села и местѣчки, убивали множество народа. Уже страхъ отъ сихъ злодѣевъ разсѣялся по всѣмъ берегамъ и мѣстамъ внутреннымъ, отъ чего бывшей народъ въ неосторожности, началъ воружаться. Ханъ, или намѣстникъ Гилянскій, услышавши приближенie сихъ разбойниковъ къ своей области, собравъ множество судовъ и севши самъ въ нихъ и съ сыномъ своимъ, пошелъ на поискъ противу воровъ, но въ сраженіи съ ними былъ разбить и сынъ его пленѣнъ. Точію въ продолженіи чрезъ несколько часовъ въ ономъ бою, и Стенька Разинъ чуть не большую половину сообщниковъ своихъ потерялъ, чрезъ которое уменьшеніе силъ его, такъ же вооруженіе на него Персидскихъ народовъ, не позволяло уже болѣе надѣяться имѣть успѣхъ въ разбойничествѣ своемъ въ чужихъ мѣстахъ, возвратился сего для къ Россійскимъ мѣстамъ, какъ то на Терекъ, и тамъ станъ свой поставилъ близъ станицъ Гребенскихъ Козаковъ, коего слѣды и донынѣ видны тамъ. Царю Алексею Михайловичу въ Москвѣ когда о разбояхъ сихъ, въ 1669 году, и о бунтовствѣ сего извѣстно стало, счелъ сему злу, допущенному быть чрезъ слабость начальника Астраханскаго, Боярина и Воеводы, Князя Ивана Андреевича Хилкова, съ воеводства смѣнилъ, а на мѣсто его послалъ Боярина жъ и Воеводу, Князя Ивана Семеновича Прозоровского, съ братомъ его, Княэемъ Михайломъ Семеновичемъ, людей въ дѣлѣ разумныхъ и храбрыхъ, и къ нимъ придалъ Стольника, Князь Семена Львова, съ немалымъ числомъ военныхъ людей. По прибытіи жъ Князя Прозоровскаго въ Астрахань, послалъ тотчасъ Князя Львова съ войскомъ сыскивать Стеньку Разина, гдѣ бъ онъ ни быль; Львовъ наѣхалъ Стеньку неподалеку отъ моря при Теркѣ, окружилъ ево со всѣхъ сторонъ. Тогда злодѣй сей, видя что онъ бѣгствомъ спасти себя уже ни какъ не можетъ, прислалъ отъ себя двухъ человѣкъ Козаковъ, Ларку и Мишку именами, просить въ винахъ своихъ прощенія у Государя, обѣщая впередь вѣрностію своею вины свои заслужить. Князь Львовъ видя ихъ, бунтовщиковъ, еще великое число, и готовы бъ были съ отчаянности биться, принялъ ихъ предложеніе и именемъ Государевымъ простилъ ихъ, о чемъ съ извѣстіемъ гонцы посланы въ Москву, и отъ Разина тѣжъ, Ларка и Мишка, съ семью человѣками Козаковъ, для иринесешя повинной Монарху, а онъ самъ съ товарищи привезенъ въ Астрахань. Царь Алексѣй Михайловичъ получа объ ономъ известіе и принесенную при томъ, чрезъ посланныхъ отъ Стеньки Разина повинность, по данному уже Князя Львова слову прощенія, милостивою грамотою своею Разину подтвердила но съ темъ, чтобъ онъ клятвенно обещался впередъ въ подобный преступленія не впадать, по чему Разинъ совсѣми его сообщниками къ клятвенной вѣрѣ приведя, на Донъ въ прежнее жилище отпущенъ. Разинь пришелъ обрато на Донъ съ своими сообщниками, обогащенными корыстію, вскорѣ власть себѣ пртобрѣлъ и послѣдователей себѣ пріумножилъ, что самъ Атаманъ, Корней Яковлевъ, не могъ ничего противу его учинить, и принужденъ былъ смалчивать злымъ его намѣреніямъ. Разинъ, узнавъ тѣмъ силу свою на Дону, сдѣлался отступникомъ Закона Божія и отпалъ отъ Кафотолической Апостольской церкви. Онъ злословилъ Спасителя нашего, Iисуса Христа, запретилъ на Дону быть и строить Церкви православнымъ и стихи духовные пѣть, выгналъ поповъ и велѣлъ вѣнчать людей къ браку около вербовныхъ деревъ, и къ 1670 году ко вторичному бунту зачалъ изготовляться, и подъ видомъ, будто бъ защищая права в вольности Донскихъ Козаковъ, обще со многими изъ нихъ, присланного изъ Москвы ко всему войску и къ Атаману войсковому съ грамотою, жильца Герасима Евдокимова убилъ, бывшаго на Дону Воеводу, Ивана Хвостова, столько билъ, что онъ отъ техъ побой вскоре умеръ; потомъ, кинувшись съ толпою своихъ сообщниковъ на состоятельныхъ и верныхъ Козаковъ, многая имъ наглости учинилъ и многихъ побилъ, и въ воду пометалъ, и домы ихъ разграбилъ. По семъ съ своими единомышленниками пошелъ въ Волгѣ и тамъ въ апрѣлѣ мѣсяцѣ, объязавшись близъ Царицына, началъ небольшіе городки и селенія разорять и истреблять, грабя именія и убивая жителей тѣхъ, которые не хотѣли къ нему пріобщиться; апрѣля же 13 числа, подступилъ къ городу Царицыну, объявляя тамошнимъ обывателямъ, уверилъ ихъ своею плутовскою лжею о той силе, которая къ нимъ на помощь шла, будто бъ войско оное съ тѣмъ идеть, чтобъ всѣхъ живущихъ въ Царицынѣ въ куски изрубить, чемуповѣрили граждане, и онъ чрезъ предательство Стрѣлецкое въ городъ вошелъ и въ немъ несогласеиковъ Стрельцамъ, Воеводу Петра Тургенева и другихъ благородныхъ, и многихъ жителей, велелъ побить и домы ихъ разграбить. Сделавши cie, немедленно пошелъ на идущія изъ ближнихъ городовъ Россійскія войска на помощь Царицыну, подъ предводительствомъ Головы Стрелецкой, Ивана Лопатина, и Полуголовы, Феодора Яшкина, чрезъ обманъ ихъ разбилъ, и какъ самаго Лопатина и Яшкина, такъ и прочихъ начальниковъ, мучивши немилостиво, въ воду пометалъ. Съ насадовъ (съ судовъ) взялъ Царской запачъ, а съ торговыхъ товаръ. О семь вторичномъ бунтѣ Разина, коль скоро пришло известно въ Астрахань Князь Прозоровскому, тогда онъ немедленно противу его послалъ отъ себя искуснаго въ дѣлахъ и храбрости, Воеводу Князя Львова, съ довольнымъ числомъ военныхъ людей. А тогда ѣдущей изъ Нижняго внизъ по Волгѣ одинъ промышленикъ на легкой лодкѣ, увѣдавъ о взятьѣ Царицына, видя, что Волгою рѣкою въ Астрахань мимо бунтовщиковъ доѣхать не можеть, поплылъ того для рѣкою Ахтубою, которая начинается изъ Волги выше Царицына и составляетъ часть оной до самаго Бузана; и такъ тѣмъ обьѣхавъ воровскую шайку, достигъ до Астрахани и привезъ обстоятельныя известія о всѣхъ злодѣйствахъ того бунтовщика. Между тѣмъ временемъ Стенька Разинъ дошелъ до Чернаго Яря, что было уже въ самомъ началѣ іюня мѣсяца. Тамъ убилъ онъ Воеводу Ивана Сергѣевскаго и многихъ Головъ и Стрѣльцовъ Московскихъ, тѣхъ, кои изъ Астрахани напередъ посланы были ему на супротивленіе, къ чему подоспѣлъ поисками и Князь Львовъ. Онъ хотѣлъ сдѣлать удареніе на оныхъ бунтовщиковъ, но какъ войско его ужъ прежде чрезъ подосланныхъ оть Разина къ измѣнѣ подговорено было, то они вмѣсто того, чтобъ напасть и сразиться съ ними, вдругь, сбунтовавшись, Воеводу Князя Львова связали, а прочихъ начальниковъ своихъ и дворанъ, всѣхъ побивъ, передалися Разину. Одинъ только нашелъ способъ спастися, Астраханской сотникъ, Данила Тарлыковгь, которой съ Черноярскимъ Сгрѣльцомъ однимъ ушедъ, іюня 8 числа привезъ извѣстіе въ Астрахань о новой сей измѣнѣ. Астраханской начальникъ, Воевода Князь Прозоровской, изъ сего известія ясно видеть могъ, что и вся Астрахань опасности подвержена будетъ. Онъ тотчасъ объ ономъ, съ Астраханскимъ Митрополитомъ Iосифомъ, учинилъ советь, съ темъ, чтобъ по духовной власти и съ его стороны у вѣщаніями укрѣплять народъ къ верности Государю и отечеству, къ чему и онъ подкреплять ихъ съ своей стороны не оставилъ, и обо всемъ ономъ съ общего согласія положили послать къ Государю въ Москву гонцомъ того же сотника, Тарлыкова, которой имъ о Черноярской измѣнѣ извѣстие привезъ. Но чтобъ онь въ руки злодѣямъ попасться не могъ (ибо прямые пути изъ Астрахани къ Москвѣ ими были уже пресечены, да и вокругь живущіе кочевые народы были въ междуусобіи, и другіе пути такъ же опасны казались), для сего велѣли ѣхать ему на Терекъ, а оттуда чрезъ Донъ и до Москвы. Въ сей самой случай уже начали отъ Стрѣльцовъ пѣшихъ, и отъ конныхъ войскъ, происходить смятенія; они во первыхъ единомышленно пришедъ къ Князю Прозоровскому, требовали усильно отъ него заслуженное за прошедшой годъ свое жалованье, хотя и знали, что казна еще не прислана; но Прозоровской не отрекся по снисхожденію своему къ нимъ Онъ, занявъотъ Митрополита 600, да изъ Троицкаго Астраханскаго монастыря, 2,000 рублей, 18-го іюня ихъ тѣмъ жалованьемъ удовольствовалъ. Самъ же Кназь Прозоровской - съ братомъ своимъ укрѣплалъ городъ и учреждалъ во ономъ вездѣ свое войско, такъ равно и многіе чужестранные, которые прибыли въ Астрахань на перво построенномъ Россійскомъ кораблѣ, Орлѣ, опредѣлены были для защищенія и укрепленія города; а въ самой день раздачи жалованья, Стенька Разинь, подошедъ близко къ Астрахани, сталь на урочищѣ Жаренаго Бугра, и прислалъ отъ себя Воздвиженскаго попа, Василья Маленскаго, и слугу плененнаго Князя Львова, не для договора съ Прозоровскимъ, но для при веденія народа къ бунту и предательству. Точію какъ скоро приходь ихъ Князю извѣстенъ учинился, тотчасъ велѣлъ, взявъ ихъ, слугу Львова предь Никольскими воротами за городомъ Кремля, въ виду привезщихъ ихъ струговъ, повесить, а попа, взнуздавши его кляпомъ, посадить въ каменную тюрьму въ Троицкомъ монастырѣ. Iюня 19-го дня, Стенька Разинъ, по совѣту бывшихъ при немъ Астраханскихь изменниковъ, Андрея Лебедева, да Семена Каретникова, сплывши отъ Жаренаго Бугра по Волгѣ въ реку Балду, а оттолѣ въ протокъ Черепаху, изъ котораго вошелъ въ Кривушу, сталъ уже близь города, съ задней его стороны. Бояринь ихъ удовольствовать. Князь Прозоровской, видя приближеніе злодѣя, и узнаетъ уже, съ которой стороны онъ намѣренъ нападеніе сдѣлать, велѣлъ тотчасъ изъ одного бывшего тутъ пруда воду спустить на мѣсто Солончакъ, которою водою Белой городъ окруженъ. Но симъ внешнимъ укреплѣніемъ городъ оть внутреннихъ злодѣевь и бунтовщиковъ не могъ быть безопасенъ. Двое нищихъ были пойманы живущими въ Астраханѣ Персіянами, которые объявили, что они были у Стеньки Разина и обещали ему въ самое время приступа городъ внутренней зажечь, за что, въ страхъ другимъ, они немедленно были казнены. По такимъ обстоятельствамъ, съ совѣту Бутлера, капитана Россійскаго корабля, Воевода запретилъ рыбакамъ ѣздить по рѣкѣ, дабы чрезъ то пресѣчь всякое могущее быть сообщеніе между города и злодѣя. Посемъ Бояринъ, пришедъ къ Митрополиту въ домъ, куда собралъ всѣхъ лучшихъ сотниковъ и пятидесятскихъ, увещевалъ ихъ къ храброму отпору быть всѣмъ единодушно вѣрными и усердными, со обнадеживаніемъ за то имъ въ награжденіе получить милости Царскія, такъ и Митрополитъ давалъ имъ духовныя наставленія, напоминая имъ все, что законъ предписуетъ о должномъ повиновеніи властямъ и о вѣрности отечеству и Государю, по чему собранные начальники все, повелѣнное имъ, вополнить обещалась. Наконецъ, іюня 21 числа, въ вечеру, получено верное известие, что въ ту ночь учинитъ Разинъ къ Бѣлому городу приступъ, у Вознесенскихъ воротъ. Князь Прозоровской, принявъ отъ Митрополита благословеніе, пошелъ ко угрожаемому мѣсту со множествомъ военныхъ людей, при гласѣ трубъ и звукѣ бубенъ, для ободренія и другихъ къ защитѣ города. Когда же Бояринъ все для защиты и обороны учредилъ и глубокая ночь уже настала, тогда злодѣй Разинъ съ своими Козаками и съ измѣнниками Стрѣльцами, шедъ отъ Вознесенскаго дѣвичьяго монастыря, началъ приступать къ городскимъ стѣнамъ отъ стороны Вознесенскихъ воротъ. Но раставленные для защищешя мѣсть, чтобъ по должности стѣны оборонять, сами взлѣзающихъ по лесницамъ воровъ начали принимать, не дѣлая имъ никакого супротивления; дpyгie жъ, кои были уже подкреплены вошедшими злодѣями, начали рубить тутъ бывшихъ дворянъ, сотниковъ и другихъ начальниковъ, которые къ измѣнѣ ихъ пристать не хотели. И во все время того приступа одни только пушкари, находящееся при подошвенныхъ бойницахъ, Томило съ товарищи, несколько выстреловъ учинили. Однако вошедшіе злодѣи и предашіеся имъ Астраханцы, вдругъ повсюду суровость и безчеловечіе изъявили. Бояринъ и Воевода, Князь Иванъ Семеновичъ Прозоровской, съ оставшими при немъ людьми, защищая Вознесенскія ворота, быль пораненъ смертельно въ животъ и отнесенъ въ соборную церковь; братъ его, Князь Михайла Семе-овичъ, быль тутъ же убитъ. Множество чужестранныхъ купцовъ и верныхъ гражданъ были побиты и въ полонъ взяты, для учиненія тѣмъ жесточайшей муки. Войска Стеньки Разина, одни вырубивъ калитку въ Вознесенскихъ воротахъ, другія перелезши чрезъ стѣну житнаго двора, что при Кремлѣ, пошли къ соборной церкви въ Кремль. Они, пришедъ, церковныя двери выломали, и, вошедъ въ храмъ, взяли страждущего отъ раны Князя Прозоровская в всѣхъ бывшихъ при немъ, иныхъ порубили, а другихъ такъ же въ вдень ваяли. Къ сему пришедъ, вошедшій въ городъ Стенька Разинъ, велѣлъ того достойнаго мужа, Воеводу, сбросить съ высокаго церковнаго рундука (состоящего предъ западными дверьми, называемая тогда раската), на копья Козацкія, гдѣ онъ и былъ умерщвленъ, а прочихъ тутъ же взятыхъ вѣрныхъ отечеству и Государю 411 человѣкъ, всѣхъ предъ самыми жъ церковными дверьми порубить, потомъ служителей канцеларскихъ, дворянъ, полковыхъ, Астраханскихъ и Московскихъ Стрѣлецкихъ Полковниковъ, дѣтей Боярскихъ и гоовъ, и рядовыхъ Стрельцовъ, всѣхъ тѣхъ, кои къ злодѣйству его предаться не хотѣли, побить, а иныхъ мучительски въ воду метать велѣлъ. Потомъ ограбилъ соборную и прочія церкви, монастыри, и въ награжденіе жъ за измену въ корысть отданы были домы на Грабительство всѣхъ убитыхъ, и именія всѣхъ Россійскихъ пріѣзжихъ купцовъ, равно лавки Гиляискихъ, Индѣйскихъ, Армянскихъ, Бухарскихъ, и Тезиковъ торговыхъ людей, в вся казна Царская, разныхъ сбором, которыя всѣ собравъ сокровищи, раздѣлили между собою. Недовольно сего: онъ приказалъ всѣ канцелярскіе архивы и письменныя дѣла сжечъ; въ соборной церкви изъ пищалей все простреливить и саблями рубить. Тела Князей Прозоровскихъ и прочихъ господъ безъ обыкновенная погребенія въ Троицкомъ монастырѣ въ одну яму зарыть. Онъ такіе беззаконія дѣлалъ, какихъ нигдѣ неслыхано. Онъ поповъ, монаховъ и черницъ безъ всякаго стыда нагихъ пущалъ и мучилъ всячески всякаго званія людей до смерти, не щадилъ и малыхъ дѣтей. Но къ грабительству сему в безчеловечію приложено было не только отъ тѣхъ, кои нагло похищали имущество несчастныхъ и мучили для сысканія, что могло быть скрыто, но и самъ Стенька Разинъ, ѣздя по городу, многихъ своею рукою встрѣчающихся ему мертвилъ, другихъ же повелѣвалъ живыхъ сажать въводу, а иныхъ, отсекая руки, отпускалъ, дѣлая cie безъ всякія причины и исполняя только природной свой безчеловѣчной обычай, въ своемъ буйственномъ пьянствѣ, въ которомъ онъ былъ ежедневно погруженъ. Также и освобожденные имъ Астраханскіе измѣнники, подобныя злости производили, каждой въ семъ случаѣ, хотя малую прежде учиненную себѣ досаду, погубленіемъ несчастныхъ отомщевалъ. Бунтовщики оные собиралися въ круги, брали многихъ добрыхъ граждань, иныхъ палками до смерти побивали, другихъ же злѣйше мучили в живыхъ за ноги вѣшали. Весь народъ, неучастный въ Астрахани, быль въ крайнюю робость погруженъ, и никто, видя себѣ неизбежную смерть, сопротивляться не осмѣлился, окромѣ нѣсколькихъ людей Каспулата Муцаловича Князя Черкаскаго и съ ними несколькихъ Нѣмцовъ и двухъ Русскихъ пушкарей, всего 9 человѣкъ, которые, во время входа злодѣйскаго въ городъ, запершись въ пытошную башню, покамѣсть имѣли свинецъ, стреляли противу стремящихся на нихъ злодѣевъ; но какъ у нихъ того не стало, стрѣляли деньгами, и наконецъ, за недостаткомъ пороха, совсѣмъ отняло у нихъ способъ сопротивляться; но и тутъ они злодѣямъ не сдались, а покидались изъ башни за городъ, гдѣ иные отъ паденія убились, a дpyгie ворами, бывъ уже полумертвы, порублены. Iюля 31-го числа, Стенька Разинъ, усугубляя свои безчеловѣчія пивши съ своими сообщниками, велѣлъ взять и предъ себя привести находящегося тогда у Митрополита покойнаго Князя Ивана Семеновича Прозоровскаго, старшего сына Бориса, шестнадцатилѣтняго, котораго, хотя суще предъ нимъ невиннаго, угрожая казньми, выспрашивалъ, гдѣ отцемъ его казна Царская запрятана, и хотя онъ невѣдѣніемъ отговаривался, а полагалъ вопрошать объ ономъ отъ пріемщиковъ его, но онъ, злодѣй и ехидный варваръ, приказалъ не только сего юношу, но и другаго брата его, именемъ Бориса жъ, осьмилѣтняго младенца, ваять изъ объятія страждущей въ печали матери его, Княгини Прасковьи Феодоровны, повесить за ноги на городовой стѣнѣ, да и безпорочнаго подьячаго, Алексѣя, за ребро, которые чрезъ всю ночь висѣвши, велѣлъ на yтpie ихъ снять, Князей, старшего сбросить съ раскату на полуношную сторону за городъ, а меньшаго, изувѣченнаго и едва жива, возвратить матери; умершего же уже подьячаго скинуть. А на крюкъ тотъ, при присудствіи своемъ, повесилъ вышепомянутаго взятаго имъ прежде въ пленъ, Хана Гилянскаго сына. Послѣ сего отдалъ всѣхъ безвинно пострадавшихъ дворянъ, начальниковъ и головъ Стрѣлецкихъ, дѣтей Боярскихъ и равнаго званія людей, женъ и дочерей въ насиліе своимъ богоотступнымъ сотоварищамъ и принуждалъ поповъ силою, по своему богомерзскому еретическому вымыслу, венчать противу закона и воли ихъ, отметая благословенія Apxiepeйcкoe и установленнаго Апостольскаго Церковнаго положенія, ругаясь всѣму оному и таинству брачному; тѣхъ же священниковъ, кои не хотели въ томъ злодѣю повиноваться, всѣхъ въ воду сажалъ. Тековыми беачеловѣчными поступками, болѣе мѣсяца ехидный злодѣй Стенька Разинъ съ сообщниками своими, пребывая въ Асстрахани и производя ежедневно надъ невинными разныя мученія, убійства и кровопролитія, напоилъ тѣмъ землю въ городѣ и наполнивь оной тѣлами и ужасомъ, и оставя съ тѣмъ въ Астрахани верныхъ своихъ сообщниковъ, таковыхъ же плутовъ злодѣевъ, каковъ онъ былъ, Ваську Уса и Федьку Шелудяка, пошелъ въ верхъ по Волгѣ, во внутреннія мѣста Росciи. Но какъ разгласившіяся бунтовства и разбойничьи дѣла его, могли бъ уже народъ вооружить противъ его, и что чрезъ такую междуусобную войну мало бъ грабительной корысти получить возможно было, для прѣдупрежденія чего выдумалъ новую мѣсть. Онъ распустилъ слухи и посылалъ листы съ темъ, что яко бы Царевичь Алексей Алексеевичь, которой въ Москвѣ сего жъ года преставился генваря 31-го числа, бегая отъ строгости отца своего, Царя Алексея Михайловича, находится при немъ, а въ Москвѣ, де, только для прикрытія его побѣга нѣкое тѣло его именемъ погребено. Съ другой стороны хотѣлъ и духовныхъ къ бунту жъ возмутить, разславляя будьто бъ и бывшій Патріархъ Никонъ, которой Соборомъ низверженъ съ престола и тогда простымъ монахомъ находился въ обители Преподобнаго Ферапонта, при немъ же обрѣтается, для полученія себѣ правосудія за учиненное ему насиліе. Съ такимъ Стенька Разинь разглашеніемъ, приведши народъ простой въ сумненіе, слѣдовалъ путемъ своимъ къ Царицыну, уже прежде ему предавшемуся, оттоль къ Саратову, котораго народъ, прельщенный его обманомъ, сдался, и вошедъ въ городъ, пограбилъ казну Царскую, Воеводу Козму Лопухина и всѣхъ благородныхъ и дѣтей Боярскихъ побилъ. Пошелъ къ Самарѣ, гдѣ люди двоякихъ мыслей были: одни держались стороны Царской, a другое злодѣя, и когда последнѣе превозмогли и Разинъ вошелъ въ городъ, онъ не только что благородныхъ истребилъ, Воеводу Ивана Алфимова убилъ, но и всѣхъ жителей, кои не хотѣли ему послѣдовать, порубилъ, и имѣніе ихъ, такъ какъ и казну Царскую, разграбилъ. Посемъ, продолжая свое злодѣйство, подступілъ къ Синбирску, въ которомъ находился Воеводою Окольничій Иванъ Богдановичь Милославской, съ дворянами и съ Московскими Головами и Стрѣльцами, и осадя, послалъ отъ себя и отъ всего злодѣйскаго общества своего листи» въ полки выборныхъ солдатъ, состоящіе подъ вѣдомствомъ Воеводы и Окольнйчаго, Князя Юрья Никитича Борятинскаго, которые всѣ знали уже его лесть, не поверя, и не покусились ничему; и хотя жестоко и усильно городъ взять старался, но въ томъ успѣха, по сильному отпору, получить но могь. Во время сего его Стеньки подъ городомъ стоянія, желадъ истребить родъ благородныхъ, и самымъ тѣмъ завести чернь въ пагубный бунтъ, посылалъ сего для свои грамоты въ городы и селенія Казанской области, объявляя оными всѣмъ о пребываніи при немъ Царевича Алексея Алексеевича и Никона Патріарха, будто бы онъ съ ними по повеленію ихъ, для истребленія Бояръ, Думныхъ дворянъ, дѣтей Боярскихъ, приказныхъ людей, Стрѣльцовъ, солдатъ и торговыхъ людей за ихъ измены, повелевая и черни тоже чинить надъ своими господами. О семь коль скора несмысленная чернь получила грамоты, позволявшая имъ убивать своихъ господь; такъ скоро всѣ народы, миновая, черная и луговая Черемиса, Чуваша, Татара и Мордва, по обѣ стороны Волги взбунтовались, въ уѣздахъ крестьяне вездѣ на помещиковъ своихъ возстали; они терзали и убивали ихъ, надъ женами и дочерьии наругались, именie грабили и наконецъ, оставя свои жилища и спокойное пребываніе, пощли въ шайки злодѣйств, умножая ихъ толпы, наименовавъ себя Коааками жъ. И такъ тѣмь вездѣ отъ Нижнаго Новгорода до Казани, въ селахъ и городахъ, окромѣ Казани и Макарьевскаго Желтоводскаго монастыря, взволновались и участниками злодѣйства Стеньки Разина стали. Изъ числа пооланныхъ въ тѣ места отъ Стеньки Разина подъ именемъ Царевича, Самозванецъ Максимъ Iосафовъ, Астраханецъ, склонилъ лестио къ себе и Нижегородскаго вѣдомства города: Курмышь и Ядренскь, кои хъ жители умножили силу Самозванца. И бывъ попризванію въ Лысковской волости, имѣвъ вь сообществѣ своемъ Донскаго жъ Козацкаго старшину, Петрушку, и кь нему жъ пріобщась съ Дону жъ воровской Атамань, Мишка Чертоусенка, переволокшись сволочью своею на луговую сторону за Волгу, Желтоводской Макарьевской монастырь, въ октябрѣ мѣсяцѣ, силою разбилъ и пограбилъ, и съ тѣмъ въ Лысковъ же, а оттоль въ село Мурашкимо пришелъ, гдѣ войскомъ Московскимъ, отправленнымъ изъ Арзамаса отъ помянутаго Боярина и Воеводы, Князя Юрья Алексеевича Долгорукова, съ Княземъ Константиномъ Осиповичемъ Щербатовымъ, напавши на всю ихъ толпу, которая тысячъ до цятнатцати состояла, разбили и разогнали, многихъ злодъевь побили» и село Мурашкино, какъ участвующее въ ихъ бунтѣ, выжгли и разорили, а Iосафовь бежалъ внизъ по Волгѣ. Такъ равно и Разинь, какъ былъ отбить отъ Синбирска, и посланные отъ него войска подъ Арзамасъ такъ же успѣху не имѣли, то поплылъ онъ внизъ же по Волгѣ, а вслѣдъ ево вышедъ изъ Синбирска Князь Юрья Никитичъ Борятинской съ одной стороны Казанской области съ надежнымъ и вѣрнымъ войскомъ пошелъ, и во многіхъ мѣстахъ злодѣйскія шайки поразилъ и разсыпалъ. А съ другой Бояринъ Князь Юрій Алексѣевичъ Долгорукой послалъ отъ себя Воеводъ въ Шацкой уѣздъ и оттоль городы Танбовь, Ломовъ и Темниковъ въ должное повиновеніе привели, и повсюду встрѣчающіеся съ ними злодѣйскія толпы разбили и истребили, такъ что страхъ силы оружія уже многихъ въ робость приводилъ и буйство народное пресѣкаться стало. Но бунтовщики, хотя удалялись етъ гонителей своихъ, вооружали подъ разными видами и неволею чернь противу Бояръ и помѣщиковъ своихъ и продолжали тѣмъ мятежность оную почти во всю зиму 1671 года, и такъ возмутили, что отецъ на сына, сынъ на отца, братъ на брата, и другъ на друга, вооружившись, возстали и убивались. Да и свойственники оныхъ оказывали себя повсюду мятежникамъ благосклонными, и приносимая ложь о побежденіи Московскихъ войскъ имъ была пріятна, а естьли сказывалось, что силы Царскія побеждали мятежниковъ, то видно въ нихъ была печаль и сокрушенie. Возмутители жъ объявляли народу, что идутъ она съ тѣмъ, чтобъ побить всѣхъ Бояръ и доставить имъ навсегда дни добрые и вольность, и тѣмъ неразсудныхъ людей обманывали. Между тѣмъ временемъ въ Москвъ Царь Алексѣй Михайловичъ, слыша о такомъ всеобщемъ смущеніи, советовалъ сего для съ Патpiapxoъ Iсифомъ, чтобъ силою закона отвратить народъ отъ послѣдованія тому злодѣю, и положили его, какъ клятвопреступника, нарушителя закону, вѣрности Государю и отечеству и бунтовщика, отрешить отъ Церкви, съ предаяніемъ анафема, что и было въ Москвѣ исполнено, и о томъ повсюду обнародовано. Между тѣмъ Стенька Разинъ, видя ослабевающую впоследованіи ему чернь, пошелъ на Донъ, дабы тамъ изъ военныхъ поселянъ умножить свою толпу. Но безчеловѣчія его, бунтъ и преступленія, ненавидимы уже Козакамъ стали, и Корней Яковлевъ, войсковой Атаманъ Донской, вскорѣ по приходѣ его на Донъ, поймалъ сего злодѣя, и какъ отъ себя, такъ и отъ всего войска Донскаго, послалъ къ Государю въ Москву, прощенія въ винахъ себѣ и другимъ бывшимъ участникамъ въ его бунтовствахъ просить, и съ ними окованнаго Стеньку Разина, злодѣя, и брата его, Фролку, съ товарищами, изъ коихъ первый, по изслѣдовали его дѣла, въ апрѣлѣ мѣсяцѣ, 14 числа, былъ четвертованъ, а братъ его вскорѣ послѣ того казненъ съ прочими. После чего 22 числа отъ Царя изъ Москвы въ Астрахань, съ юртовыми Татарами была грамота послана, которую они и вручили тамъ Атаману Ваське Усу. Онъ принялъ ея честно и, принесши въ соборную церковь, отдалъ съ объявленіемъ объ оной Митрополиту, которой велѣлъ ея чрезъ протопопа обнародовать. Но какъ оная гласила ко всѣмъ живущимъ людемъ въ Астрахани, отдалъ онъ сего для ея Астраханцамъ, увещевая притомъ возмутившихся къ возвратному повиновенію. Васька Усъ писаль о семъ съ сообщниками своими въ Царицынъ къ Козакамъ. Козаки на cie не замешкались: они 10 Maiя прибыли изъ Царицына въ Астрахань въ 500 человѣкахъ. Собрались 11 числа, во воромъ часу дня, предъ соборною церковію вкругъ во время благовѣста къ обѣдни. Митрополитъ пришелъ въ церковь и облачился; тогда изъ Козачьяго круга пришелъ къ Митрополиту Есаулъ и повелѣвалъ ему итти въ ихъ кругъ. Владыко не отрекшись, взявъ животворящей Крестъ Господень въ руку, пошелъ ко кругу мятежному со всѣмъ соборомъ своимъ и съ предшествующими предъ нимъ, протодіакономъ и діяконы, кандалами кадящаго его и съ колокольнымъ звономъ. После чего 22 числа отъ Царя изъ Москвы въ Астрахань, съ юртовыми Татарами была грамота послана, которую они и вручили тамъ Атаману Ваське Усу. Онъ принялъ ея честно и, принесши въ соборную церковь, отдалъ съ объявленіемъ объ оной Митрополиту, которой велѣлъ ея чрезъ протопопа обнародовать. Но какъ оная гласила ко всѣмъ живущимъ людемъ въ Астрахани, отдалъ онъ сего для ея Астраханцамъ, увещевая притомъ возмутившихся къ возвратному повиновенію. Васька Усъ писаль о семъ съ сообщниками своими въ Царицынъ къ Козакамъ. Козаки на cie не замешкались: они 10 Maiя прибыли изъ Царицына въ Астрахань въ 500 человѣкахъ. Собрались 11 числа, во воромъ часу дня, предъ соборною церковію вкругъ во время благовѣста къ обѣдни. Митрополитъ пришелъ въ церковь и облачился; тогда изъ Козачьяго круга пришелъ къ Митрополиту Есаулъ и повелѣвалъ ему итти въ ихъ кругъ. Владыко не отрекшись, взявъ животворящей Крестъ Господень въ руку, пошелъ ко кругу мятежному со всѣмъ соборомъ своимъ и съ предшествующими предъ нимъ, протодіакономъ и діяконы, кандалами кадящаго его и съ колокольнымъ звономъ. Коль скоро жъ Преосвященнейшій вступилъ въ кругъ мятежныхъ Козаковъ, такъ скоро, возъярившiecя проклятые еретики и веры Христіанскія отступники, какъ злоехидные звѣри, на блаженнаго Архіепископа и Митрополита Астраханскаго и Терскаго, Iосифа, бросились и хотѣли сорвать съ него освященное одѣяніе apxieрейкcxoe. Токмо одинъ изъ ихъ общества Козакъ, именемъ Миронъ, на средину выступивши, закричалъ: „Кто можетъ санъ съ такого великаго Господина снять и такого учителя церковнаго умертвить?" Тутъ бросились мятежники на него и изрубили его за тѣ слова на мелкіе куски. Посемъ приказывали Митрополиту скинуть одежду, что по повѣленію владыки протодіаконъ и діаконы учинили, и поразоблаченіи его apxiepeйcxкoe одѣяніе соборомъ честно въ соборъ отнесли. Митрополита жъ начали истязывать и били его мучительски и жгли огнемъ, доспрашиваясь, точно ли отъ Царя прислана къ нимъ грамота и нѣте ли писанія отъ Донскихъ Козаковъ? По многомъ же мучительномъ изтязаніи, сбросили его съ раската на площадь, гдѣ убиенное тѣло блаженнаго Iосифа лежало надолго. Въ то жъ самое время злодѣи оные послали за содержащимся въ тюрьмѣ Княземъ Семеномъ Львовымъ, коего приведши въ круга свой, били, жгли и мучили, выспрашивая объ оной грамотѣ, не подложная ли оная, и по многомъ мученіи отсѣкли ему голову. Потомъ порубили изъ сегожъ многихъ разнаго состоянія людей. Ваську Уса вскорѣ посемъ постигла казнь Божія: его съѣли живаго черви, и тѣмъ изрынулъ злокозненную душу свою. Оставшіе жъ злодѣи Козаки, Федька Шелудякъ съ сообщниками своими и съ Астраханцами, пошелъ совокупно изъ Астрахани, вверхъ по Волгѣ, и, слѣдуя путемъ своимъ, привлекли изъ понизовыхъ городовъ многихъ мятежниковъ къ себѣ. Потомъ пришли тою же весною подъ Синбирскъ, но городъ оной, отъ случавшегося пожара, погорѣвшей былъ. Злодѣи осадили тутъ окопавшегося съ войскоиъ Боярина и Воеводу, Петра Васильевича Шереметева, въ окопахъ и дѣлали стремительные приступы на него; но силою войска Царскаго мятежныя толпы были, преодолѣны и мнoгie побиты, жестокими вылазками и страшными нападеніями, такъ что оставшіе бунтовщики принуждены были бѣжать, кому куда возможна было. По повелѣнію Царскому того жъ 1671 году, весною, посланъ былъ воевода Иванъ Богдановичь Милославской, со многими военными людьми подъ Астрахань, куда онъ, за волнующимъ народомъ и мятежными людьми, коихъ напередъ разогнать и усмирить должно было, не прежде, какъ сентября къ 1-му числу 1672 года, приспеть могъ. Онъ станъ свой поставилъ близь Волги, выше Астрахани въ 3-хъ верстахъ, при приверхе, или устьѣ, рѣки Болды, текущей изъ Волги около Астрахани до моря: оной окопами укрепилъ. 10-го числа того мѣсяца выѣхалъ Донской Козакъ, Алешка Картошной, изъ Астрахани на ту сторону Волги и поймалъ тамъ гонца съ грамотами Царскими, коего привелъ въ Астрахань. На 12-е число за Волгою жъ сдѣлали военные люди Царскіе при устьѣ рѣчьки Солянки въ одну ночь земляное укрѣпленіе, и въ тотъ же самый день, во второмъ часу дни, пошелъ Алешка Картошной съ мятежными Козаками на стругахь изъ Астрахани за Волгу, съ теѣмъ, чтобъ напасть на Царскихъ военыхъ людей, сидящихъ при Солянкѣ въ новомъ укрепленіи, и сдѣлать на нихъ жестокое удареніе; токмо силою и храбростью Царскихъ воиновъ побили и прогнали мятежниковъ отъ своего укрѣпленія, и многіе языки взяли. А 26-го Ноября уже сдалися мятежники Козаки, Астра ханцы, пахатные солдаты и равнаго званія люди Царю, съ признаіемъ ему винь своихъ, и городъ отдали, и въ оной Боярина и Воеводу съ военныни людьми впустили. Потомъ, по Царскому указу, Бояринъ и Воевода, Иванъ Богдановичь Милославской, собравъ вь Астрахани всѣхъ оставшихъ бунтовщиковъ, Козаковъ и Астраханскихъ служивыхь и разнаго званія людей казнилъ и вешалъ. Такъ равно и бѣжавшей изъ подъ села Мурашкина Самозванецъ, Максимъ Iосифовъ, знающими его людьми на Волгѣ пойманной, въ Астрахани казненъ. Такимъ образомъ были истреблены сіи злодѣи, а паче Стенька Разинь. А прельщенные и вовлеченные въ преступленія люди, кои вины свои признали, хотя и подлежали безъизъятной смертной казни, но по Высочайшей Царской власти отъ того освобождены, а вместо оной изъ Астрахани въ верховые города на житье сосланы. Вь cie самое время казалось, что Pocciя намерена отнять у Турокъ Азовъ, которой принадлежалъ ей уже за нѣсколько соть лѣть, еще прежде, нежели имя Турковъ извѣстно было, но вышеписанныя обстоятельства были тому препоною; а Турокъ между тѣмь его такъ устроилъ, какъ нашла его Pocciя вь 1696 году. Послѣ жь взятія Турками въ Средиземномъ морѣ острова Кандіи и по заключеніи мира съ Венеціанами, искаль уже хитрый Визирь, Ахметъ Купрелы, по древней Турецкой ненависти на Полякъ, причины къ начатію съ ними войны, и оную получилъ онъ весьма скоро, а особливо, когда взбунтовавшися противъ Польской Республики, Польской Украины Козаки, Туркамь въ защищеніе отдались, и Польской посолъ, Францискь Казимиръ Высоцкой, не только о мирѣ согласиться не могь, но своими угроженіями еще больше поводъ къ войнѣ подалъ. Тогда Султань Магомета IV въ 1673 Году самъ противъ Поляковъ въ походъ пошелъ и завоевалъ отъ нихъ важную крѣпость, Каменецъ-Подольскій, и разорилъ великую часть Польши, прежде нежели Поляки, по тогдашнему междуусобію ихъ, къ прямому сопротивленію могли соединиться, чѣмъ и понудилъ, наконецъ, Короля Польскаго, Михайла, къ постыдному для него замирению. Напротиву чего приказалъ Царь Алексѣй Михайловичь своему войску Козакамъ и великому числу Калмыкамъ въ границахъ Турецкихъ, какъ то: около Азова и въ прочихъ мѣстахъ, набѣги дѣлать, которые и разоряли всѣ, около лежащіе, мѣста. Для чего Капитанъ Паша принужденъ былъ пойти съ 39-ю галерами къ Азову и привести опять все въ прежнее состояніе. Но за кончиною того Короля, Михайла, миръ съ Турками Польша въ томъ же 1673 году опровергнула, а съ самаго начала 1674 году, отъ сентября месяца, подъ Хотинымъ войско Турецкое разбила, городъ Хотинъ и почти всю Молдавю одержала. Потомъ Татара изъ Молдавіи, а Турки изъ Хотина, Полякъ прогнали. Въ 1675 году въ часть, Турками завладевшую, Польскую Украину, новой Король, Янъ Собескій прогнавши Турокъ, вошелъ и, прозимовавши тамо на весну, для коронованія своего въ Польшу отбылъ. Точію въ 1676 году Турки и Татара паки вооружились на Польшу и пошли въ оную, подъ предводительствоиъ Сераскеръ Паши, Ибраимъ Шайтана. Но коль скоро Король объ ономъ увѣдалъ, собравъ свои силы, и съ 38,000 пошелъ имъ, изъ Львова въ Покутію, на встрѣчу, и тамъ, дождавъ ихъ на себя, сражался, и столь долго, что чрезъ 38 дней Сераскеръ принужденъ былъ, за наступившимъ уже осеннимъ временемъ, а паче, что Россія угрожала Турковъ своимъ оружіемъ, 27-го октября примириться съ Королемъ, по предложеннымъ съ обеихъ сторонъ мирнымъ статьямъ, и уступить отъ Украины Польшѣ двѣ трети, а Козакамъ тѣмъ, кои имѣютъ оставаться подъ Турецкою державою, одну треть. Такъ же часть Подоліи Польшѣ жъ, удержавъ Турки за собою Яроолавѣцъ и Каменецъ, и о прочемъ, съ чѣмъ и разошлися. Въ ономъ лѣтѣ, Донскіе Козаки, собравшись до 400 человѣкъ, разбойничали на Kacпіскомъ морѣ, сообщась съ такими жъ промышленникаии гулебщиками, тремя стами Яицкихъ Козаковъ, такъ какъ выше объ ономъ, по оказании Козаковъ Яицкихъ, писано, разбивали торговыя суда и деревни по берегамъ, которые, по жалобамъ Персидскаго Двора, Царскимъ указомъ, войсковыми Атаманами, Донскимъ Фроломъ Миняевымъ, Яицкимъ Иваномъ Бѣлоусовымъ, на разбои ономъ были сысканы, и въ Москву приведены. Но хотя по Царскому жъ соизволенію въ той винѣ прощены, однако жъ посланы были заслуживать оную на войну въ Польшу и подъ Ригу. Прочіе жъ Донскіе, Яицкіе и Черкаскіе, то есть, Малороссійcкie Козаки съ Стрѣлецкими полками, подъ предводительствомъ полковаго воеводы, Феодора Васильева, сына Зеленина, противу Башкирскихъ бунтовщіковъ, что Сейтовскимъ бунтомъ, называется, ходили и ихъ усмирали. А до замиренія у Турокъ съ Поляками, какъ то до 1677 году, казалось быть съ Poccieю тишинѣ. Но когда Султанъ началъ стараться о возвращеніи отъ Россіи города Чигирина, которой якобы, по отдавшемуся имъ отъ 1669 году, въ подданство Польской Украйны съ Козаками Гетману Дорошенку, безъ всякаго спору Турецкой области принадлежалъ, также чтобъ и Козаковъ изъ государства выгнать, представляя притомъ, что, по учиненіи такого малаго дѣла, можно многія вражды отвратить, на то со стороны Poccійской, между прочимъ, знать дано, что Poccia намѣрена не только Козаковъ защищать, но еще и о возвращеніи Украйны до рѣки Днѣстра, также и о полученіи Азова, которымъ Турки, не смотря на всѣ справедливая отъ Россіи требованія, неправедно владѣютъ, стараніе неотмѣнное приложить. Изъ сего и учинился, въ 1678 году, между Poссійскімъ и Турецкимъ войсками въ Украйне, подъ городомъ Чигириномъ, театръ войны, въ которомъ находилось войска Турецкаго 80,000, Татаръ 30,000 да оставшихъ еще у Турокъ Козаковъ 4,000. A Pocciйскаго 108,000 человѣкъ, въ томъ числѣ Донскіе, Яицкіе, Tepcкie, Гребенскіе и Малороссійскіе Козаки были; чрезъ которую войну, съ обеихъ сторонъ, и городъ Чигиринъ уничтоженъ, и разошлися. Для чего, за неполученіемъ корысти, принуждены въ ономъ же году Турки оставить войну и, по усильному требованію, принуждены установить съ Россіею и съ Польшею 20-ти летній міръ, съ возвращеніемъ къ нимъ всѣхъ принадлежащихъ мѣсть, кроме Азова. Однако жъ Турки потомъ за установленнымъ миромъ, по вероломству своему, чинили непрестанные изъ Азова, а паче Татара изъ Крыму и Кубани, въ область Pocсіскую, а больше въ Польшу, частые набеги, и, разоряючи селенія, увозили въ полонъ многія тысячи людей. Для чего съ Российской стороны отъ 1684 году пріуготовленія къ вооруженію дѣлать и Kiевъ починкою городскихъ валовъ исправлять начали; притомъ въ 1686 году отмѣненъ былъ обыкновенной отъ Татаръ выкупъ плѣнныхъ Христіанъ, и чтобъ къ нимъ не посылать и отъ нихъ не принимать пословъ. За то Татары были весьма недовольны, и для того принуждены были Донскіе Козаки отъ Азовскихъ Турковъ и отъ Татаръ терпѣть великая обиды. Хотя они въ Москвѣ о томъ же жалобы и приносили однако жъ на ихъ прошеніе ничто не воспослѣдовало, кромѣ того, что имъ нenpiятельскимъ образомъ противъ ихъ поступать накрѣпко заказано было. Но Козаки, желая свой убытокъ возвратить, прошли, не смотря на оное запрещеніе, на малыхъ судахъ въ Азовское, также и въ Черное море и разорили многія Турецкія мѣста. Татарской Ханъ объявилъ о томъ свое неудовольствіе Козацкяго войска Атаману, которой, напротивъ того, велѣлъ ему представить, что Татары еще недавно великія своевольства въ Тору учинили и 500 человѣкъ въ полонъ отвели. По заключеніи жъ у Pocciи съ Польшею вѣчнаго мира въ 1687 году, опредѣлено было начать противу Татаръ войну, для которой и пошли на Крымъ силы Московскія и Козаки въ великихъ тысячахъ, но за выжженіемъ степи и за недостаткомъ хлебнаго запаса, возвратились обратно безъ всякаго дѣйствія. Изъ оставшихъ же въ ономъ году на Дону бѣжали Козаки, какъ значится по запискамъ въ войске Донскомъ, Костюкъ съ товарищи, приговоренными съ рѣкъ Медвѣдицы и Бузулука для расвола на Куму рѣку, а оттоль, чрезъ нѣсколько времени, онъ перешелъ къ Сулаку. И тамъ, имѣя свои воровскіе промыслы, находился съ артелью своею по 1697 годъ; о поимкѣ жъ его ниже описано. Въ 1688 году, хотя войска Росciйскія ходили также до Крыму, но возвращены безъ всякаго дѣйствія назадъ. Но Турки, между тѣмъ, въ двутысячномъ числѣ, въ іюхѣ мѣсяцѣ, хотѣли изъ Азова на Pocciйскiя границы нападеніе учинить, точію Донскаго войска Атамань, Флоръ Миняевъ, съ двумя тысячами жъ Донскихъ Козаковъ, учинилъ движеніе ихъ примѣчаніе, и въ августѣ мѣсяцѣ Козаки разбили одну Турецкую и Татарскую толпу и взяли несколько человѣкъ въ полонъ, между которыми находился и сынъ нѣкотораго Паши. А 1689 году хотя войска и ходили отъ Самары до Турецкаго замка, Осланъ Керменя (что противу Турецкой же крѣпости Кизикерменя и ниже нѣсколько), но 14 ионя возвращены обратно, по причинѣ оказавшегося внутреннего и междуусобнаго въ Москвѣ несогласія, для чего съ Россійской стороны надлежало въ послѣдующихъ годѣхъ больше думать о внутреннемъ состояніи государства, нежели о военныхъ дѣйствіяхъ, и для того Турки и Татары отъ войскъ Московскихъ по 1695 годъ въ покоѣ оставлены были. Когда жъ Царь Петръ Алексѣевичь имѣлъ между тѣмъ довольное время къ учиненію военныхъ пріуготовленій, и понеже главное его намѣреніе состояло, чтобъ у Турокъ отнять Азовъ, и темъ начать во отомщеніе всѣхъ ихъ обидъ прямую войну, то, по заведеніи и сделаніи въ Воронежѣ флота, а въ Брянскѣ судовъ, съ которыми бы по Дону и Днѣпромъ въ Черное море войти можно было, въ ономъ 1695 году раздѣлилъ войско свое на двѣ части, одну послалъ къ Днѣпру, подъ предводительствомъ Боярина и Воеводы, Бориса Петровича Шереметева, а съ другой самъ пошелъ, съ Бояриномъ же и Воеводою, Алексѣемъ Семеновичемъ Шеиномъ къ Азову, и, осадя его вокругъ, во-первыхъ состоящіа выше города въ двухъ верстахъ, при самомъ Дону, двѣ каменныя каланчи или башни, съ перетянутыми между ими чрезъ рѣку цѣпьми, а по Днѣпру всѣ лежащія крѣпости и замки, какъ-то, Кизикерменъ, Асланъ, Гордекъ, Шахъ-Керменъ, Тавань и крѣпость Гавань, отобралъ, и съ тѣмъ, за некоторыми въ военных, надобностяхъ еще недостатками, опредѣлилъ, оставя Азовскую осаду, расположиться войску на зимнія постои, а въ отобранныхъ отъТурковъ крѣпостяхъ оставить гарнизоны, чтобъ тѣмъ Азовъ и прочія мѣста держать чрезъ цѣлую зиму въ осадѣ. Въ наступившее же лѣто, яко то въ 1696, примята была къ Азову формальная осада съ атакою, для чего войско Его Царскаго Величества, приступивши къ городу, облегло и провводило къ оному надлежащее дѣйствіе. Но между тѣмъ, въ началѣ весны, понеже съ Турецкой стороны подможнаго войска ожидали, отправилъ атаманъ Фролъ Миняевъ 3 числа мая, старшину Леонтія Поздѣева, съ 250 человѣками Донскихъ Козаковъ, для промыслу, на Азовское море, а мая 9 дня прибыль Его Царское Величество съ флотомь въ Черкаской. Леонтій Поздѣевъ, возвратившись назадъ съ Козаками, объявилъ Его Величеству, что онъ, вышедши въ море, для промыслу надъ непріятельскимъ флотомъ, стоялъ два дни на взморьѣ, и въ тотъ другой день увидѣлъ на морѣ Скивскихъ и Беломорскихъ два корабля, которые шли къ Азову. Козаки, подплывая къ нимъ, окружали ихъ на мелкихъ судахъ, и какъ ручными гранатами, такъ и ружѣйною стрѣльбою, сильно утѣсняли; но какъ для высоты скоро на нихъ взойти неможно, то намѣрены были они съ низу отъ воды бока прорубать, чтобъ въ нихъ войти. Сперва противились непріятели одною токмо пушечною стрѣльбою, но какъ Козаки приступили уже къ самымъ кораблямъ, то бросали они съ верху каменьями, а притомъ дѣлали безпрестанно, огонь изъ мелкаго ружья. Козаки видя, что имъ техъ кораблей не взять, отступили съ такою осторожностью назадъ, что съ ихъ стороны не больше четырехъ человѣкъ ранено было, изъ которыхъ токмо одинь отъ ранъ уморъ. Его Царское Величество, по той вѣдомости, пошелъ съ флотомъ изъ Черкаскаго внизъ къ каланчамъ. 12 мая поехалъ Его Величество на галерахъ изъ Сергіева (каланча, стоящая на левой стороне Дона, названа была такъ, а супротивная Никонова) въ Куньермирское морское устье и сѣлъ въ легкое Козачье судно, для осмотру прочихъ устій, при чемъ за Его Величествомъ слѣдовали всѣ Донские Козаки на своихъ Козачьихъ судахъ. Будучи на Караярскомъ острову, увидѣли корабли, кромѣ мелкихъ галеръ, которые шли къ Азову съ военными людьми и со всякою аммуниціею. Слѣдующего дня Турки, нагрузя изъ тѣхъ кораблей въ 14 тунбасы пороховую казну, бомбы , гранаты и прочіе припасы, отпустили ихъ къ Донскому устью хъ Азову. Какъ оныя суда начали только приходить противу Караяру, то Козаки тотчасъ на нихъ напали и совершенно ихъ разбили, и 27 человѣкъ Турковъ взяли въ полонъ, а прочихъ отчасти до смерти побили, а отчасти въ водѣ потопили. Козаки, выбравъ изъ 9 тунбасовъ всѣ пожитки, зажгли оныя на морѣ, а два судна, съ пороховою казною и со всякою военного аммуниціею, привезли съ собою. При сей знатной акціи небыло съ Російской стороны ни какова урону. Прочіе жъ тунбасы ушли заранѣе къ Турецкому конвою, которой и самъ въ бегство обратился. Чего ради Козаки того жъ числа за онымъ вследъ гнали и отбили еще два большіе корабля, изъ которыхъ одинъ сожгли, а другой въ морѣ затопили, для того, что ихъ къ устью привести было невозможно. Козаки получили при семъ случаѣ весьма богатую добычу, которую они чрезъ многіе дни межъ собою дѣлили. Изъ всей добычи ни что имъ такъ пріятно не было, какъ сукно и серебро, котораго они очень много взяли. Какова жъ Козачья флотилия и какимъ образомъ они въ бывшія времена на большія Турецкія и Татарскія суда нападенія чинили, приобщаю тому здесь описаніе. Суда ихъ, на коихъ они по рѣкамъ и по морямъ ѣзжали, состояли изъ простыхъ лодокѣ, кои они малыя челнами и лодками, посредственныя дубами и дубасами, а большія думбасами и стюриами, называли, а на Волгѣ таковы разшивами именуются. Оне у нихъ безъ палубъ были, подобны большія Неополитанскимъ Фелюкамъ, или Гишпанскимъ баргелонгамъ, съ кормы и носу островаты; длиною отъ 50 до 70 и болѣе, а шириною отъ 14 до 18 и болѣе жъ Футовъ. Въ нихъ гребныя лавки, называемыя нашестья, числомъ отъ 10 до 20, на коихъ садятся по два человѣка въ греблю, и гребетъ каждой на своей стороне весломъ, называемымъ бабайкою. Они снабдѣвали оныя по бокамъ шанцами изъ тростника, соломы или камыша, въ 6, 7 и 8 футовъ толщины, что служило имъ защитою груди отъ стрѣльбы. На нихъ имѣлось по одной мачтѣ съ равннымъ парусомъ, которой употребляли только по вѣтру, и то по нуждѣ, а посѣшали больше на гребляхъ, ибо имѣли по великости судна противу числа нашестьевъ вдвоя веселъ, которою греблею они не только Татаръ, но и Турокъ поспешно нагоняли и нападали на нихъ, какъ водою, такъ и сухимъ путемъ всегда нечаянно, ибо хотя они изъ Дона прямо выходить не могли, пока Азовъ еще въ Турецкой власти состоялъ, однако знали какъ сквозь малыя рѣчки и ручѣйки въ Азовскоѣ море входить, в не только купецкіе корабли, но и вооруженныя галеры преодолевали, что, по большей части, ночью или въ туманной погодѣ производили, ибо въ иное время и малымъ числомъ пушечныхъ выстрѣловъ можно бъ ихъ разорить, для того, что ихъ часто случалось быть въ великомъ множествѣ вмѣстеѣ, такъ стеснившись близко, что къ поворачиванію мѣста не имѣли, и для того нѣкоторыѣ лодки имѣли на кормѣ и на носу по рулю и по загребному веслу; которымъ жъ изъ нихъ бывали очень шатки, у тѣхъ подвязывали къ бортамъ толстые пуки камыша, дабы тѣмъ себя отъ опрокидыванія сохранить. Потѣшно представлялась ихъ флотилія при выходѣ на море, какъ они съ своими большими и малыми значками около себя храбровали. Прежде сего никакихъ пушекъ съ собою не возили, но напослѣдокъ уже снабдили себя фалхонетами, и прямо сказать такія шаткія лодки и не могли тяжелыхъ пушекъ пальбы сносить. Туркамъ невеликая прибыль была въ завоеваніи такихъ Козацкихъ судовъ, развѣ въ людяхъ, коихъ они, по взятіи, невольниками дѣлывали: однако жъ, по большой части, Козакамъ удавалось въ сраженіяхъ на морѣ, ибо около береговъ имъ едва ль можно, за тѣмь, что Козаки мастера плавать; а какъ на берегъ выхаживали, то настигать ихъ трудно было; между тѣмъ знали дражайшую свою добычу очень искусно прятать, ибо всѣ свои ушедшія суда утапливали, а потомъ чрезъ нѣсколько паки подымали. Сами же они хотя въ иное время хорошо одеты бывали, но когда въ море ходили, тогда надевали на себя старыя ветоши. А Турки, напротивъ того, идучи на войну наряжаются золотыми, серебрянными и алмазными вещьми, драгоцѣннымъ приборомъ и платьями. Пища, которую Козаки съ собою бирали, состояла въ сухаряхъ, сухой и провѣсной рыбѣ, толчи, крупѣ, гречишной мукѣ, салѣ свиномъ, и муки, иногда ячменной. Искусны были готовить кашицу и кислое питье. Горячего вина, или другого крѣпкаго напитка они возить не смѣли. Есть ли жъ какую добычу получали, то онаго, кроме аолота, серебра и дорогихъ парчей, каменья и суконъ, для себя не оставляли, но всѣ прочіе иль сживали, или чрезъ бортъ судна въ воду метали. Такъ же и полонениковъ всѣхъ съ собою не бирали, кроме Христіаанъ и молодыхъ людей, и то за коихъ думали себѣ получить великаго выкупа. Настоящая осада къ Азову началась маія съ 16 числа, къ которой прюбщены и првмкнуты къ цыркумваллаціонной линіи, по левую сторону крепости, отъ Дону подъ горою, 4,000 Донскихъ Козаковъ, а на правой сторонѣ, внутри цыркумваллаціона, на низу близь самой Cepгіевской каланчи, назначено было Калмыкамь; между ими жъ, вовнутри цыркумваллаціонной и контровалаціонной лініевъ, противу города, на высотѣ, находилась вся Московская армія, и производили свои апроши къ крепости съ батареями. Въ которое время, іюня 10 дня, подъѣзжали ко оному Россійскому стану Султанъ Нурапинъ и Кафинской Муртаза Паша съ Нагайскими и Крымскими Татарами, но оныхъ конное войско Россійское въ полѣ сбило и верстъ на 10 ть до самой рѣки Кагалника гнало и поражало, гдѣ, между прочими, Бекъ Мурзу въ полонъ взяли. А 14 числа прибыль къ Донскому устью Константинопольской Каймаканъ на сорокѣ Фрегатахъ и галерахъ съ помогательнымъ войскомъ для Азова. Донцы жъ флотъ свой такъ изрядно расположили, что ему никакъ въ Донъ пройти было неможно. Татары, видя флоть Турецкой уже надежно за Кагалникомъ, стояли въ своемъ мѣстѣ. 18 числа пришли Малороссійскіе полки къ Азову, въ числѣ людей пехотныхъ 10,000, а конныхъ 6,000, и поставлены были между Донцами и главною арміею на высотѣ жъ, примкнувши къ цыркумваллаціону. 24 числа, на разсвѣтѣ, Татара паки на Pocciйcкій стань напали и чрезъ три часа жестоко сражаючись съ ними, храбро ихъ прогнала и 4 человѣка знатныхъ Мурзъ и немало знатныхъ же Татаръ въ полонъ взяли. Отъ сего сраженія, какъ равно и отъ прочихъ, изъ числа Козаковъ, Яицкіе получили немалую похвалу, и кромѣ ихъ не надѣялся никто отъ непріятеля взять языковъ. 30 числа прибыло на помощь Яицкихъ Козаковъ и Саратовцовъ 500 человекъ , изрядно вооруженныхъ и конныхъ людей; чего ради въ оба следующіе дни учинены были надъ Татарами вездѣ поиски. Между прочими убилъ Яицкой Козакъ изъ пищали знатнейшего и лучшего изъ Мурзъ въ самую голову и, снявъ съ него изрядной панцырь, оправной сандакъ и саблю, принесъ вмѣстѣ съ головою въ лагерь. По приближеніи уже приступныхъ окоповъ съ силами къ самому городу, Козаки не оставляли и съ своей стороны, такъ какъ я прочее войско, приступы къ городу дѣлать, какъ то подъ командою Атамана своего, Фрола Миняева. Іюля 17 числа взяли два раската и четыре пушки, изъ которыхъ на одномъ сели они, а другой выжгли, такъ равно и Малороссійскіе, съ наказнымъ Гетмаяомъ своимъ Яковомъ Лизогубомъ, бившись съ Турками, на валъ вбѣжали, коихъ Турки хотя всѣми мѣрами старались оттуда сбить, однако жъ они храбро противъ ихъ устояли, и сражение cie продолжалось около шести часовь до самой ночи. 18 числа оказалась опять вся Татарская конница и наступала съ утра до полудни въ двухъ мѣстахъ весьма отважно на Pocciйскій лагерь, а особливо на Черкасъ; однако жъ пушечною и ружейною стрѣльбою отбиты и прогнаты были. 18 числа оказалась опять вся Татарская конница и наступала съ утра до полудни въ двухъ мѣстахъ весьма отважно на Pocciйскій лагерь, а особливо на Черкасъ; однако жъ пушечною и ружейною стрѣльбою отбиты и прогнаты были. Того жъ дня, какъ все уже къ приступу приготовлено и валъ къ самому городу приваленъ былъ, отданъ былъ приказъ, чтобъ готовиться къ полудню на главной приступъ; но Турки въ 6 часу дня чрезъ высылку отъ себя, городъ Россіянамъ къ сдачѣ объявили, которой съ отпускомъ всего гарнизона, 19 іюля отданъ, въ тотъ же день на такой же договоръ крѣпосцу Лютикъ, состоящую на Мертвомъ Донцѣ, сдали, которую принялъ у Турожъ Столникъ Иванъ Бахметевъ съ Донскими Козаками.. Пушекъ найдено тамъ 40, пороху, свинцу, ядеръ большихъ и малыхъ и другихъ военныхъ припасовъ не малое число. Находившихся тамъ 200 человѣкъ Турковъ оборвали Козаки, и отпустили ихъ въ степь въ сѣрыхъ кафтанахъ съ мешками, въ которыя дано было имъ столько хлеба, чтобъ степь перейти, а сами съ женами и съ дѣтьми въ оную вошли. Азовской же гарнизонъ съ женами съ дѣтьми отпущенъ былъ на 18 стругахъ, подъ препровожденіемъ двухъ Pocciйскихъ галеръ, до рѣки Кагалника. По окончаніи всего того, Его Величество, Царь Петръ Алексѣевичъ, для объявленія всему государству своему о счасливой побѣдѣ надъ Азовомъ и о взятіи онаго, такъ же и о храбрыхъ подвигахъ, притомъ оказанныхъ Малоросійскими и Донскими Козаками съ ихъ начальниками, писалъ во всѣ мѣста и къ Московскому Патpiapxy Адріану, и темъ ихъ прославя обнародовалъ. Въ какой же силѣ къ Пaтpiapxy грамота состоитъ, оная точно находится въ Исторіи Maлopocciйской. Самъ же государь и съ apмieio своею отбыть изволилъ въ Москву. Въ 1697 году известной разбойникъ, Донской Козакъ, Костюкъ, жившей близъ Каспійскаго моря на Сулакѣ, для разбоя, по указу Его Царскаго Величества, полковникомъ Бушевымъ и, Гребенскимъ атаманомъ, Федоромъ Киреевымъ, съ командою, пойманъ съ немалымъ числомъ его артели отвезенъ до Астрахани, гдѣ и казненъ. У него сдѣланъ былъ городокъ, которой разоренъ, недалеко отъ Сулаку при рѣкѣ Прорвѣ. Близъ онаго живущей нынѣ, Кумыцкаго владѣнія, Князь Костюковской съ людьми своими, проименовался по званію урочища того, почему и селеніе ево называется деревня Костюкова. Во ономъ же году, когда въ фѣвралѣ мѣсяцѣ, по доносу Стрѣльцовъ, стремяннаго полку Ларіона Елизарьева съ товарищи, извѣстно стало, что Окольничей Алексей Соковнинъ, Думной дворянинъ Иванъ Циклеръ, Столникъ Феодоръ Пушкинь, и товарищи ихъ Стрѣльцы, и бывшіе тогда въ Москвѣ Донcкie Козаки, учинили между собою изменнической заговоръ, чтобъ Государя своего убить и государство въ свою власть взять. Оные бунтовщики, по праведному Гражданскому суду, всѣ смертію въ Москвѣ казнены: у живыхъ руки и ноги, а потомъ головы отрублены, и по всѣмъ частямъ города руки и ноги оныя на колы взоткнуты, а головы иа Красной площади, на каменномъ столбѣ, поставлены. И тѣмъ оказалось, что войско Донскоѣ въ томъ зломъ замыслѣ, кромѣ тѣхъ злодѣевъ, не состояло. Во ономъ же году, когда въ фѣвралѣ мѣсяцѣ, по доносу Стрѣльцовъ, стремяннаго полку Ларіона Елизарьева съ товарищи, извѣстно стало, что Окольничей Алексей Соковнинъ, Думной дворянинъ Иванъ Циклеръ, Столникъ Феодоръ Пушкинь, и товарищи ихъ Стрѣльцы, и бывшіе тогда въ Москвѣ Донcкie Козаки, учинили между собою изменнической заговоръ, чтобъ Государя своего убить и государство въ свою власть взять. Оные бунтовщики, по праведному Гражданскому суду, всѣ смертію въ Москвѣ казнены: у живыхъ руки и ноги, а потомъ головы отрублены, и по всѣмъ частямъ города руки и ноги оныя на колы взоткнуты, а головы иа Красной площади, на каменномъ столбѣ, поставлены. И тѣмъ оказалось, что войско Донскоѣ въ томъ зломъ замыслѣ, кромѣ тѣхъ злодѣевъ, не состояло. О ЗАМИРЕНІИ СЪ ТУРКАМИ — О ОБЪЯВЛЕНІИ ВОЙНЫ ПРОТИВЪ ШВЕДОВЪО БЫТІИ КОЗАКОВЪ И ВЪ ШВЕДСКУЮ ВОЙНУ — О СТРѢЛЕЦКОМЪ БУНТѢ ВЪ АСТРАХАНИО ЗАЩЕТѢ И ВОСПРЕПЯТСВІИ КЪ ДАЛЬНѢЙШЕМУ ВОЗМУЩЕНІЮ БУНТОВЩИКОВЪ ДОНСКИМИ КОЗАКАМИО ПОЖАЛОВАНІИ ОТЪ ЦАРЯ ЗА УСЛУГИ ДОНСКИХЪ КОЗАКОВЪ ПОХВАЛЬНОЮ ГРАМОТОЮО БУНТѢ НА ДОНУ СТАРШИНОЮ БУЛАВИНЫМЪО УБІЙСТВЪ КНЯЗЯ ДОЛГОРУКОВА НА ДОНЦѢ БУЛАВИНЫМЪО ПОСЫЛКѢ ВОЙСКА ИЗЪ ГОРОДА ЧИРКАСКА НА БУЛАВИНА И О ПОРАЖЕНІИ ЕГОО ПОѢГѢ БУЛАВИНА НА ДОНЪ ВЪ СТАНИЦУ ПРИСТАНОВСКУЮО БУЛАНОВСКОСЪ ВОЗМУЩЕНІИ НА ДОНУО ПРІУМНОЖЕНІИ СИЛЪ КЪ БУЛАВИНУО СЛѢДОВАНIИ БУЛАВИНА КЪ ЧЕРКАСКОМУО ВСТРѢЧѢ БУЛАВИНУ — О ДОСТАВАНІИ ГОРОДА БУЛАВИНЫМЪБУЛАВИНУ ПО СТАЧКѢ ВОРОТА ОТВОРЯЮТЪ И, ПРИНЯВЪ ЕГО, ВЫДАЮТЪ ЕМУ СВОЕГО АТАМАНА И ПРОЧИХЪБУЛАВИНЪ СТАЛЪ БЫТЬ ВОЙСКОВЫМЪ АТАМАНОМЪО ПРИСТУПѢ КЪ АЗОВУ ПОСЛАННЫХЪ ОТЪ БУЛАВИНА И О ПОДГОВОРѢ ВЪ НЕМЪ СТРѢЛЬЦОВЪ И КОЗАКОВЪ — О ПОСЫЛКѢ ОТЪ БУЛАВИНА ДРУГОЙ ТОЛПЫ ВЪ СЛОБОДСКІЕ ПОЛКИ И О ДѢЙСТВІЯХЪ ИХЪ ТАМОО ПОСЫЛКѢ ОТЪ ЦАРЯ СЪ КНЯЗЕМЪ ДОЛГОРУКИМЪ ВОЙСКА ДЛЯ ПРЕКРАЩЕНІЯ БУНТА НА ДОНУО ПОРАЖЕНІИ БУНТОВЩИКОВЪ ПРИ ДОНЦѢО ПОРАЖЕНІИ НЕКРАСОВА ПОДЪ АЗОВОМЪО СЛѢДОВАНІИ КНЯЗЯ ДОЛГОРУКАГО КЪ ГОРОДУ ЧЕРКАСКОМУ — О СМЕРТИ БУЛАВИНАО ПРИБЫТІИ КНЯЗЯ ДОЛГОРУКОВА КЪ ГОРОДУ ЧЕРКАСКУ О ПРИНЕСЕНІИ ЕМУ ПОВИННОСТИДОЛГОРУКОЙ НАКАЗЫВАЕТЪ БУНТОВЩИКОВЪ, А ИНЫХЪ ПРОЩАЕТЪНЕКРАСОВЪ, ВЗЯВЪ ЖЕНУ И ДѢТЕЙ И НАБРАВЪ СЪ ДОНУ ЗЛОДѢЕВЪ, ОГРАБИВЪ ЦАРИЦЫНЪ, КАМЫШЕНКУ И САРАТОВЪ, БѢЖАЛЬ ВЪ КУБАНЬДОЛГОРУКОЙ ИСТРЕБЛЯЕТЪ ПО ДОНУ БУНТОВШИКОВЪ И НѢКОТОРЫЯ ИХЪ СТАНИЦЫО НАКАЗАНІИ БАХМУТСКИХЪ ЖИТЕЛЕЙ — О ПРИБЫТІИ ЦАРЯ НА ДОНЪЦАРЬ ДѢЛАЕТЪ ВЪ ГОРОДѢ ЧЕРКАСКОМЪ ОСТАВШИМЪ БУНТОВЩИКАМЪ КАЗНЬЦАРЬ ОСТАВШИМЪ ОТЪ БУНТА КОЗАКАМЪ ВИНЫ ИХЪ ПРОЩАЕТЪ И ДАЛЪ ИМЪ АТАМАНАО ПРИБЫТІИ ЦАРСКОМЪ ВЪ АЗОВЪ И О НАКАЗАНІИ ТАМОШНИХЪ ЗЛОДѢЕВЪО БЫВШЕМЪ ГОЛОДѢ НА ДОНУО СЛУЖБАХЪ КОЗАЦКИХЪО ВСЕКОНЕЧНОМЪ БЫТІИ ВОЙСКОВЫМЪ АТАМАНОМЪ НА ДОНУ РАМАЗАНОВУ ПО СМЕРТЬ ЕГОО ПЕРЕВѢДЕНІИ СЪ ДОНУ НѢСКОЛЬКО КОЗАКОВЪ НА СУЛАКЪО ВЫИСКИВАНІИ СЪ ДОНУ БѢГЛЫХЪ ЛЮДЕЙ И О ВОЗРОПТАНІИ КОЗАЦКОМЪ ЗА ТО, НО ПРЕКРАЩЕНО Но какъ часто бываетъ, что между добрыми людьми и злыя находятся, и болѣе изъ подлѣйшіхъ душъ, какъ то таковые и оказались было въ тишайшее время, между обществомъ усердныхъ еще на Дону, и въ такой случай, когда, по Указу Его Императорскаго Величества, въ 1728 году, велено было Генералъ Maiopy и Гвардіи Maiopy, Алексею Ивановичу Тараканову, изъ всѣхъ Донскихъ жилиіщъ изыскивать и высылать на прежнія жилища бѣглыхъ Pocciйскихъ всякаго званія людей. Для котораго исполненія и прибыл онъ на Донъ въ городъ Черкаской, въ которое время находился уже по кончине Петра Рамазанова, какъ значится того году по отпискамъ войска Донскаго въ Военную Коллегію, войсковымъ же Атаманомъ Андрей Лопатинъ по смерть свою. Той причины ради затлѣлась было искра между зломышленниками и вознамѣрились было возжечь огонь противу Тараканова, но чрезъ верныхъ и усердныхъ ко исполненію власти Высочайшей, объ ономъ тайно ему изъ общества объявили, старошіна Макаръ Никитинъ сынъ Персицкой и Козакъ Потапъ Раздорокой, чѣмъ его и предостерегли, и темъ до дальнѣйшаго замешатѣльства не допущено, ибо чрезъ его отъ нихъ выѣздъ, въ бывшей близь ихъ Черкаскаго траншаменть, вошедъ подъ охраненіе тамошняго гарнизона, принуждены были злоумышленники себя усмирить, а что ему, Тараканову, потребно было, или кто надобенъ, присылали къ нему по требованію его въ ту крѣпость безъотговорочно, и тѣмъ было безъ дальнего изслѣдованія сокращено и все исполнено. После сего, такъ же по Указу Ея Величества, Императрицы Анны Iоанновны, 1732 году, переведено съ Дону Козаковъ 1067 семей къ Волгѣ, для поселенія между городами Царицынымъ и Дмитровскимъ, что на Камышенке, ради прикрытая тамо селенія отъ набѣговъ Калмыцкихъ и Нагайскихъ Татаръ и для содержанія Царицынской линіи, кои тамъ Волгскимъ войскомъ оные уже проименовались, а изъ оставшихъ несколько въ 1734 году были въ Польшѣ противу мятежниковъ Польскихъ стороны Лещинскага. По семъ, во время начатой у Россіи съ Турками въ 1736 году войны оказалось, что Ханъ Дундукъ Амбо, со всею Калмыцкою Ордою, отшатился отъ Россійскаго подданства и пошелъ уже въ Кубань соединиться тамъ съ Татарами, о чемъ коль скоро при Дворѣ Императорскомъ известно стало, тотчасъ велено было войску Донскому оному Хану въ намереніи его воспрепятствовать, для чего сколько силою, а болѣе чрезъ нарочно посланнаго въ Калмыки старшину, Данилу Ефремова, Ханъ, владѣльцы и зайсанги уговариваны были, и тѣмъ онымъ Ефремовымъ по прежнему, съ обещаніемъ ему въ томъ прощенія , остановленъ в возвращенъ по прежнему подъ державу Российскую, и во имовѣрность онаго въ непремѣнности оставилъ при Ханѣ и при всей eгo Ордѣ Калмыцкой сына, своего, Степана, аманатомъ или заложникомъ съ нѣсколькими именитыми Козаками, а самъ отправился ко Двору. По чему Ханъ въ проступкѣ его совершенно прощенъ и по прежнему въ верности подданства къ присягѣ пожалованъ милостивою Императорскою грамотою, а ЕФремовъ за то, а паче за долговременную в ревностную службу, 1738 году, марта въ 17 день, награжденъ, на мѣсто наказнаго Атамана, Ивана Фролова [Сей былъ послѣ сего съ чиномъ армейскаго Бригадира] въ войско Донское Войсковымъ Атаманомъ; а за что именно, тому подъ симъ [Божію милостію Мы, Анна Императрица и Самодержица Всероссйская, и прочая, и прочая, и прочая. Пожаловали Мы войска Донскаго старшину, Данилу Ефремова, за долговременныя в реввостныя его Намъ и предкамъ Нашимъ службы, ко оному войску Донскому настоащимъ войсковымъ Атаманомъ. Того ради Всемилостивѣйше повелѣваемъ вамъ, войску нашему Донскому, ево, Данилу Ефремова, за войсковаго пастоящаго онъ войска Донскаго Атамана признавать и почитать, и во всемъ, что къ службѣ нашей касатися имѣетъ, быть ему въ послушаніи. И какъ вы, войско донское, сію Нашу Императорскаго Величества грамоту получите, и вамъ бы ченить о томъ по сему Нашему Указу. Данъ въ С.- Петербургѣ марта 17 дня 1738 году. По Указу Ея Императорскаго Величества, князь Иванъ Трубецкой, Андрей Ушаковъ, Князь Юрья Трубецкой, Баронъ Петръ Шафировъ, Графъ М. Головкинъ, Василий Новосильцевъ, Александръ Нарышкинъ, Князь Б. Юсуповъ, Оберъ Секретарь Василей Демидовъ, Секретарь Яковъ Бахаревь] въ низу съ грамоты списокъ прелагается.

Какъ бы то ни было, только Козаки спокойно владели Азовомъ по 1642 годъ: выходили съ своими судами въ Азовское и Черное морѣ и не мало обезпокоивали Турецкіе берега и флотъ. Между тѣмъ временемъ, какъ Султанъ самъ противъ Персіянъ въ походъ отправился, приказано было Татарамъ стараться о возвращеніи Азова, но Козаки отбивали ихъ всегда съ немалымъ урономѣ. Однако жъ они въ 1638 году, вышедъ въ Черное морѣ съ 1,700 человѣкъ противъ Піали Паша, которой былъ гораздо сильнѣе ихъ, потерями до 700 человѣкъ, съ Турецкой же стороны побито было въ жестокомъ ономъ сраженіи такъ же около 1,000 человекъ. И такъ все происходило до воцарившагося Султана Ибрагима, которой въ 1641 году, пользуясь совершеннымъ миромх съ Персіанами, понудилъ къ осаде Азовской со всею ревностію, препоруча оную Піали Aгѣ, содержателю арсенала, яко много искусному и въ храбрости испытанному мужу, которой недавно предъ тѣмъ былъ въ Капитанъ Паши произведенъ, слѣдовать флотомъ, состоящимъ изъ 45-ти галеръ и великаго числа галіотовъ, фелюковъ, чаякъ и другихъ судовъ.

Сухопутное войско подчинено было въ команду Силистрійскому Пашѣ, Гусейнъ Делію, которой Козаковъ почиталъ завсегда безсильныхъ, а чрезъ покореніе оныхъ немалую себѣ славу получить надеялся. И такъ Гусейнъ Дели отправился сухимъ путемъ къ Азову съ 60,000 Крымскихъ Татаръ, 10,000 Черкесъ, 20,000 Янычаръ, и 20,000 Спаговъ, кромѣ еще великаго числа Молдавцовъ и Волохъ.

Въ Азовѣ жъ тогда находилось только 1,400 вооруженныхъ Козаковъ и 800 женщинъ, кои достойны къ причисленію въ гарнизонъ, потому что оне въ защищенie города немалую славу заслужили. Піали Паша, отправясь напередъ съ флотомъ, имелъ такую неудачу, что принужденъ былъ, не доходя въ восьми миляхъ отъ берегу, остановиться за мелями, которыхъ нельзя было проходить безъ самыхъ искусныхъ лоцмановъ, и такъ ему не можно было стрѣльбу съ галеръ съ пользою производить. Сего ради заблагоразсудилъ только морскихъ своихъ солдатъ высадить на берегь и присовокупить къ арміи. Потомъ іюня 24-го числа окружили городъ и съ ужасною силою во многихъ мѣстахъ наступили, но неимоверною храбрости оборонялись Козаки, и въ тѣ приступы, которые продолжались семъ дней сряду, отъ 5 ти до 6-ти тысячь Турокъ побито, да 2,000 Янычаръ, кои на одномъ, сдѣланномъ своемъ раскатѣ, храбро стояли и по городу били, на воздухъ чрезъ подкопъ полетели. Во время всѣхъ оныхъ приступовъ жены не устрашались мужьямъ своимъ приносить не только пищу, порохъ и всякаго снаряду, но сами на приступающихъ бросали зажженный смоляныя крутки, горячую смолу, кипятокъ и прочія огненныя орудія, и такъ, что сколько того приступа, столько и ядеръ не страшились. Турки жъ какъ мало отъ нихъ, такъ и оть ихъ мужей, могли обороняться; напослѣдокъ уже невозможно было Турокъ ни прозьбою, ни угроженіями, ни побоями къ новому приступу склонить, а особливо, какъ съѣстныхъ запасовъ недоставать стало.

Для отвращенія сего недостатка погла пошла было Турецкая и Татарская конница въ Россійскую область за фуражемъ, но какъ оную оттуда выгнали, то Турки Pocciи уже больше никакога поводу дать не хотѣли, чтобъ за cie отомстить и учинить Козакамъ въ Азовѣ вспоможеніе. Паша Силистрійскій которой отъ объявленнаго недостатка въ съѣстныхъ припасахъ, бунту опасался, хотѣлъ свое войско всегда въ движеніи содержать, приказалъ такъ же и Спагамъ спѣшиться и на приступъ итти, и оныхъ такъ равно, какъ и пѣшихъ, самъ вести.

Но Козаки подвели такъ хорошо вездѣ подкопы, что Турки нигдѣ безъ опасенія стать и шанцами укрѣпиться не могли, причемъ какъ жены, такъ и дѣти, весьма неустрашимы были и къ оборонѣ всячески способствовали. И такъ на безпрестанныхъ и безполезныхъ приступахъ Турки почти весь свой порохъ издержали, для чего принуждены были цѣлые десять недѣль безъ дѣйствия стоять, чрезъ что осажденные получили себѣ отдохновеніе и отъ понесенной въ такихъ непрестанныхъ оборонахъ и караулахъ трудности поправились. Турецкой полководецъ, видя, что за такими многими недостатками осаду продолжать силою нельзя, вздумалъ покуситься обещаніями и деньгами ихъ склонить, и для того послалъ отъ себя и отъ Піали Паши въ городъ Мегмета Агу, а имянемъ Татярскаго Хана Курть Агу и Чехомъ Агу, чтобъ чрезъ такихъ знатныхъ мужей и дачею въ тотъ часъ 12,000, а потомъ еще по опростаніи города 30,000 червонныхъ, къ здачѣ оныхъ склонить. Точію они Агасовъ тѣхъ, хотя съ благосклоннымъ пріемомъ и вежливостью приняли, но, по выслушиваніи ихъ посольства, весьма не по ихъ мненію имъ отвѣтствовали, объявляя, что они къ честной оборонѣ довольно запасли оружія и храбрости еще имѣютъ, и съ тѣмъ ихъ тотчась назадъ отпустили.

Вскорѣ послѣ отпуску тѣхъ Агасовъ, учинили Козаки вылазку на Турокъ, кои притворно потомъ, яко бы отъ страху, стали отступать, что видя непріятель за ними множествомъ погнался; Козаки жъ даннымъ сигналомъ вдругъ три подкопа подъ ними подорвали, чрезъ что болѣе 1,600 Татаръ и Турокъ пропало, и такъ потомъ за ними, кои ихъ часто по ночамъ посѣщали, гнаться не смѣли, въ какомъ маломъ числе они къ нимъ ни приходили. Къ тому жъ и ни малаго извѣстія о истинномъ числѣ о состояніи осажденныхъ получать не могли, ибо никто изъ Козаковъ къ нимъ не перебѣгалъ, а хотя кто изъ нихъ и въ полонъ къ нимъ попадался, однако никакими обѣщаніями и мучительствомъ вывѣдать ничего не могли, и чаяли Турки, что нѣсколько тысячь ихъ въ городѣ было, вмѣсто чего развѣ нѣсколько сотъ находилось. Такъ же, по счастію осажденныхъ, Татара, кои выше Азова расположены были, очень неосторожно и слабо караулы свои имѣли, такъ что не препятствовали въ темнотѣ свѣжему войску въ городъ входить и всякіе припасы доставлять.

Но по долгомъ времени недостатокъ у Турокъ наградился полученіемъ отъ Калашъ Аги Магомета и прочихъ, на шести скороходныхъ баркахъ сороковесельныхъ, великаго множества пороху и другихъ военыыхъ припасовъ. Въ самое жъ то время прибыль и Асанъ Паша съ изобильнымъ числомъ съѣстныхъ запасовъ изъ Очакова, чрезъ что Турки ободрясь, паки жестокой приступъ къ городу дѣлали, и напали на раскатъ, имлнуемой Заброколъ, на которомъ было 14 пушекъ; а какъ до того еще во ономъ мѣстѣ широкой проломъ ими сдѣланъ былъ, сражались для того весьма жестоко, а найвяще Янычарами, и, напоследокъ, онымъ раскатомъ обладали. Но какъ 300 человѣкъ Козаковъ помянутымъ путемъ въ городъ притти подоспѣли, то недали Туркамъ тамо взгнѣздиться, жестоко и храбро на нихъ напали, и такъ что принуждены были оной раскатъ опять осажденнымъ и съ пушками оставить, хотя то для нихъ и не безъ знатнаго урона стоило, ибо Турки въ томъ выигрышѣ и проигрышѣ лишились 7,000 человѣкъ, Молдавцовъ 300 и Волохъ 200, большая жъ часть изъ нихъ погигла отъ подкоповъ и бросаемыхъ въ нихъ огненныхъ снарядовъ.

А какъ Турки почти вездѣ принуждены были ocтрie Козачье ощущать, хотя они поистинѣ какъ храбрые солдаты поступали, но отъ оружія осажденныхъ больше половины ихъ умалилось. Ибо хотя великое множество Татаръ въ лагерѣ у нихъ находилось, но большею частою конные состояли, коихъ къ такимъ приступамъ употреблять отнюдь было невозможно, какъ только развѣ противъ конницы жъ, если бъ она была, и для того были они имъ болѣе въ тягость, нежели полезны въ издержаніи на нихъ всякаго припаса; къ тому же они сильно пищею оскудѣли, а принудить ихъ съ прочими пѣшими на приступъ итти было невозможно.

Какъ осада cia медлительно продолжалась, то между ими недовѣркя, отчаяніе и голодъ такъ начала умножаться, что уже ничего съ поспешностью предпринять не могли. Они лишились всякой покупки, какъ то за быка, котораго покупали прежде, за одинъ давали 20, барана стоющаго левка, три червонца, а ячмень сколько коню скормить въ день ценою было, въ цѣлый ефимокъ. Время годовое уже стало приходить къ концу, дожди, слякоть и стужа произвели въ нихъ разныя болѣзни, что все такое роптаніе и сѣтованіе въ народѣ произвело, что Силистрійскій Паша принужденъ былъ о такомъ бѣдномъ состояніи ихъ, за подписаніемъ всѣхъ Пашей, представить Портѣ и просить присылки на помощь людей, денегъ, съѣстныхъ и военныхъ припасовъ. Тоумо воспоследовалъ отъ Великаго Визиря отвѣть, сходный понудительному и гордому письмецу, какое послано было къ Маркѣ Спинолѣ, при осадѣ Бреды, когда онъ просилъ у Гишпанскаго Короля, Филиппа III, подмогу, и кое состояло только въ трехъ словахъ: «Марко! Возьми Бреду!» а сему Пашѣ сообщено было: «Возьми Азовъ или отдай свою голову!» По такомъ угроженш, положили генеральный учинить приступъ; но какъ сей таково жъ несчастливо окончился, какъ и прежмя, заключили того для вовсе отступить, и отослали утомленныхъ людей, октября 5-го дня, 1642 году, въ ближыя мѣста, на щимнія квартиры.

Первое известіе о оставленіи безполезной Азовской осады показалось Турецкому, Россійскому и Польскому Дворамъ болѣе баснею, нежели истинною повѣстію, ибо оной городъ въ то время далече не таковъ крѣпокъ былъ, каковъ въ 1696 году Его Царскимъ Величествомъ, Петромъ Алексеевичемъ, взятъ; 5,367 только человѣкъ осажденныхъ въ немъ (изъ коего числа 3,000 побито и въ полонъ взяты, отчаянною храбростію, безъ ожидашл отколь какой помочи), могли такую жестокую осаду выдержать, отстоять, и победителями остаться; Янычаръ же въ осаду оную 8,000 потеряно, а Спаговъ 3,000, и почти столько жъ Емановъ и Гигебовъ, съ Молдавцами и Волохами; но много изъ оныхъ и бѣжало; изъ Татаръ найдено 7,000 человѣкъ убитыхъ, и потерялъ Піали Паша, при отступленіи съ флотомъ, 3,000 избраннейшихъ Янычаръ.

Паша Силистрійскій, отступя отъ города, не посмелъ тогда явиться въ Константинополь, опасаясь за несчастливую удачу осады головою своею заплатить, но поворотилъ къ Козлову, того для, чтобъ оттуда итти напередъ въ Бешлы. Ханъ Крымской принялъ его изрядно, три дня угощалъ сряду. Отъ него съ 1,500 провожатыми лучшихъ Татаръ, страха ради Козацкаго нападения, отправился въ Кинбурнъ и 12 дней бурею тутъ задержанъ былъ, где онъ получилъ известіе о смерти Ханской, о которомъ не безъ чаянности было, что чрезъ средство яда умерщвленъ, дабы худое окончаніе осады Азова на умершего свалить возможно было.

Капитанъ Піали Паша весьма тому радовался, что флоть его, претерпѣвъ на морѣ жестокой штурмъ, въ Кафу итти принужденъ былъ, и надѣялся, что оная погода на морѣ удержитъ нѣсколько времени Султанской гаѣвъ, которой между тѣмъ отвращенъ быть можетъ.

Несчастливое окончаніе помянутой осады не препятствовало въ послѣдуемомъ лѣтѣ паки возобновить. Султанъ восхотѣлъ вящею силою и надежнѣе оную предпріять; того для заблагоразсудилъ всѣ распри и требованія, какъ съ Цесарскимъ, такъ и съ прочими Дворами, къ концу привести. Къ сему руку помочи подало поздравленіе и празднованіе, коимъ тогда ежедневно быть случилось, для рождемя перваго Султанскаго наслѣднаго сына, понеже того времяни о Ибраимѣ всенародно думали, что онъ безплоденъ и въ мужествѣ своемъ къ дѣторожденію неспособномъ находится, потомъ и устрашаемая опасность, кол уже стала было являться, отъ домогателей отъ Оттоманской короны, пресеклась, такимъ образомъ, что уже Султанъ съ покойнымъ серцемъ былъ, можно было осаду Азова продолжать. Римскому Цесарскому посланнику, Барону Фонъ Квестенбергу, которой по то время никакова удовольствія получать не могъ, тогда все по ево желанію согласно заключили.

Такимъ образомъ Турки съ Цесарцами помирились, къ которому времяни и Pocciйскie послы, Илья Даниловичъ Милославской и Леонтей Лазаревъ, съ своими представленіями и съ поздравленieмъ о новорожденномъ наслѣдникѣ, въ Царьградъ прибыли, коихъ Диванъ определилъ во оной допустить и, принявъ ихъ посольство, по возблагодарении за то, верховной Визирь сообщилъ имъ великую роспись жалобъ, а между темъ съ вящимъ возраженіемъ говорилъ о Азовѣ, твердя, яко бы одни только Россіяня причиною тому были, что городъ оной въ Козацкія руки достался и Турками назадъ не взять; что Его Цареваго Величества люди снарядомъ и всякими припасами вспомогали, а безъ того Азовъ давно бы взятъ былъ; что оными Козаками, Султановъ Чаушъ, Мегметъ Келеби, съ шестью человѣками товарищества убиты и вьючное ихъ совсѣмъ пограблено; что тоже бы и съ братомъ ево Мустафы Келебіевымъ учинили, естьли бъ бегствомъ отъ нихь не спасся, и во всемъ ономъ требовали справедливаго удовольствія.

Такимъ образомъ Турки съ Цесарцами помирились, къ которому времяни и Pocciйскie послы, Илья Даниловичъ Милославской и Леонтей Лазаревъ, съ своими представленіями и съ поздравленieмъ о новорожденномъ наслѣдникѣ, въ Царьградъ прибыли, коихъ Диванъ определилъ во оной допустить и, принявъ ихъ посольство, по возблагодарении за то, верховной Визирь сообщилъ имъ великую роспись жалобъ, а между темъ съ вящимъ возраженіемъ говорилъ о Азовѣ, твердя, яко бы одни только Россіяня причиною тому были, что городъ оной въ Козацкія руки достался и Турками назадъ не взять; что Его Цареваго Величества люди снарядомъ и всякими припасами вспомогали, а безъ того Азовъ давно бы взятъ былъ; что оными Козаками, Султановъ Чаушъ, Мегметъ Келеби, съ шестью человѣками товарищества убиты и вьючное ихъ совсѣмъ пограблено; что тоже бы и съ братомъ ево Мустафы Келебіевымъ учинили, естьли бъ бегствомъ отъ нихь не спасся, и во всемъ ономъ требовали справедливаго удовольствія.

На cie Poccійcкie послы отвѣчали, что съ великимь удивленіемь о странномъ и къ нимъ совсѣмъ не принадлежащемъ дѣлѣ принуждены слышать. И такъ на такія требованія отъ Его Цярскаго Величества, что за границами и не его подданными, ниже съ вѣдома, или сообщности, найменьше же повелѣніемъ, или приглашеніемъ, надъ Азовомъ учинено, какія удовольствія и отчеты требовать возможно какъ Султану, такъ и главному Визирю и Дивану безъизвѣстно быть не можетъ; что Его Царское Величество дерзостнымъ Козакамъ конечно никакой подпоры не дѣлалъ, но паче еще старался тому воспрепятствовать, чего ради и послалъ своихъ посланниковъ въ Азовъ, Богдана Луковича и Афанасья Борлова, но по обратномъ ихъ и безплодномъ пріѣздѣ, еще туда посыланъ былъ Михайла Заиковъ, кой со всеми при немъ имеющими людьми на дороге найденъ убить. Вяще же того несправедливо требуется отъ Его Царскаго Величество удовольствіа за Мегмета Келеби, ибо его Величество во всемъ ономъ такъ поступилъ, не только чего отъ добраго союзника и сосѣда, но и искренняго брата можно ожидать, ибо по многимъ посылкамъ со многою трудностью извѣдалъ, что помянутое убивство и грабежъ не въ его области, но изъ Польши, и не Россіянами или подданными Козаками, но Запорожцами, по другую сторону Днѣпра, учинено.

По сему, кажется, такія требованія только для того чинятся, чтобъ предупреждать праведныя жалобы и требования праваго суда, о чемъ они письменное повелѣніе имѣютъ верховному Визирю и, чрезъ его, Султану Ибраиму самому представить, чтобъ онъ Его Царскому Величеству, какъ союзнику, доброму сосѣду и другу, за показанное презрѣніе Его Царскаго Величества титулу, кои даются отъ всѣхъ державъ, съ которыми Его Величество въ союзѣ находится, каковы и Султаны, Свѣтлѣйшіе его предки, никогда не оставляли и въ самое военное время.

Сверхъ того, не токмо просятъ, но и требуютъ, чтобъ Султанъ благоволилъ Крымскаго Хана, по силѣ точныхъ артикуловъ общ го союза, къ отвѣту принудить, вомногихъ разорительныхъ нападеніяхъ, учиненныхъ его Татарами, въ земляхъ Его Величества подданныхъ, подъ предводительствомъ извѣстныхъ начальниковъ и Мурзъ, о чемъ, не смотря на многія жалобы, ни малѣйшаго удовольствія еще не получено. И такъ cie требовяніе весьма иное, нежели что отъ Его Царскаго Величества требуется, чтобъ отвѣчать, въ томъ, что незнаемыми разбойниками въ области Султанской и Ханской учинено.

Наконецъ, Его Величество, нашъ Государь , какъ то принесенными письмами засвидѣтельствуется, въ твердомъ намѣреніи состоитъ, такіе союзы и дружбу ненарушимо содержать, каково между обеими державами заключено, естьли только и съ Султанской стороны тоже послѣдуетъ. А инымъ образомъ, когда бъ Его Величество такъ крепко своему слову и руки не держался, то не токмо тогда, но и еще бы нынѣ, могъ Козакамъ въ Азовъ на помощь толь сильно притти, чтобы Порта Оттоманская всею ея морскою и сухопутною силою не могла онымъ городомъ овладеть. Но донынѣ еще ни малейшей помощи имъ не дастъ.

Диванъ, принявъ во уваженіе оной ответь, не разсудилъ болѣе въ томъ понуждать, но напротиву того просилъ пословъ дѣло къ такому концу привесть, чтобъ дружба между обоими державами продолжалась и умножалась, чего и они съ своей стороны содержать того не упустять, упоминая притомъ и то, что впредь отъ Султана въ письмахъ къ Его Царскому Величеству требуемые Императорскаго достоинства титулы надлежащею Формою даваемы, равно и всѣ причиненныя Россіи отъ Крымской стороны разоренія, изслѣдованы будутъ.

О ТУРЕЦКОМЪ ПРИОТОВЛЕНІИ О ВЗЯТІИ АЗОВА НЕОТМЕННОО ТУРЕЦКОМЪ ВТОРИЧНОМЪ ВООРУЖЕНІИ НА АЗОВЪ

КОЗАКИ, НЕ ПО ЛУЧА, КЪ УДЕРЖАНІЮ АЗОВА ВСПОМОЖЕНІЕ, ОСТАВЛЯЯ ОНОЙ, ПОДОРВАЛИ И ВОЗВРАТИЛИСЬ НА ДОНЪ, ТУРКИ АЗОВЪ РАЗОРЕННОЙ НАХОДЯТЪ

О ПОСТРОЕНІИ ТУРКАМИ КРѢПОСТЕЙ ПРИ РѢКАХЪ ДЛЯ НЕПРОПУСКУ ВЪ МОРЯ КОЗАКОВЪ

О ОТВАЖНЫХЪ КОЗАЦКИХЪ ПРОѢЗДАХЪ МИМО ТУРЕЦКІХЪ КРѢПОСТЕЙ ВЪ МОРЯ И О УДАЧНЫХЪ ТАМО ИХЪ ПРОМЫСЛАХЪ

О ДѢЛАХЪ РАЗБОЙНІКА СТЕНЬКИ РАЗИНА — ПЕРВОЙ РАЗБОЙ РАЗИНОВЪ НА ВОЛГѢ

РАЗИНЪ ОДЕРЖАЛЪ ЯИКЪ ГОРОДЪ КЗААЧИЙ —

РАЗИНЬ ВЫШЕЛЪ НА КАСПІЙСКОѢ МОРѢ ДЛЯ РАЗБОЯ

ПОСЛАННЫЕ НА ЯИКЪ СТРѢЛЬЦЫ КЪ РАЗИНУ ПРІОБЩАЮТСЯ

РАЗИНЪ НА МОРѢ СРАЖАЕТСЯ СЪ ГИЛЯНСКИМЪ ХАНОМЪ

ИЗЪ АСТРАХАНИ ПОСЫЛАЕТСЯ ВОЙСКО ДЛЯ ПОИМКИ РАЗИНА — РАЗИНЪ ПОСЛАННЫМЪ ЗА НИМЪ ОТДАЕТСЯ НА ДОГОВОРЪ СЪ ПРОЩЕНІЕМЪ ЕГО ВИНЫ

РАЗИНЪ ВОЗВРАТЯСЬ НА ДОНЪ, ОБРАЩАЕТСЯ НА СВОИ РАЗВРАТНЫЯ ДѢЛА

РАЗИНЪ ПАКИ КЪ ВОЛГѢ ПОШЕЛЪ — РАЗИНЪ ОБМАНОМЪ ЦАРИЦЫНЪ ВЗЯЛЪ

РАЗИНЬ ИДУЩИХ НА НЕГО ВОЙСКА МОСКОВСКІЯ КЪ СЕБѢ СКЛОНИЛЪ

ИЗЪ АСТРАХАНИ ВОЙСКО ПОСЛАНО ПРОТИВЪ РАЗИНА

ПОСЛАННОЕ ВОЙСКО ИЗЪ АСТРАХАНИ ПРЕДАЕТСЯ РАЗИНУ ПОДЪ ЧЕРНЫМЪ ЯРОМЪ

ВОЙСКО ВЪ АСТРАХАНИ ВОЛНУЕТСЯ

РАЗИНЪ СТАЛЪ ПРИ САМОЙ АСТРАХАНИ

ПРИСТУПЪ ВЗЯТЬЕ АСТРАХАНИ РАЗИНЫМЪ

ЧИНИМЫЯ ВЪ АСТРАХАНѢ РАЗИНЫМЪ УБИВСТВА, ГРАБИТЕЛЬСТВО И РАЗОРЕНІЕ

РАЗИНЪ, ОСТАВЯ ВЪ АСТРАХАНИ СВОИХЪ НАЧАЛЬНИКОВЪ, ПОШЕЛЪ ВЪ ВЕРХОВЫЕ ГОРОДА

О ПОИМКѢ НА ДОНУ РАЗИНА — О КАЗНИ РАЗИНА НА МОСКВЪ

О МЯТЕЖИ ОТЪ ОСТАВШИХЪ БУНТОВЩИХОВЪ ВЪ АСТРАХАНИ ПОСЛѢ РАЗИНА

О МЯТЕЖИ ОТЪ ОСТАВШИХЪ БУНТОВЩИХОВЪ ВЪ АСТРАХАНИ ПОСЛѢ РАЗИНА

О УБІЙСТВѢ АСТРАХАНСХАГО МИТРОПОЛИТА БУНТОВЩИКАМИ И ПРОЧИХЪ

О СЛѢДОВАНІИ ИЗЪ ACTРАХАНИ БУНТОВЩИКОВЪ ВЪ ВЕРХОВЫЕ ГОРОДА

О ПОСЫЛКѢ ИЗЪ МОСКВЫ ВОЙСКА ПОДЪ АСТРАХАНЬ И О УСМИРЕНІИ ОНЫМИ МЯТЕЖИНКОВЪ

О ПОКОРЕНІИ МЯТЕЖНИКОВЪ —

О СДАЧѢ ГОРОДА ВОЙСКУ МОСКОВСКОМУ —

О КАЗНИ ОСТАВШИХЪ БУНТОВЩИКОВЪ ВЪ АСТРАХАНИ

ИЗЪ ВЕДОМСТВА ВОЙСКЪ ДОНСКАГО И ЯИЦКАГО ПО НЕКОТОРОМУ ЧИСЛУ КОЗАКОВЪ COOБЩАСЬ, РАЗБОЙНИЧАЛИ НА КАСПІЙСКОМЪ МОРѢ, И О ВОЗВРАЩЕНІИ ИХЪ СЪ ОНАГО

О БЫТІИ ПРОЧИХЪ КОЗАКОВЪ НА СЛУЖБѢ

КОЗАКИ ОТОШЦЕВАЮТЪ ТАТАРАМЪ ЗА ИХЪ НАПАДЕНІЕ И ПЛѢНЕНІЕ РУССКИКЪ ЛЮДЕЙ

О ОТШАТИВШИХСЯ СЪ ДОНУ НѢСКОЛЬКІХЪ КОЗАКАХЪ ДЛЯ РАСКОЛУ НА КУМУ РѢКУ И НА СУЛАКЪ ДЛЯ РАЗБОЮ

КОЗАКИ ДОНСКІЕ РАЗБИЛИ ТОЛПУ ТУРЕЦКУЮ И ТАТАРСКУЮ, НАХОДЯЩУЮ НА ГРАНИЦЫ РОССІЙСКІЯ

О ПРІУГОТОВЛЕНІИ ЦАРЕМЪ ПЕТРОМЪ ПЕРВЫМЪ КО ВЗЯТІЮ ОТЪ ТУРОКЪ АЗОВА —

ПРИСТУПЛѢНІЕ И ОСАДА РОССІЙСКИМИ ВОЙСКАМИ АЗОВА —

О ВЗЯТІИ ОТЪ ТУРОКЪ АЗОВА

О ПОѢЗДѢ ДОНСКИХЪ КОЗАКОВЪ НА АЗОВСКОЕ МОРЕ И О ПРОМЫСЛѢ ИХЪ ТАМЪ

ОПИСАНИЕ О КОЗАЧЕЙ ФЛОТИЛIИ И О ДѢЙСТВІИ ИХЪ ОНОЮ

ВОЕННЫЯ ДѢЙСТВІЯ ПОДЪ АЗОВОМЪ

О ХРАБРОМЪ КОЗАЧЬЕМЪ ПРИСТУПНОМЪ НАПАДЕНІИ НА АЗОВЪ

О СДАЧѢ ТУРКАМИ ГОРОДА АЗОВА И ЗАМКА ЛЮТИКА

О ПОИМКѢ РАЗБОЙНИКА ДОНСКАГО КОЗАКА КОСТЮКА НА СУЛАКѢ

О ПРИМѢШАВШИХСЯ ДОНСКИХЪ КОЗАКАХЪ, БЫВШИХЪ ВЪ МОСКВѢ, КЪ ЗАГОВОРУ ПРОТИВУ ЦАРЯ СТРѢЛЬЦАМИ

О ПРИМѢШАВШИХСЯ ДОНСКИХЪ КОЗАКАХЪ, БЫВШИХЪ ВЪ МОСКВѢ, КЪ ЗАГОВОРУ ПРОТИВУ ЦАРЯ СТРѢЛЬЦАМИ

Азовъ же одержанной оставался со всемъ своимъ округомъ въ Россійской державѣ; прочія жъ крѣпости, какъ то лежащія на Днѣпрѣ, разоря ихъ, оставлены по прежнему, во впустѣ, Туркамъ, а чрезъ посланнаго въ 1699 году въ Константинополь полномочнаго посла, благополучно установленъ между Россіею и Портою, въ начале 1700 году [Со онаго 1700 году, Государемъ Царемъ, Петромъ Алексѣевичемъ, начало времени годоваго установленно по Европейскому численію, генваря съ 1–го, почему и въ сей книгѣ отъ сего времени годовое разуметь должно] тридцатилѣтній миръ. Которое примиреніе и обнародовано въ Москвѣ 29 августа, а на другой день объявлена, за извѣстныя и всей Европѣ протестованныя обиды, противъ Шведовъ война, которая и продолжалась даже до 1721 году.

По одержаніи Азова и по установленіи дѣйствительнаго съ Турками мира, Государь учредилъ во ономъ губернію и опредѣлилъ во оной Губернаторомъ, Воеводу и Звенигородскаго Намѣстника, Ивана Андреевича Толстаго, которой, по Указу Царскому, разграничился съ Турками: приписалъ ко оному Троицкую крепость, что на Таганъ Рогѣ, и пять Слобоцкихъ Козацкихъ полковъ: Изюмской, Харьковской, Ахтырской , Сумской и Острогожской, со всѣми ихъ городами и уѣздами, по самую Малую Pocciю, Бѣлогородскую и Воронежскую губерніи, и Донское войско, а потомъ и Бахмуть съ Торомъ. При самомъ же Азовѣ поселилъ, кромѣ Московскихъ войскъ, Стрѣльцовъ и Козаковъ, два новобранные Козацкіе жъ полка, первой полковникомъ, Волохомъ, Николаемъ Васильевымъ, изъ вольныхъ и охочихъ людей Волохъ, Малороссіянъ и прочихъ, двухъ тысячной, а другой, пришедшей, охотою жъ, съ полковникомъ же своимъ, Гинею, изъ Мунгальцовъ, которые и находились при ономъ городѣ до возврященія его, по прежнему, Туркамъ, и переселены на места, о коихъ ниже описано.

Во время жъ Шведской войны Козаки Донскіе во оной такъ же оказывали усердіе свое. Они противу ихъ во многихъ мѣстахъ всегда употребляемы съ пользою были, какъ равно Калмыки и Черкасы (Малороссія). И между темъ, во время учинившегося 1705 году, отъ 30 іюлл, въ Астрахани Стрѣлецкаго бунта, обще съ Красноярскими и Черноярскими Стрѣльцами жъ, чрезъ находящегося тогда тамо беглаго изъ Москвы, Кобыльскаго полку Стрелецкаго сына, Стрѣльца полку Голочалаго, Стеньки Москвитина, которой мстя, отъ тринатцатилѣтняго своего возвраста, что за бунтовство 4 Стрѣлецкихъ полковъ бывшихъ на Лукахъ Великихъ, со многими главными мятежниками, дядя и отецъ его 1698 году въ Москвѣ казнены, а протчie по дальнымъ городамъ разосланы, отъ 1702 году дѣлалъ въ Астрахани возмущеніе и достигъ, наконецъ, до своего желанія. Онъ вперилъ въ безумныхъ Стрѣльцовъ и раскольниковъ, что будто бы уставлена тяжкая служба и новая вѣра, велитъ кланяться болванамъ и носить Нѣмецкое платье, брить бороды, за что и полки Стрелецкie, что не хотѣли отстать отъ своего Православнаго обычая, сосланы въ сылку и многіе переказнены, что Государя нѣтъ на Москвѣ, воюетъ противу Шведа, Росcійcкoe Государство хотятъ раздѣлить на четыре части, и чтобъ дѣвокъ Рускихъ всѣхъ выдать за Немцовъ, за чтобъ конечно Стрѣльцамъ вступиться, а паче за вѣру свою Православную, и просить Государя, чтобъ опять было совсѣмъ по старому, и для того бы, во первыхъ, всѣхъ Немцовъ, Бояръ и офйцеровъ солдатскихъ вырубить. Чѣмъ, взволновавъ безумныхъ, убили въ Астрахани Воеводу Тимофѣя Ржевскаго, нѣсколько полковниковъ и знатныхъ людей, всего съ 300 человѣкъ, и разграбили казну Царскую, выбрали между; собою начальниковъ и Атамановъ, въ коемъ числе были изъ бунтовщиковъ первейшіе, Яковъ Носовъ, да Атамань изъ Донскихъ Козаковъ, Елисей Зиновьева. Отъ оныхъ когда съ возмутительными письмами какъ на Терекъ къ Стрѣльцамъ же и къ Гребенскимъ Козакамъ, кои тогда жъ такъ же забунтовали, изъ которыхъ Стрѣльцы полковника своего, Некрасова, убили и пожитки, его разграбили, такъ и къ Яицкимъ и Донскимъ Козакамъ, склоняя ихъ къ своему единомыслию, писали, съ чѣмъ посланные отъ нихъ 7 мъ человѣкъ, следуя по Донскимъ городкамъ, вездѣ Козаковъ къ своей сторонѣ возмущали и, достигши до ихъ главнаго города, Черкаска, гдѣ жительствуетъ Войсковый Атамань, въ собраніи ихъ Козаковъ (по ихъ обыкновенію, въ кругу) Войсковому Атаману, Лукьяну Максимову, посланное съ нимъ письмо вручили, прося притомъ отъ общества своего, чтобъ они съ ними за то, что въ письмѣ описано, за одно стояли. Которое письмо Атамань, распечатавъ, велѣлъ прочесть въ кругу Козаковъ въ слухъ, и, по прочтеніи, тѣхъ возмутителей взяли подъ карауль и прислала ихъ скованныхъ къ Москвѣ, съ тѣмъ письмомъ и съ обстоятельнымъ донесеніемъ объ нихъ и всего учрежденія, съ чѣмъ они войско свое отъ бунтовства того общимъ войсковымъ приговоромъ утвердили. И то, что какъ имъ чреаъ тѣхъ подосланныхъ плутовъ известно стало, что бунтовщики Стрѣльцы Астраханскіе, Черноярскіе в Красноярскіе, сообщась, слѣдовать имеютъ къ Царицыну и въ прочіе верховые города, съ тѣмъ, чтобъ жителей оныхъ, а паче служилыхъ людей, въ соединеніе свое приневолить и общее съ ними итти до Казани и далѣе, по поведению Атаманскому и по общему войсковому приговору, нѣсколько тысачъ Козаковъ, подъ начальствомъ Старшинъ своихъ, Максима Фролова и Василья Поздеева съ товарищи до Царицына послали, чтобъ оныхъ идущыхъ къ Царицыну и въ верховыя мѣста для возмущения, къ соединенно нет допустить.

Что въ самомъ дѣлѣ исполнено. Посланные Старшины съ Козаками, достигши до Царицына, жителей Царицынскихъ и городъ подкрѣпили и пройтить въ верховыя мѣста бунтовщиковъ не допустили, но еще удачные промыслы надъ ними возымѣли, что видя мятежники, что Донцы не пристали къ нимъ поспѣшно обратно въ Астрахань побѣжали. Но какъ наконецъ, недостатокъ въ хлѣбномъ запасѣ у Донскихъ Козаковъ сталъ становиться, а чтобъ и еще отъ мятежниковъ покушенія къ воровству ихъ не было, и дабы въ безопасности верховые города состоять могли, до прибыпя Царскаго войска, уже слѣдующего съ Фельдмаршаломъ, Графомъ Борисомъ Петровичемъ Шереметевымъ, къ Астрахани, для пресѣченія того бунта, оставили при Царицынѣ 1,000 Козаковъ подъ начальствомъ Старшинъ же, Тимофѣя Пирожникова и Леонтья Поздѣева, и на Донъ возвратились, чемъ Донцы оказали Государю искреннюю свою вѣрность, что къ бунтовщикамъ не пристали.

Фельдмаршалъ же, какъ достигъ до Астрахани и понудилъ бунтовщіковъ сдаться, всѣхъ тѣхъ начальниковъ бунта съ товарищи, 273 человека, подъ крепкою стражею въ Москву отправилъ, гдѣ всѣ, какъ и первые 7 человѣкъ, возмутители достойную казнь получили.

За ту Донскую услугу, 1796 году, отъ Царя пожалована имъ съ похвалою милостивая грамота, и притомъ войсковому Атаману и всему войску Донскому, сверхъ обыкновеннаго имъ годоваго, денежное жалованье и честные знатные клейноты, Атаманамъ въ знакъ ихъ управленія, перначь серебряной золоченъ, бунчугъ съ яблокомъ и съ доскою и съ трубкою серебряною, золоченъ же, съ надписями, знамя большое и станишныхъ шесть, писанныя на камке золотомъ и серебромъ. Въ какой же силе та жалованная войску грамота состоитъ, съ оного при семь ниже слѣдующій списокъ прилагается.

Божіею поспѣшествующею милостію, Мы Пресвѣтлѣйшій и Державнѣйшій Великій Государь Царь и Великій Князь, Петръ Алексѣевичъ, всея Великія и Малыя и Белыя Россіи Самодержецъ, Москоскій, Кіевскій, Владимipcкiй, Новогородскій, Царь Казанскій, Царь Астраханскій, Царь Сибирcкій, Государь Псковскій и Великій Князь Смоленскій, Тверкій, Югорскій, Пермскій, Вятскій, Болгаpскiй, и иныхъ Государь, и Велимй Князь Нова города Низовскія земли, Черниговскій, Рязанскій, Ростовскій, Ярославскій, Бѣлозерскій, Удорскій, Обдорскій, Кондійскій и всея Сѣверныя страны Повелитель и Государь Иверскія земли, Карталинскихъ и Грузинскихъ Царей, в Кабардинскія земли, Черкаскихъ и Горскихъ Князей, и иныхъ многихъ государствъ и земель, Восточныхъ и Западныхъ, и Сѣверныхъ отчичь и дедичь, и наслѣдникъ, и Государь и обладатель.

Наше Царское Величество пожаловали Донскихъ Атамановъ и Козаковъ, войсковаго Атамана, Лукьяна Максимова, и все войско Донское, велѣли за многая ихъ в вѣрныя службы, а особливо которую учинили въ прошломъ 1705 году, въ возмущеніе Астраханское, на вечную имъ и дѣтямъ ихъ, и сродникамъ ихъ славу, дать ciю Нашу, Великого Государя, Нашего Царскаго Величества, милостивую жалованную Грамоту, за Нашею Царскаго Величества, собственною рукою и за Государственною Нашею, Царскаго Величества печатью, для того, что въ прошлыхъ годахъ служили они отцу Нашему Великаго Государя, Великому Государю, Царю и Великому Князю Алексѣю Михайловичу, всѣя Великія, и Малыя, и Белыя Pocciи Самодержцу, и братьямъ Нашимъ Великаго Государя, блаженныя жъ и вечно доотойныя памяти, Великимъ Государямъ Царямъ и Великимъ Князямъ, Феодору Алексѣевичу и Iоанну Алексѣевичу, всея Великія, и Мялыя, и Белыя Россіи Самодержцамъ, и Намъ, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, во всѣхъ Крымскихъ и Азовскихъ, и иныхъ многихъ воинскихъ походахъ были до отпуску, и будучи въ тѣхъ походахъ чинили многія надъ непріятелемъ поиски. А которые изъ Донскихъ и иныхъ Заполныхъ рѣкъ Козаки, забывъ страхъ Божій и Намъ, Великому Государю, свое обещаніе в заповѣди святыя и Апостольскія соборныя Церкви, и явилась въ расколѣ и въ иныхъ противностяхъ, и тѣмъ она и о верной своей къ Намъ, Великому Государю, къ Нашему Царскому Величеству, службѣ, казнили смертно, и ни до какого злаго намеренія тѣхъ возмутителей не допустили, а иныхъ ради подлиннаго розыску, переслали, прислали къ Намъ, Великому Государю, къ Москвѣ. А прошедшего лета Господня, 1705 года, Астраханскіе служилые и иныхъ чиновъ жилецкіе люди, забывъ страхъ Божій в должность свою, и крестное цѣлованіе, учинили въ Астрахани бунть, в тамо бывшаго Воеводу, Столника нашего, Тимофѣя Ржевскаго, и полковниковъ и иныхъ начальныхъ людей до смерти побили, в для равнаго съ собою возмущенія, желая присовокупить къ тому своему воровству и ихъ Донскихъ Атамановъ и Козаковъ, и все войско Донское, прислали они, Астраханцы, къ нимъ, Атаманамъ и Козакамъ, и ко всему войску въ Черкаское съ прелестными воровскими ложными письмами, Астраханцовъ, Московскихъ бывшихъ Стрѣльцовъ, Гришку Артемьева съ товарища семь человѣкъ, у которыхъ они, войсковой Атаманъ, Лукьянъ Максимовъ, съ знатною и съ разумною старшиною, и съ прочими добрыхъ сердецъ Козаками, принявъ тѣ прелестные письма тѣхъ подсыльниковъ, в съ прелестнымм письмами прислали, оковавъ, къ Намъ, Великому Государю, къ Нашему Царскому Величеству, къ Москвѣ, съ Станичнымъ Атаманомъ, съ Савою Кочетовымъ съ товарищи, и писали оной войсковой Атаманъ и все войско Донское къ Намъ, Великому Государю, къ Нашему Царскому Величеству, объявляя и утверждая службы свои паче прежнаго, что они того ихъ Астраханскаго злаго совету не приняли, и никому изъ Донскихъ Козаковъ къ тому непристойному и злому дѣлу приставать отнюдь не велѣли, и закааъ о томъ учинили крепкой подъ смертнымъ страхомъ, и сами они, войсковой Атаманъ и старшина, и npoчie все Донские Козаки обещаются и впредь служить верно. И того жъ дня, какъ оные бунтовщики изъ Астрахани къ нимъ присланы, собрався въ кругъ ради лучшего о службѣ своей къ Намъ, Великому Государю, утвержденія, целовали святое Евангеліе и кресть, что имъ никому изъ нихъ къ тѣмъ. Астраханскимъ бунтовщикамъ не приставать, и злаго ихъ совету не принимать, и Намъ, Великому Гооударю, Нашему Царскому Величеству, служить вѣрно, безъ воякой измены, о чемъ они войсковой Атаманъ и знятная старшина съ добраго и усердно радостнаго своего совѣта, во все Донскіе верховные городки съ низу послали того жъ времени къ станичнымъ Атаманамъ и Козакамъ крѣпкіе войсковые Указы съ нарочными посыльщиками, чтобъ въ тѣхъ Донскихъ городахъ отнюдь никто изъ нихъ станичныхъ Атамановъ и изъ Козаковъ къ тому злому дѣлу не приставали и никакихъ воровскихъ прелестныхъ писемъ, ежели оть нихъ Астраханцовъ съ кѣмъ тайно и явно въ присылкѣ впредь будутъ къ нимъ, не слушали и въ томъ бы во всѣмъ, такожде они Донскихъ верховыхъ городковъ Козаки кресть цѣеловали, а кто къ крестному цѣлованію на правдѣ приходить не будетъ, в тѣхъ велѣли они, Войсковой Атаманъ и все войско Донское, по обыкновенію войсковому, сажать въ воду, и ради обереженія города Царицына и иныхъ мѣсть отъ техъ же Астраханскихъ бунтовщиковъ, они жъ Войсковой Атаманъ и вся старшина, отобравъ нѣсколько тысячь добраго войска со всякимъ воинскимъ оружиемъ и съ знатною, и доброю и верною старшиною, съ Максимомъ Фроловывъ, да Васильемъ Подѣевымъ съ товарищи, къ Царицыну послали безъ мечтанія, которые, бывъ тамо Астраханскихъ бунтовщмковъ, которые шли въ верховые городы для возмущенія, не пропустили , и съ Царицынскими служилыми людьми многіе воинскіе промыслы имели, но что, видя тѣ бунтовщики Астраханцы и Московскіе Стрѣльцы, что они, Донскіе Атаманы и Козаки, къ нимъ не пристали и служатъ, Намъ, Великому Государю, вѣрно, въ томъ своемъ зломъ намѣреніии устрашась, побежали въ Астрахань, а они, Донские Атаманы и Коааки, походное войско, знатная помянутая старшина, Максимъ Фроловъ и Василій Поздѣевъ и всѣмъ войскомъ, оставили на Царицыне, впредь, для остерегательства отъ нихъ бунтовщиковъ, войска тысячу человекъ за доброю жъ старшиною, съ Твмофѣемъ Пирожниковымъ, да съ Леонтьемъ Поадѣевымъ, а сами для нужды хлѣбныхъ запасовъ, отступили на Донъ, и были всегда противъ воровъ и бунтовщиковъ во всякой готовности, и о томъ къ Намъ, Великому Государю, къ Нашему Царскому Величеству, писали почасту, за которую ихъ войсковую верную службу, тогошъ проведшаго году, поимянному Нашему, Великаго Государя, Нашего Царскаго Величества, Указу, сверхъ обыкновеннаго годоваго денежнаго и хлѣбнаго жалованья, что къ нимъ но вся годы Наша, Великаго Государя, милость посылается, послано къ нимъ, Атаманомъ и Козакамъ и ко всему войску Донскому, Нашего Царскаго Величества жалованья денегъ 20,000 рублевъ. Да въ нынѣшнемъ 1706 году къ нимъ же, Атаманамъ и Козакамъ, которые нынѣ въ Царицынѣ, къ выше писаннымъ старшинамъ и къ рядовымъ Козакамъ, съ присланнымъ отъ нихъ съ Царицына Козаками, станичнымъ Атаманомъ, съ Антономъ Ильинымъ съ товарищами, послано деньгами и собольми 2,865 рублевъ. И настоящее Наше, Великаго Государя, Нашего Царскаго Величества, годовое денежное м хлѣбное жалованье, и порохъ, и свинецъ, и желѣво, и вино, на нынешней 1706 годъ къ нимъ Атаманамъ и Козакамъ, ко всему войску Донскому, противъ прошлыхъ лѣтъ, послано сполна жъ да для предбудущихъ лѣть, на память той ихъ, Донскихъ Атамановъ и Козаковъ, в всего войска Донскаго, вышеписанной къ Намъ, Великому Государю, къ Нашему Царскому Величеству, верныя службы, пожаловали Мы, Великій Государь, Наше Царское Величество, ихъ же, Донскихъ Атамановъ и Козаковъ, и все войско Донское, честными и знатными войсковыми клейноты, войсковымъ Атаманамъ въ знакъ ихъ управленія, перначь серебренной съ каменьемъ золоченъ, бунчугъ съ яблокомъ и съ доскою и съ трубкою серебренною золоченъ, знамя большое писанное на камке золотомъ, и на тѣхъ войсковыхъ клейнотахъ подписаню имянно, что пожалованы они, Донскіе Атаманы в Козаки, симъ Няшимъ, Великаго Государя, жалованьемъ аа вышеписанныя вхъ службы въ вѣчную на смертную память потомкамъ ихъ. Да къ вышеписаннымь же воинскимъ клейнотамъ, указали Мы, Великій Государь, послать въ прибавку къ нимъ же, Атаманамъ и Козакамъ, шесть анамемъ камчатыхъ, писанныхъ золотомъ и серебромъ станичныхъ. И того ради Мы, Всепресвѣтлѣйшій и Державнѣйшій Великій Государь, Царь и Великій Князь, Петръ Алексѣевичь, всея Великія и Малыя и Белыя Россіи Самодержецъ, и многихъ государствъ и земель, Восточныхъ, и Западныхъ, и Северныхъ отчичь и дѣдичь, и наслѣдникъ, и Государь, и обладатель, Наше Царское Величество, сею нашу, Великаго Государя, милостивую жалованную грамоту, имъ, Донскимъ Атаманамъ и Козакамъ, и всему войску Донскому, дать повелѣли, усмотря тѣ ихъ вышеписанныя многія верный и усердно радѣтельныя службы въ неугасимую ихъ славу, и дабы имъ, и дѣтямъ, и сродникамъ, и потомкамъ ихъ, видя такую неизреченную къ себѣ Нашу, Царскаго Величества, милость и жалованье, Намъ, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, и сыну Нашему, Царскаго Величества, благоверному Государю, Царевичу и Великому Князю, Алексѣю Петровичу, и наслѣдникамъ Нашимъ всея Великая, и Малыя, в Бѣлыя Россіи, служить такожде всегда вѣрно и радетельно, аа что къ нимъ, Атаманамъ и Козакамъ, и къ дѣтямъ и къ сродникамъ, и къ потомкамъ ихъ, за верныя ихъ предбудущія службы, Наша, Царскаго Величества, милость будетъ всегда съ приращеніемъ. Дана сія Наша, Царскаго Величества, милостивая жалованная грамота, за Нашею, Царскаго Величества, Государственною печатью, въ Царствующемъ Нашемъ Великомъ градѣ, Москвѣ, лѣта отъ созданія мира 7214, а отъ Рождества Избавителя нашего Iисуса Христа, 1706, мѣсяца Февраля 21 дня, Государствованія нашего 24 года. Подлинную грамоту, по Указу Великаго Государя, подписали: Бояринъ и Адмиралъ Феодоръ Алексѣевичь Головинъ, Дьяки Иванъ Волковъ, Михайла Радостамовъ.

Во время жъ продолжающейся со Шведами войны, донесено Государю было, что Донъ населился и войско Донское наполнилось безчисленно крѣпостными бѣглыми, Россійскіми людьми, и тѣмъ оскудели многія вотчины, такъ, что подоженныхъ казенныхъ сборовъ собирать и на службу въ рекруты давать людей со оныхъ нѣкого, а чрезъ поводъ такой, для избежанія тѣхъ податей и поборовъ могутъ и болѣе къ нимъ перейти. Что Государь принялъ со уваженіемъ, и въ исходѣ 1707 году послалъ того для съ наставленіемъ на Донъ, чтобъ выискивать техъ беглыхъ людей и высылать бы ихъ на прежнее жилище, полковника Князь Юрья Володиміровича Долгорукова, съ пристойною командою, а въ войско Донское объ ономъ, для повиновенія, грамоту. Но какъ скоро то на Дону извѣстно стало, тотчасъ оказалась слѣдующая грамота, писанная съ тѣмъ, чтобъ станишные Атаманы съ Козаками до того выискиванія не допускали, а старались бы тому воспрепятствовать, и Князя Долгорукова до того не допустить, въ противномъ же случаѣ сыщиковъ всѣхъ бить до смерти. Которая грамота якобы слѣдуя, во первыхъ, по рѣкѣ Севернаго Донца чрезъ станицы, даже до Бахмута, въ коемъ тогда былъ определенной отъ войска Донскаго надъ соловарами Атаманомъ Кондратій Булавинъ, до рукъ его дошла, и имѣль ея при себѣ, до времени прибытія на Донъ сыскнаго командира съ командою.

Сей злодей, Кондрашка Булавинъ, былъ войска Донокаго Козакъ, жительства изъ бывшей Трехибенской станицы, при Северномъ Донце. Онъ определенъ былъ отъ бывщаго войсковаго Атамана, Ильи Григорьева сына, Зершикова, вѣдомства ихъ, войска Донскаго, въ Бахмутѣ къ соленому заводу, надъ работными людьми соловарами, Атаманомъ. Гдѣ будучи, имѣлъ онъ при себѣ набранныхъ гультяевъ Запорожцевъ, Черкасъ и прочихъ людей, сотъ до пяти человекъ. Онъ ходилъ съ ними иногда и заграницу, на Крымскую степь, верста на сто и болѣе, и разрывалъ тамо находящееся курганы, въ коихъ, а паче въ большихъ, сыскивалъ кладовъ неположенныхъ имъ, чемъ хотѣлъ обогатить себя.

Коль скоро Донцамъ извѣстно стало, что въ вѣдомство ихъ, на Сѣверной Донецъ, въ юрты Донскія, сыщикомъ бѣглыхъ людей, Князь Юрья Долгорукой, съ командою слѣдуетъ, Булавинъ тотчасъ, съ гулевою своею шайкою, пошелъ изъ Бахмута на встрѣчу оному, и, передавши Донецъ, нашелъ его, стоящаго близъ Шулгинской станицы, при рѣкѣ Айдарѣ, которая въ Северной Донецъ впадаетъ, воровски напавъ на него ночью, убилъ его и всю его команду и, отсѣкши Княжую голову, тѣло съ прочими бросилъ въ волчью яму.

Cie учиня, при посылкѣ той головы, какъ сказывается на Дону, въ городъ Черкаскъ, извѣстилъ объ ономъ все войско, что онъ все исполнилъ въ силу войсковаго приговору, и требовалъ на то себѣ отъ онаго дальнейшего повелѣнія. Точію какъ объ ономъ самовольномъ убийствѣ войсковой Атаманъ, Лукьянъ Максимовъ, съ старшинами, увѣдомились, жестоко устрашились. Они тотчасъ объ оной дерзости въ Азовѣ губернатор и Звенигородскаго наместника, Ивана Андрѣевича Толстова, съ отсылкою къ нему Княжой головы, увѣдомили, и то, что вскорѣ нѣсколько войска для поимки бунтовщиковъ, а паче Булавина, отправлено на Донецъ быть имѣетъ. Куда на Донецъ войсковымъ приговоромъ войско и послано, а отъ губернатора объ ономъ съ извѣстіемъ, такъ равно и отъ войска Донскаго, къ Государю писано.

Между тѣмъ Булавинъ пошелъ внизъ по Донцу, обълвлялъ въ станицахъ о данной ему, яко бы отъ войска грамотѣ, и о повеленіи къ недопущенію выбора людей съ Дону, чѣмъ увѣрялъ Козаковъ и, привлекая тѣмъ къ себѣ, многихъ склонилъ.

Булавинъ услышалъ, что войско изъ Черкаскаго на него вооруженно идетъ, съ тѣмъ, чтобъ поймать его и съ сообщниками. Онъ противу сего видъ смѣлости всѣмъ своимъ плутамъ показалъ, обвиняя въ неправости оной Атамана войсковаго и старшинъ, ободрялъ товарищевъ своихъ не быть робкимъ въ невинности своей. Козаки Черкаскіе, нашедъ на него, по непринятомъ отъ нихъ увещаніи напали, при самомъ Донцѣ, и учинили съ нимъ найжесточайшее сражеше и производили оное между собою на немалое время, и почти въ началѣ съ раанымъ боемъ, даже, наконецъ,Черкаскіе преодолѣвать Булавинскихъ стали и, осиливши ихъ, побивали и рубили, такъ что бѣгствомъ спасать себя стали. Въ которомъ сраженіи Черкаскіе весьма старались о поимкѣ, или бы убить Булавина, но не токмо въ живыхъ, ниже въ трупахъ убитыхъ, по окончаніи боя, тела его сыскать не могли. И такъ тѣмъ соверша, возвратились только съ нѣсколькимъ числомъ изъ мятежниковъ, пойманныхъ въ городъ Черкаской, кои объявили обо всемъ происшедшему да и то объявилось, что Булавинъ убійство и возмущеніе сделалъ, яко бы по присланной къ нему изъ Черкаска грамотѣ, а не самъ собою. Чему при войскѣ Атамань съ старшинами удивились и, выправляючись объ ономъ, не находили, чтобы отъ кого или когда таковая грамота къ нему посылана была; изъ сего выразумели, что онъ, для обольщенія тамошнихъ Козаковъ и для приведенія ихъ къ возмущенію, оную составилъ и въ пользу свою употребиъ. Тотчасъ общимъ приговоромъ отъ Войсковой Канцелярии съ нарочнымъ послали войсковую грамоту какъ на Донецъ, такъ и на Донъ по станицамъ о поимкѣ его, Булавина, и чтобъ не верить той ложно составленной грамотѣ его. Чрезъ что пришли всѣ живущіе на Дону Козаки въ смущеніе, не вѣдая, на чемъ утвердиться и вѣрить чему.

Булавинъ же въ то время, когда присланные Козаки его преодолевали, скрылся на тотъ часъ, чтобъ вмѣстѣ, съ сообщниками своими, и ему убиту ее быть, или живымъ не попасться въ руки ихъ, подъ случившейся тамо, при берегѣ рѣки Донца, подмытаго водою, дерева корень, и пролежалъ подъ онымъ до того времени, какъ уже всѣ, по наступившей ночи, отъѣхали. Онъ же, по утишеніи того, пользуясь тѣмъ ночнымъ временемъ, бѣжалъ и шелъ нищенскимъ образомъ на Донъ до верхнихъ станицъ, куда, наконецъ, и прибыль въ Пристановскую станицу, которая тогда оостояла при устье Хопра рѣки.

Онъ, пришедъ въ оную, объявилъ себя и то бывшее приключеніе свое, но однако съ тѣмъ, что онъ, по присланной отъ войска грамотѣ, долженъ былъ повиноваться и до того высказыванія съ Дону людей не допускать, а въ противномъ случаѣ и вооруженною рукою поступить, какъ то и воспослѣдовало. А сколько ему извѣстно и заподлннно знать дано, что Атамань съ четырьмя старшинами, за дозволеніе въ выискивании у нихъ на Дону бѣглыхъ людей, взяли съ Князя Долгорукова 5,000 рублевъ, но чтобъ войско на нихъ безъ роптанія о той выдачѣ было, прислали о недопущеніи и убийствѣ грамоту къ нему; нынѣ жъ, по исполненіи того, чтобъ самимъ отъ приговора и сего наущенія вывернуться, объявили его и всѣхъ тѣхь Козаковъ, кои повиновались той грамотѣ, бунтовщиками и возмутителями противу Государя, и чтобъ совоемъ угасить то возженное ими дѣло, чрезъ присланныхъ отъ войска болѣе тысячи Козаковъ, команду его, состоящую До 500 человѣкъ храбрыхъ Козаковъ, побили и его поймать или убить хотѣли, но яко бы, по невинности его въ томъ, cчacтie сохранило, в, сколько ему известно, они писали объ ономъ и къ Государю, обвиняя его и сообщниковъ въ томъ возмущеніи противу воли Царской, а себя безвинными представляютъ, и чтобъ Царскимъ войскомъ бунтовщики сокращены были. Для котораго предупреждения, подъ видомъ симъ, чтобъ всѣмъ имъ безвинно не погибнуть, возмутилъ тамъ живущихъ Козаковъ и всѣхъ въ верховыхъ станицахъ, противу находящихся въ Черкасскомъ старшинъ, и, склоня ихъ на свою сторону, пошелъ, собравшись, вооруженною рукою на низъ по Дону, и тамо живущихъ же по станицамъ, тою лжею, почти всѣхъ къ себѣ склонилъ, къ чему присталъ и Есауловской станицы станишной Атаманъ, Игнатій Некрасовъ, съ шайкою своею, котораго поставилъ полковникомъ надъ всѣми, приклонившимися по Дону станицами, такъ равно и надъ Донецкими юртами опредѣлилъ, изъ Гултайной шайки своей, Якима Голаго, препоруча имъ всѣ городки оные, а самъ въ Трехибенской станицѣ находиться сталь.

По разгласившеніи извѣстіи повсюду о бунтѣ, происходящемъ отъ Булавина, премножество разнаго волочащаго сброда, какъ то Запорожцевъ, Малоросійскихъ Черкась, бѣглыхъ людей и чернцовъ къ нему въ сообщество пошли и, слѣдуя до него путемъ, грабили и били всякаго званія людей, и пловущіе отъ города Изюма, по рѣкѣ Донцу, будары и лодки купецкіе разбивали, чѣмъ остановивили сухопутной в судовой ходъ, слѣдующей съ товарами и вещами къ городамъ Черкаску и къ Азову.

Бунтовщикъ Кондрашка, видя къ себѣ премножество наброда, отвсюду стекшихся, тотъ часъ выбралъ изъ нихъ къ начальству способнѣйшихъ и поставилъ оныхъ надъ ними полковниками, изъ Запорожцевъ Андрея Щуку, Донецкаго Козака Дранаго, бѣглаго чернца Гаврилу.

И такъ чрезъ зиму собрался съ воровскими толпами своими и, распредѣля ихъ на двѣ части, въ ступившую весну, 1708 году, въ апрѣлѣ мѣсяцѣ, пешихъ всѣъ посадя на пограбленныя ими суда, отпривилъ съ Донца отъ Трехъизбянской и Каменской станиць, съ полковниковъ своимъ, Якимомъ Голымъ, подъ войсковой ихъ городъ, Черкаской, куда и самъ , сухимъ, путемъ, съ конницею пошелъ и, соединясь подъ городмъ, оной осадилъ.

Тамъ встрѣтили его во первыхъ, при городѣ живущіе, Скородумовской станицы, Козаки, по обычаю своему, съ хлебомъ в солью, къ которымъ пристали и отъ другихъ станицъ, а за тѣмь перебѣжавшіе изъ города Прибылянскіе сь ними жъ совокупились, но Булавинъ нашедъ, что городъ, вооруявсь противу его, затворился. Онъ дѣлалъ на судахъ къ городу многie приступы, точію, за потеряніемъ многихъ своихъ людей отъ пушечной съ города стрельбы, выдумалъ лесть. Онъ послалъ увещевать старшинъ и Козаковъ въ Черкаскомъ и требоваль отъ инхъ выдачи возмутителей ихъ покоя и разорителей всего войска Донскаго, которые, продавши за деньги, вознамерились выдать живущихъ людей съ Дону, и кои велѣли вооружиться и побить удалыхъ своихъ Козаковъ за то, что исполнили войсковое повеленіе и обставали людей своихъ, а имянно: войсковаго Атамана Лукьяна Максимова, старшинъ и иментыхъ Козаковъ, сообщинковъ ихъ, прочіе жъ бы единодушно съ ними были и, не опасаясь, городъ бы растворили и соединились бы съ ними; въ противномъ же случаѣ угрожалъ всѣхъ тѣхъ которые противны сему будутъ, a паче кои кровопролитіе сдѣлаютъ, яко измѣнннковъ своей отчизнѣ, бить, казнить и вешать безъ пощады будетъ.

Слыша cie, Козаки смутились, но старшины, кои съ мнешемъ Булавина были согласны, какъ то первые Илья Зершиковъ и Соколовъ, Козаковъ своихъ подъострили подъ видомъ цѣлости войска, чтобъ неотмѣнно съ нимъ соединиться и тѣмь, спокойствіе свое возстановя, одержать. Тутъ, по стачкѣ, ворота городскія растворили, и, впустя Булавина съ сообщниками его въ городъ, принудили измѣнники, чтобъ шелъ къ нему войсковой Атамань, для объясненія невинности своей и для установленія прежней общей тишины ихъ. И съ тѣмъ ему представили его и всѣхъ тѣхъ, коихъ онъ требовалъ, которой, увидевши ихъ, говорилъ, ругаючи, что они продали ихъ за 5,000 рублевъ, а чтобъ не выдавать Козаковъ, велели убить Долгорукова, и для того прислали къ нему грамоту; но дабы въ томъ и другомъ ухищреніе ихъ закрыто было, определили посланнымъ войскомъ его и Козаковъ безвинныхъ побить, яко изменниковъ, будучи сами въ томъ дѣлѣ виновниками. Атамань и прочіе, хотя приносили во всемъ ономъ свое оправдание, и что они никогда къ таковымъ изменническимъ дѣламъ не только дѣломъ, ниже въ мысляхъ не имѣли, но развѣ де кто иной плуть, сказалъ ему, которой; вмѣсто Атамана, человѣка безграмотнаго, оную грамоту составилъ, и тѣмъ къ возмущенію начало сдѣлалъ. При сикъ словахъ тотчасъ приказалъ ихъ, какъ самыхъ возмутителей покоя ихъ, во первыхъ Атамана, потомъ Козаковъ, Ефрема Петрова, Леонтія Познѣева съ братомъ, Ивана Саламату и прочихъ, муча на дыбѣ, вкладая голову и ноги въ хомутъ, супонью затягивалъ, бить плетьми нещадно и жечь огненъ, потомъ велѣлъ Атаману Максимову отсѣчь голову, а прочихъ связать руки и ноги, какъ равно я тѣхъ всѣхъ, кои съ ними въ городѣ противу его сопротивлялись, а людей его во время приступовъ побили, кромѣ тѣхъ, кои бѣгствомъ до Азова животъ свой спасти могли, и тамъ злодѣйство оное губернатору донесли, замучивши бросать съ раскатовъ, утопить въ рѣкѣ Дону и притокѣ, а домы ихъ разорить и пожитки пограбить. Изменниковъ же, Илью Зершиковя и Соколова, въ милость свою принявъ, честь имъ воздавалъ, и такъ равно и тѣмъ, кои той же шайки съ ними были.

Какъ же скоро Булавинъ надежно въ Черкаскомъ утвердился и сдѣлался войсковымъ Атаманомъ, то объ ономъ увѣдомилъ своихъ сообщниковъ на Донцѣ и по Дону, призывая ихъ къ себѣ. Почему немедленно, съ великимъ числомъ набранною волницею съ верховыхъ юртовъ, отъ запольныхъ рѣкъ Хопра , Медвѣдицы, Бузулука и почти со всего Дона, выше помянутой Некрасовъ, посада пѣшихъ на отгонныхъ лошадяхъ, къ Булавину въ Черкаской прибыль, такъ равно и отъ прочихъ мѣсть къ нему множество стеклися.

Булавинъ, получа не малую силу, тотчасъ вознамѣрился Азовъ осадить, а для легчайшаго взятья чрезъ подосланныхъ своихъ, подговорилъ находящихся тамо сосланныхъ Стрѣльцовъ и Козаковъ къ возмущенію и бунту, какъ скоро отъ войскъ его къ городу приступъ учинится, въ чемъ и было уже съ ними условленось о взятьѣ Азова, чтобъ и Таганрогскую крѣпость отобрать. Онъ раздѣлилъ для сего толпу людей своихъ на двѣ части, и въ мае мѣсацѣ послалъ одну въ пяти тысячахъ, подъ предводительствомъ своего полковника, Некрасова, въ образѣ верховнаго Атамана, подъ Азовъ, а другую, почти въ такомъ же числѣ, съ полковникомъ же своимъ, Дранымъ, чтобъ слѣдовать вь Слободскіе полки, давъ сему грамоту, для объявленія оной тамошнему народу, съ тѣмъ, что, хотя, де, въ войске Донскомъ и было предъ симъ междоусобіе и смятеніе, но нынѣ, по усмиреніи, возстановлена, по прежнему, тишина, и для того, чтобъ всякие люди, торгующіе и прочіе, какъ сухопутно, такъ и водою, ѣздили бъ съ запасомъ и съ прочимъ до Черкаскаго и въ другія мѣста безъ опасности, для чего, де, симъ всѣмъ и объявляется. Въ самой же вещи оная дана была Драному съ тѣмъ, чтобъ чрезъ то ему свободнѣе въ селеніяхъ проходить и выведывать, гдѣ войска Царскіе находятся, а жителей обольстить къ ѣздѣ до нихъ. Изъ всѣхъ сихъ предпріятій Булавина, уповать было должно, что, по отобраніи Азова съ Таганрогомъ, намѣренъ онъ былъ, для избежанія за свои дѣла казни, со всѣмъ Дономъ отдаться въ Турецкое державство. Точію коль скоро то злое намѣреніе его о взятіи Азова, двумъ старшинаимъ, Ивану и Василью Фроловымъ, извѣстно стало, то тотчасъ прибѣжавъ въ Азовъ, оное намереніе ево тамо объявили, почему принята противу его всевозможная предосторожность, и чрезъ оную вдругъ притомъ открылся и заговоръ тотъ злодейской, которой Булавинъ, чрезъ подосланныхъ отъ себя, у нихъ вселилъ было. Всѣ оные единомышленники его были няйстрожайще заключены, о чемъ и Государю донесено было. Некрасовъ съ войскомъ своимъ и съ принадлежащимъ орудіемъ къ Азову, а Драной съ своими въ Изюмской Слободской полкъ, пошли.

Какъ обо всѣхъ оныхъ мятежахъ, бунтѣ и предпріятіяхъ Булавина, Государю Царю, Петру Алексѣевичу, со обстоятельствомъ донесено было, не взирая на то, что Его Величество тогда съ Королемъ Шведскимъ, Карломъ XII, дело въ Польшѣ имѣлъ, онъ, отдѣля часть войска, въ томъ числе баталіонъ гвардіи Преображенской; немедленно послалъ со оною, для искорененія и сокращенія злодѣевъ, паче для отонменія за убійство Князь Юрья Долгорукова, брата его роднаго, Гвардии Maiopa Князь Василья Володимеровича Долгорукова, чтобъ безъ пощады всѣхъ злодѣевъ и жилища ихъ истреблять, и пойманныхъ казнить и вешать. Но чтобъ иногда нечаянное нападеніе и на ближайшія Россійскія мѣста отъ оныхъ бунтовщиковъ воспоследовать не могло, повелелъ сего для и новое Павловское селеніе крѣпостнымъ строеніемъ, орудіемъ и войсками укрѣпить, почесу и прочія ближайшія къ нимъ мѣста также укрѣпляться стали. Долгорукой, получа тотъ Царской указъ, при отправленіи своемъ, послалъ впередъ себя наскоро въ Изюмской полкъ за бригадира полковника, Гаврилу Кропотова, съ двумя драгунскими полками, а съ Слободскими полками же чтобъ сообщился съ нимъ бригадирь, Феодоръ Володимеровичъ Шидловской, и дабы обще старались злодѣевъ техь не допустить до полку Изюмскаго и прочихъ къ разоренію ихъ; ибо оной ближайшей къ Донцамъ и граничить съ німи, и дѣлали бъ поиски и военныя действія надъ ними.

Къ симъ еще, по Указу Царскому, на другой день прибыли Гетманскіе четыре полка, Компанейскіе, Чеснокова, Кубасинскаго, Кожуховскаго и Полтавской городовой, въ которомъ былъ полковникъ Левенецъ. Итакъ съ Слободскими полками, Изюмскимъ, Ахтырскимъ, Харьковскімъ, Суймкимъ и Острогожскимъ сообщась, стали по меже отъ Донцовъ Изюмскаго Города, и дѣлали безпрестанные разъѣзды. Куда и самъ Князь Долгорукой съ Генералъ-Маіромъ, Княземъ Григорьемъ Волконскимъ, и съ драгунскими полками, за ними жъ последовалъ.

Между тѣмъ временемъ Булавинской полковникъ, Драной, пришелъ къ Бахмуту и, ставь при Бахмуткѣ рѣчкѣ, послалъ вь городъ, объявляя жителямъ данную ему отъ войска грамоту, что на Дону все успокоено, чтобы они такъ же были спокойны, и что присланъ онъ къ нимъ, чтобы быть ему у нихъ такъ какъ былъ Булавинъ прежде; чему, жители, увѣрившись, вышли къ нему, по обычаю, съ хлебомъ и солью, а священники со крестами, и кропили его и войско освященною водою, препоручая себя и городъ подъ его управленіе.

Помянутой Драной, какъ походной Атаманъ, получа городъ Бахмутъ, тотчасъ послалъ гультайной шайки полковника, Голаго, съ войскомъ, для изведанія, въ Изюмской уѣздъ, о Царскихъ полкахъ, которой, перешедъ Донецъ, увѣдалъ, что въ Валуйскомъ уѣзде при рубежной рѣчкѣ, Уразовой, стоить Сумской полкъ. Онъ, воровски подкравшись ночью, напаль на спящихъ и, рубя всѣхъ сопротивляющихся, невзирая что и его Козаки прогоняли, вломился въ обозъ, не опасаясь и стрельбы пушечной. Онъ, сыскалъ ихъ полковника, Андрея Герасимовича, раненаго, велѣлъ его мучительски изрѣзать, прочихъ же старшинъ такъ же побилъ, а оставшихъ, съ Козаками бегущихъ, въ рѣкѣ топилъ, а во время утреннее найденныхь скрывающихся; такъ же побилъ, и бегущихъ въ рѣкѣ Уразовѣ потопиль, чемъ одержалъ ихъ весь обозъ, пушекъ пять, знамена и всю военную збрую, и съ такою знатною добычею счастливо пришелъ къ своему главному начальнику, Драному, которой все то получа, тотчасъ пошелъ съ нимъ, къ городу Тору и ночью въ лугахъ предъ онымъ сталь.

Въ утренней же день Голой послалъ Дранова сына, Ивана, со ста человѣкани Козаковъ своихъ къ городу и велѣлъ ему жителямъ Торскимъ данную войсковую грамоту объявить; чтобы они были спокойны и ихъ не опасались, растворили бы городъ и имѣли бы съ ними по прежнему дружеское общество; но при подъѣздѣ его, Ивана Дранова, сотникъ Торскій, Павелъ Берендѣевсмй, не только въ городъ, ниже близко къ оному, не допустилъ, а выѣхалъ къ нему вооруженно жъ за городъ, гдѣ выслушалъ отъ него лестную грамоту и предложеніе его, отъ дружбы своей имъ отказался, и отступилъ отъ города тотчасъ приказалъ, въ противномъ же случаѣ оружіемъ принять грозилъ. Молодой Драновъ, видя упорность сотника, назадъ къ своимъ возвратился и объ ономъ объявилъ.

При возвращеніи своемъ сотникъ тотчасъ послалъ съ извѣстіемъ къ своему войску, которое отъ Тора въ 20-ти верстахъ стояло, а жителей всѣхъ съ предмѣстья и съ пожитками ихъ въ городъ вогнать велѣлъ. Бувтовщикъ Голой, слыша непокорство и угрозы отъ Берендѣевскаго, немедленно приступилъ со всею толпою своею къ городу и оной осадил и, зажегши посадъ, или предмѣстье, жестоко приступать началъ, продолжалъ съ третьяго часа дни до вечера, но, по счастію, въ то время случившейся ветръ на нихъ и съ дымом пожарнымъ веялъ, чрезъ что они превеликой уронъ отъ жестокаго съ города сопротивленія пушечною и ружейною стрѣльбою, въ людяхъ своихъ претерпѣли, и въ самой тотъ случай бригадиры, Шидловской и Протопоповъ, своимъ полками подоспѣли, чгго увидѣвши, злодѣи опрокинулись на оныхъ, но те жестоко поражать ихъ стали, такъ что принудили ихъ отступить отъ города и бѣжать въ безопасное мѣсто, за коими надлежало бъ гнать въ погоню, но, наступившая ночь тому воспрепятствовала, и съ тѣмъ остановились. До наотупленія жъ света , Бригадиры послали за ними конницу, за коими и сами послѣдовали. Они пристигли ихъ при Донцѣ, въ урочищѣ, Кривой Луѣне, откудова злодѣи, оставивъ пѣшихъ въ обозѣ своемъ, великою толпою конницы выбѣжавъ, напали на полки Царскіе и жестоко съ ними сражались; но силою тою сопротивною премножество поразя, до обозу ихъ погнали, и приступя къ оному, не взирая на ихъ стрѣльбу пушечную такъ же съ ними сразились и, поразя найжесточайше, ихъ разбили и гнали до самой рѣки Донца, гдѣ ихъ убивши полковника Дранова, премножество побили и потопили, что продолжалось съ полдня до четвертаго часа ночи. Такъ же вѣсь ихъ обозъ съ багажемъ, завоеваннымъ ими Сумскаго полку пушки, знамена, всякяго орудия и прочее изъ добычь взяли, оствшік жъ вживѣ, походной Атаман ихъ, Голой, и сынъ Дранаго, Ивашка, съ небольшимъ числомъ злодѣйскихъ Козаковъ, къ Булавину бежали; а Бригадиры, по окончании сего дѣла, съ полками своими пошли къ городу Изюму, къ соединенію съ корпусомъ, прибывшимъ туда съ Княземъ Долгорукимъ.

Въ сіе жъ самое время и Некрасова подъ Азовомъ разбили и прогнали, ибо, когда онъ къ Азову съ злодѣйскими толпами своими приступилъ, тогда уже изъ крѣпостей Таганрога и Cмiyca, отъ Павловска, такъ же и Компанейскіе полки, съ Азовскими соединились и, при наступленім его къ городу, напавши на него, толпы его разбили и прогнали, и многихъ кидавшихся въ рѣку Донъ и въ Каланчу, перетопили, пойманиыхъ же казнили, а Некрасовъ съ товарищемъ, будучи разбитой, съ оставшими ворами своими, позадь Дона бѣжалъ вверхъ по оной.

Князь Долгорукой, пришедъ къ Изюму съ корпусомъ, и собравшись оъ своими отделенными полками, пошелъ на Донъ къ войсковому гогроду Черкаску. Булавинъ услышавши вдругъ, что толпы его сообщества, подъ предводительствомъ Голаго, подъ Торомъ и на Донце почти на голову добиты и разогнаны, а Драной, полковникъ его, убитъ такъ же, что и Некрасовъ подъ Азовомъ жестоко разбитъ жъ и въ бѣгство совсѣмъ обращенъ, а остатки войскъ, разогнанные, врозь въ рѣкахъ Дону и Каланчѣ потоплены, при томъ и то, что Князь Долгорукой, съ великииъ числомъ войска, уже на самого его къ Черкаскому идетъ, пришелъ въ смятеніе, началъ думать, чтобъ иногда Козаки Черкаскіе и неволею не отдали бъ въ руки праведному мщенію, и будучи отъ того въ отчаяніи, оставя всѣхъ сообщниковъ своихъ, запершись одинъ въ горницѣ своей, изъ пистолета въ голову себя застрелилъ, и тѣмъ кончилъ мерзкую жизнь свою. Иные жъ сказываютъ, что съ улицы сквозь окно Козакъ его изъ ружья въ голову застрелилъ. Скоро онъ тотъ конецъ свой получилъ, то на мѣсто его Козаки изобрели въ войсковые жъ Атаманы старшину, Илью Зершикова, и какъ извѣстно объ ономъ повсюду стало, то наперстники его, Голой, Ивашка, Драной и чернецъ Гаврюшка, съ нѣсколькимъ числомъ Козаковъ сообщниками своими, бежали въ верхъ по Дону. Прочіе жъ всѣ остались во ожиданіи судьбины своей, съ тѣмъ, чтобъ принесть Царю повинность свою.

Въ тотъ самой случай къ Чаркаскому прибыль и Князь Долгорукой съ полками и облегъ оной. Но Козаки и старшины вышли изъ города къ нему съ повинною, неся топоры и плахи на себя, просили Царскрй пощады и милостиваго прощенія, ради многихъ въ томъ Вулавинскомъ бунтѣ безвинныхъ, объявляя притомъ; на вопросъ и требованіе Долгорукова, о выдачѣ бунтовщика и всѣхъ сообщниковъ его, что первой и главной бунтовщикъ , Кондрашка Булавинъ, застрелился, а подражатели тому дѣлу, начальники его злодѣи, Голой, понемъ бѣглой "чернецъ, Гаврюшка, и, сынъ Дранаго, Ивашка, да изъ подъ Азова первѣйшей же бунтовщикъ, Игнашка Некрасовъ, съ единомышленниками своими, бѣжали на Донъ въ верхвья Козацкія станицы, со многими сообщниками жъ своими, Козаками.

Долгорукой, видя ихъ раскаяніе, покорность и принесеніе ихъ повинности, а притомъ и оправданіе, что они бунтовщиковъ и измѣнниковъ неволею принять въ городъ принуждены были, всѣхъ тѣхъ, во изслѣдованіи, маловинныхъ, именемъ Царскимъ простилъ, приведя ихъ всѣхъ къ вѣрности къ Государю къ присяге, увещевая ихъ притомъ, чтобъ впредь къ таковымъ воэмущешямъ не вдавались, опасаясь за то найжесточайшаго наказания со истязаніемъ. Важнѣйшихъ же бунтовщиковъ казнилъ и вѣшалъ предъ самымъ ихъ городомъ; самъ же, по окончаніи всѣго того и по вовстановленіи у нихъ тишины, послѣдовалъ, со всѣми полками своими, вверхъ Дономъ постаницамъ.

Между симъ времянемъ Игнашка Некрасовъ, какъ имѣлъ случай уйтить съ товарищами своими изъ подъ Азова позадь Дона и пробраться до верховыхъ станицъ Донскихъ, съ товарищами своими, такими жъ ворами, каковъ самъ былъ, съ Ивашкою, съ Кузьмою и съ Савельемъ Вориковыми. Гдѣ достигъ онъ до Старогригорьевской станицы, и по случаю будучи во оной одинъ, хотѣли Козаки, кои воровству несогласны были, чтобъ былъ онъ пойманъ, объ немъ станишному своему Атаману объявили, но согласники его предостерегли, а станишной Атамань, ихъ не послушавъ, его упустилъ, которой, съ насмѣшкою отблагодаря имъ, ускакалъ далѣе и, совокупясь съ своими ворами, набравши еще къ шайке своей не малое число въ добавокъ, пошелъ на Волгу, ограбилъ Саратовъ и Царицынъ, а Камышевку разорилъ, за учиненное ему сопротивленіе. Но какъ скоро о слѣдующихъ полкахъ съ Долгорукимъ по Дону и о чиненіи Княземъ мятежникамъ казни, такъ же и о покоряющихся Козакахъ услышалъ, избѣгая такова жъ себѣ за злодѣйство жребія, прибѣжалъ въ свою Есауловскую станицу и, ваявъ жену свою и дѣтей, ушелъ со всеми товарищами своими на Кубань, и тамъ, съ сообщниками своими и со всѣю ихъ шайкою, въ подданство Хану Крымскому отдалися. Съ котораго времени они находясь тамъ и еще къ нимъ потомъ въ разныя времена съ Дону жъ изъ Голубинской, Чирокой и прочихъ станицъ, для раскола, туда жъ перебѣжавшіе, и тамо пребываніе свое по 1777 годъ имѣли. А для чего не донынѣ, объ ономъ ниже объявлено.

Князъ слѣдуя Дономъ, всѣхъ тѣхъ Козаковъ, кои ему покорялись и выдавали мятежниковъ, принося на нихъ жалобы, что они ихъ возмущали, вину имъ прощалъ, и заводниковъ бунта казнилъ и вѣшалъ, и, съ тѣмъ слѣдуя по станицамъ достигъ даже до Есауловкой, гдѣ въ осадѣ заперлись, вооружась городкомъ своимъ, изменники Голой, Гаврюшка чернецъ и Ванюшка Драной, съ сообщникам ворами своими, которые ни по увещянімъ, ниже по угрозамъ, не сдавались, но жестоко отбивались цѣлую недѣлю, даже силою оружия городокъ одержавъ и премножество ихъ побилъ, а жилище огню предалъ. Пойменныхъ же всѣхъ разнилъ, и повѣшенных на плотахъ по Дону пущалъ. Изъ коихъ начальнейшіе ушедши. Голой на степи пойманъ и такъ ще повѣшенъ. Гаврюшка чернецъ и Ивашка Драной, переплывъ ночью Донъ, на Кубань бѣжали.

Отъ сихъ мѣстъ Князь Долгорукой, отдѣля отъ себя команды, послалъ въ верховыя мѣста по рѣкамъ, а Бригадира Щидловскаго, съ Слободскими и Малороссійскими полками, по Сѣверному Донцу, самъ жъ послѣдовалъ по Дону. Гдѣ поступаемо было какъ и съ первыми, а непокоряющіяся и бунтующія съ супротивленіемъ станицы, и какъ то на Дону Старогригорьевскую, и при устьѣ Хопра рѣки Пристановскую, по Донцу почавъ съ Шульгинки [А именно: Шулгинку, Писаревскую, Сухаревскую, Краснянскую, Боровскую, Сватову Лучку, Трехибенскую, Мостки, Муратовскую, Айдары, Ямы, Бахмутъ, и прчіе свѣрхъ того меѣта могмія.] и всѣ околныя ихъ мѣста, даже до самой Луганской станицы, все вырублены и до основанія истреблены и сожжены. Главныхъ же бунтовщиковъ и пойманныхъ измѣнниковъ, а въ прочихъ юртахъ отъ девяти десятаго вѣшали, и оныхъ всѣхъ на плотахъ висящихъ плыть по рѣкамъ пущали, чемъ преужасной страхъ всему Дону наведенъ и тѣмъ найпаче усмирены.

Всѣ оные сообщники бунта приносили, во оправданіе свое, что имъ сказано, яко бы Государя Царя на Москвѣ нетъ, а отъѣхалъ въ Нѣмецкую землю, нынѣ, де, повелѣваетъ. Нѣмчинъ, чтобъ тово не слушать, доколе самъ Царь на Руси и на Дону не будетъ.

Когда жъ Князь, возвращаючись, дошелъ до реки Аидаръ, гдѣ Булавинъ брата его, при Шулгинѣ, убилъ, и ожидалъ тамо возвращенія разосланныхъ своихъ командъ, тутъ привели къ нему изъ Бахмута, по сожженіи и истребленіи всего города, всѣхъ тѣхъ поповъ, причетъ церковной и всѣхъ гражданъ, кои шайки Булавина, измѣнника Голаго и Дранаго съ злодѣйкими ихъ толпами, со крѣстами встрѣчали, и со окропленіемъ освященною водою въ городъ Бахмутъ принимали, велѣлъ всѣхъ растрѣлять. А убитое тѣло брата своего сыскавъ, чрезъ нарочнаго, съ Федоромъ Резановымъ, въ Москву отвравилъ и погребсти въ Богоявленскомъ монастырѣ велѣлъ. По окончанія всего того дѣла и по установленніи по всему Дону тишины , Долгорукой, собравшись со всеми полками и командами, послѣдовалъ въ обратной свой путь и, распустя полки по своимъ местамъ, отбылъ въ Москву. А о совершенномъ утишеніи того Булавинскаго бунта и о побѣжденіи Булавинцовъ подъ Азовомъ, какъ отъ Азовскаго Губернатора, Толстова, такъ и отъ Князя Долгорукова, донесено іюля 20 Государю, бывшему тогда въ мѣстечке Горкахъ, о чемъ, съ молебнымъ пѣшемъ и съ пушечною пальбою, Всевышнему благодаревде принесено было.

И въ тотъ же самой день прибытія своего, Государь, по изслѣдованіи, сыскавъ оставшихъ еще отъ Булавина измѣнниковъ, приказалъ тотчасъ бывшему Атаману, Ильѣ Зершикову, и старшине Соколову головы отсечь, а главнаго бунтовщика, Булавина, тело пятерить и на поставленныхъ къ тому съ колесами столбахъ части положить, а головы на колы взоткнуть, что князь Петръ Голицынъ, по Указу Царскому, и ислолнилъ въ самомъ городѣ, на площади.

По учиненіи того дѣла собраны къ Государю все старшины и Козаки знатные, коимъ объявилъ свою милость и простилъ ихъ и все войско Донское въ продерзости и проступкѣ ихъ, и принялъ по прежнему въ свою милость, пожаловавъ всѣхъ ихъ своимъ милостивымъ словомъ. Притомъ пожаловалъ же имъ изъ нихъ же въ войсковые Атаманы Петра Емельянова сына Рамазанова, по смерть его, что видя и слыша такую Царскую къ себѣ милость, будучи тѣмъ зѣло порадованы, обнародованоное по всему войску своему, и молебствовали вездѣ о многолетномъ здравіи Его Величества.

Въ четвертой день Государь отправился судами въ Азовъ и прибыль туда 22 числа. Онъ также тамъ, изслѣдовавъ, сосланныхъ Стрѣльцовъ и Козаковъ, бывшихъ въ заговорѣ съ Булавинымъ, повелѣлъ изысканныхъ смертію казнить, а иныхъ бить кнутомъ и опредѣлить тѣхъ въ яму и въ работу каторжную. Потомъ, осмотревъ всѣ тамошнее построеніе съ улравленіемъ и распорядя къ защитѣ границъ, для ради могущихъ быть иногда на оныя мѣста какихъ нападеній, последовалъ, въ 26 день, моремъ на бригантинахъ до Троицкой крѣпости, что на Таганроге, и тамъ такъ же, осмотра всѣ вновь строюнрлсл крепости, притомъ по имѣвшему уже извѣстію, разыскавъ и изслѣдовавъ, смертію казнилъ тамошняго протопопа, который списывался съ изменникомъ Мазепою. За тѣмъ, далъ такъ же, на случай обороны, учиня всякія учрежденія въ морскихъ и сухопутныхъ дѣлахъ, довольное наставленіе, самъ отъ 15 мая изволилъ отбыть на Бахмутъ и, следуючи тѣмъ путемъ чрезъ степь, прибыль, мая 17, на рѣчку Луганъ, гдѣ встрѣченъ Бригадиромъ Феодоромъ Шидловскимъ съ Слободскими полками, а съ оной на другой день послѣдовалъ, чрезъ Бахмутъ и Торъ, на Изюмъ, и прибыль въ оной 21 числа, гдѣ такъ же встретили Его Величество все духовенство со крестами и съ окропленіемъ освященною водою, и все знатное гражданство онаго мѣста. Потомъ, при въѣздѣ въ городъ, съ пушечною польбою; а стать изволилъ за Донцемъ рѣкою, въ звѣринцѣ, загородномъ домѣ онаго Бригадира, въ разстояніи отъ города въ одной верстѣ, гдѣ пробылъ два дни, довольно веселясь. Оттоль, воспріявъ путь свой, Царь слѣдовалъ чрезъ Слободскіие полковые города, Харьковъ и Ахтырку, и прибыль подъ Полтаву къ арміи своей, іюня 4 дня, гдѣ надъ Шведскимъ Королемъ, Карломъ XII, славную я цѣлому свѣту извѣстную Полтавскую побѣду, того жъ іюня 27 числа, получилъ.

Съ онаго времяни казалось на Дону тихо, и пребываніе свое имѣли Козаки спокойно, исполняли волю Монаршую во всѣхъ потребностяхъ, что по ихъ Козачей службѣ принадлежало, точію отъ того ихъ собственнаго бунта и мятежа былъ у нихъ великой голодъ.

Между темъ изъ войска Донскаго, 1710 году, было, съ Генераломъ Фельдмаршаломъ, Графомъ Борисомъ Петровичемъ Шереметевымъ, при осадѣ и взяты города Риги, 2,000 человѣкъ. И сверхъ сего числа многіе во всю продолжающуюся войну противу Шведовъ во многихъ мѣстахъ и въ самой Фидляндіи, съ полезностію употребляемы были, такъ же и въ 711 году съ Государемъ противу Турокъ въ Молдавіи при рѣкѣ Прутѣ. И на Дону оставшіе обще съ Калмыками подъ предводительствомъ Генерала - Адмирала Графа Федора Матвѣевича Апраксина, для обереженія Татарскаго и Турецкаго нападенія въ границы Pocciйcкiя до замиренія съ Турками, что воспоследовало іюня 11 числа, въ которое время имъ уступленъ Азовъ со всѣми его мѣстами по прежнему, но чтобъ Троицкую крѣпость, что на Таганъ Рогѣ, уничтожить. Точію въ 713 году, когда Порта, по возмущению Короля Шведскаго, еще противу Россіи было вооружилась, тогда въ разныя времена дѣлали Турки съ Кубанцами и съ Азовскими бешлеями на порубежныя Pocciйскія мѣста нечаянныя нападения, и причинили какъ на Дону, такъ и въ Черкаской Украинѣ, что за Днѣпромъ, великое разореніе; и взяли, нечаянно набежавши, въ степи нѣсколько соть Донскихъ Козаковъ въ полонъ, которые потомъ по договорной съ ними, при плененіи ихъ, цѣнѣ, за каждаго по сту рублей, покупилися, что удалось, имъ сдѣлать. За бытностю многаго числа Козаковъ на войне противу Шведовъ въ Финляндіи и въ прочихъ мѣстахъ, за которыя несправедливости Турецкія Государь, вознамерился было Азова съ Таганъ Рогомъ имъ не возвращать, но по усильному требованмо отъ Порты съ угрозами и чинимыми отъ нихъ и Татаръ частыми нападениями, принуждено было, іюля 13 числа, въ Андріанѣ Полѣ учинить съ ними мирный договоръ на 25 летъ и потому уже въ 714 году, разоря Троицкую крѣпость, оставить имъ и Азовъ, съ разграниченіемъ на обои стороны земель, на коемъ быль съ Турецкимъ Комисаромъ же Воронежской Вицегубернаторъ, Степанъ Колычевъ.

Однако жъ, чтобъ между ими и Донцами безъ преграды не оставить, употребилъ Его Величество въ томъ разумнѣйшую политику. Онъ вмѣсто того на Дону, чтобъ можно было въ близости дѣла и движенія сего сосѣда видѣть и примечанія иметь, и внутреннія иногда шатости по тутошнему мѣсту пресѣкать, вблизи города Черкаска, ниже онаго въ 4 верстахъ, на урочище Монастырскомъ Яру, построила транжаментъ [За частымъ потопленіемъ вешнею полою водою транжемента переведенъ былъ весь гарнизонъ выше города Черкаска въ 2 вепстахъ въ построенной, вмѣсто онаго, транжаментъ же, но за потоплениемъ же и онаго въ 728 году, все то переселено въ 730, выше сего мѣста въ одной верстѣ, въ вмѣсто того построенную, на Васильевскихъ буграхъ крѣпость Святыя Анны, а за оной за весьма нездоровымъ съ мѣстомъ переведено вънизъ рѣки Дона на 30 верстъ въ новосдѣланную, на урочищѣ Богатого Источника крѣпость же Святого Димитрія Ростовскаго от 1761 году, гдѣ и нынѣ все это стоитъ] и оставилъ въ ономъ, изъ помянутыхъ крѣпостей, сильной гарнизонъ и арсеналъ съ магазейномъ не малой, а оставшее все, какъ военные и прочіе люди такъ снаряды и все, что было въ оныхъ, перевелъ такъ же въ новопостроенныя жъ крѣпости, выше всего селешя Донскаго войска, въ Новопавловскую , въ Тавровъ и Воронежъ. А новонабранные изъ вольныхъ людей Козацкіе полки, изъ подъ Азова, первой Волоха Васильева, разделилъ на три части и поселилъ ихъ, первую при транжаментѣ монастырскомъ, назвавъ оную Азовскимъ коннымъ Козацкимъ полкомъ [Сей полкъ переходилъ съ мѣста на мѣсто обще съ гарнизономъ и былъ отъ 736 году при Азовѣ жъ, а съ 742 паки при Аннинской и оттоль переселень къ крѣпости Димитріевской отъ 1761, а илъ оной уже въ 1777 году переведенъ и причнеленъ въ войско Донское], вторую въ Бахмутѣ, третью въ Новопавловской, наименовавъ ихъ такъ же полками и званіемъ по тѣмъ крѣпостямъ, а полковника Гиню, съ его подчиненными Мунгальцамн, къ Слободчкимъ полкамъ близь Харкова, гдѣ съ 716 году и находятся, какъ значить приложенное подъ симъ сообщеніе, [Сиятельный в Высокорожденный Графъ!Указомъ Его Царское Величество Мулшянскому полковнику, Гиню, четыремъ ротмистрамъ, одному порутчнку съ товариществомъ, которые призваны въ службу Его Цярскаго Величества, а нынѣ за мирнымь съ Турки постановленіемъ, никакой службы вѣрнѣе нѣтъ, а въ домъ свои возвратиться имъ невозможно, быть въ губерніи Азовской и отвестъ имъ нынѣ для житья и контентовавнія въ Слободскихъ полкахъ Азовской губерніи полковнику какое мѣстечко, или зватное село, а прочимъ команды ево людемъ понѣскольку дворовъ и на заводъ домовной дать имъ по разсмотрѣніию денегъ и хлѣба, и объявить ему, полковнику Гиню, Его Цярскаго Величества соизволеніе, что для лучшаго его впредь удовольствія и пожишку даны будутъ тамо изъ порожнихъ мѣстъ земли, на которыхь можетъ онъ поселить людей изъ своихъ народовъ и для тогобъ такихъ людей къ себѣ призывалъ и писалъ и послалъ для того въ свой край нарочно, надъ которыми людьми будетъ онъ, ежели въ военное время случай позоветъ, имѣть команду, я въ прочее мирное время отъ нихъ вожитокъ, въ тѣ эемли, которымя имъмочно для того поселенія дать, отвестъ и объявить, нынѣ же, которыя бъ онъ, смотря удобнѣе, могъ для поселенія на тѣ мѣста людей призывать и тѣмъ ихъ обнадеживать. Въ С-Петербургѣ, марта 18 дня, 1715 года. Подлинное подписалъ тако: Слуга вашъ, Гаврила Головкинъ Къ Адмиралу Графу Феодору Матвѣевичу Апраксину] и именуются ныне Чугуевскими Козаками, составляющими изъ пяти сотъ же рядовыхъ при ихъ началникахъ, полкъ, о которыхъ увѣряетъ насъ тѣмъ самымъ состоявшейся, по Высочайшему повелѣнію, о нарядѣ на войну войскъ изъ Сената, 1720 году генваря 7 дня, Указъ.

Только за всемъ симъ сдѣланнымъ Портѣ угожденіемъ и за тогдашними ихъ и Татарскими удачами, по малоимѣнію, за войною тогда противу Шведовъ же, на Дону Козаковъ, въ 715 году, Февраля 15 числа, въ бытность войсковаго Атамана, Максима Кумшацкаго, котораго Козаки, отставя Рамазановя собою, на мѣсто его поставили, Кубанцы и Нагайцы, собравшись въ великомъ, множествѣ подъ предводителствомъ своихъ Султановъ, Бахты Гирея и Нарадына, и съ ними измѣнники бѣглецы, Донские Козаки Некрасовцы, прошли съ Кубани незапно и нечаянно перебравшись близь Астрахани, чрезъ Волгу, напали на подданныхъ Россійскихъ Аюки, Хана Калмыкъ, юрты ихъ разоря, многихъ побили и въ полонъ побрали, Татаръ Астраханскихъ, Едисанцовъ н Энбулуковъ, 19,300 кибитокъ, юртовыхъ Мурзъ и Татаръ Яcaшныхъ съ 2,000 человѣкъ, съ пожитки и со скотомъ взяли, но отъ Астрахани тамошнимъ воинствомъ отбиты и прогнаты.

Однако же и въ 716 году, во время на Дону войсковаго Атамана, Максима Фролова, тотъ же Султанъ, Бахты Гирей, съ ордою и съ Некрасовцами, шедъ отъ Крыму, лѣтомъ, и по нечаянному жъ его нашествію, переправился въ близи выше Черкаскаго чрезъ Донъ, доходилъ до Великороссійскихъ селеній, до городовъ Царицына, и Дмитровки, и Capaтoвa, разорялъ тамо селы и деревни, бралъ въ полонъ скотъ и прочѣе, что ему достать можно было. Тогда Донскіе Козаки, собравшись съ силами, сдѣлали, въ обратномъ пути, на Татаръ нападеніе, разбили ихъ толпу, отняли у нихъ почти весь плѣнъ и пограбленной пожитокъ, и съ тѣмъ преслѣдовали за ними даже до Кубанскихъ границъ. За, что въ наступившей 1717 годъ, генваря 30 дня, при бывшемъ въ то время уже Донскомъ войсковомъ Атаманеѣ Васильѣ Фроловѣ, тотъ же Бахты Гирей Салтанъ съ ордою, напавши на городъ Черкаской, бралъ въ предмѣстьѣ людей и прочее, что доетать могъ. Но въ городѣ Козаки затворившись, дѣлали имъ сильное супротивленіе, и тѣмъ отъ дальнѣйшего намѣрения его удержали и назвдъ къ Крыму силою обратили.

По семь, когда въ Вышнемъ правленіи известно стало, что на Дону Козаки определенная Государемъ въ войсковые Атаманы по смерть, Петра Емельянова, сына Рамазанова, отрѣшили и поставляли на мѣсто онаго другихъ по годно, тогда въ 1719 году, гвардіи подполковникъ Князь Василей Володимеровичъ Долгорукой, по имеющей о Донскихъ дѣлахъ экспедиціи, насланнымъ въ Черкаской островъ (городъ) старшинѣ и Коэакамъ и всѣму войску Донскому, за подписаніемъ своей - руки, Указомъ велѣлъ, прописывая, что Великій Государь, Петръ Первый, въ бытность свою въ городѣ Черкаскѣ, указалъ выбрать войсковымъ Атаианомъ справедливая человѣка, почему, на мѣсто Зершикова, и выбранъ былъ Петръ Емельяновъ, сынъ Рамазановъ, а вѣдомо ему сталось, что на мѣсто Петра Козаками выбраны были въ 715 году Максимъ Кумшацкой, въ 716 Максимъ Фроловъ, а въ 717 Василей Фроловъ; на мѣсто онаго; по прежнему быть войсковымъ Атаманомъ Петру Емельянову, для того, что Великій Государь, будучи въ вешнемъ плавномъ походѣ, изустно указалъ его, Петра, не перемѣнять, съ котораго времени и былъ оной по смерть свою.

И такъ Донцы службу свою продолжали радѣтельно, какъ при своихъ границахъ, такъ и въ войнѣ со Шведами въ Финляндии, въ которой они дѣйствительно употреблены были, и свидѣтельствуетъ въ томъ нижеписанной Указъ состоявшей изъ Сената по Высочайшему соизволенію 1720 году, генваря 6 дня, они находились до окончанія оной съ своими некоторыми старшинами, изъ коихъ главнѣйшимъ тогда надъ ними былъ Иванъ Матвѣевъ сынъ Краснощоковъ, которой съ ними прославилъ себя тамъ своею храбростію и мужествомъ въ подъѣздахъ, въ поискахъ, въ нападеніи и побежденіи Шведовъ, столь славно и чувствительно для нихъ, что, наконецъ, и имя его страшно имъ было на долго, даже и по замиреніи, забыть его не могли.

Равно войско Донское и во время начатой отъ Россіи противу Персіи, отъ 1722 году, войны жъ и во все продолженіе ея, къ службѣ оной усердное послушаніе исполняло, какъ то отъ оной находился съ Козаками тотъ же старшина Краснощоковъ. Онъ и тамъ мужественно и храбро себя, противу Горскихъ, Кумыцкихъ и Шевкальскихъ Татаръ оказалъ въ чемъ свидѣтельствовали объ немъ и Козакахъ его бывшіе тогда тамъ штапы и генералететъ, а паче Генералъ Василей Яковлевичъ Левашевъ. Такъ же и по Указу Его Императорскаго, Величества, Петра Великаго, для поселенія въ Пepciю на Сулакъ, къ новопостроенной, тамъ крѣпости Честнаго Креста 1,000 семей съ Дону Козаковъ 1724 году безъ всякаго отрицательства и роптанія отправили.

О ПОСЫЛКѢ НѢСКОЛЬКИХЪ ДОНСКІХЪ КОЗАКОВЪ НА ВОЛГУ —

НАДЪ ОНЫМЪ ВОЙСКОМЪ ВОЙСКОВЫМЪ АТАМАНОМЪ БЫЛЪ МАКАРЪ МЕРСИЦКОЙ —

О СЛУЖБАХЪ ДОНСКИХЪ

О ЖАЛОВАННЫХЪ АТАМАНАХЪ

На Донъ въ вepxнія и нижнія юрты Нашимъ Атаманамъ и Козавамъ, войсковому наказному Атаману, Ивану Фролову, и Всему нашему войску Донскому.

По кончинѣ жъ Данилы Ефремова, которой скончался, 1760 году, Войсковой Атамань, Степанъ Ефремовъ, во время самой начатой от 1768 году съ Турками войны, въкоторой такъ же Козаки усердно и похвально служили, возгордѣлъ уже своимъ состояніемъ и возмечталъ осебѣ выше мѣры, не сталъ, наконецъ, повиноватьса многимъ Указамь, даже и насылаемылъ къ нему грамотамъ, почему, для понужденія и скорѣйшаго исполненія опредѣлились уже Указомъ Военной Коллегіи на Донъ въ городъ Черкаской, Генералъ - Маіоры, изъ которыхъ послѣдняго, Гаврилу Петровича Черепова, поданнымъ его Атаманскимъ поводомъ, Козаки возмутившись, наконецъ, на него и ругаясь имъ, едва не до смерти убили, естьли бъ не старшины вѣрные къ службѣ не защитили его, Черепова. За что, какъ равно за ослушаніе повелѣніевъ, и что не слѣдовалъ по особливой, насланной къ нему жъ, грамотѣ въ С-Летербургъ, чрезъ присланнаго, по имянному Ея Императорскаго Величества Указу, гвардіи Капитана-Порутчика, Гаврилу Ржевскаго, взятъ и арестованъ, въ 1772 году, противу 9 го ноября, и въ Военную Коллегію отосланъ , гдѣ сужденъ и, по Высочайшей конфирмаціи, лишенъ того чина и сосланъ, для содержанія ево, въ городъ Перновъ, a по немъ войско управлять велѣно было изъ старшинъ Наказнымъ Атаманомъ, Семену Сулину.

[Божіею милостію Мы Екатерина Вторая, Императрица и Самодержица Всероссійская, и прочая, и прочая, и прочая.

На Донъ въ верхнія и нижннія юрты, Нашимъ Атаманамъ и Козакамъ, Войсковому Наказному Атаману, Сулину и всему Нашесу Донскому войску.

Всеподданнѣйшая войска Донскаго отписка отъ 21 мніувшаго октября, которою оное войско о учиненныхъ распоряженіяхъ по поводу злодѣйствъ оказавшагося блізь Оренбурга бездѣльника самозванца Пугачева, исправно въ Военной Коллегіи получена, которую и Ея Императорскому Величеству Коллегія всенижайше представляла, Ея Императорское Величество соизволя прниять все изьявленное въ той отаискѣ съ особливымъ Монаршимъ благаволениеъ, несомнѣнную возлагаетъ надежду на известную Ея Императорскому Величеству верность и усердіе Донскаго войска, что не пременитъ оное войско всѣхь средствъ и возможностей употребить, гдѣ только подадуться способы прѣсиченію и отвращенію злодѣйствъ вышереченнаго бездѣльніка, о чемъ Воеиная Коллегія чрезъ сіе войску Донскому и объявляеть. Въ Санкт-Петербургѣ, Декабря 2 дня, 1773 году. Подлинную подписали: Графъ Захаръ Чернышевъ, Секретарь Иванъ Пѣиуховх]

[Божіею поспѣшествующею милостію Мы Екатерина Вторая, Иміператрица и Самодержица Всероссійская, Московская, Кіевская, Владимирская, Новогородская, Царица Казанская, Царица Астраханская, Царица Сибирская, Госудпрыня Псковская, и Великая Княгиня Смоленская, Княгиня Лифляндская, Лифляндская, Корельская, Тверская, Югорская, Пермская, Вашская, Болгарская и иныхъ, Государыня и Великая Княгиня Новагорода Низовскіа земли, Черниговская, Рязанская, Ростовская, Ярославская, Бѣлоозерская, Удорская, Обдорская, Кондійская и всея Сѣверныя страны Повелітельница и Государыня Иверскія земли, Карталінскихъ и Грузинскихъ Царей и Кабардинскія земли, Черкаскихъ и Горскихъ Киязей и иныхъ наслѣдная Государыня и Обладательница.

На Донъ въ нижниія и верхнія юрты всѣмъ Атаманамъ и Козакамъ, Атамвну Алексѣю Пловайскому, Канциляріи войска Донскаго и всему оному войску.

Наше Императорское милостивое слово, принявъ во Всемилостивѣйшее уваженіе засвидѣтельствованные предками отъ всѣхъ предводительствовазшихъ Нашими заграніюичными арміями и корпусаами, храбрые и неутомленные подвиги, каковыми Наше вѣрнолюбезное и знаменитое Донское войско, во время минувшей съ Портою Оттоманскою войны и при устрееніи бывшихъ въ Польшѣ замѣшательствъ, во всѣхъ случаяхъ и вездѣ, гдѣ польза службы требовала, къ прославленію побѣдоноснаго нашего оружія украшалось, такъ что врожденное онаго войска военное искуство и неутомленность во всегдашней передовой стражѣ, не токмо не позволяли непріятелямъ нигдѣ во вредъ войскъ Нашихь скрыть своего движенія, но превозмогали и совершенно уничтожали всегда всякое онаго покушеніе, чѣмъ и споспѣшествовали славнымъ оружія Нашего успѣхамъ. ]

Въ сихъ самыхъ послѣднихъ годахъ оказался изъ нихъ извергъ одинъ, Самозванецъ, Зимовейской станицы Козакъ, злодѣй Емелька Пугачевъ, крестопреступной измѣнникъ и возмутитель черни, суще глупаго, простаго и слѣпаго народа, противу самихъ себя и отчизны своей, въ 1771 году; но не смѣлъ съ онымъ имянемъ и возмущеніемъ объявить себя въ войскѣ Донскомъ, какъ только у таковыхъ же злодѣевъ , каковъ былъсамъ, у Яицкихъ Козаковъ, которые ему въ намѣреніи ево и спомоществовали. За что, наконецъ, не избѣжалъ и съ сообщниками своими, пойманной въ 1774 году и приведенной въ Москву, достоиной казни 1775 году. Происхожденіе жъ и дѣла ево были слѣдующимъ образомъ.

Емелька Пугачевъ родился на Дону, въ Зимовейской станица. Дѣдъ отецъ его, Иванъ, были той же станицы Казаки, и жена ево, дочь Козака, Дмитрия Никифорова, София. Онъ служилъ вовремя Пруской, а потомъ в Турицкой войны простымъ Козакомь въ 1770 году, быль во второй арміи при ваятье Турецкаго города, Бендеръ, оттуда отлучась, просилъ отставки, но въ томъ ему отказано. Въ то время зять ево былъ въ поселенныхъ Козакахъ при Taганъ Poгѣ. Не желая тамъ жить, подговаривалъ ево къ побѣгу; а какъ cie открылось въ Черкаскѣ, и велѣно было ихъ туда выслать. Пугачевъ, запершись въ подговорѣ ономъ, бѣжалъ вь Польшу въ расколническіе скиты, укрывался тамо, но опасался и тамъ, чтобъ его не поймали, положилъ бѣжать на Яикъ и подговаривать тамошнихъ Козаковъ кх побегу на Кубань. Тамъ-то назвалъ онъ себя бывшимъ Императоромъ, Петромъ Третьимъ, но команда его сковала и отвезла - въ Симбирскъ, а оттуда посланъ онъ былъ въ Казань, гдѣ, подговоривъ караульного солдата, 1771 году бежалъ на Яикъ же и объявилъ себя паки покойнымь Императоромъ, Петромъ Третьимъ.

На Яикѣ нашелъ оъ прибежище у нѣкоторыхъ изъ того войска прѣступниковъ, кои по дѣламъ внутренняго Яицкаго войска тоглашнего несогласия и неустрейства, опасаясь праведнаго приговоренного наказанія, сами тогда въ бѣгахъ находились.Сіи Козаки не токмо пристали къ Емелькѣ, но и старались повсюду разносить о немъ слухъ. Когда сіе дошло до свѣденія Коменданта Яицкаго городка, выслалъ онъ къ поимкѣ ихъ команду, но Емелька съ шайкою своею скрылся, и отъѣзжая отъ города далѣе, чрезъ стараніе свое умножилъ сволочи своей и пошелъ къ рѣкѣ Самарѣ. Тамъ 1772 году, городы Самару, Алексѣевскъ, Красной Яръ, Ставрополь, а крѣпости по рѣкѣ Самарѣ жъ, Мочинъ, Красно-Самарскъ, нечаянно взялъ и разорилъ, и начальнѣйшихъ людей всѣхъ мучительски истребилъ.Въ чемъ предуспѣвъ, возвратился къ Яицкому городку, но немогши оному причинить вреда, 1773 году, пошелъ далѣе вверхъ рѣки Яика по Оренбургской линіи, бравъ крѣпосцы, частію отъ оплошности, въ нихъ находящихся командировъ, а частію оть слабости сихъ живущихъ во оныхъ престарѣлыхъ гарнизонныхъ командъ. Умножая дерзости по мѣрѣ успѣховъ, разбойникъ Емелька со сволочью своею, изъ коихъ главные были вооруженные Яицкіе Козаки, состоящіе отъ двухъ до трехъ сотъ человѣкъ, кои до конца безъотлучно почти при немъ находились, и изъ воли его, а онъ изъ ихъ, не выходили. Такимъ образомъ простирая злодѣйства и истребляя подорогѣ селенія, а противу борющихся всячески умерщвлля, приступали они къ Оренбургу. Тутъ подоспѣли полевыя команды, и предводительствуемыя храбрымъ и ревностнымъ Генералъ-Маіоромъ, Князь Петромъ Голицынымъ, пристигши ихъ въ декабрѣ мѣсяцѣ при Татищевой крѣпости, разбили злодѣйскія скопищи, въ великомъ числѣ состоящія, при помянутыхъ Яицкихъ Козакахъ, изъ Башкирцовъ и другихъ бѣглыхъ Русскихъ людей и заводскихъ крестьянъ. Потомъ въ началѣ, 1774 году, измѣнникъ Емелька, бывъ паки онымъ Княземъ Голицынымъ разбитъ, подъ Сакмарою, отколь кинулся на рудокопные заводы Оренбургской губерніи, гдѣ, умноживъ вновь толпу и получа пушки, найвящее началъ дѣлать истребленіе селеніямъ и заводамъ, грабительства имуществамъ и убивства людямъ. Шайки его взяли Кичуйской шанецъ и осадили было Уфу; но по сильному отпору не взяли, и хотя ни единожды былъ Емелька достигнутъ, храбрымъ полковникомъ, Михельсономъ, и разбитъ, но, находя всякой разъ уйти, вновь собирая толпы, пробрался было чрезь Башкирію къ Уйской и Ишимской линіямъ; но мужествомъ Генералъ-Порутчика Деколонга не допущенъ и прогнапъ. Наконецъ въ Казанской губерній взявъ пригородокъ Осу, перешелъ Каму и пришелъ къ Казани. Тутъ нашелъ онъ отпоръ храбрымъ и мужественнымъ Генералъ-Майоромъ, Павломъ Потемкинымъ. Онъ, собравъ сколько тамо случилось войскъ, пошелъ злодѣю на встрѣчу, но злодѣи, видя въ полѣ свою неудачу, нашли способъ сквозь линіи суконщиковъ, измѣною ихъ, прорваться въпредмѣстіе Сарскаго поля и жителство зажечь. Потемкину не осталось въ таковыхъ обстоателствахъ инаго предпріать, какъ единственно спасти отъ злодѣйскихъ рукъ Казанскій Кремль. Онъ , вошедъ въ оный, до тѣхъ поръ оборонялся, пока приспѣлъ въ помочь къ городу, неутомимый полковникъ, Михельсонъ съ деташаментомъ. Злодѣи, узнавъ о приходѣ войскъ, побѣжали изъ города въ поле, гдѣ по трикратномъ сраженіи въ три разные дни разбойники на голову разбиты были. Часть ихъ, съ воровскимъ Атаманомъ, Емелькою, бросились къ рѣкѣ Волгѣ, которую переплывъ, устремлялась къ разоренію всего, зажигали церкви, селенія и города въ Нижегородской губерніи Цивильскъ и Курмышъ, и дѣлая повсюду неслыханныя воровства и безчеловѣчія, побѣжали стремглавъ къ Алатырю.

Злодѣи, ограбя Саратовъ, одержали потомъ и Дмитревскъ и убивая всѣхъ, кто по взгляду ихъ не попался, прошли къ Царицыну. Сія крѣпость учинила имъ cyпротивленіе сильнѣе многихъ городовъ, принудила ихъ отступитъ и бѣжать впередъ; но проходя къ Черноярску, въ сорока верстахъ за Царицынымъ, по Астраханской дорог , достигнуты злодѣи были паки корпусомъ Полковника Михельсона, всѣ трудности и препятствія безпрерывно преодолѣвающаго. Къ сему Полковнику подоспѣли тогда Донскіе Козаки, подъ предводительствомъ старшины, Алексѣя Иловайскаго съ помощію которыхъ, въ посѣдній разъ, Емелька со всею толпою безповоротно разбитъ былъ; но самъ злодѣй ушедъ, переплылъ рѣку Волгу съ малымъ числомъ Яицкихъ Козаковъ на луговую сторону, и пробирался къ урочищу и рѣчкамъ Узенямъ на степи, между рѣками Волгою и Яикомъ находящимся. Въ семъ мѣстѣ судьбы Всевышняго предали его злодѣя рода человѣческаго и Имперіи, въ руки правосудія. И сами сообщники и любімцы его, Козаки, Илецкой Иваиъ Твороговъ, да Яицкіе, Феодоръ Чумаковъ и Иванъ Федулинъ, раскаяся въ содѣянномъ ими злодѣйствѣ, и узнавъ о обѣщанномъ манифестами Ея Императорскаго Величества прощеніи тѣмъ,кои явятся съ чистымъ покаяніемъ, условились между собою Емельку Пугачова связать и привести въ Яицкій городъ, на что уговоря другихъ Козаковъ до двадцати пяти человѣкъ, сіе они самымъ дѣломъ исполнили. Генералъ Порутчикъ Суворовъ, пріѣхавши изъ арміи поспѣшалъ къ передовымъ корпусамъ на пораженіе злодѣевъ, и хотя разрушеніе оныхъ послдовало прежде, не оставилъ онъ подоспѣть съ нѣкоторымъ числомъ войскъ на Яикъ для обнадеживанія стражи надъ государственнымъ врагомъ, и, принявъ Пугачева въ Яицкомъ городѣ, привезъ его въ Синбирскъ, откуда усердный, Генералъ Графъ Панинъ, сего здодѣя съ главными его сообщниками прислалъ подъ крѣпкою стражею въ царствующій градъ, Москву, 1774 году, мѣсяца декабря, гдѣ и получили всѣ измѣнники достоиную казнь 1775 году, генваря 10 числа. А тѣ, кои, связавъ злодѣя, предали въ руки праведнаго мщенія, всѣ отъ наказанія Высочайшею милостію прощены.

О ИЗБРАНІИ И ПОЖАЛОВАНІИ ВЪ АТАМАНЫ ИЛОВАЙСКАГО

О ЖИТЕЛЬСТВѢ И СЕЛЕНІЙ НА ДОНУ ДОНСКИХЪ КОЗАКОВЪ И О ЧИСЛѢ ОНЫХЪ

Число станицъ

А ИМЕННО:

число верстъ отъ однаго до другаго мѣста

Служащихъ Козаковъ

Отставныхъ

Малолѣтныхъ

И того

Отъ крѣпости Святаго Димитрія городъ Черкаскъ

ПО ДОНУ ВЪ ВЕРХЪ 1

Отъ Черкаска Маницкая

15

200

50 503002

Багаевская

13

140

45

25

210 3

Бесергеиевская

13

100

40

30

170 4

Мелеховская

11

130

50

40

220 5

Раздорская

14

570

150

150

670 6

Семикаракорская

11

250

150

60

460 7

Кочетовская

5

130

120

56

306 8

Золотовская

10

70

20

15

105 9

Бабская

10

80

20

20

120 10

Ведерниковская

4

150

35

50

235 11

Кагалницкая

7

130

30

40

200 12

Троильинская

14

89

30

50

169 13

Нижняя Михалевская

7

130

30

40

200 14

Верхняя Михалевская

3

128

30

50

208 15

Нерхняя Каргалы

13

122

30

60

212 16

Быстрянская

3

70

20

13

105 17

Камышинская

11

100

21

41

162 18

Верхняя Каргалы

6

88

20

50

158 19

Рома новская

9

85

20

45

150 20

Кумашинская

9

100

22

40

162 21

Цымлянская

17

118

35

31

184 22

Терновская

9

62 22

—

84 23

Филиповская

6

41 17

—

58 24

Гугнинская

10

26 30

—

56 25

Нижняя Курмоярская

13

39 24

—

63 26

Нагаевская

9

72 32

—

104 27

Верхняя Курмоярская

17

73

25

10

108 28

Зимовейская

17

71

58

30

159 29

Есаулская

7

110

41

7

158 30

Кобылянская

22

158

53

20

231 31

Нижняя Чирскія

20

196

70

25

291 32

Верхняя Чирскія

9

197

90

47

334 33

Пятнизбянская

30

151 43

—

196 34

Голубинская

38

57

33

25

115 35

Трехъостровская

48

113

53

30

196 36

Качалинская

10

51

24

12

87 37

Илавлинская

7

44

20

6

70 38

Сиротинская

24

55

22

12

89 39

Старогригорьевская

10

74

19

14

107 40

Новогригорьевская

9

55

18

7

80 41

Кременская

22

102

36

25

163 42

Перекопская

22

64

19

12

95 43

Илецкая

36

77

21

15

113 44

Распопенская

13

107

25

20

152 45

Усть Медвѣдицкая

25

94

23

15

132 46

Усть Хоперская

35

97

43

42

182 47

Елановская

32

86

25

14

125 48

Вешенская

22

217

25

23

265 49

Мигулииская

37

152

20

16

188 50

Казанская

17

123

35

19 177

И того

741

5544

1934

1401 8879

ПРОДОЛЖЕНИЕ ОПИСИ Число станицъ

А ИМЕННО:

число верстъ отъ однаго до другаго мѣста

Служащихъ Козаковъ

Отставныхъ

Малолѣтныхъ

И того

ПО ДОНЦУ 1

Отъ Раздоръ Нижняя Кундрючья

25

200

30 1003302

Верхняя Кундрючья

8

120

30

80

230 3

Быстрянская

14

95

50

25

170 4

Усть Белая Калитва

50

170

35

80

280 5

Ка литвенская

33

180

40

100

310 6

Каменская

20

170

35

100

305 7

Гундоровская

25

150

25

80

255 8

Митякинская

25

245

60

120 425

И того

218

1616

355

798 2769

ПО МЕДВѢДИЦѢ 1

Отъ Усть Медвѣдицкой Островянская

9

450

93

80

623 2

Глазуновская

25

440

110

70

620 3

Скуришинская

9

350

70

50

470 4

Кепенская

9

109

35

37

181 5

Арчединская

10

199

38

42

279 6

Тютеревская

77

244

25

28

337 7

Раздорская

10

240

40

35

315 8

Орловская

8

130

15

20

165 9

Запалянская

7

210

20

25

255 10

Малодѣтьская

8

137

18

22

177 11

Березовская

7

175

40

38 253

И того

179

2724

504

447 3675

ПО ХОПРУ 1

Отъ Усть Хоперской Букановская

10

146

34

41

221 2

Остроуховская

20

129

31

28

188 3

Кумылжинская

14

180

18

35

233 4

Слащовская

20

220

50

42

312 5

Федосеевская

17

214

31

45

290 6

Зотовская

11

237

31

45

313 7

Аржановская

5

124

31

36

191 8

Усть Бузулуцкая

18

100

30

33

163 9

Акишевская

17

130

15

30

175 10

Тишанская

12

240

40

48

328 11

Бурацкая

10

99

19

30

148 12

Провоторовская

12

179

37

35

251 13

Луковская

15

150

40

36

226 14

Тепекинская

10

270

50

65

385 15

Безплемянная

10

111

18

20

149 16

Левикинская

6

96

23

15

134 17

Урупинская

74

184

43

33

260 18

Катовская

7

150

30

35

215 19

Добрянская

6

220

35

42

297 20

Михайловская

17

780

210

300 1290

И того

241

3959

816

994 5769

ПО БУЗУЛУКУ 1

Отъ Усть Бузулуцкой Алексѣевская

36

169

30

38

237 2

Семеновская

4

66

15

12

95 3

Лукьяновская

7

60

19

15

84 4

Карповская

7

194

50

38

282 5

Мартыновская

7

170

22

28

220 6

Дурновская

6

117

15

25

157 7

Ерыжинская

6

210

30

40

280 8

Черновская

5

150

24

25

199 9

Березовска я

6

131

20

22

173 10

Филоновская

8

360

80

87 527

И того

92

1627

305

330 2262

Всего во всѣхъ ста десяти станияцахъ полагая, однако жъ, Черкаскія по примѣру

10000

15470

3914

3970 33354

ДА СВЕРХЪ ТОГО:

Сказошныхъ по всему Дону состоитъ

О ПРОЧЕМЪ СЕЛЕНІИ И ПОСТРОЕНІИ НА ДОНУ

FB2 document info

Document ID: 4eca4071-a7e1-40d4-9711-f872c6455d63

Document version: 1,1

Document creation date: 26.07.2011

Created using: Online Media Technologies Ltd., FictionBook Editor Release 2.6, AlReaderX.Droid software Document authors :

FB2Fix

About

This book was generated by Lord KiRon's FB2EPUB converter version 1.0.50.0.

Эта книга создана при помощи конвертера FB2EPUB версии 1.0.50.0 написанного Lord KiRon.

http://www.fb2epub.net

https://code.google.com/p/fb2epub/