ДЕЛО О КНИЖНОМ КЛУБЕ

Книга 2 в серии Уютный Австралийский детектив

Перевод с английского: А. Рыдаева

Дизайн обложки: Сара Андерсон

Возрастная маркировка: 16+

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Все персонажи и события вымышлены, любые совпадения с реальными людьми и событиями случайны.

© Phillipa Nefri Clark, 2022

© А. Рыдаева, перевод на русский язык, 2026

© Cowper Publishing, издание на русском языке, 2026

ISBN 978-3-912281-02-6

Издательство: Cowper Publishing Berlin, Germany E-mail: publisher@cowperpublishing.com

Дата подписания в печать: 21.10.2025

Пока остальные обступили Сида и наперебой требовали рассказать, что случилось, Шарлотта бросилась к задней двери. Она взлетела по ступенькам с ключом наготове. Своей медицинской сумкой Шарлотта давно не пользовалась; та лежала в шкафу, и на поиски ушло несколько секунд.

Ничего не сходилось. Что случилось с Октавией? Почему Сид здесь, а не там, где Октавия? А скорая?

– Быстрее, дорогая, Сид ждёт! – окликнула её Рози, когда Шарлотта вбежала в магазин. – Позвони, как только что-нибудь узнаешь.

Лицо у неё побелело.

– Обязательно.

Мотор уже работал, пассажирская дверца была распахнута. Шарлотта юркнула внутрь и захлопнула её.

– Ремень, – буркнул Сид и, развернув патрульную машину, вдавил педаль газа в пол.

– Расскажите, что вам известно. – Шарлотта пристегнулась и поискала, за что ухватиться. У Трева патрульная машина была безукоризненно чистой и оснащённой по последнему слову техники; у Сида в салоне царил свинарник. Под ногами у неё валялись смятые обёртки от шоколадок и сплющенные банки из-под напитков, а от въевшейся табачной вони её мутило. Стёкла изнутри были заляпаны, из радио гремело кантри.

– Кажется, она умерла.

– Вы уже это говорили. Скорая едет?

– Я не идиот. Первым делом её и вызвал. Только добираться ей полчаса. Настоящий-то доктор сейчас на срочном вызове, так что придётся обойтись тобой. Ты вообще что-нибудь умеешь?

– Судя по моему диплому – да.

Патрульная машина пронеслась через кольцевую развязку, колёса с грохотом перескочили через бордюр центрального островка. С чего Сид взял, что так гонять безопасно – с сиреной или без? Потом он свернул на дорогу к садовому центру Вероники. Шарлотта уже пару раз ходила здесь. Большие дома стояли в глубине просторных садов.

– Я возвращался в город после патруля. Гленис на обочине у дома Октавии руками размахивала как заведённая. Забежал внутрь, попытался нащупать – не нашёл… ну, сама знаешь. – Голос у него дрогнул.

– Пульс? Вы знаете, что случилось? Она упала?

– С чего ты взяла? – Он подозрительно покосился на неё глазками-бусинками.

– Вы не упомянули ни крови, ни следов нападения, а в пожилом возрасте падения нередки.

Сид выключил сирену, свернул на широкую подъездную дорожку между изящными серебристыми берёзами и с визгом затормозил у гаража на две машины. Перед ними стоял старый, но красивый двухэтажный дом из красного кирпича, окружённый садом в английском стиле.

Шарлотта бросилась к входной двери. Та распахнулась. За ней стояла мертвенно-бледная Гленис и беспомощно махала рукой.

– Я осмотрю вас через минуту, а пока, пожалуйста, где-нибудь присядьте. – Голос Шарлотты звучал куда увереннее, чем слушались руки: она сомневалась, что вообще сумеет открыть сумку. Но стоило ей войти в гостиную, как профессиональная выдержка взяла верх.

Старинные на вид кресла и диван образовывали полукруг вокруг богато отделанного мраморного камина. Основание очага высотой в два кирпича венчала мраморная плита. Здесь и оборвалась жизнь женщины, когда-то дружившей с Рози.

Октавия лежала лицом вниз; лоб под резким углом упирался в основание очага. Кровь стекала на ковёр под телом. Шарлотта осторожно подошла к Октавии сбоку и присела на корточки. Проверила пульс, хотя уже знала: его нет.

– А стетоскоп-то доставать не будешь? – Сид ворвался в комнату.

– Стойте. Пожалуйста, смотрите, куда наступаете и чего касаетесь. Да, стетоскоп я достану. Но мне очень жаль это говорить: Октавия скончалась.

У Сида отвисла челюсть, руки опустились вдоль тела. Надо отдать ему должное: дальше в комнату он не прошёл, пока Шарлотта проверяла сердцебиение. По цвету и состоянию кожи она предположила, что Октавия умерла два-три часа назад, но подтвердить это мог только судмедэксперт.

– Я не хочу переворачивать её и проверять, нет ли других травм, Сид. Во всяком случае, пока всё как следует не сфотографируют и…

– Какого чёрта? Она споткнулась и ударилась головой. Здесь ничего не нужно, кроме…

– Старший констебль. – Шарлотта поднялась. – Я понимаю, Октавия и ваша жена были близки и вам сейчас тяжело, но ради Октавии мы обязаны проследить, чтобы место происшествия тщательно осмотрели. Скорее всего, это и правда ужасная случайность. Но если к случившемуся причастен кто-то ещё, разве вы не предпочтёте воспользоваться своей подготовкой и полномочиями, чтобы справедливость восторжествовала?

Он несколько раз моргнул.

Слишком много умных слов?

– Ты ведь не всерьёз думаешь… – Он выхватил рацию с пояса. – Присмотри тут. – Он направился к входной двери и вышел.

Шарлотта убрала стетоскоп и закрыла сумку. Кроме крови, стекавшей с головы Октавии, других видимых травм не было. Поддавшись порыву, она достала телефон и принялась снимать: сначала Октавию, потом всё вокруг. Как можно больше. На всякий случай.

– Зачем вы это делаете? – Гленис покачнулась в дверном проёме, обхватив себя руками.

Взяв сумку, Шарлотта отошла от Октавии, отмечая про себя мелкие детали: цвет ковра, контрастный тёмно-синий коврик под Октавией, витрины с антиквариатом и два больших книжных шкафа. Подойдя к Гленис, она мягко взяла её под руку и отвела прочь.

– Мы можем где-нибудь присесть?

Гленис отвела её в богато обставленную столовую, где антиквариата было не меньше.

Шарлотта выдвинула стул.

– Вам лучше отдохнуть.

Гленис опустилась на стул и закрыла лицо руками.

– Это какой-то кошмар. Я помолюсь за её душу.

– Сид сказал, вы его остановили.

– У меня разрядился телефон, а стационарный у Октавии не работал. Я не знала, что делать. Шарлотта, зачем вы фотографировали?

– Ох. Старая привычка, вот и всё. Меня учили относиться к каждому происшествию как к потенциальному… ну, месту преступления. В прошлом году я тоже фотографировала разбитое окно Эстер и уничтоженную ёлку на кольцевой развязке.

– Происшествие? Октавия для вас – всего лишь происшествие? – По щекам Гленис хлынули слёзы. Шарлотта погладила её по спине.

– Вы сейчас в шоке. Когда приедет скорая, пусть вас тоже осмотрят. Хорошо? А Сид позаботится, чтобы вас отвезли домой. Или туда, где вы будете не одна.

– У меня никого нет.

– Мы кого-нибудь найдём.

– Думаю, мне лучше уйти. Всё это так тяжело. – Гленис начала вставать.

Шарлотта сжала её руку.

– Наверное, вам всё же лучше остаться. Я слышу сирену. Посидите здесь несколько минут, хорошо? Я скоро вернусь.

Дождавшись кивка, Шарлотта бросилась обратно в гостиную. Прежде чем дом заполонят полиция и медики, ей хотелось проверить ещё кое-что.

Шарлотта стояла у края тротуара перед домом Октавии. Парамедики работали внутри. Маргерит уже ехала сюда, хотя Сид велел ей оставаться дома. Несколькими минутами раньше подъехал и Кевин Мёрдок. До сих пор Шарлотта видела его лишь издали – на общественном собрании, где он председательствовал. Его брат Терранс был членом местного совета, а Кевин был её, по выражению самой Октавии, «другом-мужчиной». Он вышел из машины как раз тогда, когда парамедики выносили её, – ошеломлённый, с невидящим взглядом.

Шарлотте хотелось поскорее к Рози. Хотя в последние недели Рози и Октавия отдалились друг от друга, знакомы они были со школы, и страшная новость должна была стать для Рози тяжёлым ударом.

В книжном магазине трубку не взяли. Шарлотта посмотрела на часы – до закрытия было ещё далеко. Она позвонила Рози. После нескольких гудков раздался тихий голос:

– Это правда, да?

– Ты дома?

– Да. Я рано закрыла магазин. Все говорят, что её больше нет.

– Я уже иду к тебе, только пешком. Подожди немного, скоро буду.

В последний раз взглянув на дом, едва видневшийся за деревьями и кустарником, Шарлотта перешла дорогу и поспешила по тротуару. Влажность стремительно повышалась, над вершинами холмов ползли серые тучи.

Так же серо, как у меня на душе.

Хотя пока она почти ничего не чувствовала. Пока. Позже она разберёт по частям всё, что пережила в доме Октавии: запахи, увиденные детали, саму гостиную, горе Гленис, даже неверие Сида. Если сейчас дать чувствам волю, они её раздавят. А пока главное – помочь Рози справиться с потерей.

До дома Рози она добралась быстро. Негромко постучала, потом открыла входную дверь – та, как обычно, оказалась не заперта.

– Рози?

– Я здесь, Чарли.

Шарлотта пошла на голос и вышла на крытую веранду.

Коляска Рози стояла у стола; рядом лежала стопка журналов. Рози подняла глаза от раскрытого фотоальбома.

– Представляешь, Октавия когда-то была блестящей бегуньей? Мы обе занимались в школе лёгкой атлетикой. Я бегала хорошо, но она – лучше. Мы вместе бегали эстафеты и выигрывали почти все соревнования, хотя тренировали нас совсем мало. Она мечтала построить центр, где могли бы тренироваться юные спортсмены.

Шарлотта села рядом с Рози и посмотрела на фотографии. С одной из них улыбались две подтянутые девчонки – обнявшись, с медалями на шеях.

– А я и не знала. Трев говорил, что ты занималась прыжками в воду, но про маму-легкоатлетку не упоминал.

– Наверное, он не помнит, как я об этом рассказывала. После школы я уехала в город учиться в университете и встретила его отца – моего Грэма. Только когда я забеременела, меня потянуло домой. И мне повезло: Грэм тоже полюбил эти места.

– А Октавия? Она тоже уезжала, а потом вернулась?

Рози закрыла фотоальбом и подняла на Шарлотту полный боли взгляд.

– Она вышла замуж за школьного старосту. Кингфишер-Фоллс всегда был её домом. Что с ней произошло, Чарли?

– Похоже, она упала и ударилась головой о мраморное основание камина в гостиной. Смерть, должно быть, наступила мгновенно, Рози.

– О мрамор. Но почему она упала? Она ведь была здорова, всюду ходила пешком. – Рози вздохнула. – Между нашими днями рождения всего несколько дней.

Шарлотта взяла её за руку.

– Пока не проведут вскрытие, мы не узнаем, не было ли у неё скрытого заболевания, из-за которого она могла потерять равновесие.

Или её толкнули.

– Вскрытие? Неужели её могли… – Рози понизила голос до шёпота. – Убить?

Шарлотта не знала, что ответить. Что-то в этой смерти не давало ей покоя, но, прежде чем спешить с выводами, она хотела внимательно изучить фотографии в телефоне.

– Чарли, ты думаешь, такое возможно?

– Не знаю. Всё было на своих местах, ничего странного я не заметила. Пока нет причин что-либо подозревать. Слишком рано.

В кухне зазвонил телефон, и Рози направилась туда. Шарлотта взглянула на стопку журналов: судя по всему, все они были школьными ежегодниками. Вспоминать давнюю подругу – один из способов справиться с горем.

Шарлотта перевернула страницу и увидела юную Рози с гитарой. Закусив нижнюю губу, она закрыла ежегодник и провела пальцем по обложке.

На кухне Рози уже говорила по телефону.

– Как бы мне хотелось, чтобы это было неправдой, дорогая. – Плечи Рози поникли. – Чарли здесь, но спасибо, что вспомнила обо мне. Думаю, сейчас поддержка нужнее Гленис.

Кошки Рози, Мэллоу и Мэйхем, сидели на спинке дивана и наблюдали за ней. Рано или поздно Мэллоу наверняка отправится прямиком к ней на колени: она была ласковой и удивительно точно чувствовала, когда человеку требовалось тёплое пушистое общество. От Мэйхема скорее дождёшься выговора. Впрочем, и у него бывали милые порывы.

– Правда? О, как это великодушно и мило.

Шарлотта подошла к небольшому, но отлично укомплектованному бару Рози и приготовила им обеим по джину с тоником. Рози вряд ли стала бы возражать, а самой Шарлотте – что случалось нечасто – после кошмарного дня очень хотелось немного снять напряжение.

– Как мило со стороны Дага. Я не откажусь. Не то чтобы мне сейчас хотелось есть, но… Что ж, спасибо, Эстер.

Закончив разговор, Рози подъехала к дивану с той стороны, где не было подлокотника, остановила коляску и пересела на диван.

– Я пойму, если ты захочешь выпить оба бокала сама, но, дорогая, от одного я бы не отказалась.

Впервые с прихода Шарлотты глаза Рози наполнились слезами.

– Пожалуй, я хочу произнести несколько тостов.

– Знаешь, я так и не спросила, приезжал ли Кевин. – Рози гладила Мэллоу, которая мурлыкала у неё на коленях. Мэйхем, как и следовало ожидать, растянулся на другом конце дивана.

– Приехал, но я уже уходила. Бедняга выглядел совершенно подавленным и потрясённым. Надеюсь, парамедики осмотрели не только Гленис, но и его.

– Я ведь тебе не сказала. Гленис уехала пожить к Вудлендам.

Шарлотта так и раскрыла рот. Гленис была одной из тех, кто в прошлом году обвинял Дарси Вудленда в краже городских рождественских ёлок. Она передумала лишь после ареста настоящих воров. Её участок граничил с фермой рождественских ёлок Вудлендов.

– Какой милый жест.

– Как только Эбби узнала, что случилось, она сразу предложила Гленис пожить у них. Учитывая, что ребёнок может родиться со дня на день, это меня тронуло и даже восхитило. За Эбби, Дарси и Лаки Вудлендов. – Она подняла бокал.

– И за будущего ребёнка Вудлендов, который вот-вот появится на свет, будь то мальчик или девочка.

Бокалы встретились с приятным звоном.

Они отпили.

– Вкусно. Пропорции у тебя идеальные, – сказала Рози. – Откуда Гленис знала, что надо войти в дом? Дверь была открыта?

– Ну и кто теперь из нас детектив? Не знаю. Когда я уходила, Сид брал у неё показания, но я не спросила. Она упомянула, что пыталась вызвать помощь по домашнему телефону Октавии, а он не работал.

– Странно. А ведь именно по этому телефону я сегодня разговаривала с Октавией. Может, нам сказать Сиду?

– Да он понятия не имеет, Рози. Ни малейшего. Прежде чем прийти за мной, он протопал по всей гостиной, возможно, сдвинул… гм, Октавию и уничтожил бог знает сколько следов. Я ещё могу понять, если до чего-то дотронулась Гленис: она не знает, как вести себя на месте происшествия, к тому же была потрясена. Но его-то этому учили.

– Он считает, что это был несчастный случай?

– Полагаю. Мне пришлось пустить в ход свой лучший голос доктора Дин, чтобы он не подходил к Октавии до приезда парамедиков. А мысль о том, что он возглавит настоящее расследование… – Шарлотта поморщилась.

– За то, чтобы расследование не понадобилось! – Рози подняла бокал.

– За это и выпьем.

Кто-то постучал во входную дверь.

– Ой, я ещё кое-что забыла тебе сказать. Даг прислал нам ужин. Не откроешь дверь?

Ужин был последним, о чём думала Шарлотта. Но, поблагодарив курьера и взяв пакет, она почувствовала запах чеснока и помидоров – и желудок тут же заурчал. Она достала два контейнера с едой и длинный батон, завёрнутый в фольгу.

– А это с чего?

– Он знал, что ты будешь измотана, а я сегодня вечером, скорее всего, не стану готовить. В шкафу слева от тебя стоят столики-подносы. Принесёшь два? Я бы лучше поела здесь, если ты не против обойтись без церемоний.

Шарлотта нашла столики и принесла их вместе с едой в гостиную.

– Я принесу приборы.

– Спасибо, дорогая. И ещё один джин с тоником.

Еда оказалась восхитительной: две порции тыквенных ньокки и чесночный хлеб.

– Такие ньокки я заказывала, когда впервые пришла в «Италию», – сказала Шарлотта, прожевав очередной кусочек. – Я тогда сказала Бронни, что блюдо мне очень понравилось.

– И у меня это одно из любимых блюд. Какой всё-таки Даг заботливый. – Но Рози отодвинула тарелку, съев лишь половину. – Оставлю на завтра.

Плечи у неё поникли.

Шарлотта взяла обе тарелки и отправилась на кухню. Остатки еды Рози она убрала в холодильник, а свою порцию снова убрала в контейнер и положила в тот же пакет.

– Мне пора домой.

– Можешь остаться. Но я представляю, каково тебе сейчас, дорогая.

Шарлотта села рядом с Рози и кивнула.

– Я устала. Хочу в душ и спать. Может, возьмёшь завтра выходной?

– Я как раз собиралась предложить то же самое тебе.

– Спасибо, но, когда жизнь выбивает из колеи, я предпочитаю держаться привычного распорядка. Утром решишь. Придёшь – увидимся. – Она наклонилась и поцеловала Рози в щёку. – Мне так жаль Октавию.

– Мне тоже. Я так и не успела всё исправить и теперь буду жалеть об этом всю жизнь.

Шарлотта вошла в квартиру, заперла за собой дверь и везде включила свет. Слова Рози не выходили у неё из головы. Она была рядом в тот день, когда Октавия одним махом разорвала многолетнюю дружбу, связывавшую её с Рози. Школьные годы давно остались в прошлом, но, когда несколько недель назад Шарлотта впервые встретила Октавию, между старыми подругами всё ещё сохранялось взаимное уважение.

Всё изменилось из-за предрождественских событий: город разделился на лагеря, и обвинениями стали швыряться направо и налево. Рози старалась всех урезонить, но в итоге Октавия и её ближайшая на тот момент подруга Маргерит ополчились уже против неё. Напоследок Октавия объявила, что магазин Рози обречён, и демонстративно удалилась.

То же самое она сказала утром по телефону: «Я же предупреждала: можете распрощаться со своим жалким книжным магазинчиком. Срочная новость, Роуз: вот теперь всё и начинается».

Срочная новость, Октавия: мы здесь всерьёз и надолго.

Шарлотта выдохнула. Что бы Октавия ни говорила и ни делала, теперь это не имело значения. Её безжизненное тело лежало где-то в морге. Близкие друзья и родные скорбели. Даже те, кто не был ей близок. В последнее время Октавия, возможно, и стала той ещё гадюкой, но она много лет была частью Кингфишер-Фоллс, и городу будет её не хватать.

После долгого душа Шарлотта, закутавшись в халат, свернулась калачиком на диване. Рядом стояла чашка чая. Она листала фотографии, снятые днём. От первого же кадра – общего плана с телом Октавии – у неё перехватило дыхание, но Шарлотта тут же подавила эту реакцию.

Снимков было больше пятидесяти: она сняла не только тело Октавии, но и гостиную, а несколько – на соседней кухне. Обе комнаты выглядели безупречно: всё на журнальных столиках лежало на своих местах, ни одна диванная подушка не сбилась. Возможно, Октавия гордилась образцовым порядком. Или ждала гостей.

Или здесь была схватка, а потом кто-то навёл порядок.

Шарлотта покачала головой и отправила эту версию в мысленную корзину с пометкой «маловероятно». Особенно её заинтересовал один из последних снимков, сделанных перед тем, как её прервала Гленис. На снимке, сделанном сверху, крупно были видны затылок и плечи Октавии. Серебристые волосы немного поредели – в обычных обстоятельствах этого никто бы не заметил. Но с такого ракурса сквозь серебро волос проступало пятно другого оттенка.

Шарлотта увеличила изображение. Возможно, дело в освещении. Но сколько она ни приближала и ни отдаляла снимок, разница в оттенке становилась лишь заметнее. Неужели у Октавии было родимое пятно на коже головы? Пятно находилось у основания черепа и тянулось горизонтально. Шарлотта переслала снимок на ноутбук.

Перед самым приездом скорой она успела сбегать на кухню поискать… сама не знала что. И там всё было идеально чисто и аккуратно. Единственным признаком жизни в доме был заварочный чайник у края мойки. Шарлотта заглянула внутрь. Там ещё оставалась половина чая – уже холодного. А чашек не было. Почему-то она открыла частично загруженную посудомоечную машину. Там стояли две чашки с блюдцами – нарядные, с тем же цветочным узором, что и на чайнике.

Она сфотографировала их, сама не зная зачем, и закрыла дверцу, услышав приближавшиеся голоса. К тому времени, когда Сид ввёл двух парамедиков, Шарлотта уже вернулась к Гленис.

Качество этих снимков было похуже, но внимание Шарлотты привлекла одна из чашек. На ободках обеих остались следы помады. Один отпечаток был светло-лиловым – Октавия любила этот оттенок, и Шарлотта не раз видела его на её губах.

А второй?

Ярко-оранжевый.

Шарлотта открыла ноутбук и нашла снимок затылка Октавии. На большом экране всё стало очевидно: это было вовсе не родимое пятно. Смертельным, вероятнее всего, стал удар лбом о мраморное основание камина. Но просто споткнуться Октавия не могла.

На затылке отчётливо виднелся след удара. Её ударили сзади.

Шарлотта взглянула на часы. Почти девять. Она считала, что кто-то убил Октавию – или причинил ей травму, от которой та умерла. И если Сид не видел оснований вести расследование, виновный мог остаться безнаказанным.

Наверняка существовала процедура, позволяющая установить, была ли смерть случайной. Но о том, как это делается в Виктории, Шарлотта знала мало: медицинское образование она получила в другом штате. Да и было это много лет назад.

Если она позвонит Треву, не настоит ли он на том, чтобы приехать и самому всё увидеть? Именно это её и останавливало. Они с Сидом давно враждовали. По словам Сида, у Трева не было полномочий в Кингфишер-Фоллс, так что вести расследование он всё равно не мог.

Шарлотта открыла раздвижную стеклянную дверь и вышла на балкон. Гроза была уже близко. Вдали сверкнула молния – гром пока не доносился, но ненастье приближалось.

Одно Шарлотта знала о старшем констебле Треворе Сиббритте наверняка: он был настоящим профессионалом. Он любил мать и был бы потрясён, если бы Шарлотта утаила от него такую новость. Если между делом поделиться с ним своими соображениями, Трев объяснит, как действуют в подобных обстоятельствах. И они спокойно, без лишних эмоций обсудят ужасное происшествие.

Пока шли гудки, Шарлотта прислонилась к перилам. Город затих. По вечерам жизнь здесь всегда замирала, но нынешняя тишина казалась ей непривычно жутковатой. Словно сам город оплакивал кого-то из своих.

– Чарли? Ты в порядке? – раздался знакомый, ровный голос Трева.

– Да. И Рози тоже.

Спокойно. Без эмоций.

– Прости, что звоню так поздно, Тревор.

– Поздно? – тихо рассмеялся Трев. – Я только что вернулся с VIP-мероприятия в салоне красоты Кристи.

– Прости, ты сказал, что побывал на мероприятии в салоне красоты? Разве мы не обсуждали это на вечеринке перед свадьбой Кристи и Мартина? Сейчас, дай-ка припомню…

– Очень смешно. Потом всё расскажу. Что случилось? Или просто соскучилась по новостям из Риверс-Энда?

– Я по всем скучаю.

Ни с того ни с сего у неё защипало в глазах.

– По всем?

Шарлотта попыталась рассмеяться.

– Почти.

– Так что случилось? Я слушаю.

– Э-э… Ладно. В общем, сегодня кое-что произошло. – Шарлотта подошла к маленькому круглому столику в углу балкона и села. – Октавия Моррис, помнишь? Она умерла.

– Вот ч… ой, боже мой. С мамой всё в порядке?

– Она грустит. Потрясена. Я только что от неё. Рози уже собиралась ложиться, и… думаю, она немного поплачет. Жалеет, что они с Октавией в последнее время отдалились и она не успела наладить отношения.

– Как это случилось?

– Она упала. Ударилась лбом. Я была на месте.

– Зачем?

– Сид за мной пришёл. Ему нужен был врач, и он так паниковал, что я схватила сумку, но Октавии уже не стало. Она лежала там лицом вниз, на синем коврике поверх кремового ковра, и в её прекрасном, безупречном доме всё было на своих местах, и даже одета она была безупречно… только на затылке у неё след, а на чайной… чашке – оранжевая помада, и я… я не знаю, что теперь делать.

Слова посыпались, обгоняя друг друга, – и Шарлотта разрыдалась.

Несколько секунд Трев ошеломлённо молчал. Потом принялся тихонько её успокаивать.

– Тш-ш. Ну же. Не плачь.

Нервный смешок подступил к горлу, но Шарлотта успела стиснуть губы.

Возьми себя в руки, Чарли.

– Мне лучше приехать.

– Нет. – Шарлотта шмыгнула носом. – Нет, именно поэтому я и не хотела тебе звонить.

– Ты одна? Кто-нибудь может прийти и побыть с тобой?

Шарлотта выудила бумажный платок и высморкалась.

– Это просто эмоциональная реакция на спад адреналина. Через минуту всё пройдёт.

– Но тебе не стоит оставаться одной, если ты так расстроена.

– Перестань истерить, Тревор. Я в порядке.

Вот. Снова всё под контролем. Пусть перед глазами всё ещё плыло, зато потоп прекратился.

Трев тихо рассмеялся.

– Хорошо, Шарлотта. Перестаю истерить.

– Прости. В общем, я звоню не затем, чтобы показать, какая я жалкая. У меня есть вопросы, а ты – единственный полицейский, которому я доверяю.

– Понятно.

– Это прозвучало не совсем так, как я хотела.

– Я рад, что ты мне доверяешь. Какие вопросы?

Что бы Шарлотта ни говорила, Трев, похоже, ничуть на неё не обижался.

Вытерев последние слёзы, Шарлотта рассказала Треву о сделанных снимках.

– Итак, у меня две проблемы. Во-первых, этот след. Не могу поверить, что не заметила его сразу и не стала разбираться дальше. Если её ударили сзади…

– Стоп. Разбираться? Чарли, не тебе вести расследование.

– Да знаю я. Но ты же понимаешь, о чём я. Если её чем-то ударили сзади и она упала вперёд, тот, кто её ударил, мог быть виновен в её смерти. Верно?

– Да, но…

– А ещё – оранжевая помада.

Трев протяжно вздохнул. Шарлотта представила, как он сидит за кухонным столом, обхватив голову руками.

Она хихикнула.

– Что, прости?

– Адреналин. Так вот, помада Вероники. Ты с ней знаком?

– Адреналин? А налить себе бокал вина не пробовала? – спросил Трев.

– Хорошая мысль. – Шарлотта прямиком направилась к кухонной стойке. – Есть красное. Пожалуй, налью всего полбокала.

Продолжая говорить, она налила вина почти до краёв.

– Вероника уже успела наделать неприятностей в Кингфишер-Фоллс. Открыла несколько магазинов и вскоре их закрыла, а потом закрутила роман с одним из похитителей рождественских ёлок.

– И какое это имеет отношение к кончине Октавии?

Шарлотта вернулась на балкон, на ходу отпивая из бокала, чтобы вино не выплеснулось. Пожалуй, вина всё-таки было многовато. Поставив бокал на стол, она опустилась на стул.

– Сегодня утром Вероника была накрашена помадой точно такого же цвета. Она была в книжном магазине. Вернее… рядом с ним.

– Чувствую, ты могла бы рассказать гораздо больше.

– Я просто хочу понять, что делать с этой информацией. Рассказать Сиду?

– Как бы мне ни хотелось, чтобы ты держалась от него подальше, рассказать придётся. Он просил тебя дать показания о том, что ты видела у Октавии?

– Нет. Хотя, справедливости ради, он выглядел потрясённым.

– Он полицейский, Чарли. Его этому учили. Знал он Октавию или нет, есть порядок, которому нужно следовать. Он должен был обойти соседей и соблюсти всю процедуру. Раз обстоятельства смерти Октавии вызывают вопросы, её тело отправят на судебно-медицинскую экспертизу – вероятно, в Мельбурн. Если выяснится, что след свежий, а смерть сочтут подозрительной, дальнейшие меры примет коронерская служба.

– Ладно. Пожалуй, попрошу Дага сходить со мной в участок.

На этот раз Трев вздохнул с облегчением.

– Хорошая мысль. И сделай резервные копии снимков. На них есть дата и время?

– Ага. И копии уже сделала.

От вина внутри разлилось тепло.

– Спасибо.

– А вообще ты как? Если не считать всего этого?

– Мне здесь очень нравится, Тревор. Рози чудесная, и водопады прекрасны.

– Заводь у подножия водопада – особенное место. Для пикника самое то.

В голосе Трева слышался невысказанный вопрос. Шарлотта закрыла глаза. Она вот-вот снова расплачется – от усталости и всего пережитого за день.

– Не заметила. А, кстати, я покрасила балкон и в следующий выходной займусь садом за домом.

Что угодно, лишь бы сменить тему.

Они проговорили ещё несколько минут. Трев рассмешил Шарлотту рассказами о том, что творилось в Риверс-Энде, а потом они пожелали друг другу спокойной ночи.

Вслед за вспышкой молнии донёсся долгий низкий раскат грома.

– Когда-нибудь мы всё-таки устроим этот пикник, – прошептала она.

– Сегодня как-то тихо. – Рози смахнула пыль с полки. – Народу почти нет.

И снова принялась за ту же полку.

– Весь город притих. Машин почти нет, хотя ещё нет и десяти. – Шарлотта посмотрела в только что вымытое окно. Ночью прошла гроза, и утро выдалось свежим, без прежней духоты. – К тому же многие говорили, что уедут на пару недель – до начала учебного года.

– Это правда. И всё-таки…

Машина сбавила скорость. Может, хоть из неё выйдут покупатели? Хоть бы что-нибудь помогло им стряхнуть эту усталость и печаль. Но машина проехала мимо.

– Э-э… Я вчера вечером звонила Тревору. – Шарлотта решила, что надо всё-таки об этом сказать.

– Знаю.

– Знаешь?

Рози подъехала к ней.

– Он сегодня утром звонил. Хотел узнать, как я, и спросил, не надо ли ему приехать.

– Он ещё вчера порывался. Наверное, ему тяжело быть так далеко от тебя, когда случается что-то плохое.

– Я заверила его, что мы обе в порядке.

Шарлотта заметила на стекле пятнышко и потёрла его тряпкой.

– Я ещё вчера сказала ему, что со мной всё нормально. Но ему нужно было знать, что произошло, а у меня были вопросы, потому что я не знала, нужно ли мне давать показания.

– И что?

– Попрошу Дага пойти со мной к Сиду. Не хочется идти одной, а с Дагом Сид, кажется, считается.

Рози рассмеялась.

– Даг никому спуску не даёт. Ты же видела, как в прошлом году он заступился за Вудлендов. Ты уже с ним говорила?

– Я не знала, когда ему лучше звонить. Он ведь шеф-повар, работает допоздна. Как думаешь?

– Я напишу Эстер, попрошу, чтобы он тебе позвонил. А показания будут о том, как ты проверяла… э-э… проверяла у Октавии пульс? И всё такое? – Рози уже набирала сообщение, но лицо у неё было напряжено. – Если это был несчастный случай, полагаю, больше ничего делать не придётся?

Шарлотта прикусила нижнюю губу, подбирая слова.

– Чарли? Это ведь был несчастный случай?

Телефонный звонок избавил Шарлотту от ответа. Она поспешила к прилавку и перегнулась через него за трубкой.

– Книжный магазин Кингфишер-Фоллс. Шарлотта слушает.

– О, Шарлотта, это Эбби Вудленд. Хорошо, что я тебя застала. – В голосе Эбби слышалась тревога.

– Всё в порядке? Малыш хорошо себя ведёт?

Эбби рассмеялась.

– Если не считать яростных пинков, никаких признаков скорого появления на свет. Я хотела спросить, ты не видела Гленис?

– Сегодня? Нет.

– Ладно. Тогда буду обзванивать остальных.

– Подожди. А почему ты волнуешься? Я слышала, Гленис ночевала у вас.

Шарлотта обернулась к Рози. Та всем видом спрашивала, что происходит.

– Она собрала небольшую сумку и приехала к нам под вечер. Ночь у меня выдалась тяжёлая, я только сейчас встала, а её машины уже нет. Вот я и беспокоюсь, – сказала Эбби.

– Подожди минутку, Эбби, я скажу Рози.

Шарлотта включила громкую связь и объяснила Рози, почему Эбби волнуется.

– Может, домой поехала? – предположила Рози.

– Дарси туда съездил, но её нет. А сам он с рассвета работал на другом краю участка и до меня не знал, что она уехала.

– Эбби, это Рози. Прежде всего, огромное спасибо, что приютила Гленис. Всё случившееся – страшное потрясение, а твоя доброта согрела мне сердце. Думаю, Гленис сейчас на смотровой площадке. Когда ей грустно, она часто туда ездит и молится там за Фреда.

– Мне просто подождать? – неуверенно спросила Эбби.

Шарлотта вопросительно склонила голову. Рози кивнула.

– Я сейчас схожу туда, Эбби. Посмотрю, там ли она, и дам тебе знать.

– Пожалуйста. Я понимаю, Гленис взрослая женщина, но Октавия долгое время была её близкой подругой, а мне кажется, будто мы встали между ними.

Нет. Это Октавия сама всех от себя оттолкнула.

Шарлотта передала трубку Рози, чтобы та продолжила разговор. Подхватив мобильный и солнцезащитные очки, она на ходу помахала Рози на прощание. Быстрая прогулка всё равно помогла бы проветрить голову. Гленис, возможно, шла туда за духовным утешением, а Шарлотта – насладиться тишиной и красотой этого места.

Выйдя из книжного магазина, она повернула налево и пошла по тротуару. За последними магазинами и домами он превратился в едва заметную тропинку в траве у дороги. Впервые Шарлотта оказалась здесь поздно ночью. Тогда она бежала от собственных демонов, от слепой паники, причину которой теперь даже не могла вспомнить. Не представляя, куда направляется, она случайно набрела на смотровую площадку.

Если Гленис и правда была на площадке, где же она оставила машину? У дороги её не было видно. Сердце у Шарлотты сжалось от жалости к пожилой женщине. Последние несколько недель наверняка дались ей нелегко. Сначала из-за чудовищного обмана и поступков собственного племянника она поверила, будто её соседи – преступники. Потом лишилась должности председателя местного книжного клуба, который сама основала и десятилетиями возглавляла.

И проиграла Октавии.

Шарлотта прибавила шагу, свернув на тропу к водопаду. Смотровая площадка находилась высоко над рекой; по словам Рози, прежде люди срывались отсюда и падали в воду далеко внизу. Среди них был и бедняга Фред, муж Гленис. Самой Гленис было не меньше семидесяти, и в последнее время она ходила с тростью. Один неверный шаг мог обернуться бедой.

Звуки и запахи буша обволокли Шарлотту. Совсем рядом щебетали птицы. Пели сороки, над головой с пронзительными криками летели чёрные какаду. Пахло эвкалиптом и акацией. Шумела вода.

Осторожно ступая мимо информационного стенда, Шарлотта всё же старалась идти как можно быстрее. Дорожка оставляла желать лучшего: трещины, выбоины, всевозможные неровности. Она обогнула последний поворот перед смотровой площадкой.

Гленис стояла лицом к грохочущему водопаду, опираясь на ограждение обеими вытянутыми руками.

– Гленис!

Шарлотта бросилась к ней. Когда она добежала до полукруглой площадки, Гленис уже обернулась.

Она покачнулась; лицо у неё осунулось, а по макияжу тянулись дорожки высохших слёз.

– Что вы здесь делаете?

Вы молились?

– Простите, если помешала. Эбби за вас волнуется. Рози подумала, что вы можете быть здесь.

– Я не собираюсь бросаться вниз, если вы все так думаете. – Гленис, прихрамывая, отошла от ограждения. – Мне просто нужно было побыть одной.

– Может, выпьете с нами кофе? Мы будем рады, если вы составите нам компанию.

Шарлотта посторонилась, пропуская Гленис, и пошла следом.

– Ваша машина здесь?

– На парковке. Мне сейчас не до общения.

Шарлотта наскоро написала Рози:

Нашла её. С ней всё в порядке.

– Простите, что вчера не смогла побыть с вами подольше, – сказала Шарлотта. – Парамедики обещали перед отъездом убедиться, что с вами всё в порядке.

– Они были очень милы, но, как я им и сказала, помощь нужна была не мне.

– Осторожнее: после дождя здесь скользко. По дороге вниз я сама чуть не подвернула ногу.

Шарлотта предложила Гленис руку. Та немного помедлила, но всё же приняла помощь.

– А где ваша трость?

– У Вудлендов. Вчера я хотела вернуться домой, но они были так добры, а Лаки такой славный. Заеду к ним за тростью и сумкой и поблагодарю Эбби.

У информационного стенда Гленис остановилась перевести дух и указала налево.

– Парковка совсем рядом. Дальше я сама дойду.

– Раз уж я здесь, можно обнаглеть и попросить вас подбросить меня к книжному магазину? Рози там одна.

Гленис поджала губы. Но всё же кивнула и направилась по тропинке к парковке. Дорожка сузилась, и Шарлотта двинулась следом. Хотя Гленис заметно берегла одну ногу, по грунтовой дорожке она шла довольно проворно, даже в туфлях на небольшом каблуке.

Заросли расступились, и впереди показалась парковка.

– Я и не знала, что здесь есть парковка.

Шарлотта подождала, пока Гленис отопрёт небольшой внедорожник, и села внутрь.

– Удобно тем, кому отсюда далековато пешком. Мне-то от дома недолго идти.

– Может, я и вовсе перестану сюда приезжать. – Гленис завела двигатель. – Слишком много печальных воспоминаний.

Всю короткую дорогу до города Гленис молча сжимала руль. Остановившись напротив книжного магазина, она не сводила глаз с дороги и заговорила с запинками:

– Шарлотта… Спасибо за заботу. Вам… и Рози.

– Только позвоните – и мы рядом.

Шарлотта была уверена, что Гленис хотела сказать что-то ещё. Столько боли было у неё на лице. Но Гленис лишь кивнула и снова поблагодарила.

Патрульная машина Сида подъехала как раз, когда Шарлотта переходила дорогу. Она подождала, пока он выйдет. У неё упало сердце: Сид надел форменную фуражку, словно пытался придать себе официальный вид.

– Вы ко мне или к Рози?

– К тебе.

– Хотите взять показания?

– Откуда знаешь? – спросил Сид.

– Я была в доме, где умер человек. Вы сами меня туда вызвали. В таких случаях без бумаг не обходится, Сид.

– Старший констебль Браун. Я тебе уже говорил: мы не друзья.

Шарлотта вздохнула.

– Я готова приехать в участок. Но Рози надо дать время пообедать…

– Ты не поняла. Я собираюсь опросить тебя в связи с твоей возможной причастностью к смерти Октавии Моррис.

– Прошу прощения? – Рози появилась в дверях книжного магазина. – Ты сказал, что Чарли под подозрением? Я думала, Октавия погибла при падении.

– Пока рано говорить. Но поступила жалоба. – Сид не смотрел ни на Шарлотту, ни на Рози. – Надо проверить.

– Тогда заходи и проверяй. Чарли почти всё время была у меня на глазах. – Рози резко развернула коляску и свирепо посмотрела на Сида. – Ты идёшь?

Шарлотта воспользовалась короткой заминкой, метнулась внутрь и встала за прилавком – всё-таки хоть какая-то преграда.

– Эй! Вернись!

Ещё чего.

Сид тяжело протопал внутрь и остановился, скрестив руки на груди.

– Поедешь со мной в участок. На опрос, милочка.

– Никакой «милочки» здесь нет, Сидни Браун. – Рози остановила коляску рядом с Шарлоттой. – Всё, что тебе нужно, спросишь здесь.

– И ты пока не радуйся, Роуз. В жалобе упомянули и тебя.

Вероника. Это точно она.

У Шарлотты задрожали руки. Вероника вечно связывалась не с теми людьми. Садовый центр был её очередной попыткой открыть своё дело после целой череды провалов. Шарлотта заглянула туда всего однажды – поискать рождественские подарки – и увидела, как Вероника распекает молодого сотрудника. Милейшей женщиной Веронику не назовёшь.

– Мы вас слушаем, старший констебль. – Шарлотта подняла подбородок и посмотрела Сиду прямо в глаза. Её взгляд – хотелось надеяться – оставался твёрдым и ничего не выдавал. – Но если появятся покупатели, вам придётся нас извинить: нам нужно будет заняться ими.

Сид открыл было рот, словно собираясь спорить, но передумал и принялся шарить в кармане в поисках блокнота.

– Значит, так. Вчера утром кто-то подслушал ваш разговор незадолго до прискорбного падения Октавии. Того, кто подал жалобу, встревожили твои слова, Роуз: ты сказала, что с Октавией невозможно договориться и нужно найти другой способ получить от неё желаемое.

Сид покосился на Рози. Та промолчала.

– Ладно. А ты, доктор, ответила, что способ всегда найдётся и вопрос лишь в том, на что ты готова пойти ради желаемого. Да ещё таким мерзким тоном, будто собралась убить старуху.

– Господи помилуй. – Шарлотта хотела закатить глаза, но знала: Сид говорит всерьёз, и подливать масла в огонь этого нелепого обвинения не собиралась.

– Вероника подслушала нашу шутку. Мы пытались разрядить обстановку после обидных слов Октавии в адрес Рози.

– То есть признаёшь, что угрожала Октавии?

– Никто никому не угрожал. Во всяком случае, не мы. Речь шла всего лишь о книгах, которые Октавия передумала покупать. Посмотрите на витрину: мы воспользовались отменой заказа и сделали покупателям выгодное предложение.

Шарлотта говорила ровно, хотя в желудке всё сжималось.

– К тому же мы с Рози провели здесь всё утро. А потом вы пришли за мной.

– Ничего это не значит. – Он захлопнул блокнот. – Вы можете обеспечить друг другу алиби. Почём мне знать – может, ты что-нибудь вколола Октавии, когда проверяла пульс.

– Довольно, старший констебль Браун. – Рози покраснела от гнева. – Я прошу тебя уйти.

Сид ухмыльнулся.

– За живое задел, да? Судмедэкспертиза всё покажет, так что я ещё вернусь. С наручниками.

Он развязной походкой вышел из магазина.

Шарлотта бросилась к входной двери и закрыла её.

– Запри, Чарли. На сегодня мы закрываемся.

– Какая наглость! – Час спустя Рози всё ещё кипела от возмущения. Они с Шарлоттой сидели в бистро при пабе и ждали обеда. Как и обещала, Рози закрыла кассу, погасила в магазине свет и оставила на двери табличку «ЗАВТРА ОТКРОЕМСЯ».

– Он просто берёт на испуг, Рози. Мы ведь не сделали ничего дурного.

– А если Октавию… убили? – Рози понизила голос и наклонилась к Шарлотте. – Он начнёт искать мишень попроще.

– А вот и ваш обед, дамы. Уверены, что не хотите чего-нибудь из бара?

Их обслуживал Генри, управляющий бистро. Он бывал в книжном магазине и несколько раз делал пожертвования для устроенной Шарлоттой рождественской акции по сбору подарков. Генри было лет пятьдесят с небольшим. Он был высоким, подтянутым и седым, но жизнелюбие молодило его на несколько лет.

– Соблазн велик, Генри. Очень велик. Но, пожалуй, мне хватит ещё одного стакана клюквенного сока. Чарли?

– Мне газированной воды, спасибо.

Генри и бистро напомнили Шарлотте о пабе в Риверс-Энде. Она несколько раз там ела и однажды побывала на праздничном ужине своей подруги Кристи в банкетном зале наверху. Её вдруг кольнула тоска по дому. Ведь именно Риверс-Энд был для неё ближе всего к настоящему дому.

До сих пор.

– Дорогая? Ты мыслями где-то далеко.

– Прости. Выглядит аппетитно. – Она подцепила вилкой кусочек сыра и оливку. – Мне так нравится здесь жить, Рози.

– А я так рада, что ты здесь. – Рози разломила булочку и принялась намазывать её маслом. – Но ты, наверное, считаешь Кингфишер-Фоллс вертепом порока.

– Давно ты мечтала пустить в ход это выражение?

Рози наконец улыбнулась.

– Целую вечность. Звучит куда внушительнее, чем «порочный городок».

– Точно. – Салат оказался превосходным, но аппетита у Шарлотты почти не было. Она всё же попробовала съесть ещё немного.

– У меня есть адвокат, Чарли. Может, нам всё-таки посоветоваться с ней?

– Мы не сделали ничего такого, чем Сиду стоило бы заниматься. Он просто цепляется к нам из вредности. К тому же я уверена: никаких следов яда не найдут.

Генри принёс им свежие напитки, и Шарлотта дождалась, когда он уйдёт, прежде чем продолжить. С них хватит и одного подслушанного разговора – незачем снова привлекать нежелательное внимание.

– Тебе надо кое-что знать, Рози. Но это может подождать, пока мы не поедим.

Рози покачала головой.

– У меня желудок лужёный. Ты думаешь, Октавию толкнули?

– Судмедэксперт вполне может доказать, что я ошибаюсь, но, по-моему, её ударили сзади.

Рози ахнула и выронила вилку.

– Ох, зря я тебе сказала. – Шарлотта перегнулась через стол и сжала Рози за руку. – Сейчас принесу чистую вилку.

– Вот чистая вилка, Рози.

Генри словно из-под земли возник с другой вилкой. Он положил её рядом с тарелкой Рози, ловко подхватил с пола упавшую – и снова исчез.

– Этот человек – ниндзя. В общем, больше ни слова об Октавии. – Шарлотта убрала руку и взяла стакан.

– Нет, я хочу знать. Просто я немного опешила. Если убийца разгуливает на свободе, то кто следующий? Неужели здесь начнётся целая череда убийств?

Рози ничуть не выглядела расстроенной. Скорее наоборот: её глаза широко распахнулись от любопытства. Вопросы повисли между ними, а сама она тем временем откусила от булочки.

Ты что, превращаешься в сыщицу?

Шарлотта спрятала улыбку, отправив в рот кусочек помидора с рукколой.

– Ты надо мной смеёшься, молодая женщина? – Рози даже не подняла глаз. – Для сведения: мне глубоко жаль, что Октавия умерла. Долгие годы она занимала важное место в моей жизни, и мысль о том, что её жизнь преждевременно оборвалась из-за чьего-то вмешательства, разбивает мне сердце.

– Но?

Рози подняла стакан с клюквенным соком и посмотрела Шарлотте в глаза.

– Возможно, я прочла на один роман Агаты Кристи больше, чем следовало. Уж очень я люблю хорошую загадку.

– Добро пожаловать в клуб. – Шарлотта подняла стакан. – За женщин, которые слишком много читают.

– И хотят раскрывать убийства.

Дзинь.

После долгого обеда, за которым они успели многое обсудить, Рози отправилась домой, заявив, что саду пойдёт на пользу её раннее возвращение. Идея показалась Шарлотте разумной, и она принялась искать садовые инструменты у себя в гараже. На крюке в углу висело лишь жалкое подобие грабель.

В глубине гаража была дверь в кладовую. Шарлотта заходила туда всего пару раз – поискать что-нибудь полезное для книжного магазина, – но точно помнила, что видела садовые инструменты на одной из полок. Она отперла кладовую и включила единственную тусклую лампу под потолком.

В кладовой пахло затхлостью, а почти все поверхности покрывал толстый слой пыли. Вдоль самой длинной стены тянулись полки, а в дальнем конце кладовой на полу высилась башня из коробок.

Большинство вещей принадлежало семье, которая жила здесь до того, как Рози и её покойный муж Грэм купили здание и превратили пекарню в книжный магазин. Шарлотта знала о прежних владельцах лишь то немногое, что рассказывала Рози. Пекарня была одним из первых зданий городка; несколько поколений этой семьи жили ею и дышали, пока последний её представитель не уехал.

Когда-нибудь Шарлотта разберёт коробки, а Рози поможет ей разыскать потомков прежних хозяев, если это вообще возможно, и спросить, не хотят ли они, чтобы им отправили самые ценные вещи.

Например, содержимое плетёного сундука, который Шарлотта однажды уже открывала. Она отстегнула защёлки по бокам и сняла крышку. Внутри была аккуратно сложена одежда. Сверху лежало свадебное платье из шёлка и кружева, а в его складках уютно устроились детские вещички и плюшевый медведь. По комнате поплыл аромат розы и лаванды, перебивая затхлость.

– Я разыщу ваших хозяев, – прошептала Шарлотта. Она вернула крышку на место и защёлкнула обе застёжки. От одежды и плюшевого медведя на душе стало неспокойно и грустно.

Шарлотта собрала в охапку всё, что хоть немного походило на садовые инструменты, и заперла за собой кладовую. Выйдя из гаража с полной охапкой, она остановилась и уставилась на задний сад: небольшой, но заросший и таивший бог весть что.

– Ох…

В растениях Шарлотта до недавних пор разбиралась почти так же плохо, как в кулинарии. Она никогда не жила там, где был бы хоть какой-нибудь сад, но обожала цветы и втайне мечтала выращивать овощи. Маленькую сосенку в горшке она выходила после того, как та едва не погибла перед Рождеством. Сейчас сосенка стояла внизу, у лестницы в квартиру, и рано или поздно предстояло решить, где ей поселиться.

Шарлотта разложила инструменты на подъездной дорожке. Несколько садовых совков разной степени ветхости. Двое ручных грабелек. Садовые ножницы – немного ржавые, но, возможно, ещё достаточно острые. Секатор – тоже ржавый.

– Ох… – повторила она. – И что теперь?

Шарлотта надеялась найти газонокосилку. Рози раз в несколько недель нанимала кого-то из местных покосить траву, но иметь здесь свою газонокосилку было бы разумнее. Не нашлось ни лопаты, ни приличных садовых вил. И вообще ничего электрического или с мотором. Всё, кроме садовых ножниц и секатора, Шарлотта выбросила в мусорный бак.

От задней стены книжного магазина тянулась узкая грядка – вдоль боковой ограды, а затем вдоль заднего забора. На ней росло несколько запущенных кустов. Шарлотта попыталась определить, что это за растения, но узнала лишь пару одревесневших кустов роз и потому сделала несколько снимков.

Боковой оградой на самом деле служила кирпичная стена между книжным магазином и соседними зданиями, тянувшимися до самого угла. К стене была прикреплена выдвижная сушилка для белья.

Задний забор был сколочен из деревянных досок и поднимался почти на два метра. Забор оплетала лиана. Нет, две. В одной Шарлотта узнала настурцию с весёлыми цветами и крупными листьями. Настурция была съедобной. Шевельнулось давнее воспоминание: в детстве Шарлотта срывала и ела её листья. Она сорвала один и поднесла к носу. Да, тот же перечный запах. Шарлотта пожевала краешек.

Вторая лиана оказалась маракуйей, и у Шарлотты потекли слюнки. Плоды пока не созрели – ещё не сморщились и не стали фиолетовыми, – но скоро их можно будет срывать. Хорошо бы Рози тоже любила маракуйю: лиана была вся в зелёных плодах. Какая чудесная находка!

Шарлотта поставила ногу на поперечную перекладину и подтянулась, чтобы заглянуть через забор. Она ожидала увидеть за ним дома и ещё один сад, но вместо этого обнаружила широкую грунтовую дорогу, отделявшую книжный магазин от густого буша.

Моё собственное убежище!

Спустившись, Шарлотта снова осмотрела лианы. Обе росли на узкой грядке, сплошь заросшей сорняками. Она посмотрела на солнце. Здесь оно будет светить почти весь день.

Идеальное место для огорода.

Улыбаясь, Шарлотта сделала ещё несколько снимков, а затем набросала в телефоне список.

Прополоть (купить новые инструменты)

Подсыпать земли

Овощная рассада

Садовые перчатки

Лопата и шланг

Пока больше ничего не придумалось. Немного поразмыслив, Шарлотта отправила секатор и садовые ножницы в бак вслед за остальными старыми инструментами. Рози прекрасно разбиралась в растениях: у неё можно будет спросить, что здесь приживётся и где всё это купить. Ехать в садовый центр Вероники Шарлотте совсем не хотелось.

Вместо того чтобы снова беспокоить Рози, Шарлотта поехала на ферму рождественских ёлок. Было уже далеко за полдень, а машин на дороге почти не встречалось, словно Кингфишер-Фоллс всё ещё окутывала тишина после печальных утренних событий.

Шарлотта припарковалась на большой пустой стоянке. Когда она вышла из машины, привычного рёва бензопилы Дарси не было слышно. Зато за торговой площадкой были распахнуты двери его большого сарая.

Пройдя половину стоянки, Шарлотта замешкалась. Машина Эбби стояла возле двухэтажного дома с видом на долину – значит, кто-то был дома. Надо было сначала позвонить.

– Ёлку возвращаете, Шарлотта Дин?

Сын Дарси и Эбби бежал к ней от дома и широко улыбался. Восьмилетний Лаки помог Шарлотте в её первый приезд на ферму, когда она искала маленькую ёлочку для балкона. Он считал себя одним из сотрудников фермы и, когда работал вместе с матерью, называл её «официальной миссис Вудленд».

– Боюсь, что да. Это и правда инопланетная ёлка. – Шарлотта сохранила серьёзное лицо. – А поскольку продал её мне ты, придётся тебе вернуть деньги.

– Ни за что. Простите, но ёлку вы уже использовали по назначению. Инопланетная она или нет.

Шарлотта едва не расхохоталась. Их маленькая игра началась в сочельник, после того как Шарлотта сказала, будто ёлка с ней разговаривает. Всего через несколько минут Октавия и Маргерит напугали ребёнка, накричав на его родителей. От этой мысли стало куда грустнее.

Лаки остановился перед ней, тяжело дыша.

– Фух! Ну и пробежка. Я вас с веранды заметил. Вон мама там сидит. Говорит, что можете заходить, если хотите лимонада. – Лаки указал на дом. Эбби помахала рукой, и Шарлотта ответила тем же.

– Спасибо, дружище, но я хотела задать твоему папе пару вопросов о саде. Кажется, он разбирается в растениях и всём таком?

– Ещё бы. Пойду скажу маме, пусть и дальше отдыхает, и сразу вернусь. Папа в рабочем сарае. – Лаки сорвался с места и крикнул через плечо: – Встретимся там!

Лаки любили почти все в городке. Когда книжный магазин проводил рождественскую акцию по сбору подарков, многие покупатели выбирали книги именно для него, и в сочельник он с восторгом получил целую гору книг. Будет чем заняться, когда появится новый братик или сестрёнка.

Шарлотта заглянула в сарай в поисках Дарси. Она однажды уже была здесь и знала, что Дарси держит там трактор, бортовой пикап и инструменты.

– Дарси? Ты здесь?

– Чарли? – отозвался Дарси Вудленд из дальнего конца сарая. – Заходи.

Она пошла на голос, обогнула большой трактор и миновала верстаки, тянувшиеся вдоль стены. Сарай оказался глубже, чем она думала: в дальнем конце открывалось свободное пространство. Впрочем, не такое уж свободное – там громоздились деревянные рамы, и Дарси мастерил новые. На полу лежал гвоздезабивной пистолет; Дарси поднял очередную раму и уложил её на остальные.

– Ты строишь дом?

Он улыбнулся.

– Вроде того. – Кряхтя, Дарси водрузил раму на место, затем взял с верстака тряпку и вытер лоб. – Ты вовремя. Это последняя.

– Последняя для чего? Или это секрет?

– Секрет только от Вероники. – Он вздохнул. – Как только узнает, начнёт стараться вдвое больше.

Какие ещё усилия?

– Узнает о чём? Погоди… Ты собираешься снова запустить оптовый питомник?

Улыбка Дарси стала ещё шире, и он бросил тряпку обратно на верстак.

– Насколько я понимаю – а понимаю я немного, – у твоего отца здесь был процветающий оптовый питомник. В ноябре и декабре он продавал рождественские ёлки, а в остальное время – рассаду и всё такое. – Шарлотта обошла рамы.

– Ага. Снабжал все садовые центры в округе и даже несколько за его пределами. Но когда у него всё пошло… ну, сама знаешь, наперекосяк, теплицы забросили. Они обветшали. Теперь я их восстанавливаю.

– Как здорово! А мебель ты всё-таки будешь делать?

– В свободное время. Сначала хочу поставить питомник на ноги. Скоро ко мне на несколько дней приедет приятель. Поможет поставить эти каркасы вместо старых и подлатать всё, что ещё можно. На новые теплицы денег нет, так что придётся обходиться тем, что есть, пока дело не начнёт приносить доход.

– Лимонад!

Лаки вынырнул из-за трактора с двумя высокими стаканами.

– Только из этого я немного расплескал, так что он тебе, папа.

– Спасибо, Лаки. – Шарлотта взяла другой стакан. – Как мило, что Эбби прислала нам лимонад.

Лаки посмотрел на неё с оскорблённым видом.

– Это я придумал. Пусть мама ещё немного посидит.

– Прости. Тогда спасибо тебе.

– Рад помочь. А теперь мне пора. – С этими словами он умчался.

Шарлотта опустила голову, не встречаясь взглядом с Дарси, чтобы ненароком не рассмеяться.

– Лаки на всех так действует. Рядом с ним люди улыбаются.

Гордость в голосе Дарси согрела Шарлотту и в то же время больно кольнула. У неё никогда не было ни семейной поддержки, ни любви. Ну, мама любила её – по-своему. Но совсем не так, как Дарси и Эбби любили Лаки. Шарлотта отпила прохладного, чудесного лимонада.

– Лимонад Эбби приготовила?

– Нет, но рецепт у неё есть. Гленис принесла пару кувшинов в благодарность за то, что мы её приютили. На дальнем краю её участка растут цитрусовые деревья; она ещё оставила ведро лимонов.

Шарлотте хотелось о многом расспросить. Всё ли было в порядке с Гленис, когда она вернулась сюда за сумкой и тростью? Говорила ли она о том, что увидела? По-прежнему ли собиралась всё продать и уехать? Но спрашивать было не её дело.

– Так что тебя сюда привело? – Дарси прислонился к верстаку и отпил лимонада. – Хочешь, чтобы я подыскал место, куда посадить твою ёлочку?

– Может, пока оставлю её у себя. Мне нравится смотреть, как она растёт, и я переставила её вниз, к лестнице. Сегодня я наконец выбралась в маленький садик за книжным магазином – впервые с тех пор, как переехала.

– Там слишком мало места для такого дерева. – Дарси улыбнулся.

– И близко не хватит. Я хочу выращивать овощи, улучшить почву на грядках и всё такое. Купить инструменты, понять, что там вообще будет расти. Рози во всём этом разбирается, но я вспомнила, что ты делаешь мульчу из старых веток и прочего.

– Когда захочешь, привезу тебе целый прицеп мульчи. Грунт лучше брать в одном месте неподалёку от Маседона. Там и выбор рассады неплохой, и подскажут, чем улучшить почву. Если хочешь, пришлю контакты. – Дарси вытащил телефон из кармана. – Скажи, что ты от меня. Я заезжал к ним на днях. Когда оптовое дело заработает, буду им поставлять.

Телефон Шарлотты звякнул: пришло сообщение.

– Спасибо. Мне уже не терпится за всё взяться. У меня даже маракуйя растёт!

– Отлично. Только разберись, какие здесь водятся вредители, и постарайся, чтобы сад оставался как можно более естественным. То есть обходись без пестицидов. Они не нужны, если ты готова уделять саду немного времени.

– Готова. Скорее бы начать. Отнести стаканы обратно?

– Не-а, я как раз иду к дому. Я здесь с рассвета, так что пора повидаться с семьёй.

Они направились к выходу. Шарлотта держала оба стакана, пока Дарси закрывал двери на замок.

– Почему Вероника расстроится, если ты займёшься оптовыми поставками? По-моему, ей как раз логично покупать товар у местных.

По дороге к машине Дарси покачал головой и забрал у Шарлотты стаканы.

– Она в каждом видит конкурента. Слышал, Вероника превратила большую теплицу в рассадник. Избавилась от всех экзотических растений и поставила ряды столов, чтобы выращивать рассаду. Не удивлюсь, если теперь решила продавать её оптом.

– Тебе ничего не нужно для Эбби? Или для малыша?

Пора поговорить о хорошем.

– Ты очень добра, Чарли. У нас есть всё, что мы привезли с собой, да ещё та чудесная рождественская корзина – снова спасибо Рози. Думаю, мы справимся.

– Ну, если нужно будет посидеть с Лаки или ещё чем-нибудь помочь, мой номер у тебя есть.

– Может, когда-нибудь и попрошу.

Через минуту Дарси уже спускался к дому, а Шарлотта заводила машину. Было позже, чем она думала: пора за покупками и домой.

Разложив покупки по местам, Шарлотта сделала себе чай со льдом и неторопливо спустилась в сад. День клонился к вечеру, и воздух стал приятно прохладным. Пожалуй, здесь не помешал бы небольшой столик со стульями – можно будет сидеть и любоваться новым садом, когда она его обустроит.

После разговора с Дарси план начал складываться сам собой. В воскресенье она съездит хотя бы за инструментами, а потом начнёт пропалывать клумбы, подрезать растения и перекапывать землю. Шарлотта открыла сообщение от Дарси. Ссылка вела на сайт садового центра в городке, где она ещё не бывала, – всего в каких-то двадцати минутах езды. Сайт выглядел заманчиво.

Почему-то следом она вбила в поисковик «Садовый центр Кингфишер-Фоллс». На главной странице красовалась фотография – не фасада и не растений, а Вероники. Та позировала перед гигантским горшком, держа в руках лоток с пёстрой цветущей рассадой, словно рассада вот-вот на неё набросится. А уж эти ярко-оранжевые губы.

– Не надо никого осуждать.

Но как тут удержаться, когда эта женщина так старательно привлекала к себе внимание? Ей было за сорок, и она совершенно ясно дала понять, что предпочитает мужчин гораздо моложе себя. Раза в два. И это ещё не говоря о её привычке расхаживать повсюду, подслушивая чужие безобидные разговоры.

Проверив, достаточно ли воды маленькой сосенке, Шарлотта поднялась к себе. Заперла дверь, скинула туфли. Мысли о Веронике сразу вернули её в дом Октавии – к безжизненному телу, убитой горем Гленис и чашкам со следами помады. Сердце заколотилось. Шарлотта легла на пол и уставилась в потолок.

Дыши. Раз, два. Дыши… медленнее. Раз, два.

Упираясь ладонями в ковёр, она снова и снова повторяла эту мантру, пока неприятные ощущения понемногу не отступили. Двадцать четыре часа непривычного напряжения дали о себе знать. Теперь Шарлотта брала эмоции под контроль и раскладывала их по мысленным коробкам.

Зазвонил телефон. Не отрывая взгляда от потолка, Шарлотта подумала, не подождать ли, пока сработает автоответчик.

А вдруг я нужна Рози? Или с мамой что-то случилось?

Она вскочила и ответила, не взглянув на номер.

– Шарлотта Дин слушает.

Пауза в трубке напомнила обычную задержку при звонках от рекламных операторов. Шарлотта уже собиралась отключиться, когда кто-то заговорил. Приглушённый, размеренный голос. Мужской.

– Хватит врать.

– Простите? Кто это?

– Ты преступница.

Она не узнала голоса.

– Откуда у вас мой номер? Кто это?

– Уезжай из города. Сейчас же. Иначе кто-нибудь может решить отомстить.

По спине Шарлотты пополз холодок. Звонивший продолжил:

– Второго предупреждения не будет.

– Подождите…

Но звонок уже оборвался. Шарлотта проверила, не определился ли номер, однако он был скрыт.

Словно на автопилоте, Шарлотта прошла на кухню и открыла холодильник. Надо было поесть. Или хотя бы решить, что поесть. Вместо этого она достала бутылку белого вина и налила себе бокал. Так и не пригубив вина, Шарлотта вышла на балкон и остановилась у перил.

До темноты оставался час-другой, и воздух был полон птичьего гомона: птицы заканчивали дневные поиски пищи и устраивались на ночлег. Перебранка и болтовня розовых и белых какаду успокаивали. Сороки угомонятся позже. Похоже, они раньше всех просыпаются и позже всех засыпают.

Ты преступница.

Чего добивался звонивший? Если он считал Шарлотту виновной в смерти Октавии, почему велел ей уехать, а не позвонил в полицию? И кому вообще пришло в голову звонить с угрозами?

Первым на ум пришёл Сид. Он уже показал, что умеет действовать исподтишка: в прошлом году завёл фальшивый аккаунт в Фейсбуке и строчил гадости о книжном магазине. Но он ведь поклялся докопаться до прошлого Шарлотты. Зачем же рушить собственные планы и выгонять её из города?

Стоило подумать ещё о трёх мужчинах. Джонас Кармайкл и Терранс Мёрдок были членами местного совета. Джонас был человеком неприятным, и методы у него были под стать. Перед Рождеством Шарлотта сама видела, как он публично настраивал горожан против Дарси и его семьи из-за краж ёлок. К тому же он водился с Вероникой – не в романтическом смысле, по крайней мере, Шарлотта так не считала: они просто приятельствовали.

С Террансом она почти не общалась. Он был постарше и обычно поддерживал Джонаса, но оба были слишком уж дружны с Сидом – на её вкус. Отсюда мысли сами собой перескочили на Кевина Мёрдока. Брата Терранса. Шарлотта понятия не имела, чем тот зарабатывал на жизнь, но Вудлендов он обвинял не менее рьяно, чем Джонас.

А ещё – тем самым «другом-мужчиной» Октавии.

В тот день, дождавшись парамедиков и ответив на их вопросы, Шарлотта вышла из дома Октавии через открытую входную дверь. К дому как раз подъехала дорогая машина представительского класса. Из неё выбрался Кевин – вернее, вывалился. Пошатываясь, он прошёл мимо Шарлотты, даже не взглянув на неё. В глазах – пустота. Человек в шоке.

Возможно, когда шок прошёл, Кевин решил, что Шарлотта каким-то образом виновата в смерти Октавии. В конце концов, Сид намекал именно на это.

Скорее бы уже было готово заключение судмедэксперта.

Когда время и причину смерти установят официально, никто уже не сможет её обвинить. До появления Сида она не выходила из книжного магазина, и это могли подтвердить многие постоянные покупатели.

Со вздохом Шарлотта вернулась с балкона в квартиру. Она не боялась. Те, кто всерьёз замышляет преступление, редко заранее предупреждают жертву. Просто кто-то действовал с горя или со зла. Живи Трев поближе, она бы ему позвонила – или заехала к нему. Шарлотта покачала головой. Не хватало ещё звонить ему из-за каждой мелкой неприятности в городе. Да и Рози незачем волновать. Всего-то разовая дурацкая выходка.

Едва рассвело, Шарлотта отправилась пешком к водопаду. Она любила это время суток: ночные звери ещё не попрятались, а город даже не думал просыпаться.

К смотровой площадке она не пошла, а свернула на довольно трудную тропу и дошла по ней до самой заводи у подножия водопада. Здесь поток с огромной высоты низвергался в кристально чистую заводь, а оттуда уходил в реку. Однажды Шарлотта уже поднималась на самый верх, к началу водопада. Вид оттуда открывался потрясающий, хоть подъём и был изнурительным.

Трава под ногами была мягкой и мокрой от росы. Шарлотта нашла поваленное дерево, присела на гладкий ствол и отпила воды из бутылки. Вскоре, как часто бывало в это время суток, к заводи на водопой пришло стадо кенгуру. К воде они подходили по очереди, пока остальные стояли настороже. Некоторые с любопытством поглядывали на Шарлотту, но страха не выказывали.

Через некоторое время они двинулись дальше и, всё ускоряясь, скрылись в густом буше. Шарлотта снова осталась одна – если не считать пары кроликов, щипавших влажную траву.

Она хорошо выспалась. Когда Шарлотта только приехала в Кингфишер-Фоллс, ночами ей мешали спать то грозы, то собственные тревожные сны, то похитители рождественских ёлок. Всё изменилось за неделю отдыха после Рождества: Шарлотта сама научилась счищать старую краску с балкона, заделывать трещины, готовить поверхности, шлифовать и красить. По вечерам она так уставала, что сил хватало только на сон. Но результат стоил всех трудов.

Прошлой ночью Шарлотта ожидала, что будет ворочаться без сна. Вместо этого почитала перед сном, заснула – и до утра ни разу не проснулась.

Сельская жизнь.

Солнечный свет заструился по верхней кромке водопада, превращая воду в жидкие алмазы. Мало-помалу лучи заполняли ущелье, и воздух согревался. Снова будет жарко. Шарлотте пора было домой: надо успеть принять душ до открытия книжного магазина. Начинался новый день, и уж сегодня-то ничего плохого не случится.

Входная дверь книжного магазина открываться отказывалась.

После душа Шарлотта потеряла счёт времени: решила прочитать ещё одну главу новой книги – и та незаметно превратилась в две. До открытия оставалось десять минут. Обычные приготовления она уже закончила: вошла через заднюю дверь, включила свет, разложила деньги в кассе. Пропылесосить Шарлотта уже не успевала, поэтому решила дождаться Рози и выбрать минутку, когда в магазине никого не будет.

Прихватив метлу, чтобы подмести тротуар, она поспешила к входной двери, перевернула табличку с «ЗАКРЫТО» на «ОТКРЫТО» и повернула ключ. Замок поддался, а ручка – нет.

– Ну же, Чарли, не такая уж ты слабачка!

Она подёргала дверь и снова взялась за ручку, покрутив её в обе стороны. Должно быть, снаружи дверь чем-то заклинило. Вчера магазин закрывала Шарлотта: Рози ушла в бистро раньше неё. Тогда ничего необычного не было.

Схватив с прилавка ключи, Шарлотта выбежала через заднюю дверь и обогнула магазин по боковому проезду. Снаружи входная дверь выглядела как обычно – пока она не присмотрелась. Вокруг замка виднелась густая прозрачная масса.

Шарлотта сбегала наверх за ножом для масла, миской с горячей мыльной водой и тряпкой. Несколько минут она просовывала нож в щель и вытирала с лезвия налипавшую дрянь. Дело двигалось медленно, и Шарлотта остановилась, чтобы сделать несколько снимков. Когда-нибудь из всех собранных ею улик выйдет целая книга.

В магазине зазвонил телефон, но обегать здание, чтобы снять трубку, смысла не было. Шарлотта продолжала возиться с дверью, пока не повернула ручку с силой – и дверь наконец сдалась. Она распахнула её настежь и прицепила к маленькому крючку на стене. Нет уж, пока Шарлотта не вычистит всю эту гадость, дверь больше не закроется.

На этот раз, когда зазвонил телефон, Шарлотта успела ответить.

– Книжный магазин Кингфишер-Фоллс. Шарлотта у телефона.

– Чарли? Ты в порядке? – напряжённо спросила Рози. – Я уже звонила.

– Прости. Я просто… э-э… была снаружи, подметала. Не успела добежать.

– Ох. Ну тогда ладно.

– Всё хорошо?

– Да. Нет. В общем, мне совсем не хочется этим заниматься, но меня попросили помочь разыскать ближайших родственников Октавии, и до прихода в магазин нужно сделать несколько звонков.

– Почему именно тебя?

– Объясню при встрече. Дело в давней дружбе Грэма с бывшим мужем Октавии. Похоже, никто не знает, как найти её родных. А я, возможно, знаю, где их искать.

– Здесь я справлюсь. Звони кому нужно. Увидимся, когда сможешь приехать.

Положив трубку, Шарлотта заметила патрульную машину Сида. Он припарковался через дорогу, опустив окно, и постукивал пальцами по крыше. Она поспешила на улицу и перешла дорогу.

– Ты даже по сторонам не посмотрела, – сказал Сид.

– Вы так говорите, словно жалеете, что по дороге не ехала машина.

– Не с той ноги встала?

– Почему вы припарковались именно здесь? – резко спросила Шарлотта. – Во всей округе, за которую вы отвечаете, магазинчик Рози, похоже, отнимает у вас подозрительно много времени.

Сид убрал руку в салон и завёл двигатель.

Шарлотта ухватилась за верхний край дверцы.

– Не уезжайте из-за меня. Мне сейчас как раз не помешала бы защита полиции.

Что ты делаешь?

Он сердито на неё уставился.

– Почему?

– Почему? Вот вы мне и скажите. – Она отпустила дверцу, упёрла руки в бока и ответила ему таким же взглядом. – И кстати, почему вы до сих пор не взяли у меня показания о моём визите в дом Октавии? У меня есть нужные вам сведения.

– Например? – Он смотрел на неё со скучающим видом.

– Когда мне прийти в участок?

– Потом. Завтра. Позвони сначала.

– И для сведения: я не имею никакого отношения к страшной смерти Октавии. Никакого. Рози тоже. Так что передайте это своим дружкам. Ясно?

Она развернулась и зашагала к книжному магазину.

– Эй, милочка, вернись сюда!

Ещё чего.

– Шарлотта.

Она остановилась и оглянулась через плечо.

– Понятия не имею, о чём ты говоришь. Ни малейшего, – сказал он. – Я ни с кем не обсуждаю расследование.

– Тогда кто считает, что я к этому причастна?

Он пожал плечами и уехал.

В перерывах между покупателями Шарлотта снова принималась за дверь, пытаясь удалить прозрачный липкий гель. Ещё раз попробовала горячую мыльную воду – без толку. Ничего посильнее в магазине не нашлось, и она распрямила скрепку и принялась ковыряться в полости замка. Толку почти не было. Та малость, которую удалось вытащить, ничего не изменила.

– Взламывать замки учишься, дорогая?

– Привет, Рози, не заметила, как ты появилась. – Шарлотта выпрямилась с тихим стоном; в спине хрустнуло. – Ой. Как думаешь, из меня выйдет ловкая домушница?

Она оглянулась. Поблизости не было никого, кто мог бы подслушать.

– Никуда не годная, если забываешь сперва проверить, нет ли кого поблизости.

– Я бы не отказалась от кофе. Составишь компанию? – Шарлотта собрала весь свой набор для чистки и первой пошла внутрь.

– Я тебя опередила. Решила, после целого утра в одиночку тебе понадобится кофе. – В подстаканнике на подлокотнике коляски стояли два стаканчика с кофе навынос. – Что с входной дверью?

– Что-то набилось в эту штуковину, куда входит язычок двери.

Рози поджала губы, протягивая Шарлотте кофе.

– Ты надо мной смеёшься.

– Стараюсь не смеяться. – Рози обогнула стойку и поставила свой стаканчик. – Ты имеешь в виду защёлку? Что туда попало?

– Думаю, прозрачный силикон или что-то в этом роде. Липкий и густой, но уже почти засох. Намучаешься, пока выковыряешь.

– И как он туда попал?

Так, посмотрим. Кто сегодня больше всех хочет нам досадить?

Шарлотта пожала плечами. Расстраивать Рози ни к чему.

– Скучающие дети?

– Допьёшь кофе – сбегай в супермаркет за денатуратом. Думаю, он поможет. Если нет, придётся вызвать мастера. Мне ещё что-нибудь нужно знать?

– Нет. Но когда разберусь с дверью, расскажешь, как прошло утро?

Не помог и денатурат. Тогда Рози вызвала мастера по замкам, и тот обещал приехать до закрытия. При виде усталого лица подруги у Шарлотты защемило сердце.

– Может, поедешь домой, Рози?

– Я только что приехала.

– И выглядишь измученной. Я прекрасно справлюсь одна.

Рози с тяжёлым вздохом подкатила к окну.

– Сида сегодня не было?

– Был. Пока я не спросила, зачем он здесь.

Рози резко взглянула на Шарлотту.

– Ох. А это была хорошая идея?

– Наверное, нет. Но он уже переходит все границы. Ему бы расследовать… другие дела.

– Например, убийство Октавии?

Шарлотта прикусила нижнюю губу.

– Чарли, у меня стойкое ощущение, что ты думаешь, будто до прихода Гленис там кто-то побывал. Но Гленис совсем не похожа на убийцу!

Шарлотта быстро мотнула головой и подхватила несколько книг, оставленных на стойке.

– Поверить не могу: последний покупатель передумал насчёт этих книг, когда ты уже пробивала их на кассе!

Рози покатила за Шарлоттой в дальнюю часть магазина.

– Не меняй тему. Ты думаешь, это сделала Гленис?

– Да что ты, конечно нет. Такая мысль, может, и мелькнула, но Гленис – последняя, кого я могла бы заподозрить. – Расставив книги по местам, Шарлотта добавила: – Расскажи, как прошло утро. Если хочешь.

– Почти нечего рассказывать. Грэм дружил с тогдашним мужем Октавии. Они ездили на реку рыбачить, смотрели спортивные матчи. Ну, всякое такое. Когда тот сбежал с матерью Дарси, Грэм всё равно продолжал с ним общаться. Октавия, конечно, не раз приходила, пыталась что-нибудь выведать, но Грэм велел ей связываться с бывшим мужем через своего адвоката.

Всё сходилось. Когда-то Октавия была близкой подругой Рози. Но всякий раз, когда Шарлотта видела их вместе, Октавия держалась холодно, а то и откровенно грубо. Рози наверняка встала на сторону мужа – вот и ещё одна дружба не пережила распавшегося брака.

– А кто у Октавии из родных?

– Две дочери. Обе давно замужем и живут за границей. Как-то раз на одном городском мероприятии Октавия изрядно захмелела и сказала мне, что дочерей интересует только дом, который они получат в наследство, и что на похороны они, скорее всего, даже не приедут. – Рози покачала головой. – Они никогда не были дружной семьёй. Не то что моя.

Шарлотта ободряюще сжала её за руку.

– Я в порядке. Правда. В общем, мне позвонили из судебно-медицинской службы и спросили, знаю ли я, как связаться с дочерьми. Даже у адвоката Октавии не оказалось их контактов.

– А у тебя?

– Нет. Но я дала им номер её бывшего мужа.

– Миссис Сиббритт? Мастер по замкам! – донёсся от двери бодрый голос.

– Остальное расскажу позже. – Рози развернула коляску с улыбкой, которую Шарлотта сочла вымученной. – Здесь нет никакой миссис Сиббритт! Я Рози.

После закрытия Шарлотта повела Рози в сад за книжным магазином, показала ей лозу маракуйи и спросила, что здесь можно выращивать.

– Лоза старая, а посмотри, какая крепкая! Хочешь, я приготовлю джем из маракуйи или пряный соус?

– И научишь меня?

– Конечно. Не успеешь оглянуться, как начнёшь выставлять свои заготовки на местной сельскохозяйственной выставке. Прежде всего надо понять, куда зимой заглядывает солнце. У заднего забора и ближе к углу его будет поменьше. – Рози указала рукой. – Так что пока посади быстрорастущие летние овощи, а потом отведи это место под брокколи и цветную капусту. Морковь будет расти где угодно.

– Чудесно! – сказала Шарлотта. – Мы с Дарси говорили о мульче, и он подсказал мне адрес местного садового центра. Думаешь, там найдутся инструменты?

– Возможно. Но у меня столько всего, Чарли. В следующий раз приезжай ко мне на машине – разберёмся, что тебе нужно. А своё купишь позже, когда поймёшь, чем действительно будешь пользоваться. – Рози направилась туда, где задняя стена гаража сходилась с забором. – Ты знаешь, что за лозой есть калитка?

– Да ладно! – Шарлотта отвела листья и заглянула за них. – И правда!

– Я одолжу тебе хороший секатор, чтобы ты расчистила место у забора. Лоза за обрезку только спасибо скажет. Только проверь, есть ли на калитке замок. Если нет – повесь. А если есть, понятия не имею, куда делся ключ, так что я поищу болторез.

– Каких инструментов у тебя дома нет? – рассмеялась Шарлотта.

– Бензопилы. И кустореза. Зато Грэм насобирал в сарае всякого: лопаты, ломы, мотыги, вёдра. Да много чего. Приходи завтра к ужину – устроим ревизию. А теперь я, пожалуй, домой, дорогая. – Рози уже выезжала в боковой проезд. – Я в восторге от твоих планов насчёт сада! Ему слишком давно не хватало заботы.

Через несколько минут Шарлотта поднялась наверх. Открыв дверь, она едва не наступила на листок, просунутый под дверь. Зачем кому-то подниматься по лестнице, если можно было просто заглянуть в магазин и отдать листок ей в руки? Шарлотта посмотрела на сложенный вдвое белый лист, потом закрыла дверь и повернула ключ. Перешагнув через находку, она её сфотографировала.

Ты всё слишком усложняешь.

На кухне нашлись тонкие резиновые перчатки. Надев их, Шарлотта подняла листок за уголок и положила на столешницу. Когда она развернула бумагу, желудок неприятно свело. Ни единого слова – только чёрно-белая фотография, судя по качеству, скорее всего ксерокопия.

На снимке была смотровая площадка у водопада, а на ней – двое: Гленис и Шарлотта.

– Это ещё что?

Шарлотта включила лампы над столешницей и вгляделась внимательнее.

Снимок запечатлел момент сразу после их разговора, когда Гленис уже двинулась прочь. Женщины стояли совсем близко – за миг до того, как Шарлотта отступила, чтобы пропустить её.

Фотография была сделана сверху и с приличного расстояния. Шарлотта сняла перчатки, взяла телефон и пролистала снимки, сделанные в прошлом году. Ракурс был похожим. Кто-то стоял наверху водопада и сделал снимок. Зачем? И почему копию подсунули под дверь? Для чего всё это?

Она бросилась к двери и проверила замок. Шарлотту нелегко было напугать, но от этого становилось не по себе. Даже сильнее, чем от навязчивых выходок Сида: тот, по крайней мере, действовал открыто.

Или это ты, Сид?

Теперь предстояло решить, что делать с находкой. Шарлотта нашла прозрачный файл, снова надела одну перчатку и вложила туда лист. Свет упал на фотографию под другим углом, и она присмотрелась. На снимке, над перилами смотровой площадки, была нарисована маленькая чёрная стрелка – она указывала за ограждение и вниз.

– Так. Мне надо выпить.

Шарлотта с хлопком стянула перчатку и швырнула её в раковину. Потом подняла вторую и отправила следом. Она наполнила стакан кубиками льда и налила воды с лимоном. Освежает. И мысли проясняет. Об ужине можно подумать позже. А пока ей хотелось несколько минут посидеть на балконе и всё обдумать.

Несколько минут растянулись на целый час, и только голод заставил Шарлотту заглянуть в холодильник за остатками картофельного салата. Она добавила к нему пару ломтиков хлеба на закваске и вернулась на балкон – на этот раз с бокалом вина. Поставив тарелку на стол, Шарлотта подошла к перилам и облокотилась на них.

В тишину вплетались ночные звуки: птицы устраивались на ночлег, изредка проезжала машина. С дальнего конца торговой площади доносились смех и музыка из ресторанов. Вот бы спуститься туда, устроиться за столиком на улице перед «Италией» с бокалом кьянти и тарелкой чудесных тыквенных ньокки Дага.

Такая вкуснотища ей никогда бы не надоела. Шарлотта вздохнула и вернулась к картофельному салату. Впрочем, и он был ничего.

Шарлотта обвела балкон взглядом. Вот чем она по-настоящему гордилась. Квартира была старой и, по словам Рози, до её приезда несколько лет пустовала. За неполную неделю послерождественских каникул Шарлотта преобразила балкон до неузнаваемости: серые облупленные стены и пол остались в прошлом.

От светло-оливковых стен словно веяло прохладой. На полу лежал деревянный настил. Позже, когда выдастся возможность, она повесит корзины с папоротниками и устроит уголок с пряными травами.

Это было важно. Перемены значили больше, чем просто свежая краска. На душе у Шарлотты потеплело. Она превращала квартиру в дом. По крайней мере, уже сделала первые шаги. Постепенно, комната за комнатой, будет избавляться от старого и создавать что-то новое и красивое. И с каждым мазком кисти будет понемногу обновляться сама Шарлотта.

Вернув резиновые перчатки на обычное место, Шарлотта вымыла посуду. В гостиной, в углу, одинокий ёлочный шар свисал с потолка на леске. Он висел низко, так что Шарлотта потянула за него, и леска выскользнула из-под полоски скотча. Потолок был следующим в списке на покраску, поэтому скотч она решила оставить. Каким-то образом Шарлотта проглядела крошечное украшение, когда убирала всё рождественское.

Коробка с украшениями стояла в третьей спальне, которую Шарлотта превратила в склад «пока не знаю, куда это деть». Во второй спальне она устроила гостевую. Зачем – и сама не знала: гостей не ожидалось. Но приятно было видеть заправленную свежим, ещё хрустящим бельём кровать и новое полотенце, аккуратно сложенное у изножья.

В третьей спальне Шарлотта открыла коробку с украшениями, оставленную на голом матрасе. Квартира сдавалась вроде как с мебелью, но одни вещи были получше, другие – похуже. Эта односпальная кровать, например, скрипела и стонала, стоило на неё присесть, а матрас был таким старым, что с одного края торчали пружины. Когда-нибудь Шарлотта купит сюда хорошую кровать. А пока и эта прекрасно служила подставкой для коробок и прочих вещей.

Закрыв коробку с украшениями, она замешкалась, глядя на другую. Ту прислали перед Рождеством из лечебного учреждения, где жила её мать.

В закрытом лечебном учреждении. Хватит приукрашивать.

Какая разница. Однажды коробка просто появилась у неё на пороге – набитая ненужными Анжелике безделушками и памятными вещицами, а ещё кое-чем из детства Шарлотты, что мать сохранила.

Вещами из того адского детства, которые мать зачем-то упрямо хранила. Шарлотта лишь мельком заглянула внутрь: не хотелось разбирать содержимое. Она только заметила письма, шкатулки для украшений и целую кучу нелепиц, почему-то казавшихся матери важными.

Кроме…

Там лежали рождественские открытки. Шарлотта из любопытства раскрыла их: Анжелика никогда не отмечала ни Рождество, ни дни рождения. Девять непохожих друг на друга открыток ручной работы – они приходили по одной в год, когда Шарлотте было от двух до одиннадцати. И в каждой одна и та же простая надпись.

С Рождеством, дорогая. Ты любима. З.

Когда Шарлотта спросила о них Анжелику, мать вспомнила и надпись, и от кого приходили открытки. Но спутанность сознания вернулась прежде, чем она успела что-либо объяснить, и больше Шарлотта ничего не узнала. Это был не отец: его имя не начиналось с буквы З. К тому же часть тех лет он ещё жил с ними. Шарлотта даже не знала, кому были адресованы открытки – Анжелике или ей самой.

Ещё одна загадка – только на этот раз из прошлого. Шарлотта вышла и закрыла дверь.

Даг уже ждал у полицейского участка, когда ровно в одиннадцать Шарлотта подбежала из-за угла.

– Прости, пожалуйста, – выдохнула она, остановившись рядом. – Покупатель задержал.

– Я пришёл рано. А Сид подъехал всего полминуты назад.

Даг Оукс был шеф-поваром ресторана «Италия» и мужем Эстер, хозяйки магазина одежды – того самого, который в прошлом году взломали и откуда украли рождественскую ёлку. Даг был справедливым и уравновешенным человеком, и рядом с ним Шарлотта чувствовала себя увереннее.

Полицейский участок занимал отдельно стоящее каменное здание – такое старое, что оно прямо-таки молило о свежей краске. В отличие от участка Трева, к которому примыкал небольшой дом, здесь были лишь четыре стены да окна с решётками.

– Готова? – Даг первым двинулся к двери.

– Спасибо, что пошёл со мной. Мне не по себе оставаться с ним наедине, особенно когда я даю показания, а он может… ну, неправильно меня понять.

Даг рассмеялся.

– До чего же ты тактичная. Ладно, мы быстро управимся. Ты делаешь доброе дело, помогая бедной Октавии. – Он постучал в дверь. – Наверняка Гленис обрадовалась, увидев тебя в тот день.

Шарлотта не ответила.

– Открыто, – приглушённо донёсся из-за двери голос Сида.

Дверь распахнулась внутрь, и Шарлотта увидела крошечный вестибюль. В нос ударил запах сигарет и застоявшегося кофе, так что она стала дышать ртом. Впереди была стойка, рядом с ней – ещё одна дверь.

– Сюда.

Под «сюда» подразумевалась комната с голыми кирпичными стенами и двумя столами. В дальнем конце виднелись камера для задержанных и задняя дверь с решёткой. Казалось, в этих стенах осела вся тяжесть десятилетий допросов и подозрений; Шарлотту пробрала дрожь. Сид развалился за заваленным бумагами столом.

– Мне нужен только доктор, так что можешь подождать снаружи. – Сид даже не поздоровался с Дагом.

– Он остаётся – или я ухожу.

Сид закатил глаза.

– Как хочешь. Но от него – ни слова. – Он указал Шарлотте на единственный стул напротив.

Шарлотта выдвинула стул. Спинка оказалась липкой, поэтому она пристроилась на самом краешке сиденья, стараясь как можно меньше к нему прикасаться.

– Из судебно-медицинской службы уже что-нибудь сообщили?

– Достали уже: рапорт им подавай. Вопросы здесь задаю я. – Сид стал тыкать в клавиши то одним пальцем, то другим. – Сначала полное имя.

– Шарлотта Дин.

– Второго имени нет?

– Нет.

– Адрес.

Шарлотта отвечала на вопросы Сида, сообщая лишь те личные данные, которые по закону обязана была предоставить. Сиду хотелось большего. Ему всегда хотелось большего. Но утром она написала Треву, и тот прислал список сведений, которые ей требовалось сообщить.

Следующие полчаса Сид печатал протокол. Они начали с его просьбы приехать в дом Октавии и дошли до момента, когда он вышел поговорить с начальством.

– Ладно. – Сид убрал руки с клавиатуры и посмотрел на Шарлотту. – Ты сказала, что у тебя есть информация.

– Я заметила несколько деталей. Одна касается тела Октавии.

– Тела? Она споткнулась и ударилась головой о мраморное основание камина. Чего там замечать?

– А обо что она споткнулась? – спросила Шарлотта.

– Не знаю. Об угол коврика.

– Он вообще не сдвинулся: ни край не загнулся, ни сам коврик не сбился. А коврик большой – зацепись она за край, до падения успела бы сделать ещё несколько неверных шагов.

Сид откинулся на спинку стула и скрестил руки. Вид у него был такой, словно он не верил ни слову.

– Продолжай, детектив.

– Я просто рассказываю, что заметила. Полагаю, тот, кто приезжал фотографировать тело Октавии до того, как его увезли, сказал бы вам то же самое. – Шарлотта ничем не выдала раздражения. – Детективы из отдела по расследованию убийств уже выехали?

– Зачем? Да упала она случайно. И не молодая уже была.

– Ох, Сид. Вы ведь и сами думаете, что тут что-то нечисто!

– Старший констебль Браун. И с чего бы мне так думать? – Пальцы Сида снова легли на клавиши; он набрал несколько слов. – Ну, выкладывай: с чего ты взяла, что это убийство?

– Думаю, у неё на затылке был поперечный след – от удара, нанесённого ещё до падения.

Сид отдёрнул руки от клавиатуры, и у него отвисла челюсть.

Даг, до того прислонявшийся к стойке, выпрямился, тихо втянув воздух. Шарлотта бросила на него взгляд, надеясь без слов извиниться за то, что не поделилась своими подозрениями. Он плотно сжал губы, но кивнул.

– Я сделала фотографии, старший констебль. Много.

– Зачем?

– На случай, если вы забудете.

Слова повисли в воздухе на целую минуту. За всё это время Сид, кажется, ни разу не моргнул, но Шарлотта не собиралась идти на попятную. Резкий звонок телефона разрезал натянутую тишину. Сид снял трубку и тут же положил её обратно, так и не ответив.

– Пришли мне все снимки. До единого. Поняла?

– Конечно.

– Если след есть, почему судмедэксперт его не нашёл?

– Полагаю, на всё это требуется время. Взлома не было, ничего необычного в обстоятельствах смерти Октавии не заметили. На первый взгляд всё выглядело как трагическая случайность. – Шарлотта мысленно пересчитала прошедшие дни. Скоро что-нибудь прояснится.

– Что ещё?

– В тот день она была не одна. Возможно, вам стоит выяснить, кто к ней приходил: вдруг удалось увидеть или услышать что-нибудь необычное.

Сид покачал головой.

– И как мне найти этого таинственного гостя? Гленис нашла Октавию лицом вниз. Ни слова о том, что там был кто-то ещё.

– Вы заглядывали в посудомоечную машину?

– О, надеюсь, сейчас будет что-то стоящее. И зачем ты рылась в доме? – спросил Сид. На лице снова появилась привычная самодовольная ухмылка.

– В доме всё было безупречно. Но у края мойки стоял заварочный чайник. Ни одной чашки. Только чайник, наполовину полный уже остывшего чая. В посудомоечной машине нашлись две чашки с блюдцами – с тем же цветочным узором, что и на чайнике. Так что можете сами съездить, всё сфотографировать, снять отпечатки и сделать что там ещё положено. Хотя можно и не трудиться: помада на одной сразу выдаёт, кто был в гостях.

– Помада. Смотрю, ты у нас теперь не только детектив, но ещё и в красоте разбираешься. Надоели мне твои бредовые идеи. Вот уже думаю, не приложила ли ты сама руку к смерти Октавии.

Даг шагнул вперёд. Сид вскинул на него глаза, словно успел забыть, что они с Шарлоттой не одни.

– Думайте что хотите. Я пришла помочь. Допечатайте эту вашу штуковину, я подпишу и оставлю вас в покое.

Не рановато ли выпить чего-нибудь покрепче – до обеда-то?

– И что особенного в этой твоей помаде?

– Ярко-оранжевая. Знаете в городе хоть кого-нибудь, кто пользуется такой? А я знаю.

Выйдя из участка в дневной зной, Шарлотта полной грудью вдохнула свежий воздух.

– Надеюсь, я тебя не слишком ошарашила, Даг. Надо было предупредить.

Он поскрёб в затылке.

– Да уж, застала врасплох. Но чем больше об этом думаю, тем больше убеждаюсь: в этом что-то есть. Я о том, что Октавию убили, а не о том, что это сделала Вероника. Не верится, что Октавия могла просто взять и упасть. Ни разу не видел, чтобы она хоть на миг дала слабину.

– В любом случае спасибо, что был рядом. Прости, теперь тебе пока придётся держать это при себе.

– Не переживай. Я не любитель сплетен и домыслов – никто и не ждёт, что я буду болтать. Даже Эстер. Она привыкла, что ушами я пользуюсь чаще, чем ртом.

Вот бы и остальные так. Даг отправился в «Италию» делать заготовки к ужину, а когда предложил подвезти Шарлотту, та отказалась. После гнетущей атмосферы участка ей хотелось пройтись.

Меньше всего Шарлотта ожидала увидеть в книжном магазине Маргерит Браун. Но та сидела в кресле в уголке для чтения, промокала глаза платочком, а Рози похлопывала её по плечу.

Шарлотта замерла, уже собираясь попятиться, если её появление расстроит Маргерит. За всё время их знакомства жена Сида едва ли сказала Шарлотте хоть пару вежливых слов. Маргерит считала её девушкой Трева. Кроме того, между Тревом и Сидом когда-то произошло нечто, о чём никто не говорил. Из-за этого они серьёзно рассорились, а Шарлотту втянули в их вражду, даже не объяснив почему.

В прошлый раз Маргерит вылетела из книжного магазина в ярости, не сумев навязать Рози, кому должны достаться подарки, собранные в рамках рождественской акции. Вернее, кому не должны. Как и Октавия, Маргерит недолюбливала Вудлендов и настаивала, чтобы Рози выбрала другого получателя для подарков, оставленных в магазине. Потом они снова столкнулись на городской вечеринке в сочельник.

Теперь, с опущенной головой и поникшими плечами, Маргерит совсем не выглядела враждебной. Шарлотта вошла.

Рози взглянула на неё и улыбнулась. Улыбка говорила: всё под контролем, не волнуйся.

Правда, обрадуется ли Маргерит появлению Шарлотты, оставалось вопросом. Поэтому Шарлотта тихонько устроилась на табурете за прилавком и разбудила компьютер. Книга заказов лежала раскрытой; в ней появилось несколько новых записей, и Шарлотта перенесла их в общий файл заказов.

Монитор несколько раз моргнул и погас. Шарлотта проверила штекер на задней панели монитора. С ним всё было в порядке. Тогда она опустилась на колени и заглянула под прилавок. Проследив кабель до задней панели системного блока, она плотнее вставила штекер.

– И я теперь даже не знаю, что нам делать с книжным клубом.

Голос Маргерит звучал всё ближе. Шарлотта решила остаться на полу, пока та не уйдёт: так она избежит и резкой отповеди, и риска сделать хоть что-нибудь, что Маргерит сочтёт оскорблением.

Радости розничной торговли. Со всеми будь любезна.

В ответ мягко заговорила Рози:

– Полагаю, членам клуба нужно немного времени, чтобы оплакать Октавию, дорогая. У вас такая хорошая компания, что формальности могут и подождать. Хотя бы пока все хоть немного не придут в себя.

Голос разума в исполнении Рози.

– Я просто не знаю, чего хотела бы Октавия. Она не оставила никаких указаний, кто займёт её место. С наследством, собственно, та же история. Завещания нет.

– Совсем никакого?

– В прошлом году она сказала мне, что сыта по горло жадными дочерьми, которые только и ждут, когда она сыграет в ящик и им достанется богатство, которого они не заслужили. Взяла и порвала завещание. – В голосе Маргерит звучали самодовольная правота и торжество. – Этим двум ещё придётся повоевать. Октавия собиралась создать собственную маленькую империю, не уступающую империи её бывшего мужа, этого негодяя. У неё был солидный портфель недвижимости, а на примете – настоящая жемчужина в короне. Жаль, купить её она так и не успела.

– Понимаю. Что ж, я рада, что вам немного лучше, дорогая. Заходите, когда захотите.

– Я знала, что вы поймёте, Роуз.

Тишина затянулась. Шарлотта не сводила глаз с огонька на системном блоке.

Что именно должна была понять Рози? И что за «жемчужину в короне» хотела заполучить Октавия?

– Ты так и собираешься сидеть там весь день, Чарли?

– Да.

– А я бы предпочла, чтобы ты всё-таки встала.

Шарлотта с театральным вздохом поднялась.

– Ладно. Уже встала.

Рози улыбнулась.

– Я бы и сама спряталась, если бы вовремя заметила Маргерит на подходе.

– Она хотела снова подружиться?

– Сочувствия. И, наверное, решила подстраховаться: вдруг книжному клубу снова понадобятся наши услуги. Кто знает? Ну и как Сид?

– Начинаю понимать, почему он проводит больше времени в машине, чем в своём кошмарном участке. В общем, он потребовал все мои фотографии, а когда я уходила, уже разговаривал с кем-то из коронерской службы. Сам проговорился, что с него требуют рапорт. Но теперь он знает всё, что знаю я, и на этом всё. – Она демонстративно отряхнула ладони. – Протокол показаний я подписала. Если меня не вызовут как свидетеля, больше мне незачем во всём этом участвовать.

– О, ты уже внесла заказы, спасибо. – Рози подкатила коляску к клавиатуре. – Ты заметила среди них один странный заказ?

Шарлотта пролистала книгу заказов.

– Шесть экземпляров книги Идеальные фотографии Кингфишер-Фоллс. Это для какой-то школы?

Рози покачала головой.

– Гленис. Хочет узнать, остались ли ещё где-нибудь экземпляры. Просила заказать все, какие найдутся.

– Это ведь та книга, в которой есть её снимки? – Шарлотта достала экземпляр из дальнего угла магазина. – Вот эта?

– Да. И да. Большинство фотографий сделал её муж, а она – всего несколько.

– Помню, она рассказывала, что всегда мечтала фотографировать дикую природу, а зарабатывала свадебной съёмкой.

– И в этом деле ей не было равных. Вот только терпения на животных, которые не желали вставать туда, куда им велели, у неё не хватало. А вот её мужу Фреду терпения на работу с камерой хватало, если уж больше ни на что. Вспыльчивый был человек, но животных и птиц любил всей душой.

Шарлотта пролистала страницы с полноцветными снимками местной флоры, фауны и пейзажей.

– Вот и смотровая площадка. Ещё без ограждения.

– Бедный Фред. Он упал ещё до выхода книги.

Рози открыла стоявшую на прилавке бутылку воды и сделала глоток. Шарлотта вернулась на свой табурет, всё больше увлекаясь историями маленького городка.

– Мой Грэм тогда подрабатывал в местной газете. Нам не было нужды всё время сидеть в магазине вдвоём, а он так любил журналистику. Надо будет как-нибудь тебе о нём рассказать. В общем, он освещал тот ужасный несчастный случай, а через несколько месяцев, когда вышла книга, вернулся к этой истории. Взял у Гленис интервью – очень трогательное получилось. Газета напечатала и её фотографии: не все снимки Фреда годились для публикации.

– А свои снимки она сделала тогда же?

– Они ни за что не смогли бы работать над книгой вместе – никогда не сошлись бы во мнении, как выстроить кадр. – Рози улыбнулась чему-то своему. – Совсем не то, что у нас с Грэмом. Мы с ним никогда друг другу слова резкого не сказали, а он всегда был настоящим джентльменом.

– Я так рада, что ты проводишь время с Льюисом. Он тоже настоящий джентльмен.

Рози опустила глаза.

– Провожу время? Да, конечно. Да, он и правда джентльмен.

О нет. Не то сказала.

– А зачем Гленис шесть экземпляров?

Срочно сменить тему.

– Понятия не имею, но шансов у неё, боюсь, немного. Книгу выпустило небольшое издательство очень скромным тиражом, и, кажется… – Рози застучала по клавишам. – Да. Она больше не издаётся, а издательство давно закрылось. На полке должны быть ещё два экземпляра – давай отложим их для неё.

Шарлотта принесла ещё два экземпляра и поставила все три на дальний прилавок. Рози уже разговаривала с Гленис по телефону.

– Можешь попробовать в букинистических магазинах или поискать в интернете. – Рози кивнула. – Обязательно поищем. До встречи. – Она положила трубку. – Приедет сегодня или завтра. Ну что, ты всё ещё ужинаешь у меня?

Шарлотта приехала к Рози, и первым делом они вышли во двор – посмотреть на то, что Рози называла сараем.

– Да это же дворец для инструментов! – Шарлотта обошла кирпичное строение размером с гараж на две машины. – С задней террасы сад кажется маленьким, но только потому, что за роскошными розовыми кустами всего этого не видно!

Рози засмеялась и покатила коляску в дальний конец помещения.

– Грэм обожал это место. Мы оба любили сад, но журналистику он любил не меньше. Здесь у него был рабочий уголок, и он мог работать допоздна, не мешая мне. Теперь ничего не осталось – только эти два картотечных шкафа с его опубликованными материалами.

– Ты говорила, он работал в местной газете? – Шарлотта двинулась следом.

– Да. Но сперва он был зарубежным корреспондентом и проводил в разъездах не меньше времени, чем дома. Какое-то время делал репортажи из очень опасных мест, и платили ему за эту работу немало. Хватило на то, чтобы купить здание, где находится книжный магазин. – Рози остановилась перед двумя металлическими картотечными шкафами. – Тут газеты, журналы, заметки – всякие журналистские материалы. Когда-нибудь я всё это разберу.

– Когда-нибудь?

– Наверное, тогда мне покажется, будто я с ним… прощаюсь. – Рози вздохнула. – Глупость какая.

Шарлотта положила руку Рози на плечо.

– Ничего не глупость. Всё, что было у вас с Грэмом, осталось в твоём сердце, а не в этих ящиках. – Она присела на корточки рядом с Рози и посмотрела на неё снизу вверх. – Ну не плачь, Рози. Я и представить не могу, каково это – так глубоко любить, а потом потерять того, кого любишь. Но когда ты рассказываешь о нём, вспоминаешь столько прекрасного… Вы вместе строили жизнь, вместе мечтали. Создали своё дело. И даже сын у вас получился вполне ничего.

Рози тыльной стороной ладони вытерла слёзы, и уголки её губ приподнялись.

– Вполне ничего? Трев-то всё же куда лучше, чем «вполне ничего».

Да тут на целые тома.

– Да не знаю. Иногда любит покомандовать, – сказала Шарлотта, поднимаясь, и поцеловала Рози в щёку. – Если тебе когда-нибудь понадобится помощь с этими бумагами, зови: я прямо ас по папкам. И по всякой такой всячине.

Она отошла, давая Рози время прийти в себя. Вдоль одной стены тянулся длинный верстак с низкой полкой. На полке аккуратно стояли электроинструменты в футлярах, а пластиковые горшки были сложены стопками – по размеру и форме.

Шарлотта задела ногой что-то, торчавшее из-под полки, и вытащила находку. Длинный округлый кусок дерева. Рукоять без головки.

– Э-э, положи её на полку, Чарли. Надо отдать в ремонт.

– Конечно. А от чего она? – Шарлотта сунула рукоять между двумя коробками.

– Э-э… От топора. Для дров. Когда на неё насадят новую головку.

– Но у тебя нет камина.

– Нет. Нет, камина у меня нет.

И на том разговор закончился. Рози всё ещё была у картотечных шкафов, а Шарлотта перешла к противоположной стене, на которой висели всевозможные инструменты. Лопаты разной длины и формы. Вилы. Грабли. Какая-то штука, которой копают ямы. Ниже висели ручные инструменты, каждый на отдельном крючке.

– Возьми одну из тачек. – Рози указала на две. – Мне хватит и одной. Как видишь, инструментов тут на все случаи жизни, так что бери всё, что нужно. Вон ту лопату – и ещё ту. Видишь, какие у них разные полотна? Одной удобно копать на уже разбитых клумбах, а другой – делать новые. И вилы возьми. Ну и любые мелкие инструменты, какие понадобятся. А, ещё тут есть хорошие садовые ножницы – обрезать старые кусты.

Несколько следующих минут Шарлотта укладывала в тачку всё, что советовала Рози. Но в маленький седан тачка не влезла бы ни за что.

– А если я сейчас отгоню машину, а после ужина прикачу тачку домой?

– Ты уверена, что дотолкаешь её до самого дома? Или можно найти кого-нибудь с пикапом и попросить помочь?

– Не-а, без проблем. Пожалуй, пока оставлю её сбоку от дома, чтобы с улицы не было видно. – Шарлотта откатила тачку от машины. – Вернусь минут через десять.

– Тогда поставлю ужин в духовку и приготовлю что-нибудь выпить. Раз уж потом тебе не за руль.

Рози сдержала слово: когда Шарлотта вернулась, на кухонной стойке её уже ждали два джин-тоника. Рози оставила дверь незапертой, а сама возилась на кухне.

– А, вот и ты. Я же забыла спросить: запеканка из макарон с сыром и салат тебя устроят?

– Если это от них так пахнет, то ещё как. Там есть горчица?

– Тебе бы в сыщики. Да, она и даёт тот самый чуть экзотический аромат и пикантный привкус. Пойдём? – Рози проехала мимо Шарлотты. – Я подумала, на воздухе будет славно.

Шарлотта двинулась следом с обоими бокалами.

– Мне все твердят, что пора в детективы. Даже Сид назвал меня детективом, хотя, кажется, с некоторой долей сарказма.

– Да что ты? Привет, кошки.

Мэллоу и Мэйхем устроились на противоположных концах длинной скамьи. Мэллоу потянулась, спрыгнула и неслышно подошла к Рози. Сначала села у её ног, потом запрыгнула на колени. Мэйхем зарычал.

– Мы не помешали? – спросила его Шарлотта, зная, что Мэйхема без разрешения лучше не трогать. Шарлотта передала один бокал Рози, и они с дружным «Ну, будем!» чокнулись. Коктейль, как всегда, был безупречен. Шарлотта предвкушала, как джин согреет её изнутри и немного снимет накопившееся напряжение.

– Расскажи подробнее о разговоре с Сидом. – Рози позвенела льдом в бокале. – Ты рассказала ему о помаде?

– Да. Он внёс это в мои показания, но не сказал, чья это помада. Думаю, он предпочёл бы делать вид, будто ничего не происходит. Зато разозлился из-за того, что я заглянула в посудомоечную машину, и обвинил меня в смерти Октавии – хотя как тут одно связано с другим, понятия не имею.

– Он решил, будто ты переводишь стрелки на Веронику, чтобы отвести подозрения от себя?

– Наверное.

– Но ты ведь не поэтому о ней заговорила.

– Чайник был холодным. Поэтому, если помада на чашке действительно принадлежит Веронике, чай она пила задолго до смерти Октавии. Хотя, если я ошиблась со временем, Вероника могла всё ещё быть у Октавии. Они что, дружили?

Рози допила коктейль и поставила бокал на стол.

– Не знаю, что и думать.

– Октавия встречалась с Кевином, братом Терранса. Терранс работает с Джонасом. А Джонас…

– А у Джонаса что-то там с Вероникой. Умница. Только вот что? Ещё по одной, а потом я проверю ужин? – Рози не стала ждать ответа.

– Объедение. – Шарлотта забрала её бокал и направилась к маленькому бару, а Рози – на кухню.

Пока Рози подавала ужин, Шарлотта ломала голову над Вероникой. Говорили они всего несколько раз, но издалека Шарлотта видела её гораздо чаще. Порой Вероника увлечённо беседовала с Джонасом – например, на уличной вечеринке в канун Рождества, где не то ухажёр, не то приятель Вероники после череды угроз схватил Шарлотту за горло и попытался утащить.

– Так, вернёмся к Веронике и Джонасу. – Когда обе снова сели за стол, Рози взяла вилку. – Интересно, не затеяла ли она очередную авантюру, чтобы потягаться с кем-нибудь из местных.

Вероника уже не раз открывала магазин по соседству с другим, торговавшим тем же самым. Она прогорела на обуви, подарках и ещё чём-то, чего Шарлотта не припоминала, а потом взялась за садовый центр.

– Ой!

Мэллоу и Мэйхем, снова задремавшие на скамье, разом встрепенулись.

– Простите, ребята. – Шарлотта подцепила вилкой немного макарон. – Дарси сказал, что Вероника оборудовала большую теплицу под рассаду и собирается заняться оптовыми поставками.

– Боже мой. Ничем хорошим это не кончится.

Шарлотта хихикнула и попробовала запеканку. Макароны были что надо, а сырному соусу лёгкая горчичная острота пошла только на пользу. И правда объедение.

Рози взмахнула вилкой.

– Она в растениях ничего не смыслит. Я, кажется, уже рассказывала: всё, что я у неё покупала, погибало почти сразу. Но зачем ей это, если обычно она пытается отбить клиентов у уже работающего магазина?

Шарлотта отпила коктейль и кивнула.

– Так она и теперь пытается отбить клиентов. У Дарси.

– У Дарси… Хочешь сказать, он возрождает оптовый питомник?

– К нему погостить приезжает друг – поможет с теплицами. Дарси прямо горит этими планами.

– Как чудесно! – Рози широко улыбнулась. – Если он хоть вполовину так же хорош в этом деле, как его отец, всё у него получится. Но откуда она узнала?

– И зачем она так поступает? Зачем наживается на чужом труде и чужом добром имени?

– Здоровая конкуренция полезна всем: покупателям, магазинам, да и качеству товаров. И если бы Вероника открыла обувной или сувенирный магазин где угодно, только не по соседству с уже работающим магазином того же профиля, никто бы не подумал, что тут что-то нечисто. Но она сбивала цены дешёвыми товарами скверного качества, а с покупателями обходилась не слишком любезно – и очень быстро всех отпугнула.

– То есть она закрывала магазины ещё до конца бесплатного периода аренды. Но разве никто из арендодателей не подал на неё в суд за нарушение договора?

– Овчинка выделки не стоила. Зато теперь ей в городе никто ничего не сдаст. Знаешь, какое-то время пустовал магазин по соседству с книжным, и Вероника пыталась его снять. Хозяин очень хотел найти арендатора, но не настолько, чтобы рисковать.

– Вот откуда в садовом центре коробки с надписью «Книги». А я всё думала, зачем они ей. – Там же, у стены, громоздились коробки с надписями «Подарки», «Обувь» и названиями других товаров.

– Всё это очень интересно, но не объясняет, откуда она знает о планах Дарси и зачем была у Октавии. – Рози с тихим довольным вздохом отодвинула тарелку.

У Шарлотты появилась версия.

– Она мигом побежала к Сиду жаловаться на услышанное. А что, если потом так же быстро процокала на каблуках к Октавии?

А если так, не рассказала ли она кому-нибудь ещё? Кому-нибудь, кто увидел возможность заранее направить подозрения на другого человека – ещё до того, как преступление было совершено… а потом его совершить.

Рози и Шарлотта вымыли посуду и ещё долго продолжали обсуждать всё это – за очередным бокалом. А то и двумя.

Шарлотта пожелала Рози спокойной ночи и после пары фальстартов вырулила с тачкой из сада. Когда тачка наконец покатилась в нужную сторону, Шарлотта выкатила её на улицу и с удивлением почувствовала прохладу в воздухе. Пора было доставать единственное пальто.

Почти всю жизнь Шарлотта прожила в Квинсленде, где климат был куда мягче, чем зачастую в Виктории. У неё вообще никогда не было ни тёплой куртки, ни пальто – только лёгкие жакеты для работы.

Зимой в Риверс-Энде, в один морозный день, Шарлотта всё-таки сдалась и купила красивое красное пальто. Она никогда особенно не интересовалась модой и не любила выделяться, но, едва примерив пальто, влюбилась в него. Пока не успела передумать, расплатилась и вышла из магазина, так его и не сняв. В январе до австралийской зимы было ещё далеко, но пальто она всё-таки повесит у задней двери. На всякий случай.

На улицах было тихо, низко стелился туман. Свет фонарей расплывался в клубящейся белёсой мгле, отбрасывая жутковатые тени. Где-то залаяла собака; Шарлотта вздрогнула, а потом рассмеялась над собой.

Смерть Октавии и всё, что за ней последовало, истрепали ей нервы. Анонимный снимок её с Гленис был бесцеремонным вторжением в личную жизнь. Даже если Октавия погибла случайно, кто-то всё равно использовал её смерть, чтобы посеять тревогу.

Дойдя до кольцевой развязки, Шарлотта опустила ручки тачки на землю и остановилась передохнуть. Толкать тачку было нетрудно, а вот лавировать с ней по тротуару – не очень. Шарлотта пошевелила пальцами.

Несколько недель назад она пряталась через дорогу, в узком проходе между двумя зданиями, пока Сид топтался по кольцу. За несколько минут до этого двое молодых хулиганов с бензопилой разнесли дорогую искусственную рождественскую ёлку в центре развязки и увезли большую её часть.

Вместо того чтобы позаботиться об уликах, Сид давил сапогами ёлочные шары и припарковался поперёк следов уехавшего пикапа с прицепом. Он словно почуял, что за ним наблюдают, и пошёл искать. При воспоминании о том, как Сид едва не обнаружил её и как ей удалось ускользнуть по переулку за магазинами, у Шарлотты по спине пробежал холодок. Сида она уже не боялась, но его поведение заставляло её быть настороже.

А сегодня в тумане город и вовсе превратился в декорацию из фильма. Безлюдный. Жуткий. Безмолвный. Но тут где-то рядом раздался хруст. Шаг.

А может, тебе почудилось.

Шарлотта схватилась за ручки и покатила тачку через дорогу. На другой стороне она не попала на узкий съезд на тротуар, и тачка с размаху ударилась о бордюр. Её развернуло боком, одна ручка ткнула Шарлотту в живот, и всё содержимое с грохотом вывалилось на дорогу.

– Ай! – Шарлотта выпустила вторую ручку и, морщась, потёрла ушибленное место: там наверняка вскоре появится синяк.

Инструменты лежали на дороге кучей. Кряхтя, Шарлотта поставила тачку ровно и уже осторожнее закатила её на тротуар. Сначала она один за другим подобрала крупные инструменты и уложила в тачку, потом – мелкие. Наклоняться было больно, и прошло несколько минут, прежде чем всё вернулось на свои места.

Выпила – не рули.

Она двинулась дальше, стараясь не обращать внимания на всё более сильное ощущение чужого взгляда. Ну а если кто и смотрел, то наверняка потешался над тем, как она не справляется с самой обычной садовой тачкой.

На полпути вдоль торгового ряда в квартале перед книжным магазином Шарлотта остановилась. Не отпуская ручек тачки, она оглядела улицу. На её стороне – никого. На другой – тоже. Она постояла, вслушиваясь. Сердце гулко стучало в ушах. Адреналин хлынул в кровь; Шарлотта крепче сжала ручки, пытаясь обуздать реакцию «бей, беги или замри». Драться было не с кем, и на месте она тоже не застыла – просто стояла и ждала. Значит, оставалось бежать. Правда, ровным шагом, чтобы не попасть ещё в одну аварию.

Через минуту она свернула в проезд к дому и подошла к гаражу. Здесь было темно. Очень темно.

Шарлотта отперла гараж, подняла ворота и закатила тачку рядом с машиной. Наверху ждало безопасное убежище – её квартира. Шарлотта опустила и снова заперла ворота. Лестницу она знала хорошо и взлетела по ней за считаные секунды. Глупо так пугаться обычной прогулки домой. Пусть снаружи темно и тихо – с чего паниковать?

Заперев за собой дверь, она включила в квартире весь свет. Потом метнулась на балкон, не зажигая там света. Осторожно выглянула за край. На улицу. Вдоль ряда магазинов.

– Ну что, довольна? – спросила она себя.

Будь рождественская ёлочка здесь, наверху, она бы убедила Шарлотту, что бояться нечего. Но ёлочки здесь не было. Шарлотта глубоко вдохнула. Большинство людей не ждут, что дерево с ними заговорит. Но ёлочка была её личным психотерапевтом, и здесь, наверху, Шарлотте её не хватало.

Шарлотта один за другим выключила светильники, оставив только лампу в гостиной. Ещё раз проверила, надёжно ли заперты все двери, налила себе воды и взяла недочитанную книгу. Вот её убежище. Её дом. Шарлотта направилась в спальню; пульс почти пришёл в норму.

На следующее утро Шарлотта не успела даже сварить кофе, как страх вернулся – вместе с очередным листком, просунутым под дверь.

Может, пора купить валик от сквозняков.

Надев перчатки, она развернула лист.

С очередной чёрно-белой распечатки на Шарлотту смотрело её собственное лицо. Снимок сделали, когда по дороге домой с тачкой она остановилась и оглядела улицу. Шарлотта смотрела прямо в объектив, сама того не зная. Накануне вечером свою чрезмерную настороженность она списала на то, что слегка захмелела. Но теперь пора было довериться инстинктам.

К горлу подступил ком, руки задрожали. Шарлотта уронила лист и отшатнулась. Она судорожно хватала ртом воздух. Хотелось бежать. Распахнуть дверь и броситься прочь. Мчаться, пока хватит сил. Только вот убегать Шарлотта больше не собиралась.

Мало-помалу она запихнула тревогу в мысленный ящик. Пользы от тревоги сейчас не было, так что её можно было запереть, а на её место впустить приятные мысли и светлые чувства. Шарлотта закрыла глаза и представила, что рядом Мэллоу. Мягкая шёрстка, милая мордочка. Большие ласковые глаза. Длинные усы – одни чёрные, другие белые, совсем как сама Мэллоу. И мурлыканье.

Не то что её брат Мэйхем: тот скорее зарычит и укусит Шарлотту, чем придёт утешать и ласкаться. Они были разные, как день и ночь. Может, Шарлотте стоило завести кошку? Правда, ей наверняка попался бы второй Мэйхем, а не вторая Мэллоу, и они проводили бы всё время в противоположных концах квартиры.

Когда мысли снова прояснились, а дрожь в руках почти унялась, Шарлотта вернулась к листку. Рядом с ней на улице никого не было – где же прятался фотограф? Снято было не сверху, значит, не из какой-нибудь квартиры над магазином. Она взглянула на часы. Если поторопиться, до работы она успеет найти точку съёмки. Листок никуда не денется. Шарлотта сфотографировала его на телефон, вложила в новый прозрачный файл и убрала к первому – в нижний ящик на кухне.

Шарлотта приняла душ, наскоро оделась и накрасилась, а затем схватила сумочку.

Ночной туман рассеялся, и становилось всё жарче. День обещал быть знойным: солнце уже припекало. Пока ещё было прохладно, люди выгуливали собак, а на Шарлотту, бродившую взад-вперёд по тротуару в поисках точки съёмки, поглядывали с недоумением.

То и дело ей говорили «доброе утро» и «отличный денёк для фотографий»; она улыбалась в ответ знакомым – и нескольким незнакомым. Не скрывался ли среди них тот, кто её снимал? Шарлотта остановилась и прислонилась к витрине. В таком маленьком городке она вполне могла – и, скорее всего, действительно знала – этого человека. Подавив внезапный приступ тошноты, она снова открыла снимок на телефоне.

На снимке Шарлотта стояла перед магазином «Рамки и фото Кингфишер-Фоллс». За её спиной была стеклянная дверь, а над левым плечом виднелась витрина с фоторамками.

Она прошла чуть дальше, включила камеру телефона и навела её на нужный магазин, увеличивая изображение, пока не убедилась, что угол совпадает. Ещё пара шагов – и точка нашлась. Между двумя зданиями обнаружился ещё один узкий проход – вроде того, в котором Шарлотта когда-то пряталась от Сида.

Убедившись, что никто не смотрит, Шарлотта юркнула в проход. Она подняла телефон и навела камеру на магазин фоторамок. Ночью, в тумане, скрадывавшем свет фонарей, человек здесь был бы невидим – если не знать, куда смотреть. Под ногами была голая земля, усеянная занесённым с улицы мусором: обрывками бумаги и пустыми пластиковыми бутылками; часть из них уже смяли ногами.

Где Берни?

Шарлотту пронзила паника. Её бывший пациент успел натворить немало бед в Риверс-Энде, прежде чем его арестовали за целый ряд преступлений. Его привычка давить пустые бутылки из-под воды и оставлять их за собой была чем-то вроде визитной карточки. И он был фотографом.

– Нет, нет, нет. – Шарлотта судорожно тыкала в экран, набирая номер Трева, а потом снова вышла на улицу. Сердце колотилось как бешеное. Что, если Берни на свободе? Если он выследил её здесь…

– Доброе утро, Чарли. Наливаю кофе. Хочешь? – Низкий, спокойный голос Трева сразу вернул Шарлотте ощущение безопасности. Тревор Сиббритт был в нескольких часах езды, но его спокойная надёжность словно преодолевала расстояние.

– С удовольствием. Ещё ни чашки не выпила.

– На тебя не похоже. Проспала?

– Нет. Это твоя мама плохо на меня влияет – приучает к ночным посиделкам.

– Рассказывай.

– Ещё чего. – Шарлотта зашагала дальше по тротуару. – Ты случайно не знаешь, что там с Берни?

– С Берни? – Трев удивился по-настоящему. – А что?

– Э-э… Кое-что о нём напомнило, и я хочу убедиться, что он по-прежнему под замком.

Не задавай вопросов. Просто поверь мне на слово.

Шарлотта скрестила пальцы, но тут же распрямила их, сообразив, что делает.

– Он тебя не найдёт. Но я уверен: Берни всё ещё под стражей и останется там до суда. А суд будет только через несколько месяцев, Чарли.

– А потом мне придётся давать показания, я понимаю. Но что, если он сбежал? – Шарлотта заставила себя остановиться, твёрдо упереться ногами в землю и взять голос под контроль. Трев знал её слишком хорошо и наверняка начнёт расспрашивать. – То есть я уверена, что не сбежал, но… В общем, я наступила на бутылку из-под воды и испугалась. Глупость какая.

– Это вовсе не глупость. Как только оденусь, проверю по базе. Быстро выясню, что там… точнее, где он. Всё будет хорошо.

Шарлотту бросило в жар, и она снова зашагала.

– Ты не одет?

Трев рассмеялся – низко, грудно.

– Только что вернулся с пробежки по пляжу. Решил выпить кофе перед душем.

– А. Понятно.

Чарли! Прекрати сейчас же.

– Ладно, спасибо. Напишешь, когда узнаешь? – Слова посыпались сами собой. – И тогда, если снова наступлю на бутылку, уже не стану волноваться.

Повисла долгая пауза. Трев отпивал кофе? Закатывал глаза? А может, заснул со скуки?

Хозяин кафе на углу помахал ей, протирая столик на улице. Одними губами спросил: «Кофе?» – и Шарлотта с улыбкой кивнула.

– Мне пора. Наконец-то кто-то готовит мне кофе.

– Кто-то?

– Он готовит мне кофе почти каждый день. – Шарлотта-тревожница исчезла, уступив место озорной Чарли, которая порой брала верх. – Мне достаточно появиться, и он уже мчится к кофемашине.

– Я прекрасно знаю, как кофеин улучшает тебе настроение. Сколько времени понадобилось бедняге, чтобы это понять?

– Он просто знал. – Она хихикнула. – И я с ним такая милая, когда он вручает мне чашку дымящегося, восхитительного блаженства. Я даже даю ему деньги.

– За такое ему полагается куда больше. – Трев явно ничуть не обиделся на её поддразнивание. – Сегодня работаешь?

– Ага. Скоро открываемся.

– Ты точно в порядке? Никто не донимает тебя из-за Октавии?

Только Сид. И Вероника. И тот, кто за мной следит.

– Беспокоиться не о чем, Тревор, – ответила Шарлотта голосом доктора Дин. – Со мной всё хорошо. С Рози тоже. А кофе зовёт.

– Очень хорошо, Шарлотта. – В его голосе всё ещё пряталась улыбка. – Ответь на его зов, а я прихвачу остатки своего кофе и отправлюсь в душ. Скоро напишу.

На этом разговор закончился. В окне кафе Шарлотта увидела своё отражение. Она улыбалась.

Гленис стала первой покупательницей дня и пришла всего через несколько минут после того, как Шарлотта открыла дверь. До этого Шарлотта успела лишь сделать пару глотков кофе, наспех подмести у входа и включить кассы; о волосах она вспомнила уже в последний момент. Теперь оставалось гадать, из-за чего на неё утром так странно смотрели – из-за возни с телефоном или из-за растрёпанного вида.

– Рози отложила для меня несколько книг, дорогая, – сказала Гленис.

– Она говорила, что вы хотите заказать ещё несколько экземпляров. Как жаль, что книгу больше не печатают. – Шарлотта взяла отложенные книги с прилавка в глубине магазина.

– О, не так уж жаль. Всё когда-нибудь заканчивается, правда?

Шарлотта моргнула и перевернула верхнюю книгу, чтобы отсканировать штрихкод. Ещё совсем недавно Гленис с таким жаром говорила об этой книге: настаивала, чтобы Шарлотта выслушала историю о каждой из сделанных ею фотографий, и показывала особые уголки Кингфишер-Фоллс. Что ж, для её бедного мужа всё закончилось ещё до того, как книга добралась до местного книжного магазина.

– А вы умеете делать это самое – искать что-нибудь на компьютере? – Гленис опёрлась на прилавок. – Рози сказала, надо поискать в этой… как её… сети, чтобы найти остальные экземпляры.

– В интернете? Конечно. Хотите, я сейчас быстро посмотрю?

– Да, пожалуйста. Я хочу найти все экземпляры до единого.

Набирая запрос, Шарлотта вспомнила мудрый совет Рози: что бы ни случилось, улыбайся. У покупателей бывали странные просьбы, но с более странной ей пока не приходилось сталкиваться.

– Хм. На первых нескольких страницах результатов ни одного экземпляра в продаже. Я запишу названия и телефоны двух мельбурнских книжных магазинов, в которых продавалась эта книга. Позвоните и спросите, не осталось ли у них экземпляров.

– Но как мне узнать, кто их купил? – Гленис уставилась в точку за прилавком. Шарлотте ужасно хотелось обернуться, но она замерла, намертво приклеив к лицу улыбку.

– Гленис, вот номера. – Шарлотта протянула ей фирменный листок с надписью «С наилучшими пожеланиями» и записанными телефонами. – Я спрошу у Рози, вдруг она что-нибудь придумает. Вы хотели кому-нибудь их подарить?

Гленис словно унеслась куда-то далеко, в собственные мысли.

– Гленис?

– Ах да. Спасибо. – Она взяла листок и убрала в сумочку. – Нет, не в подарок, дорогая. Да и кому мне их дарить? Сколько я вам должна?

Расплатившись и забрав книги, Гленис ушла, не сказав больше ни слова. Шарлотта крутанулась на табурете. На что она смотрела? Над длинным прилавком у стены висели несколько полок и плакатов, а ещё выше – ряд фотографий в одинаковых рамках. Шарлотта никогда толком их не рассматривала.

Она сбегала на кухню за маленькой стремянкой. Покупателей в магазине всё ещё не было, и Шарлотта забралась наверх, чтобы рассмотреть фотографии. Все они были сделаны примерно в одно время – лет двадцать назад, если судить по снимку, на котором каштановолосая Рози стояла, взяв Грэма под руку. Фотографию Грэма Шарлотта уже видела; его доброе лицо напоминало ей Тревора. Рози была в длинном платье, а Грэм в смокинге выглядел настоящим щёголем.

– Это был особенный вечер, – мягко сказала Рози с другой стороны прилавка. – Местный совет вручал награды за выдающийся вклад в развитие региона.

Шарлотта посмотрела вниз на Рози.

– Ты в этом платье просто роскошна. Лет двадцать назад?

Рози улыбнулась и покачала головой.

– Двадцать три. Но угадала неплохо. Грэму вручили награду за заслуги в журналистике.

На соседней фотографии четверо нарядных людей стояли на ступенях здания.

– Слева Октавия и её тогдашний муж. Он был застройщиком.

– Серьёзно?

– Вот именно. Поначалу многие были против того, чтобы он развернул в городке свой бизнес. Но потом он помог построить начальную школу и вложил немало денег в очистку реки. После этого люди закрыли глаза на то, что он скупал участки. Правда, перед разводом с Октавией он продал большую часть земли – кажется, против её воли. Ей остались дом и куча денег.

– Другим застройщикам?

– В основном местному совету. Пару участков – мелким застройщикам. А Гленис купила участок, на котором теперь живёт.

– Гленис купила?

– Она примерно тогда же отошла от дел. Продала паб, которым управляла вместе с Фредом, и захотела жить потише.

– А земля совета? С ней что-нибудь сделали?

– Большая её часть с тех пор так и пустует – из-за внутренних склок и плохого управления. Но вернёмся к фотографиям. Справа от них стоят Гленис и Фред. Он получил награду за работу по составлению каталога местной флоры и фауны.

Шарлотта всмотрелась в снимок. Фред был худощавым, лысым мужчиной в галстуке-бабочке. Он хмуро глядел в объектив и стоял, слегка отвернувшись от Гленис. От печали на её лице у Шарлотты защемило сердце.

– Видишь стол на заднем плане? Там молодой человек в форме официанта.

– Это Генри?

– Он сразу после школы пошёл работать в паб, а в тот вечер его прислали помогать с угощением.

На следующей фотографии были двое мужчин, похожих друг на друга и лицом, и сложением.

– Это Терранс и Кевин Мёрдоки?

Рози рассмеялась.

– Забавно: годы меняют одних сильнее, чем других. Не хочу злословить, но с годами оба не похорошели. Они занимались юридическим оформлением сделок с недвижимостью. А их фирма спонсировала церемонию.

– Что ж, занятный получился урок местной истории. – Шарлотта спустилась и сложила стремянку.

Рози всё смотрела на фотографии.

– Фред был не из приятных. Он не хотел, чтобы Гленис снималась вместе с ним, и в тот вечер из-за этого вышла неприятная сцена. Но газетчики настояли, чтобы она встала рядом.

– Почему он так себя вёл?

– Говорил, что награду получает он, а не она. Помню, я потом обнимала Гленис в дамской комнате, когда она поправляла тушь после слёз. – Рози въехала за прилавок. – А почему ты вдруг стала разглядывать фотографии?

– Да так. Гленис приходила за книгами и не сводила глаз с фотографий. Мне стало любопытно, что её так привлекло. Теперь понятно.

Пока Шарлотта убирала стремянку, Рози занялась покупателями. Потом ещё час или два покупатели шли один за другим. В какой-то момент Шарлотта почувствовала, как в кармане завибрировал телефон. До обеда ей с трудом удавалось выглядеть заинтересованной, разговаривая с покупателями: так хотелось узнать, что выяснил Трев.

– Дорогая, сегодня первой на обед пойдёшь ты. Я поздно завтракала, а сейчас стало потише. – Рози как раз возилась в углу, где прежде были выставлены книги, купленные Гленис. – Я немного переставлю здесь книги, чтобы заполнить пустое место.

Уговаривать Шарлотту не пришлось: схватив сумочку, она поспешила в боковой проезд, к лестнице. Маленькая сосна стояла на самом солнцепёке, поэтому Шарлотта перетащила её в тень и пообещала скоро принести воды.

Поднявшись в квартиру, Шарлотта открыла сообщение Трева.

Позвони, когда сможешь.

Сердце ухнуло.

Берни выпустили под залог? Но он никак не мог знать, где она. И терпение было не в его характере – он бы уже постарался дать ей понять, что рядом. Шарлотта плюхнулась на диван и набрала номер Трева. Ничто её не расстроит. Что бы Трев ни выяснил, она справится и сохранит спокойствие.

– Я как раз собирался тебе позвонить. – Его голос звучал иначе – уже не так спокойно и уверенно, как утром. – Не был уверен, что ты получила сообщение, и…

– Я работала и не могла позвонить. Он знает, где я, да? – Свои реакции Шарлотта контролировала примерно так же успешно, как погоду, и закатила глаза, досадуя на себя.

– Эй… Чарли, нет. Берни понятия не имеет, где ты. Откуда бы ему знать? Ты в магазине?

– В квартире. У меня обеденный перерыв.

– Есть новости. Он был в больнице – ему снова оперировали руку, которую он повредил в тот день. Кто-то недоглядел – и Берни просто вышел из больницы. Сейчас…

Шарлотта вскочила и принялась ходить по комнате.

– Он сбежал? Почему мне не сказали? Почему не…

– Чарли. Остановись и подыши, – твёрдо перебил её Трев, чего обычно не делал. – Это случилось только вчера, а в таком состоянии он далеко не уйдёт. Я уверен, что через несколько часов он снова окажется под замком. В Кингфишер-Фоллс его нет.

– Тогда кто звонил?

Шарлотта замерла, прикрыв рот ладонью. Может, он не расслышал. Или решит, что у неё началась паника. И не ошибётся.

– То есть кто оставил бутылку, на которую я наступила? Может, это просто совпадение, но полиция ведь снова его арестует? И тогда его вернут туда, где ему помогут, а он больше никого не похитит, не свяжет и не подвергнет всех остальных опасности прямо перед свадьбой. В общем, спасибо, что сказал.

Комната поплыла, в ушах зазвенело. Шатаясь, Шарлотта добралась до дивана, легла на спину и подтянула колени.

Попрощайся, Трев. Пожалуйста, оставь эту тему.

– Нам надо как следует поговорить, Шарлотта. Ты хотя бы села? Давай поговорим.

– Ты что-то бледная, Чарли. Тебе не слишком жарко? Могу включить кондиционер. – Рози уже собралась на обед с Льюисом. Вместо парка, где они собирались посидеть под деревьями, они решили пойти в кафе и спрятаться от жары.

– Я просто переутомилась, но после обеда стало лучше. А вот и он.

Льюис неторопливо вошёл, широко улыбаясь.

– Шарлотта! Как приятно вас видеть! Но вы так бледны. Вам нездоровится?

– Просто немного устала.

Шарлотта впервые встретила Льюиса перед Рождеством, когда в поисках подарков заглянула в его уютный магазин товаров для дома и подарков, и они сразу поладили. Льюису, вдовцу, было за шестьдесят. Их с Рози давняя дружба, завязавшаяся в хоре, где оба пели, мало-помалу становилась чем-то большим.

– Дорогая, закрой-ка ненадолго дверь и включи кондиционер. Так будет лучше и нам, и покупателям.

Рози надела шляпу от солнца, улыбнулась Льюису и первой направилась к выходу.

Шарлотта так и сделала. Через минуту по магазину разлилась прохлада, и она встала под вентиляционной решёткой, подставив лицо потоку холодного воздуха. Она и сама знала, что выглядит бледной: успела мельком глянуть в зеркало в ванной, прежде чем вернуться вниз. Слёзы и головокружение сделали своё дело. По крайней мере, ей удалось скрыть самые заметные следы слёз, которые она пролила, пока Трев одновременно отчитывал и утешал её.

Она ушла на кухню, выдвинула табурет и села так, чтобы видеть входную дверь. Ноги всё ещё слегка дрожали, и причина головокружения по-прежнему не давала ей покоя.

Не поела, перебрала с кофе и сама себя накрутила из-за ерунды.

Стоило Треву сказать, что им нужно «как следует поговорить», и у Шарлотты тут же сработала реакция «бей или беги». Да, она доверяла ему, но Трев был ей всего лишь другом. Вроде бы. Воспоминание об их поцелуе на прошлогодней свадьбе она решительно отодвинула. А потом он заговорил – твёрдо, но с тревогой. Если такое вообще бывает.

– Знаю, ты наверняка бросишь трубку, как только тебе станет слишком тяжело. Но не надо. Пожалуйста, Шарлотта.

В ушах всё ещё звенело, земля ходила ходуном, и Шарлотта сосредоточилась на его голосе, чтобы прийти в себя. Доктор Дин у неё в голове чуть ли не прыгала на месте, втолковывая: нынешний испуг поднял на поверхность переживания, с которыми Шарлотта так и не разобралась после того, как Берни держал её связанной в пещере. Умом она это понимала. Но логика со страхом не слишком-то дружили, поэтому Шарлотта держалась за голос Трева.

– Сейчас ты объяснишь мне, что имела в виду. Но сначала… – Он помедлил, и Шарлотта услышала вздох. – Чарли, я рядом. Я твой друг – как минимум. Я сын Рози и знаю, что ты её любишь. Она мне доверяет, и я надеюсь, ты тоже мне доверяешь.

За этими словами крылся вопрос, и Шарлотту будто кольнуло.

– Я тебе доверяю.

Стоило сказать это вслух – и слова стали правдой, а комната вдруг перестала вращаться.

– Расскажи мне всё, пожалуйста.

– Всё?

Правда, всё? Убийство – ну, об этом он знал. Поведение Сида, всё больше похожее на преследование. Подсунутые под дверь фотографии с её изображением. Её собственные реакции на происходящее, из-за которых она бросалась бежать, пряталась и совершала опасные глупости – например, забивалась в тесный закуток, пока поблизости бродил полицейский, которому нельзя доверять? А ещё её ошибки в истории с пациенткой в Квинсленде. И мать.

Фильтруй, Чарли. Фильтруй.

Но попробуй тут хоть что-нибудь отфильтровать, когда Трев твёрдо решил вытянуть из неё все секреты.

– Давай начнём с того, что ты сказала. Что за звонок?

– Какой-то придурок пытался меня напугать. Вот и всё.

Молчание затянулось.

– Расскажи.

Шарлотта рассказала Треву о звонке, умолчав о подозрении, что за ним стоит Сид.

– У книжного магазина есть камеры наблюдения? Не помню.

– Нет. Но я узнаю расценки у нескольких фирм. Не только ради себя – я хочу защитить Рози.

– Почему?

– А почему нет? Твою маму обвинили в том, что она угрожала Октавии, хотя ничего такого она не делала. Потом кто-то решил залить силиконом замок на входной двери книжного магазина. Я бы очень хотела знать, кто это сделал. Не говоря уже о… – Несмотря на все её усилия, глаза защипало от слёз. – Я не из робких, Тревор. Меня не так-то легко напугать. Но твоя мама – самый прекрасный человек из всех, кого я знаю, и я за неё боюсь. Всё. Теперь ты знаешь.

– Милая. Прости. Э-э… Поставь камеры. Много камер. И проследи, чтобы повсюду висели таблички о видеонаблюдении. Хочешь, я подыщу фирмы, которые устанавливают системы безопасности? – В его голосе сквозила непривычная уязвимость.

– Нет. Я сама справлюсь.

– Ещё что-нибудь, что мне нужно знать?

Шарлотта смотрела в потолок сквозь дурацкие слёзы, которые никак не прекращались. Этому городу нужен был нормальный полицейский, а достался Сид. Наполовину идиот, наполовину слизняк.

– Нет. Ничего.

– Шарлотта.

– Не знаю. Не могу понять, что происходит на самом деле, а в чём мне лгут, но я разберусь. И всё это неважно. Главное – чтобы Рози была в безопасности. – Она вытерла глаза.

– С мамой всё в порядке. Она знает, что может позвонить мне, если понадобится помощь или совет. Помнишь наш прошлогодний разговор в Риверс-Энде? Ты тогда следила за Берни, а я попросил тебя помочь мне. Довериться мне, Шарлотта.

Да, помнила. Пока она издали наблюдала за Берни, Трев взял её за руку, и от тепла его прикосновения она почувствовала себя в безопасности и поверила в свои силы. Но когда Шарлотта отказалась поделиться информацией, он заговорил с ней жёстко. Сказал, что ей придётся сделать выбор, а потом оставил одну у ворот полицейского участка, велев не идти за ним.

– Я всё поняла.

Он тихо рассмеялся.

– И что же?

– Не отказывать полицейскому в помощи.

– Попробуй ещё раз.

– Не попадаться полицейскому, когда следишь за злодеем?

– Последний шанс.

Шарлотта перевернулась на бок.

– Ладно. Ты хотел, чтобы я знала: в важных вещах я могу тебе доверять. И что надо сообщать тебе всё, что может иметь значение. – Она понимала, что смысл глубже: Треву нужно знать, что на неё тоже можно положиться. Вот только с этим она слишком часто не справлялась.

Но как позволить кому-то рассчитывать на меня, если я сама себе не доверяю?

– Мне нужно, чтобы ты поняла, Чарли: ты можешь рассказать мне всё. Что угодно. Вот только жаль, что я живу так далеко.

Шарлотте тоже было жаль. Будь Трев на месте Сида, дела в Кингфишер-Фоллс шли бы куда лучше.

– Я ведь должна уметь справляться с этим сама. – По её щекам потекли слёзы, и она села. – У тебя свой город, о котором надо заботиться.

– Риверс-Энд ведёт себя прилично. Ты что-нибудь ещё слышала об Октавии?

– Ничего. Я дала показания, и Сид записал всё, что я ему сообщила, но его раздосадовало, что у меня были фотографии и что я немного осмотрелась. Зато это заставило его пошевелиться.

– Ему нельзя доверять.

Шарлотта расхохоталась.

– Лучше слышать, как ты смеёшься, чем как плачешь, – заметил Трев.

Она тут же перестала смеяться.

– Сомневаюсь, что стала бы плакать из-за него. Напишу себе памятку: плохому полицейскому не доверять. Только хорошему.

– Отлично. Пока записываешь, добавь: заботиться о Чарли, относиться к Чарли с уважением и иногда давать Чарли передышку. Ясно? – В голосе Трева впервые зазвучала сталь. Не агрессия и не требовательность. Решимость.

В животе у Шарлотты что-то странно перевернулось, и она вдруг поняла, что кивает.

Так дело не пойдёт.

– Чарли говорит, что подумает.

Теперь, когда в магазин вошли покупатели, Шарлотта встала и откатила табурет в сторону. Трев видел её насквозь. Это сбивало с толку, но было по-своему приятно.

После закрытия книжного магазина Шарлотта не знала, как быть. Ей страшно хотелось сходить к водопаду, но впервые она не решалась туда идти. Кто-то, чьих намерений она пока не понимала, сфотографировал её на смотровой площадке. И хотя Трев уверял, что это не мог быть Берни, Шарлотта не знала, опасен ли фотограф или просто выбрал неудачный способ передать ей какое-то послание.

Однако желание снять напряжение оказалось сильнее. Захватив бутылку воды, солнцезащитные очки, шляпу, кошелёк и телефон, она спустилась. Даже в шортах и футболке Шарлотта плавилась от послеполуденного зноя. Прежде чем выйти из проезда на улицу, она посмотрела в обе стороны. Больше ей не хотелось, чтобы её снова застали врасплох. Теперь казалось, что за любым углом и в любой нише кто-то может прятаться; если понадобится, она проверит их все.

И что ты будешь делать, если и правда кого-нибудь там обнаружишь?

Хороший вопрос. Спросить, что этот человек здесь делает? Сфотографировать его? А может, поскорее удрать. Шарлотта усмехнулась, представив, как делает снимок, выкладывает его в Фейсбук, а потом пускается наутёк, чтобы позвонить Тревору.

– Он не твоя личная палочка-выручалочка.

Она огляделась, проверяя, не услышал ли её кто-нибудь. Мало ей того, что кто-то исподтишка её фотографирует. Не хватало ещё, чтобы местные приметили сумасшедшую женщину из книжного магазина. Для торговли такая реклама – хуже некуда.

Не дойдя до поворота на водопад, Шарлотта остановилась. Что-то было не так, но что именно, она не понимала. Изредка мимо неторопливо проезжала машина. Навстречу протрусила пара взмокших бегунов. В остальном стояла тишина. Наверное, ей просто мерещилось.

На миг она задумалась, не вернуться ли домой. Но ноги проигнорировали сомнения и сами понесли её дальше. Ещё минута – и Шарлотту окружила тишина буша. Умные ноги.

У информационного стенда она задержалась лишь затем, чтобы глотнуть воды. Если подняться к верхнему краю водопада, можно сделать несколько снимков, а если какой-нибудь получится удачным – отнести его в багетную мастерскую и заказать увеличенный отпечаток. По пути Шарлотта сфотографировала плачевное состояние тропы. Кое-где не хватало ступеней, в других местах зияли огромные выбоины. Ходить здесь было небезопасно, а ведь маршрут значился на информационном стенде среди прочих прогулочных троп.

Шарлотта успела забыть, насколько крутой здесь подъём. К тому времени, как она добралась до вершины, пот струился между лопатками, а ноги ныли. В ушах стоял рёв воды, устремлявшейся к краю, будто в восторге от предстоящего долгого падения. Шарлотта нашла место в тени, села, отпила ещё воды и подождала, пока утихнет сердцебиение.

В прошлом году она видела внизу, на смотровой площадке, Гленис и её племянника. В годовщину смерти Фреда Гленис бросала цветы за ограждение, вниз, к реке. Ужасная смерть. Бедная Гленис. Неудивительно, что после всего пережитого она подумывала уехать из Кингфишер-Фоллс.

Со вздохом Шарлотта поднялась и включила камеру в телефоне. Не хватало ещё портить остаток дня печальными мыслями.

Сосредоточься на пейзаже.

От заводи у подножия река тянулась дальше: сначала широкая, она постепенно сужалась, петляя между высокими берегами, и наконец скрывалась из виду. Шарлотта приблизила изображение и стала вести камеру вдоль реки, то и дело смещая её из стороны в сторону и делая снимок за снимком. Почти на пределе возможностей камеры виднелось нечто вроде пляжа. Как славно было бы исследовать реку на лодке. Надо спросить Рози, возможно ли это.

Воды почти не осталось, а жара стала невыносимой. Телефон почти разрядился, но Шарлотте хотелось сделать ещё несколько снимков. Вернувшись к началу спуска, она навела камеру на красивые деревья, обрамлявшие тропу. Из крон с шумом рванулись птицы. Кажется, попугаи. Их вспугнул… кто-то на тропе. Кто-то, кто шёл прямо к ней.

– Чёрт, – выдохнула Шарлотта. По позвоночнику пробежал холодок. Она не отводила камеру от деревьев, пока наконец в просвете между ними не показался человек. Мужчина. Но кто? На нём были широкополая белая шляпа, белая рубашка с длинными рукавами и чёрные брюки. Он быстро и уверенно шёл по тропе; ни выбоины, ни сломанные ступени не сбивали его с шага. Шарлотта продолжала снимать.

Выйдя на открытое место, он остановился, оглянулся, потом осмотрелся по сторонам.

– Ну же, посмотри сюда.

Она пригнулась, стараясь не попадаться на глаза, и держала палец на кнопке съёмки. Ей нужен был всего один удачный кадр. Мужчина казался высоким и худым – по крайней мере, с её точки обзора и на таком расстоянии. Это не Берни. Его она узнала бы где угодно.

Он просто идёт по тропе, открытой для всех. Перестань тревожиться.

Чутьё подсказывало другое. Оглядывался он не так, как человек, который просто вышел прогуляться и полюбоваться видом. Кто станет торчать на самом солнцепёке, если рядом тень? И есть ли у него вообще вода? У Шарлотты начало сводить ноги. Пришлось выпрямиться, и мужчина тут же поднял взгляд.

– Покажи мне своё лицо.

Он поднял голову – поля шляпы приподнялись, и… экран погас. Батарея села.

Шарлотта бросилась прочь от ступеней – вдоль реки, в сторону от водопада. Куда вела узкая дорожка у воды, она понятия не имела, но что-то гнало её дальше. Бежать. Перепрыгивать через камни. С плеском пересекать ручейки, сбегавшие в реку.

Вскоре силы иссякли, а от жары ноги едва слушались. Если незнакомец был ни в чём не повинным прохожим, он никогда не узнает, что до смерти перепугал женщину, которая вообще-то была не из робких.

Под душем к Шарлотте вернулось здравомыслие.

Ноги всё ещё дрожали. Шарлотта прислонилась к плитке и стояла под водой, пока ей не стало прохладнее и она не успокоилась. Вся эта история с Октавией, незнакомцем, фотографиями и звонками уже всерьёз действовала на нервы.

Перекрыв воду, она вытерлась и обернула волосы полотенцем.

Один и тот же человек?

Звонивший назвал Шарлотту преступницей. Велел уехать из города, пока кто-нибудь ей не отомстил. Сами по себе фотографии, с другой стороны, угроз не содержали. Они давали понять, что за Шарлоттой наблюдают. Но зачем? Какая-то же цель у них должна была быть.

Натянув шорты и футболку, Шарлотта поспешила на кухню и достала из ящика прозрачные файлы.

На этот раз она положила файлы на журнальный столик, опустилась перед ним на колени и принялась разглядывать снимки при свете лампы. На первом возле ограждения смотровой площадки была маленькая стрелка, нарисованная от руки. Изогнутая, она указывала за ограждение и вниз, к реке. Намёк? Прыгнуть со скалы?

Если так, снимок мог быть продолжением той первой телефонной угрозы.

Она и раньше подолгу разглядывала второй снимок, но лишь теперь догадалась поискать ещё одну подсказку – что-нибудь добавленное после печати.

– Вот оно!

До сих пор витрина с рамками служила ей лишь ориентиром, по которому можно было определить, где стоял фотограф. На снимке витрина находилась сбоку от Шарлотты, а единственную рамку, стоявшую отдельно, обвели той же чёрной ручкой, которой нарисовали стрелку на первом снимке.

Вот это уже было интересно. И требовало тщательного разбора. Шарлотта сбежала вниз, в книжный магазин. На днях она заметила в подсобке пробковую доску. Доску можно позаимствовать, а Рози она потом всё объяснит. Заперев за собой магазин, Шарлотта ненадолго задержалась в саду – налила воды в поддон горшка с сосной, а потом поднялась наверх. Почти стемнело, а жары ей за сегодня хватило с лихвой.

Она вставила ключ в замочную скважину и замерла. А вдруг за дверью лежит ещё одна записка? Неужели фотограф следит за каждым её шагом и знает, что она спускалась? Шарлотта заглянула за край небольшой площадки и вгляделась в сумерки. Ничто не шевелилось. Почти не дыша, она открыла дверь и опустила взгляд. Только половицы. Такой стресс явно не шёл на пользу. Она плотно закрыла за собой дверь и с твёрдым щелчком повернула ключ в замке.

– Одна из твоих лучших идей.

В квартире было так тихо, что ей хотелось слышать хоть что-нибудь – пусть даже собственный голос.

В третьей спальне Шарлотта нашла на стене свободный крючок и повесила пробковую доску. Два прозрачных файла со снимками она приколола рядом, посреди доски. К каждому снимку Шарлотта прикрепила листки с вопросами и провела от них стрелки к нужным деталям.

В реке под смотровой площадкой что-то есть?

Кто-то что-то бросил за ограждение?

Это намёк – прыгнуть?

Первые два вопроса нравились ей больше. Хватит с неё и приказа убираться из города.

Кого-то подставляют?

Есть ли снимок, на который мне нужно обратить внимание?

Кто-то из багетной мастерской замешан?

До сих пор она там ни разу не была.

По доске были разбросаны и другие её заметки. В одной Шарлотта подробно записала всё, что помнила об угрожающем звонке. Слова о смерти Октавии. Замечания Сида.

Фотографии загружались на компьютер. Сведения о мужчине на тропе Шарлотта добавит, когда узнает больше. Со вздохом она вышла из комнаты. Ужин запекался в духовке, наполняя воздух аппетитными ароматами чеснока, базилика и чили. Шарлотта приправила ими овощи из холодильника, сбрызнула всё оливковым маслом и поставила в духовку. Оставалось покрошить сверху фету и подать всё с хрустящим хлебом. Шарлотта умирала с голоду.

За ужином Шарлотта листала фотографии на компьютере. Среди них нашлись чудесные снимки реки и водопада – отличный повод заглянуть в багетную мастерскую. Она выбрала любимые и сохранила на флешку, чтобы заказать отпечатки.

А вот снимки мужчины оказались почти бесполезны. Его лицо не попало ни на один, а одежда закрывала почти всё тело, так что ни татуировок, ни других примет не разглядеть. Широкополая шляпа и весь наряд больше подходили для прохладного дня. Шарлотта увеличила участок снимка с рубашкой. Рубашка выглядела как офисная, а брюки были явно костюмного кроя.

Какой-нибудь бизнесмен?

Кингфишер-Фоллс, может, и находился в стороне от главных дорог, но фирм здесь хватало, и торговые представители сюда наверняка наведывались. Даже в книжный магазин. В городе, насколько Шарлотте было известно, были две юридические фирмы, небольшой медицинский центр и здание местного совета.

Джонас?

Шарлотта увеличила снимок до предела, но изображение расплылось. По телосложению на роль незнакомца больше всего подходил Джонас. Худой, высокий. Скользкий тип, к тому же как-то связанный с Вероникой. Но зачем Джонасу присылать ей подсказки? Вот телефонный звонок ещё можно было бы ему приписать: Джонас не любил ни Шарлотту, ни Рози, потому что обе не молчали, когда видели несправедливость. Шарлотта набросала ещё одну записку для пробковой доски.

Джонас – фотограф?

Джонас следит за мной и угрожает мне?

Джонас причастен к смерти Октавии?

Или он помогает Веронике проворачивать какие-то грязные дела?

А что, если верно всё сразу?

Шарлотта подцепила вилкой последний кусочек моркови, жалея, что не приготовила побольше. Откинувшись на спинку стула, она уставилась на экран. Это вполне мог быть Джонас. Джонас всегда появлялся, когда что-то затевалось: то пытался свалить преступление на невиновного, то поддерживал Веронику, когда арестовали её ухажёра. Рози считала Джонаса продажным. И Терранса тоже.

Но Терранс был братом Кевина – того самого, который встречался с Октавией. Все они были близки, их связывали общие интересы. Вот бы понять, что именно их объединяло. Одна ниточка уже была – попытка прибрать к рукам землю. Но что ещё?

Зазвонил телефон. Шарлотта подскочила и, хватаясь за него, едва не опрокинула стакан с водой. На экране появилось имя Рози.

– Привет, Рози.

– Дорогая, прости, что беспокою…

По голосу Рози было слышно, что она расстроена.

– Мне приехать к тебе домой?

– Ты не против?

– Ты в порядке? – Шарлотта вскочила. – Я сейчас выезжаю.

– Да. Просто меня это немного выбило из колеи. Ты могла бы приехать на машине? Кто-то вломился в мой садовый сарай.

Пожалуй, до дома Рози быстрее было бы добежать. Спускаясь по ступенькам, Шарлотта выронила ключи от машины и принялась шарить по земле. Потом задним ходом выехала на улицу и только там вспомнила, что не опустила и не заперла роллетные ворота гаража. Пришлось тут же припарковаться и броситься назад. Как бы ни хотелось ей поскорее попасть к Рози, при мысли, что гараж останется незапертым, становилось не по себе.

Подъехав к дому Рози, она не забыла выключить фары и запереть машину – и только тогда бросилась через калитку.

Дверь была приоткрыта. Рози надо быть осторожнее. Шарлотта толкнула дверь.

– Рози? Это Шарлотта.

Ответа не было. У Шарлотты кровь застыла в жилах, едва она переступила порог.

– Рози, ты где?

Она закрыла входную дверь и заперла её.

В доме горел свет, но Рози нигде не было. Шарлотта вытащила телефон и поспешила дальше. Раздвижная дверь в сад была распахнута настежь, во дворе горел свет.

Только бы Рози была там.

Там – в садовом сарае. Его дверь была распахнута, внутри ярко горел свет. Сердце грохотало. Шарлотта вбежала внутрь.

Рози была в дальнем конце, у картотечных шкафов. Вернее, шкафы там уже не стояли – лежали. Оба на боку, ящики выдвинуты, содержимое рассыпано по бетонному полу. Рози прижимала к груди кипу бумаг, по щекам текли слёзы.

Сердце у Шарлотты сжалось, но сначала надо было убедиться, что тот, кто устроил разгром, не прячется в сарае. Она заглянула за дверь: это было единственное место, где здесь можно было укрыться.

– Рози? Мне надо проверить дом. Ты побудешь одна минутку?

– Проверить? Зачем?

– Вдруг тот, кто это сделал, всё ещё здесь. Ты оставила входную дверь открытой?

– Незапертой. Но закрытой.

Шарлотта застыла, словно из лёгких разом вышел весь воздух. Получалось, Рози была дома одновременно со взломщиком. А тот набрался наглости уйти прямо через дом.

Если он вообще ушёл…

– Останься здесь. Пожалуйста. Возьми мой телефон. Набери 000. Или позвони Сиду.

Шарлотта протянула телефон Рози, которая теперь выглядела скорее озадаченной, чем потрясённой.

– Я не хочу, чтобы он сюда приезжал.

– Пожалуйста. Я сейчас вернусь.

Не дожидаясь ответа, Шарлотта бросилась к двери. Но у порога остановилась и оглядела залитый светом сад. Ничто не шевелилось. Рози одну оставлять не хотелось.

– Полицию, пожалуйста. Я хочу сообщить о взломе, – донёсся до неё голос Рози, куда более спокойный, чем ожидала Шарлотта.

В считаные секунды Шарлотта добралась до раздвижной двери и на этот раз вошла на цыпочках. Свет горел почти во всём доме. Одну за другой она проверяла комнаты, заглядывала за двери и шторы. Мысленно попросив прощения за вторжение, Шарлотта вошла в спальню Рози. Дверь была распахнута. Комната была красивой и продуманной до мелочей: всё здесь было устроено так, чтобы Рози было удобно. Отдельная ванная. Гардеробная. Никого. Шарлотта проверила всё, хотя ей было неловко без спроса заглядывать в личное пространство Рози.

Общая ванная и постирочная выглядели нетронутыми. Оставалась только вторая спальня – та, где останавливался Трев. Дверь была закрыта, и из-под неё не пробивался свет.

Едва Шарлотта взялась за ручку, как глухой удар за дверью заставил её похолодеть. В кровь хлынул адреналин, а следом Шарлотту охватил гнев. Никто не посмеет пугать Рози и крушить то, что ей дорого. Тот, кто скрывался за этой дверью, сейчас узнает, что значит расплачиваться за такие поступки.

Ещё один удар. Громче. В ушах стучало собственное сердце.

Медленно, по миллиметру, Шарлотта повернула ручку. Дверь приоткрылась – за ней темнота. Кто-то прятался внутри.

Дождись полиции.

Сида? Да он и дверь-то не откроет, пока не дождётся подкрепления. А потом ещё обвинит Шарлотту.

– А ну выходи! У меня пистолет!

Ага. То, что надо.

Ещё один удар – и теперь Шарлотта поняла: кто-то пытается выбраться через окно.

Она рывком распахнула дверь и нащупала выключатель.

– Не двигаться!

В ответ – полная тишина.

Спальня была почти такой же большой, как у Рози: двуспальная кровать, а вдоль одной стены – длинный зеркальный шкаф с раздвижными дверцами. Одна крайняя створка была приоткрыта.

Куда и делась вся бравада. Давай, Чарли.

Каждый шаг отдавался громом в ушах. В шкафу кто-то был – шорох и новый стук не оставляли сомнений.

Надо отступить. Подождать у двери. Дождаться Сида.

Шарлотта взялась за край створки и, сглотнув, медленно отодвинула её.

Мимо неё, яростно шипя, вылетели две кошки, и Шарлотта закричала.

– Я думала, тебя убивают, Чарли. Никогда больше так не делай. – Пальцы Рози так крепко впились в руку Шарлотты, что стало больно. – Я не могу тебя потерять, дорогая. Просто не могу.

– Обещаю, ты меня не потеряешь. – Шарлотта накрыла её руку своей. – Прости, что так закричала. Когда думаешь, что в шкафу грабитель, а оттуда вылетают две взбешённые кошки, тут поневоле заорёшь.

Через мгновение после того, как Мэйхем и Мэллоу пронеслись мимо Шарлотты, в комнату на всех парах ворвалась Рози. От ужаса в её глазах у Шарлотты сжалось сердце. Вместо того чтобы продолжать носиться по дому в поисках злодеев, она опустилась на колени рядом с Рози.

– Почему кошки оказались в шкафу?

– Они обычно там играют? – Шарлотта и сама задавалась этим вопросом.

– Иногда. Но ты же сказала, что зеркальная створка была закрыта.

– Давай проверим.

Рози сразу направилась в спальню, Шарлотта шла по пятам, всё ещё не убеждённая, что в доме больше никого нет. Встроенный шкаф был длинным, с тремя раздвижными дверцами. За той, которую отодвинула Шарлотта, оказалось пусто.

– Вот. С другого конца одна створка чуть приоткрыта – они и проскользнули внутрь. – Рози указала туда. – А услышав тебя, перебрались на другой конец шкафа.

– Неужели две маленькие кошки могут шуметь так, будто в шкафу человек? Все эти удары, шорохи…

Рози рассмеялась.

– При желании две кошки способны грохотать как целый слон. Давай посмотрим. – Она отодвинула крайнюю створку. – Два чемодана свалены, чехол с костюмом сорван с вешалки. Да, похоже, здесь потрудились две перепуганные кошки. Надо их найти.

Они обнаружились на кровати Рози, устроившись на подушках. Хвосты хлестали из стороны в сторону; оба явно ещё не успокоились и приветствовать Шарлотту не собирались. Зато тут же кинулись к Рози на колени. Мэйхем поднялся на задние лапы, опёрся передней лапой о её плечо и уставился ей в лицо.

– Мы справимся, мой мальчик. Больше не шипи и не пугай Шарлотту – она ведь пришла вам помочь. Хорошо? – Рози провела дрожащей ладонью по его спине, а другую руку положила на Мэллоу, прижавшуюся к её животу. – Мы в безопасности. Ты в безопасности, Мэй-Мэй. И ты, Мэлли-кэт. И Чарли в безопасности. И прятались вы не от неё, и заперла вас в комнате Трева тоже не она. – Голос Рози дрогнул. – И я в безопасности.

Одинокая слезинка упала на ладонь Рози, лежавшую на спине Мэллоу. Рози не стала её стирать, чтобы не тревожить кошку.

Шарлотта заметила коробку бумажных салфеток и медленно потянулась за ней, стараясь снова не напугать кошек. Достала салфетку и осторожно промокнула слезу с ладони Рози.

– Какая чудесная комната. – Шарлотта совершенно не знала, что теперь сказать или сделать. – Прости, я уже заходила сюда – искала… ну, сама знаешь кого.

Мэйхем устроился на коленях Рози и сердито уставился на Шарлотту. От Мэллоу донеслось что-то похожее на тихое мурлыканье, и Рози заметно расслабилась.

Сирена пронзила тишину, и все четверо вздрогнули. Рози осторожно пересадила кошек на кровать.

– Закроем дверь. Им здесь хорошо.

Шарлотта вышла вслед за Рози и закрыла дверь, оставив свет включённым.

Сирена умолкла, но сквозь узкие стеклянные вставки по обе стороны входной двери мигали синие и красные огни.

– Нужно позвонить Тревору, – сказала Шарлотта.

– Нет. Посмотрим, как Сид справится. – Рози подъехала к входной двери и открыла её.

– Эй! Стоять!

Только бы не в майке без рукавов.

– Сид, это Рози и Шарлотта. – Рози распахнула дверь настежь.

– Выходите с поднятыми руками.

– Ох, господи, – пробормотала Шарлотта и шагнула вперёд, заслонив Рози. Она изо всех сил старалась придать голосу беспомощность. – Старший констебль Браун? Нам нужна помощь. Пожалуйста, войдите и защитите нас.

Рози посмотрела на Шарлотту снизу вверх.

– Ты издеваешься?

– Хочешь тоже поднять руки? – спросила Шарлотта. – Смотри, он почти бежит.

И правда, Сид тяжело затрусил по дорожке – быстрее, чем обычно, – держа руку на кобуре. Дверь полицейской машины со стороны водителя осталась открытой. Мигалки привлекли соседей: кто выходил на крыльцо, кто выглядывал из окна.

Сид добрался до двери и остановился, тяжело дыша.

– Сообщили о взломе. Сначала не понял, что это к тебе вломились. – Он уставился на Шарлотту. – Это ты устроила?

Я сейчас сломаю только одно —

– Сидни Браун! Как ты можешь такое говорить, когда Шарлотта только что рисковала жизнью!

– Ты о чём?

– Кто-то разгромил мой садовый сарай. Я вернулась с покупками, всё разложила, а потом решила немного заняться обрезкой. Увидела разгром и позвонила Чарли. Но взломщик всё ещё был здесь. Он прошёл через весь дом, напугал кошек, запер их в комнате и оставил входную дверь открытой. – Рози подняла подбородок. – Что ты собираешься делать?

Ты моя героиня, Рози.

– Дамы, выйдите, пожалуйста. Э-э… то есть ты… – Он указал на Шарлотту. – Выйди, а ты, Рози…

Пока Сид безнадёжно путался в собственных распоряжениях, Рози уже выехала на улицу.

– В мою спальню не заходи. Она слева. Мои кошки напуганы.

Сид ухмыльнулся.

– С кошками я справлюсь.

– Ну давайте, рискните. Один из них, если вы ему не понравитесь, – настоящая машина смерти. – Шарлотта вышла вслед за Рози. – Даже меня он не жалует.

– Ха! Значит, у нас с ним есть кое-что общее, да? – Сид повернулся к ним спиной и вытащил пистолет.

– Грабителя здесь нет, Сид. – Рози вздохнула. – Только дом не расстреляй, пожалуйста.

Сид убрал пистолет, но держал руку на кобуре, крадучись по коридору.

Рози покачала головой и развернула кресло, чтобы видеть дом.

– И ещё, Чарли: Мэйхем тебя обожает. Просто он не торопится показывать чувства.

В сердце Шарлотты вспыхнула тёплая искорка. Она понимала Мэйхема. Покажешь слишком много – и станет больно.

– Рози, нужно позвонить Тревору. Или я позвоню, или ты, но позвонить надо.

– Зачем, дорогая? Ему придётся ехать сюда по темноте, а дорога дальняя и опасная. Да и, кроме повреждённых картотечных шкафов, ничто не пострадало.

Шарлотта прикусила нижнюю губу. Разве не сегодня утром Тревор недвусмысленно дал ей понять: обо всём важном нужно сообщать ему? Если она и об этом ему не расскажет, рано или поздно он узнает. И что тогда? От одной мысли Шарлотта вздрогнула.

– Дорогая? Тебе ведь не холодно?

– Я ужасно устала. И адреналин отпускает – меня после него немного потряхивает.

– Это моя вина. Нужно было не терять голову и сразу позвонить в полицию, а не подвергать тебя опасности. Просто я… Я доверяю тебе, Чарли. И не знала, кому ещё позвонить.

– Звони мне в любое время. Но как же Льюис? Может, нам всё-таки…

– Он уехал. Так что нет, ему мы звонить не будем.

Шарлотта уже открыла рот, чтобы спросить, куда он уехал, но Рози направилась обратно в дом.

С нарастающим беспокойством Шарлотта последовала за ней.

Что-то мягкое коснулось лица Шарлотты. Солнце вовсю лилось в окно, но она не открыла глаз – только недовольно простонала и зарылась поглубже в постель. В очень удобную постель с шелковистыми простынями.

Мяу.

Теперь ей уже и звуки мерещились. С каких это пор в её квартире завелась кошка? И когда это её простыни успели стать такими приятными? Стоило уткнуться лицом в подушку, как Шарлотта уловила едва заметный знакомый запах. Что-то вроде… Тревора.

Шарлотта распахнула глаза. Прямо напротив, у края кровати, на неё уставилась пара круглых кошачьих глаз. Усы Мэллоу дрогнули. Кошка протянула лапу и легонько тронула Шарлотту по лицу.

– Что ты здесь делаешь?

Мэллоу замурлыкала, нырнула под одеяло и прижалась к Шарлотте.

– Ох… не стоит.

И всё же ей неожиданно стало тепло на душе. Ни одна кошка прежде к ней так не ластилась. Да у неё никогда и кошки-то не было. Пусть Мэллоу немного полежит – ничего страшного. Тем более после того, как оба питомца перепугались прошлой ночью.

И тут она вспомнила. Она ведь в гостевой спальне у Рози. Сид вчера почти ничего не сделал: только объявил, что оставаться в доме безопасно. Он постоял у двери сарая и пообещал прислать кого-нибудь, чтобы снять отпечатки, но понятия не имел, когда именно. Рози он к тому времени окончательно надоел. Вежливости у неё хватило ровно на то, чтобы поблагодарить его и проводить, а затем запереть дверь и сразу отправиться за выпивкой.

Налив им обеим по бокалу, Рози протянула один Шарлотте – та отказываться не собиралась. Они чокнулись и добрых десять минут просидели молча. Кошек выпустили, и оба питомца тут же потянулись к Рози.

– Я, пожалуй, останусь на ночь, если ты не против, – сказала Шарлотта. – На диване прекрасно устроюсь. Мне и в пустую квартиру возвращаться не хочется, и спокойнее будет, если ты не одна.

– У меня две замечательные кошки. – Рози погладила Мэйхема.

Мэйхем спрыгнул с её колен и с достоинством удалился в дальний конец комнаты.

– Видишь? Уже снова в норме.

На лице Рози проступила усталость. Немного погодя она кивнула.

– Я буду рада, если ты останешься. Но никаких диванов. У меня гостевая всегда наготове, и бельё там свежее.

Спорить не было сил. Рози ушла к себе, а Шарлотта тщательно проверила весь дом. Они решили оставить несколько светильников включёнными, и Шарлотта легла, оставив дверь приоткрытой. На случай, если Рози понадобится помощь.

Тепло Мэллоу, её доверие и громкое мурлыканье так и соблазняли снова задремать. Но Рози уже встала. Запах кофе манил. И работа звала.

Стараясь не потревожить Мэллоу, Шарлотта выскользнула из-под одеяла. Потянулась, зевнула и снова надела вчерашнюю одежду. Душ она примет дома и там же переоденется перед работой. Мэллоу выглянула из-под одеяла, и Шарлотта поцеловала её в макушку.

Тот самый приветливый мастер по замкам приехал как раз, когда Шарлотта выходила из дома. Утром Рози первым делом позвонила ему, рассчитывая оставить сообщение и спросить, когда он сможет заменить все замки. Но он ответил и, узнав о случившемся, согласился приехать после завтрака.

Когда Шарлотта заводила машину, к дому Рози уже направлялись соседи – из соседнего дома и с другой стороны улицы. Если кто-нибудь из них накануне вечером заметил или услышал что-нибудь подозрительное, это очень помогло бы.

Сиду нужно опросить соседей.

Но, скорее всего, он оставит всё это без внимания. Он велел Рози ничего не трогать в сарае, пока криминалисты не снимут отпечатки. А если ждать придётся неделю? Вчера вечером Рози места себе не находила: ей хотелось навести порядок, понять, не украдено ли что-нибудь, и вернуть на место бумаги Грэма. Хотелось избавиться от ощущения вторжения – хотя бы у себя в голове. Шарлотта понимала чувства и тревогу Рози: многим пациентам она помогла пережить подобную травму.

Вернувшись в квартиру, Шарлотта проверила все комнаты. Не было причин думать, что взломщик видит какую-то связь между Шарлоттой и Рози, но после всех потрясений и тревог последней недели возможным казалось уже всё что угодно. Она остановилась перед пробковой доской. Кто-нибудь из её списка был способен на такое – опрокинуть два картотечных шкафа и вытряхнуть почти всё содержимое? И прятаться в доме, когда хозяйка была внутри?

С мамой всё в порядке. Она знает, что может позвонить мне, если понадобится помощь или совет.

Шарлотта скривилась. Трев говорил это только вчера. Он верил, что Рози всегда обратится к нему, если возникнут проблемы, а сегодня утром на предложение позвонить ему она ответила Шарлотте твёрдым «нет». Оставалось посмотреть, что принесёт день, а затем снова решить, не позвонить ли ему вопреки желанию Рози.

– Как ни поступи, кто-нибудь из вас на меня рассердится.

Стоило сказать это вслух – и стало легче. Теперь она могла ненадолго отложить эту проблему и заняться следующей. Или сразу десятком.

– Скажите, пожалуйста, с Рози ведь всё в порядке? – Генри торопливо вошёл в книжный магазин и едва не столкнулся с Шарлоттой, огибавшей прилавок с охапкой книг. – Ой, простите. Давайте я помогу.

– Всё хорошо. – Шарлотта развернулась и снова положила книги на прилавок. – С Рози всё в порядке, она просто побудет дома, пока там меняют замки и устанавливают камеры наблюдения.

Про камеры она соврала, но рисковать не собиралась: вдруг кто-нибудь решит, что Рози – лёгкая мишень. Самой Рози Шарлотта эту идею ещё даже не предложила.

Лицо Генри расслабилось – тревога сменилась облегчением. На нём были обычная рабочая рубашка и брюки, а поверх – фартук; из кармана торчали карандаш и блокнот. Он опустил взгляд.

– Ох. Я даже не подумал снять фартук и оставить его на работе. Только услышал, что случилось, и сразу помчался сюда.

– Я передам Рози, что вы беспокоились. Но правда, с ней всё хорошо.

– Слава богу. Ушам своим не поверил, когда Джонас и Терранс принялись обсуждать это прямо при мне.

– Прямо при вас?

Генри огляделся и понизил голос.

– Кое-кто из них раз в неделю собирается наверху, в малом банкетном зале, на завтрак в узком кругу. Я разливал кофе, и Терранс спросил Джонаса, слышал ли тот последние сплетни. Джонас подмигнул. То есть действительно подмигнул! И ответил: «Ещё бы». Кто-то ещё спросил, о чём речь, и Джонас ответил, что к Рози вломились. И преподнёс это так, будто ничего особенного не случилось!

Закрытые встречи. Люди знают то, чего знать не должны. Что ещё тут творится?

– Интересно, откуда они узнали. – Шарлотта снова набрала книги в охапку. – Сид там был?

– Он? Нет. Но мы живём в маленьком городке, Шарлотта. Здесь новости разносятся быстро.

– Но, Генри, если Джонас…

– Ох, уже который час! – Генри взглянул на часы. – Передайте, пожалуйста, дорогой Рози: пусть только позвонит – я всегда готов помочь.

Он поспешил к двери, но на пороге остановился и посмотрел на Шарлотту.

– И вы… вы тоже берегите себя.

Шарлотта открыла рот, чтобы ответить, но он уже шагал прочь. Она смотрела ему вслед, ломая голову над его поспешным уходом. Ему и правда надо было куда-то спешить – или отвечать на её вопрос он не хотел? Шарлотта покачала головой и принялась расставлять книги по полкам.

Не всех же подряд подозревать.

Жизнь в маленьких городках совсем не походила на жизнь в большом городе, где она выросла. Когда Шарлотта впервые приехала в Риверс-Энд, её потрясло, насколько тесно там все были связаны. Горожане узнавали обо всём едва ли не раньше, чем это успевало случиться. Для неё, дорожившей уединением и мечтавшей оставаться незаметной, это было пугающе. Со временем она почти привыкла. Друзья, которых она там обрела, останутся с ней на всю жизнь. И, судя по тому, как всё складывалось в Кингфишер-Фоллс, этот особый список мог пополниться: Рози, Льюис, Эстер и Даг, Дарси и Эбби.

И Тревор?

С первой же встречи Шарлотта не знала, что думать о подспудном притяжении между ними, о невысказанных «а вдруг?», о щемящем чувстве, которое просыпалось где-то в уголке души, когда она слишком много о нём думала. Но одно она знала точно: скрывая от Трева всё новые секреты, она ставила под угрозу то равновесие, которого им удалось достичь. Стоило ему просто сойти со своего конца качелей – и Шарлотта полетела бы вниз.

Рози пришла чуть позже часа и выпроводила Шарлотту.

– Со мной всё в порядке, дорогая. Замки поменяли, а тебе пора передохнуть.

– Ты поела?

– У меня с собой сэндвич, если проголодаюсь. Иди. Не торопись обратно.

А сколько времени ей понадобится, зависело от того, что удастся разузнать в магазине «Рамки и фото Кингфишер-Фоллс». Шарлотта поднялась к себе за флешкой со снимками, сделанными у водопада. С их помощью она надеялась завоевать доверие того, кто окажется за прилавком. Шарлотта улыбнулась.

Пора включить режим сыщика.

Как бы трудно сейчас ни приходилось, разгадывать загадки было ей полезно, а чувство юмора не давало панике подступить. Не то чтобы она и вправду была сыщиком. Просто верила: если что-то не так, это надо исправить.

Проходя мимо книжного магазина, Шарлотта заглянула внутрь. Рози обслуживала покупателя и улыбалась, хотя даже отсюда были видны следы усталости.

Да спала ли Рози прошлой ночью?

Отогнав тревожные мысли, Шарлотта перешла дорогу и направилась к фотомагазину. У двери она остановилась, занервничав. Витрина снова выглядела иначе: вместо рам в ней теперь красовались фотографии на холсте – портреты людей и домашних питомцев, пейзажи.

– Интересно…

Если бы той ночью витрина выглядела так же, её всё равно сфотографировали бы? Надо было понять, намекала ли подсказка на рамку – или на то, что кого-то пытаются подставить.

Шарлотта открыла дверь и вошла. На первый взгляд магазин был пуст, но тут из-за какого-то аппарата ей помахала улыбающаяся молодая женщина.

– Одну минутку, пожалуйста!

– Не спешите.

Женщина показалась ей знакомой.

Магазин был прекрасен: рамы всех видов и размеров стояли в изящных композициях, рядом были выставлены снимки в разных форматах. За запертыми стеклянными дверцами вдоль одной из стен красовались старые фотоаппараты и фотографии разных эпох. На одних были ценники, на других – таблички с надписью Не продаётся.

– Спасибо за терпение. – Молодая женщина подошла к Шарлотте. – Вы живёте над книжным магазином.

На мгновение Шарлотту захлестнуло подозрение. Где же ещё печатать такие снимки, как не здесь? Она огляделась: за прилавком стоял современный копировальный аппарат.

– Рози очень вас хвалит. Говорит, что, когда она уйдёт на пенсию, лучше всего передать магазин именно вам.

– Вот как? – Шарлотта немного расслабилась.

– И ещё как. Я Харприт. Чем могу помочь?

Вспомнив свою легенду, Шарлотта полезла в сумку.

– Вы можете распечатать фотографии с флешки?

– Конечно.

– Э-э… да. Я сбросила на неё несколько снимков с телефона. – Шарлотта протянула флешку Харприт. – На днях я много фотографировала наверху у водопада и хотела бы некоторые напечатать. Может, даже оформить в рамки.

– О-о, чудесная идея. Давайте сначала быстренько взглянем. – Харприт подошла к другому аппарату в конце прилавка и вставила флешку. – Там так красиво, но этот подъём! Боже мой. Когда я поднялась туда в первый раз, думала, в обморок свалюсь.

Шарлотта рассмеялась.

– Очень знакомо. Да и тропа в таком состоянии, что подниматься куда труднее, чем должно быть.

– Вот именно. Местному совету пора привести её в порядок, пока кто-нибудь ещё не пострадал.

– Значит, за тропу отвечает совет?

Харприт закатила глаза.

– Да. Вот только заниматься ею они не хотят. Как и многим другим. А снимки у вас и правда очень, очень хорошие.

– Мы раньше не встречались? – Шарлотта нахмурилась, пытаясь вспомнить, где видела Харприт, и тут её осенило. – Это не вас я видела в ресторане «Индиа-Гейт-Хаус»?

– Скорее всего. Когда много посетителей, родителям нужна помощь, так что первым делом зовут кого-нибудь из семьи. Вам понравился ужин?

– Я до сих пор его помню, хотя дело было ещё в прошлом году. Всё было так вкусно, что теперь из-за вас мне срочно захотелось туда снова. – Шарлотта улыбнулась, и последние остатки подозрения растаяли. – Пожалуй, пора нам с Рози устроить девичник.

– Обязательно. Хотите выбрать, какие снимки напечатать? Или напечатать все? Некоторые можно увеличить и кадрировать… например, вот этот. Вывести на первый план прелестного зимородка, которого вы поймали в кадр. – Харприт указала на увеличенный фрагмент фотографии.

Это был снимок заводи у подножия водопада, неподалёку от того места, где Шарлотта однажды уже видела зимородка. Яркая птица сидела на тонкой ветке.

– Харприт, я поражена. Официально. И понятия не имела, что он попал в кадр.

– Поэтому и приходят ко мне. Оборудование у нас современное, и я часто замечаю детали, которые при первом взгляде не видны. Этот снимок отлично будет смотреться на холсте. Показать, что я имею в виду?

Лишь заметив, сколько времени уже провела в магазине, Шарлотта договорилась вернуться позже. Она вышла, так и не поняв, почему рамку обвели кружком. Но это было неважно. Зато у неё появилась новая подруга.

Решив сегодня обойтись без обеда, Шарлотта вернулась в книжный магазин в надежде, что Рози передохнёт и съест свой сэндвич. Перед входом стоял элегантный тёмный седан. За задним стеклом угадывались проблесковые маячки.

Полиция. Детективы.

Рози разговаривала с женщиной лет тридцати пяти в строгом брючном костюме. Она была худощавой, но по тому, как держалась, чувствовалась сила. У стеллажа с триллерами стоял хорошо одетый мужчина с короткими седыми волосами и широкими плечами.

Они наверняка приехали из-за убийства Октавии. Значит, интуиция Шарлотту не подвела.

Хоть бы у них нашлись ответы.

– А вот и Чарли. – Рози улыбнулась, когда Шарлотта обошла прилавок и убрала под него сумку.

Шарлотта выпрямилась и, как ей хотелось верить, вежливо улыбнулась.

– Здравствуйте.

– Добрый день, доктор Дин. Я детектив, старший констебль Катрина Майер, а где-то вон там, среди стеллажей, – детектив, старший констебль Брайс Дэвис.

– Приятно познакомиться, – сказала Шарлотта.

Брайс Дэвис неторопливо подошёл к ним. Держался он непринуждённо, но взгляд был цепким – казалось, от него ничего не ускользало. Брайс оказался старше, чем показалось сначала: скорее ближе к пятидесяти, чем к сорока. И что-то в нём сразу заставило Шарлотту насторожиться. Наверное, он играл плохого полицейского, а Катрине досталась роль хорошего. Хотя откуда Шарлотте было знать, ведут ли себя настоящие полицейские как персонажи сериалов? Брайс встал рядом с Катриной, скрестил руки и кивнул.

– Доктор Дин, насколько я понимаю, вы одной из первых оказались на месте после смерти Октавии Моррис?

В руке у Катрины был блокнот. Закрытый.

– Просто Шарлотта. Да, была.

– Почему?

– Потому что Сид попросил меня приехать.

– В каком качестве? Как подруга? Родственница?

Шарлотта моргнула.

– Разве Сид не указал это в рапорте? Он не смог найти свободного врача, а ближайшей бригаде скорой пришлось бы ехать издалека, поэтому попросил меня проверить, есть ли у Октавии признаки жизни.

Катрина переглянулась с Брайсом.

– И что вы выяснили? Признаки жизни были?

– К сожалению, нет. Октавия уже была мертва. Но Сид наверняка указал это в рапорте. У меня есть копия протокола моего опроса, который проводил Сид. То есть старший констебль Браун.

– Здесь найдётся место, где можно поговорить без посторонних? – Брайс огляделся. – Нам понадобится немного вашего времени.

– Сейчас? Я на работе. Но могу встретиться с вами позже. – Шарлотта подняла подбородок. Она не собиралась позволять на себя давить. – После шести я свободна.

Краем глаза Шарлотта заметила, что Рози собирается вмешаться.

– Прошлой ночью к Рози в дом забрались, и я хочу проводить её домой и убедиться, что там всё надёжно заперто.

Брайс шагнул вперёд.

– Что пропало?

– Точно не знаю. – Рози сцепила руки на коленях. – Несколько картотечных шкафов с документами опрокинули, но Сид велел ничего не трогать, пока не снимут отпечатки.

– Это случилось прошлой ночью? – Брайс нахмурился. – И с тех пор с вами никто не связался?

Рози покачала головой.

– Уверена, он занят расследованием того, что случилось с бедной Октавией.

Детективы снова странно переглянулись. Катрина достала телефон.

– Шарлотта, не могли бы вы после шести встретиться с нами в полицейском участке? Мы пробудем там ещё какое-то время, так что, даже если вам понадобится больше времени, чтобы убедиться, что у миссис Сиббритт дома… безопасно, всё равно загляните.

– Конечно. До встречи.

Шарлотта дождалась, пока детективы выйдут, и пробормотала:

– Но почему именно в самом мерзком месте города?

Рози рассмеялась.

– Нет, правда, кто захочет проводить там время? У них, конечно, выбора нет, но я бы лучше туда не ходила. – Шарлотта опустилась на табурет.

– Тогда надо было поговорить с ними здесь. Можно было пройти на кухню или подняться наверх. Интересно, кому она звонит?

Катрина стояла у капота, прижав телефон к уху. Брайс прислонился к машине и с ухмылкой слушал, как она кого-то распекает. С такого расстояния слов было не разобрать, но свободной рукой Катрина то и дело тыкала пальцем в воздух.

– Наверняка велит Сиду прибраться в участке до их приезда, – сказала Шарлотта.

– Шутница. И провожать меня домой не нужно.

– Поздно. Ты от меня не отделаешься, пока я своими глазами не увижу: дома только ты и две кошки, а все двери заперты. А когда тебе разрешат привести сарай в порядок, я помогу. И не спорь.

Когда Катрина закончила разговор, Брайс сел на пассажирское сиденье. Она устроилась за рулём, и через мгновение машина развернулась и неторопливо покатила прочь.

Шарлотта сдержала слово: отмела все возражения Рози и пошла с ней домой. По дороге они гадали, кого ещё опросят детективы. Рози договорилась прийти завтра с утра пораньше. Но кто ещё?

– Представляю, как Веронике не терпится с ними поговорить. – Шарлотта босиком шагала по травяной обочине, а туфли болтались у неё в руке. – Если она ещё не успела. Они с Октавией не дружили, так что Вероника наверняка уже рассказала им, будто мы собирались её убить.

– Со мной они были очень милы. Так что, может, в тюрьму отправишься ты. – Рози лукаво улыбнулась, и Шарлотта от изумления открыла рот. – Вероника тебя особенно не любит.

– Верно. Но перед настоящими полицейскими она, возможно, притихнет. Сид – другое дело: им легко вертеть, как захочется, а уж распалить – проще простого. Но детективы по делу об убийстве могут куда внимательнее присмотреться к её связи с кое-какими недавними преступными делишками.

Они остановились у бордюра, пропуская поворачивающую машину. Вечерняя жара спадала, и на улице становилось куда приятнее. После беседы с детективами Шарлотта собиралась поужинать на балконе.

– А Гленис? Надеюсь, с ней они будут помягче.

Рози покатила через дорогу. Шарлотта бросилась следом и тихонько вскрикнула: асфальт оказался горячее, чем она ожидала. На другой стороне она сразу ступила на траву и зарылась в неё пальцами ног.

– В детстве я всё время ходила босиком. Похоже, я совсем изнежилась. – Шарлотта снова надела туфли и догнала Рози, которая не стала её ждать. – Ты куда-то спешишь?

– Нет. Но у тебя встреча.

Шарлотта вернулась к разговору:

– В общем, Гленис справится. Она куда крепче, чем показалось мне поначалу. Так часто бывает с теми, кто пережил тяжёлые отношения.

На углу обе женщины остановились в изумлении. У дома Рози стояла патрульная машина Сида, а на подъездной дорожке – ещё одна.

– Криминалисты. Почти уверена, именно так написано на борту.

– Ну надо же. Тогда лучше открыть им дверь.

Шарлотта поспешила к полицейскому участку только после того, как Рози в третий раз велела ей идти. Оставлять Рози с Сидом и двумя экспертами-криминалистами было тревожно. Не из-за криминалистов – Сид всё время где-то шнырял. Шарлотта уже застала его и в гостевой спальне, и на кухне, и в саду за сараем, где он что-то вынюхивал.

– Если у вас нет причин здесь что-то искать, прекратите, – сказала Шарлотта, сверля Сида взглядом.

Сид пожал плечами и тяжело зашагал обратно в сарай. Эксперты снимали отпечатки с картотечных шкафов. Рози сидела у двери, сцепив пальцы. Многие папки по-прежнему валялись на полу беспорядочной кучей, и Сид как ни в чём не бывало вытянул верхнюю.

– Положи на место. Сейчас же, – тихо сказала Рози, но голос её не допускал возражений. – Это личные бумаги моего покойного мужа.

– А если это улики? – Он заглянул в папку.

– Улики чего? – Шарлотта положила Рози руку на плечо и слегка сжала. – Пожалуйста, прислушайтесь к просьбе Рози. Она и так тяжело всё это переживает, не надо устраивать ещё больший беспорядок.

Один из экспертов поднял голову.

– Старший констебль, лучше их не трогайте. Мы сами всё просмотрим и сообщим, если найдём что-нибудь подозрительное. – Он взглянул на Рози. – Не обижайтесь, мэм. Я имел в виду: вдруг там окажется что-нибудь связанное с тем, кто это устроил.

– Я и не обиделась. Спасибо.

Сид швырнул папку обратно, и куча съехала набок. Эксперт одарил его холодным взглядом, Рози – испепеляющим. Потом Сид перевёл взгляд на полки.

– Неплохой у тебя набор инструментов, Роуз. Я всегда восхищался твоим садом.

Шарлотта почувствовала, как под её пальцами напряглось плечо Рози.

– Пожалуйста, оставь мои вещи в покое.

– Да ничего я не делаю. Только смотрю. – Он ухмыльнулся им обеим. – Ну, вдруг тут орудие убийства. Что-нибудь длинное и тяжёлое. Вроде рукояти какого-нибудь инструмента.

Шарлотта машинально посмотрела туда, где на днях оставила ту самую рукоять, которую тогда случайно задела. Рукояти не было видно. Странно. Разве что её украли.

– Почему бы тебе не поискать в саду? Вдруг найдёшь закопанные трупы. – Рози отъехала от двери поближе к экспертам. Шарлотта осталась на месте и с удовольствием отметила, как на лице Сида мелькнула злость.

– Я и искал. Пока милочка не велела прекратить. Что-то знаешь, а? – Он ткнул пальцем в Шарлотту, а она посторонилась и широким жестом пригласила его пройти.

– Если Рози не против, чтобы вы поиграли в песочнице, – пожалуйста.

Ей едва удалось сдержать нервный смех, когда Сид, красный от злости, протопал мимо. Рози дождалась, пока он скроется из виду, и снова – уже в третий раз – сказала, что Шарлотте пора идти. И Шарлотта наконец пошла.

До участка Шарлотта добралась, едва переводя дух. У двери она замедлила шаг и глубоко вдохнула. Она пришла помогать расследованию убийства. А не переживать из-за возмутительного поведения Сида. Машина детективов стояла у дороги, а входную дверь участка кто-то подпер, оставив настежь открытой.

Не выдержали вони?

Шарлотта покачала головой и вошла. Входная дверь стояла открытой, а благодаря резиновым подошвам её шаги были почти неслышны. За стойкой разговаривали Катрина и Брайс. Шарлотта остановилась: не хотелось мешать. И было любопытно.

– Какому идиоту пришло в голову оставить такого клоуна отвечать за целый городок? – В голосе Катрины звенело раздражение. Шарлотте она нравилась. Тихая сила сочеталась в ней с состраданием. А к Рози Катрина отнеслась очень тепло – жирный плюс в её пользу.

Брайс был другим. В нём чувствовалась жёсткость, которую Шарлотте вовсе не хотелось испытать на себе. Но не такая, как у Трева: его жёсткость всегда умеряло чувство справедливости. Нет, Брайс держался как человек, привыкший драться.

– Каким-то образом он всё же попал в полицию. А в такой глуши удобно не высовываться.

– Это мы ещё посмотрим.

Как ни хотелось Шарлотте подслушать ещё, попасться за этим ей хотелось меньше всего. Она постучала в открытую дверь.

– Можно?

– Входите, доктор Дин. – Брайс открыл внутреннюю дверь. – Присаживайтесь, если осмелитесь. Мы всё-таки протёрли стулья.

– А с открытой дверью здесь уже не так ужасно пахнет. – Шарлотта осторожно присела на стул напротив Катрины, у того же стола, за которым во время её прошлого визита сидел Сид. Брайс прислонился к другому столу, скрестил руки на груди и уставился на Шарлотту. Она не собиралась позволять ему залезть к себе в голову.

Пяльтесь сколько влезет.

Катрина застучала по клавиатуре, не отрывая глаз от монитора.

– Спасибо, что пришли. С домом миссис Сиббритт всё оказалось так, как вы ожидали?

– Даже лучше. Там был Сид с экспертами-криминалистами.

– Вы называете старшего констебля Брауна по имени. Вы друзья?

Губы Шарлотты дрогнули – она едва подавила желание рассмеяться.

– Э-э… нет. И он напоминает мне об этом всякий раз, когда я называю его Сидом.

– Значит, вы нарочно зовёте его Сидом, чтобы позлить.

Если Шарлотте не показалось, в глазах Брайса мелькнуло веселье. А может, даже уважение.

– Сначала – не нарочно. Но теперь это не даёт всему стать слишком уж… неприятным. Иногда юмор выручает.

Катрина перестала печатать и повернулась к Шарлотте.

– Я прочитала рапорт, который подал старший констебль Браун. Когда мы разговаривали в книжном магазине, мои вопросы вас, кажется, удивили. В особенности – почему вы оказались на месте происшествия и в каком качестве. Расскажите нам по порядку, что произошло в день смерти Октавии Моррис.

Не вдаваясь в подробности, Шарлотта повторила большую часть того, что уже сообщила Сиду. Особо подчеркнула, что он явился в книжный магазин, не отнёсся к дому Октавии как к возможному месту преступления, а потом не спешил принять у неё рапорт.

– Я думала, меня опросят самое позднее на следующий день, – закончила она.

Катрина ни на миг не сводила глаз с лица Шарлотты, но теперь на несколько секунд посмотрела на Брайса. Что происходит? Они поняли, что Сид нечист на руку? Или хотя бы ленив? Или они ей не верят?

– Октавию убили. Или, по крайней мере, без посторонней помощи она бы не умерла, – сказала Шарлотта.

Оба детектива повернулись к ней.

– След на затылке остался от удара тупым предметом. От этого удара она упала вперёд. Был ли сам удар смертельным, может установить только судмедэксперт, но, по-моему, тот, кто ударил Октавию, как минимум несёт ответственность за её смерть.

– И кто у вас под подозрением? – Брайс впервые опустил скрещённые на груди руки. – Наверняка у вас есть какие-то соображения.

– Я знаю, кто точно ни при чём. Не Рози и не я – несмотря на обвинения Сида. И, вероятно, не Гленис.

– Почему? – Катрина опёрлась локтями о стол, тут же скривилась, отдёрнула руки и достала из коробки влажную салфетку. – Тут весь участок надо дезинфицировать. Продолжайте.

– У Гленис, скорее всего, просто не было времени. Она пошла к Октавии пешком от книжного магазина, и я могу примерно сказать, когда она вышла. Рози вернулась с обеда в половине второго и, подходя к магазину, заметила выходившую оттуда Гленис.

– А где была миссис Сиббритт?

– Обедала с другом. Точного времени смерти я не знаю, но путь от магазина до дома занял бы у Гленис добрых тридцать-сорок минут. Вряд ли она успела.

– Да вы прямо сыщица. – Брайс усмехнулся.

Но усмешка была не дружелюбной, а скорее раздражённой, словно Брайс не терпел дилетантов, которые совались не в своё дело.

Шарлотта прикусила губу и выдержала его взгляд. Ей не хотелось настраивать против себя детективов, ведущих дело об убийстве, но эти игры раздражали её всё сильнее.

– Вы проверили дом Октавии? – спокойно спросила она. – В посудомоечную машину заглянули?

– В поисках чашек со следами помады? Доктор Дин, что мы сделали или не сделали, обсуждению не подлежит. Нам нужна та самая копия рапорта с подписями, которая, по вашим словам, у вас есть, а ещё копии всех фотографий, сделанных вами в доме.

Брайс встал – и вот она, во всей красе, поза крутого парня.

– Конечно. – Шарлотта открыла сумочку. – Я принесла копию рапорта, который у меня, как я утверждаю, есть, и все снимки на флешке.

Она пошарила в сумочке, нашла и то и другое, положила на стол перед Катриной и обратилась к ней:

– Как видите, здесь стоят и моя подпись, и подпись старшего констебля Брауна. Он сказал, что рапорт передадут куда следует, и я… делаю вывод… – она украдкой покосилась на Брайса, – что «куда следует» – это к вам двоим. Детективам.

На мгновение уголок рта Брайса приподнялся. Потом он заглянул Катрине через плечо, пока она читала рапорт.

– Снимешь копию, Брайс? – Катрина протянула ему лист, и тот огляделся, пока не заметил в углу древний ксерокс. – Эта версия отличается от рапорта, который предоставил старший констебль.

– Отличается?

– Кое-что пропущено.

– И где тогда оригинал?

Катрина пожала плечами и указала на царивший на столе бардак.

У ксерокса Брайс выругался и ударил ладонью по корпусу.

– Вы тут закончили? – Сид ввалился в кабинет и протопал мимо стола к ксероксу. – Давай сюда. Я сам. Лишних денег на новый у нас не завалялось.

– Валяй. Две копии, приятель. – Брайс неторопливо вернулся к другому столу и снова прислонился к нему. Лицо у него было непроницаемым, но Шарлотте снова показалось: от этих глаз ничто не ускользает. Пока Сид делал копии, Брайс не сводил с него взгляда.

Тут происходило что-то интересное. Дело было не только в расследовании смерти Октавии. По какой-то причине детективы держали Сида на прицеле, а Шарлотта ловила каждую деталь, каждое слово – чтобы потом всё распутать.

Это «потом» наступило лишь много позже – Шарлотта уже успела покинуть полицейский участок. По дороге домой она зашла в супермаркет за замороженным ужином. Уже сгущались сумерки, угасал последний дневной свет.

Дома она первым делом включила духовку, а потом пошла в душ. Запах участка будто въелся в кожу: застарелый сигаретный дым, спёртый воздух. А ещё это липкое сиденье. Под тёплыми струями Шарлотта позволила мыслям унестись куда-нибудь подальше.

Одевшись и замотав волосы полотенцем, она поставила в духовку лоток с чем-то, отдалённо напоминавшим пасту. Последний кусок хлеба на закваске отправится туда в самом конце – разогретый, он хотя бы не будет казаться таким черствым.

Пока готовился ужин, Шарлотта настежь распахнула раздвижную дверь и вышла на балкон. Ночной воздух приятно освежал. Она накрыла маленький столик и отправилась в третью спальню. Времени как раз хватало, чтобы добавить на пробковую доску несколько новых соображений. С ручкой и блокнотом в руках Шарлотта вгляделась в уже приколотые снимки и записи.

Стоило ли поделиться с детективами подозрениями насчёт Джонаса? И что сказать? Что он скверно обращается с хорошими людьми? Что по сложению он вполне мог быть тем мужчиной, который, возможно, следит за ней? Но тогда пришлось бы всё объяснять, и детективы потребовали бы показать распечатки.

А если она ошиблась? Тогда из-за её ошибки пострадал бы ещё один невиновный человек.

Шарлотта крупно вывела в блокноте:

СИД

Оторвала листок и приколола к доске. На другом листке записала вопросы:

Почему детективы интересуются Сидом?

Не на копире ли Сида размножили снимки?

Почему Сид так интересуется домом Рози?

Приколов и этот лист, Шарлотта попыталась найти связь, но сегодняшний день её вымотал, и ничего не складывалось. Раздался звонок. Пора сунуть хлеб в духовку. Она закрыла дверь, оставив все эти проблемы по ту сторону.

Однако звонила вовсе не духовка. Шарлотта уставилась на телефон на столешнице. Номер был скрыт. Не ответить? Если звонок важный и по делу, оставят сообщение. Или это опять тот, кто ей угрожал?

Она схватила телефон и ответила:

– Шарлотта Дин.

Долгая пауза.

Она знала.

– Послушайте, мне эти глупые игры неинтересны. Скажите, чего вы хотите.

– Тебя предупреждали.

Голос был тот же – приглушённый до неузнаваемости.

Шарлотта прислушивалась, надеясь уловить какой-нибудь фоновый шум, какую-нибудь особенность речи и по ней узнать звонившего.

– Почему ты всё ещё здесь, доктор?

– Кто это?

– Ты водишься не с теми людьми. С детективами, которые раскопают твои секреты. Пора уезжать из города.

– Вы уже говорили это в прошлый раз, – сказала Шарлотта. – Я не собираюсь с вами разговаривать…

– Тогда слушай. Я знаю, что ты сделала со своей пациенткой. Уезжай сегодня же, не то я всё расскажу детективам. И всему городу, в том числе твоей драгоценной Роуз.

Связь оборвалась.

Можно ли отследить этот звонок? Шарлотта немного повозилась с телефоном, но вскоре признала: как это делается, она понятия не имеет. Сработал таймер духовки, и она пристроила хлеб рядом с довольно жалким на вид лотком пасты.

Записав всё, что помнила о звонке, Шарлотта налила себе бокал вина.

Позвонить Тревору? Или связаться с детективами?

Перед тем как Шарлотта ушла из участка, Катрина протянула ей визитку. Возможно, детективы знают, как вычислить звонившего. И теперь у Шарлотты была зацепка. Настоящим именем Рози называли немногие.

Роуз.

И это имя всегда давало понять: человек не дружит с Рози и не жалует ни книжный магазин, ни его хозяйку. Рози было всё равно, а Шарлотту это раздражало.

На доброе слово времени уходит не больше, чем на злое.

Нахмурившись, она записала имена всех, от кого слышала «Роуз» вместо «Рози»:

Сид

Джонас

Вероника

Октавия

Маргерит

Кто-нибудь ещё?

Теперь она будет внимательнее: прислушиваться к тому, как люди строят фразы, какие используют выражения, как подбирают слова. Октавию Шарлотта вычеркнула. И если только Вероника и Маргерит не умели менять голос, их тоже можно было исключить. Оставались двое, которых она с самого начала подозревала в причастности ко всей этой неразберихе.

– Так это вы, Сид? Лентяй, злостный вредитель, грубиян и скользкий тип. Или член совета Джонас Кармайкл? Изворотливый, жестокий, продажный. М-да. Один другого краше.

Шарлотта заглянула в духовку и решила: и так сойдёт. Хлеб хотя бы согрелся. Она щедро намазала его маслом. Перекладывать ужин на тарелку не стала: просто положила хлеб поверх пасты и понесла на балкон лоток вместе с бокалом вина.

На улице уже почти стемнело. Шарлотта посмотрела на часы: уже за восемь. Она понемногу откусывала хлеб, потягивала вино и лишь потом попробовала пасту. Не то чтобы гадость, но замороженные ужины она, пожалуй, больше покупать не станет. В конце концов, никто не мешал ей готовить впрок и замораживать несколько порций на такие вечера.

Я знаю, что ты сделала со своей пациенткой.

Шарлотта постучала пальцами по столу. Звонивший мог блефовать, надеясь, что в её прошлом найдётся что-нибудь, чем можно её напугать. Но если он знал правду – нашёл газетные статьи и публикации в соцсетях, – почему просто не рассказал всему миру? Зачем было ей угрожать?

И у Сида, и у Джонаса были причины желать, чтобы Шарлотта уехала. С первой же встречи в прошлом году – глубокой ночью на пустынной улице у разбитого окна магазина Эстер – Сид подозревал, что она не та, кем кажется. Не раз обещал докопаться до её прошлого и вытащить все её тайны на свет.

У Джонаса, члена местного совета, были свои планы. Шарлотта полагала, что ему нужна земля под застройку, и всегда считала, что именно он стоял за прошлогодними кражами рождественских ёлок. Но как это доказать? Даже исполнители будто бы не знали, кто им заплатил. Во всяком случае, они так утверждали. Джонас пытался разжечь ненависть к семье Вудлендов из-за тех краж и слишком тесно общался с Вероникой, у которой имелись весьма сомнительные связи.

Тишину нарушил смех с улицы: сначала женский, затем низкий мужской смешок. Шарлотта отодвинула ужин и с бокалом вина подошла к перилам. Внизу под фонарём остановилась молодая пара. Они держались за руки. Поцеловались. Не желая им мешать, Шарлотта отошла.

Сердце защемило – совсем чуть-чуть. Тихая тоска по тому, чего у неё, скорее всего, никогда не будет.

Звонивший мог угрожать разоблачить её ошибку с прежней пациенткой, но настоящие её тайны лежали гораздо глубже: их не отыскать ни в соцсетях, ни в газетах. Они таились в её ДНК, и лишь время откроет правду. Пока Шарлотта не знала, что готовит ей будущее, как она могла впустить в свою жизнь другого человека? Она никогда так не поступит. Не повторит того, что сделала её мать.

– Ну же, Сид. Или Джонас. Попробуйте. Расскажите всему миру.

Кингфишер-Фоллс был её домом. Первым настоящим домом – выбранным ею самой. Местом, где её приняли, где она обрела друзей и даже счастье. И сколько бы всё это ни продлилось, Шарлотта не собиралась позволять никому ни запугать себя, ни выжить из города.

Шарлотта не ожидала, что уснёт, – и всё-таки уснула. Сны о буше, водопаде и крошечном зимородке не отпускали её даже после пробуждения на рассвете. С каждым походом к смотровой площадке или заводи всё крепло ощущение, что она стала частью здешней природы. А теперь за садом книжного магазина появилось новое место, которое можно исследовать.

С чашкой кофе в руке Шарлотта бродила по саду, пока над забором пробивались первые лучи солнца. Поначалу ёлочке пришлось нелегко, но теперь она окончательно окрепла; скоро надо будет спросить Дарси, куда её лучше высадить.

– Буду по тебе скучать, ёлочка. – Она коснулась верхушки; деревце теперь было почти с неё ростом. – Но ты отправишься жить куда-нибудь в лес на ферме или возле одной из местных спортивных площадок.

Разговаривать с деревом было ничуть не странно. Пока оно не отвечало, с Шарлоттой всё было в полном порядке.

Улыбаясь, она направилась к заднему забору, пристроила пустую чашку на край столба и отошла на шаг. Если подрезать лианы, как советовала Рози, откроется калитка. На карте в телефоне Шарлотта с удивлением обнаружила, сколько в городке зелёных зон и прогулочных маршрутов. А за этим забором не было ни одной отмеченной тропы – только густой буш.

Она заглянула в гараж за секатором. Тачка стояла возле машины – там, где Шарлотта оставила её той ночью. После работы можно будет разобрать всё, что в ней лежало, и разложить по местам разномастные инструменты, одолженные Рози. На всякий случай Шарлотта поискала топорище – вдруг всё-таки прихватила его? Но топорища не было. Надо было поискать у Рози, однако из-за безобразного поведения Сида и того, что Рози торопила её на допрос, Шарлотта совсем об этом забыла.

Неужели кто-то вломился в сарай Рози лишь затем, чтобы перерыть старые шкафы и унести рукоять какого-то инструмента? Шарлотта один за другим состригала усики лианы. Допустим, топорище и вправду исчезло. Но кому и зачем оно понадобилось? По словам Рози, когда-то оно было частью топора. А камина у неё в доме не было. Такое тяжёлое топорище подошло бы для колки крупных чурбаков. Не то чтобы Шарлотта была экспертом по топорам – топороведом. Она улыбнулась собственной выдумке – и тут же нахмурилась.

У Октавии был камин.

Прежде чем Шарлотта успела отогнать воспоминание, перед глазами вспыхнула картина: Октавия лежит лицом вниз, уткнувшись лбом в мраморное основание камина. След на затылке. Коврик. Изящные книжные шкафы. Удивительно, что порой запоминается.

Не знай Шарлотта Рози так хорошо, пришлось бы внести её в список подозреваемых. Рози недавно публично ссорилась с Октавией, знала её дом и имела доступ к тяжёлой рукояти, способной оставить такой след. Хорошо, что у Рози было железное алиби.

И всё же что-то не сходилось. Что она упускала?

– Ой, незадача.

Она упустила из виду ровно одно: куда направляет секатор. Теперь на земле лежала целая ветка. Шарлотта подняла и распрямила её. На ней – спелый плод маракуйи. Она его сорвала.

Расчищая калитку, Шарлотта теперь действовала осторожнее: пару длинных побегов уложила дугой поверх соседней секции забора, а срезала лишь самое необходимое.

Замка на калитке не было. Шарлотта сделала в телефоне заметку: купить замок. Длинная ржавая щеколда несколько минут упрямилась, но в конце концов уступила Шарлотте и сдвинулась. Калитка с громким скрипом приоткрылась – ровно настолько, чтобы Шарлотта протиснулась.

За калиткой пролегала широкая грунтовая дорога – наезженная, вся в колеях и уходившая в обе стороны. По другую сторону начинался буш. Над редкими цветущими кустами высились эвкалипты. Шарлотта перешла дорогу, остановилась у кромки буша и заглянула вглубь.

Тишина казалась неестественной, почти жуткой. Не слышно было ни пения птиц, ни шелеста листвы, обычно сопровождавших её прогулки у водопада. Под густым пологом деревьев было сумрачно. При более ярком свете это место, возможно, показалось бы приветливее, но сейчас Шарлотта не ступила бы туда ни за что.

Поёжившись, она повернулась к дому.

Отсюда открывался необычный вид на квартиру. Стоя в саду, Шарлотта никогда не думала посмотреть наверх: там тянулась сплошная кирпичная стена, если не считать высокого окна ванной, служившей ещё и прачечной. На кухне окон не было: открытая планировка позволяла свету проникать туда из гостиной – через окна и раздвижную дверь на балкон. В третьей спальне было окно в боковой стене, а у задней стены стоял шкаф.

Но погодите: окно было и в задней стене. Солнце блеснуло в стекле, и Шарлотта прошла ещё несколько шагов по дороге, чтобы лучше рассмотреть. У самого угла виднелось большое окно, и Шарлотта поняла: изнутри его закрывает задняя стенка шкафа. Как странно. В комнате хватало места, чтобы поставить шкаф у другой стены, но кто-то зачем-то загородил им вид. Ненадолго. Если удастся передвинуть шкаф и вернуть себе такой красивый вид, Шарлотта, пожалуй, сама переберётся в эту спальню.

Холодок пробежал по спине, и она оглянулась через плечо. Да что же её так пугало? Она ведь любила леса, дикую природу и оставаться наедине с собой. Неужели в глубине буша пряталось чудовище? Разумеется, нет. И всё же Шарлотта поспешила на свою сторону забора и резко захлопнула калитку. Схватив лопату, она с силой прижала ею калитку и задвинула щеколду.

До покупки замка сойдёт.

В то утро Шарлотта чуть раньше обычного открыла входную дверь книжного магазина и вышла наружу с метлой. Обычный утренний ритуал: проверить, всё ли в порядке, пропылесосить ковёр, положить в кассу разменные деньги и подмести перед входом. Рози ценила её старания, а Шарлотте самой нравился этот простой ритуал подготовки магазина к новому дню.

Мимо проехал Сид с опущенными стёклами; хмурое выражение ничуть его не украшало. Шарлотта отвернулась. Сегодня она предпочитала не встречаться с ним взглядом – иначе наверняка спросила бы, не он ли стоит за анонимными звонками. Без доказательств и свидетеля для подстраховки затевать разговор не стоило.

Желательно со значком.

Вздохнув, Шарлотта занесла метлу внутрь. На кухне наполнила чайник, жалея, что сперва не сбегала через дорогу в кафе.

С чашкой в руке она вышла из кухни и едва не столкнулась с Кевином Мёрдоком. Шарлотта успела отступить, не окатив кофе ни себя, ни его.

– Простите, я не слышала, как открылась дверь.

– Она ни звука не издала.

И это тоже надо исправить.

– Чем я могу вам помочь, мистер Мёрдок?

Сердце Шарлотты забилось чуть быстрее. С тех пор как Кевин так обошёлся с семьёй Вудлендов, он ей не нравился. А теперь стоял так близко, что от него разило табачным дымом.

– Я только поставлю кофе и…

– Нет. Я ничего не покупаю. – Он по-прежнему загораживал ей путь, обеими руками сжимая панаму перед животом. – Я пришёл поблагодарить вас.

– Поблагодарить?

– За то, что вы зашли проверить… посмотреть, что с… Октавией. – Кевин опустил голову; плечи его поникли. – Вы отнеслись к ней с уважением.

– Примите мои соболезнования, мистер Мёрдок.

– Кевин. Мистер Мёрдок – это мой брат Терранс. Вот он и тянет всю лямку в местном совете.

Не придумав ответа, Шарлотта лишь кивнула. Как только Кевин чуть посторонился, она проскользнула мимо.

– Мне правда нужно поставить чашку. Тонкий фарфор быстро нагревается.

Она перебралась за прилавок и поставила чашку на подставку. Кевин последовал за ней.

– Тело не отдают. Нам нужно устроить похороны, а мы пока ничего не можем сделать. Детективы говорят, что ждать придётся ещё несколько дней. Несправедливо.

– Уверена, судмедэксперт делает всё возможное.

– Ну да, от вас другого и не услышишь. Вы ведь тоже врач. – Он уставился на Шарлотту. Глаза были бледно-голубыми, белки – красными, воспалёнными.

Не выспался? Или слишком много пил и курил?

– Близким всегда тяжело не знать, когда они смогут как следует попрощаться.

Вежливо. Спокойно. Скоро кто-нибудь войдёт.

– Похороны пройдут здесь, в городе?

– А вам-то что? Вы с Роуз превратили последние недели её жизни в ад. Она лишилась друзей и была уверена, что на вечеринке в канун Рождества все ополчились на неё лишь потому, что она отстаивала то, что считала правильным. А потом вы ещё донимали её из-за книг, которые, как она ясно сказала, ей не нужны. Может, вы и правильно сделали, что пришли к ней в тот день, но это не искупит боли, которую вы с вашей начальницей ей причинили.

Кровь застучала в ушах Шарлотты. Пальцы вцепились в край прилавка. Он назвал Рози «Роуз». Значит, пришёл отчитать Шарлотту. Или сделать что похуже. Она окажется в ловушке, стоит Кевину перекрыть боковой проход. Он был крупным – не грузным, а высоким и внушительным. Если он и вправду хотел причинить ей вред, сумеет ли она его остановить?

– Это вы звонили мне вчера вечером, Кевин? – Шарлотта вскинула подбородок и выдержала его взгляд. Отпустив прилавок, она попятилась, пока не упёрлась в длинную рабочую столешницу. Где-то там лежали ножницы. Шарлотта завела руки за спину и стала искать их на ощупь. – Ответьте, пожалуйста.

Кевин моргнул.

– Звонил вам? Сюда, в магазин?

– Вот вы мне и скажите.

– Я не звонил ни сюда, ни тем более на ваш личный номер. У меня его нет. И с какой стати мне вам звонить?

Пальцы нащупали ножницы и сомкнулись на рукоятях. Сталь в руке немного успокоила.

Кевин подался вперёд и упёрся ладонями в прилавок; с пальцев одной руки свисала панама.

– Послушайте. Вы мне не нравитесь. И Роуз тоже. Но людей я не травлю. Если кто-то донимает вас анонимными звонками, разбирайтесь с Сидом. Он у нас здесь за порядок отвечает. Вам лучше уехать из города. От вас одни неприятности, и вам здесь не рады. Вот это я и пришёл сказать.

Он нахлобучил панаму поверх нелепого зачёса, прикрывавшего лысину, и вылетел из магазина.

– Пора установить камеры наблюдения. – Рози покачала головой. – Мы должны чувствовать себя здесь в безопасности. А если нас снова попытаются донимать или запугивать, будут доказательства.

– А оказывается, это мы тут всех изводим.

– И мне надоело, что некоторые выворачивают события наизнанку, лишь бы самим выглядеть безупречно.

– В любом случае я рада, что ты хочешь камеры: сегодня после обеда придут представители двух фирм, оценят работу и назовут цену.

Шарлотта стояла у окна, наблюдая за прохожими. Безопасным теперь не казалось ничто.

– Тревор предложил это на днях, и я с ним согласна. Заодно можно поставить несколько камер у тебя дома и…

– Погоди-ка, дорогая. – Рози подъехала к Шарлотте и взяла её за руку. – Да ты вся дрожишь. Хочешь сесть?

– Я злюсь. Как он посмел так со мной разговаривать!

– Он не имел права. Когда ты говорила с Тревом?

– На днях. Как-то утром. – Шарлотта вздохнула и повернулась к Рози. – Правду?

– Всегда.

– Мне взбрело в голову, будто Берни приехал в город. Помнишь бывшего пациента из Риверс-Энда, о котором я рассказывала?

Рози ахнула.

– Тот самый, который связал тебя в пещере?

– Ага. Но его здесь нет. Тревор проверил, и хотя… В общем, его здесь нет и, насколько известно полиции, он не знает, где я.

– Но почему ты решила, что он здесь? Давай присядем. – Рози вернулась к прилавку; Шарлотта пошла следом и с облегчением уселась на табурет. Прежде чем продолжить, она отпила воды.

– Берни обычно выпивал бутылку воды, в которую подмешивал водку, потом раздавливал её ногой и бросал. Это было связано с его отношениями с матерью – долгая история. Я увидела раздавленную бутылку, и всё разом нахлынуло.

– И ты позвонила моему сыну. – Рози улыбнулась так, что глаза засияли.

– Рози, прекрати сейчас же.

– Но ведь хорошо, что ты ему позвонила.

– А теперь мне надо немедленно позвонить ему и рассказать о взломе у тебя дома. А то, когда он всё-таки узнает, ещё меня винить будет.

– Почему? Это я должна ему звонить, а я занята. – Рози огляделась, заметила книгу, схватила её и принялась листать. – Вот. Мне надо её прочитать, чтобы рекомендовать покупателям.

– Ещё одна причина поставить камеры: не дадут тебе привирать. – Шарлотта невольно улыбнулась. – Кстати, ты знала, что в дальней спальне квартиры есть большое окно с видом на буш?

– Конечно. А ты разве туда ни разу не заходила?

– Очень смешно. Шкаф стоит у задней стены и закрывает окно. Я утром расчистила калитку, перешла грунтовую дорогу и только тогда заметила окно.

Рози нахмурилась.

– Я не поднималась в квартиру после аварии. По лестнице мне не подняться. Какое-то время мы сдавали квартиру – самим нам жильё не требовалось. Грэма не стало, пока там ещё жили съёмщики. Когда последние съехали, я наняла человека осмотреть квартиру и привести её в порядок. Как странно.

– Ты не против, если я передвину шкаф? Мне бы очень хотелось освободить окно.

– С квартирой можешь делать что хочешь. Но обязательно позови кого-нибудь на помощь.

– Позову.

– Трев бы подошёл.

– Рози.

– Он сильный.

– Рози!

– Ты замечала, какие у него мышцы? Он тренируется. Бегает. Ты куда?

Едва не расхохотавшись, Шарлотта направилась к входной двери.

– За настоящим кофе для нас обеих. А ты пока позвони своему сыну.

Рози ничего подобного не сделала: сперва сослалась на покупателей, потом заявила, что совсем забыла. Шарлотта сдалась: придётся самой позвонить Тревору и надеяться, что он поймёт, до чего же упряма его мать.

В перерывах между покупателями Рози вкратце пересказала, как прошёл её опрос у Катрины и Брайса.

– Они мне нравятся, но теперь вот думаю: уж не подозревают ли они меня?

– В чём?..

– В убийстве, конечно.

Шарлотта едва не выплюнула глоток кофе.

– Хватит с нас смертей, Чарли. Смотри не подавись.

– Спасибо. Они прямо сказали, что считают тебя подозреваемой?

– Ну нет, но они перечислили целый список мотивов, которые у меня, по их мнению, могли быть. А ещё сказали, что хотели бы обыскать мой дом и участок – поискать возможное орудие убийства.

Шарлотта потеряла дар речи. Совсем. Она уставилась на Рози, потом заметила, что сидит с открытым ртом, и закрыла его.

– А я сказала: пусть ищут. После разгрома в сарае я до сих пор не прибралась, так что предупредила: пусть не устраивают ещё большего беспорядка. В три они приедут ко мне, если ты не против остаться одна. Если против, я их предупрежу. Вообще-то нам стоит рассказать им о Кевине.

– Рози, успокойся. Если ты не против остаться там с ними одна, конечно, поезжай. А может, попросишь Льюиса поехать с тобой?

При имени Льюиса лицо Рози сразу изменилось. Она отвела взгляд.

– Нет. Он будет занят.

Что у них там происходит? В последнее время они часто обедали вместе, так почему же теперь Рози не решается попросить его?

– А Даг?

– Думаю, с двумя славными детективами я и сама справлюсь. А потом они увидят, что у меня нет ничего похожего на орудие убийства, и снимут с меня все подозрения.

Рози улыбнулась – слабо и неискренне.

– Что ты от меня скрываешь?

– Ровным счётом ничего. А, вот и Дарси.

– Не переводи тему… – начала Шарлотта, но Рози уже направилась к двери. Шарлотте хватило одного взгляда на улицу, чтобы вскочить следом.

Эбби сидела на пассажирском сиденье; лицо у неё раскраснелось и исказилось от боли. Дарси открыл багажник хэтчбека и вытащил небольшую сумку, а Лаки выскочил с заднего сиденья. Шарлотта догнала Рози у пассажирской дверцы: та просунула руку в окно и крепко сжала ладонь Эбби.

– Ты ни о чём не тревожься, думай только о том, чтобы малыш появился на свет. А за Лаки мы присмотрим столько, сколько понадобится, дорогая.

Эбби кивнула; по лицу у неё струился пот.

Лаки втиснулся между коляской Рози и машиной и потянулся в окно, чтобы поцеловать Эбби в щёку.

– Не волнуйся, мам. Ключ у меня есть, я прослежу, чтобы на ферме всё было в порядке.

– Люблю тебя, малыш.

– Я теперь уже не малыш.

Лаки отстранился от машины, и Дарси обнял его, глядя на Шарлотту поверх головы сына.

– Надо отвезти её в больницу, а друзья, которые собирались у нас погостить, задерживаются. Ты всё ещё согласна присмотреть за Лаки?

– Конечно. Если понадобится, он может остаться и на ночь. Ты сейчас думай об Эбби.

– Веди себя хорошо. Я позвоню позже, ладно?

– Тебе надо торопиться, пап. Увидимся!

Лаки взял у Дарси сумку и отступил на шаг.

Рози отпустила руку Эбби и чуть отъехала от машины.

– Удачи, дорогая. Всё будет хорошо.

Дарси вскочил за руль и оглянулся.

– Спасибо, Рози. И тебе, Шарлотта. Я позвоню.

Лаки смотрел вслед машине. Когда она скрылась из виду, он поставил сумку на землю и обхватил себя за плечи. Шарлотта присела рядом на корточки.

– Моя инопланетная ёлка будет рада тебя видеть.

Лаки нарочито тяжело вздохнул, поднял сумку и взглянул на Шарлотту.

– Деревья умеют многое, но видеть не умеют.

– Вот и доказательство, что она наполовину инопланетная.

– Вы неправы, Шарлотта.

– Но уже пора обедать. Идёшь внутрь?

– Пожалуй.

Рози ждала у двери.

– Лаки, мне нужен профессиональный дизайнер для детского уголка – там будут читать и играть в тихие игры. Ты ведь гораздо взрослее детей, которым он предназначен. Не предложишь несколько идей?

Лаки обернулся, расплывшись в улыбке.

– Профессионал, говорите? Показывайте дорогу.

Рози настояла, что сама съездит за обедом, и вернулась с огромным бумажным свёртком рыбы с жареной картошкой – горячей и щедро посоленной. Шарлотта и Рози обедали на кухне по очереди, а Лаки примостился на табурете и понемногу жевал, пока обе сменяли друг друга. Между кусочками он рассказывал, как рад, что скоро снова пойдёт в школу. И сколько уже успел прочитать из стопки книг, полученных на Рождество благодаря рождественской акции книжного магазина по сбору подарков.

– Мне нравится читать. Когда вырасту, может, куплю книжный магазин.

Шарлотта подула на ломтик картошки и посмотрела, как поднимается пар.

– Отличный план.

Она откусила хрустящий ломтик и ощутила прилив удовольствия. Еда для души, не иначе.

– Миссис Сиббритт любит свою работу. И вам ведь тоже нравится здесь работать? – Он склонил голову набок и смотрел на Шарлотту, пока та жевала. – Но вообще-то вы врач.

Шарлотта отпила воды, прежде чем ответить.

– Сначала о работе. Да, мне нравится здесь работать, и Рози тоже любит свою работу. А теперь о втором: я врач, но сейчас не практикую.

Глаза Лаки расширились.

– Но вам надо практиковаться. Мама говорит: чтобы делать что-то хорошо, нужна практика. Как же вы можете быть хорошим врачом, если не практикуетесь?

И правда – как?

Шарлотта улыбнулась.

– Я сказала «не практикую» – то есть сейчас не работаю врачом. А ты понял «не практикуюсь» – то есть не тренируюсь. Забавный язык, правда? А по специальности я психиатр.

– Пси-хи-трист.

– Пси-хи-атр. Хорошая попытка.

Лаки несколько раз повторил слово, пока не запомнил, а потом потянулся за последним ломтиком картошки.

– А кто такой психиатр?

– Психиатры помогают людям, когда у них что-то не ладится с мыслями, на душе или с чувствами. Иногда я помогаю тем, кто пережил что-то тяжёлое, а иногда – людям с заболеваниями, которые влияют на работу мозга.

– Например, депрессию?

Шарлотта кивнула.

– Депрессию, да.

– Папа говорит, что у дедушки была депрессия и надо было обратиться за помощью. Вы могли бы его починить? – Лаки не сводил с Шарлотты глаз.

И как ей на это ответить?

Отец Дарси умер год назад. Перед этим он пытался удержать на плаву разваливавшийся бизнес и пережил развод. Он запустил ферму рождественских ёлок и оставил сыну долги по муниципальным сборам и едва пригодный для жилья дом. Как именно он умер, Шарлотта не знала; она лишь предполагала, что своей смертью.

Сколько из всего этого знал Лаки?

– Кое-что можно починить, но не всё.

– Вы же починили инопланетную ёлку. – Голос Лаки дрогнул.

– Не-а. Ей просто понадобилось немного воды и солнечного света. И я всё время с ней разговариваю.

Лаки переваривал услышанное, а Шарлотта тем временем скомкала бумагу, в которую был завёрнут обед.

Успел ли Лаки хоть немного побыть с дедушкой?

Она знала лишь, что раньше Дарси с Эбби жили на другом конце Мельбурна. Шарлотта протёрла стойку.

– Рози скоро надо будет ненадолго уйти. Давай сначала узнаем, с чем ей понадобится помощь.

– Трудно стать врачом-психиатром, Шарлотта? – Лаки всё ещё сидел на табурете.

– Нужно хорошо учиться в школе, чтобы поступить в университет, а потом много лет учиться и работать с другими специалистами. Да, это трудно. Но если любишь то, что изучаешь, время летит незаметно.

Лаки улыбнулся.

– Может, я стану психиатром.

Он соскочил с табурета и вышел из кухни.

– А как же книжный магазин? – Шарлотта пошла за ним.

– Это будет моё хобби.

Шарлотта едва удержалась от смеха. Лаки был умным, заботливым и не по годам мудрым ребёнком. Чем бы он ни занялся, людям рядом с ним от этого станет только лучше.

Рози уехала незадолго до трёх. Сегодня она вряд ли вернётся, поэтому официально назначила Лаки помощником Шарлотты. Она оставила ему список поручений и спрятала в конверте подарочную карту: если он отметит галочкой каждое выполненное дело, карта достанется ему.

Почти весь остаток дня Шарлотта была занята покупателями. Среди прочего она приняла заказ для нового детского центра, который вскоре должен был открыться в одном из соседних городков. Покупательница провела в магазине с полчаса: рассматривала книги, разговаривала с Шарлоттой, а потом оформила заказ. Уходя, она кивнула на Лаки, который обустраивал игровой уголок.

– Как славно, что вы можете брать с собой сына. Это с детства приучает к труду.

– А… вообще-то он сын моих друзей. Но вы правы.

Когда женщина ушла, Шарлотта ещё немного смотрела на Лаки. Если в её сердце и была пустота, она вовсе не собиралась признавать, что Лаки тут хоть при чём-то.

– Вы не знаете, когда папа позвонит? – Лаки вышел из кухни, куда ходил за стаканом воды. – Я выполнил все поручения миссис Сиббритт и… просто думаю, всё ли с мамой в порядке.

– Уверена, с ней всё в порядке. Малыши сами решают, когда им появиться на свет. Давай так: закроем магазин, поднимемся наверх и отправим папе сообщение. Правда, в больнице он мог отключить телефон. Но пожелать им удачи всё равно можем. Хорошо?

– Класс. Уже закрываемся?

– Уже скоро. Да, вижу: ты всё отметил галочками. Спасибо, ты мне сегодня очень помог. – Шарлотта протянула Лаки конверт от Рози. – Внутри для тебя кое-что есть.

Увидев подарочную карту, Лаки беззвучно произнёс одними губами: «Ух ты!» Он взглянул на Шарлотту, и она кивнула.

– На эту карту можно купить что угодно в книжном магазине. Срок действия – два года.

– Два года! Да мне двух минут хватит. Спасибо. – Он на пару секунд обнял Шарлотту за талию и умчался вглубь магазина.

Шарлотта заперла входную дверь и пересчитала выручку, позволив Лаки выбирать дольше обещанных двух минут. Она ожидала, что он возьмёт очередную книгу из любимой приключенческой серии, но на стойку Лаки положил книжку с картинками.

– Я возьму вот эту, пожалуйста.

С трудом сглотнув подступивший к горлу комок, Шарлотта пробила книгу и подарочную карту. Это была первая книжка для малыша. Такая, которую вся семья будет читать перед сном самому младшему, а потом бережно хранить долгие годы. Двое любящих родителей читают своему малышу.

– Хочешь, я заверну её в подарочную бумагу?

– А вы умеете?

– Иди сюда, поможешь.

В итоге почти всё сделал Лаки, а напоследок украсил подарок жёлтым бантом, который Шарлотта откопала в ящике.

– Как думаете, маме с папой понравится?

– Конечно. Они будут в восторге. Погоди, у меня телефон звонит. – На экране высветился номер Дарси. – Это папа. Привет, Дарси.

– Только сейчас посмотрел на часы. Лаки ещё может у тебя побыть?

– Конечно. Как Эбби?

– Она такая сильная. Даже не верится. – В голосе Дарси звучало восхищение. – Говорят, ещё несколько часов.

– Тогда мы с Лаки, пожалуй, скоро поужинаем, и он может оставаться у меня столько, сколько нужно. Дать тебе быстренько с ним поговорить?

– С удовольствием. И… спасибо тебе огромное.

– Оставляй Лаки со мной когда угодно. – Шарлотта передала телефон Лаки.

К тому времени, как она убрала деньги в сейф и проверила входную дверь, Лаки уже закончил разговор.

– А что будет на ужин?

Ох.

У неё и для себя-то ничего не было, не говоря уже о голодном растущем мальчике.

– Хочешь найти все выключатели и погасить свет? А потом что-нибудь придумаем. Какую еду ты любишь?

Лаки умчался искать выключатели, но на бегу оглянулся на Шарлотту.

– Всё.

– Значит, овощи?

– Вкусно.

– Брюссельскую капусту?

– Это овощ. Значит, вкусно.

Он снова пронёсся мимо.

– Морепродукты?

– Возле нашего старого дома мы ели на пляже креветки.

Ну конечно. Вот это у тебя родители! А чего дети вообще не любят?

– Карри?

Когда погасли все лампы, кроме той, что Шарлотта снова включила у входа, Лаки забрал свою книгу.

– Мама готовит карри. Объедение.

– Я уже проголодалась.

Ресторан «Индиа-Гейт-Хаус» располагался на углу напротив другого замечательного ресторана городка – «Италии». Шарлотта бывала в «Индиа-Гейт-Хаусе» всего однажды и теперь, пока они с Лаки ждали горячее, недоумевала, почему так долго туда не возвращалась.

Аппетитные ароматы пряностей и густого карри доносились из кухни к столику под открытым небом, который выбрал Лаки. Когда Шарлотта предложила поужинать здесь, он тут же согласился и удивил её тем, как хорошо разбирается в блюдах и ингредиентах.

– Я же говорил: мама готовит карри и ещё много чего. Надеюсь, с появлением сестрёнки она не перестанет.

– Сестрёнки?

– Мне так кажется.

– Уверена, с тобой и папой в помощниках она очень скоро снова будет готовить потрясающие ужины. А папа умеет готовить?

Лаки опёрся о стол и кивнул.

– Он умеет готовить омлеты. И блинчики. И сосиски, – перечислил Лаки. – Но не так, как мама.

Шарлотта улыбнулась. Благодаря Лаки напряжение последних дней отступило: на всё вокруг он смотрел с детской непосредственностью. Из книжного магазина они сперва поднялись в квартиру, и Шарлотта разрешила ему осмотреться, попросив только не заходить в третью спальню. Она приготовила вторую спальню на случай, если Лаки придётся остаться на ночь, и лишь потом они пешком отправились к торговой площади.

– По дороге домой, наверное, придётся зайти в супермаркет, если ты не против.

В холодильнике не было ничего на завтрак: ни сока, ни молока, ни даже хлеба для тостов.

– Что ты любишь на завтрак?

– Хм. – Он потёр подбородок. – Больше всего я люблю яичницу-болтунью на тосте. Но и вафли ничего. О, а вот и наш заказ. Я голодный. А вы?

– Умираю с голоду.

Харприт с улыбкой направилась к ним, неся поднос.

– И снова здравствуйте. А ваш сегодняшний спутник что-то не похож на Рози?

Она поставила поднос на соседний пустой стол и перенесла к ним миску за миской с разными вкусностями.

– Это Лаки Вудленд. Сегодня он ужинает со мной. Лаки, это Харприт; ещё она владеет магазином «Рамки и фото Кингфишер-Фоллс».

Они поздоровались, пока Харприт расставляла тарелки и приборы.

– Может быть, Шарлотта, встретимся как-нибудь на неделе за чашкой кофе?

– С удовольствием. Мне всё равно нужно снова зайти в «Рамки и фото», чтобы заказать те отпечатки, так что тогда и договоримся?

– Да. Приятного аппетита.

Харприт скрылась внутри.

– Она хорошая, – сказал Лаки, переводя взгляд с миски на миску, словно не мог решить, с чего начать.

– Очень.

– Мама с папой не поверят, сколько нам всего принесли! Надо сфотографировать.

Шарлотта достала телефон.

– Давай я сделаю несколько снимков, а потом отправлю их папе?

Она сфотографировала стол, а затем не удержалась и украдкой сняла самого Лаки, который широко раскрытыми глазами разглядывал угощение. Заметив это, он хихикнул и прикрыл рот ладонью.

– Ах вы хитрюга, Шарлотта! Давайте сделаем селфи вдвоём?

– Давай.

Он вихрем обежал стол и встал позади Шарлотты, выглядывая из-за её плеча, пока она делала снимки.

– Так, хватит сниматься. Накладывай себе.

Второго приглашения Лаки не требовалось, и вскоре обе тарелки наполнились дымящимся рисом, ароматным овощным карри, чатни, райтой и лепёшками наан. За столом воцарилась тишина; изредка её нарушали только довольные «ах» и «м-м».

От уличного столика у «Италии» доносились голоса. Шарлотта взглянула через дорогу, услышав знакомый голос. Вероника. Женщина рассмеялась.

Нет, загоготала.

Напротив неё сидел Джонас. Вместо обычного дорогого костюма на нём были джинсы и рубашка с короткими рукавами и расстёгнутым воротником. Рядом с ним Терранс Мёрдок перекинул пиджак через спинку стула и ослабил, кажется, галстук-бабочку. Лысый Терранс был на несколько лет старше своего брата Кевина.

– Хотите последнюю лепёшку наан, Шарлотта?

Она заставила себя отвернуться от «Италии».

– Ешь ты. Вкусно?

– Пальчики оближешь! – Лаки положил лепёшку к недоеденной порции. – Я вот думаю: может, вдобавок к тому, что стану психиатром и хозяином книжного магазина, ещё и ресторан куплю. Как считаете?

– Думаю, ты добьёшься всего, что задумаешь. Следуй за мечтой. Много работай, ещё усерднее учись и не забывай веселиться. – Шарлотта зачерпнула ложку карри.

– А где Рози?

– Дома. Я написала ей и позвала с нами, но она устала и решила лечь пораньше.

Из нескольких сообщений, которыми они обменялись раньше, Шарлотта мало что узнала о визите детективов к Рози. Та сообщила лишь, что они ушли, осмотрев дом и ещё немного поговорив с ней. У Рози болела голова, ей не хотелось ни с кем видеться, но она просила сообщить, если сегодня появятся новости об Эбби.

– Вы серьёзно? Это вы нам принесли? – Визг Вероники привлёк внимание всех гостей за уличными столиками обоих ресторанов, включая Лаки. – Мы заказывали красное. Не белое.

Шарлотта узнала официантку. Бронни была милейшей женщиной, у которой для каждого находились улыбка и доброе слово. Но сейчас она отступила от стола с бутылкой вина в руке и растерянным видом.

– Прошу прощения. Я была уверена, что вы заказали белое, но это моя ошибка. Сейчас принесу красное.

– Вот и принесите.

Эта женщина вообще когда-нибудь перестаёт хамить?

Лаки, не отрываясь, смотрел через дорогу.

– Эй, дружище, доедай. А потом, если хочешь, купим в супермаркете упаковку мороженого. – Шарлотта одним глазом следила за ним, пока он не кивнул и не отправил в рот ещё еды, а другим – за троицей напротив.

А за столиком смеялись. Все трое.

Терранс наклонился к Веронике и шутливо погрозил ей пальцем.

– Ай-ай-ай. А я-то слышал, как ты заказывала белое.

Вероника жеманно улыбнулась и посмотрела на Джонаса. Тот ответил ей взглядом; уголки губ у него едва приподнялись.

Что же они затеяли, все трое?

– Они злые.

Шарлотта перевела взгляд на Лаки, отодвинула тарелку, протянула через стол руку и взяла его за ладонь. Он по-прежнему смотрел на троицу напротив. На лице мальчика читался страх.

– Лаки, милый, думаю, нам пора. Хорошо?

– Хорошо.

– Не тревожься из-за этих троих. Когда станешь психиатром, будешь знать, как справляться с такими людьми.

Он посмотрел на неё.

– Правда?

– Ага. А если у тебя будет свой книжный магазин, там будет полно книг по психологии.

Страх сменился сомнением. Лаки очень хотелось ей поверить.

– А знаешь, что ещё? – Шарлотта встала и задвинула стул. – Пойдём расплачиваться.

Она подождала, пока Лаки положит приборы на тарелку и поднимется. Потом наклонилась и прошептала:

– Когда станешь владельцем ресторана, сможешь выставить их за дверь. Всех троих!

Глаза Лаки округлились, и он рассмеялся. Шарлотта с облегчением рассмеялась вместе с ним. Она отвечала за этого маленького мальчика и ни за что не даст этим злыдням его расстроить. Вместе они пошли внутрь расплачиваться, и Шарлотта положила руку ему на плечо.

Вместе с ребёнком даже за продуктами ходить было весело. Шарлотта вручила Лаки корзинку и предложила выбрать несколько продуктов для холодильника.

– Не-а. Я не умею это готовить. И это тоже.

– Мама вам поможет.

– Маме сейчас не до этого.

Ну да, сейчас позвоню Эбби прямо во время родов. Привет, Эбс. Расскажи-ка, как приготовить вафли с нуля. Алло?

В итоге они остановились на яйцах и хлебе, грибах, сливочном масле и зелени. Лаки уверял, что из всего этого можно быстро приготовить на сковороде что-нибудь вкусное. Плюс взяли обещанную упаковку шоколадного мороженого.

Прежде чем подняться наверх, Лаки настоял, что надо заглянуть к ёлке. При свете фонарика на телефоне Шарлотты он осмотрел ветки, грунт и оценил её высоту.

– Вы замечательно справились, Шарлотта Дин.

Он уже направился к лестнице, когда Шарлотта шепнула ёлке:

– По-моему, это он хотел похвалить тебя.

– Я вас слышал. Деревья не общаются с людьми.

Шарлотта пошла следом.

– Уверен?

– Конечно. Они разговаривают с другими деревьями. Зачем им говорить с человеком?

Логично. Если бы она слушала только сердце, то вообще больше ни с кем не разговаривала бы. Зарылась бы в книги, гуляла бы и училась готовить.

Лгунья.

Ладно. Нашёлся бы, пожалуй, один человек, с которым она всё-таки стала бы разговаривать. Может, Рози. А ещё Лаки. Его родители. Даг и Эстер. Ах да, Харприт. Кристи и Мартин. И остальные в Риверс-Энде. И Тревор.

Нет уж. Когда он узнает, что я по просьбе его матери промолчала о взломе, больше со мной не заговорит.

– Давайте я понесу вашу сумку. – Лаки успел подхватить её раньше, чем Шарлотта его остановила. Даже с сумкой в каждой руке он добрался до квартиры раньше неё. К такому помощнику и привыкнуть недолго.

Вечер они скоротали за несколькими партиями в карты и съели по миске мороженого. У Лаки были сменная одежда и пижама, но ложиться он не хотел, даже когда зевки начали прерывать игру.

– Ну правда, дружище, может, всё-таки пойдёшь спать? Если папа позвонит, я тебя разбужу.

– Как вы думаете, с мамой всё хорошо? Их так долго нет.

– Знаю. Когда ждёшь новостей, кажется, что прошла целая вечность. Но плохие вести доходят быстрее хороших, так что, случись что-нибудь, мы бы уже об этом услышали.

Лаки одарил её одним из тех взглядов, к которым она уже начинала привыкать: серьёзным, с лёгкой жалостью к её непониманию.

– Шарлотта, вы ведь доктор. Наверняка вы изучали физику и должны знать, что все новости распространяются с одинаковой скоростью.

Шарлотта открыла рот, но снова закрыла. Откуда в восьмилетнем ребёнке столько ума? Когда ей самой было восемь… возможно, и она рассуждала бы так же, если бы дома у них всё не шло наперекосяк. В восемь лет Шарлотта была не ребёнком: она бегала в магазин, убирала и перед тем, как запереть дом на ночь, проверяла, дома ли мать.

Не сейчас.

Она отогнала воспоминание.

– Можно я немного почитаю на диване? – Лаки снова зевнул.

– Сначала переоденься, а потом устраивайся поудобнее. Я пока уберу карты.

С усталой улыбкой Лаки поспешил в спальню. Шарлотта наполнила чайник водой, собираясь выпить горячего чая на балконе. Она немного посидит там, а Лаки спокойно почитает.

Заварив чай, Шарлотта оглянулась – Лаки всё ещё не вернулся. Она взяла кружку и телефон и вышла на балкон, откуда могла видеть диван. Прошло десять минут, а маленький мальчик с книгой так и не появился. Не желая мешать ему, если он всё ещё переодевался, Шарлотта остановилась у приоткрытой двери спальни.

– Лаки, всё хорошо?

Из комнаты не донеслось ни звука.

Она заглянула внутрь. Лаки свернулся калачиком прямо на кровати и крепко спал, зажав книгу под мышкой. Рука Шарлотты невольно легла на грудь. Несколько мгновений она смотрела, как он дышит, убеждаясь, что мальчик просто спит. Неужели родители постоянно так себя чувствуют? Прежнее щемящее чувство теперь настойчиво стучало в сердце.

Шарлотта на цыпочках отошла, оставив свет включённым на случай, если Лаки проснётся и не сразу поймёт, где находится. В гостиной она выключила всё, кроме лампы возле дивана, и вернулась на балкон. Там Шарлотта стояла, вглядываясь в ночь.

Почему именно сейчас?

Всю взрослую жизнь она держала мысли о материнстве под замком – в самом надёжном из своих мысленных сейфов. Родить ребёнка означало подвергнуть его риску болезни, преследующей её семью.

Преследующей меня.

Много лет назад она решила остаться одна. Без детей. Посвятить себя карьере, не оставляющей времени на семью. Шарлотта сделала долгий ровный вдох.

Держись. Другого выбора нет.

Зазвонил телефон. Шарлотта рванулась к нему и успела ответить, прежде чем он разбудил Лаки.

– Шарлотта Дин слушает.

– Чарли, у нас девочка! – Это была Эбби. Счастье так и лилось из трубки.

По телу Шарлотты побежали мурашки, к глазам подступили слёзы.

– Эбби, какая радость! С ней… с тобой… вы обе в порядке?

– Обе. Лаки спит?

– Да, но я могу его разбудить.

– Нет, пусть спит. Дарси уже едет за ним, и они поедут на ферму. Надеюсь, тебе это не доставит хлопот?

– Нисколько. Лаки изо всех сил пытался не заснуть, но несколько минут назад я нашла его спящим. Он сегодня вёл себя просто замечательно.

– Спасибо тебе за сегодня. Тебе и Рози.

Они поговорили ещё немного, затем Эбби сказала, что попробует вздремнуть, пока спит малышка. Шарлотта отправила сообщение Рози, надеясь её не разбудить, и стала ждать машину Дарси. На тихой улице почти не было движения; туман клубился вокруг уличных фонарей.

Жизнь в долине.

Рози ответила сообщением:

Так рада за них. Передай Дарси мои поздравления. Поговорим завтра, дорогая.

Шарлотте хотелось поговорить с Рози, убедиться, что та чувствует себя в безопасности в собственном доме. Утром она позвонит Тревору и расскажет о последних событиях. Хватит срываться и гадать, как он отреагирует. Хотела Рози того или нет, теперь без участия сына не обойтись: полиция уже обыскивает её дом и участок и задаёт вопросы.

Машина Дарси остановилась у дома. Он вышел – усталость сквозила в каждом движении. Шарлотта встретила его у задней двери, и его глаза засияли.

– Эбби звонила?

– Поздравляю! И Рози тебя поздравляет. Девочка! – Шарлотта обняла его.

– Она красавица, Чарли. Волос-то сколько! А Эбби – лучшая мама на свете.

– Не могу дождаться, когда увижу их обеих.

Дарси закрыл за собой дверь, бросил взгляд вниз и нагнулся.

– Что-то уронила? – Он протянул Шарлотте сложенный белый листок.

У Шарлотты всё оборвалось внутри.

Этого листка не было, когда они с Лаки вошли. Кто-то подсунул его под дверь, пока она была здесь с маленьким мальчиком, за которого отвечала.

Значит, небезопасно не только у Рози.

– Чарли? Ты будто привидение увидела.

– Э-э… Нет. Спасибо, что поднял. Я положу его… сюда. Спасибо. – Шарлотта взяла листок за уголок и положила посреди столешницы. – Лаки пошёл за книгой и уснул. Кажется, я вымотала его игрой в карты.

– Он не доставил хлопот?

– Ещё чего. Идём. – Она повела Дарси к спальне. – Если честно, мне очень понравилось провести с ним время.

Лаки зашевелился, когда Дарси взял его сумку и стал складывать в неё одежду.

– Эй, дружище. Пора домой.

– Папа? – Лаки распахнул глаза и сел. – А где мама?

Дарси с улыбкой сел рядом.

– Она останется в больнице на пару дней. Вместе с твоей маленькой сестрёнкой.

– Ух ты… сестрёнка. Я был прав. Я ведь говорил, правда, Шарлотта?

– Говорил.

– А нельзя поехать к ним сейчас?

– Уже поздно. К тому же надо загнать кур в курятник и проверить дом. С утра первым делом поедем к ним.

– У меня есть подарок тебе, маме и нашей малышке. Я уже положил его в сумку.

Дарси встал и вопросительно посмотрел на Шарлотту. Она провела пальцами по губам, будто застегнула молнию, и Лаки хихикнул.

– Пожелай Чарли спокойной ночи. И скажи ей большое-пребольшое спасибо.

Лаки снова обхватил Шарлотту за талию.

– Спасибо, Шарлотта Дин, – пробормотал он, уткнувшись ей в живот.

– Мне только в радость, Лаклан Вудленд. – Она сжала его за плечи.

Когда Лаки отпустил её и пошёл за отцом, внутри у Шарлотты всё похолодело.

Она пожелала им спокойной ночи и дождалась, пока они спустятся по ступенькам. Затем заперла заднюю дверь и дважды проверила замок. Теперь Шарлотта не сводила глаз с белого листка посреди столешницы.

Открыв ноутбук, Шарлотта принялась просматривать фотографии, сделанные в доме Октавии.

Она дошла до самого первого снимка – тела Октавии – и увеличила его на весь экран. Но сейчас её интересовала лишь отметка с датой и временем.

Точное время смерти Октавии пока никто не назвал. Если Шарлотта не ошиблась в своей оценке, снимок сделали через один-три часа после её смерти. Выходило, что Октавия умерла где-то между половиной двенадцатого и половиной второго, плюс-минус. С больным коленом да ещё и с тростью Гленис просто не успела бы дойти пешком от книжного магазина до дома Октавии и совершить убийство.

Около половины четвёртого за Шарлоттой приехал Сид: его остановила Гленис. В книжный магазин Гленис заходила перед самым возвращением Рози с обеда с Льюисом.

И когда же вернулась Рози?

Где-то около половины второго. Проверить это было нетрудно: после возвращения Рози покупатели не иссякали ещё по меньшей мере час, а первую покупку она пробила всего через несколько минут.

Шарлотта вздохнула и сделала несколько записей на листке для пробковой доски:

Рози отсутствовала: примерно 12:30–13:30 (проверить)

Предполагаемое время смерти Октавии: 11:30–13:30 (проверить)

Гленис ушла из магазина пешком: около 13:30 (проверить)

Проверить предстояло многое. Если – хотя это ещё большой вопрос – Октавия умерла лишь в два часа дня, Гленис, возможно, успела бы добраться до её дома. По прикидкам Шарлотты, ей самой – обычным шагом и на двух здоровых ногах – понадобилось бы минут двадцать, чтобы дойти до дома Октавии. Но как с этим справилась бы Гленис? И если Гленис обнаружила Октавию лишь так поздно, где же она пропадала всё остальное время?

Шарлотта откинулась на спинку стула, не сводя глаз с экрана. Октавия лежала лицом вниз, но взгляд Шарлотты цеплялся только за след на затылке. А теперь – ещё и за отметку времени.

15:39.

Она закусила нижнюю губу. Мысли неслись одна за другой. Кто-то ударил Октавию. Возможно, сам удар её не убил, но из-за него она повалилась вперёд и так сильно ударилась лбом, что погибла.

Как минимум – непредумышленное убийство.

Шарлотта взяла листок, который этим вечером подсунули ей под дверь. Она уже убрала его в прозрачный файл. На листе была ксерокопия сразу трёх фотографий, а не одной. На каждой стояли дата и время.

На первом снимке Рози выходила из книжного магазина чуть позже 12:30.

На втором снимке сквозь витрину было видно, как Льюис обслуживает покупателей. День тот же, время – 13:00. Как раз тогда Льюис должен был обедать с Рози в парке. Во всяком случае, по словам Рози.

На третьем снимке снова была Рози. Она ехала по тротуару, а позади виднелся садовый центр. Рози сосредоточенно смотрела прямо перед собой – Шарлотта знала: так она всегда смотрит, когда спешит. Садовый центр находился всего в паре кварталов от дома Октавии. Отметка времени – 13:20.

– Где ты была, Рози? Почему не говоришь правду?

Шарлотта устало потёрла глаза. Фотограф либо пытался подставить Рози, либо случайно наткнулся на ужасную правду. А Тревору она ничего не могла сказать, пока сама не разберётся, что происходит.

Шарлотта всю ночь ворочалась с боку на бок – мысли никак не желали униматься. Ещё до рассвета она уже сидела, закутавшись в халат, и потягивала кофе. Она скучала по Лаки – нелепость какая. Он ведь не был ей сыном, да и познакомилась она с ним и его семьёй всего несколько месяцев назад. Но когда он гостил у неё, на сердце делалось светлее. И заодно просыпались давно дремавшие вопросы, о которых сейчас думать не хотелось.

А хотелось ей одного – пойти к водопаду. Посмотреть, как восходит солнце, пока кенгуру пьют из заводи. Увидеть местного зимородка – если он соизволит показаться. Или она.

Но её удерживал страх. Страх, что за ней снова будут следить и фотографировать. Страх остаться одной в глухом буше, где её может выследить тот, кто подсовывает ей под дверь ксерокопии – даже когда она дома.

Ей нужно было двигаться. Пока тревога не навалилась и не погребла под собой. Шарлотта допила кофе и, вернувшись в квартиру, заперла раздвижную дверь. Переоделась для прогулки, взяла телефон и ключи и сбежала по ступенькам. Небо уже немного посветлело, но проезд оставался тёмным, и она замешкалась.

Хватит позволять ему управлять тобой.

Вчера она встретилась с представителями обеих охранных компаний и теперь ждала смет. Попросила установить камеры и снаружи здания, и внутри, а заодно датчики движения. Но быстро проблему это не решало. Она поёжилась, хотя тёплый воздух обещал жаркий день. Вокруг ничто не двигалось. А ей двигаться было необходимо.

Шарлотта заставила себя пройти по проезду и свернуть за угол. Перед книжным магазином она остановилась в свете наружного фонаря. Если фотограф где-то рядом, пусть снимает, сколько захочет, – прямо здесь. Она покачала головой. Он фотографировал не её одну – с чего она взяла, что он станет следить за каждым её шагом?

Шарлотта взглянула на часы: 5:30. Самое время проверить, сколько занимает дорога пешком до дома Октавии – по крайней мере, у человека без трости.

Шарлотта пересекла первую улицу, по тротуару прошла мимо магазина «Рамки и фото», а на кольце свернула налево. Дальше тянулись ещё магазины, в том числе второй супермаркет и заправка, затем начинались дома. Впереди дорога раздваивалась: одна ветка вела к ферме рождественских ёлок, другая – к дому Октавии. Одна из городских спортивных площадок пустовала – если не считать кого-то, кто выгуливал собак. Хоть что-то вокруг уже оживало. В паре булочных ярко горел свет: пекари колдовали над выпечкой к началу дня.

За поворотом дорога сузилась; дома стали крупнее, а сады при них – просторнее. Шарлотта уже заметила это, когда однажды ходила в садовый центр. Кстати о нём: слева уже маячило хозяйство Вероники. На углу, за грунтовой парковкой, стояло длинное узкое здание магазина. Дальше раскинулся обширный питомник с огромной теплицей, открытыми площадками и навесами. Всё тонуло в темноте.

Шарлотта перешла на другую сторону дороги, с удивлением отметив, что тротуара тут нет. Эту часть Кингфишер-Фоллс, как она слышала, называли районом «старых денег». Улицы носили имена основателей города, дома стояли здесь уже по сотне лет, а их обитатели жили тут десятилетиями. А тротуара всё равно не было.

В это время года дожди шли редко, и поросшая травой обочина превратилась в пыльную тропу. Шарлотта невольно сбавила шаг. Гленис с тростью тут пришлось бы туго – разве что она шла прямо по дороге.

Участок Октавии Шарлотта узнала по изящным серебристым берёзам вдоль подъездной дорожки, терявшейся во тьме. Часы показывали 5:50. Двадцать минут от книжного магазина обычным шагом. Она записала в телефон время выхода и прихода, а заодно всё, что подметила по дороге.

Отсюда почти ничего не было видно, но Шарлотта знала: за домом раскинулся огромный сад в английском стиле. Настоящий регулярный: живые изгороди, розы, дубы и берёзы вместо эвкалиптов и австралийских акаций. Ей хотелось бы всё как следует осмотреть – и не только сад. Жаль, что тогда она пожалела времени и не сняла подробнее гостиную и кухню Октавии. Может, заглянуть в окна?

Дальше по улице появился тёмный седан и медленно покатил вдоль обочины с погашенными фарами. Прямо к ней. Фотограф? Шарлотта прижалась к кустам вдоль ограды и огляделась. Вокруг никого. Дома стояли далеко друг от друга, и, если кто-то решил её напугать, придётся бежать – и быстро.

Машина остановилась, пассажирское стекло опустилось.

– Доктор Дин, вас видно.

Услышав голос детектива Брайса Дэвиса, Шарлотта коротко выдохнула с облегчением и перешла дорогу к машине. Он перегнулся через пассажирское сиденье.

– Садитесь.

– Я иду домой завтракать. Что вы здесь делаете?

– Преступников высматриваю.

– И как, нашли?

– Это вы мне скажите.

Шарлотта заглянула на заднее сиденье.

– Задержанных сзади не вижу, так что скажу: нет.

На лице Брайса мелькнула досада, и Шарлотта поняла, что перегнула палку. Только не хватало настроить против себя детектива, который расследует убийство.

– Я просто гуляю. Почти каждое утро. Увидела дом Октавии и вспомнила, как была здесь на днях. Вот и всё.

– Вы у нас не на примете. Во всяком случае, не из-за того, что произошло в этом доме. – Брайс заглушил двигатель и вышел. Не стал обходить машину, а закрыл дверцу, облокотился на крышу и потянулся. – Засиделся.

– Во сколько умерла Октавия? – спросила Шарлотта, прежде чем успела подумать.

– Зачем?

– Пытаюсь кое-что понять.

– Не мне об этом говорить. – Брайс пристально посмотрел на неё.

– По моей оценке, Октавия умерла между половиной двенадцатого и половиной второго дня.

Шарлотта заметила, как уголки его губ на миг приподнялись.

– Значит, это была не Рози.

– Я не собираюсь обсуждать это с вами, доктор.

– Шарлотта. Или Чарли. Никто не называет меня доктором. А посудомоечную машину вы осмотрели? – Она выдержала его взгляд, надеясь выглядеть спокойной и уверенной. Хотя сама не чувствовала ни того ни другого.

– Вы всё-таки не отстанете, да? – Брайс сцепил руки на затылке и повертелся из стороны в сторону. – Осмотрели. И очень вовремя: через несколько часов какой-то болван вломился в дом и перерыл всё в посудомоечной машине. Пару тарелок разбил. Отпечатков, правда, не оставил.

– А чашка?

– Она у нас.

– А что говорит Вероника? Она признала, что была тем утром у Октавии?

Он закатил глаза и покачал головой. Ну и помог.

Неужели это Вероника вломилась в дом – искала чашку со следами помады? Со своей ДНК? Если она невиновна, почему не признать, что заходила утром к Октавии?

Или всё-таки виновна?

– Вопросы кончились? – Брайс снова открыл дверцу.

– Что украли?

Он пожал плечами.

– Трудно сказать: она жила одна.

– Дайте мне осмотреть дом. Я ведь там была.

– Сколько раз?

– Один. Миссис Моррис меня не жаловала – на званые обеды к ней я как-то не попадала. – Шарлотта плотно сжала губы, чтобы не наговорить лишнего.

Над сарказмом ещё работать и работать.

Брайс рассмеялся.

– Хотите, подвезу домой?

Она покачала головой. Брайс сел за руль и закрыл за собой дверцу. Шарлотта не трогалась с места, пока он не уехал. Как только задние фонари скрылись из виду, она двинулась следом – теперь по проезжей части.

Поравнявшись с садовым центром, Шарлотта заспешила мимо, борясь с внезапным желанием заглянуть в окна. Кто знает, что там творится?

Примерно через квартал она остановилась и огляделась: теперь стало заметно светлее. Где-то здесь Рози и была на том снимке. Коляска у неё была лёгкая и быстрая – Шарлотте не раз приходилось пробежаться, чтобы за ней поспеть. Она отметила время.

И побежала. До самой границы торгового квартала. Там перешла на обычный шаг и дошла до книжного магазина. Снова посмотрела на часы. И живот свело вовсе не от бега. Рози могла оказаться у Октавии, когда та была ещё жива.

Под душем Шарлотта протяжно и глухо застонала от отчаяния. Она ни за что не поверила бы, что Рози виновата в смерти Октавии, даже если всё вышло случайно. Но как заговорить об этом с человеком, которого успела полюбить и которому верила, – так, чтобы это не прозвучало как подозрение? А Тревор не должен узнать. Пока не должен.

Чарли, тебе нужна его помощь.

Она снова вскрикнула, надеясь, что звук унесёт с собой и чувства.

Не получилось.

Выключив воду, Шарлотта ещё немного постояла, глядя на отражение в стеклянной дверце душевой кабины. Опущенные плечи. Большие усталые глаза. Неужели переезд в Кингфишер-Фоллс был самой большой ошибкой в её и без того полной ошибок жизни? Впустить людей за тщательно выстроенные и оберегаемые барьеры – и теперь их боль стала её собственной?

– Хватит драматизировать. Иди выпей кофе.

Она оделась на работу, убрала влажные волосы в тугой пучок и густо накрасилась, чтобы скрыть усталость. Что бы ни принёс день, Шарлотта будет выглядеть так, будто всё под контролем, а это уже полдела. Вторая половина – составить план действий.

Включив чайник, она открыла холодильник. И тут же закрыла – чтобы не видеть яйца и грибы. Лаки собирался помочь ей с завтраком. Помочь приготовить что-нибудь новенькое.

С чашкой кофе Шарлотта прошла в третью спальню и остановилась перед пробковой доской. Она уже добавила туда последние мысли и заметки после разговора с детективом.

Детективы наблюдают за домом Октавии после взлома

Вероятная цель – чашка: тарелки разбиты

Что ещё украли?

Я не подозреваемая. Значит, подозревают Рози? Кого ещё?

Пока Рози не расскажет о встрече с детективами у себя дома, гадать бессмысленно. Виновата она была лишь в одном: не сказала правды о том, где была в обед. Хуже времени, чтобы попасться на лжи, не придумаешь.

Шарлотта опустилась на кровать и, допивая кофе, уставилась на доску. Зачем Рози понадобился садовый центр? Может, она хотела посмотреть, что продаёт Вероника, но боялась, что Шарлотта поймёт её неправильно? И поэтому скрыла, что там побывала?

Куда вероятнее, что Рози последовала примеру Шарлотты и затеяла собственное расследование. Она ведь говорила, что её увлекают загадки. Логично.

Шарлотта вышла и закрыла за собой дверь. Что делать с Тревором, она не знала. Всё внутри требовало ему позвонить. Выложить всё до последней мелочи, чтобы он помог. Так было бы логично. Разумно.

Снова наполняя чашку, она прокрутила в голове, что будет дальше. Сначала позвонит и поговорит о пустяках. Он спросит, что нового в деле Октавии. Шарлотта ясным, спокойным тоном объяснит, что на следующий день после взлома два детектива из отдела по расследованию убийств провели вторую половину дня в доме его матери. К этому моменту она будет говорить уже в пустоту: Тревор – на пути в Кингфишер-Фоллс. Прямиком в самую гущу чего?

Может, детективы ничего не найдут. Арестовывать будет некого. И уж точно не Рози. Когда они уедут, ей перестанут подсовывать под дверь листы с ксерокопиями, а телефонные звонки прекратятся. Жизнь вернётся в обычное русло. Не её это дело – идти через голову Рози. И для всех будет лучше, если Шарлотта Дин не станет снова действовать сгоряча и рушить жизнь невиновного человека из-за собственного вопиющего неумения здраво судить.

Рози приехала ещё до открытия магазина. По дороге она купила в кафе кофе и выпечку и теперь устроилась с Шарлоттой на кухне – поговорить.

– Как же я обрадовалась, когда узнала, что с Эбби и малышкой всё хорошо! – сказала Рози. – Ну, а как вы с Лаки провели день и вечер?

– Хорошо. Слишком хорошо.

– Слишком хорошо?

– Он умный и добрый. Даже пожалела, что у меня самой в детстве не было таких родителей.

– Когда придёт время, из тебя выйдет замечательная мать. Ты ведь это знаешь?

Нисколько. Но Шарлотта заставила себя улыбнуться и кивнула.

– Мы ужинали в «Индиа-Гейт-Хаус». Он ест всё! А в «Италии» творилось кое-что любопытное.

Рози поджала губы, пока Шарлотта рассказывала ей о Веронике, Джонасе и Террансе.

– Что-то тут не так.

– Согласна. Но теперь я хочу услышать про твой день. Как прошла встреча с нашими друзьями из отдела по расследованию убийств?

Пальцы Рози постукивали по подлокотникам коляски, выдавая её смятение.

– Да ничего особенного. Они были очень любезны и проверили, всё ли в порядке с новыми замками после взлома. Потом какое-то время осматривали сарай… Там по-прежнему такой беспорядок, Чарли.

– Я помогу.

– Меня с ними в сарай не пустили. Потом они прошлись по саду. Мы немного поговорили об Октавии, о её разногласиях со мной и с тобой, о городке. И всё в таком духе. Их, кажется, ничто особенно не смутило, но, думаю, они привыкли иметь дело с лжецами и убийцами.

Голос у неё зазвенел.

– Уверена, привыкли. Но ты ведь не лгунья и не убийца. Правда? – Шарлотта следила, чтобы голос звучал непринуждённо. Нейтрально.

Рози побледнела, метнула взгляд в сторону, рот у неё приоткрылся.

– Рози, ты можешь рассказать мне всё. Что угодно. Я люблю тебя и никогда не осужу.

Вместо ответа Рози откусила от булочки.

– Ты уже говорила с Тревором? – спросила Шарлотта, заранее зная ответ. Если бы Рози ему позвонила, он был бы уже здесь.

Проглотив кусок, Рози покачала головой.

– Я решила, что нет смысла втягивать его во всё это. Всё, что он может сделать в такой ситуации, – сварить кофе, так что лучше не беспокоить его всякими глупыми подробностями. И я не хочу, чтобы ты ему звонила, дорогая. Хорошо?

– Нехорошо.

На мгновение показалось, что Рози вот-вот расплачется. Она торопливо глотнула кофе.

Поговори со мной, Рози.

– Тревор считает, что ты сама знаешь, когда ему позвонить. Когда попросить помощи. Он привёл тебя мне в пример – мол, и мне стоит учиться доверять. Кажется, так.

– Он так и сказал?

– Он за тебя беспокоится.

– В том-то и проблема. Он ничего не может сделать ни со взломом, ни с детективами, ни со всем остальным. Разве что подержать меня за руку. Лучше дождаться чего-то конкретного, а уж потом ему рассказывать. – Рози собрала упаковку от выпечки и пустые стаканчики. – Мне нужно, чтобы ты мне доверяла, дорогая.

– А почему мне тебе не доверять?

– Есть кое-что, о чём я не могу говорить. Пока. Но твоё доверие для меня – всё.

– Я тебе доверяю. Всегда.

И Шарлотта действительно доверяла. Фотография, на которой Рози оказалась не в том месте и не в то время, оставалась загадкой. Но эта загадка почти наверняка не имела никакого отношения к безвременной смерти Октавии Моррис.

Сметы на установку камер наблюдения пришли по электронной почте одна за другой. Рози и Шарлотта изучали их в перерывах между покупателями; Шарлотта ходила по магазину и показывала места под камеры, которые накануне присмотрели представители обеих фирм.

– У первой фирмы, конечно, дешевле, но и камер нам установят на три меньше.

– А куда по второй смете поставят дополнительные камеры? – Рози следила за Шарлоттой из-за прилавка, поглядывая поверх очков; в руке она держала ручку. – И нужны ли нам все три?

– Думаю, да. Одну поставят здесь… – Шарлотта встала в дальнем углу магазина лицом к окну. – Она будет ловить любое движение снаружи, даже ночью, если установят модель с датчиком движения. Тогда будет видно любого, кто заглянет в окно. А другую – здесь… – Она поспешила к кухне и указала на входную дверь. – Эта будет снимать каждого, кто войдёт. Или таких, как Кевин.

– А снаружи?

– Да. Две на фасаде – по одной с каждого края, направленные друг на друга. Ещё две так же – в боковом проезде. И ещё одну – наверху лестницы, над площадкой. А ещё поставят освещение с датчиками движения.

Рози пристально посмотрела на Шарлотту.

– Я только за. Но мне кажется, ты неспроста хочешь поставить дополнительные камеры сбоку от здания и наверху.

Шарлотта покусывала нижнюю губу. Столько секретов. Рози что-то скрывала – и Шарлотта тоже. Но свои она хранила, чтобы защитить Рози. И чтобы выйти на убийцу – а заодно выяснить, кто стоял за звонками и ксерокопиями.

Вот только ты не детектив. И защищаешь ты себя.

Шарлотта улыбнулась, отгоняя назойливую правду. Если бы она заставила себя честно рассказать о происходящем, пришлось бы раскрыть кое-какие ужасные факты из своего прошлого – из тех лет, когда она вела психиатрическую практику. А возможно, зайти ещё дальше – вернуться к матери и детству. Ни за что.

– Чарли? Что это ещё за улыбка?

– Она означает, что давно пора перестать переживать из-за того, что, возможно, творится в Кингфишер-Фоллс. Я хочу заплатить за камеры, а прежде чем ты откажешься, подумай вот о чём. – Шарлотта подошла к Рози и села на табурет. – Не так давно ты сказала, что когда-нибудь я буду управлять книжным магазином. Если ничего не изменилось и ты по-прежнему готова со временем мне его продать, расходы всё равно в конце концов лягут на меня.

– И готова. Вернее, скоро буду готова. Мне нужно кое-что для себя решить насчёт пенсии, но, если ты хочешь этот магазин, как только я с этим разберусь, сможем заняться оформлением продажи.

Шарлотту охватила тихая радость. Эти слова значили для неё всё: Рози видела в ней достойную преемницу.

– Ты уверена, что я подходящий человек?

– От всего сердца. И с радостью – да. – Рози ласково сжала руку Шарлотты.

Ничто в жизни не доставалось Шарлотте даром. Всего, что у неё было, она добилась сама – и за свои ошибки отвечала тоже сама. А теперь перед ней открывалась жизнь, державшаяся почти на одной только дружбе, взаимной симпатии и доверии. Острый укол вины едва не поколебал её решимость молчать. Но Рози и без того хватало тревог.

– Вот что мы сделаем. – Рози порвала первую смету. – Выберем вторую фирму, а заплачу я. Мне давно следовало это сделать. Несправедливо так часто оставлять тебя здесь одну – особенно когда тебе приходится иметь дело с такими, как Сид и Кевин. Так у тебя будет хоть какая-то защита.

– Спасибо. – Внутри у Шарлотты отпустило. – Мне позвонить и договориться об установке?

– Да, пожалуйста. Чем скорее, тем лучше.

Рози выехала на середину магазина и стала рассматривать дальний угол. Шарлотта взяла телефон, прихватила вторую смету и подошла к ней.

– И попросить их заодно осмотреть твой дом?

Рози нахмурилась и покачала головой.

Шарлотта вздохнула.

– Рози, тебе нужно защитить себя. И свой дом. Камеры помогут. Нам надо рассказать Треву, что случилось той ночью. Пожалуйста.

– Я подумаю.

– Нет, мам, тут и думать нечего.

Шарлотта резко обернулась, не веря собственным ушам. В дверях стоял Трев – в полицейской форме, руки скрещены на груди. Такого выражения на его лице она ещё не видела. Гнев. И смотрел он прямо на неё.

– Трев? Господи, а ты что здесь делаешь? – Рози за считаные секунды оказалась рядом с сыном и широко раскинула руки. Он опустился на колени возле её кресла, и они обнялись. Рози крепко прижимала Трева к себе, а он не сводил глаз с Шарлотты.

– Не буду мешать, вам наверняка нужно погово… – начала Шарлотта.

– Думаю, тебе лучше остаться. – Трев осторожно высвободился из объятий Рози и встал. – Пора кое с чем разобраться, ты не находишь?

Не-а. Совсем нет. Я на такое не подписывалась.

Шарлотта вскинула подбородок – и на этот раз всё-таки промолчала.

Похоже, Трев понял, чего ей это стоило: на губах у него мелькнула тень улыбки. Потом он прислонился бедром к прилавку, снова скрестил руки на груди и обратился к Рози.

– Зачем тебе дома камеры видеонаблюдения?

– Ой. Так ты слышал? И что же ещё ты слышал?

– Достаточно, чтобы понять: что-то происходит. Выкладывай, пожалуйста.

– Дорогой, рассказывать особо нечего, а у тебя наверняка и своих забот хватает – не забивать же тебе голову моими мелкими неприятностями. – Рози вернулась за прилавок.

– Какими именно? – Трев развернулся к матери, и Шарлотта на минутку вышла из-под прицела.

При звуке его голоса сердце у неё подпрыгнуло, и это раздражало до невозможности. Хотя дело, конечно, было лишь в том, что он появился так неожиданно.

Ну конечно, Чарли. Убеждай себя дальше.

Шарлотта не стала слушать внутренний голос и постаралась держаться в стороне. Мимо витрины кто-то прошёл и толкнул дверь. Только чтобы чем-нибудь заняться, Шарлотта метнулась навстречу и бодро поздоровалась:

– Доброе утро!

Это была Гленис. При виде Трева она замерла как вкопанная и побледнела ещё сильнее – до мертвенной белизны.

Трев кивнул ей.

– Миссис Лейн. Как поживаете?

Глаза у Гленис расширились.

– Чем сегодня могу быть полезна, Гленис? – Шарлотта перевела взгляд с Трева на Гленис и обратно. Что всё это значило? Та по-прежнему была бледна, руки у неё чуть заметно дрожали.

– Вообще-то. Мне нужно быть в другом. Месте. Всего доброго.

И с этими словами Гленис на удивление резво вышла из книжного магазина и направилась прочь от центра городка. На трость она больше не опиралась и на ходу совсем не дрожала.

– Что это сейчас было, мам? Что с Гленис такое?

– Она сама не своя после смерти Октавии. Подумывает продать дом и уехать. Даже скупила все экземпляры книги, которую они с Фредом издали много лет назад. Кофе будешь? Ты надолго? И почему ты в форме?

Шарлотте и самой хотелось это знать.

Трев взглянул на неё, потом снова на Рози.

– С утра пораньше у меня была встреча в окружном управлении в Кайнтоне. Зачем – пока сказать не могу. Но главный инспектор упомянул, что тебя опрашивали дома, мам. По поводу Октавии. Почему не в участке?

Рози сняла очки и подняла глаза на Тревора.

– Ну хорошо. Тут на днях ночью кто-то вломился в дом и перерыл картотечные шкафы твоего отца.

Трев мгновенно оказался за прилавком, подтянул к себе табурет Шарлотты, сел и накрыл ладонью руку матери.

– Я слушаю.

– Да особенно нечего рассказывать, дорогой. Я вернулась домой, пошла в сарай за садовыми инструментами и увидела, что шкафы опрокинуты набок, а папки разбросаны по всему полу.

– И что ты сделала?

– Позвонила Чарли, и через несколько минут она уже была у меня.

Трев снова посмотрел на Шарлотту. Она подошла к прилавку, но осталась с той стороны, где стояли покупатели, – на случай, если придётся отступать. Реакция «бей или беги» уже тихо гудела где-то на заднем плане, и Шарлотта вцепилась в край прилавка – так, чтобы Трев не видел её рук.

– Полиция приезжала? – спросил он.

– Да, Сид появился немного позже, – ответила Рози.

– Немного позже? Что ты мне не договариваешь? – Это он спросил уже у Шарлотты, хотя руки Рози не отпустил.

– Чарли – просто чудо, Трев. И с тех пор всё время твердит, что мне нужно тебе позвонить, так что, пожалуйста, не вини её. А ещё она запросила сметы на установку камер в книжном магазине и в своей квартире.

Собиралась ли Рози вообще рассказать Треву про взломщика, который побывал не только в сарае, но и в доме? Или о том, как ей пришлось заставить Сида хоть что-то сделать? А ещё оставался вопрос, где была сама Рози в тот час, когда бедная Октавия встретила свой конец.

Трев молчал, чуть склонив голову и прищурившись, будто пытался прочесть мысли Шарлотты. Она успела забыть, каким пронзительным был его взгляд. И какой у него твёрдый подбородок и широкие плечи. Доброту в нём она заметила ещё при первой встрече, и эта доброта по-прежнему тянула её к нему. Подталкивала довериться.

Только не возненавидь меня, Рози.

– Заранее прости меня, Рози, но ты же знаешь: я люблю тебя и хочу, чтобы ты была в безопасности. Тревор, да. Это ещё не всё.

– Чарли. – Но в голосе Рози звучало скорее смирение, чем гнев.

Короткими, рублеными фразами Шарлотта за несколько минут пересказала всё, что случилось той ночью. Она держала себя в руках, хотя лицо Трева мрачнело всё заметнее, а взглянуть на Рози так и не решилась.

– Я осталась ночевать, а Рози уже через несколько часов сменила замки, – закончила она.

Рози снова надела очки и чуть улыбнулась Шарлотте. Похоже, она не расстроилась и держалась уже не так напряжённо. Зато у Шарлотты от попыток сдержать панику ныли все мышцы. Когда она работала психиатром и помогала человеку пережить самые тёмные минуты его жизни, собственные эмоции в дело не вмешивались никогда. Но в стычке с теми, кто ей дорог? Тут в животе начинала метаться тысяча крошечных бабочек, и все наперебой умоляли: беги.

– И когда вы собирались мне рассказать? Хоть одна из вас? – Трев встал и потянулся. Точно так же, как раньше Брайс, он сцепил руки за головой и покрутил корпусом из стороны в сторону. Наверное, этому учат в полицейской академии.

В магазин зашла семья, и Шарлотта извинилась и пошла их обслуживать. К тому времени, как она принесла выбранные ими книги к кассе, Трев и Рози уже стояли на улице перед магазином, поглощённые разговором. Шарлотта пробила чек, каким-то чудом изобразила улыбку, вручила книги и, резко выдохнув, плюхнулась на табурет, с которого недавно встал Трев.

Зазвонил телефон, и Шарлотта подозрительно на него уставилась. Но это был всего лишь один из книжных оптовиков: хотел уточнить заказ. Шарлотте пришлось уйти в глубину магазина, чтобы ответить на его вопросы. Закончив разговор, она так и осталась в углу и смотрела, как Трев наклонился и поцеловал Рози в щёку. Они улыбнулись друг другу. Столько любви между матерью и сыном. И уважения.

– Вот бы… – прошептала она.

Что? Чтобы твоя мать была похожа на Рози? А чем ты такую заслужила?

Шарлотта стиснула кулаки, ногти впились в ладони – и только тогда мысли прояснились. Но ком в горле застрял намертво. Когда Трев с привычной широкой улыбкой посмотрел в её сторону, она лишь кивнула, застыв на месте. Попытайся она улыбнуться в ответ – и слёзы, уже подступившие к глазам, хлынули бы наружу.

Рози вернулась в магазин, а Трев зашагал к центру городка. Шарлотта пробормотала что-то про туалет и сбежала, не доверяя собственному голосу. Заперев за собой дверь, она не стала включать свет, а прислонилась к ней спиной, закрыла глаза и задышала глубоко и медленно.

Тревор был здесь. И явно не ради короткого «привет»: иначе он зашёл бы попрощаться как следует. Разве что ушёл потому, что слишком в ней разочаровался.

Но он ведь улыбнулся. А Трев обид не держал.

Не прошло и пары минут с тех пор, как он появился, а Трев уже вытянул из неё рассказ о взломе у Рози. Если он побудет с ней ещё немного, о чём ещё она проговорится? Обо всех своих догадках и версиях? Что она выиграет и чем рискует, если выложит всё начистоту?

Он был полицейским, и её любительские попытки распутать хаос последних дней не шли ни в какое сравнение с его опытом. Ему была доступна информация, которой у неё не было. Возможно, он сумел бы отследить звонки. Вычислить, откуда взялись снимки. Установить, кого она сфотографировала на ступеньках у водопада.

А мог и счесть всё это – или хотя бы большую часть – плодом её разыгравшегося воображения. Передать с таким трудом добытые улики другим полицейским и велеть Шарлотте не вмешиваться. Даже покопаться в её прошлом, чтобы понять, почему она так упорно хранит секреты – даже когда ей угрожает опасность.

Как же он, наверное, устал просить тебя довериться ему.

– Дорогая, ты в порядке? – спросила Рози из-за двери.

– Э-э… Сейчас выйду. Всё хорошо, спасибо. – Шарлотта включила свет, открыла кран и плеснула водой на шею, чтобы немного остыть. Из зеркала на неё смотрели широко распахнутые, испуганные глаза; щёки пылали. Если Тревор так на неё действует, надо его избегать.

За прилавком её ждала встревоженная Рози с двумя бутылками холодной воды.

– Прости, что расстроила тебя, Чарли. Ты поступила правильно.

– Нет, я не расстроилась. Честное слово. Куда ушёл Тревор?

– На встречу с детективами по делу об убийстве.

– Но что он может сделать? – Шарлотта открыла бутылку. – Спасибо.

– Не за что. Он сказал только, что это как-то связано с утренней встречей. А я вот думаю… хотя наверняка ошибаюсь. – В глазах у неё мелькнул огонёк.

– Ты думаешь, он переедет обратно.

– Ну, не представляю, как бы он смог – пока здесь Сид. Но вдруг всё-таки? – Рози улыбнулась и повернулась к компьютеру, чтобы закончить работу.

Шарлотте никогда не приходило в голову, что Тревор может поселиться поближе. Его место было в Риверс-Энде: там прошла почти вся его полицейская служба, там остались друзья. А здесь – только Рози да несколько старых друзей.

И ты.

Нет. Этого не будет. Она уже уехала из одного города, лишь бы не разбираться в своих чувствах к высокому, красивому и чересчур хорошему полицейскому. Кингфишер-Фоллс, пожалуй, тесноват для них двоих.

Гленис прижала ладони козырьком к стеклу и заглянула в книжный магазин – из самого дальнего угла витрины. Шарлотта помахала ей. Убедиться хотела, что Трев ушёл?

– Рози здесь? – Гленис дошла только до порога и остановилась.

– Она ушла пообедать. Я могу вам чем-нибудь помочь?

– Утром вы, наверное, решили, что я не в себе. – Она подошла к прилавку. – Убежала вот так, ни с того ни с сего. Просто уж кого-кого, а молодого Трева я здесь увидеть не ожидала.

– Он приехал навестить Рози. А что тут удивительного?

– Город заполонили полицейские – и всё благодаря… ей. – Гленис взглянула на стену за спиной Шарлотты, на фотографии. – Будьте добры, снимите вон ту фотографию. Я заплачу Рози за рамку, но забрать её хочу прямо сейчас.

Удивившись внезапной жёсткости в голосе Гленис, Шарлотта проследила за её взглядом. На снимке были Октавия с бывшим мужем и Фред с Гленис.

Сначала – все экземпляры книги мужа, теперь – его фотография. Неужели, найдя тело Октавии, Гленис разбередила и собственное давнее горе?

– Вам удалось разыскать ещё экземпляры книги Идеальные фотографии Кингфишер-Фоллс? – Шарлотта надеялась отвлечь Гленис.

– Нет. У вас есть стремянка, чтобы снять фотографию?

– Всё, что я могу, – поговорить об этом с Рози.

Лицо и шея у Гленис покраснели. Она посмотрела Шарлотте прямо в глаза – с откровенным разочарованием.

– Что ж. Я ещё вернусь. – Она вскинула подбородок, развернулась и гордо вышла, снова свернув прочь от города.

Странное поведение. И почему она уже второй раз за день направлялась в ту сторону? Шарлотта поспешила выглянуть на улицу. Нигде поблизости не было видно припаркованной машины – только Гленис сердито топала к водопаду. Насколько вообще можно топать, когда хромаешь. Но ведь водопад был для неё памятным местом. Горе – даже давно похороненное – порой толкало людей на странные поступки.

От размышлений Шарлотту отвлёк звонок телефона в магазине. Звонили из охранной фирмы – той самой, чью смету она в итоге и выбрала. У них в последний момент отменился другой заказ, и установку можно было начать сегодня же, после обеда. Шарлотта тут же согласилась. Наконец-то хоть что-то полезное.

– Льюис за меня волнуется, Чарли.

Рози уже собиралась уходить: они с Тревом договорились поужинать пораньше. О том, что Шарлотта тоже пойдёт, речи не было. И хотя по большей части она была этому рада, в крошечном уголке души всё же шевельнулась обида: её не позвали. Но после того, как она едва не расклеилась в ванной, держаться от Трева подальше было в её же интересах.

– А почему Льюис волнуется?

– Я рассказала ему о взломе, и…

– Погоди. Прости, что перебиваю, но он не знал?

– Конечно, нет. – Рози нахмурилась. – До сегодняшнего дня об этом знали только ты и полиция. Хотя, заметь, я-то ждала, что Сид всё растрезвонит на весь город, как он обычно и делает.

– Я тебе не рассказывала, но как-то утром, когда у тебя дома меняли замки, Генри забежал в магазин. Он случайно услышал, как Терранс спрашивал Джонаса, знает ли тот о взломе.

– О том, что ко мне вломились? Откуда бы Террансу знать?

Шарлотта пожала плечами.

– Я решила, что ему сказал Сид. Только вот никак не пойму, при чём тут вообще Сид. Терранс, Джонас и Вероника явно замышляют что-то недоброе. Может, они и держат его в стороне, пока он им не понадобится.

– Или он просто затаился. Из-за других полицейских в городе. – Рози по-прежнему хмурилась.

– Когда детективы брали у меня показания, он ворвался и устроил сцену из-за того, что Брайс терзал ксерокс. В общем, ты говорила, что Льюис за тебя волнуется.

– Он спросил, не хочу ли я ненадолго… ну, съездить с ним куда-нибудь отдохнуть. Пока вся эта кутерьма не уляжется. Чтобы я передохнула.

Шарлотта замерла с пачкой пересчитанных банкнот в руках.

– И как тебе такая идея?

– Сама не знаю. – Уголки губ у Рози приподнялись. – Так мило, что он предложил. Может, в другое время…

– Я присмотрю за Мэйхемом и Мэллоу. Буду поливать сад. Управлюсь с магазином.

– Спасибо, дорогая. Может, в другой раз я и поймаю тебя на слове. Но что-то во всей этой истории подсказывает мне, что оставаться надо именно здесь. Мне пора домой. Ты тут справишься?

– Две секунды. Только уберу деньги в сейф и выпущу тебя. – Шарлотта на ходу свернула кассовую сумку, метнулась на кухню и открыла сейф в нижнем шкафчике. С безопасностью теперь полный порядок. Она взглянула на только что установленные регистратор и монитор.

– Я ухожу!

– Прости! – Шарлотта подоспела к входной двери как раз в тот миг, когда Рози её открывала. – Хорошего ужина. Вам обоим не помешает спокойно поговорить.

На лице Рози мелькнула неуверенность, но она улыбнулась.

– Увидимся утром, дорогая.

Шарлотта снова заперлась в книжном магазине. Рози была сама не своя. В любой другой день приезд Трева и то, что Льюис хочет о ней позаботиться, заставили бы её петь от радости. А теперь на её долю выпали взломщики, визиты полиции, смерть бывшей подруги – и что-то ещё. Её тайна, какой бы она ни была.

Сразу после обеда, как и обещали, приехали двое молодых монтажников из охранной фирмы и смонтировали систему видеонаблюдения: камеры передавали изображение на кухонный монитор. Камеры поставили и вокруг квартиры, а Шарлотта получила код доступа и теперь могла в любой момент вывести картинку с любой из них на телефон или компьютер. На следующий день монтажники обещали вернуться и повесить новые светильники вдоль проезда и наверху лестницы, но даже этого хватило, чтобы Шарлотта наконец почувствовала себя в безопасности. А ей это было очень нужно.

Вернувшись на кухню, Шарлотта несколько минут разглядывала монитор. Странно было видеть книжный магазин с высоты птичьего полёта – глазами камеры. Двойным щелчком она поочерёдно разворачивала изображение с каждой камеры на весь экран. Картинка оказалась такой чёткой, что нашлась даже пара пятен, которые она пропустила, когда в последний раз мыла окна.

Камера, направленная на прилавок, чётко показывала ту часть магазина, где они с Рози проводили немало времени. И стену за их спинами – с фотографиями.

– Зачем вам эта фотография, Гленис?

Просьба Гленис озадачила Рози не меньше, чем Шарлотту. Точнее, требование. Но Рози покачала головой и отказалась отдавать снимок. Насколько ей было известно, в редакции газеты ещё можно было купить копию. А если нет, Харприт без труда сделает ещё одну.

– Этот снимок Грэм вставил в рамку, как и все остальные. К тому же у Гленис должна быть своя копия с той церемонии. Фред так гордился наградой, что наверняка держал на виду и фотографию, и саму награду, – сказала Рози.

Ещё одна маленькая загадка – но на пробковую доску она не просилась. Гленис нужно сочувствие, а не подозрения.

Шарлотта вернула на монитор общий вид со всех камер и потянулась за сумкой. Она уже собиралась уходить, когда на изображении с наружной камеры кто-то появился. Человек остановился так, что в кадр попали одни ноги – голые, от короткой юбки до туфель на высоких каблуках. Вероника?

Да, это была она. Вероника прошлась туда-сюда перед витриной, поглядывая на улицу. Мимо проехала пара машин, и она поднесла телефон к уху, будто с кем-то разговаривала. Или всё-таки разговаривала? Когда машины скрылись из виду, она опустила руку, подошла к двери и повернула ручку.

Да вы издеваетесь?

На миг Шарлотту обожгла страшная мысль. А дверь она точно заперла? Если Вероника вплывёт сюда как к себе домой и явно не с добром, можно будет запереться на кухне и вызвать полицию. Ну да. Позвонить Сиду – уж он-то непременно поможет. Как бы не так.

Нет, она позвонит Треву. Пальцы потянулись к телефону.

Вероника отступила. Дверь оказалась заперта. Теперь Вероника подняла телефон – будто фотографировала дверь. Оглядев тротуар в обе стороны, она процокала каблуками мимо витрины и свернула за угол, в проезд.

Шарлотта торопливо принялась переключать каналы. Камеры у квартиры подключили к отдельной линии: если записи из магазина станет смотреть кто-нибудь, кроме неё и Рози, туда он не заглянет. Пока она добралась до камеры в проезде, Вероники в кадре уже не было.

Шарлотта переключалась с одной камеры на другую, пока не убедилась, что женщина ушла. Всё внутри кричало: позвони Тревору. Пусть увидит, что ты и правда ему доверяешь. Попроси о помощи.

Позвонить – и что? Никаких законов Вероника не нарушила. Может, она и в проезд-то не заходила. Тревор и Рози вот-вот сядут ужинать, и им обоим это сейчас очень нужно. Не время их отвлекать. Нет, сначала Шарлотта сходит за покупками, потом поднимется наверх и просмотрит запись за последние несколько минут. А если там окажется что-нибудь, о чём стоит поговорить, она позвонит Треву. Непременно позвонит.

Вечер выдался чудесный, и Шарлотта подумала: а не изменить ли планы и не сходить ли на смотровую площадку? Покупок – всего два пакета; разложить их по местам – и света ещё хватит, чтобы добраться до тропы, полюбоваться закатом и вернуться домой до полной темноты.

Свернув на подъездную дорожку, она замерла. Неужели Вероника всё-таки заходила сюда? По спине пробежал холодок. Шарлотта тряхнула головой, отгоняя нелепые страхи. Ещё светло. Здесь никого нет. Ноги сами понесли её вперёд – она не обращала внимания на тугой комок в животе. Прежде чем подняться, посмотрела наверх, но там было тихо. Заперев за собой дверь, Шарлотта уже не столько боялась, сколько злилась.

Оставив неразобранные пакеты на кухонной стойке, она распахнула раздвижную дверь, вышла на балкон и опёрлась локтями о перила. После нескольких жарких дней прохлада приятно освежала. По улице неторопливо шли люди – кто с собакой, кто с детьми. В супермаркете по-прежнему было людно, а последний из маленьких магазинчиков уже закрылся. По опыту она знала: ещё час – и движение почти сойдёт на нет, местные разойдутся по домам, а городок постепенно затихнет.

На первый взгляд ничего не изменилось. Жителей потрясла смерть Октавии, но в подробности расследования их не посвящали. Нет, эта честь доставалась лишь подозреваемым и невольным свидетелям. Но вместе с преступлением возникла новая угроза. Убийца оставался на свободе. Не серийный убийца – человек, у которого была причина навредить Октавии. И не кража, обернувшаяся убийством: из дома ничего не пропало. Шарлотту пугало другое: заметая следы, убийца мог взяться за кого-то ещё.

А может, телефонные звонки и загадочные снимки вообще не имели отношения к убийце.

Шарлотта уронила голову на руки. Только теперь до неё дошло: она совершила грубейшую, чудовищную ошибку в суждениях. Если на связь с ней выходил убийца, она могла быть единственной ниточкой, ведущей к этому человеку. Она не имела никакого права держать всё это при себе. А если из-за её бездействия пострадает кто-то ещё?

Где-то же была визитка Катрины. Вернувшись в квартиру, Шарлотта перерыла сумочку. Ничего. Визитка нашлась в кармане брюк, в которых она ходила на днях. Несколько мгновений она смотрела на карточку. Всё это могло обернуться настоящим фиаско – и в самом центре бури окажется она.

Она набрала номер – включилась голосовая почта.

– Детектив Майер, это Шарлотта Дин. Не могли бы вы перезвонить мне по этому номеру, когда у вас будет возможность? У меня, возможно, есть сведения, которые помогут расследованию по делу Октавии Моррис. Спасибо.

Шарлотта разобрала покупки, но есть не хотелось. Хотя уже смеркалось, ей всё равно нужно было немного пройтись. Сунув телефон и ключи в карман шорт, она сбежала по лестнице и вышла на улицу, даже не задумываясь, куда идти. Перешла дорогу и срезала через переулок к площади.

Фонтан не работал. Из множества отверстий не било ни струйки, лишь на дне стояло немного воды. Шарлотта неспешно обошла его и с удивлением заметила, что местами он сильно растрескался. Наверное, воду спустили для ремонта.

– Нравится наш фонтанчик? – Джонас вырос словно из-под земли.

Ну, не из-под земли. Просто Шарлотта не заметила его, пока он не шагнул прямо ей навстречу.

– Отключили на ремонт?

– Отключили, пока торговцы с нами не рассчитаются.

– За что?

– Как вы думаете? За ёлку, которую совет поставил взамен украденной. Мы же всех предупредили: на ту, что у Дарси Вудленда, придётся скинуться.

Да, Джонас и Терранс заявились в книжный магазин и предприняли жалкую попытку выкрутить Рози руки, чтобы она второй раз заплатила совету. Рози, как и большинство других торговцев, отказалась. Если совету непременно хотелось поставить новую ёлку – это было его личное дело.

– Не многовато ли – требовать от владельцев магазинов дважды платить за одно и то же, да ещё перед самым Рождеством? – Шарлотта старалась говорить ровно. – А теперь вы и фонтан взяли в заложники?

– У этого города за плечами такая история, о какой вы и понятия не имеете. Нам тут не нужны чужаки с указаниями, как вести дела.

– Я говорю лишь очевидные вещи. Местные торговцы приносят городку деньги. Полагаю, совету это на руку. Нашим магазинчикам и без того приходится тягаться с соседними городами покрупнее, где сетевые гиганты только рады переманить покупателей из Кингфишер-Фоллс. Зарабатываем мы – зарабатываете и вы. – Шарлотта подавила желание скрестить руки на груди и сохранила ровный тон.

– Если в здешних магазинах слишком дорого, покупатель вправе уйти туда, где дешевле.

– О, разумеется. Но, насколько я знаю, в большинстве местных магазинчиков цены ничуть не выше. Иначе почему все попытки наладить здесь дешёвую торговлю раз за разом проваливались?

Может, не стоило заходить так далеко.

Любопытно было наблюдать, как Джонас заливается краской и стискивает кулаки. Он прекрасно понял намёк. Почему же Вероника трижды прогорала, открывая в городке магазины, где собиралась торговать дешевле конкурентов? А потом бросилась в другую крайность: завела садовый центр и решила, что рынок рождественских ёлок у неё в кармане.

– Приятно было поболтать. Надо будет как-нибудь заглянуть на заседание совета.

Шарлотта не стала ждать, пока Джонас придумает ответ, и поспешила в тот конец площади, где стояли рестораны. Кажется, за её спиной он даже поперхнулся. Или ей только показалось?

Ну и наглость у этого совета! Шарлотта сжала кулаки. Ей ужасно хотелось грохнуть ими по столу, призвать к ответу тех, кто заправлял городком и окрестностями, и заставить их наконец признаться, куда уходят деньги.

– К ним в карманы, – пробормотала она, проходя мимо «Италии» и «Индиа-Гейт-Хаус». В обоих ресторанах было полно народу, и чудесная смесь ароматов специй и пряных трав впервые за несколько часов пробудила у Шарлотты аппетит. Она шагала дальше, прикидывая, что приготовить на ужин, и не сразу заметила, что уже оказалась в парке.

В этой части городка Шарлотта ещё не бывала. Рози часто бывала здесь в обеденный перерыв – иногда одна, иногда с Льюисом. Река была немногим больше журчащего ручья: она текла через просторную лужайку с сочной травой, тенистыми деревьями, местами для пикника и новой детской площадкой. Шарлотта бродила по широким дорожкам. Если совет тратил деньги именно на это, то тратил их не зря. Простор для семей, для гуляющих с собаками, для кого угодно. С площадью, на которой теперь не работал фонтан, этот уголок городка не вязался совершенно. Зачем наказывать городок, вместо того чтобы делать его привлекательнее?

На небольшом пешеходном мостике Шарлотта остановилась и стала смотреть на воду внизу. Вздохнула. Джонас представлял для городка не меньшую угрозу, чем Вероника, Сид и Терранс. А может, и не только они. Слава богу, порядочных людей здесь хватало.

В животе заурчало, и Шарлотта повернула домой. Уже стемнело. У начала подъездной дорожки она снова замешкалась. Бояться было нечего. И всё же она боялась.

Она огляделась. Улица опустела: ни прохожих, ни припозднившихся собачников. Ни пар, державшихся за руки, ни семей, вышедших насладиться вечерней прохладой.

Ни Сида, ни Вероники. Вообще никого.

Завтра на дорожке установят светильники – и это многое изменит. Шарлотта собиралась попросить охранную фирму подключить здешнюю камеру к камерам в магазине, чтобы сразу видеть, не крутится ли кто-нибудь сбоку от здания.

Подъездная дорожка уходила далеко в темноту. По спине пробежал холодок. Шарлотта нахмурилась. Что-то было не так. Ноздри дрогнули. Пахло одеколоном. Здесь кто-то был. И ждал.

На миг она замерла. Назад, к тротуару, или вверх по лестнице? В безопасности она будет только дома. Ключи уже были в руке. Шарлотта резко вдохнула и бросилась к нижним ступенькам.

На середине второго пролёта она увидела у двери чью-то фигуру.

Шарлотта застыла. Волоски на руках встали дыбом, и на миг единственным звуком остался стук сердца в ушах.

В тени оторвался от стены и выпрямился высокий мужчина.

Она шагнула назад, не нащупала ногой ступеньку и едва не упала, но успела вскинуть руку и ухватиться за перила.

– Чарли! – Трев мгновенно оказался рядом и придержал её за руку, помогая устоять.

Она открыла рот, но не издала ни звука – сознание ещё не поспевало за событиями. Тепло его ладони разлилось по телу, и страх отступил. Это был Тревор, а не чужак, задумавший недоброе.

– Привет, – выдавила она. На нём были джинсы и футболка. И лосьон после бритья.

– Прости, ради бога, что напугал. Надо было окликнуть тебя, когда ты ещё была внизу.

– Э-э… я никого не ждала. – Снова обретя равновесие, она обошла его и продолжила подниматься, остро чувствуя холодный отпечаток на руке там, где только что лежала его ладонь.

Ключ никак не хотел попадать в скважину.

– Давай я. Руки у тебя дрожат. – Он взял связку ключей, отпер и распахнул дверь. – За кого ты меня приняла?

Её взгляд сразу метнулся к сложенному листку на полу возле двери.

Только не сейчас.

Трев наклонился за листком.

– Нет!

Трев замер и поднял на неё глаза. Недоумённо.

– Нужны перчатки.

Если бы всё это не было так серьёзно, выражение его лица заставило бы Шарлотту рассмеяться. Трев выпрямился во весь рост, сунул руку в карман и достал одну-единственную перчатку.

– Всегда держу одну при себе. На случай… необычных ситуаций.

Натянув перчатку, он поднял листок.

– Можно мне войти?

– Ты, вообще-то, уже вошёл. Но да.

Рукой без перчатки он потянулся за порог.

– Я принёс пиво. – Трев внёс упаковку из шести банок и поставил на стойку. По-прежнему держа листок за уголок, он пристально посмотрел на Шарлотту. – Ты знаешь, что это такое. И это тебя пугает.

Она закрыла и заперла дверь, выигрывая время на раздумья. В третью спальню Трева пускать нельзя – не с фотографией Рози на пробковой доске. Теперь, когда листок – чем бы он ни оказался – у него в руках, Трев не успокоится, пока не распутает всё, что ей удалось собрать.

– Чарли?

Она вернулась к нему, остановилась напротив и вскинула подбородок, чтобы встретить его взгляд.

– «Пугает» – не совсем то слово. Я и раздражена, и встревожена, и зла. И прежде чем ты его развернёшь… под дверь уже подсунули ещё пару таких.

Он промолчал, но челюсть у него напряглась.

– И я кое-что выяснила.

Раз уж так, пора выложить всё.

– О чём?

– Покажу. И Рози ничего не знает.

– Хоть кто-нибудь знает?

– Нет. Но перед уходом я оставила сообщение детективу Майер. Я понимала, что пора. – Шарлотта узнала его взгляд: разочарование вперемешку с тревогой. И её это задело. – Я всё испортила.

– Пока не стану делать выводы. Давай посмотрим, что там.

Разрешения он не спрашивал. Прежде чем Шарлотта успела раскрыть рот и сказать «нет», он уже положил листок на стойку и развернул. Один снимок.

– Ксерокопия с копии. Оригинал скачали с камеры телефона прямо на копир, потом ещё раз перекопировали. Кустарная работа, – сказал Трев.

Шарлотте и в голову не приходило, что снимки были сделаны на телефон. Ей почему-то казалось, что сначала их напечатали как фотографии.

– Это площадка со столиками у «Италии». Терранс Мёрдок, Джонас Кармайкл и, полагаю, Вероника?..

– Это Вероника во всей красе.

Трев с усмешкой покосился на неё.

– Во всей красе?

– Как бы тебе объяснить? Она любит восседать, как королева, и требовать всеобщего внимания. И ей всё равно, чем его привлекать – хорошим или плохим. Шумная, хамоватая – и врёт.

– Врёт?

– Она наорала на бедняжку Бронни за то, что та принесла к столу бутылку красного вина, и заявила, будто заказывала белое. А когда Бронни бросилась внутрь менять бутылку, Вероника со смехом хвасталась, что просто её надула.

– Она тебе ни капельки не нравится. – Уголки его губ приподнялись. – И где же во всём этом доктор Дин?

– Ей хочется топнуть ногой и высказать Веронике всё, что она о ней думает. Только не смейся надо мной.

– Я и не смеюсь. Мама сказала, что Вероника подслушала, как вы с ней говорили об Октавии, и сочла своим долгом всё пересказать Октавии. – Он снова посмотрел на снимок. – А что она забыла в компании этих клоунов?

– Насчёт Терранса не знаю, а Джонас всегда где-то рядом. Он даже утешал её, когда ухажёру случайно… э-э… заехали коленом по самому чувствительному месту.

И поделом. Нечего было хватать Шарлотту за горло. Слава богу, Гленис оказалась рядом и огрела его тростью – только тогда он её отпустил.

– Напомни мне, чтобы я тебя никогда не злил, Шарлотта, – произнёс Тревор.

– Поздно.

Тут у неё зазвонил телефон. Катрина спросила, можно ли им с Брайсом заехать прямо сейчас. Поймав вопросительный взгляд Шарлотты, Трев кивнул, и она согласилась.

– Тревор?

– Чарли.

– Ты останешься? То есть… раз уж они едут…

Трев оторвался от снимка и целиком сосредоточился на Шарлотте.

– Конечно, останусь. К тому же у нас есть пиво. Когда детективы уйдут, можем посидеть и немного поговорить. Если хочешь.

– Хочу. Может, пиво поставить в холодильник? Поставишь? А я пока быстро приведу себя в порядок.

Не дожидаясь ответа, она метнулась в третью спальню и закрылась там. Считаные секунды понадобились, чтобы убрать с пробковой доски всё, что касалось Рози. Потом Шарлотта сняла саму доску со стены и поставила возле двери. Сбросить шорты, натянуть джинсы, провести щёткой по волосам – ещё две минуты. И она была готова – насколько вообще могла быть готова к такому. По крайней мере, пока её не собирались арестовывать.

– Так и подмывает вас арестовать. Это дело полиции, а не кружок самодеятельных сыщиков. – Брайс стоял посреди гостиной, скрестив руки на груди, и сверлил Шарлотту взглядом. – А если на этой доске есть сведения, которые приведут к аресту убийцы?

Пробковая доска лежала на диване. Катрина сидела перед ней на корточках, фотографировала и не обращала внимания на Брайса, который отчитывал Шарлотту уже добрых пять минут. Спокойствие Катрины помогало Шарлотте держать себя в руках, но ей бы не помешала хоть какая-то поддержка Трева. Он стоял, прислонившись к стойке, и молчал, но ловил каждое слово.

– А что до ваших домыслов о старшем констебле Брауне – не вмешивайтесь. Почему мы им заинтересовались, вас не касается. Ещё одно замечание – и я непременно вернусь к вашему крайне неудачному решению утаить эти сведения. – Брайс ткнул пальцем в пробковую доску.

У меня за плечами целая череда неудачных решений. Добавим ещё парочку.

Шарлотта плотно сжала губы и встретила взгляд Трева. Ничего. Ни сочувствия, ни поддержки, ни даже злости.

– Брайс, полегче. – Катрина выпрямилась и убрала телефон в карман. – Очевидно, кто-то за вами следит, Шарлотта. Я бы посоветовала вам на время перебраться к кому-нибудь или позвать кого-то к себе. – Она едва заметно улыбнулась, слегка склонив голову в сторону Трева. До приезда детективов Трев успел рассказать, что они с Катриной вместе учились в полицейской академии, а недавно она переехала из города, чтобы растить детей в сельской местности.

– Не думаю, что тот, кто оставляет снимки, хочет причинить мне вред. – Шарлотта указала на доску. – Эти снимки оставляют не просто так. Каждый что-то спрашивает или на что-то намекает, хотя последний я пока не разгадала. Смотровая площадка. Рамки. Этот ужин. Что у них общего?

– Ничего, кроме того, что вы всякий раз оказываетесь где-то рядом. Теперь у меня есть снимки, которые вы мне переслали. – Катрина похлопала по карману. – Посмотрим, удастся ли опознать мужчину на тропинке и снять отпечатки, хотя с бумагой это непросто.

– А телефон Чарли можно поставить на отслеживание? – Все посмотрели на Трева. – Чтобы ничего не упустить.

– Обсужу с главным инспектором. Но мы ведём расследование убийства, а с убийством Октавии Моррис всё это никак не связано. – Катрина сняла фотокопии с доски, не вынимая их из прозрачных файлов. – Идёшь? – Она направилась к двери.

Брайс закатил глаза, но пошёл следом и остановился возле Шарлотты.

– Больше не мешайте расследованию. – Он пожал Треву руку и присоединился к Катрине у двери. – С расследованием пока закончили. Тело передали родным, так что можно назначать похороны.

– А как же Вероника и…

– А я по-прежнему могу вас арестовать. – Брайс закрыл за собой дверь – замок громко щёлкнул.

Между Шарлоттой и Тревом повисло тягостное молчание; он так и не отошёл от стойки. От его взгляда у неё в животе забились бабочки – целый рой.

Он согласен с Брайсом?

– Ну что ж, всё прошло просто отлично! – заявила Шарлотта, направляясь на кухню. Она достала две бутылки пива, открыла их и протянула одну Треву – выражение его лица не изменилось. – На балкон?

Не дожидаясь ответа, она решительно зашагала к раздвижной двери и распахнула её настежь. Прохладный воздух коснулся щёк – оказывается, они горели, – и Шарлотта, опёршись на перила, уставилась вниз.

Как психиатр, Шарлотта помогала пациентам справляться со всевозможными сложными и мучительными ситуациями. И делала это хорошо. Очень хорошо. Но когда дело касалось её собственного благополучия, она терялась. Почему она не пошла в полицию после первого звонка, после первого листка, подсунутого под дверь? Всё из-за одного изъяна – она больше не доверяла собственным решениям. После прежней ошибки любое новое решение тянуло за собой сомнения, и те росли как снежный ком. Она хотела, чтобы это прекратилось.

– Мама сказала, это ты тут всё обустроила. Выглядит потрясающе.

Трев стоял рядом, голос у него был ровный. Шарлотта повернулась к нему вполоборота. Точнее, к его профилю. Как и она, Трев опёрся руками на перила, держа пиво в одной руке. Он смотрел в ночь.

– Трев?

Уголки его губ приподнялись. Обычно она звала его полным именем – Тревор, – словно это позволяло держать его на расстоянии. На том самом расстоянии, которое им следовало сохранять ради его же блага. Сердце ёкнуло. Это была ужасная идея.

Не меняя позы, он протянул ей руку ладонью вверх. Однажды он уже так делал. После свадьбы их дорогих друзей в Риверс-Энде они ушли подальше от смеха и музыки свадебного приёма и сели на скамейку у пруда в Палмерстон-хаусе. Тогда она сказала ему, что переезжает сюда.

И поцеловала тебя – на прощание.

Теперь он тоже прощается?

Шарлотта вложила руку в его ладонь. Несколько минут они просто стояли рядом, вглядываясь в вечер, переплетя пальцы. Это было хорошо. Идеально. И невозможно.

Она чуть разжала пальцы, и он только крепче стиснул её руку, выпрямившись и повернувшись к ней. Если у неё в груди ещё оставался воздух, она этого не чувствовала. Шарлотта прикусила нижнюю губу, но глаз от Трева не отвела.

– Брайс был с тобой довольно жёсток, – сказал он.

Что тут ответишь? Да. Но заслуженно? Или нет, и ты должен был меня защитить?

Она опустила голову.

Трев поставил пиво на перила и шагнул ближе – не вплотную, но достаточно, чтобы его запах окутал её. Не выпуская её руки, другой рукой он приподнял ей подбородок, и глаза у него стали серьёзнее, чем она когда-либо видела.

– Лучше он, чем я.

Он отпустил её, взял пиво и сделал первый глоток. Потом быстро взглянул на неё.

– Я бы обошёлся с тобой куда жёстче.

– Ох.

– Вот именно – «ох». Чарли, ты играешь с огнём, и сегодня этому конец. Больше никаких секретов про угрозы по телефону, людей, которые за тобой следят, или анонимные записки. Да?

– Я не думала, что всё это важно. Во всяком случае, для расследования – точно. До сегодняшнего вечера я просто не видела никакой связи.

– Это не ответ.

Я не могу тебе этого пообещать.

Шарлотта отступила на шаг и поднесла бутылку к губам, но так и не отпила.

Трев вздохнул.

– Я тебя не понимаю, Шарлотта Дин. Почему ты держишь при себе опасную информацию? Когда ты наконец начнёшь мне доверять?

– Я доверяю. Но не хотела тебя всё время дёргать. И потом, много ли ты можешь сделать здесь, в Кингфишер-Фоллс?

– Больше, чем ты думаешь. Очевидно.

В его голосе прозвучала горечь, и Шарлотта поставила пиво и полностью сосредоточилась на нём.

– Сид сказал, что здесь у тебя нет полномочий. И не только он. Люди всё время намекают на какую-то давнюю историю между вами, и даже твоя мать признаёт, что вы давно враждуете. Но никто не хочет ничего объяснять, и я понятия не имею, что ты можешь, а чего не можешь сделать, чтобы помочь мне. Чтобы помочь Рози. – Голос у неё повысился от нахлынувшего раздражения. – Я так за неё переживаю, Тревор. Она ужасно перепугалась, но отказалась звонить тебе и не позволила мне это сделать. А я оказалась посреди всего этого и не могу ничего исправить!

Пока она совсем не потеряла самообладание, Шарлотта резко развернулась, влетела в комнату, плюхнулась на диван и закинула ногу на ногу. Она скрестила руки на груди, сознавая, что поза – защитная, но внутри слишком всё кипело, чтобы разыгрывать вежливость. Трев вошёл следом более неторопливо, неся оба напитка. В нескольких шагах от неё он остановился, словно не зная, рады ли ему здесь вообще.

– Спрашивай о чём угодно. – Он примостился на самом краешке дивана, подальше от неё. И ждал.

Это было глупо. Минуты тянулись, а никто не говорил ни слова. Трев был терпеливым человеком, из тех, кто не спешит, сначала во всём разберётся, а потом поступит по совести. Она всегда восхищалась этим в нём. Но смотреть на него не собиралась. Ни за что.

– Чарли?

Голос у него был такой мягкий, что её глаза сами собой поднялись к его лицу. В его взгляде смешались тепло, тревога и сила, и Шарлотта, медленно выдохнув, решилась.

– Я совершила кое-что ужасное в Брисбене, в своей практике психиатра.

Ты уйдёшь, когда узнаешь, кто я на самом деле?

– Продолжай.

– Несколько месяцев я работала с одной пациенткой. Молодая женщина, убеждённая, что муж собирается уйти от неё к другой. Никаких доказательств. Никаких разговоров между ними. Только её инстинкты.

Трев откинулся на спинку дивана, всем видом показывая, что слушает и не торопит. Шарлотта никогда не рассказывала об этом подробно – разве что на слушаниях в комиссии и тому подобном. Она тщательно подбирала слова, стараясь как можно быстрее изложить факты.

– Я уговаривала её прийти на несколько консультаций вместе с мужем, но она отказалась. По тому, как она описывала их отношения, и по тому яду, что лился из неё, у меня были основания полагать, что она собирается причинить вред ему и женщине, которую называла его любовницей. Я привыкла к тому, что пациенты выпускают пар, говорят, что хотели бы сделать, но за их словами ничего не стоит – ни реальной угрозы, ни намерения. Боль, злость, растерянность. Люди, которые приходят к таким, как я, хотят помощи.

– Но в этой женщине ты увидела что-то, что тебя встревожило.

Шарлотта кивнула и разжала скрещённые на груди руки.

– Я диагностировала у неё параноидное расстройство личности и выраженную тревожность. Опасное сочетание, и лечить его трудно, потому что пациент не доверяет ещё и врачу. В общем, я сообщила в полицию, потому что была убеждена: она собирается убить мужа.

– Похоже, у тебя были на то все основания.

– Нет. – Она коснулась запястья. Браслета тревоги там больше не было – в прошлом году она его выбросила. Вместо этого принялась теребить пальцы другой руки. – Я увидела у неё всё это, потому что сама выросла с той же самой историей. У моей матери те же болезни и вдобавок множество других. Параноидное расстройство личности я диагностировала ошибочно.

Лицо Трева затопило сочувствие, и Шарлотта отвернулась, когда по телу прокатилась волна паники. Его сочувствие было ей непонятно.

– Полицейское расследование разрушило их брак. Муж был ей верен, любил жену и не мог понять, что происходит. Она подала жалобу, и я чудом не лишилась лицензии. А знаешь… должны были отобрать.

Она не могла больше сидеть и вскочила на ноги.

– Мой профессиональный просчёт сломал жизнь двум невинным людям.

Она мерила шагами комнату. До раздвижной двери и обратно, снова и снова, а Трев молча смотрел на неё. Она чувствовала его взгляд, но встретить не могла.

– Это было как раз перед тем, как ты перебралась в Риверс-Энд?

Почему ты такой спокойный и не осуждаешь меня? Ты вообще меня слушаешь?

– Да. Нужно было уладить формальности и убедиться, что о маме будут заботиться как можно лучше. – Она остановилась у раздвижной двери и провела руками по волосам. – У мамы несколько психических заболеваний, и по крайней мере одно из них передаётся по наследству. Так или иначе я заботилась о ней с восьми лет, с тех пор как ушёл папа. А теперь она живёт в закрытом лечебном учреждении, а я? Я сбежала.

Трев встал, а Шарлотта вышла на балкон.

Сейчас он уйдёт. Махнёт на неё рукой – безнадёжный случай – и вернётся к своей жизни в Риверс-Энде. Разве не так поступил бы любой?

– Ты закончила убегать? – Он снова оказался рядом, но теперь в его взгляде был вопрос. – Почему ты говоришь мне это именно сейчас?

У неё дрожали руки, и он как-то это понял, потому что взял их в свои. Она попыталась улыбнуться – не вышло, – но ответила на его ровный взгляд.

– Потому что ты сказал, что не понимаешь, почему я скрытничаю. Ты спросил, когда я начну тебе доверять. Трев, вот она я. Я доверяю тебе.

Пожалуйста, не уходи. Пожалуйста, увидь меня за моим ужасом и неуверенностью.

Пока тишина затягивалась, Шарлотта почувствовала, что между ними что-то изменилось. Обнажив душу, она как будто утратила привычную способность читать Трева. Но он не уходил. И не выглядел так, будто ему противны её ошибки или её прошлое.

Он выпустил её руки и бережно обхватил ладонями её лицо, и она почувствовала на своей коже его дыхание.

– Запомни, доктор Шарлотта Дин: твоё доверие ко мне никогда не будет напрасным. Ты не сломлена, и давно пора тебе увидеть себя такой, какой вижу тебя я. – Его губы коснулись её губ. – Спасибо.

Ты не сломлена.

Шарлотта бережно хранила эти слова. Она доверяла Треву и готова была держаться за его взгляд на неё, пока не найдёт собственный путь.

Перевалило за полночь, и она осталась одна. После его поцелуя, отпечатавшегося на её губах, они вернулись в дом и долго разговаривали, держась за руки на диване. Больше поцелуев не было, но перемена между ними была настоящей. Трев знал о её страхах и прошлом, и всё равно заботился о ней. Это не требовало слов.

За остатками пива он рассказал ей об ужине с Рози.

– Я остаюсь у неё на ночь и помогу утром. Подниму картотечные шкафы и перетащу все папки в дом. Потом мне нужно ехать обратно, так что сможешь помочь ей разобрать их?

– Конечно. Хранить дорогие воспоминания – это важно. Я неплохо умею всё систематизировать, так что постараюсь разложить всё так, чтобы ей было легко найти нужное.

Трев улыбнулся.

– Она сама себя не узнает, Чарли.

А я – себя.

На сердце было легко ещё долго после ухода Трева. Он пообещал заглянуть к ней перед отъездом в Риверс-Энд и на мгновение обнял её, а затем сбежал вниз по лестнице в темноте. Даже в нём чувствовалась какая-то лёгкость.

Когда дверь была заперта, Шарлотта поняла, как сильно проголодалась. Ужин так и не состоялся, и она порылась в холодильнике, пока не остановилась на тарелке с сыром и фруктами.

Она даже не подумала предложить Треву что-нибудь, кроме пива. Да и то он сам принёс. С Рози они ужинали в бистро, а потом он поехал к ней – осматривать беспорядок, оставленный взломщиком. Не сидит ли Рози без сна, поджидая его, чтобы устроить допрос? Шарлотта хихикнула, представив, как Трев влезает в окно, лишь бы избежать встречи с замечательной, но чрезмерно любопытной матерью. Та непременно захочет полного отчёта о визите к женщине, которую считает идеальной парой для сына.

– Может, и правда, – пробормотала Шарлотта. – Со мной ему точно не будет скучно. И поводов напоминать мне, чего делать не стоит, у него тоже хватит.

Она положила ломтик груши на мягкий сыр на крекере и с хрустом откусила.

Покончив с едой, она убрала за собой и вернула пробковую доску в третью спальню. Из шкафа, где больше ничего не было, Шарлотта достала ксерокопию – ту самую, что указывала на Рози. Она прикрепила её в центре, а затем бросила взгляд на дверь.

Что, если Трев войдёт сейчас? Что бы он сказал, узнай, что она до сих пор хранит секреты – и от него, и от детективов?

Но Рози нужна помощь. А не новые допросы и подозрения.

Снимки ведь должны что-то значить. Почему Рози была одна, а не наслаждалась обедом в парке с Льюисом? Она заходила к Веронике? Близость к садовому центру делала это возможным, но зачем? Шарлотта отказывалась верить, что Рози имела какое-то отношение к смерти Октавии. Это была побочная загадка, а тот, кто делал снимки, – явно от нечего делать.

Жаль, что она не догадалась сфотографировать последнее подношение. Снимок Вероники, Джонаса и Терранса вместе в «Италии» был странным. И пугающим: фотограф снимал совсем рядом со столиком, за которым в тот вечер сидели Шарлотта и Лаки.

– Я тебя видела?

Трев ведь сфотографировал его. Шарлотта бросилась в гостиную за телефоном, чтобы написать ему, но заметила время. До завтра подождёт. А завтра она спросит Рози о пропущенном обеде с Льюисом.

Сначала – сон. И, может быть, сны о будущем лучше того, что она когда-либо осмеливалась себе представить.

Шарлотта распахнула глаза. Темно. Никаких звуков. Даже грома не было – обычного виновника её ночных пробуждений. Взгляд на часы мало что прояснил. Пять утра. Почему?

Когда зазвонил телефон, она в секунду оказалась на ногах и, спотыкаясь, добралась до дверного проёма. Телефон лежал на стойке – вибрировал, звонил, освещал всё вокруг. Рози? Трев? Мама?

Номер был скрыт.

– Алло?

Долгое молчание. Шарлотта выдвинула табурет и села, потирая глаза.

– Я же тебя предупреждал.

Шарлотта подумала было тут же сбросить звонок. Но что-то в этой настойчивости её заинтриговало.

– Предупреждали.

– Почему ты не уехала, доктор?

– Ну, я обдумала то, что вы сказали. Что расскажете всем о моём прошлом.

– И расскажу.

– Проехали, дружок.

На том конце кто-то словно поперхнулся. Или закашлялся. Шарлотта предпочла первое.

– Давайте кое-что проясним. Тем, кто меня любит, глубоко плевать на моё прошлое. Остальные не важны. Так зачем мне уезжать?

Она улыбнулась про себя. Трев знал, и ему было всё равно. Рози тоже скоро узнает – Шарлотта собиралась рассказать ей завтра. Вернее, сегодня.

– А как насчёт дражайшей мамочки? Тебя устраивает, что она гниёт в том аду, куда ты её засунула?

Плечи Шарлотты напряглись.

Он продолжил, теперь уже с торжеством в голосе:

– Держу пари, местная газета с радостью узнает о новой жительнице, которая упекла собственную мать, чтобы выгнать старушку в инвалидной коляске из дела всей её жизни. Удачи тебе с этим. Доктор.

– Рози не старушка. И если бы вы её знали, то никогда бы не сказали, что её можно из чего-то выгнать. Давайте, рассказывайте всему миру всё, что хотите. Я знаю только одного человека в округе, настолько мстительного и мелочного, чтобы делать такие звонки. Так что наслаждайтесь утренним кофе. Сид.

Шарлотта сбросила вызов и сердито уставилась на телефон.

Если только это не Кевин. Тоже не подарок. Как и Джонас. Боже, а вдруг она назвала не того человека?

Если бы только удалось выяснить, кто продолжает подбрасывать эти ксерокопии, она бы нашла звонившего. Вместо того чтобы и дальше сверлить телефон взглядом, она снова полезла в настройки, проверяя, нельзя ли перезвонить. Безуспешно, но когда она отложила телефон, взгляд зацепился за значок. Новый значок охранной системы.

– Шарлотта Дин, тебя уже не спасти.

Вчера вечером она собиралась проверить запись с камеры за день – посмотреть, появлялась ли Вероника на подъездной дорожке, – но приход Трева выбил это из головы.

Шарлотта открыла приложение. Оно предлагало на выбор камеру книжного магазина или подъездной дорожки и лестницы. Если оно работало, она могла бы увидеть, кто подсунул под дверь последний листок.

Она примостилась на диване при свете лампы и начала со времени сразу после закрытия магазина. И точно – вот Вероника стремительно забегает на подъездную дорожку, а затем отвечает на звонок. Через считанные секунды она уже снова на главной улице. Что бы она ни собиралась сделать, кто-то её прервал.

– Так это вы! Вы следите за мной, фотографируете меня и приходите ко мне домой!

Вероника, должно быть, вернулась позже. Шарлотта продолжила просматривать запись и увидела, как сама уходит на прогулку. Целую вечность ничего не происходило, и она перемотала до момента, когда вернулась домой.

Теперь было темно. Широкоплечий мужчина заполнил собой кадр камеры наверху лестницы, и когда он проверил телефон, на мгновение мелькнуло лицо Трева. Пустив запись в обратном направлении, она увидела, как он спускается по лестнице – точнее, лишь его силуэт, потому что в темноте опознать его было невозможно. Она переключила камеру и увидела, как он пятится по подъездной дорожке.

Пожалуйста. Пожалуйста, покажи Веронику.

На подъездной дорожке появилась фигура. Шарлотта задышала коротко и резко, переключая режим на обычное воспроизведение. Фигура замешкалась, оглядываясь назад, но и на этот раз при слабом свете Шарлотта не могла разглядеть, кто это. Однако человек был не на каблуках и не в юбке. Выше Трева и поджарее – почти худой. Короткими перебежками он добрался до подножия лестницы.

У Шарлотты дрожали руки, когда она переключала камеру. Чей-то профиль бочком поднимался по ступеням. Человек остановился и заглянул через перила, словно проверяя, не идёт ли кто по подъездной дорожке, а затем нырнул из кадра.

Подсовывает листок под дверь?

Человек появился снова. Порылся в карманах, склонив голову, пока не вспыхнул крошечный огонёк. Спичка поднялась к губам, сжатым вокруг сигареты. Гладко выбритая кожа. Белая рубашка с длинным рукавом. Сигарета загорелась. На мгновение в черноте кадра проступило лицо.

– О боже. Генри?

Шарлотта наблюдала за рассветом с балкона – вторая чашка кофе, нетронутая, остывала рядом. Она пересматривала запись раз за разом, пока до неё наконец не дошло.

Генри следил за ней. Или как там это назвать. Фотографировал её снова и снова, оставлял загадочные подсказки и не раз подкрадывался к её двери.

Зачем?

Она знала его недостаточно хорошо, чтобы строить догадки, но и то, что она о нём знала, ничуть не наводило на мысль, что за всем этим стоит именно он.

Он вырос в Кингфишер-Фоллс. За всю взрослую жизнь – один работодатель. Паб, где он начинал официантом, потом освоил управление и в итоге возглавил бистро и банкетные залы. Пабом владели Фред и Гленис, пока несколько лет назад, после несчастного случая с Фредом, Гленис не ушла на покой.

Кто теперь владеет пабом?

Шарлотта чуть не опрокинула кофе, когда поднялась в поисках ручки и бумаги. Спасла чашку, оставила её возле чайника и включила его – третья попытка наконец-то выпить чего-нибудь горячего. Взяв блокнот и ручку, она сварила кофе и, заставляя себя отпить пару глотков на кухне, принялась записывать вопросы.

Кому принадлежит паб?

Работа за стойкой бара или в зале делала человека почти невидимым. Генри говорил, что Терранс и Джонас обсуждали при нём за завтраком взлом у Рози. Может, он подслушал и другие обрывки разговоров, которые и натолкнули его на собственное расследование?

В тот день, когда Рози закрыла книжный магазин пораньше и они обедали в бистро, Генри работал. Он их обслуживал. Шарлотта прикусила губу, напряжённо вспоминая их разговор. Они обсуждали, что смерть Октавии могла быть неслучайной.

Зачем присылать подсказки мне?

И почему такие загадочные?

Если бы этот человек знал что-то конкретное, он бы пошёл в полицию. Вот только – Сид. Человек, чья репутация отбивала у кого угодно охоту обращаться в полицию.

Горячий кофе пошёл на пользу. Или кофеин. Как бы то ни было, теперь Шарлотта чувствовала себя бодрее. С чашкой она вернулась на балкон и продолжила записывать мысли, пока солнечный свет пробивался сквозь листву.

Кто такой Генри?

Женат?

Дети?

Чем он занимается в свободное время?

Она видела его только в бистро да пару раз в книжном магазине. Он любил читать. А программа лояльности магазина вела учёт покупок – надо будет скоро заглянуть и посмотреть, что он покупал.

Взгляд на часы напомнил Шарлотте, что почти пора звонить Треву. Он рано вставал и был единственным, кому она доверяла эту информацию. Если Генри стоял за фотографиями, слежкой за Шарлоттой и странными записками, то и телефонные звонки могли оказаться делом его рук. И даже смерть Октавии. Шарлотте вдруг расхотелось оставаться на улице. Она схватила чашку, ручку и блокнот и заперла за собой раздвижную дверь.

– Я в шоке, дорогая. В шоке, – сказала Рози. Она, Шарлотта и Трев втиснулись на кухне книжного магазина вокруг монитора, на экране которого застыло лицо Генри. – Я знаю его сто лет и понятия не имела, что он ведёт двойную жизнь.

Шарлотта позвонила Треву вскоре после шести утра, и через пятнадцать минут он уже стоял на пороге. Просмотрев запись у неё в телефоне, он согласился, что это действительно Генри.

– Твоё доверие для меня дороже всего, Чарли, – сказал он с улыбкой, которая согрела бы любое сердце, но Шарлотту пробрал холод до костей: она-то знала, какие секреты хранит в третьей спальне.

Рози присоединилась к ним внизу чуть позже. На большом экране лицо Генри, выхваченное светом, казалось ещё более жутким. Рози потребовала показать ей каждый кадр, где он крадётся по подъездной дорожке и ступенькам. Она качала головой, глядя, как он нагибается, чтобы просунуть бумагу под дверь.

– Но как давно это продолжается? – Рози перевела встревоженный взгляд на Трева. – Ты сказал, что это был не первый раз.

– Мам, были и другие. Вчера вечером мы встречались с детективами из Кайнтона, и они забрали три фотокопии. Одна снята с вершины водопада – на ней видно Гленис и Чарли на смотровой площадке, другая – Чарли возле фотомагазина, а вчерашняя – снимок посетителей «Италии».

– Каких посетителей?

– Вероника, Терранс и Джонас. Это был тот вечер, когда я ужинала с Лаки, – сказала Шарлотта.

– Ты видела Генри?

Шарлотта покачала головой.

– У него, должно быть, целая куча интересных фотографий в телефоне! – Рози выкатилась из кухни.

Трев вставил USB-флешку в записывающее устройство.

– Сделаю копию, если не возражаешь.

– Конечно. Чарли, поможешь мне на минутку?

Шарлотта последовала за Рози из кухни, и в животе у неё снова всё сжалось. Будут фотографии. Необъяснимые фотографии, о которых опытный детектив наверняка расспросил бы Генри. А тот упомянет, что подбрасывал их Шарлотте. Так недолго и накупить акций какой-нибудь антацидной компании.

Или начни почаще говорить правду.

Отмахнувшись от внутреннего голоса, Шарлотта присоединилась к Рози за прилавком. Свет нигде ещё не включали, кроме как на кухне.

– Чарли, мне нужно тебе кое-что сказать. Я видела Генри на днях. Он фотографировал на телефон. Для меня это ничего не значило, я торопилась и не обратила внимания, но теперь…

– Это было в день смерти Октавии?

Глаза Рози расширились.

– Ну да. Откуда ты знаешь?

Не раздумывая, Шарлотта схватила Рози за обе руки.

– Пожалуйста, пожалуйста, скажи, что ты не была у Октавии!

– Нет. Нет, я… ох, Чарли.

Словно наконец сложив воедино всё, что было сказано за последние минуты, Рози побледнела. На мгновение она уставилась куда-то вдаль с приоткрытым ртом. Потом её взгляд метнулся к Шарлотте. В глубине глаз читался страх.

– Возможно, я сделала ужасный выбор, – её голос был едва слышен. – Если Генри сфотографировал меня, это будет выглядеть плохо. Очень плохо.

– Почему?

– Ох, дорогая, я была на дороге от дома Октавии. Я как раз оттуда и ехала. – Она крепче сжала ладони Шарлотты. – Откуда ты знала?

– Те фотокопии, что Генри подсунул под мою дверь? Среди них была ещё одна. На ней ты, недалеко от садового центра. С датой и временем.

– Значит, детективы знают? – Плечи Рози опустились.

– Никто не знает.

– Знаю, – сказал Трев. – Теперь.

Веки Шарлотты на мгновение сомкнулись. Она собралась с духом. Речь шла о Рози, а не о том, что Тревор думает о ней, и она твёрдо стояла на своём решении промолчать. Услышав его шаг за спиной, она открыла глаза и обернулась.

Он смотрел не на неё, а на свою мать.

– Почему ты была рядом с домом Октавии?

– Мне позвонили и посоветовали навестить Октавию и уладить наши разногласия. – Рози подняла подбородок, и страх исчез из её глаз. – Я ехала на обед к Льюису, когда зазвонил телефон. Я заехала к нему и спросила, можем ли мы перенести обед на следующий день, но он был занят с покупателями и послал мне воздуш… ну, неважно. Ничего страшного.

Трев облокотился на прилавок.

– Это проблема. – Его голос был ровным, но он всё ещё не смотрел в сторону Шарлотты. – Что было дальше?

– Ну, я поехала в ту сторону, всё ещё в сомнениях. Она была довольно неприятна, когда я звонила ей тем утром, так что я удивилась, что она вдруг передумала. Но после того звонка я поверила, что Октавия хочет помириться, а я терпеть не могу, когда между людьми плохие отношения. Когда я подъехала ближе, я занервничала и снова засомневалась, не плохая ли это идея и не выйду ли я из себя. Я остановилась в тени дальше по дороге, примерно на полпути между садовым центром и домом Октавии, и просто всё это обдумывала.

– Рози, кто…

– Не вмешивайся, Шарлотта. – Его тон был спокойным. Слишком спокойным.

Шарлотта отпустила руки Рози и сложила свои на коленях, переплетя пальцы.

– Тревор, не стоит сердиться на Чарли. Мне не следовало хранить этот секрет. В общем, я решила, что лучше всего будет встретиться с Октавией вдали от её дома в другой день. Когда не будет сказано резких слов. Где-нибудь на нейтральной территории. Может быть, за кофе. Я повернула домой, и когда проезжала мимо садового центра, заметила машину Джонаса – он был внутри, у самой двери. Там же была Вероника, и она размахивала руками и закатывала сцену. Пока они меня не заметили, я прибавила ходу, и примерно через квартал увидела Генри.

– И он тебя сфотографировал?

– Понятия не имею. Он, кажется, меня не видел и не обратил внимания. Больше интересовался машинами, которые ехали по дороге туда-сюда. – Рози взглянула на Шарлотту с виноватой улыбкой. – Мне следовало сказать.

– Ладно, я не понимаю, мам. Ты перезвонила Октавии, чтобы сказать, что всё-таки не приедешь?

– Октавии? Ах нет, звонила мне не она. Разве я не упомянула? Как бы нелепо это ни звучало, но это была Вероника.

Телефонный звонок в магазине прервал долгое молчание, последовавшее за словами Рози. Никто не стал снимать трубку.

Шарлотта не решалась заговорить – вдруг велят замолчать, – хотя вопросов у неё была сотня. Например, зачем Веронике предлагать примирительный визит, если она не только обвинила Рози в заговоре против Октавии, но и подала на неё официальную жалобу? И с каких пор Рози верит хоть чему-то из того, что говорит Вероника? И что Джонас делал в садовом центре, и почему Вероника была сама не своя, и зачем Генри фотографировал машины?

– Шарлотта. По-моему, сейчас самое время.

Трев смотрел на неё, пока она пыталась выбраться из тумана своих мыслей.

– Прости. Я что-то пропустила?

Его лицо ничего не выражало.

– Дорогая, Трев спросил, можно ли ему посмотреть мою фотографию, которую сделал Генри.

– Нет, я не это…

– Но достаточно близко к этому.

Рози скрестила руки на груди и бросила на сына взгляд, который он проигнорировал, отвернувшись.

– Конечно. Я принесу.

Что угодно, лишь бы сбежать от этих осуждающих взглядов. Она встала и поспешила к задней двери, вытаскивая ключи из кармана. К тому времени как она добралась до двери, Трев уже шёл за ней по пятам.

– Я сейчас вернусь.

Она вылетела за дверь и взбежала по лестнице, но он снова оказался у неё за спиной – когда она уже вставляла ключ в замок. Шарлотта остановилась и подняла на него глаза.

– Мне не нужна нянька.

– Я сейчас не доверяю себе – вдруг скажу совсем не то, что тебе нужно услышать.

В его голосе что-то дрогнуло. Уязвимость, которую она никогда прежде не слышала. А затем её сменила жёсткость.

– Смирись с этим, Шарлотта. Я хочу посмотреть это подальше от мамы.

Пока слёзы, подступившие комом к горлу, не хлынули наружу, Шарлотта открыла дверь и толкнула её. Глянула вниз – с облегчением не обнаружив очередного листка бумаги.

– В третьей спальне.

– Показывай.

Идя в спальню, она услышала, как дверь закрылась на замок. Всё это было несправедливо. Ни к ней, ни к нему, ни к Рози. Разве так защищают тех, кого любишь? Просто смирись с этим. Конечно. Она сможет с этим смириться.

Он вошёл за ней в спальню и встал рядом – не прикасаясь, но достаточно близко, чтобы жар от его тела доходил до неё. Или ей показалось. Долго он изучал пробковую доску – так же, как вчера это делали детективы. Он снял злополучный пластиковый файл и пристально посмотрел на него, затем глянул на Шарлотту.

– Где ты это спрятала?

– В шкафу.

– Я понимаю, что ты хочешь защитить маму. – Он покачал головой; на лице проступило раздражение. – Но так нельзя было делать, Чарли.

Ну хотя бы снова Чарли.

– Когда ты это получила?

– В ту ночь, когда остался Лаки.

– Лаки?

– Вудленд. Эбби лежала в больнице, рожала, так что Лаки провёл день со мной и Рози, а потом мы пошли ужинать. Не Рози. Она рано ушла домой – встречаться с детективами. Мы с Лаки играли в карты, а потом, когда Дарси забрал его, я нашла записку. Вернее, Дарси её увидел.

– Ты хочешь сказать, что Генри её подкинул – за неимением лучшего слова – когда здесь были ты и маленький ребёнок? – Он оторопел.

– От этого всё становилось ещё страшнее. Я ведь была здесь и раньше, когда он это делал, но подвергать риску Лаки…

Она сглотнула и опустилась на кровать.

А если бы она открыла дверь не вовремя – мог бы Генри им навредить?

– И всё равно ты никому не сказала.

Похоже, он не ждал ответа – и вышел из комнаты с пластиковым файлом в руке. Шарлотта смотрела ему вслед с открытым ртом. С каких пор Тревор вообще уходит от разговора? Неужели он так на неё зол? Она вскочила и нагнала его у стойки.

– Трев. Подожди.

– Я хочу, чтобы ты теперь держалась от всего этого подальше. – Трев был почти у двери.

– Пожалуйста. Пожалуйста, подожди минутку.

Сама того не желая, она произнесла это срывающимся голосом – чувства, которые она сдерживала, рвались наружу. Все её барьеры рухнули. Он должен был её выслушать.

Положив руку на дверь, он остановился, всё ещё стоя к ней спиной.

Шарлотта заставила себя подойти. Потянулась к нему, отдёрнула руку, сглотнула – и всё же обхватила его за талию, прижавшись к его сильной спине. Он напрягся, но не оттолкнул её – и она услышала, как часто-часто бьётся его сердце.

– Мне так жаль. Я всего лишь хотела защитить Рози.

– Так было неправильно.

– Я всё усугубила.

– Возможно. Я пока не знаю, – в его голосе прозвучала досада. – Сколько ещё секретов ты от меня скрываешь?

Шарлотта не могла вспомнить ни одного. Хотя, может, что-то и было.

– Больше никаких фотокопий. Никаких звонков, о которых я тебе не сказала. Я рассказала тебе о своём прошлом. Но, может быть, есть что-то, какой-то момент, который я посчитала неважным, или догадки о ком-то, или —

– Я говорю не о мелочах.

Трев развернулся к ней лицом и, опустив руки ей на спину, привлёк её к себе. Неуверенность на его лице встревожила Шарлотту. Он всегда был собран. Всегда знал, что делать.

– Секреты, Шарлотта. Вот такие. – Он убрал пластиковый файл ей за спину. – С серьёзными последствиями. Ты хоть представляешь, насколько всё это может усложниться?

– Но если я объясню детективам, что не придала этому значения… Что забыла, что оно у меня… нет. Нет, я не стану лгать. Но я готова за это ответить.

Она подняла подбородок.

– Вы оба спуститесь? – позвала Рози снизу.

Трев открыл дверь.

– Секунду, мам.

Он прижался лбом ко лбу Шарлотты и пробормотал:

– Берни снова под стражей, мне позвонили поздно ночью. Он мог убить тебя в Риверс-Энде. Ты не доверяла мне тогда – даже когда я знал, что что-то не так, и просил: дай мне помочь. Не знаю, хочу ли я всю жизнь гадать, не скрываешь ли ты что-то. И гадать, не потеряю ли тебя в любой момент.

– Что ты такое говоришь?

Он отпустил её.

– Мне нужно поговорить с Катриной.

Не сказав ни слова, не взглянув на неё, он ушёл – вниз по лестнице, оставив за собой открытую дверь. Губы Шарлотты приоткрылись – сказать что-то, что угодно, – но ничего не вышло. Она всю жизнь привыкла справляться сама, довольствоваться собственным обществом – и никогда ещё не чувствовала себя так. Одна. Совершенно одна.

Шарлотта закрыла дверь, прислонилась к ней, зажмурилась и обхватила себя руками.

И зачем ты всё это продолжаешь, Чарли?

Снизу доносился голос Рози. Громкий. Взволнованный. Слов Шарлотта разобрать не могла, но тон уловила. Рози сердилась на Тревора.

Всё разваливалось. Её безопасная квартира больше не была безопасной. Дом Рози тоже. Городок оказался вовсе не тем мирным тихим местечком, каким прикидывался, а, как однажды сказала Рози, настоящим вертепом порока. Плохие люди. Плохие дела. И теперь ещё мать с сыном – друг против друга.

Ей хотелось бежать. Позволить ногам унести её как можно дальше и быстрее, пока в теле не останется ни капли сил. К водопадам, где она укрылась бы в тени деревьев, на мягкой зелёной траве у заводи, гладкой, как стекло, и слышала бы только грохот кристально чистой воды, падающей вниз.

И это ничего бы не изменило.

Хватит. Секреты. Бегство. Больше – нет.

Она медленно и глубоко вдохнула и опустила руки. Рози и Тревор не станут ссориться из-за неё. И сама она тоже не побежит. Как сумела побороть зависимость от браслета, так справится и с порывом бежать.

Проверив, что ключи в кармане, Шарлотта вышла на маленькое крыльцо и заперла дверь. Спускаясь по ступенькам, она уже отчётливо слышала слова Рози.

– Я не вынесу, если ты будешь злиться на неё, милый. У Шарлотты доброе сердце. Она хорошая.

– Да, хорошая. Но прошлое спутало её представления о том, что правильно, а что нет.

Шарлотта подошла к ним. Они вздрогнули – настолько были поглощены спором, что не услышали её шагов. По щекам Рози снова текли слёзы. Лицо Тревора осунулось, в глазах стояла печаль.

– Что правильно, а что нет, – с этим у меня всё в порядке. Мне трудно доверять, – тихо, но уверенно сказала Шарлотта.

Трев опустил голову.

– Себе, Трев. Тебе я доверяла всегда – с той самой минуты, как ты остановил мою машину, а я уронила тебе под ноги дорожную карту. Но в своей практике я совершила несколько ужасных ошибок, и это подорвало мою способность доверять самой себе.

– И всё же, когда случается что-то серьёзное, ты самый хладнокровный, надёжный и командирский человек из всех, кого я встречал. – Трев встретил её взгляд. В его глазах была неуверенность.

– Забавно, именно так Шарлотта описывает тебя, дорогой. – Рози смахнула слёзы со щёк.

– Только «командирский» – это она имеет в виду, – сказала Шарлотта.

Уголки губ Трева на миг дрогнули.

– Так вот, я приняла решение – насчёт доверия к себе. Найду психотерапевта и сделаю то, что должна была сделать ещё несколько месяцев назад. Мне нужна помощь.

Хорошо было сказать это вслух.

Рози протянула руку, и Шарлотта сжала её.

– Мы с тобой, милая.

Шарлотта наклонилась и поцеловала её в щёку.

– Спасибо, – тихо сказала она.

– А Трев перестанет дуться, – шепнула Рози.

– Я вообще-то здесь, мама.

– Вы двое созданы друг для друга.

– Рози! – Шарлотта не верила своим ушам.

Трев рассмеялся. Запрокинул голову – и расхохотался.

Шарлотта и Рози переглянулись, и взгляд сам собой перерос в общую улыбку. Потом Рози развернула коляску и покатила вниз по дорожке, а Шарлотта пошла рядом.

– Расскажи-ка ещё раз, Чарли, как ты познакомилась с моим сыном. Он тебе сразу понравился?

– Рози!

Минутная дурашливость разрядила обстановку – более-менее. Шарлотта пару раз ловила на себе взгляд Трева, пока они вместе переносили содержимое картотечных шкафов на обеденный стол Рози. Он уже поставил шкафы обратно, заметив, что пора их заменить и хранить всё, что нужно Рози, в доме.

Перед уходом из книжного магазина Рози от руки написала объявление и прикрепила к двери.

Откроемся позже утром. Приносим извинения за неудобства.

Теперь она готовила завтрак на троих, а Мэллоу устроилась на спинке дивана и наблюдала за ней. Мэйхем расхаживал между домом и сараем, словно выражая недовольство вторжением. Он сидел посреди сарая, когда Шарлотта подбирала последнюю охапку папок.

Одна соскользнула и уехала под стеллажи вдоль стены. Шарлотта опустилась на колени и заглянула под полку – посмотреть, куда укатилась папка. Там было ещё что-то, вдоль стены, и она едва дотянулась.

Это была рукоять топора.

Я тебя не здесь оставляла.

Нет, она же положила рукоять на верхнюю полку – куда просила Рози. А потом, в тот день, когда приезжали криминалисты, рукоять пропала.

– Почему ты на полу? – Трев зашёл в сарай. – Что это?

– Я уронила папку и нашла вот это под полкой. Прямо у стены.

– Старая рукоять от папиного топора.

– А-а. В последний раз я видела её вот здесь. – Она указала на полку. – Рози одалживала мне инструменты, и я заметила её там.

– Давай положим обратно. – Он сунул рукоять между двумя коробками. – Передай мне папки.

Шарлотта передала их и поднялась с колен, отряхиваясь.

– Штука вот в чём: с того вечера, когда я её видела, и до дня, когда криминалисты снимали отпечатки, она переместилась.

– Переместилась? Как?

Она пожала плечами.

– Я заметила, что её там нет, когда Сид рылся повсюду. Трогал всё подряд, будто надеялся наткнуться на орудие убийства. Он сказал, что ищет что-то длинное и тяжёлое, вроде рукояти. Я взглянула туда, потому что думала – он вот-вот её увидит и обвинит Рози, что та ударила ею Октавию.

– Но её не было. Ты уверена, что положила её сюда? – Трев вглядывался в рукоять, словно ожидая, что та ему ответит.

– Вполне уверена. Тревор.

Он усмехнулся, не глядя на неё.

– Должно быть, сползла назад и упала между полкой и стеной.

– Нет. Нет, дело было не так. – Рози появилась в дверях. – Я знала, что Сид сделает, если увидит её. У меня было секунд тридцать, прежде чем приехали славные криминалисты, а Сид наверняка шёл за ними по пятам. Так что я закатила её под стеллаж. К самой стенке. Это не орудие убийства, и я не собиралась позволять Сиду забрать папину вещь. Завтрак готов.

С этими словами она укатилась. Мэйхем зашипел на Шарлотту с Тревом и важно проследовал за хозяйкой.

Шарлотта не проронила ни слова. У Трева отвисла челюсть, и он уставился на дверной проём. Затем провёл рукой по волосам.

– Ладно. Я уже не пойму, это ты на маму плохо влияешь или она на тебя.

– И то и другое понемногу? А что такого особенного в рукояти топора?

– Папа обожал колоть дрова. Даже участвовал в местных сельскохозяйственных выставках и выиграл пару соревнований по рубке дров. Всегда говорил, что это даёт ему разрядку, когда достаёт прошлое. То, что он повидал, когда был военкором.

– И это была его любимая.

– Он снял топор с рукояти – хотел заменить. Так и не успел – сердце отказало. – Трев вздохнул. – Маме топор ни к чему, но расстаться с рукоятью она не может.

– И бить ею Октавию она бы не стала. Не такой дорогой для неё вещью.

Трев взглянул на рукоять.

– Катрина и Брайс были здесь. Провели беглый осмотр, судя по тому, что рассказала мама. Наверное, не заметили.

– Наверное.

Он поправил папки в руках.

– Надо позвонить Катрине, рассказать ей про Генри. Но после завтрака мне надо ехать домой.

– А Сиду тоже надо сообщить?

Трев покачал головой.

– У Сида своих забот хватает. Флешку оставлю тебе. Хорошо?

– Хорошо.

– И снимок мамы. Расскажи ей то, что знаешь. Придерживайся фактов, без догадок о том, кто что кому сделал. Поняла?

Шарлотта кивнула.

– Хорошо. Пойдём, пока мама не начала гадать, чего мы тут застряли. – Трев первым направился к двери.

– Она неисправима. Допытывалась, что я о тебе подумала в тот день, когда приехала в Риверс-Энд.

– Надо было тебя тогда арестовать – за то, как ты вела машину. Ещё секреты – и арестую.

– Сначала догони! – Не успев опомниться, Шарлотта рванула к дому, а Трев, посмеиваясь, зашагал следом.

После завтрака Шарлотта отправилась открывать книжный магазин. Ей хотелось дать Рози и Треву несколько минут наедине перед его долгой дорогой обратно в Риверс-Энд. А вечером поможет Рози разобрать папки.

Если только к тому времени тебя не арестуют за сокрытие улик.

Шарлотта вошла в книжный магазин через заднюю дверь и отключила сигнализацию. Попозже Катрина и Брайс собирались заглянуть – посмотреть запись с Генри. Пластиковый файл Шарлотта оставила за прилавком, под книгой, а флешку держала в кармане. Собиралась отдать и то и другое без лишних комментариев. Рози упомянула, что перед работой позвонит адвокату и обрисует положение дел. На всякий случай.

Первой покупательницей оказалась Гленис – она уже нетерпеливо ждала, когда Шарлотта откроет дверь.

– Что случилось? Я приходила раньше, а у вас было закрыто!

– Мы с Рози и Тревом завтракали перед его отъездом домой.

– Он уже уехал? – Гленис положила обе руки на прилавок. Взгляд тут же метнулся к фотографиям за спиной Шарлотты.

– Да. А вы долго владели пабом?

– Что? А, тем местом. Слишком долго. Фреду достался паб – его великое наследство, – и он настоял, чтобы мы жили там и годами его тянули.

Она перевела взгляд на Шарлотту.

– Правда, было одно хорошее: наверху устраивали свадебные приёмы, и мне платили за съёмку свадеб. А всё остальное время работала я, пока Фред занимался своим увлечением!

Руки сжались в кулаки.

– Должно быть, это было непросто, Гленис. Вы ведь любите фотографию, правда?

Гленис улыбнулась.

– Да. Да, конечно, любила. Хотя сейчас почти не снимаю. Теперь всё крутится вокруг цифровых камер, а у некоторых телефонов камеры почти не хуже моей старой зеркалки.

– Я работала в пабе, чтобы оплачивать учёбу в университете, – сказала Шарлотта. – Большинство там надолго не задерживается.

– Такая уж это работа. Персонал приходит и уходит. По-настоящему преданным был только один человек. Молодой Генри. Он всегда был рядом, всегда помогал, только вот с Фредом не ладил.

– Я встречала его несколько раз. Он ведь есть на той фотографии наверху? – Шарлотта указала наверх. – Такой молодой.

– Пришёл к нам сразу после школы. Но почему он остался после того, как я продала паб, – этого я никогда не пойму. Ненавидит хозяина. Говорит, тот напоминает ему Фреда.

– Привет, Гленис. – Рози вошла с двумя стаканами кофе на подносе. – Что мы можем для тебя сделать сегодня, если Шарлотта ещё не спросила?

– Я очень хочу ту фотографию, где я. Заплачу сколько скажете.

Шарлотта отступила, чтобы дать Рози пройти к её обычному месту за компьютером. Что же такого важного в этой фотографии?

– Давай я закажу для тебя копию. Тебя это устроит?

Вспышка злости на лице Гленис говорила: нет.

– Хорошо. Когда?

Рози приподняла брови, но кивнула.

– Если сегодня у нас будет время, одна из нас съездит к Харприт. Думаю, это не займёт много времени, и я тебе позвоню.

Гленис достала кошелёк и положила на прилавок купюру в двадцать долларов.

– Буду ждать твоего звонка.

Не сказав больше ни слова, она протопала наружу, на мгновение замерла на тротуаре, огляделась и свернула направо.

– Ну надо же. – Рози поставила кофе на прилавок. – Она сегодня не в духе.

– От горя так бывает. Думаю, смерть Октавии всколыхнула в ней старое, непрожитое горе по Фреду.

– Он был не самым приятным человеком.

– Это неважно. Горе бывает не только из-за смерти. Если их брак был несчастливым, она может горевать о потерянной возможности что-то исправить. А с Октавией она лишилась шанса восстановить их давнюю дружбу. – Шарлотта села и отпила кофе.

– Октавия сама оттолкнула нас обеих. И во многом я виню Маргерит.

Оттенок горечи в голосе Рози совсем не походил на её обычную терпимость.

– Всё изменилось, когда они с Сидом сюда переехали?

– О, Маргерит выросла в Кингфишер-Фоллс. Она училась в частной школе в другом городе, так что мы знали друг друга только по спортивным соревнованиям и вечеринкам. Потом она много где побывала, а когда познакомилась с Сидом в городе, вышла за него замуж и вернулась домой с таким видом, будто она лучше всех. Они с Октавией сразу поладили.

– А Гленис?

Рози вздохнула.

– Она много лет назад основала книжный клуб. Когда те две к нему присоединились, они все сблизились, а Гленис рядом с ними осталась чем-то вроде третьей лишней. Для тех двоих жена хозяина паба была недостаточно хороша.

Шарлотта рассмеялась.

– Ага. Сид-то – завидная партия.

– Жаль, что они вообще сюда переехали. Наш местный полицейский внезапно ушёл из полиции, и Трев, почти сразу после академии, вёл тут все дела, пока принимали заявки на эту должность – в том числе и его. Но Сид устал мотаться к месту службы и захотел получить это место, так что начал донимать Трева. Являлся в участок и на вызовы. Пошли анонимные жалобы на него. Всё дошло до того, что Трев пригрозил подать официальную жалобу.

– Какой ужас!

– Но прежде чем до этого дошло, Треву предложили должность в Риверс-Энд.

И всё стало ясно. Замечания о давней вражде. Предупреждение Трева держаться подальше от Сида – человека, который уже доказал Шарлотте, насколько он нечист на руку, когда в прошлом году создал фальшивые аккаунты в Фейсбуке и оставлял оттуда плохие отзывы о книжном магазине и ферме рождественских ёлок.

– То есть анонимные звонки – это у него не впервой?

Рози кивнула и отпила кофе.

Шарлотта потянулась.

– Думаю, у Сида уже неприятности. Очень на это надеюсь.

– Сейчас, дорогая, я куда больше тревожусь за тебя и за себя. Кто-то хочет свалить на нас смерть Октавии. И этот кто-то либо сам виноват, либо знает, кто виноват. И я не верю, что это Генри.

– Но…

– Никаких «но», Чарли. Генри – другого слова не подберу – трусишка. Я ни разу не видела, чтобы он хоть шагнул за пределы той узкой коробочки, в которую сам себя загнал, и очень сомневаюсь, что он способен кого-то убить.

Она наклонилась к Шарлотте и прошептала:

– Если уж на то пошло, Генри пытается нам помочь.

Стоило перед магазином остановиться машине или кому-нибудь войти в книжный магазин, как Шарлотта вздрагивала, ожидая увидеть двух раздражённых детективов с наручниками наготове. Или хотя бы одного: из этой парочки Катрина была куда приятнее. В тот момент Шарлотта сидела на полу в детском уголке и читала трёхлетнему малышу, когда в магазин неспешно зашёл Брайс. Она даже не заметила его, пока мальчик не показал пальцем.

– О. Да. Ну, этот дядя – хороший полицейский в штатском. Давай покажем эту книжку твоей маме?

Через минуту-другую мальчик уже вернулся с матерью, а Шарлотта провела Брайса на кухню.

– Опять один? – Шарлотта понимала, что стоило бы попридержать язык, но рядом с Брайсом сарказм так и рвался наружу.

– Мы с Катриной работаем вместе всего несколько недель, но я уже замечаю закономерность. Подозреваемые думают, что с ней легко. – Он усмехнулся. – А потом, узнав её поближе, всякий раз здорово удивляются.

– Я не подозреваемая. Вы сами мне это сказали.

– И всё же мы здесь. – Он прислонился к стене, скрестил руки на груди и кивнул на монитор. – Покажете?

Показала. Брайс внимательно просмотрел запись целиком, включая более ранний визит Вероники. Пару раз останавливал запись.

– Есть идеи?

– Почему она пришла и тут же ушла? Никаких. Надо было показать вам, что она делала незадолго до этого. Впрочем, могу и сейчас.

Шарлотта нашла фрагмент записи, где Вероника дёргала ручку двери и заглядывала внутрь.

– Я знаю, у нас чудесный книжный магазин, но и она, и Сид уже утомили меня своими проверками после закрытия.

– Сид?

– Ещё перед Рождеством он начал вести себя всё хуже. Однажды устроил у магазина пост выборочной проверки водителей на алкоголь – в самый загруженный день года. Но не остановил ни одной машины, только мешал нашим покупателям.

– Почему? – Брайс смотрел только на Шарлотту, прищурившись.

– Он терпеть не может Рози и Трева, а с самого моего приезда без конца твердит, что мне здесь не рады и что он непременно откопает в моём прошлом что-нибудь скандальное.

– Почему?

– И это всё, что вы можете сказать? Потому что сам факт моего существования его раздражает.

– Не могу себе представить.

Шарлотта решила, что Брайс ей нравится. За суровым фасадом скрывались и ум, и чувство юмора.

Брайс взял пластиковый файл, который она принесла с прилавка, и несколько минут внимательно его рассматривал. Потом бросил на кухонную стойку.

– Как думаете, что Генри пытается вам сказать?

Осторожно. Это может быть ловушка.

– В этих снимках нет никакого смысла. Снимок со смотровой площадки заставляет задуматься, не видел ли Генри, как за ограждение что-то сбросили. Это стоит проверить. Всё остальное – загадка.

– А вы любите загадки.

Чёрт, а он хорош.

– Не могли бы вы попросить миссис Сиббритт уделить мне минуту? – Брайс уже взял пульт и прокручивал запись дальше.

Шарлотту отпустили, но она не знала – расслабиться или, наоборот, быть начеку. Неужели снимки с Рози его и правда не заинтересовали?

– Уже закончили? – Рози подкатила к ней. Тревога в её глазах кольнула Шарлотту.

– Он не такой уж плохой. То есть расслабляться не стоит, но и бояться не надо.

– Я? Никогда. – Рози выпрямилась и направилась на кухню.

Что принесут следующие несколько минут? Обвинения и один арест? Или два? Шарлотту передёрнуло от обеих возможностей.

Катрина стояла перед магазином и разговаривала по телефону. Через минуту она закончила разговор.

Когда детектив вошла, Шарлотта поспешно нашла себе занятие за прилавком.

– Здравствуйте. Ваш напарник на кухне с Рози. Если хотите, проходите.

– Да нет. Они скоро закончат. Я хотела вас кое о чём спросить.

Сердце у Шарлотты ухнуло. Неужели сейчас она увидит ту самую сторону Катрины, о которой предупреждал Брайс?

– Что вы думаете о Генри? Что о нём знаете?

– Не так уж много. Рози расскажет лучше.

Катрина опёрлась на прилавок.

– Но я спрашиваю вас.

– Ладно. Я встречала его раза четыре или пять. Дважды – в бистро, где он обслуживал мой столик.

– А как он вёл себя с вами?

– Внимательно. Рози уронила вилку, и он тут же возник из ниоткуда с чистой вилкой. Я назвала его ниндзя. – Шарлотта улыбнулась.

– Дальше.

– В остальные разы он приходил сюда. Дважды покупал книги перед Рождеством – кстати, я всё собиралась посмотреть, что именно. – Она села за компьютер и застучала по клавишам. – И ещё пару дней назад он вбежал сюда в фартуке, чтобы рассказать, что подслушал разговор Джонаса Кармайкла и Терранса Мёрдока о случившемся накануне взломе в доме Рози.

В глазах Катрины мелькнула искра интереса.

– В пабе у них была обычная встреча за завтраком. Генри был расстроен, беспокоился о Рози и потому пришёл узнать, всё ли у неё в порядке.

Катрина достала телефон и сделала пометку.

– А профессиональное мнение о нём у вас есть? – Она подняла взгляд. – Не для протокола.

– Без полноценной оценки – нет.

На лице детектива мелькнул намёк на улыбку.

– Тогда личное.

– Он предпочитает не покидать зону комфорта. Управляет бистро, всю жизнь работает в одном и том же месте, хотя отношения с хозяевами складывались непросто. А вне привычной среды? Сплошной комок нервов. Даже по записи видно, что он напуган.

– И всё же он несколько раз приходил к вам в квартиру и приносил загадочные послания.

На это Шарлотте было нечего ответить. Генри почему-то выбрал именно её. Может, потому что в прошлом году она вступилась за Вудлендов. А может, из-за её профессии. Взгляд скользнул к экрану компьютера, к списку книг, которые Генри покупал за последний год.

– Так вы точно не останетесь на кофе, Брайс? – Из кухни вышли Рози и Брайс.

Шарлотта свернула открытое окно и встала.

– Спасибо, Рози. Думаю, мы сейчас сходим через дорогу за одним джентльменом – побеседовать с ним в участке. Будем на связи. – Он с улыбкой пожал Рози руку. – И больше не молчите о том, что вас тревожит.

Катрина кивнула Шарлотте и Рози на прощание и вышла. Брайс задержался у прилавка и перегнулся через него.

– Больше никакой самодеятельности, доктор. Договорились? – Он усмехнулся и пошёл за Катриной.

Шарлотта без сил опустилась на табурет, а Рози подъехала к ней с любопытным видом.

– Это о чём было?

– Важнее другое, Рози: почему он с тобой так мил? Вчера вечером он меня распекал целую вечность, твердил, что вообще-то должен меня арестовать, и всё это – при твоём сыне.

– И что сказал Трев?

– Ничего. Пока они не ушли. А потом сказал, что сам был бы со мной ещё строже!

– Вижу. – Рози улыбнулась своим мыслям.

– Что ты видишь?

– Ничего.

– Ты теперь ясновидица?

– Да, дорогая. Я вижу в твоём будущем любовь.

Жар мгновенно прилил к шее и щекам, и Шарлотта схватила бутылку воды, чтобы это скрыть. Нет, это уже слишком. Чтобы замаскировать внезапное смущение, она снова развернула окно со списком покупок Генри.

Рози похлопала её по плечу.

– Извини. Денёк выдался ещё тот, а пошутишь – и полегчает. Что мы смотрим?

– Мне любопытно, какие книги Генри у нас покупал. Ты только посмотри, Рози. – Она указала на названия. – Тру-крайм. Криминалистика. И… о!

– Идеальные фотографии Кингфишер-Фоллс.

– Нам нужно найти экземпляр этой книги. Никто из твоих знакомых не мог бы одолжить нам свой экземпляр?

Пальцы Рози застучали по клавишам.

– Есть пара человек, которым я могу позвонить, но обычно такие книги покупают, чтобы отослать друзьям или родственникам, живущим далеко отсюда. Я попробую, но особо не надейся.

– Прежде чем ты начнёшь, чем всё закончилось с Брайсом? – спросила Шарлотта.

– Какой милый человек. Тот листок его нисколько не обеспокоил. Он его сфотографировал и лишь посоветовал мне больше доверять своему чутью. Правда, спросил о Веронике – зачем она мне звонила, – а я не нашлась, что ответить. Теперь, оглядываясь назад, думаю: не знала ли она, что с Октавией что-то случилось, и не хотела ли, чтобы меня видели поблизости? Но откуда ей было знать, если только она сама не была замешана?

Пока Рози обзванивала покупателей, Шарлотта принесла из кухни стремянку. По времени выходило, что Вероника не могла убить Октавию. Чайник, оставшийся после их чаепития, был холодным. А на время смерти у Вероники было алиби. Тогда кто? Джонас? Жаль, Катрина и Брайс не спешили делиться сведениями, которые были нужны Шарлотте.

Улыбнувшись собственным нелепым мыслям, Шарлотта взобралась по стремянке и сняла со стены за прилавком фотографию. Полиция просто обязана держать её в курсе всех допросов. Передавать свои записи. А то и позволять ей присутствовать при расследовании.

Это бы здорово облегчило мне работу.

Спустившись на пол, Шарлотта сложила стремянку и оставила фотографию на заднем прилавке.

– Ну что ж, всё равно спасибо, дорогая. Я так рада, что твоей дочери в Англии понравилась книга.

Рози вздохнула и повесила трубку.

– Два отказа. Ты отнесёшь фотографию Харприт?

– Если ты не против. Пока Гленис не пришла проверить, как у нас дела.

– Возьми деньги, которые она оставила. Если выйдет дороже, я доплачу.

Через несколько минут Шарлотта вошла в магазин Харприт. Та вышла из подсобки с широкой улыбкой.

– Шарлотта! Хотите чаю?

– Ох, с удовольствием. Но мне скоро возвращаться в книжный магазин.

– Принесли мне работу?

Шарлотта показала Харприт фотографию и объяснила, что Гленис хочет копию.

– Пустяки. Подождёте пару минут, пока я сделаю копию?

– Так быстро? Спасибо.

Харприт вынула фотографию из рамки и вставила в аппарат.

– Только одну копию?

– Одной хватит. У вас сейчас много работы?

– Как всегда в это время года. Все разъехались отдыхать, но скоро вернутся, и тогда я буду сбиваться с ног: всем понадобятся отпечатки. – Она рассмеялась. – Каждый год одно и то же, и всякий раз я жду этого с нетерпением.

Аппарат зажужжал. Харприт принесла готовую копию и показала Шарлотте.

– Сейчас принесу оригинал – сравните.

На взгляд Шарлотты, обе фотографии были одинаковыми, но Харприт нахмурилась.

– Оригинал довольно старый, а копия вышла не такой чёткой. – Харприт всмотрелась в неё через лупу. – Посмотрите.

Она протянула лупу Шарлотте.

– Надо же! А я и не подумала воспользоваться лупой.

Шарлотта впервые как следует разглядела Фреда Лейна. Хмурая гримаса проступила отчётливее: сердитые глаза, красная шея. Одет он был не так элегантно, как муж Октавии в смокинге: на Фреде были потёртый пиджак и красный галстук-бабочка в белый горошек. Галстук сочетался с длинным красным платьем Гленис, но в остальном наряд для торжественного вечера выглядел неуместно.

Шарлотта перевела взгляд на Генри в глубине снимка. В белой рубашке, чёрных брюках и длинном фартуке это был тот же человек, который несколько дней назад ворвался в книжный магазин, только совсем молодой. Но во взгляде, прикованном к Фреду, читалось что-то похожее на страх. Или ненависть.

– Устроит? Я могу переделать.

– Не надо. И так отлично, спасибо. Мне очень нравится эта лупа. Пожалуй, куплю себе такое – дома есть несколько снимков, которые хочется разглядеть получше, – сказала Шарлотта.

– Возьмите её. У меня их полно.

– Вы уверены? Я завтра верну.

– Да когда угодно – хоть когда придёте пить чай. Договорились? – Харприт вставила оригинал обратно в рамку. – По городу ходят слухи, и мне они совсем не нравятся.

– О чём?

– О бедной миссис Моррис. И о том, что к её смерти причастен кто-то из Кингфишер-Фоллс. Миссис Уимор заявила мне, будто Рози её убила, и, признаюсь, я рассмеялась. Ей это не понравилось.

– Рози её не убивала. Но кто такая миссис Уимор?

Харприт изумлённо посмотрела на Шарлотту.

– Вы же знаете. Высокие каблуки и ярко-оранжевая помада?

– Вероника?

– Вероника Уимор. Она сказала, что происходит от Уиморов из Сомерсета или что-то в этом роде. И не забывайте: по-английски Wheemor – с h после W. – Губы Харприт дрогнули. Она украдкой покосилась на Шарлотту, и обе расхохотались.

Но, как ни забавляло её это, всю дорогу обратно в книжный магазин у Шарлотты из головы не шли Фред и Генри. Сколько же напряжения на одной фотографии. Бедной Гленис там явно было не по себе, она выглядела расстроенной. Знал ли Генри, что происходило между супругами? Видел ли, как Фред грубил Гленис – или делал что-нибудь похуже?

Она остановилась посреди тротуара.

Неужели Генри убил Фреда?

Пусть Генри и казался нервным, человека можно довести до того, что он совершит немыслимое. Мог ли Генри оказаться у водопада, когда Фред упал? Шарлотте нужно было снова посмотреть снимки мужчины на тропе, сделанные в тот день. По тропе он шёл уверенно – наверняка был местным и хорошо знал эти места.

Но зачем присылать подсказки именно мне?

Шарлотта зашагала дальше. Людям определённого склада необходимо, чтобы их заметили. Совершить нечто ужасное – а потом привлечь к нему внимание. Нужно было найти свой справочник и освежить в памяти подробности.

Рози как раз вешала трубку, когда Шарлотта поспешно вошла.

– Дорогая, пока ничего не удалось, но я нашла кое-что интересное.

– Я тоже. Давай ты первая.

– Я раньше не обращала внимания, но сейчас просматривала список и обнаружила, что среди покупателей значилась Октавия.

– Октавия купила книгу Фреда? Когда?

– Давным-давно. Точнее не скажу: на компьютерную систему мы перешли всего четыре-пять лет назад, и я перенесла в неё столько бумажных записей, сколько смогла. Даты покупок мне и в голову не пришло вносить, так что она вполне могла купить книгу сразу после выхода.

– Ты не против, если я посмотрю снимки в телефоне? Те, что сделала, когда Октавия… ну, ты понимаешь.

– Умерла? Со мной не надо ходить вокруг да около, Чарли. Конечно, смотри – и рассказывай, что хотела сказать.

Шарлотта поставила рамку на задний прилавок и передала копию Рози.

– Сейчас принесу стремянку. А Харприт дала мне вот это. – Она достала из кармана лупу. – Посмотри на выражение лица Генри и скажи, что думаешь.

Пока Рози склонилась над фотографией, Шарлотта искала в галерее телефона снимки из дома Октавии. Она пролистала снимки тела. Кухня – нет. Кадр с окном, диваном и какой-то с виду дорогой картиной на мольберте. Нет.

– Ага!

– Что? – Рози подняла глаза.

– Я сфотографировала книжный шкаф Октавии. Посмотри, что там! – Шарлотта увеличила изображение: на нём виднелась размытая, но узнаваемая книга.

– Книга Фреда. И выставлена на подставке.

– Я раньше не замечала подзаголовка. Идеальный взгляд одного мужчины. Должно быть, Гленис было обидно, что издатель добавил такой подзаголовок, ведь в книге есть и её работы, – сказала Шарлотта.

– Книгу они издали за свой счёт.

– За свой счёт?

– Они заплатили, чтобы книгу выпустили. Фред передал снимки и текст, а так называемое издательство превратило всё это в книгу и напечатало около сотни экземпляров. Большую часть пришлось выкупить Гленис – Фреда к тому времени уже не было. Потом издательство почти ничего не сделало, лишь продало несколько экземпляров паре знакомых книжных магазинов. Я взяла довольно много: у нас постоянно спрашивают книги о здешних местах. – Рози снова склонилась над копией. – Я никогда не видела Генри таким расстроенным. Интересно, не слышал ли он, как Фред велел Гленис не попадать в кадр. Генри к ней очень привязан и даже помог ей переехать в нынешний дом, когда она продала паб.

– А кто теперь владеет пабом?

– Разве мы ни разу об этом не говорили? Я думала, ты знаешь. Кевин Мёрдок.

– О. Понятия не имела, Рози. И он ведь был кавалером Октавии.

– Неужели ты думаешь, что Октавию убил Генри? – Рози высоко подняла брови.

– Я уже не знаю, что думать.

Рассказать тебе мою последнюю теорию?

Больше никаких расследований, доктор.

Предупреждение Брайса вновь прозвучало у Шарлотты в голове. Брайс мог бы провести её в дом Октавии, чтобы она ненадолго взяла книгу. Или сходить за ней самому. Где-то у Шарлотты должен быть его номер.

– Я дам Гленис знать, что копия готова. Ты всё ещё готова помочь мне после работы? – спросила Рози.

– С радостью. Хорошо будет заняться чем-то, не связанным со всем этим. С Октавией, Генри, Вероникой Уимор…

– О, так вот какая у неё фамилия! Я так и знала: звучит она как-то… ну, странно.

– Говорит, что происходит от Уиморов из Сомерсета.

– Семейство, надо полагать, знаменитое. – Рози протянула лупу Шарлотте. – Согласна. Отныне полицейскую работу оставляем детективам. А вечером закажем пиццу и будем есть, пока разбираем бумаги. По крайней мере, точно знаю, что среди бумаг Грэма никаких тайн нет.

– У тебя есть версия, кто вломился? И что пропало? – Шарлотта раскладывала на обеденном столе папки в порядке дат, а Рози по одной разбирала их содержимое. Рядом с ней стояла большая коробка, куда она складывала всё, что не стоило возвращать в папки. Пока это были подшивки газет, старые рабочие письма и книги по журналистике.

Ничего пока не выбрасывали, но предложение Шарлотты отделить то, что по-настоящему дорого Рози, от всего остального упростило задачу. Когда Рози отберёт всё, что хочет, тогда можно будет – уже в другой день – заняться коробкой.

– Ума не приложу, дорогая. Насколько я вижу, пока ничего не пропало. Конечно, я не помню всего, что хранил Грэм, но ничего такого в глаза не бросается.

– Продолжим искать. Просто не верится, какие тут сокровища. Тебе обязательно надо попросить Харприт вставить в рамки хотя бы часть фотографий и статей!

Рози просияла.

– Грэм был таким талантливым. И таким смелым и добрым. Даже на склоне лет, когда здоровье у него было уже не то, он всё равно приходил на помощь каждому, кто в нём нуждался.

Она протянула газетную статью.

– Вот статья, которую он написал в память о Фреде Лейне. Хотя, пожалуй, не совсем в память – сам человек ему не особенно нравился, – скорее обзор прекрасных фотографий, которые тот делал все эти годы. Среда обитания очень важна, и Фред подчёркивал, что территорию вокруг водопада нужно защищать, чтобы зимородки снова здесь поселились.

Шарлотта бегло просмотрела статью – её больше занимали две фотографии. На одной Фред стоял на смотровой площадке в непринуждённой позе. На шее у него висели две камеры. Он пристально смотрел на водопад.

– Грэм сделал этот снимок за несколько недель до несчастного случая, и я помню, как он говорил, что кадр дался нелегко. Фред всё время хмурился в объектив, вот Грэм и попросил его смотреть в сторону.

– Он любил галстуки-бабочки.

– Не припомню, чтобы хоть раз видела его без галстука-бабочки. Гленис шутила: она всегда знала, что подарить ему на Рождество.

Вторая фотография была знакомой. На ней – заводь и река, снятые с вершины водопада. Шарлотта и сама делала несколько таких снимков, но этот снимок был сделан профессиональной камерой; чёткость портила лишь пожелтевшая бумага, на которой его напечатали.

Подпись под ним сообщала, что снимок взят из книги Идеальные фотографии Кингфишер-Фоллс, а права на него принадлежат Фреду Лейну.

– Через сколько времени после смерти Фреда вышла эта статья?

– Так, сейчас посмотрим. – Рози бросила несколько бумаг в коробку. – Как минимум через три месяца. А может, и позже: книга вышла на той же неделе, что и номер газеты, – потому Грэм и взял оттуда снимок.

Шарлотта достала из сумочки лупу и принялась разглядывать фотографию.

– Дорогая, что это ты делаешь?

– Понятия не имею, но вот бы сюда ту книгу! Чёрно-белый снимок на старой бумаге разбирать трудно. Но вот здесь – в воде что-то есть? – Она передала всё Рози. – Утка, что ли, покачивается?

– Или какой-то обломок. В реку чего только не попадает, так что это может быть что угодно. А я как раз придумала, у кого эту книгу можно попросить.

Шарлотта вглядывалась в сумерки, пытаясь разглядеть въезд на участок Гленис. У примыкающей к участку фермы рождественских ёлок стояла большая вывеска, а этот въезд заметить было почти невозможно. Даже почтового ящика тут не было – только узкий просвет между запущенными кустами. Подъездная дорожка вилась вниз по холму через заросли и выводила к негустому саду вокруг маленького дома.

Сбоку – пустой навес для машины, в доме темно, ни признака движения. Шарлотта развернулась и поставила машину так, чтобы та – как она надеялась – никому не помешала, если Гленис вернётся раньше, чем Шарлотта уедет.

Рози звонила Гленис и на домашний, и на мобильный, но та не ответила, и ни там, ни там не было голосовой почты.

– Уверена, она где-то недалеко от дома и не будет против, если ты заедешь. Если у неё ещё остались все те книги, она наверняка одолжит нам одну на вечер.

– Ну да. Прямо манит, – пробормотала Шарлотта, выбираясь из машины с телефоном в руке – вместо фонарика.

Дом окружали эвкалипты, а за ними – сосны с фермы Дарси. Может, при дневном свете здесь и было красиво, но сейчас от этого места веяло одиночеством и печалью. Она поёжилась, хотя духота нарастала и обещала новую грозу.

Она постучала во входную дверь, не ожидая ответа. И не получила. Решив подождать несколько минут на случай, если Гленис вернётся, Шарлотта обошла дом по периметру. Все шторы были задёрнуты. За домом она повела фонариком по сторонам. Бельевая верёвка. Больше ничего.

Шарлотта сморщила нос. Дым. Она пошла на запах и вышла к открытому кострищу у ряда деревьев. Другого слова для грубо вырытой ямы, обложенной старыми кирпичами, Шарлотта подобрать не могла.

Огонь не горел, зато яма почти доверху была полна обгоревшей бумаги и коробок. И книг. Шарлотта наклонилась и ахнула. Большинство уже не спасти, но сбоку лежал обгоревший и всё же вполне узнаваемый экземпляр книги Фреда. Остальные были того же формата и размера – то есть то, что от них осталось. Гленис купила их и сожгла.

Шарлотта вытащила уцелевшую книгу из ямы и стряхнула с неё сажу. Края страниц почернели, но в остальном экземпляр был в порядке. И если Гленис жгла их – своего рода очищение от горя, – то одной книги она точно не хватится.

Внезапно сумерки сменились ночью, и дом будто ещё сильнее отрезало от мира. Шарлотта выпрямилась. Ждать Гленис она не собиралась.

Она поспешила к машине, юркнула за руль и, тихо усмехнувшись собственной глупости, заперла двери. Холодок по спине усиливался с каждой секундой, что она здесь оставалась, – и Шарлотта с облегчением вздохнула, когда мотор завёлся и вспыхнули фары. Выруливая по подъездной дорожке, Шарлотта стиснула руль. А вдруг в кустах что-то прячется?

– И что же именно, Чарли? Возьми себя в руки.

Вернувшись на грунтовую дорогу, Шарлотта прибавила скорость, но всё равно следила за каждым движением на обочинах – вдруг там скачут кенгуру. У поворота на городскую дорогу навстречу выехала машина, срезая угол, и Шарлотта ударила по тормозам, чтобы не столкнуться.

Сердце колотилось. Шарлотта оглянулась на удаляющиеся огни.

Машина Гленис.

Вернувшись к дому Рози, Шарлотта заперла книгу в машине и поспешила внутрь. Больше всего ей хотелось поехать домой и изучить обгоревшую находку вдоль и поперёк – с лупой и без Рози.

– Ты видела Гленис? – Рози встретила её у входной двери. – Заходи. Пиццу привезли несколько минут назад.

Пицца. Чёрт. Совсем забыла про еду.

– Я поставила её в духовку на подогрев, так что, может, достать?

– Я помогу. – Шарлотта заперла входную дверь и пошла за Рози. – Гленис я видела – правда, только после того, как она чуть не снесла мне передок, срезая поворот!

– Ой-ой. Блестящим водителем она никогда не была, но, боюсь, с годами стала просто беспечной. И что она сказала?

– Это было у поворота, а я уже успела съездить к ней, так что возвращаться не собиралась. Ты там бывала?

Рози вытащила из духовки коробку с пиццей, и очки у неё тут же запотели.

– М-м…

– Погоди. – Шарлотта взяла коробку и закрыла дверцу духовки. – Вот они, издержки очков.

– Ох и раздражает же. – Рози сняла очки и протёрла их. – Я там бывала. Место и вправду на отшибе, да?

– Ночью там жутковато – ни огонька, а вокруг все эти громадные деревья, будто следят за мной.

– Как сказал бы Лаки, деревья не следят за людьми.

Да уж, он бы так и сказал.

Шарлотта улыбнулась.

– Интересно, как там Эбби. И все они.

– Уверена, скоро узнаем. Тарелки я уже поставила на столик во дворе.

Пицца была восхитительной и утолила голод, который Шарлотта весь день старалась не замечать. Кошки крутились рядом, будто в надежде, что и им перепадёт, – и Рози их не подвела, угощая крошечными кусочками мяса.

– Гленис звонила раньше, – сообщила Рози.

– Раньше? Когда?

– Тебя уже давно не было, и она сказала, что увидела пропущенный вызов на мобильном. Мол, была на смотровой площадке, молилась и не слышала звонка.

– Ты спросила её про книгу?

– Спросила. Я и договорить не успела, как она отрезала: «Нет! Они мои!» Тогда я объяснила, что ты ездила к ней домой, и она бросила трубку.

– Летела, чтобы велеть мне держаться подальше от её кострища.

– Кострище? Ну, тебе ещё за руль, так что нельзя, а мне-то можно – выпью. В холодильнике есть сок. – Рози скрылась в доме. – А теперь рассказывай всё.

– Посмотрим, какие у тебя секреты.

Шарлотта вышла с книгой на балкон, включила верхний свет и отпила вина.

Было уже поздно. Она рассказала Рози о странной находке, и они успели порассуждать о том, что творится в голове у Гленис. Практику Шарлотта оставила, но помочь Гленис справиться с горем ей хотелось. Завтра Рози позвонит ей ещё раз – вдруг та согласится выпить с ними кофе. Если Гленис согласится, Шарлотта по-дружески подскажет ей несколько приёмов, которые помогают держаться. Если, конечно, Гленис захочет её слушать.

Прежде чем открыть книгу, она неспешно вернулась в дом, поставила телефон на зарядку и оставила его на стойке. С лупой в руке Шарлотта села и открыла первую страницу.

Несколько недель назад, вскоре после того как она начала работать у Рози, Гленис как-то зашла и показала Шарлотте фотографии, которые отдала для книги. Горсткой собственных снимков она гордилась безмерно, но тогда Шарлотта ещё ничего не знала ни о трудном браке Гленис, ни о том, как не любили её мужа.

Первые страницы были обычными для таких изданий: сведения об авторских правах и прочее. Авторство всех снимков приписывалось Фреду, кроме шести на перечисленных страницах: их сделала Гленис.

Посвящение от Фреда.

Моим любимым матери и отцу – за то, что верили в меня.

Какая пощёчина жене. У Шарлотты защемило сердце от жалости к ней. Вечно в тени.

На другой странице перечислялись снимки флоры и фауны. Зимородку отвели целый абзац – с примечанием, что Фред за всю жизнь сфотографировал лишь одного.

– Ха. А я одного уже видела – и сфотографировала.

Она отпила вина. День дал о себе знать. Всё разом: утренний звонок, злость Трева, визит детективов. И дом в кольце деревьев. Поёжившись, она листала дальше.

Ей попался интересный снимок водопада на всю страницу, сделанный с травы у заводи. Какой красивый кадр. Вода – кристально чистая, небо – идеально синее. Любой, кто это увидит, захочет здесь побывать. Она так хорошо знала и мягкость этой травы, и шум падающей воды.

Бокал опустел; она пошла налить ещё и по пути глянула на телефон. Её ждали сообщения. Два от Трева. Одно от Катрины. И одно от Брайса. Ну вот, теперь у неё есть и его номер. Но книга интриговала сильнее, так что открывать она ничего не стала – телефон остался заряжаться.

Страница за страницей удерживала её внимание, а потом, ближе к концу, появилась та самая красивая фотография из газеты – только в ярких красках и на глянцевой бумаге. Автором снимка значился Фред; рядом стояла дата.

Шарлотта отлистнула назад: на предыдущей странице стоял снимок Гленис – тоже с подписью и датой. С той же датой. Должно быть, на днях она неправильно поняла Рози, которая говорила, что Гленис и Фред не стали бы снимать в один день: вместе они работать не могли. Или кто-то просто перепутал даты.

Подняв лупу, Шарлотта стала рассматривать реку – от подножия водопада до того места, где та скрывалась за плавным изгибом. Чуть в стороне виднелся крошечный пляж – тот самый, куда она хотела добраться на лодке. Ивы нависали над дальней частью реки, почти смыкаясь над сужающимся руслом. Где-то здесь она раньше заметила несоответствие в газетном снимке, но сейчас оно ускользало от неё.

Только вот… рядом с пляжем, увлекаемое течением, виднелось что-то красное. Что-то маленькое, трудноразличимое в тени деревьев. Версию с уткой пришлось отбросить. И не ветка, и вообще не что-то природное.

Шарлотта занесла книгу в дом, под яркий свет над стойкой. Отключив телефон от зарядки, Шарлотта сняла нужный участок фотографии крупным планом и отправила снимок на ноутбук.

Пока ноутбук запускался, она наконец добралась до сообщений. У Трева – коротко.

Добрался домой. Не влезай в неприятности.

И ещё одно, полчаса назад.

Если захочешь поговорить – я всегда рядом.

Может, это он сам хотел поговорить? Ещё за завтраком утреннее напряжение сошло на нет. А вот ей самой было что переварить. Распутать мысли, разобраться в чувствах. Она открыла сообщение Катрины.

Генри останется под стражей на ночь. Хотела бы обсудить кое-что из того, что он рассказал. Удобно ли завтра в десять?

Какие сведения? Если детективы держат его за решёткой, неужели они считают его подозреваемым в убийстве? Шарлотта быстро подтвердила время. Потом перешла к Брайсу.

Сфотографируйте и пришлите снимок миссис Сиббритт на тротуаре у садового центра. Срочно.

– Серьёзно?

Снимок она уже вернула на пробковую доску, так что фотографировать пришлось в спальне. Отправила Брайсу и приписала одно слово.

Зачем?

Через мгновение телефон пискнул. Брайс.

Хватит играть в сыщика. Спокойной ночи.

Шарлотта усмехнулась и переслала снимок себе на ноутбук. Раз уж Брайс заинтересовался, не помешает и ей присмотреться – хотя что там можно увидеть, кроме Рози, идущей обратно на работу? Над головой грохнул гром, и Шарлотта подскочила, чуть не выронив телефон. Она закрыла раздвижную дверь, потом заметила на столе бокал с вином и забрала его, пока внезапный порыв ветра не смахнул его на пол.

Шарлотта придвинула табурет к стойке и загрузила оба снимка под стук ливня.

Она приблизила красный предмет в воде. Слишком близко – потерялась резкость. Подальше – не разобрать. Может, взять лупу и увеличить не так сильно… вот, намного лучше.

Это был бант.

Рози была права. Мусор. Лента с чьего-то подарка попала в реку выше по течению. Не более того.

Красный. В белый горошек.

Шарлотта схватила ключи от книжного магазина и квартиры, накинула тренч и бросилась вниз по лестнице. Молния помогла найти замок на задней двери магазина; Шарлотта влетела внутрь и притянула дверь за собой. Она потянулась за стремянкой, и тут её сбил с толку писк. Сигнализация.

Она ввела нужный код на панели за секунду до того, как завыла бы сирена. При сигнале тревоги звонок приходил и ей, и Рози, а поднимать Рози с постели было совсем незачем.

Со стены за прилавком Шарлотта сняла фотографию. Сунула её под тренч, вернула стремянку на место и снова включила сигнализацию. Поднимаясь наверх, она промокла насквозь – дождь хлестал сбоку.

Шарлотта оставила фотографию возле ноутбука, повесила тренч сохнуть и нашла себе полотенце. На телефоне был пропущенный звонок. Она глянула на время и слегка опешила: почти полночь.

Она перезвонила.

Гроза ушла, но дождь не кончился. Теперь он шёл слабее, чем когда Шарлотта была на улице, но всё равно громко стучал по крыше спальни. Она натянула простыню до подбородка, вытянула усталые ноги до края кровати и уставилась в чёрное небо.

Красный бант в белый горошек.

Как тот, что был на Фреде на фотографии, которую она забрала из магазина.

– Гленис всегда знала, что купить ему на Рождество.

Он обожал галстуки-бабочки.

Но что было на снимке – лента, выброшенная с чьего-то подарка, или галстук-бабочка Фреда, уже после того, как он разбился насмерть?

– Это невозможно.

Даты не сходились. Она проверила его некролог. И как он мог сделать этот снимок, если был мёртв?

Шарлотта накрыла голову простынёй и заставила себя закрыть глаза.

Через несколько часов ей предстояло встретиться с Сидом на смотровой площадке – и соображать придётся быстро.

Когда она перезвонила, он признался: анонимные звонки – его.

– Зачем? – она повторила любимое слово Брайса.

– Расскажу. Только не по телефону. Надо встретиться.

– Отлично. Я буду в участке в…

– Шарлотта. Пожалуйста.

Да что вообще происходит?

– Пожалуйста, дай мне шанс объяснить. – Голос Сида звучал умоляюще. – Знаю я кое-что. Про совет. Про Джонаса, про Терранса. И про Веронику кое-что есть. Но сначала мне нужно, чтобы ты помогла мне выбраться из передряги.

– Не понимаю.

– Против меня сговор. Хотят выпихнуть меня на пенсию. Я готов рассказать всё, что знаю, если ты за меня замолвишь словечко. Скажешь им, что поможешь мне взяться за ум.

Шарлотта закатила глаза.

– Когда и где?

– На смотровой площадке. Если ты не против. Просто хочу встретиться подальше от лишних ушей.

– Если вы не заметили, на улице льёт как из ведра.

– Ага. Ну, тогда на парковке. В твоей машине, если хочешь.

Намерения Сида были предельно ясны с самой первой встречи: выставить Шарлотту из города. Сохранить удобную жизнь, которую он себе выстроил. Но теперь у него завелись собственные проблемы, и если появилась возможность хоть что-то узнать о тёмной стороне Кингфишер-Фоллс, другого случая могло и не быть.

Когда Шарлотта вышла из дома, дождь был немногим сильнее мороси. Дневной свет совсем недавно пробился сквозь низкие облака, и хотя до встречи с Сидом оставался примерно час, она хотела сначала подняться к верхнему краю водопада.

Земля под ногами раскисла и стала скользкой. Кроссовки были загублены за считанные минуты: мокрая грязь налипла по бокам и промочила носки насквозь. Холодно не было, но, выходя, она захватила тренч – хоть какая-то защита от непогоды.

Залитые водой выбоины и поваленные ветки мешали идти, но, как всегда, подъём того стоил. Шарлотта опёрлась руками о колени, тяжело дыша, пока пульс не пришёл в норму. Внизу реку укрывал тонкий туман, похожий на слой ваты; он тянулся до первой полосы деревьев вдоль берегов.

Заводь вышла из берегов, заливая траву: вздувшееся верховье реки сбрасывало воду через край быстрее, чем Шарлотта когда-либо видела. В ночь перед гибелью Фреда тоже шёл дождь. Она проверила не только некролог, но и сводки погоды. Считалось, что он упал со смотровой площадки в реку, которая в тот день была полноводнее обычного. Возможно, так оно и было. Или он упал отсюда – с того самого места, где она сейчас стояла?

Шарлотта подобралась к краю настолько близко, насколько осмелилась. Склон резко обрывался вниз. По обе стороны реки камни и кусты в расщелинах могли бы задержать упавшего, но с этого места вода унесла бы тело прямо в заводь.

Холодок пробежал по спине. Возможно, именно здесь Фред стоял в последний раз. Но почему он упал? Отчёты, которые она читала, и разговоры с Рози мало что прояснили. Официальное заключение – смерть в результате несчастного случая. Неверная оценка расстояния до края или потеря равновесия.

Или тебя столкнули?

Неужели Генри так ненавидел Фреда, что последовал за ним сюда и дождался подходящего момента? Шарлотта была уверена, что на тропе она сфотографировала именно Генри, направлявшегося в её сторону, – значит, он знал эту местность.

Что-то влекло его к ней, и это внимание одновременно отталкивало и пугало. Одержимых пациентов и навязчивых родителей ей хватило на целую жизнь.

Слабый солнечный свет пробился сквозь облака, морось прекратилась. Шарлотта сделала ещё несколько снимков на телефон. Она навела камеру на реку у пляжа. Там русло скрывалось из виду, и именно там на снимке в книге виднелся красный бант. Туман поднялся и поплыл к смотровой площадке. Шарлотта следила за его движением камерой, делая красивые снимки: верхушки деревьев проглядывали сквозь клубящееся белое облако.

Мелкие камешки посыпались из-под смотровой площадки, и Шарлотта опустила телефон.

Там кто-то стоял на коленях, перегнувшись через перила и вытянув руки.

Гленис! Нет, не делайте этого!

Шарлотта побежала к ступеням.

Неужели Гленис хотела что-то с собой сделать?

Недавние события вокруг смерти Октавии не могли не повлиять на Гленис. Все её поступки складывались в картину глубокой скорби. Она скупала все экземпляры книги Фреда. Хотела забрать его фотографию из книжного магазина. Заводила разговоры об отъезде из города.

Она приходит на смотровую площадку молиться за душу Фреда.

Так сказала Рози. Гленис была набожной женщиной.

В прошлом году Шарлотта видела, как та это делала. Или, по крайней мере, вспоминала мужа, бросая цветы один за другим через край в годовщину его смерти.

Но она же не… нет. Она не последует за ним.

Шарлотта схватилась за нависающую ветку, когда ступенька провалилась под ногой. Удержалась, стала осторожнее ставить ноги.

Я должна помочь ей.

На следующий день после смерти Октавии Шарлотта нашла Гленис на смотровой площадке с вытянутыми руками. Гленис настаивала, что не собирается прыгать, и обиделась на беспокойство Шарлотты. Но почему сейчас?

Книга.

– Я объяснила, что ты приезжала к ней домой, и она бросила трубку.

Рози была удивлена реакцией Гленис вчера вечером.

Неужели Гленис была настолько закрытым человеком – или настолько убитой горем, – что мысль о незваном госте в её доме могла довести её до края?

Удачный выбор слов, Чарли. Как же.

Поняла ли она, что одного экземпляра не хватает? Если Гленис узнала машину Шарлотты, могла ли она пойти к кострищу и пересчитать, что осталось от некогда прекрасных книг? И неужели этого хватило, чтобы в отчаянии отправиться туда, где, как она считала, умер муж?

Через минуту-другую Шарлотта доберётся до смотровой площадки. Гленис всё ещё там? Если она упала…

– Гленис! Гленис, я почти дошла. Это Шарлотта. Пожалуйста, подождите меня!

Этот крик отнял у неё почти всё оставшееся дыхание. Лёгкие горели от бега, но она должна была добраться до Гленис.

Последний поворот – и смотровая площадка перед ней.

Никого.

Нет, нет, нет!

Шарлотта бросилась к перилам, где видела Гленис. По краю смотровой площадки полукругом шли горизонтальные перекладины, прикреплённые к стальным стойкам. Неужели Гленис удалось протиснуться между ними, чтобы прыгнуть? Она стояла на коленях. Зачем пожилой женщине становиться на колени?

Вы молились за Фреда? Или даже за Октавию?

Может, Шарлотта всё поняла неправильно? Не собиралась Гленис бросаться вниз. Просто пришла с утра пораньше в важное для неё место.

Но посмотреть всё равно надо было. От одной мысли, что внизу может лежать тело Гленис, к горлу подступила тошнота. Затаив дыхание, Шарлотта вцепилась в верхнюю перекладину и перегнулась через неё ровно настолько, чтобы увидеть реку внизу.

Сквозь рассеивающийся туман было видно, как из переполненной заводи вода стремительно уходила дальше по руслу, унося мелкие ветки. Шарлотта медленно выдохнула. Никаких следов Гленис. От смотровой площадки до воды не было отвесного обрыва – то тут, то там торчали камни и кусты.

Ноги дрожали от бега и адреналина, и Шарлотта опустилась на бетон площадки. За те минуты, что она спускалась от верхнего края водопада, Гленис успела помолиться и уйти.

Вот и всё. Успокойся.

Она на мгновение закрыла глаза, мысленно восстанавливая увиденное. Гленис на коленях, руки просунуты сквозь перила, словно тянется к чему-то. Точно так же, как на следующий день после смерти Октавии. Руки просунуты сквозь перила.

– И фотография! – Шарлотта открыла глаза. На снимке, оставленном Генри, была нарисована стрелка. Указывающая за перила.

Снова поднявшись на ноги, Шарлотта перегнулась ещё дальше через верхнюю перекладину и осмотрела скалу. Чуть ниже виднелся какой-то выступ. Недостаточно широкий, чтобы на нём стоять, да и недостаточно устойчивый, но под ним под углом рос странный куст. Между кустом и скалой застряла длинная узкая отполированная деревяшка. До неё можно было дотянуться, если лечь на живот.

Она скинула тренч и повесила его на дальнюю перекладину, бросив сумку на землю. Если повезёт, она достанет палку и через мгновение снова окажется на ногах. А если это чей-то мусор, она просто его выбросит.

Шарлотта легла на живот и проползла под нижней перекладиной. Одной рукой ухватившись за основание стойки, потянулась вниз. Вытянула пальцы – и почти коснулась палки. Большая часть туловища всё ещё оставалась на бетоне, так что можно было продвинуться чуть дальше. Ещё немного вперёд.

На этот раз пальцы задели палку. Её передёрнуло: теперь она поняла, что это за палка. Трость. И не чья-нибудь. Она не раз видела эту трость у Гленис.

Но не после смерти Октавии.

Где Гленис? Шарлотта перенесла вес назад, чтобы выбраться из-под перил.

– Нет уж, не выйдет!

Теряя равновесие, Шарлотта повернула голову и успела мельком увидеть разъярённое лицо Гленис. В ту же секунду две руки с силой ударили её в спину и толкнули к самому краю.

– Ах ты мелкая любопытная дрянь. Сдохни. Как и остальные. Сдохни.

Ещё один тяжёлый удар в спину – и ноги Шарлотты проскользнули под нижней перекладиной на другую сторону. Она падала.

Бах.

Бах.

Тишина.

Долгий громкий вопль. Гленис.

– Это ты меня заставила. Вечно вы все меня заставляете.

Вопль затих.

Только стук сердца Шарлотты.

Её ноги ударились о выступ, и хотя трость и куст удержались, остальное почти обвалилось.

– Помогите! Помогите!

Вцепившись в стойку ограждения на краю смотровой площадки, Шарлотта повисла над обрывом и рискнула взглянуть вниз. Обрыв уходил к реке. Даже если ей повезёт не задеть по пути скальные выступы, река почти не смягчит падение.

Пальцы ныли, но Шарлотта усилием воли не давала им разжаться. Плечи горели под тяжестью собственного тела.

Думай.

Шарлотта обеими руками обхватывала металлическую стойку. Та была закреплена болтами в бетоне – никуда не денется. Сумеет ли она подтянуться достаточно высоко, чтобы обхватить стойку одной рукой? Она набрала в грудь воздуха и напрягла мышцы предплечий. Одной ногой она нащупала в скале щель – как раз такую, чтобы упереться пальцами.

Вверх. Она нашла глазами точку над руками. Туда ей нужно добраться. Вверх.

Руки горели.

Одно. Мощное. Подтягивание.

Сердце колотилось. Только его она и слышала. Или это водопад гремел за спиной?

Край площадки оказался на уровне глаз. Там лежала её сумка, а вокруг – высыпавшиеся из неё вещи.

Пошёл дождь.

Пальцы снова заскользили, и Шарлотта заставила мышцы работать как никогда прежде. Один локоть оказался над краем, потом другой. На долгий миг она замерла, опираясь на них. Если отпустит стойку одной рукой – упадёт.

Упершись в щель пальцами ноги, она подалась всем телом вперёд и резко вскинула ноги. Этого хватило, чтобы наполовину выбраться на площадку.

Не отпускай. Пока нельзя.

До пояса она уже выбралась на твёрдую землю.

– А-а-а! – Шарлотта подтянула на площадку сначала одну ногу, потом другую. Тяжело дыша, повалилась на бок.

– Ну и что это тут у нас?

Нет. Только не ты.

Шарлотта отпустила стойку и перекатилась под нижней перекладиной ограждения обратно на площадку, где было относительно безопасно. На четвереньках поползла по грязи прочь от обрыва.

– Похоже, ты не с той стороны ограждения оказалась, милочка. – Сид стоял со скрещёнными на груди руками у начала тропы. На пути к спасению. – Ушам своим не поверил, когда услышал крик о помощи.

– Не… подходите. – Шарлотта сморгнула с ресниц дождевые капли и зашарила взглядом по земле в поисках палки. Или чего угодно. Любого оружия.

– Не советую. – Сид ухмыльнулся, опустил руки и положил ладонь на служебный ремень. На кобуру с пистолетом. – Пора закончить то, что мы начали.

Хватит играть в сыщика. Брайс предупреждал её, что это ни к чему хорошему не приведёт.

Может, он и прав, но сейчас в голове эхом звучал голос Трева. Трева, который любил её, даже если эти слова ещё не прозвучали. И она его подвела. «Я не уверен, что хочу прожить жизнь, гадая, не скрываешь ли ты что-то. Гадая, не потеряю ли я тебя».

– Это была Гленис. – Голос прозвучал хрупко, надломленно – после ударов по спине и внезапного падения. – Она убила Фреда.

– И? – Сид пожал плечами. – Все знают, да доказательств нет.

– И Октавию.

– Не верю. Нет доказательств.

– Вы знаете, что она только что пыталась меня убить.

Ухмылка исчезла, и он протянул руку.

– Понятия не имею, как маленькая старушка могла такое провернуть. Я с ней поговорю. Но нам с тобой ещё предстоит тот самый разговор.

Шарлотта позволила ему помочь ей подняться, выпустила его руку и, пошатываясь, отступила к перилам, чтобы опереться на верхнюю перекладину. Шарлотту подташнивало, но она лишь плотнее запахнула тренч. Всё болело.

– Давайте. Вы сказали, что знаете кое-что о Джонасе, Террансе и Веронике.

Он подошёл к перилам рядом с ней и заглянул вниз.

– Далеко лететь.

Если в его словах была угроза, Шарлотте было уже всё равно.

– Что вы знаете?

– Важнее другое, милочка: что тебе известно? На меня идёт проверка, и я уверен, что это твоих рук дело.

– Я тут ни при чём. И Рози тоже. И мы имели полное право пожаловаться на все гадости, которые вы нам устроили, но не стали. Зачем писать гадкие отзывы о книжном магазине в Фейсбуке? И звонить мне анонимно, угрожая, что расскажете городу о моём прошлом? Зачем, Сид?

На этот раз он не поправил её за то, что она назвала его по имени.

Теперь друзья?

– Никогда не любил Тревора, но его тут нет, так что ты и Роуз сойдёте.

– Что? Чтобы изводить нас? Вредить местному бизнесу? Как вам не стыдно! – Шарлотта упёрла руки в бока и выпрямилась во весь рост, поморщившись от спазма в спине. – Вы должны всё исправить.

– Ага, и как? Я уже все мосты сжёг, а теперь Маргерит психует – больше не будет женой блюстителя закона в этих краях.

Дождь усилился. Волосы Шарлотты прилипли к голове.

– Расскажите мне об остальных, и я дам вам несколько идей. – Она опустила руки и схватилась за перила, чтобы удержаться.

Сид долго буравил её колючими глазками.

– Этого мало.

– Тогда я иду домой.

Он схватил её за плечо.

– Хочешь знать? Иди поговори с Кевином. Это он за все ниточки дёргает.

– Старший констебль Браун, отпустите Шарлотту и отойдите. – Катрина вынырнула из ливня с пистолетом наготове.

Брайс зашёл с противоположной стороны.

– Выполняй, Браун.

Сид поднял обе руки, не отрывая взгляда от Шарлотты.

– Смотри у меня.

– Шарлотта, вы можете отойти? Как можно дальше. – Катрина держала Сида на прицеле, пока Брайс приближался к нему.

– Он бы мне ничего не сделал. – Шарлотта понятия не имела, зачем вообще защищает его. Тело не слушалось, но она кое-как отошла подальше, прежде чем осесть на землю. Брайс надел на Сида наручники и велел ему стоять на месте, затем присел рядом с ней.

– Нам надо было прийти раньше. – Он взял её за руки. – Вы дрожите.

– Но вы слышали, что он сказал?

– Достаточно. Более чем. Но в следующий раз придерживайтесь плана. Готовы? – Выпрямившись, он поддержал Шарлотту, когда она встала; каждое движение отзывалось болью. – Кэт, я возьму идиота, если ты поможешь нашей сыщице.

– Я в порядке.

Брайс увёл Сида.

– Конечно, в порядке. – Катрина убрала пистолет в кобуру. – Трев с меня голову снимет за то, что я оставила вас наедине с Сидом хотя бы на минуту.

– Лучше пусть вам голову снимет, чем мне.

Шарлотта опёрлась на протянутую руку Катрины, и они пошли за Брайсом, но гораздо медленнее.

– Вам нужно найти Гленис, – сказала Шарлотта.

– Гленис Лейн? Зачем?

– Нам нужно вернуться на смотровую площадку. – Шарлотта остановилась. Ей следовало рассказать Катрине и Брайсу, что произошло.

Почему в голове туман?

– Её трость там. За краем. Думаю, это орудие убийства. – Всё вырвалось разом. – Она пыталась меня убить. Столкнула за край, когда я тянулась за тростью, вот почему мне так больно.

Катрина стиснула зубы.

– Значит, Генри говорил правду. Пойдёмте, посажу вас в машину.

– Что сказал Генри?

– Расскажу позже. Вам нужно к врачу.

Шарлотта покачала головой, продолжая идти за Брайсом и Сидом, который ругался из-за наручников.

– Мне нужен душ. Я тут немного в грязи, если вы не заметили.

– Вы ударились головой? Внутри что-нибудь болит?

– Нет. Болит спина.

– Ну, по крайней мере, я отвезу вас домой. Брайс справится с Сидом. Мне нужна лишь минутка: надо сказать Брайсу, чтобы он связался с криминалистами и главным инспектором. У вас есть ключи от машины?

На пассажирском сиденье собственной машины Шарлотта оцепенела. Значит, всё это время убийцей была Гленис. Она пропустила все знаки и чуть не погибла из-за своей ошибки. Даже Брайс и Катрина, которых она заранее попросила подслушать Сида, не спасли её от женщины, задумавшей убийство.

Неужели ты никогда ничего не сделаешь правильно, Чарли?

Откинувшись назад, она закрыла глаза.

Лестница до квартиры оказалась Шарлотте не по силам. Катрина увидела, как та с трудом одолевает первую ступеньку, и тут же усадила её обратно в машину.

– Ключи от дома, пожалуйста. Что вам собрать для смены одежды?

Катрина побежала наверх со списком, а Шарлотта позвонила Рози и спросила, можно ли воспользоваться её душем.

Несколько минут спустя Катрина выехала задним ходом.

– Попрошу Брайса за мной заехать.

– Спасибо. Простите за беспокойство.

– Надо же заработать очки у Трева.

– Сид собирался мне рассказать подробнее. Он сказал, что за всеми грязными делами стоит Кевин Мёрдок.

– И мы выясним, есть ли связь со смертью миссис Моррис, если она вообще есть. А пока держитесь от этого подальше. Не знаю, зачем я это сказала, но если кто спросит – я предупреждала. – Катрина рассмеялась. – Позвоню вам днём, договоримся об опросе.

– Мне стоило догадаться, – пробормотала Шарлотта скорее себе, чем Катрине. – Все улики были на виду.

– Отлично. Тогда дадите нам официальные показания. Вот и Рози, уже ждёт вас. – Она остановилась у калитки. – Позвонить Треву?

– Нет. – Самой Шарлотте это показалось резким, и она выдавила улыбку. – Простите. Поговорю с ним позже, когда обсохну. Ну и вообще. – Она открыла дверь и медленно выбралась из машины, а Рози подъехала к ней по мокрой траве.

– Ох, Чарли. Да что вообще произошло?

Заперев за собой машину, Катрина понесла сумку с одеждой Шарлотты.

– Давайте, детектив, я возьму. – Рози положила сумку себе на колени. – Пожалуйста, заходите.

Следом за машиной Шарлотты остановилась машина Брайса.

– За мной приехали. Позвоню позже. И ещё, Шарлотта… Вы молодец.

– В чём молодец?

– Шарлотта Дин, ты должна мне всё объяснить. – Рози повернула кресло. – Держись за ручки, и пойдём не спеша.

– Спасибо. Я дойду. И можно мне принять душ, если ты не против?

– Душ. Кофе. Завтрак. А потом разговор.

– Гленис всегда была спортивной. – Рози принесла Шарлотте вторую чашку кофе. Та устроилась на диване, вытянув ноги, а Мэллоу наблюдала за ней с подлокотника.

– Она занималась гимнастикой. Сильная. И то, что она ходила с тростью, было странно, но я поверила её истории про травму колена.

– Но удар по Октавии был преднамеренным? – Шарлотта отпила кофе, наслаждаясь теплом. Лёгкие обезболивающие и долгий душ свели боль к минимуму.

– И как вообще это можно доказать, если только на трости не найдут каких-то криминалистических улик?

– Дело не только в этом. – Шарлотта поёрзала, чтобы сесть прямее. – Помнишь фото, которое Генри сделал возле дома Октавии? Ты на нём. – Она потянулась к телефону на столике и, полистав снимки, нашла нужный. – Посмотри, что позади тебя. Увеличь машину, которая проезжает мимо.

Рози уставилась в телефон, пальцами увеличивая снимок.

– Ох. Ох, кажется, сейчас я скажу очень плохое слово. – Рози так и сделала, смачно, и Шарлотта хихикнула, заработав строгий взгляд. – Объясни, почему Гленис проезжает мимо меня. От дома Октавии.

– Она только что убила Октавию. Снимок сделан в час двадцать. Наверняка она припарковалась где-то рядом с книжным магазином и зашла, чтобы создать себе алиби. И трость была при ней!

– Я видела, как она вышла из книжного магазина и пошла в сторону центра. И ты говорила, что она сказала, будто идёт к Октавии поговорить о доставке книг. – Рози вернула телефон. – Где она была всё это время и где была её машина?

– Она что-то говорила, мол, машина на техобслуживании. А на следующее утро, если помнишь, я нашла её на смотровой площадке. Моё появление её встревожило – может, перед моим приходом она как раз перебросила трость через ограждение? Генри был где-то там и фотографировал.

Жаль, что он не пришёл и не рассказал, что знал.

– Мне любопытно, как во всё это вписывается Вероника.

– Начинаю думать, кому вообще можно доверять в этом городе!

– Многим. Очень многим. Мне нужно открыть магазин. – Шарлотта опустила ноги на пол и застонала.

– Ты часом не головой ударилась? – Рози наклонила голову. – Сегодня воскресенье. Ложись и поспи немного. Мы с котами присмотрим за тобой.

– Но Катрина позвонит насчёт опроса.

Рози взяла телефон Шарлотты.

– Потом. Хоть раз, деточка, сделай, как тебе говорят. Хорошо, дорогая?

Поспать было бы неплохо. После сытного завтрака Рози её разморило. Шарлотта закрыла глаза.

Небо после обеда было голубым, без единого намёка на дождь. Шарлотта с трудом выбралась из машины, всё ещё чувствуя боль, несмотря на трёхчасовой сон. Несколько минут она бродила по саду в надежде, что тишина поможет успокоить мысли.

Калитка в заборе была открыта. Разве она не прислонила к ней лопату? Закрыв калитку на щеколду, Шарлотта огляделась в поисках лопаты.

Голова мутная уже несколько часов. Поищешь завтра.

С сумкой от Катрины, теперь полной мокрой одежды, Шарлотта уже дошла до ступенек, когда её внимание привлёк звук. Постукивание каблука по бетону, доносившийся откуда-то со стороны чёрного хода книжного магазина.

Её пробрал холод. Она ещё не обернулась, а уже знала: Вероника.

– Что вам нужно? – Шарлотта бросила сумку.

Вероника держала в руках ту самую лопату, что стояла у калитки. Лезвие было занесено у самого плеча.

– Пора немного поболтать. Открывай дверь.

– У меня был трудный день, Вероника, так что если вам есть что сказать, говорите сейчас. Здесь, снаружи. И верните мне лопату.

– Ты когда-нибудь задумывалась, что там, снаружи? – Вероника кивнула в сторону заднего забора. – В диких зарослях? Я тебе скажу. Куча мест, где можно спрятать… кое-что. – Она покачала лопатой. – Внутрь.

– Если настаиваете. – Шарлотта отперла дверь и распахнула её настежь. Не медля, она направилась вглубь книжного магазина, к входной двери.

– Стой! Никуда не двигайся. Если не будешь слушаться, с Рози случится кое-что нехорошее.

– Джонас? Терранс? Или Кевин? Кто из них ей навредит? – Шарлотта резко обернулась и тут же пожалела об этом: боль обожгла позвоночник. – Зачем вы звонили Рози и велели ей ехать к Октавии? Вы знали, что Октавия мертва?

– Конечно. – Всё ещё держа лопату занесённой, Вероника прищурилась. – Что это ещё за писк?

– Холодильник. Наверное, случайно оставила открытым.

Пять, четыре, три, два, один. Только бы сработало.

Писк прекратился.

– Я хочу заключить с тобой сделку, доктор. Благодаря Сиду мы знаем всё о твоём прошлом, и я имею в виду абсолютно всё. Давай договоримся хранить секреты друг друга.

– Мне нужно опереться на стену. Это всё, что я делаю. – Шарлотта расположилась так, чтобы видеть и входную, и заднюю дверь. – Вы не хотите, чтобы я кому-нибудь рассказала о том, как Октавия шантажировала Гленис из-за смерти её мужа, Фреда.

Вероника надула губы.

– Не думала, что ты это знаешь. Но да. Мерзкий бывший муж Октавии продал этот участок Гленис, прекрасно зная, что Октавия планирует построить на нём современнейший тренировочный центр для лёгкой атлетики. У неё были все разрешения и всё прочее.

– И она хотела вернуть его. Почему бы просто не предложить выкупить?

– Ты что, глупая? Она пыталась. А когда Гленис отказалась? Скажем так, то, что Октавия заняла место председателя книжного клуба, было лишь предупредительным выстрелом. – Она жеманно улыбнулась. – Но как мило с твоей и Розиной стороны пригрозить Октавии как раз когда я проходила мимо. Не могла дождаться, чтобы рассказать ей.

– Октавии?

– О. Мой. Бог. С твоим-то умишком, как ты вообще стала доктором? Если ты вообще доктор.

– Думала, вы знаете всю мою историю.

Снаружи затормозила машина. Вероника отступила дальше, швырнув лопату в кухню.

– Ты кому-то написала? Покажи мне телефон.

Шарлотта протянула его Веронике, когда какая-то женщина вышла из машины со стороны водителя и направилась к входной двери.

– Не все же знают, что по воскресеньям мы закрыты. Она уйдёт, как только поймёт.

– Она нас видит?

– Мы в темноте.

Несколько минут женщина разглядывала витрины, даже сфотографировала витрину с книгами. Потом закурила и неспешно выкурила сигарету. Вероника нервно постукивала носком и теребила одежду.

– Можно мне телефон обратно?

Вероника сунула его ей и прошипела:

– Почему она всё ещё здесь?

– Может, спросить?

Женщина бросила окурок на дорогу, к большому раздражению Шарлотты, затем вернулась в машину и уехала.

– Кому вы рассказали, Вероника? О том, что мы угрожали Октавии?

– Хватит вопросов.

– Маргерит? – Движение у дальнего углового окна привлекло внимание Шарлотты.

– Ради всего святого, нет. Так что, договорились?

– Нет. Ни за что.

У Вероники отвисла челюсть, но она не проронила ни слова. Она подобрала лопату с кухни и снова подняла её.

– Я бы не стала. – Шарлотта разблокировала телефон.

– И что, арестуешь меня своим телефоном? – Её ухмылка не уступала усмешке Сида.

– Ей не нужно. Вероника Уимор, опустите лопату и повернитесь с поднятыми руками.

В проёме всё ещё открытой двери Катрина широко улыбнулась Шарлотте.

– Вас нельзя ни на минуту оставить одну.

– Он переходит дорогу. Я прилично выгляжу? – Рози теребила непривычно аккуратный пучок, пока Льюис направлялся к книжному магазину.

– Красавица. Как всегда.

– Нет, серьёзно. Скажи честно.

– Всё хорошо. Наслаждайся. – Шарлотта улыбнулась про себя, наблюдая, как Рози делает вид, что занята за прилавком. – Добрый день, Льюис.

– Ах, моя любимая сыщица. – Льюис поцеловал Шарлотту в щёку. – Вам уже лучше?

– Намного лучше, спасибо.

– О, Льюис! Не слышала, как ты вошёл. – Рози взяла сумочку и вышла из-за прилавка. – Уже время обеда?

– Самое время, дорогая. У нас столик заказан через десять минут, а я изрядно голоден.

– В таком случае нам лучше поторопиться. Шарлотта, ты справишься? – Рози уже почти вышла за дверь, а Льюис шёл следом.

– Веселитесь, детки.

Шарлотте нравилось смотреть на них вдвоём. Рози нервничала и порой даже терялась от растущей привязанности к Льюису, но Шарлотта постоянно говорила ей, что это хорошо.

После событий на смотровой площадке прошли неделя и один день. Проспав почти сутки после ареста Вероники, Шарлотта сходила к местному врачу и согласилась принимать более сильные обезболивающие. Врач также сфотографировал синяки, и снимки Шарлотта передала детективам во время долгой беседы.

Рози отказывалась пускать её на работу до середины недели, но жить прямо наверху означало частые вылазки в книжный за кофе и книгами. А в промежутках она переписывалась или разговаривала с Тревом. Он слушал, пока она рассказывала ему всё. Точнее, все факты.

В душе ей хотелось, чтобы он был рядом. Детективы теперь были союзниками – отзывчивыми, порядочными людьми, которые просто делали свою работу. Рози была её ближайшей подругой, обеспокоенной и сердитой в равной мере. Эстер и Даг заглядывали, иногда с едой, пока она не взяла с Дага обещание давать ей уроки кулинарии как-нибудь потом. Но никто из них не был Тревом, и она не бралась судить, как обстоят дела между ними. Так что жизнь продолжалась.

В магазине сегодня было много дел. Нужно было оформить новую витрину и распаковать книги. Шарлотта была занята и заметила Льюиса и Рози на другой стороне улицы, только когда закончила с покупателем. Они разговаривали и смеялись, ожидая, пока не проедут машины.

Льюис попрощался, и когда он собрался уходить, Рози положила ладонь ему на руку. Он остановился с улыбкой, затем наклонился и поцеловал её в губы.

– Ничего себе. Ой, не стоит подсматривать! – Шарлотта бросилась на кухню. Она следила за монитором, пока Рози не вернулась за прилавок, а потом налила стакан воды и вынесла его.

– Ты вернулась. Как прошёл обед?

Щёки Рози горели румянцем, а в глазах играли лукавые искорки.

– Восхитительно.

– Это был «Индиа-Гейт-Хаус»?

– Трудно пройти мимо. Впрочем, «Италия» тоже.

– Нам здесь повезло с ресторанами и магазинами.

К этому времени Рози уже почти вернула обычную невозмутимость.

– Кстати о магазинах, мы, ну, Льюис и я, говорили о магазине за углом. О пустом.

– Где Вероника открыла свой обувной магазин в прошлом году? – Шарлотта подумала, отпустили ли её уже под залог.

– Да. Вот тебе местные новости, или, проще говоря, сплетни, – сказала Рози. – Кто-то туда въезжает.

– И почему это секрет?

– Окна заклеены непрозрачной бумагой, и никто не говорит, какой это будет магазин. Пока Льюис не выяснил.

– Поделишься?

– Делюсь. – Рози наклонилась ближе к Шарлотте. – Ты веришь в… ну, в разное такое?

Неужели один поцелуй свёл Рози с ума?

– Во что именно?

– В будущее. Или в прошлое. Или в то и другое.

Пора подлить джина в чашку Рози. Или проверить, нет ли его там уже.

– Рози Сиббритт, ты несёшь какую-то околесицу.

– Помнишь наш разговор о том, что я вижу твоё будущее?

– Рози!

– С тобой не повеселишься. Магазин называется «Дом мистики Хармони», а его владелица, Хармони Монтгомери, – ясновидящая. Настоящая.

– Она бы пригодилась на прошлой неделе. Может, тогда меня не пытались бы столкнуть с обрыва. – Как только слова слетели с губ, Шарлотта пожалела о них. До сих пор она со всем справлялась. Держала всё самое страшное при себе. На глаза навернулись слёзы, и она крепко зажмурилась.

Две руки обняли её, прижали к себе.

– Ты в безопасности, дорогая.

Шарлотта глубоко вдохнула и открыла глаза.

– Спасибо. Прости. Наверное, устала.

– Где ваше инопланетное дерево и как оно поживает под вашей сомнительной опекой?

Шарлотта вскинула голову, услышав нахальный – и такой желанный – голос Лаки. Он заглянул через прилавок.

– Вы в порядке, Шарлотта Дин?

– Была. Но потом один человек… назовём его Лаки… усомнился, что я способна вырастить дерево. После такого ужасного старта дерево вряд ли бы выжило. Если бы не я. – Шарлотта чмокнула Рози в щёку, осторожно высвободилась и, всё ещё ощущая лёгкую боль, поднялась на ноги, чтобы стиснуть Лаки в объятиях.

Через мгновение Дарси провёл Эбби внутрь. На руках у неё лежал крошечный свёрток.

Рози в ту же секунду обогнула прилавок.

– Когда вы вернулись?

– День или два назад. А теперь вот выбрались в люди. Чарли. Хочешь подержать её?

– Я? Ой, э-э…

Не успела она опомниться, как Лаки уже отошёл, а крошечный свёрток уютно устроился у неё на руках. Копна тёмных волос венчала самое милое личико, какое она когда-либо видела.

Дарси обнял Эбби за плечи.

– Да у тебя талант, Чарли.

– Я нечасто держу младенцев. Она спит, – прошептала Шарлотта.

– В кои-то веки. – Эбби тронула Шарлотту за руку – та подняла глаза. – Мы выбрали ей имена. Софи Шарлотта Вудленд.

У Шарлотты защипало в глазах, а сердце переполнилось любовью, когда она снова посмотрела на Софи.

Софи Шарлотта.

– Какое красивое имя! – Рози просияла, глядя на Шарлотту снизу вверх. – Я бы очень хотела с ней познакомиться.

Очень осторожно Шарлотта опустила Софи в подставленные руки Рози и выпрямилась, слегка поморщившись, но остальные были целиком поглощены Софи, а Рози уже ворковала над малышкой каким-то смешным голосом. Никто не заметил, как Шарлотта смахнула непрошеную слезу.

Никто, кроме мужчины, который вошёл в книжный магазин незамеченным. По его глазам Шарлотта поняла – он застал её без привычной брони. Уголки его губ чуть приподнялись, и она невольно ответила тем же. Трев вернулся.

Рози вышла вместе с Лаки и Эбби, чтобы уложить Софи в детское кресло в машине. Дарси задержался, разговаривая с Тревом о теплицах и планах насчёт фермы, пока Шарлотта отвечала на звонок. Когда она закончила, мужчины уже стояли у прилавка, а разговор шёл о Гленис.

– Знал её и Фреда с самого детства. И она жила у нас в доме, Трев. – Дарси покачал головой и перевёл взгляд на свою семью. – Я подверг их опасности.

– Никто не знал её ужасных тайн. – Трев похлопал его по плечу. – Ты ни в чём не виноват.

– И всё же… Ладно, нам, похоже, пора. Рад, что увиделись. – Дарси пожал Треву руку, потом широко улыбнулся Шарлотте. – Лаки хочет ещё раз к тебе в гости.

– Приходите когда угодно. И Софи тоже.

Дарси остановился у входа поговорить с Рози.

– Генри знал секреты Гленис, – сказала Шарлотта.

– И они были в надёжных руках, пока он не подслушал, как Вероника рассказывает Гленис о твоём разговоре с мамой.

Шарлотта прислонилась к прилавку. Трев был в форме и до сих пор не сказал, почему вернулся.

– Я заставила Веронику поверить, что знаю: Октавия шантажировала Гленис, и оказалось, я была права. Но откуда Вероника знала, что Октавию убила Гленис?

– Удивительно, что Катрина тебе ещё не рассказала. Похоже, ты ей очень нравишься.

– Она мне тоже нравится. И нет, не рассказывала.

– Вероника увидела, как Гленис промчалась мимо садового центра, и решила поехать следом и заглянуть в окно гостиной.

– Значит, она всё это время знала.

– За это ей и предъявили обвинение.

Вернулась Рози, вся так и сияя от счастья.

– Что за малышка! И вот ты снова здесь. – Рози схватила Трева за руку, поднесла её к губам и поцеловала, а потом покатила на другую сторону прилавка. – Ты теперь здесь помогаешь, раз уж всех арестовали?

– Это небольшое преувеличение, мам.

– Вероника Уимор. Обожаю это произносить. И Гленис. Генри. Так, кого я забыла? Просто Сида. Тоже мне, старший констебль.

– Ему есть что объяснить. И мне тоже, но не сейчас. – Трев склонил голову набок, глядя на Шарлотту. – Если я всё устрою, ты сможешь сегодня вечером пойти на пикник у водопада?

– Ну конечно, сможет. Я сама закрою магазин, так что к шести она будет там. – Улыбка Рози шире стать уже не могла.

– Чарли?

По его глазам она ничего не могла понять. У неё сжался живот.

Это прощание. Настоящее. Больше никаких шансов. Она и так слишком много раз рисковала.

Веди себя как взрослая. Хотя бы раз.

– Я буду там в шесть.

Ровно в шесть Шарлотта спустилась по ступенькам к заводи. С тех пор как она была здесь в последний раз, дождей не было, и вода вернулась к обычному уровню, мягко плескаясь о низкие берега, а земля под ногами снова стала твёрдой.

Она остановилась, когда ступила на траву, и скинула сандалии. Трев стоял у самой кромки воды и смотрел вверх, на водопад. Он, как и она, переоделся в футболку и шорты. Он тоже был босиком, а сандалии стояли рядом с пледом для пикника и корзиной.

Как мне с тобой попрощаться?

Трев обернулся и заметил Шарлотту; от его улыбки сердце сжалось: ей и без того было грустно. Он протянул руку, и она подошла к нему, почувствовав, как тепло разлилось по телу, едва их пальцы соприкоснулись.

– Я и забыл, как здесь красиво. – Другой рукой он указал на водопад, но глаз с неё не сводил и продолжал улыбаться. – Очень красиво.

– Ты часто сюда на пикники приезжал?

– Несколько раз. Мама с папой иногда сюда приезжали, и я увязывался за ними, но потом подрос, и пикники стали казаться скучными. Есть хочешь?

Не дожидаясь ответа, Трев повёл её к пледу. Они устроились лицом к воде, поджав ноги. Он открыл корзину, достал два бокала и бутылку вина.

– Хочешь вина?

– С удовольствием. Ты сам всё приготовил?

– Конечно. – Он принялся открывать бутылку. – Нет. Боюсь, это всё заслуга «Италии». Хотя пикники у меня тоже отлично получаются, просто без кухни трудновато.

Наполнив бокалы, он протянул один Шарлотте.

– Прежде чем произнести тост, у меня вопрос.

Зачем я снова поставила себя под удар? Сколько времени нужно, чтобы собраться и уехать?

Шарлотта любила Кингфишер-Фоллс. Она не хотела снова бежать. Не хотела оставлять работу, Рози, этот город. В сердце будто что-то надломилось.

– Где ты, Чарли? – мягко спросил он, и её взгляд метнулся к нему. – Ты где-то далеко.

– Я поняла, как сильно люблю этот город. Какой у тебя вопрос?

– Катрина и Брайс не просто вышли на убийцу. Они давно держали на прицеле Сида Брауна. И того, что они подслушали там наверху, когда он говорил с тобой, – он указал на смотровую площадку, – хватило, чтобы начать официальное расследование. В полиции он долго не задержится.

– Ты хочешь вернуться.

Он кивнул.

– А как же Риверс-Энд?

– Буду скучать по нему.

– Рози будет так счастлива.

– Я ещё не задал свой вопрос. – Трев снова взял Шарлотту за руку, перебирая её пальцы. – Как ты отнесёшься к тому, что я буду жить здесь?

– Прямо у заводи? Зимой тут, наверное, холодно.

В уголках его глаз собрались морщинки.

– Где-нибудь в городе.

– Неважно, что я думаю.

– Это единственное, что имеет значение, Чарли. Если хочешь, чтобы я держался на расстоянии, скажи сейчас. До того как я соглашусь на эту работу. Если ты не хочешь, чтобы мы… – Он опустил голову.

– Но моё прошлое, Трев. Риск быть со мной.

Он поднял голову и рассмеялся.

– Риск? Милая, с тобой всё – риск. Иногда большой, иногда поменьше.

Это правда.

Но он не понимал.

– Если я тогда недостаточно ясно объяснила насчёт того, что у меня в семье. Насчёт возможности генетического заболевания…

– Достаточно ясно. И ты сказала, что есть тест. Пройдёшь его, когда сама захочешь. И каков бы ни был результат, я буду рядом. – Трев чокнулся с ней. – За Кингфишер-Фоллс и тех, кто его любит.

Какое-то время они молчали и пили вино; Трев обнимал Шарлотту за плечи. Одним словом – умиротворение. И ещё голод: из корзины тянулись восхитительные ароматы угощения из «Италии».

– Трев, на ветке, – прошептала Шарлотта и кивнула в сторону зимородка.

Крошечная птичка смотрела прямо на них.

– Как думаешь, он голодный?

– По-моему, он говорит, что нам здесь рады.

Да, рады. И она здесь нужна. Со всеми своими слабостями и изъянами.

Шарлотта прижалась к Треву. Будущее всё ещё оставалось туманным. Ей предстояло разгадать, кто скрывается за таинственной подписью «З.» на открытках из коробки в спальне. И найти способ помочь матери.

Но впервые в жизни Шарлотта встречала будущее не одна.