– Но, Летти, у меня же не день рождения.

Летти наклонилась ко мне и приложила палец к губам.

– Тсс, он услышит. И вообще, я знаю, что у тебя не день рождения. Это просто так говорят.

Я выглянула из-за кухонной двери – мужчина пока был цел. Уже хорошо. Я снова повернулась к Летти.

– Кажется, я не совсем понимаю, к чему ты.

Летти усмехнулась.

– Я хочу сказать: когда я сказала «подарок на день рождения», я просто хотела сделать тебе подарок.

Я в досаде всплеснула руками.

– Но этот кошачий мужик?

Летти презрительно фыркнула.

– Его зовут не «кошачий мужик», Нарел! Он – Мурлыкатель. Питер Паттерсон – заклинатель кошек, очень известный заклинатель кошек. Он пять раз попадал в список бестселлеров USA Today, и у него тот самый документальный сериал «Мир Мурлыкателя».

– Да, он мне это сказал как минимум раз пять.

Я снова выглянула за дверь.

– Ты уверена, что он не подаст на нас в суд после… ну, ты понимаешь… – Я не договорила.

Летти игриво шлёпнула меня по руке.

– Нарел, ну поверь человеку. Ты что, не смотрела его шоу? – Не дожидаясь ответа, она тут же добавила: – Если кто и может решить проблемы Монгрела с агрессией, так это он.

– Но этот тип просто заявился ко мне на порог на прошлой неделе. Разве знаменитые заклинатели кошек ходят по домам, да ещё в провинциальных городках?

Летти нахмурилась.

– Этот, как видишь, ходит! И если бы меня тогда здесь не было, ты бы его выставила. Мурлыкатель в два счёта превратит Монгрела в общительного, воспитанного кота.

Мне казалось, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, но я решила, что стоит хотя бы настроиться на позитивный лад.

– Ну ладно. Может, сначала предложить ему пообедать?

Я открыла свой второй холодильник, тот, где держала шоколад на продажу, и заглянула внутрь, но тут у меня за спиной раздался низкий мужской голос, и я резко обернулась.

– Мы с Монгрелом уже крепко подружились, – объявил Мурлыкатель спокойным, уверенным тоном.

Я настороженно посмотрела на него. Разве люди не должны быть похожи на своих питомцев? На кота он ничуть не походил – скорее уж на козла. Короткая борода явно давным-давно не видела триммера, а дикая грива серо-русых волос торчала во все стороны. Джинсы на нём были ярко-зелёные, что показалось мне весьма странным, и рубашка тоже салатовая. В целом вид был так себе, разве что для лепрекона – в самый раз.

– Но Монгрел даже из корзинки ещё не вышел, – растерянно сказала я.

– Я не подталкиваю кошек к тому, чтобы выходить из корзинки, пока они сами не будут готовы, – объяснил он с чрезмерно снисходительной интонацией. – И, пожалуйста, говорите тише и спокойнее. Мы с Монгрелом встретились взглядами, и теперь он знает, что вожак здесь – я. Могу вас заверить, проблемы с кошачьей агрессией встречаются даже чаще, чем проблемы с туалетом. От природы агрессивных кошек не бывает – агрессию в кошке всегда порождает человек. – Он впился в меня обвиняющим взглядом.

– Он мне таким достался, – сказала я, защищаясь.

– Все так говорят. – Он грубо фыркнул, а потом скупо улыбнулся. – А можно поинтересоваться, почему у вас целый холодильник шоколада?

Я не понимала, какое это имеет отношение к делу, но всё же ответила:

– Я хозяйка шоколадной лавки «Какао-Нарел», и сегодня вечером готовлю особые конфеты для проводов на пенсию в одном офисе.

Питер радостно хлопнул в ладоши.

– Можно взглянуть?

Я снова открыла дверцу холодильника.

– Вот это красные шоколадные «порше» – под цвет машины клиента, – сказала я, указывая на содержимое. – А вот маленькие шоколадные шоссейные велосипеды. Ещё я сделала разные другие фигурки: бутсы, а из животных – коал, кенгуру, крокодилов и змей.

Я широко повела рукой, потом достала небольшую коробку. Поставила её на стол и закрыла холодильник.

– Смотреть можно, трогать нельзя, – предупредила я. – Это особый заказ для клиента. Это…

Он перебил меня.

– Грибы.

Я подняла коробку повыше, чтобы ему было лучше видно.

– Если точнее, мухоморы. Те самые сказочные грибы – красные, в белую крапинку. Ножки из меренги, а шляпки – шоколад с марципаном. Всё это я сделала вручную.

– Все? – Питер, похоже, впечатлился.

– Да.

– И грибы – только для клиента?

Я кивнула.

– Да, это особый подарок. Остальной шоколад – для всех гостей.

Похоже, Питер уже потерял интерес.

– У меня там есть чудесные эфирные масла и цветочные эссенции – они помогут Монгрелу успокоиться.

Я убрала шоколад в холодильник, и мы с Летти пошли за Питером в гостиную. Летти сразу направилась к открытой коробке с маленькими бутылочками на журнальном столике, тут же запустила туда руку, выбрала один флакон, открыла и нанесла немного за уши.

– Иланг-иланг, один из моих любимых!

Мурлыкатель выбрал другой флакон.

– Лаванда часто хорошо действует на кошек как успокаивающее эфирное масло, но я предложу Монгрелу несколько вариантов.

Я вцепилась в Летти от страха, когда Питер подошёл к открытой корзинке Монгрела. Он поднёс флакон с эфирным маслом к дверце, и, к моему удивлению, Монгрел высунул голову и принюхался.

– Ничего себе, вот это да! – воскликнула я. – Я думала, Монгрел на вас набросится.

Питер повернулся ко мне.

– Я знаю, что делаю, дорогая моя. Я ведь как-никак заклинатель кошек. Для кошки охотиться и убивать – совершенно нормально. Это обычная хищническая агрессия. Проблема начинается, когда люди играют с кошками слишком грубо и тем самым поощряют такое поведение.

– Поверьте, я не играла с Монгрелом грубо, – сказала я.

Питер прищурился.

– Это сейчас несущественно. Судя по тому, что вы мне рассказали, поведение Монгрела – это либо перенаправленная агрессия, либо агрессия, вызванная страхом. Совершенно ясно, что верёвка вызывает у него крайне негативную реакцию.

– Да, Летти взяла его для меня в приюте для животных. Там сказали, что фермер жестоко с ним обращался и привязывал верёвкой. Теперь он сходит с ума всякий раз, когда видит верёвку. Правда, Летти?

Летти энергично закивала.

Я хотела было сказать ещё что-нибудь, но Питер поднял руку, останавливая меня.

– Неважно, всё это в прошлом. Животные сохраняют воспоминания не так, как люди. Я предложу Монгрелу ещё несколько эфирных масел, и, когда найду то, которое ему понравится, капну немного снаружи на корзинку. Когда он как следует успокоится, я начну терапию угасания.

Я совершенно не разделяла его мнение, что животные запоминают не так, как люди, но теперь мне стало по-настоящему тревожно.

– Терапию угасания? – пискнула я. – Это не то же самое, что посадить человека, который панически боится пауков, в комнату с сотнями пауков?

Я обхватила себя руками и содрогнулась.

Питер нахмурился.

– Ничего столь драматичного. Я начну с самого малого. Раз Монгрел не любит верёвки, мне нужно сделать так, чтобы вид верёвки вызывал у него приятные ощущения. Например, я буду говорить успокаивающим голосом и нанесу эфирное масло на его корзинку. Потом положу в миску с кормом маленький кусочек верёвки, и для первого дня этого будет достаточно.

Я в этом совсем не была уверена.

Питер продолжал:

– Моя цель – добиться, чтобы у Монгрела верёвки ассоциировались с чем-то приятным, а не со страхом из прошлого.

– В теории звучит неплохо, наверное, – сказала я и хотела было добавить ещё что-нибудь, но Питер уже деловито наносил эфирное масло на корзинку Монгрела. Монгрел так и не вылез оттуда, а значит, не слишком-то доверял Питеру, – впрочем, с незнакомцами он и обычно не ладил.

– Нарел, не принесёте корм Монгрела?

Я сделала, как он попросил, и вскоре вернулась с любимым сухим кормом Монгрела. Питер насыпал немного в маленькую миску и положил туда крошечный кусочек верёвки. Я настороженно на это посмотрела, но решила, что он слишком маленький, чтобы Монгрел как-то среагировал. И всё же мы с Летти попятились в угол комнаты.

Питер посмотрел на меня.

– Можно я сначала схожу за стаканом воды? Ауру успокоить?

Я кивнула.

– Конечно. Сейчас принесу.

– Я сам. – Питер скрылся на кухне.

Когда он вернулся – видимо, напитав ауру влагой, – он поставил миску перед корзинкой Монгрела на таком расстоянии, чтобы тому пришлось выйти наружу за едой. Сначала корзинка сильно затряслась, а потом Монгрел выскочил. Он жадно сожрал весь сухой корм до последней крошки, развернулся и мигом шмыгнул обратно в корзинку. Я с облегчением отметила, что он, похоже, не заметил, а тем более не съел крохотный кусочек верёвки, поэтому очень удивилась, когда Питер побледнел.

– Что случилось, Питер? – спросила я. – По-моему, всё прошло довольно неплохо, разве нет?

Летти согласилась.

– Э-э… гм, я никогда раньше не видел такого кота, – сказал Питер. – Что у него с ухом?

Я пожала плечами.

– Понятия не имею. Мне он таким достался – одно ухо кривое и загнутое.

Питер всё ещё дрожал.

– Ну и быстрый же он! Кажется, он, м-м, немного агрессивнее, чем я ожидал.

– Но мы же вам на днях объяснили, какой он агрессивный, – сказала Летти с явной досадой в голосе.

Питер пренебрежительно махнул рукой.

– Я думал, вы преувеличиваете. Люди всегда преувеличивают, когда рассказывают о поведении своей кошки.

Мы с Летти переглянулись.

– Что ж, я пойму, если вы больше не захотите заниматься Монгрелом, – сказала я.

Летти метнула в меня сердитый взгляд.

– Но это же мой подарок тебе, Нарел.

Питер убрал бутылочки с эфирными маслами в сумку.

– Всё в порядке, всё в порядке. Нет такой кошки, с которой я бы не справился. Видите – он даже не отреагировал на верёвку. Просто нужно начать терапию угасания с куска верёвки чуть побольше.

– Если вы уверены, что это хорошая идея, – сказала я. – Вы же сами видели, как он себя вёл только что, а ведь это он ещё в хорошем настроении.

– Послушайте, я Мурлыкатель, – твёрдо сказал Питер, одарив меня уничтожающим взглядом. – Здесь эксперт – я.

Прежде чем мы с Летти успели его остановить, он сунул руку в коробку и вытащил кусок верёвки.

После того как за Питером приехала скорая, мы с Летти сели за чашку горячего шоколада и клубничные конфеты с мягкой начинкой – приходить в себя после пережитого.

Я поставила чашку на стол.

– Наверное, его и спасло то, что верёвка была совсем крошечная.

Летти печально покачала головой.

– Извини, что подарок всё-таки оказался не таким уж удачным.

Я пожала плечами.

– Задумка была чудесная, и Монгрел, похоже, доволен.

Монгрел наблюдал за нами, сидя на стуле у торца кухонного стола и положив на столешницу обе рыжие лапы. Мне совсем не хотелось кошачьих лап на столе, но возражать я, конечно, не осмелилась.

– Я уверена, ему становится лучше, – сказала Летти, хотя прозвучало это не слишком убедительно. Она протяжно вздохнула. – Тебе помочь подготовиться к сегодняшним проводам на пенсию?

Я покачала головой.

– Всё под контролем, спасибо. Хотя, если честно, меня до сих пор потряхивает после того, что случилось с Мурлыкателем. Не представляю, как я соберусь и буду весь вечер подавать конфеты.

Летти проглотила конфету, прежде чем ответить.

– Да раз плюнуть! Я же там буду, помогу тебе. А хуже сегодняшнего дня уже вряд ли будет, правда?

– Что-то тут всё слишком вычурно, – сказала Летти.

Я оглядела большой зал перед собой. Холодный, серый, казённый, залитый ярким светом люминесцентных ламп. В общем, типичная офисная комната – переговорная, которую приспособили для вечеринки. Кто-то попытался создать праздничную атмосферу, расставив по комнате воздушные шары и ароматические свечи и даже несколько стеблей бамбука счастья, хотя я не очень понимала, к чему они тут. На заднем плане играла тихая музыка, но, как ни крути, это всё равно была переговорная, и ароматические свечи смотрелись здесь совершенно не к месту.

– Интересно, почему они не могли позволить себе что-нибудь получше в городе, например ресторан, – сказала Летти.

Я ткнула её локтем в бок.

– Тише. Кто-нибудь может услышать.

Летти меня проигнорировала.

– Тут же ещё никого нет. Может, после того как они заплатили тебе за кейтеринг, на ресторан денег уже не хватило.

– Летти, я вообще-то не занималась кейтерингом, – сказала я, слегка уязвлённая. – Я только сделала шоколад для этого вечера. У меня шоколадная лавка, а не кейтеринговая фирма.

Но Летти всё ещё витала в своих мыслях.

– Мурлыкателю все эти ароматические свечи очень бы понравились. Такая комната точно успокоила бы уйму кошек.

Я рассмеялась.

– Да, но только если бы все свечи были лавандовые. По-моему, они просто наугад набрали свечей с разными запахами и расставили по комнате. Эффект был бы лучше, если бы они выбрали один аромат.

Летти чихнула.

– Да, тут я с тобой согласна. И что теперь делаем?

– Мириам Моретон, дама-организатор, велела поставить весь шоколад на этот стол у окна. – Я указала на пустой стол у окна. На нём лежала накрахмаленная белая скатерть, которая вполне вписалась бы в больничную обстановку.

Летти закатила глаза.

– Я, конечно, не организатор мероприятий, но даже я справилась бы лучше. Им стоило нанять меня, но, похоже, они вообще никого не нанимали.

Я только пожала плечами, и вскоре мы обе уже раскладывали шоколад на столе. Теперь у меня был собственный небольшой шоколадный фонтан: в последнее время меня стали просить поставлять шоколад для подобных мероприятий, и оказалось, что дешевле купить фонтан, чем каждый раз брать его в аренду, как я делала раньше.

– Летти, думаю, шоколадных зверюшек надо поставить сюда, а конфеты «тройной шоколадный брауни-фадж» – туда.

– А куда ставить шоколадные мухоморы?

Я показала на центр стола.

– Пока туда, а потом я уточню у Мириам.

– Оставить их в коробке?

Я кивнула.

– Да. Я не знаю, захочет ли Мириам преподнести их прямо в коробке, поэтому и оставила в подарочной упаковке.

Я уже разговаривала с Мириам – организатором вечера и личным секретарём Стэна, – но всё время, пока мы расставляли шоколад, её нигде не было видно. И тут она влетела в комнату – само воплощение деловитости.

– Как красиво, Нарел. Шоколад у вас чудесный. – Я видела, что ей ужасно хочется съесть одну конфету, а то и целую горсть. И кто бы её осудил?

– Спасибо. Шоколад, который специально для мистера Уэллингса, я оставила в той подарочной коробке. Хотите, я сниму крышку и разложу их, или пока оставить в коробке?

– Пока в коробке, – сказала она. – Не хочу, чтобы кто-нибудь их по ошибке съел, прежде чем я вручу их ему. Может, поставить свечи на стол с шоколадом?

– От свечей шоколад растает, – сказала Летти с нескрываемым ужасом.

Мириам посмотрела на неё с сомнением.

– Наверное, вы правы. Я не собиралась ставить их прямо рядом с шоколадом. Просто эта комната такая безликая. – Она окинула взглядом пустое помещение и продолжила: – Обычно мы устраиваем проводы на пенсию в местном ресторане, просто, ну… Стэна Уэллингса не очень-то любят. – Голос её затих, а щёки вспыхнули, будто она только что выдала страшную тайну.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату строевым шагом вошла Энид Градж, глава Комитета по присвоению имён садовым гномам при местном совете, а следом за ней – высокий худой мужчина, вцепившийся в планшетку, со значком официального вида. Его острый нос дёрнулся, когда он окинул комнату откровенно неодобрительным взглядом.

– Прошу прощения, – громко объявила Энид, и её голос перекрыл негромкую фоновую музыку. – Я ищу того, кто отвечает за дом по адресу: Эвкалиптус-драйв, 47. С улицы виден незарегистрированный садовый гном.

Крейг Купер, только что вошедший в комнату, смущённо поднял руку.

– Это… э-э… это мой дом.

Глаза Энид загорелись бюрократическим торжеством.

– Господин Купер, полагаю? Это мой новый помощник, Бартоломью Сноудграсс-Тислботтом.

Мужчина шагнул вперёд, поправил очки в тонкой проволочной оправе и заглянул в планшетку с таким сосредоточением, будто проводил военную операцию.

– Гном, о котором идёт речь, – произнёс Бартоломью гнусавым канцелярским тоном, от которого у меня зачесались зубы, – примерно четырнадцати сантиметров в высоту, в красном колпаке и, по всей видимости, держит удочку. Регистрационную форму 27-B следовало подать в течение семидесяти двух часов с момента установки.

– Но это подарок от моей тёщи, – запротестовал Крейг. – Я вообще не знал о необходимости регистрации.

– Незнание не освобождает от ответственности, – отрезала Энид. – Закон есть закон. Бартоломью, выпишите предписание.

Бартоломью с театральным жестом извлёк из планшетки розовый бланк.

– Отсутствие регистрации влечёт за собой штраф в размере пятидесяти долларов, который возрастёт до двухсот, если нарушение не будет устранено в течение четырнадцати дней. Кроме того, гном должен оставаться на своём нынешнем месте до подачи всех необходимых документов.

– Это полный абсурд, – пробормотал Крейг, но бланк всё же взял, хоть и с явной неохотой.

– Добрый вечер, – удовлетворённо сказала Энид. – Сегодня нам ещё предстоит обойти семнадцать объектов. Идёмте, Бартоломью.

Они так же стремительно удалились строевым шагом, как и появились, оставив после себя неловкую тишину.

Мириам была готова провалиться сквозь землю.

– Мне так неловко за это вторжение. На чём мы остановились? Ах да, полагаю, в рекламном агентстве конкуренция довольно жёсткая, – сказала она, явно сбитая с толку.

Летти энергично закивала.

– Да, ещё какая. Хотя это маленький провинциальный городок, наш офис много работает со столицами штатов. До Сиднея и Брисбена отсюда лететь недолго, да и до Мельбурна не так уж далеко. Ну а благодаря интернету содержать офис в глубинке куда дешевле, и к клиентам мы всегда летаем сами.

Она продолжала рассуждать о рекламных агентствах в подходящих местах, но мои мысли уже вернулись к шоколаду. Надо признать, выкладка получилась впечатляющая, и я была рада, что мои старания не пропали даром.

Я вздрогнула, когда поняла, что Мириам обращается прямо ко мне.

– Простите?

Мириам посмотрела на часы.

– Я сказала, что скоро начнут подходить гости, так что не включите ли вы шоколадный фонтан?

– Конечно.

Я занялась фонтаном, наполняя его ровно нужным количеством шоколада.

Нам с Летти пришлось остаться на всё мероприятие, потому что я должна была следить за шоколадным фонтаном. Нужно было время от времени подливать шоколад по мере того, как его съедали. Я бы куда охотнее сидела дома и смотрела новый сезон «Девичника», но Летти была только рада остаться со мной. Она вообще была настоящей светской бабочкой. Мысль о «Девичнике» напомнила мне, что я давно ничего не слышала от Мунро, по которому я сохла.

– Ты в последнее время ничего не слышала от Мунро? – спросила меня Летти.

Я покачала головой.

– Летти, иногда мне кажется, что ты ясновидящая. Я как раз о нём думала.

Летти рассмеялась.

– Будешь дразнить меня из-за Мунро – я начну дразнить тебя из-за детектива Клайда.

Это подействовало как надо. Лицо Летти залилось всеми оттенками красного. Она явно была неравнодушна к детективу Клайду, хотя ни за что бы в этом не призналась. С тех пор как я вернулась в город, здесь произошло несколько убийств, и, к несчастью, некоторые тела находила именно я. Так я и познакомилась с несносным-но-просто-делающим-свою-работу детективом Райкером и с привлекательным-по-мнению-Летти детективом Клайдом. В любом случае размышлять обо всём этом было некогда, потому что гости уже начали прибывать.

Я никого из них не знала и опасалась, что вечер окажется скучным – или, мягко говоря, неловким. В зал потянулись хорошо одетые, но скучающие на вид люди: кто-то с партнёром, кто-то в одиночку. Когда в комнату вошёл Стэн Уэллингс, я сразу его узнала, потому что все захлопали. Рядом с ним шла высокая стройная женщина. По моим прикидкам, она была достаточно молода, чтобы приходиться ему дочерью, а то и внучкой. Несмотря на молодость, пластических операций у неё было столько, что лицо выглядело невероятно искажённым. Я недоумевала, зачем такой молодой женщине понадобилось прибегать к подобным мерам, и шёпотом сказала об этом Летти.

– Может, ей девяносто, – сказала Летти. – Может, она вовсе не молодая.

Я в этом сомневалась. Фигура у неё была какая-то невозможная, губы огромные, лицо натянуто до предела, талия тонюсенькая. И при этом она без конца хихикала.

Рядом со мной возник мужчина и протянул руку. Я машинально пожала её.

– Я Крейг Купер, – сказал он. – Раньше я вас обеих здесь не видел.

– Я Нарел Майерс, а это моя подруга Летти Смит, – сказала я. – Я владелица шоколадной лавки «Какао-Нарел». Я делала шоколад для сегодняшнего вечера.

Глаза Крейга расширились.

– Так это вы – Какао-Нарел! Я столько о вас наслышан.

Я не знала, хорошо это или плохо. Мы с Летти переглянулись.

– Это ведь у вас была та авария, да?

– Да, – ответила я.

– Вы здесь прямо-таки знаменитость, – продолжал Крейг. – Ведь нескольких ваших одноклассников убили почти сразу после вашего возвращения в город?

Я только впилась в него взглядом, но его это не остановило.

– Да-да, точно. Теперь я всё вспомнил. Вы ведь были подозреваемой, да? Полиция думала, что это вы.

– Нарел была не единственной подозреваемой, – вмешалась Летти.

Мужчина кивнул.

– Совершенно верно, совершенно верно. В любом случае, уверен, жертвы получили по заслугам. – Он многозначительно взглянул на Стэна Уэллингса. – А вот это как раз человек, которому пока удаётся избежать расплаты. Но, если повезёт, поезд кармы рано или поздно его переедет.

Я с облегчением заметила, что он перевёл разговор на другую тему.

– Вы с ним не ладите? Я слышала, господина Уэллингса здесь не слишком любят.

Крейг издал сдавленный звук.

– Это ещё мягко сказано. Единственный человек, которому он нравится, – это Пичез. – Он поднял руки. – Я не шучу – её и правда зовут Пичез. Можете себе представить? По-моему, она даже младше его дочери.

Он кивнул в сторону элегантной молодой женщины на другом конце зала.

– Это Минни. Она встречалась с местным стригалем, но Стэн заявил, что тот ей не пара, и заставил их расстаться. Удивляюсь, что после этого она вообще разговаривает с отцом.

– А бывшая жена Стэна всё ещё живёт в городе? – спросила я.

– Нет, она умерла несколько лет назад. Минни у него единственный ребёнок. Конечно, после смерти жены Стэн крутил романы направо и налево, да и до этого наверняка тоже. Я уверен, Пичез нужны только его деньги.

– Руководители в рекламе много зарабатывают? – спросила Летти.

Крейг пожал плечами.

– Смотря какие. У Стэна совести нет совсем, так что ради своего он ни перед чем не остановится. В Сиднее он провернул несколько крупных сделок и мог бы уйти на покой с этими деньгами, но сказал, что ему будет слишком скучно. Поэтому и приехал в это агентство здесь, в глубинке. Он очень богат, работать ему не нужно, отсюда и эта подружка Пичез. Та ещё охотница за деньгами. О, кстати об охотниках за деньгами! Ну ничего себе! Там Мик Холдер. Только не оборачивайтесь.

Разумеется, первым делом я именно обернулась. Мужчина, который только что вошёл в дверь, был в фланелевой рубашке и джинсах. На ногах у него, кажется, были ботинки со стальным носком. Да, для вечеринки наряд так себе, но я не понимала, почему Крейг так бурно отреагировал.

Крейг продолжал:

– Минни, должно быть, пригласила его специально, чтобы устроить неприятности. Когда Стэн его заметит, тут будет грандиозный скандал. Ну, если позволите, я пойду налью себе выпить и приготовлюсь к представлению.

– Я не думала, что эта вечеринка окажется такой увлекательной, – сказала Летти. – Правда, пока тут ещё ничего особенно увлекательного не происходит, но, похоже, скоро может.

Я пожала плечами.

– Мик прячется за людьми и к Минни не подходит, так что, судя по всему, злить Стэна он не пытается. Хотя кто его знает. Пойдём сами что-нибудь выпьем.

Летти согласилась.

– Я ждала, что мимо пройдёт официант и предложит мне бокал шампанского с серебряного подноса, но здесь такого явно не будет. Твои шоколадные конфеты – лучшее, что есть на этой вечеринке, Нарел.

С этим я не могла не согласиться.

– Интересно, почему они вообще заплатили за мой шоколад. Я имею в виду, судя по этому вину, можно подумать, что они просто сходили в местный супермаркет и купили первый попавшийся шоколад.

Летти рассмеялась.

– Что, ты не жалуешь «Пэшн Поп»? – Она указала на этикетку бутылки, а потом поставила её обратно. – О, а вот москато. Игристое.

Я протянула свой пластиковый бокал для шампанского, и Летти наполнила его.

– Нарел, кажется, я сейчас умру от скуки. Просто умру от скуки.

И тут в зал ворвалась женщина средних лет. Первое, что я заметила, – она была одета совсем не для вечеринки, а скорее в обычную домашнюю одежду. Более того, на ней был фартук.

Она решительно прошагала прямо к Стэну, который не заметил её появления – он стоял к ней спиной. Она схватила его за руку и резко развернула к себе. Даже с того места, где я стояла, было видно, как кровь отхлынула от его лица. Он отступил на шаг и наткнулся на Пичез, которая обхватила его рукой, чтобы удержать.

– Ты мне изменял! – завопила женщина во всё горло. Она ткнула его коротким толстым пальцем в грудь. – Ты мне изменял!

Женщина в фартуке указала на Пичез.

– Не могу поверить! Просто не могу поверить! – завизжала она и принялась колотить Стэна кулаками в грудь. – Ты говорил, что допоздна работаешь, никогда не брал меня с собой на вечеринки, и я думала, что ты просто занят, а теперь узнала правду! Ты всё это время водил меня за нос! Ты и не собирался на мне жениться!

Я поняла, что стою с открытым ртом, и закрыла его.

– Бедная женщина, – прошептала я Летти.

– Может, кто-нибудь должен что-то сделать? – шёпотом ответила она.

– Кто-нибудь, вызовите полицию! – сказал Стэн. – Вы что, не видите, что она на меня нападает?

Женщина отвела ногу назад и пнула Стэна по голеням. Он согнулся пополам с пронзительным воплем боли. Мириам и Крейг тут же бросились к женщине и попытались её успокоить. Теперь она уже выкрикивала в адрес Стэна отборные ругательства. С трудом Крейгу, Мириам и двум незнакомым мне мужчинам удалось вывести её из комнаты.

Пичез стояла, прикрыв рот рукой. Я предположила, что она не может решить, что делать: броситься Стэну на помощь или устроить ему разнос за то, что он крутил роман на стороне. Похоже, определиться ей было непросто, потому что она так и осталась стоять как вкопанная, а Минни взяла отца под руку и подвела к стулу у шоколадного стола.

Вскоре Мириам и Крейг вернулись в комнату. Летти поспешила к Мириам, и я пошла за ней.

– Всё в порядке? – спросила Летти.

Мириам покачала головой.

– Неприятная история. Это Дафна Деламар, экономка Стэна. Живёт у него в доме. – Она снова покачала головой. – Неприятная история, – повторила она. – Ох, боже мой!

– Что случилось? – спросила я.

Мириам кивнула в сторону Стэна.

– Минни только что предложила ему ту коробку шоколада. Ну, ту самую, которую я собиралась позже вручить ему как особый подарок.

Я попыталась её утешить.

– Ну, он пережил страшное потрясение, – сказала я, стараясь выразить сочувствие к этому изменщику.

Я смотрела, как он жадно пожирает мои шоколадные мухоморы один за другим, даже не глядя на них. И подумать только, сколько времени и сил я в них вложила! С тем же успехом это могли быть обычные магазинные конфеты – ему было без разницы. Меня накрыла новая волна неприязни к этому человеку.

Летти, как и полагается лучшей подруге, сразу поняла, почему я расстроилась.

– Нарел, ты можешь только создавать шоколад. А потом должна отпускать его в дикую природу, и дальше уже не отвечаешь за то, как с ним обращаются.

Я тяжело и протяжно вздохнула.

– Знаю, ты права.

Я оглядела комнату. Теперь все дружно игнорировали Стэна, а несколько человек столпились вокруг Минни, утешая её. Пичез по-прежнему стояла в стороне – Стэн, судя по всему, начисто о ней забыл. Я указала на это Летти.

– Мне её даже жаль – она ведь не знала, что Стэн крутит роман со своей экономкой, – сказала Летти. – Но, с другой стороны, если она и правда охотница за деньгами, тогда, может, получила по заслугам.

– Если она охотница за деньгами, то удачи ей! – сказала я.

Не успела я договорить, как Пичез схватила сумочку и вылетела через всю комнату к двери. Это был эффектный уход – вернее, был бы эффектным, если бы хоть кто-нибудь обратил на него внимание. Похоже, зрителями были только мы с Летти. Стэн уж точно ничего не заметил, потому что был занят тем, что запихивал в рот шоколад.

– Не думала, что кто-то может съесть столько шоколада за один присест, – сказала Летти, – кроме тебя, конечно, Нарел. Кажется, он способен съесть даже больше шоколада, чем ты.

Я как раз придумывала остроумный ответ, когда Стэн встал, схватился за живот и рухнул лицом вниз на пол. Мириам закричала.

Разговоры в комнате мгновенно стихли, и их сменила гнетущая тишина.

Мириам, склонившись над телом, позвала на помощь. Крейг и какой-то незнакомый мне мужчина оказались рядом первыми. Они перевернули тело.

– Он умер? – всхлипывая, спросила Мириам.

Другой мужчина пощупал пульс.

– Нет. Быстро, кто-нибудь, вызовите скорую!

Ближайшая к ним женщина мигом выхватила телефон и заговорила в трубку. Всё происходило как в тумане: люди сгрудились над Стэном.

– По-моему, у него сердечный приступ, – сказал Крейг.

Мириам покачала головой.

– Последние несколько дней у него был тяжёлый желудочный грипп, и я даже не знала, придёт ли он сегодня на вечеринку. Я велела ему пить побольше жидкости. Вы точно уверены, что он жив?

Крейг попытался её заверить, что да, но Минни тут же оказалась рядом со Стэном, склонилась над ним и зарыдала.

– Это всё моя вина, – запричитала она. – Надо было сказать Мику, чтобы уходил, как только я его здесь увидела. Он расстроил папочку, и теперь у папочки случился сердечный приступ.

Женщина, которая вызвала скорую, неловко похлопала Минни по плечу. Я ожидала, что Мириам её утешит, но Мириам попросту не обратила на неё никакого внимания.

– Ну и дела, – сказала Летти. – Может, надо его чем-нибудь накрыть? Пледом, например?

– Здесь и так довольно тепло, – сказала я.

Летти пожала плечами.

– В кино всегда так делают. Да и вообще, скорая приедет с минуты на минуту.

Летти оказалась права. Парамедики приехали совсем скоро. Мириам попросила всех выйти из комнаты – чтобы Стэн мог побыть в покое. Мне пришлось пройти прямо мимо Стэна, потому что он лежал между нами и выходом, и я увидела, что у него из руки выпал один из моих шоколадных мухоморов.

С ним было что-то не так. Мои конфеты были красивыми копиями мухоморов – аккуратные, гладкие сверху, красные с белыми пятнышками. А на этой сверху красовался маленький белый купол. Он напоминал отформованный зефир, но уж точно не я его туда положила.

Мы все столпились в соседней комнате и ждали новостей о Стэне. Я тронула Летти за руку.

– Ты ведь помнишь, как выглядят мои шоколадные мухоморы?

Летти кивнула.

– У Стэна в руке был один, который он не успел съесть. Конфета лежала на полу прямо рядом с его рукой. И к верхушке было что-то прилеплено.

Летти нахмурилась.

– В смысле?

– В смысле, мне кажется, его отравили. Думаю, кто-то положил сверху на мухомор что-то ядовитое, чтобы это выглядело как часть шоколада.

Летти не согласилась.

– Нарел, в последнее время было несколько убийств, вот ты теперь об этом и думаешь. Может, на полу просто что-то валялось, а тебе показалось, что это на твоей конфете сверху.

Я покачала головой.

– Нет, это точно было сверху. Мне нужно вернуться туда и посмотреть на остальные конфеты.

– Ладно, как только его увезут, я тихонько туда проскользну и посмотрю. А что именно я ищу?

– Сфотографируй их на телефон, – сказала я. – Только шоколадные мухоморы. Он ведь ничего больше не ел, правда?

Летти пожала плечами.

– По-моему, нет.

Тут разговор Летти прервали парамедики – они вывезли Стэна на каталке. Он явно был ещё жив – ему подключили капельницу.

– Я отвлеку Мириам, а ты проскользни внутрь и сфотографируй шоколадные мухоморы и всё остальное, что покажется подозрительным, – прошипела я Летти.

Она кивнула и ускользнула.

– Мириам, как он? – спросила я, торопясь её догнать.

– Они ещё не сказали, что с ним, – ответила она, вытирая слезу. – Я поеду с ним в скорой.

Я огляделась в поисках Летти, но её не увидела. Я уже решила вернуться в комнату и забрать её оттуда, но успела сделать всего несколько шагов, когда она появилась сама.

– Сфотографировала? – нетерпеливо спросила я.

Летти покачала головой.

– Таких конфет там не осталось.

– Никаких конфет? – ужаснулась я.

– Шоколадных мухоморов – ни одного, – сказала Летти. – И прежде чем ты спросишь: да, я заглянула в коробку и вообще всё осмотрела, но их не было.

Я потёрла лоб.

– Этого не может быть. Я же сделала не на одного человека. Не мог он съесть их все до единой.

– Ты хочешь сказать, кто-то их забрал? – спросила Летти. – Но зачем?

– Очевидно же – потому что конфеты были отравлены.

– Отравлены теми штуками сверху, про которые ты говорила? – сказала Летти. – Нарел, тебе не кажется, что это уже притянуто за уши? Если бы кто-то хотел кого-то отравить, достаточно было просто ввести яд внутрь конфет.

Я на секунду задумалась.

– Нет, Летти. Если у кого-то уже были готовые отравленные колпачки, достаточно было просто положить их сверху на грибочки. Это совсем не выглядело бы подозрительно – просто как будто кто-то поправляет конфеты. А вот подойти при всех со шприцем и что-то вкалывать в шоколад – это уж точно бы заметили.

Летти взяла меня под локоть и отвела подальше от нескольких человек, которые уже подошли ближе и переговаривались шёпотом. Когда мы остановились у дальней стены, она продолжила:

– В этом есть смысл, но, Нарел, мы ведь даже не знаем, что Стэна отравили. Скорее всего, это сердечный приступ. Ты же видела, как он расстроился.

– Не знаю, Летти. Я знаю только одно: этот белый колпачок на мои конфеты точно не я положила. А значит, это сделал кто-то другой.

– Может, Мириам решила, что им не хватает украшения, – сказала Летти. – Ладно, понимаю, звучит так себе, но согласись, это возможно. Наверняка всему есть совершенно невинное объяснение, Нарел. Нельзя же за каждым углом видеть убийство.

И тут в комнату ворвались детективы Райкер и Клайд.

– Всем оставаться на местах, – сказал Райкер.

Первой отреагировала Летти.

– Ты была права, Нарел!

Я была слишком потрясена, чтобы ответить.

Детективы сразу направились ко мне.

– Надо же, мисс Майерс, какая неожиданная встреча на месте преступления, – с явным самодовольством сказал детектив Райкер.

Я сердито уставилась на него. Детектив Райкер мне никогда не нравился. Он был именно таким, каким я представляла бы Эркюля Пуаро: тот же рост, та же заносчивость, вплоть до начищенных до блеска туфель. Не хватало только нафабренных усов.

– Преступление? Значит, его всё-таки отравили? – сказала Летти.

– Предполагаемое преступление, – добавил Клайд, улыбнувшись Летти и тут же бросив сердитый взгляд на напарника.

Детектив Райкер скрестил руки на груди.

– Клайд, займись остальными, а я поговорю с этими двумя.

Когда Клайд ушёл, Райкер обратился к Летти:

– С чего вы взяли, что его отравили?

Голос его был полон подозрения.

– Ну как же: вы здесь, мужчину увезли на скорой, ножи из него не торчали, и не стреляли в него. Остаётся только отравление.

В ответ Летти тоже смерила его тяжёлым взглядом.

Мне не терпелось рассказать детективу о своих подозрениях.

– Я уже подозревала, что его отравили, и только что рассказала об этом Летти.

Я посмотрела на Летти, и она кивнула. Я продолжила:

– Мириам Моретон, секретарь Стэна Уэллингса, заказала для этого мероприятия много шоколадных конфет ручной работы и хотела преподнести ему несколько особенных. Я сделала вручную шоколадные конфеты в виде мухоморов – ну, знаете, такие красно-белые грибочки, на которых сидят эльфы и феи?

Он только смотрел на меня с пустым выражением лица, и я продолжила:

– Так вот, Мириам должна была вручить их господину Уэллингсу позже, но он съел целую кучу. Когда он рухнул на пол, одна конфета выпала у него из руки, и к ней сверху что-то прилипло. Я точно ничего не клала сверху на те конфеты, которые сделала, значит, это сделал кто-то другой.

Я ждала, что он отмахнётся от моих слов, но этого не произошло.

– И как именно это выглядело?

– Немного похоже на маршмэллоу, только плотнее, совсем белое и круглое, как шляпка.

Я показала руками форму и размер.

– Оно точно лежало сверху на конфете, и я точно этого туда не клала. Я вообще не делала конфет такой формы.

– Подождите здесь.

С этими словами Райкер исчез в комнате.

Летти побледнела и выглядела потрясённой.

– Нарел, ты была права. Всё-таки кто-то пытался его убить. Интересно, как парамедики так быстро это поняли?

– Наверное, по симптомам.

– Но у него же пена изо рта не шла и ничего такого, да? – сказала Летти. – Он просто рухнул ничком и потерял сознание.

– Ну, парамедики знают больше нас. Наверное, они что-то заметили, раз вызвали полицию.

Райкер поспешно вернулся ко мне.

– Вы выходили из комнаты последней?

Я покачала головой.

– Нет, наверное, я была где-то в середине. Ой, чуть не забыла. Я отправила Летти обратно сфотографировать на телефон остальные конфеты-мухоморы, но их уже не было. И ту, что лежала на полу, ты тоже не видела, да, Летти?

Летти покачала головой.

– Нет, я весь пол осмотрела – думала, может, она куда-то откатилась, – но той конфеты нигде не было, и того, что лежало сверху, тоже, и в коробке не осталось ни одной конфеты-мухомора.

Детектив Райкер постучал ручкой по блокноту.

– Может быть, кто-то их все съел.

– Нет, в том-то и дело, – сказала я. – Они были в коробке, и это были особые конфеты только для Стэна Уэллингса. Я видела его со своего места, и ел их только он. Их было слишком много, чтобы он мог съесть всё сразу. Значит, кто-то забрал остальные вместе с той, что упала на пол.

– Вы уверены, что в коробке ещё что-то оставалось? – спросил он.

Я попыталась припомнить.

– С моего места не было видно, что в коробке, но я видела, как он запихивал конфеты в рот. Он никак не мог съесть их все, потому что Мириам попросила меня сделать большую партию – видимо, чтобы Стэну хватило на неделю или около того. Да, он запихивал их в себя с невероятной скоростью, но всё равно не мог съесть всё. Никто бы не смог.

Никто, кроме меня, – мысленно добавила я.

– Подождите здесь, – снова сказал Райкер.

На этот раз он поспешил к Клайду, который велел всем сесть на стулья в другой стороне комнаты. Мириам всё ещё была явно в ужасном состоянии, и Крейг её утешал. Минни утешали две женщины, с которыми я ещё не успела познакомиться.

Через короткое время Райкер вернулся ко мне.

– Вы могли бы нарисовать мне этот предмет?

– Конечно.

Райкер отвёл меня в боковую комнату, и я как могла изобразила этот предмет вместе с шоколадной конфетой-мухомором. Судя по всему, моё художество его слегка разочаровало.

– То есть, по сути, это была просто какая-то клякса? – спросил он.

Я возмущённо покачала головой.

– Нет, это была не клякса, не что-то вроде глазури. Оно держало форму. Что-то круглое, вроде купола.

– И на каком расстоянии от этого предмета вы находились, мисс Майерс?

– Примерно как отсюда до той стены, – сказала я, указывая на дальнюю стену. – Но я видела всё ясно. В конце концов, это лежало на одной из моих конфет, а я этого туда не клала.

– А на других особых конфетах вы не заметили сверху чего-то похожего?

Тут мне пришлось задуматься.

– Вообще-то я только видела, как он запускал руку в коробку, а потом запихивал конфеты в рот, – сказала я. – Я бы ничего не заметила, были там сверху эти штуки или нет.

Райкер, похоже, обдумывал это.

– Хорошо, мисс Майерс. Можете присоединиться к остальным, и мы вскоре снимем у вас показания – когда приедут криминалисты.

Я вернулась в основную комнату и встала рядом с Летти, которая, в свою очередь, стояла возле огромного папоротника в кадке.

– Смотри, вон тот назойливый местный репортёр, – сказала Летти. – Грэм Гибсон. Откуда он так быстро пронюхал?

Я пожала плечами.

– Может, слушает полицейскую рацию, как по телевизору показывают.

Летти уже собиралась ответить, но не успела – Грэм Гибсон ринулся к нам.

– Нарел Майерс, полагаю? – самодовольно сказал он.

– Да, – ответила я.

Он оглядел Летти с головы до ног.

– Рад снова вас видеть, Летти, – произнёс он таким тоном, что было совершенно ясно: видеть Летти он ничуть не рад.

Летти просто смерила его взглядом и ничего не ответила.

– Я недавно вернулся в город, но уже навёл справки, – сказал он. – Нарел, если можно вас так называть?

Не дожидаясь моего ответа, он продолжил:

– Нарел, вы ведь оказались замешаны во всех недавних убийствах в этом городе, не так ли?

– Она ни в чём не была замешана, – резко бросила Летти. – Просто так вышло, что она пару раз оказывалась рядом, когда такое случалось. Подозреваемой она никогда не была.

Мужчина только ухмыльнулся.

– А теперь увезли мужчину – отравленного после того, как он съел ваш шоколад, Нарел.

– Я не отравляла шоколад! – выдавила я из себя, но Грэм лишь ухмыльнулся мне в ответ.

– Давайте посмотрим на факты, – сказал он с издевательской интонацией. – Мужчину отравили, и он может умереть. Перед тем как свалиться, он съел ваш шоколад. Следовательно, шоколад был отравлен. Отравили ли его именно вы – уже другой вопрос. И сделали ли вы это намеренно – вопрос отдельный.

Я онемела. Похоже, и Летти тоже, потому что мы обе стояли молча. К счастью, к нам подошёл детектив Клайд.

– Сейчас сниму ваши показания, Летти, – сказал он с широкой улыбкой.

Мне даже показалось, что он ей подмигнул, но уверена я не была. Я извинилась перед репортёром и пошла сесть на свободное место в середине группы. Случайно подняла глаза и увидела, что репортёр фотографирует меня на свой айфон, и я инстинктивно прикрыла лицо рукой.

Грэм Гибсон улыбнулся и ушёл. Вскоре прибыли ещё несколько человек – видимо, криминалисты, – и Райкер, понизив голос, что-то им сказал, после чего открыл дверь в зал для приёмов.

Всё это превращалось в какой-то кошмар. Полиция, похоже, считала, что дело в яде, и этот назойливый репортёр тоже решил, что это отравление, хотя, может, он просто хватался за соломинку в надежде состряпать сенсационную статью. И всё же было ясно: полиция рассматривает это как покушение на убийство, а значит, Стэн действительно проглотил яд. Если его не было в вине, тогда он должен был оказаться в моём шоколаде. Я знала, что не отравляла шоколад. Значит, это сделал кто-то другой. Но кто?

Я оглядела комнату. Выходило, что я нахожусь в одной комнате с тем, кто пытался совершить убийство, – если только этим человеком не был Мик Холдер, ведь он ушёл после стычки со Стэном. Ах да, ещё была домоправительница Дафна Деламар – она тоже ушла после перепалки со Стэном.

Я вздохнула и опустила голову на руки. Ночка выдалась ещё та, и она ещё далеко не закончилась.

Вскоре вернулась Летти, но прежде чем я успела с ней заговорить, детектив Райкер утащил меня давать показания. Я подумала: странно, что нас не попросили приехать в участок, но, наверное, нас было слишком много, а им хотелось, чтобы события ещё были свежи в памяти, – учитывая, что, без сомнения, кто-то из нас был убийцей.

Я села напротив детектива Райкера в маленьком кабинете и вытерла вспотевшие ладони о платье. Я нервничала, будто пришла на собеседование. Кабинет был стерильно-безликим, весь белый и стальной, а мебель выглядела так, словно её купили в дешёвом магазине, где всё продаётся в плоских коробках. Вдоль стен стояли горшки с пальмами, но с моего места было не понять, настоящие они или искусственные. Скорее всего, искусственные: уж слишком зелёные и глянцевые. Настоящие растения в помещении так хорошо не выглядят. Из окна виднелись крыши соседних домов – насколько их можно было разглядеть при затянутой облаками луне. Мимо пролетела сова – или какая-то другая крупная ночная птица, – и я вздрогнула.

Когда я в очередной раз пересказала Райкеру события вечера, он спросил:

– А какие у вас были отношения со Стэном Уэллингсом?

Я покачала головой.

– Я с ним раньше никогда не встречалась. Единственный человек, с которым я была знакома до приезда сюда, – это Мириам Моретон, его личный секретарь. Именно она заказала весь шоколад на эти проводы на пенсию.

– Я заметил, что все шоколадные конфеты были фигурными. Формы выбирала Мириам Моретон?

– Да. Она хотела несколько красных «Порше», под цвет его машины, и ещё мухоморы. Ещё она хотела спортивные мотоциклы, но сказала, что остальные формы я могу выбрать сама. Вот эти она просила специально.

Он кивнул.

– Значит, красные «Порше» – потому что у него была такая машина?

– Да, – ответила я.

Он постучал ручкой по столу.

– А почему спортивные мотоциклы?

Я пожала плечами.

– Не помню. Кажется, она сказала, что они у него тоже были.

– А почему мухоморы?

– Это было связано с какой-то крупной сделкой, которую он заключил и на которой разбогател, – сказала я. – Вам лучше спросить Мириам. Что-то связанное с большим контрактом на масштабную рекламную кампанию для видеоигры.

– Понятно. А если вы никого здесь не знали, мисс Майерс, почему вы остались?

Я не поняла, что он имеет в виду, и так ему и сказала.

– Я о том, почему вы просто не привезли шоколад и не уехали домой? Зачем вы остались на вечере?

– Потому что мне нужно было присматривать за шоколадным фонтаном, – ответила я. – В него нужно постоянно добавлять шоколад, пока гости его едят. Кто-то должен быть рядом с фонтаном. Это не тот аппарат, который можно просто включить и оставить.

Я вскочила на ноги и зажала рот ладонью.

Райкер встревоженно посмотрел на меня.

– Что такое?

– Мне нужно выключить аппарат! – в ужасе воскликнула я. – Если весь шоколад застыл, мотор сгорит. Мне нужно немедленно переключить его на слабый режим, иначе мой фонтан выйдет из строя! Это очень дорогое оборудование!

– Сядьте, мисс Майерс.

Я послушно села.

– Пожалуйста, вы должны пустить меня туда, иначе шоколадный фонтан будет испорчен.

Райкер, похоже, обдумывал мою просьбу.

– Хорошо. Я пойду с вами, но будьте осторожны и ничего не трогайте.

Когда я вышла из кабинета, Летти подняла брови, но я, проходя мимо, только бросила:

– Шоколадный фонтан.

Криминалисты уже упаковали большую часть моего шоколада, но фонтан всё ещё работал. Я поспешила к переключателям. К моему ужасу, шоколад уже застыл. Я повернулась к детективу Райкеру.

– Они собираются забрать мой фонтан? Или только часть шоколада? Просто этот фонтан стоил мне кучу денег, и мне нужно срочно всё исправить.

– Сейчас уточню.

Детектив отошёл, поговорил с женщиной в белом комбинезоне и вернулся.

– Они уже взяли образец этого шоколада, так что делайте что нужно. Только смотрите, больше вообще ничего не трогайте. Я буду здесь и прослежу за вами.

Я перевела ручку управления фонтана в режим «Только нагрев» и подождала, пока шоколад начнёт таять.

– Вы уже закончили, мисс Майерс? – спросил детектив Райкер с явным нетерпением. – Это, знаете ли, расследование убийства.

– Убийства? – эхом повторила я и резко обернулась. – Господин Уэллингс умер?

Райкер залился краской.

– Извините, сила привычки. Я хотел сказать, что это расследование покушения на убийство.

Тон у него был совершенно неубедительный, и я невольно задумалась: а что, если он что-то от меня утаивает?

Мне не терпелось рассказать Летти. К тому времени, как я добралась до соседней комнаты, все уже разошлись, кроме неё. Моё известие её, похоже, совсем не заинтересовало.

– Он, наверное, и правда имел в виду покушение на убийство, знаешь, – сказала она, когда я пересказала ей слова детектива.

Я покачала головой.

– Я не уверена.

– Вообще-то это может оказаться наименьшей из наших забот.

Я озадаченно посмотрела на неё.

– Ты о чём, Летти?

– О том жутком репортёре, Грэме Гибсоне.

Я почти забыла про репортёра.

– Ах да, вы же уже встречались, да?

Лицо Летти приобрело бледно-зелёный оттенок.

– Это было, когда ты лежала в больнице в Сиднее. Он торчал здесь месяц или два и, похоже, меня невзлюбил. Он напечатал обо мне огромную статью на первой полосе – на Марди-Гра.

– И тебя это так задело?

Лицо Летти позеленело ещё сильнее, приобретя совсем уж нездоровый оттенок.

– Нарел, ты просто не представляешь, во что я тогда была одета на Марди-Гра. Фото сняли с самого невыгодного ракурса, а статья сводилась примерно к одному: «Вы бы доверили этой женщине свои файлы?»

– Ох, Летти, какой ужас! Почему ты мне не сказала?

Летти фыркнула.

– Стану я тебе такое рассказывать, Нарел, когда ты была при смерти и перенесла столько операций. Но мне ужасно жаль, что он снова объявился в городе, потому что он настоящий скандалист.

На следующее утро я узнала, какой Грэм Гибсон на самом деле скандалист. Я проснулась раньше обычного, скорее всего, из-за событий прошлой ночи. Но Монгрел, как всегда, ждал, что его покормят сразу же, как только я открою глаза, и неважно, который час. Я, пошатываясь, вышла на кухню, включила кофемашину и потянулась за сухим кормом для Монгрела.

Я проделала свой утренний ритуал как робот: покормила Монгрела, потом наскоро перекусила – кофе и шоколад, и всё. Я знала, что мне нужно питаться здоровее, поэтому в последнее время стала добавлять к завтраку банан.

Ещё я решила, что мне пора купить другой дом. Мой нынешний был крошечный и тесный, а теперь я уже могла позволить себе что-нибудь получше. Я подумывала отремонтировать этот, но к тому времени, как я оплатила бы весь ремонт, потратила бы больше, чем сам дом стоит. Гораздо разумнее было купить хороший новый дом, в котором ничего не нужно переделывать. Здесь у меня вечно были проблемы с канализацией. Я даже часто шутила, что именно благодаря мне местный сантехник не сидит без работы.

В свободное время я стала рассматривать в интернете дома, выставленные на продажу. Конечно, куда проще было бы обратиться к Мунро, местному риэлтору, но после нашего ужина он так и не позвонил. Это было совсем недавно, и оттого всё было немного неловко.

Я подумывала снова лечь в постель, но знала, что не усну, а если и усну, то боялась проспать будильник и не открыть лавку вовремя. Я решила выпить ещё кофе, а потом принять душ. Интересно, что стало с кошачьим шептуном и услышу ли я от него ещё хоть что-нибудь.

Я как раз надела рабочую одежду, когда в дверь громко забарабанили. Я надеялась, что это не полиция. Я поспешила к двери и распахнула её, а потом с облегчением перевела дух, увидев на пороге Летти. Но облегчение быстро прошло, стоило мне присмотреться. Лицо у Летти было белое и осунувшееся.

– Что случилось? – встревоженно спросила я.

Летти, пошатываясь, вошла в дом и рухнула на мой диван.

– Смотри! – драматически воскликнула она, сунув мне в руки газету.

Я ахнула. Через всю первую полосу местной газеты тянулся заголовок: «Местную владелицу магазина подозревают в чудовищном преступлении». На фотографии в полстраницы я заслоняла лицо рукой.

– Я помню, когда он сделал этот снимок, – сердито сказала я. – Летти, на нём я выгляжу виноватой.

– Нет, ничего подобного, – слабо возразила Летти.

Я бросилась на диван рядом с ней.

– Я могу подать на него в суд?

У Летти отвисла челюсть.

– В суд? На газету? Да они, по-моему, вообще не обязаны писать правду.

Я покачала головой.

– Серьёзно, они не могут разбрасываться такими дикими обвинениями. Как думаешь, мне стоит обратиться к адвокату?

Летти уставилась куда-то вдаль.

– Может быть, не знаю. Но разве тебе не пришлось бы доказывать, что ты не подозреваемая?

Я схватилась за горло.

– Летти, ты же не думаешь, что я подозреваемая, правда?

Летти встала.

– Мне нужен кофе, Нарел. Для меня это слишком рано.

Я подняла брови.

– Но сейчас только чуть больше восьми.

– Вот именно, – бросила Летти через плечо, пошатываясь в сторону кофемашины.

– Кажется, я где-то читала, что если можно доказать, что ложное обвинение навредило твоему бизнесу, то можно подать в суд, – крикнула я ей вслед. – По крайней мере, деньги на суд у меня есть.

Летти залпом выпила эспрессо и только потом заговорила.

– Это была бы пустая трата денег. Просто не обращай на него внимания. Уверена, ему просто нужно привлечь к себе внимание, и никто в городе не поверит этой возмутительной лжи. Мой совет – иди в свою шоколадную лавку как обычно и веди себя так, будто ничего не случилось.

– А если люди всё-таки решат, что это мои шоколадки его отравили? – сказала я. – Эта шоколадная лавка – моя мечта.

Я прочла ещё немного статьи, и горло у меня сжалось.

– Откуда он вообще всё это узнал?

Я яростно ткнула пальцем в газету.

– Он пишет, что Стэн Уэллингс рухнул на пол после того, как съел мои шоколадки. В статье сказано, что он в критическом состоянии и что полиция квалифицировала это как покушение на убийство. Летти, а вдруг от меня уйдут все покупатели?

Летти налила себе ещё одну чашку эспрессо.

– Ох, Нарел, уверена, до этого не дойдёт. Если тебе станет легче, я сегодня пойду с тобой на работу. Кстати, та женщина, Мириам, ведь заплатила тебе вперёд за все эти шоколадки, да?

– Да, заплатила. Мне её жалко.

Летти вернулась в гостиную и взяла меня за плечи.

– А теперь послушай меня, Нарел. Эта женщина вполне может оказаться хладнокровной убийцей, откуда тебе знать. Прибереги сочувствие для себя и для меня.

– То есть ты всё-таки думаешь, что мы подозреваемые?

Летти пожала плечами.

– Теоретически – наверное. Теоретически подозреваемым может быть любой, кто был на вечеринке. Но я уверена, что детективы не считают, что мы тут замешаны, и рано или поздно они раскроют это покушение.

И тут я вспомнила, что накануне вечером сказал детектив Райкер.

– Летти, я знаю, ты не придала этому значения, но детектив Райкер как-то странно себя повёл сразу после того, как назвал это расследованием убийства.

Летти уже снова была на кухне и теперь рылась в моих шкафчиках.

– У тебя тут есть хоть что-нибудь съедобное, кроме шоколада, Нарел? Так, вижу, фрукты есть. Уже неплохо. То, что ты не поправляешься, ещё не значит, что можно не следить за здоровьем, между прочим.

– Знаю, знаю. Я работаю над этим, серьёзно. А теперь – ты вообще слышала, что я только что сказала?

Летти оставила поиски и села с бананом и яблоком.

– Ты думаешь, детектив Райкер уже знал, что Стэн умер, но не хотел никому говорить – может, чтобы как-нибудь подловить убийцу?

Я пожала плечами.

– Звучит логично. Вообще не знаю. Ладно, Летти, забудь – наверное, мне просто показалось. В любом случае нам пора в лавку.

К десяти утра в мою лавку не зашёл ни один покупатель. Во всяком случае, ни один местный. Заглянули несколько человек по дороге на Саншайн-Коуст и ещё группа туристов. Но Летти всё равно старалась не терять бодрости.

– Не переживай, Нарел! Ты уже неплохо заработала.

Я покачала головой.

– Летти, это место не может существовать только за счёт туристов. Мне нужны и местные – на них держится мой постоянный заработок.

– Посмотри на это с другой стороны, – сказала Летти с улыбкой, хотя улыбка так и не коснулась её глаз. – У тебя будет больше времени заняться своим интернет-магазином шоколада. Кстати, как там дела?

Я шумно выдохнула и опустилась на стул за прилавком.

– Потихоньку продвигается. Просто жизнь постоянно вмешивается в мои планы. Мне ещё и новый дом нужно купить, и тянуть уже нельзя – старый вот-вот рухнет мне на голову.

Над дверью звякнул колокольчик, и я с надеждой подняла глаза – но увидела лишь Энид Градж, решительным шагом вошедшую в лавку, а за ней – её помощника с планшеткой, Бартоломью Сноудграсса-Тислботтома.

– Мисс Майерс, – громко объявила Энид, и её голос раскатился по пустой лавке. – Нам нужно обсудить крайне важный вопрос, касающийся садовых гномов и недавней преступной деятельности.

Брови Летти взлетели вверх.

– Преступной деятельности?

Бартоломью шагнул вперёд, сверяясь с планшеткой с обычной для него военной точностью.

– Нам сообщили из надёжных источников, что жертва вчерашнего прискорбного происшествия была отравлена мухоморами.

– Это такие красные грибы с белыми пятнышками, – добавила Энид, и глаза её заблестели бюрократическим рвением. – Те самые грибы, которые по всему Брэмбли-Вейлу повсеместно изображают рядом с традиционными садовыми гномами.

Я уставилась на них в недоумении.

– И какое это вообще имеет отношение к делу?

– Всё! – драматически воскликнула Энид. – Бартоломью, покажите ей документы.

Бартоломью достал из портфеля толстую папку из плотной бумаги.

– Мы провели всестороннюю ревизию всех зарегистрированных садовых гномов в округе, перекрёстно сверив тех, у которых присутствуют мухоморы. На данный момент в реестре значатся ровно сорок семь таких гномов.

– И, – с явным удовольствием продолжила Энид, – нам известно, что именно вы изготовили для покойного шоколадные копии мухоморов. А это создаёт прямую связь между садовыми гномами и орудием убийства.

– Шоколадки не были орудием убийства, – возразила Летти. – Кто-то подложил на них яд.

– Не имеет значения, – процедил Бартоломью. – Символика очевидна. Мы проводим специальную ревизию всех гномов с грибами, чтобы убедиться, что их никто не повреждал и что они не послужили источником вдохновения для преступной деятельности.

Энид перегнулась через мой прилавок.

– Поскольку именно вы изготовили те самые шоколадные грибы, вам придётся заполнить форму 43-C, где нужно подробно изложить всё, что вам известно о местной грибной иконографии садовых гномов.

– Это уже просто нелепо, – сказала я, и голос мой повысился. – Я сделала шоколадные грибы для проводов на пенсию. Я ничего не знаю ни о каких грибах садовых гномов!

– Тем не менее, – произнёс Бартоломью, извлекая ещё один розовый бланк, – незнание символики, связанной с гномами, не освобождает от ответственности. Форма должна быть заполнена в течение семидесяти двух часов.

Энид одёрнула жакет.

– Нам также потребуется осмотреть ваше помещение на предмет любых нелицензированных украшений грибной тематики, которые могли повлиять на дизайн вашего шоколада.

– У меня тут расследование убийства, а вас волнуют шоколадные грибы и садовые гномы.

Энид презрительно поджала губы.

– Как угодно, но этот вопрос далеко не закрыт. Идёмте, Бартоломью. Нам ещё нужно осмотреть тридцать шесть грибных гномов до чаепития.

Они вымаршировали так же резко, как и вошли, а я всё смотрела им вслед, не веря своим глазам.

– Ну что ж, – сказала Летти спустя мгновение. – По крайней мере, теперь я точно знаю: всегда может быть и хуже.

– С домом всё просто. Просто зайди к своему лучшему дружку Мунро, – сказала Летти.

Я предупреждающе погрозила ей пальцем.

Летти хмыкнула.

– Не понимаю, почему он просто не остался старым добрым Томом Флетчером.

– Ты права.

Этот низкий голос раздался у нас за спиной.

Я могла бы просто умереть на месте. Мне хотелось, чтобы земля разверзлась и поглотила меня, – ну и всё такое, что обычно говорят в такие моменты. Сказать, что я сгорала от стыда, – значит ничего не сказать.

За спиной у Летти стоял Мунро Флетчер.

К моему огромному облегчению, Мунро рассмеялся.

– Я предпочитаю своё второе имя. – Он повернулся ко мне. – Как ты, Нарел? Прости, что не звонил. Я только сегодня утром вернулся в город. Помнишь, какие проблемы были у моего брата с женой?

Я только кивнула.

– Мне пришлось ехать на запад, разбираться на месте. Там вообще нет ни интернета, ни даже телефонной связи. Я сорвался в спешке и не думал, что задержусь так надолго, иначе сначала дал бы тебе знать.

Я всё кивала. Чувствовала себя глупо, но всё ещё не могла прийти в себя от того, что Мунро услышал, как Летти ворчала по поводу его имени.

Мунро мне подмигнул, и у меня подкосились колени. Я ухватилась за прилавок.

– Может, выпьем как-нибудь на днях кофе? – спросил он.

– Да пусть она прямо сейчас с тобой кофе попьёт, а я за лавкой присмотрю, – сказала Летти. – Если судить по сегодняшнему утру, до конца дня покупателей уже не будет.

Мунро поднял брови.

– Почему это?

Летти прижала руку ко рту.

– Ой, ты же ещё не слышал, да? Ты ведь только сегодня утром вернулся в город?

Не дожидаясь ответа Мунро, она продолжила:

– И газеты ещё не видел?

Мунро покачал головой, и Летти затараторила:

– Нарел вчера делала шоколад ручной работы для проводов на пенсию одного местного рекламщика, и у него случился сердечный приступ или что-то такое после того, как он съел одну конфету, только это оказался не сердечный приступ, а отравление. Ну, по крайней мере, мы так думаем, потому что никаких ножей или пистолетов не было, и тут приехали детективы. Знаешь, этот противный детектив Райкер и безумно горячий детектив Клайд?

Я подняла руку, чтобы остановить Летти, – я была уверена, что она только запутывает Мунро.

– Вчера вечером у Стэна Уэллингса были проводы на пенсию в офисе. Я сделала шоколад для всего мероприятия, а ещё – особую коробку конфет специально для него. Он набивал себе рот, потому что поссорился…

Летти перебила меня:

– У него было две ссоры, Нарел.

Я кивнула.

– Да, две, но суть в другом: он набивал себе рот теми специальными конфетами, которые я для него приготовила, а потом рухнул на пол. Приехали парамедики, а потом и полиция.

– Ты опять замешана в убийстве? – недоверчиво спросил Мунро.

Наверное, он увидел выражение моего лица, потому что тут же поспешно добавил:

– Не в том смысле, что это твоя вина, конечно, Нарел.

Я поджала губы.

– Вот именно. В общем, мы почти уверены, что его отравили, потому что…

Летти снова меня перебила.

– Потому что в него не стреляли и из спины у него нож не торчал. Хотя, может, кто-то и вколол ему шприцем инсулин или ещё что-нибудь, пока никто не смотрел.

Я застонала и потёрла лоб.

– Летти, он бы, наверное, заметил, если бы в него ткнули шприцем. И вообще, можно я договорю?

Летти махнула рукой, мол, продолжай.

– Мунро… то есть, прости, Том, – ты знаешь, как выглядят мухоморы?

Мунро на секунду задумался, потом сказал:

– Это же те красные с белыми точками? Ну, которые обычно рисуют на картинках, и на них ещё эльфы сидят?

Я кивнула.

– Да, именно. Его секретарша специально попросила меня сделать конфеты в таком виде, но я ничего сверху на них не клала. То есть, понятно, я сделала красно-белые шляпки мухомора, но поверх самих шляпок ничего не было. Когда Стэн рухнул на пол, рядом с ним лежала конфета-мухомор, и к её верхушке был прилеплен какой-то куполообразный колпачок. И вот что важно: я рассказала об этом детективам, но они вообще не смогли найти ту конфету-мухомор, а оставшиеся в коробке конфеты-мухоморы пропали.

Мунро потёр подбородок.

– Да, это и правда похоже на отравление. Похоже, в этом колпачке и был яд, который кто-то заранее подготовил, чтобы просто прикрепить к конфете. И ты говоришь, он сам брал их из коробки?

Я попыталась вспомнить.

– Кажется, коробку ему подала дочь, но он всё равно рано или поздно их бы съел – они ведь были специально для него. Вообще-то Мириам было досадно, что он уплетает их ещё до официального вручения.

– А кто такая Мириам? – спросил Мунро.

– Ой, извини. Мириам Моретон – личная секретарша Стэна. Она организовала ему проводы на пенсию и, похоже, была о нём очень высокого мнения. Потом я узнала, что вообще-то его мало кто любил.

– Ну, по крайней мере одному человеку он точно пришёлся не по душе, – сухо заметил Мунро.

Я сидела с Мунро в ближайшем кафе. Особой романтики в нём не было, но зато оно находилось ближе всего к моей лавке. Летти пообещала позвонить, если покупателей окажется слишком много и она не справится, но я правда не думала, что до этого дойдёт.

В животе у меня бушевали бабочки, пока я сидела напротив Мунро. Это было одно из моих первых свиданий, что, если учесть мой возраст, звучало довольно жалко. Ещё печальнее было то, что на самом первом свидании мой кавалер наговорил мне неприятных вещей, сел в машину у входа в ресторан – и потом взорвался вместе с ней. Моё второе свидание за ужином было как раз с Мунро, и тогда полиция утащила меня на допрос. Очень хотелось верить, что это кофейное свидание пройдёт без происшествий.

Я ёрзала на месте и оглядывалась по сторонам. Я бывала здесь много раз. Камерным его точно не назовёшь, да и особой атмосферы тут не было. Интерьер был в основном чёрно-белый: большие чёрные квадратные плитки на полу и множество подвесных ламп, из которых половина не работала. Передняя стена целиком состояла из стекла, так что дневного света было предостаточно.

– Ты в порядке, Нарел? – спросил Мунро. – Ты будто где-то очень далеко.

– Извини. – Я заломила руки. – Просто утром в газете вышла ужасная статья обо мне. Там написали, что я главная подозреваемая по этому делу.

Мунро нахмурился.

– Не переживай, все знают, что местная газета теперь – это просто сенсационная чепуха. Никто не примет это всерьёз.

Я не согласилась.

– Обычно в субботу утром у меня очень людно – на выходных все гуляют по городу. Сегодня в лавку пока не зашёл ни один человек. Ну, туристы – да, но ни одного местного.

Мунро пожал плечами.

– Наверное, это просто совпадение. Готов поспорить, Летти с минуты на минуту позвонит и скажет, что у неё покупатели повалили толпой.

Я выдавила улыбку.

– Возможно. Интересно, как там Стэн Уэллингс. Хотя вообще-то мне ещё интереснее, кто его отравил. Надеюсь, полиция скоро раскроет это дело, а то, боюсь, у меня вообще не останется клиентов.

– Ты же собиралась запускать онлайн-бизнес? – спросил Мунро.

– Летти тоже меня об этом спросила, прямо перед тем как ты пришёл. – Я уже начинала задумываться, не означает ли этот вопрос, что и Летти, и Мунро считают, что скоро интернет-магазин станет моим единственным источником дохода. По правде говоря, я не так уж нуждалась в доходах – страховой компенсации мне хватило на всю жизнь. Страховая компания заплатила мне весьма солидную сумму, но я не хотела сидеть дома и целыми днями смотреть телевизор. Я хотела, чтобы моя маленькая шоколадная лавка стала успешной.

Нам принесли кофе и пирожные, и я решила, что лучше сменить тему.

– Мунро, я хочу купить другой дом. – Как только я это сказала, тут же мысленно себя отругала. Мне не хотелось говорить о делах – это всё-таки было вроде как свидание.

– Ты собираешься продать нынешний дом или оставить его как инвестиционную недвижимость?

Я издала какой-то сдавленный звук, а потом поняла, что это, наверное, выглядело совсем не привлекательно.

– Нет, я его продам. Если я его оставлю, он так и будет вытягивать из меня деньги. Там сантехника на последнем издыхании, да и вообще почти весь дом тоже, если честно. Продам по дешёвке – лишь бы избавиться.

– Ты уже знаешь, в какой части города хотела бы жить? И что именно ты ищешь в доме?

Я пожала плечами.

– Хочу довольно новый дом, желательно такой, на который ещё действует гарантия застройщика. С моим нынешним домом был просто кошмар: бесконечные ремонты, вечно текущая крыша, забитые стоки, повреждения от термитов. И это я ещё не всё перечислила. Я просто хочу что-то хорошее и новое, и желательно в шаговой доступности от дома Летти, потому что она моя лучшая подруга. И чтобы там было зелено, со взрослыми деревьями.

Мунро отпил кофе и только потом заговорил.

– Сколько спален?

– Ну, нас всего двое: я и Монгрел.

Мунро рассмеялся.

– Уверен, что Монгрелу не нужна отдельная спальня.

Я тоже засмеялась.

– Нет, так что двух спален было бы достаточно. Или, может, трёх – не знаю. Но насчёт онлайн-бизнеса с шоколадом я говорю серьёзно, так что было бы неплохо иметь комнату под домашний офис.

– И как там Монгрел? Он никого больше в больницу в последнее время не отправлял? – Мунро явно пошутил, но у меня для него были новости.

– Вообще-то вчера.

Мунро чуть не поперхнулся пирожным. Всё же сумел проглотить и спросил:

– Серьёзно? Что случилось?

– Ну, всё вышло довольно странно, – сказала я. – На прошлой неделе Летти была у меня на ужине, и мы как раз доели первую подачу – тыквенное ризотто в шоколадной глазури, – когда в дверь постучали. Это оказался парень, который ходил по домам, – какой-то знаменитый кошачий шептун. Он спросил, нет ли у меня кошек с поведенческими проблемами.

Мунро это особенно развеселило.

– Ну надо же, как ему повезло с твоим домом.

Я покачала головой.

– Вот именно. Я не думала, что хоть кто-то способен помочь Монгрелу, так что уже собиралась его выпроводить, но Летти страшно загорелась и сказала, что оплатит его услуги мне в подарок. И вот этот бедняга пришёл вчера днём. Сначала всё шло вполне нормально, но потом он захотел провести с Монгрелом терапию угасания.

Мунро побледнел.

– Только не говори, что… – Голос у него угас.

Я торжественно кивнула.

– Да. Это был всего лишь небольшой кусок верёвки, но и его хватило. Не думаю, что ему пришлось наложить слишком много швов. По-моему, у него просто был шок.

Мунро наклонился через стол.

– Слушай, а как его звали?

– Питер Паттерсон. Судя по его словам, он довольно знаменит, если ему вообще можно верить. Но мой отец всегда говорил, что самохвальство – плохая рекомендация. У этого кошачьего шептуна даже есть документальный сериал о перевоспитании кошек. Он называет себя Мурлыкатель.

Мунро хлопнул ладонью по столу.

– Я о нём слышал! Недавно видел по телевизору интервью с ним. У него была интересная жизнь. Он любил кошек, сколько себя помнит, и, между прочим, с женой познакомился на кошачьей выставке. Он разводил абиссинских, а она – гималайских. Она сбежала к другому мужчине, его коллеге, потом родила от него ребёнка или даже детей, а лет через десять с небольшим умерла. Больше он так и не женился, бедняга. У меня сложилось впечатление, что он её так и не забыл.

– Печально, – сказала я. – Но всё равно – зачем такому знаменитому кошачьему шептуну, у которого и собственное телешоу, и всё такое, приезжать в наш маленький провинциальный городок и ходить по домам с шикарными брошюрами?

Мунро допил остатки кофе. Поставив чашку на стол, он сказал:

– И правда странно, да? Может, он приезжал навестить родственников. В любом случае, я уверен, брошюры у него были и правда шикарные.

Я недоумевала.

– Да, шикарные, но откуда ты знаешь?

– Судя по документалке, много лет до того, как стать кошачьим шептуном, он работал рекламным директором в Сиднее, – сказал Мунро.

В голове у меня словно проскочила искра, и мысли понеслись одна за другой.

– Мунро! А вдруг… ой нет, это, наверное, уже слишком невероятное совпадение. Но Мунро! – Не дав ему ответить, я торопливо добавила: – Стэн Уэллингс – рекламный директор, и он тоже приехал из Сиднея. Его жена умерла несколько лет назад. Да, я понимаю, что в Сиднее миллионов пять жителей, но вдруг жена Стэна была любовью всей жизни Питера Паттерсона? Вдруг Мурлыкатель отравил Стэна Уэллингса?

Мунро посмотрел с сомнением.

– Что ж, это и правда отдаёт совпадением.

Но меня уже понесло.

– Да ты только подумай! У него был доступ к шоколаду, к шоколадным мухоморам. Он был на кухне один. Он вполне мог их отравить.

– Но ты же говорила, что сверху там было что-то вроде куполообразного колпачка? Ты бы заметила, если бы он вдруг появился.

– Верно. – Я постучала пальцем по подбородку. – Может, он впрыснул яд в конфеты у меня на кухне, а этот куполообразный колпачок сверху был чем-то совершенно безобидным.

– А он знал, что шоколадные мухоморы предназначались именно для Стэна Уэллингса?

Я задумалась.

– Да, вообще-то, знал. Хотя нет, имя Стэна я не называла, но точно сказала, что шоколадные мухоморы – особый подарок для вечеринки по случаю выхода на пенсию в тот вечер. Сказала, что остальные конфеты для всех, а эти – именно для того, кто выходит на пенсию.

– Нарел, тебе нужно сообщить полиции.

Я сразу согласилась.

– Позвоню им, как только допьём кофе. – И тут же пожалела, что вообще подняла эту тему. С романтикой в моей жизни до сих пор было, мягко говоря, негусто – если честно, её вообще не было, – и вот теперь я впервые почувствовала хоть что-то похожее. Я надеялась, что не испортила то, что могло стать приятной встречей с Мунро, сначала разговором о поисках нового дома, а потом – о попытке убийства.

Мунро посмотрел на часы.

– Нарел, мне пора бежать. У меня скоро показ дома, а я уже опаздываю и ещё должен всё подготовить.

Я надеялась, что разочарование не слишком заметно у меня на лице. Я ещё надеялась, что Мунро не решит, будто я записала его в «просто друзья», и ещё отчаяннее – что он сам не записал в «просто друзья» меня.

– Я сейчас очень занят, потому что меня какое-то время не было в городе, но я бы с удовольствием скоро снова пригласил тебя на ужин?

Его вопрос застал меня врасплох.

– Э-э… ну… да, с удовольствием, – пролепетала я.

– Ну как прошло твоё романтическое свидание с Мунро? – спросила Летти, едва я переступила порог своей лавки, которая, к сожалению, пустовала.

– Ужасно, я всё сделала не так. Сначала заговорила о том, что хочу купить дом, а потом – о попытке убийства.

Летти занялась полировкой стеклянной витрины.

– Не самые романтичные темы для разговора.

Я нахмурилась.

– Ты должна была сказать, что это неважно и что я ему всё равно нравлюсь.

Летти театрально вздохнула.

– Да конечно ты ему нравишься, Нарел. Его, наверное, привлекает твоя странность.

Я прикусила губу, пытаясь понять, комплимент это был или нет.

– Ой, а знаешь что! – И я пересказала Летти всё, что Мунро рассказал мне о кошачьем шептуне.

Летти долго молчала, что для неё было совсем нехарактерно. Наконец она заговорила.

– По-моему, это всё-таки слишком натянуто, тебе не кажется? И потом, уж если бы он что-то впрыснул в эти конфеты, это было бы что-то смертельное, а не просто то, от чего человеку станет плохо.

– Но помнишь, детектив Райкер сказал, что это расследование убийства?

– Я всё ещё считаю, что это была просто оговорка.

Я начала нервничать.

– Летти, пока я пила кофе с Мунро, кто-нибудь приходил?

Летти покачала головой.

– Прости, Нарел.

Я ткнула пальцем в свою фотографию, красовавшуюся на первой полосе газеты.

– Летти, мы должны раскрыть это убийство. Уверена, полиция в конце концов во всём разберётся, но к тому времени моя шоколадная лавка уже закроется. Время не ждёт.

Летти перестала полировать и подняла на меня глаза.

– И что ты предлагаешь? Опять хочешь втянуть меня в какую-нибудь передрягу, Нарел?

– Думаю, нам надо поехать в больницу и выяснить, чем именно отравили Стэна Уэллингса. И ещё нужно узнать, жив ли он вообще, а если жив, то в каком он состоянии.

Летти встревоженно посмотрела на меня.

– И как мы это сделаем?

Я пожала плечами.

– Будем действовать по обстоятельствам.

– Когда?

Я улыбнулась.

– Самое время.

– А как же лавка? – пискнула Летти.

– Сегодня суббота. Мы и так собирались закрыться в двенадцать.

Я потащила всё ещё протестующую Летти к большим раздвижным дверям при входе в больницу.

Летти вцепилась в мою руку.

– Ты в порядке, Нарел?

– Да, то есть нет, вообще-то.

– Ещё не поздно передумать, – с надеждой предложила она.

Я покачала головой. В своём решении я была тверда. Хотя компенсация, которую мне выплатили по страховому урегулированию, была внушительной, жить на неё мне предстояло до конца дней, и к тому же мне очень хотелось, чтобы моя маленькая шоколадная лавка добилась успеха – не только из финансовых, но и из душевных соображений. Если полиция не собиралась раскрывать убийство в два счёта, значит, это придётся сделать мне.

– Полагаю, он в реанимации, – сказала я Летти, и та лишь кивнула с удручённым видом.

Когда мы свернули за угол в широкий коридор, Летти схватила меня за руку.

– Это случайно не дочь Стэна, Минни?

Летти остановилась, и я тоже.

– Да, кажется, она, – сказала я. – О нет, как думаешь, её отец умер? Она рыдает, а две медсестры её утешают.

– Выглядит плохо, – мрачно сказала Летти. – Либо он умер, либо ему стало совсем плохо. Мы не можем просто пройти мимо неё – она может нас заметить и спросить, что мы тут делаем.

Я огляделась.

– Есть другой путь в реанимацию?

Летти тоже посмотрела на указатели.

– Если и есть, я его не знаю, и мы уж точно не можем ни у кого спросить – по крайней мере, не у врача и не у медсестры. Нельзя, чтобы кто-то понял, зачем мы сюда явились. Ладно, Нарел, давай проскочим мимо неё как можно быстрее и прижмёмся к стене. Она, наверное, слишком расстроена, чтобы замечать, что вокруг.

Нам удалось пройти мимо Минни незамеченными, и мы пошли по указателям к отделению интенсивной терапии.

– Делай вид, будто точно знаешь, куда идёшь, и никому не смотри в глаза, – прошипела я Летти.

К моему удивлению, это сработало. Мы пробрались по коридорам, которые для такой маленькой больницы оказались на редкость запутанными.

– Летти, а вдруг его перевели в Сидней?

– Об этом я не подумала, – с надеждой сказала Летти. – По крайней мере, тогда нас не арестуют. Я не хочу, чтобы детектив Клайд считал меня какой-то уголовницей.

– Ага! Вот, значит, откуда такое нежелание.

Летти не успела ответить – она схватила меня за руку и дёрнула назад от угла.

– За углом полицейские в форме и врач. Наверное, полиция охраняет палату Стэна Уэллингса, – прошептала она. – Тсс, может, услышим, о чём они говорят.

Мы обе придвинулись к углу так близко, как только осмелились, и навострили уши. Впрочем, скоро это оказалось лишним, потому что громкие голоса полицейских разносились эхом по пустому коридору.

– Он только что обвинил Дафну Деламар, свою экономку, – сказал один голос. – Вышел из комы, назвал Дафну Деламар и умер.

– При отравлении бледной поганкой такое бывает, – подал голос другой.

Летти зашипела мне в ухо:

– Он ведь не сказал «мухомор», правда?

Я покачала головой.

– Нет, он сказал «бледная поганка» или что-то вроде того.

Я прижала палец к губам.

– Детективы будут здесь с минуты на минуту, – произнёс чей-то голос.

Мы с Летти в ужасе уставились друг на друга.

– Где нам спрятаться? – спросила я Летти.

Летти вытаращила глаза.

– Ты с ума сошла? Мы не будем прятаться – мы сейчас же смоемся отсюда, пока детективы нас не поймали.

Я схватила Летти за руку и затащила в ближайшую комнату. По крайней мере, я думала, что это комната, – пока мы не оказались внутри: на двери висела табличка «Инвентарь». На деле это оказался чулан, битком набитый швабрами и мётлами. Пошевелиться там было почти невозможно, и мы с Летти на минуту по-детски завозились – толкали друг друга локтями, пока наконец не угомонились.

– Мы здесь ничего не услышим, – прошептала мне на ухо Летти.

– Вот именно, поэтому нам и надо выйти, как только услышим, что детективы прошли мимо.

– А как мы поймём, что это именно детективы? – прошипела Летти. – Это могут быть медсёстры. Или вообще кто угодно.

– Придётся рискнуть, – сказала я тоном, совершенно не выдававшим мой страх.

Под ложечкой засосало, меня бросило в холодный пот. Меня трясло. Дыхание участилось. Меня накрыла волна тошноты, и я схватилась за живот. Возьми себя в руки, велела я себе.

Когда мне уже казалось, что я больше не выдержу, мимо протопали две пары тяжёлых шагов. Я быстро взглянула на Летти, и она кивнула. Мы выждали секунду, потом выбрались из крошечной каморки, по пути кое-как поправив несколько опрокинутых швабр и мётел.

Мы на цыпочках вернулись к углу. Летти собралась выглянуть, но я дёрнула её назад и покачала головой. Она пожала плечами и показала на угол, но я ещё решительнее замотала головой.

Детектив Райкер говорил своим обычным резким тоном, и уж в кои-то веки я была ему за это благодарна. К тому же акустика в больничных коридорах – это вам не студия звукозаписи.

– Нет, детектив Райкер, я могу назвать лишь приблизительные сроки. Здоровье у него и без того было неважное, но многое зависело от того, сколько бледных поганок он съел. Вам придётся дождаться заключения коронера.

– И всё-таки постарайтесь хотя бы примерно определить сроки.

Я едва не улыбнулась, потому что живо представила себе раздражённое выражение лица Райкера.

– Когда его доставили в больницу, он уже находился в терминальной фазе. Почки отказали, но причиной смерти стала печёночная недостаточность.

– Да, но у вас есть хоть какое-то представление, когда его отравили? – тем же раздражённым голосом продолжал Райкер.

– Как я уже сказал, в больницу он поступил в терминальной фазе. До неё бывает так называемая фаза восстановления, которая длится два-три дня. Кажется, будто больной идёт на поправку, потому что симптомы ослабевают. А до этого у пациента бывают боли в животе и рвота, – голос врача звучал совершенно буднично.

– Возможно ли, что яд дали жертве всего за несколько часов до того, как его привезли сюда?

На этот раз это был голос детектива Клайда. На мгновение воцарилась тишина, потом врач снова заговорил.

– Симптомы могут начаться уже через шесть часов после того, как человек съел бледные поганки…

Райкер перебил его:

– Значит, его могли отравить за несколько часов до того, как его доставили сюда?

Врач снова помолчал несколько секунд, прежде чем ответить.

– Нет. Как я только что объяснил, после того как пациент съедает бледные поганки – если, допустим, порция была значительной, – у него появляются симптомы, которые можно принять за кишечный грипп. Обычно они держатся день или два. Потом симптомы проходят, и эта фаза восстановления может длиться два-три дня. После этого наступает терминальная фаза.

– Это необычно? – спросил Райкер.

– Если вы имеете в виду отравление бледной поганкой, то да, для наших мест это довольно редкий случай, – сказал врач. – Но ординатуру я проходил в Канберре, так что с этим знаком.

– Тогда почему вы не смогли его спасти? Не в обиду будь сказано, – добавил детектив Клайд.

– Как я уже объяснял вам вскоре после его поступления, на этом этапе пациентов не спасают. Существует новый экспериментальный препарат, но его нельзя вводить, когда почки уже отказали, а в данном случае спасать пациента было уже поздно.

– Один из свидетелей сообщил, что видел, как он съел что-то, похожее на бледную поганку, – сказал Райкер. – Но это было всего за час с небольшим до того, как его доставили в больницу.

– Судя по всему, он съел значительное количество бледных поганок за несколько дней до этого, – сказал врач. – Также очевидно, что в тот вечер, когда его доставили, он съел ещё, но это лишь подтолкнуло его к роковой черте и ускорило конец. Но съел он их вчера вечером или нет – исход был бы тем же. Вопрос лишь в сроках.

– Нам нужно будет взять у вас показания, доктор Маршалл. Но пока скажите, пожалуйста, какие именно слова он произнёс перед смертью?

Это был голос Клайда.

– Он сказал: «Это сделала моя экономка».

– Он назвал экономку по имени? – спросил Клайд.

– Да, простите. Его точные слова были: «Это сделала Дафна. Это сделала моя экономка Дафна».

– Спасибо, доктор Маршалл, пока это всё, – сказал Райкер. – Нам ещё нужно будет с вами побеседовать.

Летти схватила меня за руку, и мы обе резко обернулись, но шаги доносились с другой стороны. Я открыла дверцу чулана и затащила Летти внутрь. Я стояла, стараясь выровнять дыхание, чтобы детективы меня не услышали. Я не сомневалась, что они услышат стук моего сердца – казалось, оно вот-вот выскочит из груди. Мы с Летти вцепились друг в друга от страха. Я понимала, как это будет выглядеть, если детективы нас найдут. Мы прятались рядом с местом, где умер человек, хотя врач и сказал, что яд ему дали гораздо раньше.

Мимо нас прошло несколько человек, и Летти уже собиралась открыть дверь, как мы услышали тяжёлые шаги детективов. Когда они проходили мимо, мы расслышали всё, что они говорили.

– Он ведь не сказал прямо, что Дафна Деламар его убила, – заметил Райкер. – Он только сказал, что она «это сделала». А это может означать что угодно – и присяжные именно так это и воспримут.

– Возможность у неё определённо была, и мотив тоже, – сказал Клайд.

Они оба остановились совсем близко к двери, так что мы слышали их без труда.

– Я уверен, что доктор прав, но нам придётся ещё покопаться с этими бледными поганками. Выяснить, через какое минимальное время человек может умереть после отравления. Теперь всё осложняется, если яд, возможно, дали задолго до вечеринки. Если мы не сможем точно установить, когда именно его дали, дело будет очень трудно раскрыть.

Следующим заговорил Клайд.

– Мне жаль мисс Майерс – ужасная статья вышла сегодня утром в газете. Весь город будет винить её. Она, наверное, разорится. Все решат, что её шоколад отравлен.

– Это верно, но не наша забота, – отрезал Райкер. – Наше дело – раскрыть это убийство, но, похоже, подозреваемых у нас хоть отбавляй, и на данный момент главной фигуранткой выглядит Дафна Деламар.

– А случайное отравление исключено? – спросил Клайд. – Я погуглил бледную поганку, и оказывается, её легко спутать с обычными грибами.

Райкер издал какой-то странный звук где-то в глубине горла.

– Нет, вы же слышали, что сказал доктор Маршалл. Жертва употребила огромное количество грибов, причём неоднократно. Выясните, сам ли он готовил себе еду, и немедленно организуйте обыск у него дома. Не думаю, что нас заставят получать ордер. Если ему готовила Дафна Деламар, то все стрелки указывают прямо на неё.

Они сказали что-то ещё, но снова двинулись дальше, и мы уже ничего не расслышали. Спустя целую вечность – так, по крайней мере, нам показалось – мы выбрались из чулана целы и невредимы. Мы быстро пошли обратно по коридорам, избегая встречаться взглядом с медсёстрами, которые были заняты своими делами.

– Летти, мне конец! – взвыла я, едва мы вышли на улицу. – Ты слышала, что они сказали? Они сказали, что я разорюсь!

– Не переживай, Нарел, – сказала Летти. – Они просто болтали ерунду.

Я схватилась за горло.

– Правда думаешь?

– Нет. Скорее всего, они это серьёзно.

Она подняла обе руки, пытаясь меня успокоить, потом отперла машину.

– Нарел, ненавижу признавать, что ты права, но, похоже, это убийство нам придётся раскрывать самим. В одном я уверена точно: Дафна Деламар этого не делала.

– Откуда ты знаешь?

Летти не ответила и юркнула в машину. Я сделала то же самое. Когда мы пристегнулись, Летти сдала назад, не отрывая глаз от камеры заднего вида.

– Ну почему люди прутся за машиной, которая сдаёт назад? – сердито сказала Летти.

Я ткнула её в бок.

– Ты мне так и не сказала.

Летти бросила на меня взгляд.

– Не сказала что?

– Ты не сказала, почему думаешь, что Дафна Деламар этого не делала.

– Я не думаю, что она этого не делала, – я это знаю. Если бы она его отравила, зачем ей являться на его прощальную вечеринку и устраивать скандал? До этого, скорее всего, никто не знал, что у неё с ним роман, а теперь все знают. Мало того, теперь все знают, что она ещё и устроила с ним громкую ссору.

– А, логично.

Я ещё немного подумала.

– Вообще-то нет. Это совсем нелогично.

Летти выругалась на «водителя в шляпе» перед нами. В австралийской глубинке так называют фермера в большой шляпе, который ездит как попало: еле тащится с какой-то ничтожной долей разрешённой скорости, никогда не включает поворотник ни до, ни во время поворота – разве что, бывает, включит через пару минут после – и норовит резко затормозить без всякой причины. Этот водитель в шляпе тащился десять километров в час там, где разрешено пятьдесят. Летти наконец удалось его обогнать – и, разумеется, в этот самый момент он прибавил скорость и вильнул прямо на нашу полосу.

– Что ты сказала, Нарел? – она показала водителю в шляпе неприличный жест, а он в ответ радостно помахал рукой.

Я всё ещё судорожно держалась за сиденье.

– Я сказала, что это не сходится. В смысле, она вполне может быть убийцей, потому что могла нарочно разыграть эту сцену, чтобы все решили, будто только в тот вечер она узнала, что он ей изменяет. Это сняло бы с неё подозрения, понимаешь?

Летти промолчала, и я продолжила:

– Мы же слышали, как детективы и врач говорили, что Стэна на самом деле отравили ещё несколько дней назад. То есть тогда, несколько дней назад, он впервые съел бледные поганки. Понимаешь, к чему я веду?

Летти покачала головой.

– Не особенно.

Я вздохнула.

– Ладно. Убийца отравил Стэна Уэллингса несколько дней назад. Да, ему могли продолжать подсыпать яд, но впервые его отравили именно тогда – несколько дней назад. Верно?

Летти кивнула.

– А что, если Дафна Деламар всё это время знала, что у него роман, и отравила его, а потом вчера вечером нарочно устроила этот скандал, чтобы все подумали, будто она только что узнала? Это была большая публичная сцена, так что все, кто там был, решили бы, что она узнала об этом только что. А раз медицинские данные показывают, что его отравили несколькими днями раньше, это сняло бы с неё подозрения. Что, если всё это с её стороны было сплошным притворством?

Несколько секунд Летти молчала.

– Я понимаю, к чему ты клонишь, Нарел, но, по-моему, это слишком уж сложно.

– Но это было бы умно с её стороны, правда?

– Если бы она и правда была убийцей, тогда да, это было бы очень умно, – нехотя признала Летти. – Нарел, поехали ко мне, я приготовлю тебе обед. А потом пройдёмся по всем подозреваемым. Нам нужно раскрыть это дело как можно скорее.

Мне сразу стало легче. Мы подслушали, как полицейские говорили, что дело очень трудное, и хотя я не сомневалась, что рано или поздно они его раскроют, мне хотелось, чтобы к тому времени моя шоколадная лавка уже прочно стояла на ногах.

Если бы мне нужно было описать дом Летти одним словом, я бы сказала: нейтральный. Стены белые, полы белые, кухня белая – даже породистый кот Летти, бывший чемпион выставок, Людовик XIV, – и тот был белым. Людовик XIV был настолько же ухожен, насколько безупречно чист был дом Летти. На виду не было ни единой кошачьей шерстинки, что уже само по себе впечатляло, учитывая, что Людовик XIV был персом.

Так что неудивительно, что, когда Летти пыталась что-то разгадать, она предпочитала маркерные доски. В гостиной они были повсюду: прислонённые к стенам, на подставках, на столах. Единственным цветным пятном был синий маркер.

Летти с восторгом схватила маркер.

– Нарел, начнём с составления списка подозреваемых, а потом сопоставим их с мотивами. Как думаешь, для каждого подозреваемого нужна отдельная доска?

– Не уверена, что у тебя хватит для этого досок, – сказала я, пытаясь в уме собрать список подозреваемых.

Летти потрясла маркером у меня перед носом.

– Я знаю! Для каждого главного подозреваемого будет своя доска, а всех остальных – кроме нас, разумеется, – мы запишем ещё на одну или две.

Я согласилась, что идея хорошая. Летти крупно написала наверху одной доски имя Дафны Деламар и подчеркнула его с росчерком.

– И не забудь, что Мурлыкателя тоже нужно записать на отдельную доску, – сказала я.

Летти надулась, но всё же сделала, как я просила. Она крутанулась на месте, подняв маркер в воздух.

– Пожалуй, Мириам Моретон, личную секретаршу Стэна, тоже надо вынести на отдельную доску. Похоже, он ей нравился, но это могло быть притворством, и именно она попросила тебя сделать мухоморы.

Летти энергично закивала.

– Умно. Да, понимаю, зачем она это сделала. Очень хитро: заказать мухоморы, а потом отравить их бледной поганкой.

– Ну, мы же не знаем, сделала ли это именно она, Летти, – сказала я. – И если это была она, то почему бы ей просто не попросить меня сделать шоколадки в виде бледной поганки?

Почему-то это показалось Летти особенно смешным.

– Ты вообще слышишь себя, Нарел? С какой стати кому-то просить сделать шоколадные копии смертельно ядовитого гриба?

Я погрозила ей пальцем.

– Между прочим, мухоморы тоже очень ядовитые. От них тоже вполне можно умереть.

Летти поджала губы.

– Но они такие красивые, – возразила она.

Я только пожала плечами. Продолжать этот разговор было бессмысленно.

– Кого ещё можно записать в подозреваемые? – спросила я.

Летти принесла ещё одну подставку и водрузила на неё громоздкую доску.

– Мик Холдер, стригаль.

– Да, потому что Стэн не позволял ему быть с Минни.

Летти покачала головой.

– Нет, Нарел. Сейчас мы просто составляем список подозреваемых. До мотивов дойдём позже.

У меня заурчало в животе.

– Ты, кажется, говорила про обед, Летти?

– Да, обед ты получишь в награду, когда мы запишем всех подозреваемых на доски. Я добавлю на эту доску Минни. Кто ещё?

– Крейг Купер, коллега, – вдруг сказала я. – Он Стэна точно недолюбливал.

Летти написала имя Крейга на другой доске, а потом выстроила все доски в ряд. Повернувшись ко мне, она стала загибать пальцы.

– Дафна Деламар, Мурлыкатель, Крейг, Минни, Мик. Это всё?

Похоже, она была разочарована.

– Думаю, да. Мне лучше думается на сытый желудок, – многозначительно сказала я.

– Ладно, ладно. Пойдём на кухню.

Кухня, разумеется, была такой же безупречной, как и весь остальной дом Летти. Я даже удивлялась, что она там вообще готовит. Впрочем, я знала, что она из тех людей, кто убирает за собой после каждого этапа готовки.

– Ну что, Нарел, как насчёт хорошего полезного салата?

Я застонала.

– А десерт будет?

Летти надула губы.

– Если съешь весь салат, может быть, я позволю тебе немного шоколадного мороженого.

– А сверху можно шоколадок?

Летти явно это не понравилось. Она наклонилась погладить Людовика XIV, который тёрся о её ноги и громко мурлыкал.

– Это зависит от того, сколько салата ты съешь.

Летти воинственно потрясла листом салата.

– Если съешь немного салата, тогда получишь немного шоколадного мороженого и одну шоколадку сверху. Идёт?

Пришлось признать поражение.

– Ладно, – печально сказала я.

И тут меня вдруг осенило. Я постучала себя пальцем по виску.

– Ну почему я не подумала об этом раньше?

Я вытащила из кармана телефон и погуглила изображения бледной поганки.

Летти бросила накладывать мне на тарелку ещё овощей и подошла заглянуть через плечо.

– Ты что делаешь?

– Смотрю, как на самом деле выглядит бледная поганка. Пытаюсь понять, это ли я видела сверху на мухоморе.

Я провела пальцем по экрану, потом ткнула в изображение.

– Да, выглядит в точности как один из этих молодых грибов. Знаешь, маленький вполне мог сойти за зефир.

– Но неужели он не понял бы, что ест гриб? – растерянно спросила Летти. – Он же понял бы, что это не зефир. И уж точно не шоколадка. Хотя, возможно, он решил, что это какой-то авангардный шоколад. Да, наверняка так и было.

Она медленно кивнула.

– Подожди минутку.

Я пролистала вниз, чтобы прочитать описание бледной поганки.

– Тут написано, что на вкус она просто восхитительна.

Летти скривилась.

– Может, и так, но на вкус это всё равно было бы не похоже на шоколад.

– У меня там были и другие текстуры, – напомнила я. – Ножки были из меренги. К тому же он запихивал шоколадки в рот с такой скоростью, что всё равно бы не понял, что именно ест.

Летти подтолкнула ко мне салатницу через стол. Я посмотрела на неё с опаской. Листья салата? И кто вообще такое ест?

– Знаешь, Летти, мне только что пришла в голову гениальная бизнес-идея. А что, если делать овощи в шоколаде?

Летти уставилась на меня так, будто я сошла с ума. Наконец она заговорила.

– Ты ведь шутишь, да? Хотя нет, лучше не отвечай. Давай быстрее ешь салат, если хочешь мороженое.

– Я не ребёнок, – возмутилась я, но сделала, как она велела. Пытка поеданием салата того стоила – ради восхитительного шоколадного мороженого с шоколадкой сверху.

– Можно мне ещё одну шоколадку, Летти?

Летти меня проигнорировала.

– За работу!

Она решительно вернулась в гостиную, а я пошла следом.

– Теперь надо разобраться с мотивами. Начнём с самых очевидных. У Минни был мотив: отец не разрешал ей встречаться с Миком.

– Слабоватый мотив, – сказала я. – Многие родители не разрешают дочерям встречаться с парнями, но дочери за это их не убивают.

Летти протестующе подняла руку.

– Я сказала, что мы запишем мотивы, а потом уже решим, хорошие они или плохие. Пока что просто записываем.

– Ладно.

Летти разошлась.

– И у Мика был мотив: Стэн не разрешал ему встречаться с Минни. А какой был мотив у Крейга?

Я прикусила губу.

– Я толком не знаю, но Крейг недолюбливал Стэна. Он отзывался о нём пренебрежительно.

Летти, похоже, осталась довольна.

– Я просто запишу, что он его недолюбливал, но тут надо ещё покопаться. Они оба работали в одном рекламном агентстве, значит, были конкурентами. Наверняка Стэн там нечисто играл, и нам придётся выяснить, что именно.

– И надо проверить, действительно ли Мурлыкатель был женат на жене Стэна – ну, до того, как она стала женой Стэна, – добавила я.

Летти записала это на доске.

– И Дафна Деламар. У неё мотив очевидный. Она узнала, что у Стэна роман с Пичез.

Тут она прижала руку ко рту.

– Я забыла про Пичез!

– Я тоже.

Летти принесла ещё одну подставку и аккуратно поставила на неё белую доску. Потом с размахом написала имя Пичез и трижды его подчеркнула.

– Я запишу, что у Пичез был возможный мотив: она узнала, что Стэн изменяет ей с другими женщинами – по крайней мере с Дафной, экономкой, – сказала Летти.

Я указала на одну из пустых досок.

– Просто запиши туда коллег Стэна. Мириам сказала, что его не особенно любили, значит, в офисе наверняка были и другие люди, которые имели на него зуб.

– А это подводит нас к Мириам, – сказала Летти. – Интересно, какой у неё был мотив, если вообще был.

Я откинулась на диване и простонала.

– Подозреваемых просто слишком много. Слишком много подозреваемых, Летти, и слишком мало улик.

– Потому что мы ещё даже не начали копать, – невозмутимо сказала Летти. – Как тебе идея снова пригласить Мурлыкателя к тебе домой поработать с Монгрелом? Заодно попробуем вытянуть из него информацию.

– Сомневаюсь, что он вернётся, – сказала я. – Ты же видела, что с ним случилось.

– Уверена, швов ему наложили не так уж много, – сказала Летти. – И потом, ушёл он со всеми пальцами – во всяком случае, мне так кажется. Спросить-то не вредно. К тому же готова поспорить, дело уже в профессиональной гордости.

Я подалась вперёд.

– Может, ты и права. А теперь давай посмотрим, у кого была возможность. У Дафны её было явно больше всех, и, возможно, у Пичез тоже. И у Минни. Если врач прав и первое отравление Стэна произошло несколько дней назад, то кто угодно мог подсунуть ему ядовитые грибы у него дома.

– Но если врач ошибся и в ту ночь ему дали огромную дозу, тогда возможность была у Мурлыкателя, потому что он был один на твоей кухне и слишком уж интересовался твоими шоколадками.

– Разумеется, он интересовался моими шоколадками, – сказала я, слегка обиженная. – А кто ими не интересуется?

Летти приподняла одну идеально изогнутую бровь.

– Пока что мы не знаем, была ли у Мика возможность. У Мириам была возможность подсунуть ему отравленные грибы на работе, и у Крейга тоже. Пока что единственный, у кого, насколько нам известно, такой возможности не было, – это Мик.

– О нет! – сказала я. – Столько подозреваемых, у всех мотивы, и у большинства была возможность. Как же мы вообще раскроем это преступление, Летти?

Летти загадочно улыбнулась.

– Путь в тысячу миль начинается с первого шага. Будем проверять их по очереди. Я уверена, в процессе расследования что-нибудь обязательно вскроется. Вот увидишь, Нарел.

Словно по команде, Людовик XIV соизволил вытянуть длинную белую лапу и ткнуть меня в колено.

– Я придумала! – гордо объявила Летти. Она ещё немного поизучала маркерные доски, потом резко повернулась ко мне, вскинув руки. – Нам просто нужен список гостей.

Я на секунду задумалась.

– Чтобы найти ещё подозреваемых?

Летти с энтузиазмом кивнула.

– Да, тогда мы будем знать всех, кто там был. А значит, у нас будут все подозреваемые.

– Может, и нет. Не забывай, что Стэна отравили за несколько дней до этого, – напомнила я.

Летти погрозила мне пальцем.

– Да, но ты забываешь, что врач сказал: скорее всего, в ночь проводов на пенсию он получил огромную дозу. Значит, это должен был быть кто-то из присутствующих.

Я всё равно не соглашалась, к большому неудовольствию Летти.

– Человеку не обязательно было быть там лично – достаточно было отравить шоколадные мухоморы; а если это сделал Мурлыкатель, то он мог сделать это у меня дома.

Летти вздохнула.

– Ох, Нарел, ты в последнее время стала такой дотошной. У кого ещё был доступ к шоколаду до мероприятия? – Не дожидаясь ответа, она продолжила: – У меня, у тебя и у Мурлыкателя. Ну, у Монгрела тоже был доступ, но, думаю, на этот раз мы не можем свалить всё на него.

– Ладно, то есть подозреваемые – это только люди из списка гостей плюс Мурлыкатель?

Глаза Летти загорелись.

– Именно! Так что теперь нам всего лишь нужно раздобыть список гостей.

– И как мы это сделаем? – спросила я.

– Просто попросим у Мириам, конечно.

– Ты сама у неё попросишь? – с надеждой спросила я.

– Нет, конечно, нет. – Летти скорчила гримасу. – За шоколад она платила тебе, а не мне.

Я потёрла виски.

– Под каким предлогом я попрошу у неё список гостей? Правду сказать я не могу. Не могу же я заявить, что мы расследуем убийство, потому что к тому времени, как полиция наконец его раскроет, моя лавка уже разорится. Не можем же мы сказать ей, что она подозреваемая, и попросить отдать нам список гостей, чтобы мы добавили этих людей на одну из твоих досок.

– Ты всё выставляешь гораздо хуже, чем есть на самом деле, – сказала Летти. – Просто попроси список гостей.

– Не могу, – возразила я. – Она спросит, зачем мне этот список.

– Что-нибудь придумаем, – бесполезно предложила Летти.

– Да, давай прямо сейчас вместе что-нибудь придумаем, чтобы у нас был предлог ей это сказать.

Летти рухнула на диван. Через несколько минут молчания она сказала:

– Я ничего не придумала.

– Летти, я точно не стану просить у неё список гостей, пока ты не придумаешь действительно вескую причину.

Летти надулась.

– Ладно, но ты должна помочь мне.

– Хорошо.

Следующие несколько минут мы перебирали варианты, но так ничего и не придумали.

– А если сказать, что мне нужен список гостей, чтобы отправить всем открытки с соболезнованиями? – предложила я.

Летти покачала головой.

– Не думаю, что это сработает.

– Почему? По-моему, хорошая идея.

Летти снова покачала головой.

– Я знаю! Давай скажем, что мы нашли дорогое украшение, которое упало в шоколадный фонтан, и ты обнаружила его, когда чистила фонтан. Нам нужен список гостей, чтобы по очереди связаться со всеми.

Сначала идея показалась мне так себе, но чем дольше я о ней думала, тем привлекательнее она становилась.

– Ну ладно. Пожалуй, ничего лучше мы всё равно не придумали, хотя идея с открытками с соболезнованиями мне нравилась.

– Пошли, Нарел. Хватай сумочку и поехали отсюда.

Я встала.

– Куда мы едем?

– За этим списком гостей, конечно.

– Но, Летти, сейчас же суббота, вторая половина дня. Мириам не будет в офисе.

Летти это ничуть не смутило.

– Неважно. Украшение ведь ценное, так?

– Но у неё же горе – Стэн только что умер. Мы не можем тревожить её в такой момент.

– Не забывай, она может быть убийцей. У нас будет возможность понять, притворяется она или правда расстроена.

Мне казалось, что это плохая идея, очень плохая, но я знала, что отговорить Летти не смогу. Я вздохнула и пошла за ней к машине. Когда она не тронулась с места, а просто сидела, что-то быстро набирая в телефоне, я спросила:

– Что ты делаешь?

– Выясняю, где она живёт, конечно.

Пять минут спустя мы остановились у дома Мириам. Это была новая вилла из белого кирпича и белого хардиплэнка – одна из пяти вилл, примыкавших к лесному заповеднику. Пока мы шли к её двери, я вцепилась в руку Летти.

– Ты уверена, что нам стоит это делать? А вдруг она ещё не знает, что Стэн уже умер? Вдруг полиция ещё не обнародовала эту информацию?

– Ох, Нарел, ты слишком много волнуешься. Оставь это мне. Говорить буду я.

Меня это вполне устраивало, хотя я и знала, что Летти не всегда бывает тактичной. Летти постучала в дверь, и я с двойственным чувством услышала чьи-то шаги. Мириам открыла дверь, и было ясно, что она плакала. Я сразу решила, что убийцей она быть не может. В конце концов, она не знала, что мы придём, так что притворяться и делать красные глаза смысла не было – если, конечно, она не убийца и её не замучили угрызения совести.

Увидев нас на пороге, она явно опешила.

– Нарел!

– Привет.

Я ждала, что заговорит Летти, но та стояла, не в силах вымолвить ни слова, и я ткнула её локтем в бок. Она всё равно молчала, так что я сказала:

– Летти хочет вам кое-что сказать.

Летти откашлялась.

– Нам очень жаль, что так вышло со Стэном.

Глаза Мириам сморщились, и на несколько секунд она закрыла лицо салфеткой. Летти пошла напролом.

– Нам нужен ваш список гостей. Список гостей с вчерашней вечеринки.

Мириам опустила салфетку и удивлённо посмотрела на нас.

– Зачем?

Я решила вмешаться, потому что Летти явно справлялась не лучшим образом.

– Мне ужасно неловко беспокоить вас в такой момент, – начала я, – но когда я вчера вечером чистила шоколадный фонтан, я нашла очень ценное украшение – должно быть, оно туда упало. Я сказала об этом полиции, но они ответили, что позвонят мне, если кто-нибудь заявит на него права. Пока никто не объявился, а мне не хотелось лишний раз беспокоить полицию в такое ужасное время, учитывая, что, ну, вы сами понимаете…

Голос у меня сошёл на нет. Мириам снова закрыла лицо салфеткой. Я решила не отступать.

– Если вы не против дать нам список гостей, я смогу связаться с каждым по очереди и выяснить, кому принадлежит украшение.

К моему огромному удивлению, похоже, это сработало. Мириам опустила салфетку и нерешительно посмотрела на нас.

– Может, зайдёте?

Летти уже шагнула вперёд, но я схватила её за руку.

– Нет-нет, спасибо. Нам ужасно неловко беспокоить вас в такое время, но мы подумали, что тот, кто это потерял, наверняка очень переживает, и ещё хотели сказать, как нам безумно жаль.

Мириам молча кивнула и скрылась внутри. Дверь была приоткрыта, так что внутрь дома мы заглянуть не могли. Это была одна из тех дверей с узкими горизонтальными стеклянными вставками – только стекло было матовым. Вскоре она вернулась и протянула мне список.

– Если кто-нибудь скажет мне, что потерял его, могу я направить его к вам?

– Конечно, было бы отлично, – ответила я, чувствуя лёгкие угрызения совести из-за такой вопиющей лжи.

Мы обе ещё раз пробормотали соболезнования и припустили обратно к машине Летти.

К сожалению, мы прошли лишь полпути до машины, когда нам навстречу по подъездной дорожке вышли детективы.

– Надо же, кого здесь встретишь, – сказал детектив Райкер с едва скрываемым отвращением. – Надеюсь, вы не мешаете расследованию.

– Мы просто пришли выразить Мириам соболезнования, – сказала я. – Всё-таки она моя подруга.

Это было чудовищным преувеличением, но детективы этого знать не могли.

– Соболезнования по поводу чего? – колко спросил Райкер.

– По поводу смерти её начальника, разумеется, – ответила я.

– Об этом ещё не сообщали прессе, мисс Майерс, – резко бросил он.

Я обвела рукой всё вокруг.

– Сарафанное радио, – сказала я, имея в виду австралийское выражение о слухах, которые в маленьком городке разносятся как пожар.

Райкер лишь мрачно нахмурился и пошёл дальше, а детектив Клайд одарил Летти лёгкой улыбкой.

Когда мы наконец оказались в безопасности в машине, Летти рассмеялась.

– А ведь всё прошло отлично, правда? Если не считать, что мы столкнулись с этими детективами. Ну и момент выбрали! Хотя, если честно, я вовсе не жалуюсь, что столкнулась с детективом Клайдом.

– Да, на удивление хорошо, – признала я. – Я правда не думала, что она отдаст нам список гостей. И не думала, что поверит в такую наглую ложь. Вообще-то я боялась, что она спросит, что именно за украшение.

– В таких случаях люди никогда не спрашивают, – уверенно заявила Летти.

– Почему?

Летти завела мотор и выехала на дорогу.

– Если бы мы действительно нашли ценное украшение, мы бы никому его не описывали. Описать его смог бы только владелец, и тогда мы бы поняли, что это он. Логично?

Я кивнула.

– Наверное. – Я пробежала глазами список гостей. – Ох, Летти, тут же столько народу. Как мы вообще всех проверим?

– По одному, – сказала Летти. – Знаешь, меня кое-что беспокоит. Ладно, мы знаем, что убийца отравил Стэна у него дома несколько дней назад.

Я перебила её:

– Не обязательно у него дома. Он мог ужинать у кого-то ещё.

Летти отмахнулась.

– Да-да, неважно. Забудь. Суть в том, что кто-то отравил Стэна несколько дней назад, причём большой дозой. Так?

Я согласилась.

– И потом, по словам того врача, его отравили ещё раз – прошлой ночью, на вечеринке в офисе. Так?

– Да, но я не понимаю, к чему ты клонишь.

– Неужели ты не понимаешь, Нарел? Несколько дней назад его мог отравить кто угодно – у него дома или где угодно ещё, но в ту ночь отравить его могли только люди из этого списка.

– Или Мурлыкатель, – напомнила я.

Летти кивнула.

– Ладно, на минуту оставим Мурлыкателя в стороне и посмотрим, что у нас есть. Кто-то отравил Стэна несколько дней назад, возможно, не за один раз, а в течение нескольких дней, но суть в том, что врач сказал: с того момента Стэн был обречён, спасти его было уже нельзя. Тогда зачем его снова отравили прошлой ночью? Я хочу сказать, несколько дней назад его мог отравить кто угодно. Там было бы слишком много подозреваемых, и никто бы не смог определить виновного. Но раз его отравили прошлой ночью, значит, это сделал кто-то, у кого был доступ к шоколаду. А значит, это был кто-то из тех, кто находился в той комнате.

– И Мурлыкатель.

– И Мурлыкатель, – со смехом повторила Летти. – Нарел, тебе не говорили, что в последнее время ты становишься всё более несносной?

Я шутливо хлопнула её по руке.

– Но ты, похоже, всё равно не понимаешь, что я имею в виду. Кто-то отравил его несколько дней назад. Раз тогда он не получил медицинской помощи, он был как бомба замедленного действия. После этого его уже нельзя было спасти, так зачем снова травить его прошлой ночью? Значит, убийцей должен быть кто-то, кто находился в той комнате, кто имел доступ к шоколаду. Если пока оставить Мурлыкателя в стороне, это должен быть кто-то из тех, кто был там. Но зачем это делать? Ведь это сужает круг подозреваемых до совсем небольшого числа людей.

– Ты хочешь сказать, что всё указывает на Мурлыкателя?

Летти пожала плечами.

– Возможно, но не обязательно. Я вижу два варианта. Первый – это действительно Мурлыкатель, и раз его не было на вечеринке, ему было бы выгодно сделать так, чтобы подозрение пало на кого-то из присутствовавших. Второй вариант – ну, вообще-то единственный другой вариант – что кто-то на вечеринке снова отравил Стэна по очень конкретной причине. И если мы выясним, что это была за причина, то узнаем, кто убийца.

К этому моменту у меня уже голова шла кругом.

– И что нам теперь делать?

– Думаю, начать надо с Мурлыкателя – хотя бы для того, чтобы его исключить.

– Летти, я забыла спросить. Ты звонила детективу Клайду и рассказала ему, что сказал Мунро, – что у Питера Паттерсона может быть какая-то связь со Стэном Уэллингсом?

Летти кивнула.

– Да, звонила, но он ничего не сказал. Вообще ничего не выдал. И именно поэтому я пригласила Питера сегодня вечером к тебе на ужин.

К счастью для меня, Летти настояла на том, чтобы помочь мне приготовить ужин для Мурлыкателя.

– Уверена, что шоколад в качестве основного блюда ему не подойдёт, – сказала Летти.

– А что с ним не так? – воскликнула я.

– Иногда ты меня поражаешь, Нарел. – Летти откинула пасту на дуршлаг в раковине. – Я пригласила его к тебе на ужин, чтобы вроде как загладить вину за то, что Монгрел на него напал.

– Да, ты уже несколько раз мне это говорила, – сказала я. – Но мы вообще-то клиенты, помнишь? Мы ему заплатили – точнее, ты заплатила, – чтобы он помог Монгрелу с его проблемами с агрессией. Нельзя брать деньги за помощь с кошачьей агрессией, а потом рассчитывать на сочувствие, если кот на тебя напал.

Летти отмахнулась.

– Пустяки, это всё только для виду, чтобы понять, не он ли убийца.

Тут мне кое-что пришло в голову.

– Если убийца всё-таки он, хорошая ли это была идея – звать его на ужин? А вдруг он нас отравит?

Летти поставила кастрюлю на подставку.

– Если это он убил Стэна Уэллингса, значит, у него был мотив убить именно его. Он же не серийный убийца.

Я в этом была не так уверена.

– Если он убийца, то он здорово постарался, чтобы отравить шоколад у меня дома. Ему пришлось бы обо всём разузнать. Выяснить, что я готовлю шоколад для проводов на пенсию, а потом явиться сюда и предложить дрессировать Монгрела. И потом, тебе не кажется, что ему слишком уж на руку мой агрессивный кот? Слишком уж много совпадений.

Летти прикусила губу.

– Может, ты и права. Может, это не он, но нам нужно понять, можно ли его исключить. Он – единственная, так сказать, ложка дёгтя. Если мы его исключим, то будем куда ближе к разгадке, потому что, как я уже говорила, у убийцы была веская причина дать Стэну вторую дозу яда именно в тот момент. О господи, это уже он? Рановато. Будь настороже, Нарел.

– И ты тоже.

Я подошла к двери, и, конечно же, там стоял Мурлыкатель – обе руки забинтованы. Я даже задумалась, как он вообще сможет есть. Может, надо было сварить суп и дать ему соломинку.

– Очень рада вас видеть, Питер.

Я уже было потянулась пожать ему руку, но вовремя спохватилась.

– Проходите, пожалуйста.

Мурлыкатель нервно заглянул за дверь.

– А где ваш кот?

Я показала на переноску.

– Он сидел за кухонным столом, но как только услышал стук в дверь, сразу юркнул в переноску. Он не слишком общительный.

– Ещё бы! – резко бросил Мурлыкатель, но тут же поспешно сменил выражение лица на то, что мне показалось фальшивой улыбкой. – Вы хотите вернуть деньги?

Я поспешила его успокоить.

– Нет-нет, вовсе нет! Мне так жаль, что Монгрел на вас напал. Мы пригласили вас на ужин, чтобы хоть как-то это загладить.

– Это очень любезно с вашей стороны, – сказал он, нервно поглядывая на переноску Монгрела.

Для знаменитого заклинателя кошек, по-моему, он держался не слишком уверенно.

– Пожалуйста, присаживайтесь. Хотите вина?

– Да, пожалуйста.

Он всё ещё не сводил глаз с переноски Монгрела. Я расставила по комнате свечи с ароматом лаванды, но, похоже, их успокаивающий эффект действовал только на кошек, потому что на Мурлыкателя он точно не действовал.

– Да всё с ним будет в порядке, – сказала я. – Он только на верёвку реагирует.

Летти вплыла в комнату.

– Именно поэтому мы и обратились к вам за помощью. – Она одарила его приторно-сладкой улыбкой. – Сыр с дипом?

Она поставила сырную тарелку на кофейный столик перед Питером.

– Простите, а что бы вы хотели выпить? – спросила я. – Красное, белое или игристое?

– Игристое было бы хорошо.

– Сухое? Или я могу предложить игристое москато?

– Сухое, пожалуйста.

Питер, похоже, начал немного расслабляться и откинулся на спинку кресла.

– Сейчас принесу.

Летти исчезла из комнаты, и я услышала характерный хлопок пробки. Напротив дивана, на котором сидел Питер, стояли два мягких кресла, и я села в то, что было справа от него. Повисло неловкое молчание, и я задумалась, с чего начать разговор.

– Как ваши руки? – спросила я. – Есть сможете?

Питер весь напрягся.

– Да, вообще-то я левша, и сильнее пострадала правая рука. Пальцы на левой забинтованы по отдельности.

– Ой, и правда!

Атмосфера стала совсем напряжённой, и я пожалела, что вообще заговорила о его руках. Я надеялась, что Летти сумеет оживить беседу, когда вернётся с игристым.

Летти вплыла в комнату с тремя бокалами игристого. Она поставила все три на кофейный столик.

– Пейте!

Она уселась во второе кресло.

– У вас тут мило, Нарел, – сказал Питер, явно чувствуя себя неловко.

Летти отмахнулась.

– О, Нарел скоро собирается его продать.

Я кивнула, размышляя, как бы повернуть разговор к убийству Стэна Уэллингса. Решила, что лучше перейти сразу к делу.

– Вы слышали, что случилось вчера вечером?

Выражение лица Питера не изменилось.

– Нет?

– Помните те шоколадные конфеты, которые я вам показывала? Я говорила, что мы собирались на проводы на пенсию в офис?

Питер кивнул.

– Того мужчину убили.

У Питера отвисла челюсть. Мне показалось, что реакция была искренней, хотя, конечно, я могла ошибаться.

– Вы шутите! – сказал он. – Убили? Прямо там, у всех на глазах?

– Его отравили, – сказала Летти. – Вы, возможно, его знали. Стэн Уэллингс.

Питер так дёрнулся, что игристое выплеснулось, потекло по бинтам и дальше на ногу. Я кинулась за чем-нибудь, чтобы это вытереть. Когда я вернулась, Питер сидел там же, беззвучно открывая и закрывая рот. Лицо стало совершенно белым.

– Стэн Уэллингс, – повторил он. – Полиция знает, кто это сделал?

Я покачала головой.

– Нет. Простите, Питер, я не знала, что вы его знаете. Я бы сообщила помягче. Вы выглядите потрясённым. Он был вашим близким другом? – сказала я.

Питер взял протянутую кухонную салфетку, вытер ногу и забинтованную руку. Потом протянул её Летти, и та чуть ли не бегом выскочила из комнаты и вернулась в два счёта.

– Да, много лет назад я знал его очень хорошо. Полагаю, у него было немало врагов, так что полиции наверняка будет трудно выяснить, кто его убил.

– В каком смысле? – невинно спросила Летти.

– Стэн был – вернее, оказался – нечист на руку. Редкостная дрянь. Он топтал любого, кто вставал у него на пути. Допускаю, что за те годы, что мы не виделись, он мог измениться, но, как говорится, горбатого могила исправит.

Я протянула Питеру сырную тарелку, но он покачал головой.

– Продолжайте, – сказала я. – Откуда вы знали Стэна? Должна сказать, я познакомилась с ним только вчера вечером, но разговаривала с одним из его коллег, и тот тоже ничего хорошего о нём не сказал. Даже его личный секретарь сказала, что у него было много врагов.

Питер кивнул.

– Похоже, он совсем не изменился. Я не удивлён.

– А откуда вы его знаете, Питер? – спросила я, стараясь не выглядеть слишком заинтересованной.

Я сделала большой глоток вина, чтобы казаться непринуждённой, но каким-то образом пролила его себе по щеке, полностью промахнувшись мимо рта. Я быстро вытерла лицо, надеясь, что Питер этого не заметил.

– Когда-то давно мы работали в одном рекламном агентстве в Сиднее, – сказал Питер. – Я понимаю, это конкурентный бизнес, но он творил всякие гадости.

– Например? – спросила Летти.

– Да всё как обычно в офисных интригах, только в его случае было хуже. Вообще-то, я почти уверен, что он шантажировал нескольких человек. Ещё он врал начальству про других сотрудников. В смысле, врал внаглую. Из-за него, насколько я знаю, как минимум одного парня уволили. В общем, он был просто отвратительным человеком.

– Какой ужас, – сказала я после долгой паузы, когда стало ясно, что больше он ничего не добавит. – Я пойду проверю ужин.

Летти встала.

– Я помогу.

– Совершенно ясно, что это тот самый, о ком говорил Мунро. Точно он, без всяких сомнений, – прошептала мне Летти. – Полиция, очевидно, к нему ещё не приходила, потому что, когда ты сказала ему о смерти Стэна, он был явно потрясён. Или он просто хороший актёр. Слушай, надо бы проверить, нет ли у него театрального прошлого.

Последнюю реплику я проигнорировала.

– Да, Питер, должно быть, и есть тот самый человек, о котором мне говорил Мунро. Питер не сказал, что Стэн увёл у него жену, но это, наверное, слишком личное, чтобы рассказывать незнакомым людям.

– Мы всегда можем сказать ему, что, если он не признается, мы бросим на него верёвку и выпустим Монгрела из переноски.

Я опасливо посмотрела на Летти.

– Летти, иногда я вообще не понимаю, шутишь ты или нет.

Летти напустила на себя невинный вид.

– Может, позовёшь Питера к столу и скажешь, что ужин готов?

Я послушно позвала Питера к столу. Летти как раз начала раскладывать еду по тарелкам, когда Питер издал душераздирающий визг.

– Боже мой, что случилось? – сказала Летти. – Я чуть всю еду не уронила на пол.

Питер, похоже, лишился дара речи и лишь указал пальцем. Монгрел выбрался из переноски и теперь сидел в торце стола в своей обычной позе, положив лапы на стол.

– Ой, какая прелесть, – сказала я. – Похоже, Монгрел всё-таки вас полюбил, Питер. Он выходит из переноски только тогда, когда чувствует себя рядом с кем-то спокойно.

– Или если собирается на кого-то напасть, – не слишком кстати добавила Летти.

Я бросила на Летти сердитый взгляд.

– Он выходит и садится за стол только когда доволен, – повторила я.

Питер, кажется, дрожал, но всё же сумел заговорить.

– Он смотрит прямо на меня.

– Это значит, что вы ему нравитесь, – сказала я. – Правда, Летти?

Я выразительно посмотрела на Летти и приподняла брови.

– Да, правда.

Голос Летти звучал не слишком убедительно, но я говорила чистую правду. Если бы Монгрел хотел напасть на Питера, он бы уже это сделал, хотя, пожалуй, лучше было этого вслух не говорить. А если Монгрелу Питер нравился, значит, Питер не мог быть убийцей.

– Ешьте, пожалуйста, – сказала Летти Питеру. – Вы ещё даже не начали.

Питер словно окаменел.

– Я не хочу делать резких движений.

– Да всё с вами в порядке, – заверила я. – Он нападает только на людей, у которых есть верёвка.

– И на убийц, – добавила Летти.

– На убийц? – переспросил Питер неожиданно высоким голосом.

– Да, в прошлом он нападал на двух убийц.

Летти энергично закивала.

– Да-да, всё так. Он не любит убийц.

Питер, похоже, обдумывал это, но всё же осторожно потянулся за вилкой и очень медленно начал есть. Я была уверена, что он спросит, откуда это Монгрел вообще встречал убийц, но он не спросил. Всё это время он не сводил глаз с Монгрела ни на секунду.

Покончив с пастой, Питер извинился, горячо поблагодарил нас за гостеприимство, но сказал, что ему нужно домой – лечь и принять обезболивающее. Он буквально вылетел из дома. Я была потрясена, что он отказался от десерта – тем более что это был чизкейк с фадж-брауни из белого шоколада и шоколадным заварным кремом. Ну что ж, о вкусах не спорят.

– Ну, это прошло не слишком удачно, – сказала Летти через пару секунд после того, как я закрыла дверь.

– Тсс, он услышит.

– Да он всё равно не поймёт, о чём я, – продолжила Летти тем же громким тоном.

Я поспешила обратно на кухню.

– Ну и ладно, не пропадать же десерту. Нам больше достанется. Почему ты решила, что всё прошло неудачно? По-моему, наоборот, очень даже удачно.

– Мы толком ничего из него не вытянули.

Я выложила Летти в тарелку половину чизкейка с фадж-брауни из белого шоколада, а остаток – себе. Полила сверху шоколадным заварным кремом. Монгрел по-прежнему сидел на краю стола, и я положила перед ним несколько лакомств. У него развивались хорошие манеры – в том смысле, что он позволял мне убрать руку, прежде чем яростно набрасывался на угощение и проглатывал его.

– Наоборот, вытянули. Мы знаем, что это тот самый человек, о котором говорил Мунро, и он, похоже, искренне удивился, узнав о смерти Стэна Уэллингса. И что ещё важнее – Монгрел на него не напал.

– Монгрел напал бы на него, будь при нём хоть клочок верёвки.

– Это правда, но ты упускаешь главное. Монгрел выходит из переноски только рядом с теми, кто ему нравится, и он сидел прямо напротив Питера, положив лапы на стол.

– Нарел, ты права! Монгрел не чувствовал бы себя рядом с Питером так спокойно, если бы знал, что тот убийца. Кошки такие вещи чувствуют.

– Уверена, Монгрел такие вещи чувствует, – сказала я с полной уверенностью. – Летти, ты подумаешь, что я глупая, если мы вычеркнем Мурлыкателя из списка подозреваемых?

– Совсем вычёркивать я его не буду, Нарел, но опущу в самый низ списка. Вообще-то, уберу его из основного списка и перенесу во второстепенный. А завтра мы займёмся тем, кто у нас почти в самом верху списка, а именно Миком.

– Но завтра же воскресенье, – запротестовала я. – Я люблю по воскресеньям поспать подольше. Это единственный день недели, когда я могу выспаться. По воскресеньям я не ставлю будильник.

– Можешь спать сколько хочешь, Нарел. То, что я задумала, начнётся ближе к полудню.

– Я не пойду к нему домой, Летти, – твёрдо сказала я. – Мне и так было ужасно неловко идти к Мириам. Я просто не могу пойти ещё и к Мику домой.

Летти улыбнулась.

– Завтра Мик будет на местном матче по регби. Мы просто как бы случайно там появимся и сделаем вид, что пришли поболеть за местную команду. У меня даже есть пара старых командных шарфов.

– Откуда они у тебя?

Летти покраснела и погрозила мне пальцем.

– Не спрашивай – не придётся врать. Просто будь готова к десяти.

Я вздохнула. Регби я не любила. Совсем.

Я смотрела, как Мунро хлопочет на кухне, готовя нам завтрак – кофе, горячий шоколад и тосты. Темная прядь всё время падала ему на глаза, от него пахло свежевыстиранным бельём, в окно лился утренний свет, а снаружи щебетали птицы. Утро было таким чудесным, что я и не думала об убийстве. Ни единого раза.

– Завтрак готов. – Мунро поставил тарелки на стол. Я взяла тост и села, а Мунро встал у меня за спиной и принялся разминать мне плечи.

– Какой сервис, – сказала я. – За это с меня возьмут доплату?

– Не знаю, – сказал Мунро. – Я тут просто работаю.

И тут я проснулась.

Я только через пару мгновений сообразила, что лежу в своей постели и всё это был сон. Я потянулась за телефоном. Было только семь. Тут я вспомнила, что сегодня воскресенье, а по воскресеньям я обычно сплю до восьми. Я попробовала снова зарыться под одеяло и вернуться в сон, но через несколько минут сдалась. А сон-то был такой чудесный.

Я с трудом выбралась из кровати и взвизгнула, когда моя нога задела что-то пушистое. Опустив взгляд, я увидела сидящего рядом Монгрела.

– Доброе утро, Монгрел, – сказала я. – Сейчас схожу в душ, а потом сделаю тебе завтрак.

Монгрел склонил голову набок, а потом важно удалился – явно оскорблённый тем, что я не поставила его нужды на первое место.

Я окончательно пришла в себя только после душа, завтрака для Монгрела и нескольких чашек кофе. Видимо, переживания за будущее моей шоколадной лавки давали о себе знать. Я надеялась, что сегодня на матче по регби-лиг удастся что-нибудь выведать у Мика Холдера. Я очень надеялась, что у Летти есть план, как вытянуть из него информацию, потому что у меня его точно не было.

Летти сказала, что заедет за мной в девять, и приехала минута в минуту. Я открыла дверь. Удивительно было видеть её одетой неформально и даже по-походному – если Летти вообще можно было назвать «походной».

– Вижу, ты оделась по случаю?

Летти с сожалением оглядела себя.

– Пытаюсь слиться с толпой, – сказала она.

Я не представляла, как Летти может слиться хоть с какой-нибудь толпой, не говоря уже о толпе на матче по регби-лиг, но знала, что лучше этого не озвучивать.

– Хорошая мысль, – мудро сказала я. – У тебя есть план, как разговорить Мика?

– Будем действовать по обстоятельствам.

Я застонала.

– Ты всё время это говоришь.

– Именно. И до сих пор это работало, разве нет?

Пришлось признать, что да, хотя мне это стоило немало нервов.

– Когда выезжаем?

– Сейчас.

Я глянула на часы в телефоне.

– Уже? Но матч ведь только в десять начинается.

Летти кивнула.

– Вот именно. В десять начнётся матч, а потом будет куча крика, мата и выпивки, и я подозреваю, что Мик будет пьянеть всё сильнее по ходу игры. Поговорить с ним можно только до матча, после матча и в перерыве, но к перерыву он, скорее всего, уже слишком напьётся.

Я пожала плечами.

– Понимаю, о чём ты. – Я опустила глаза и увидела, что Монгрел смотрит на нас снизу вверх.

– Чего он хочет? – нервно спросила Летти.

– По-моему, он хочет, чтобы его погладили.

Летти скривилась.

– Кошек не гладят! Кошек… ну, поглаживают. Их ласкают.

– Ну хорошо, Летти, вот ты его и поласкай.

Летти спрятала руки за спину.

– Ни за что! Сама его ласкай, Нарел.

Поскольку верёвки поблизости не было, я храбро наклонилась и быстро провела рукой по спине Монгрела. Он замурлыкал и выгнул спину.

Летти вцепилась мне в руку.

– Что это за звук? Гром?

Я рассмеялась.

– Это Монгрел мурлычет.

Летти с сомнением посмотрела на меня.

– Ты уверена?

Я ещё раз коротко погладила Монгрела, и мурлыканье стало громче.

– Вот видишь, ему нравится!

– А ты уверена, что он на тебя не рычит?

– Ну конечно нет, Летти. Давай ты попробуй.

Летти выхватила телефон из сумочки и уставилась на экран.

– Ой, боже, уже столько времени! Пойдём! – Она выскочила за дверь раньше, чем я успела что-то сказать.

Я ещё раз слегка погладила Монгрела и поспешила за Летти.

До поля мы добрались быстро. Впрочем, в этом маленьком городке быстро можно было добраться куда угодно. В ряд стояло множество грязных пикапов, и в кузовах некоторых были привязаны красные или голубые хилеры. К счастью, эти машины стояли в тени. Повсюду бродили мужчины в старых выцветших джинсах и фланелевых рубашках. Они сжимали в руках банки пива, отмахивались от мух, а за ними следовали рыжие или чёрно-подпалые келпи и рыжие или голубые хилеры.

Болельщики домашней команды щеголяли в сине-белых шарфах. Я знала, что это домашняя команда, – мы с Летти были в таких же шарфах. А болельщики другой команды носили полосатые шарфы самых чудовищных оттенков коричневого и жёлтого, какие только можно вообразить.

Летти толкнула меня локтем.

– Это Мик? Вон тот мужчина с рыжим келпи рядом?

Я прищурилась и прикрыла глаза рукой от солнца.

– Кажется, да, но я видела его только в тот вечер. – Я отмахнулась от десятка мух, жужжавших у меня над головой.

– Я тоже, – напомнила Летти. – На нём шарф домашней команды.

– Как и на большинстве зрителей, – заметила я. – Ой, боже, только посмотри. – Между кем-то в сине-белом шарфе и кем-то в шарфе тех самых омерзительных цветов вспыхнула драка. Они толкались и пихались, но до ударов дело пока не дошло. Зато поток непристойностей, которыми они осыпали друг друга, заставил мои уши запылать. Вокруг них тут же собралась толпа и принялась подначивать забияк, но прежде чем всё зашло слишком далеко, их приятели вмешались и растащили драчунов.

– За мной, – сказала Летти и решительно направилась к месту стычки. – Поговорим с Миком. – Я поспешила за ней.

– Здравствуйте, Мик, – сказала Летти. – Это ведь Мик, верно? Вы меня помните?

Мик отхлебнул пива, прежде чем ответить.

– Мы знакомы? – В его голосе не было враждебности, только удивление.

– Мы не встречались. Я Летти, а это моя подруга Нарел. Мы были на ужине в пятницу вечером. Нарел делала шоколадные конфеты.

Мик окинул меня оценивающим взглядом.

– А, ну да, вы же были в газете.

– Это не я его убила! – выпалила я и тут же пожалела о сказанном, едва слова сорвались с языка.

К моему облегчению, Мик рассмеялся.

– Да я уверен, что не вы. Уверен, вы и знали-то его недостаточно хорошо, чтобы убить его.

Я не знала, что на это ответить, и просто сказала:

– Нет. Я вообще с ним ни разу не встречалась. Шоколад для него заказывала его секретарь Мириам Моретон. В любом случае, вашей девушке, должно быть, сейчас нелегко.

– Моей девушке?

Я растерялась.

– Ну да, Минни.

Мик сделал большой глоток пива.

– Она не моя девушка.

– Ой, простите ради бога, – сказала я. – Я думала…

Мик перебил меня.

– Мы вроде как встречались какое-то время, но её отец не одобрял наших отношений, так что мы оба двинулись дальше. Я удивился, когда она пригласила меня на вечеринку. Я не знал, что это проводы на пенсию её отца, иначе ни за что бы не пошёл. – Он наклонился и потрепал собаку по голове.

Я кивнула.

– Странно.

– И не говорите! Может, она надеялась, что я врежу старому дураку.

– Они плохо ладили?

Мик пожал плечами. Вынул сигарету изо рта и затушил её носком ботинка.

– Не знаю. Знаю только, что он не хотел, чтобы она встречалась с такими, как я. Ему подавай для неё только этих расфуфыренных ухажёров.

– На вечеринке у неё парня не было, – сказала я. – По крайней мере, я не заметила.

– Может, её отец был против него тоже. Но парень у неё есть, это точно. Мы из-за этого и расстались.

– Она пригласила вас лично? – спросила я.

Он допил пиво, швырнул банку в стоящую неподалёку урну – меткость у него была отличная – а потом открыл вторую, которую держал в другой руке.

– Нет, сообщение прислала.

– Как вы познакомились? – спросила Летти.

– На балу холостяков.

Летти, похоже, испугалась, как бы я не спросила, что такое бал холостяков, и быстро вставила:

– А, ну да, бал холостяков и старых дев.

Мик лениво кивнул.

– Ага. Когда познакомились, мы оба были в стельку пьяны, а на следующее утро проснулись в моём спальнике в кузове моего пикапа. Ну и решили, что, раз уж нам обоим всё понравилось – насколько мы вообще это помнили, – можно и начать встречаться, верно? – Он рассмеялся.

Мы с Летти кивнули.

– Хотя по-настоящему мы и не встречались. Так, пару раз переспали без обязательств – тут, там. Думаю, с её стороны это было просто чтобы позлить отца, а потом она ушла к какому-то другому типу, какому-то там Джейку, как его. Ладно, игра сейчас начнётся. Мне пора.

Мик и его собака внезапно откланялись и присоединились к толпе у забора, которая орала на судью ещё до начала матча.

– Можно идти, Нарел, – сказала Летти. – Больше мы из него ничего не вытянем, тем более теперь, когда игра началась. Ну и что ты об этом думаешь?

– Я удивилась, услышав, что Мик не парень Минни, – сказала я, отмахиваясь от особенно назойливой мухи.

– Мисс Майерс!

Я резко обернулась – и увидела перед самым лицом камеру. Это был ужасный репортёр, Грэм Гибсон.

– Можно ваш комментарий, мисс Майерс? Вы отрицаете, что именно ваши конфеты стали причиной отравления Стэна Уэллингса?

Летти схватила меня за руку и потащила прочь от репортёра.

– Ни слова не говори, – сказала она.

Грэм Гибсон шёл за нами по пятам, пока мы пробирались к машине Летти. Мне уже мерещилось моё ошарашенное лицо на первой полосе следующей газеты. Летти резко сменила направление и увела меня в толпу местных болельщиков.

– Этот человек к нам пристаёт, – объявила она всем сразу, – он болеет за другую команду и говорит, что сегодня они нас разгромят!

Мгновенно разъярённая толпа обступила репортёра, а мы с Летти воспользовались случаем и улизнули.

– Пошли, сразу ко мне домой. Мне надо переставить всё на моих белых досках.

Я оглянулась через плечо, но репортёр ещё не сумел вырваться из толпы и пуститься за нами.

– Что ты задумала?

– Я перенесу Мика во второстепенные подозреваемые, а Минни передвину наверх.

– И нам надо найти этого Джейка.

– Дело запутывается, – сказала Летти со смешком. – Главный вопрос остаётся прежним: зачем Минни пригласила Мика на проводы на пенсию отца?

– Может, и не приглашала, – сказала я.

Как раз в этот момент мы подошли слишком близко к пикапу, в кузове которого был привязан голубой хилер. Пёс яростно рванулся к нам, угрожающе зарычав и оскалив зубы. Мы с Летти отскочили.

– Ох, ну и напугал же он меня, – сказала я. – Я не заметила, что мы так близко подошли к этим пикапам. Ну и сторожа.

Летти похлопала себя по груди, потом обмахнула лицо рукой.

– Мне кажется, я только что постарела на сто лет. Так что ты говорила?

– Я сказала: может, это не она его пригласила. Мик сказал, что приглашение пришло сообщением. У домработницы, Дафны, был доступ к телефону Минни, и это сообщение могла отправить она. Минни ведь до сих пор живёт в родительском доме, да?

Летти кивнула.

– Так говорят. Да, тогда мне придётся передвинуть Дафну на самый верх списка.

– И независимо от того, кто пригласил Мика – Минни или Дафна, – я думаю, это было нужно, чтобы устроить громкую сцену, а в этот момент кто-то мог подсыпать яд в шоколад. Мика, скорее всего, позвали как отвлекающий манёвр.

Мы дошли до машины Летти. Она открыла её, и мы забрались внутрь.

– Тогда Мурлыкателя можно исключить.

Я грызла ноготь на мизинце.

– Знаешь, Летти, по-моему, мы вообще не продвинулись, потому что меня смущает кое-что ещё. Дафна тоже была отвлекающим манёвром, разве нет? Может, это не Дафна пригласила Мика. Может, кто-то получил доступ к телефону Минни и пригласил Мика исключительно для того, чтобы устроить отвлекающий манёвр, а заодно ещё и сообщил Дафне, что Стэн ей изменяет. Это тоже было отвлечением. У Дафны не было времени отравить те конфеты. Нет, Летти, я думаю, Дафну надо передвинуть в самый низ списка подозреваемых, а не наверх.

Летти опустила голову на руль.

– Боже мой, Нарел. Это дело становится всё труднее и труднее.

Летти, как всегда по-своему мудро, решила, что нам надо проверить Крейга, а потом Пичез. Мы договорились, что зайдём к Крейгу на работу, и я сказала Летти, что позвоню ей, если в лавке будет тихо.

И, к сожалению, так и вышло – в лавке было тихо, мертвенно тихо. Не заглянул даже случайный турист. Конечно, по понедельникам у меня обычно тихо, но не настолько. Я была уверена, что всё из-за газетной статьи. Я отправила в рот ещё одну шоколадную конфету и снова перебрала в уме подозреваемых. Их было слишком много, и я не сомневалась, что у полиции та же проблема. Я была уверена, что до ареста ещё далеко, а пока этого не случится, в мою лавку никто не пойдёт.

А в маленьких городках всё устроено так: если ареста долго нет, у местных прочно укореняется мысль, что виновата я, даже если потом выяснится, что это не так. Тут всё именно так и работает.

Я достала телефон и набрала Летти сообщение, чтобы она за мной заехала, но не нажала «отправить». Ещё раз выглянула за дверь. Люди на улице были, просто ко мне в лавку не заходили. Я съела ещё одну конфету и всё-таки нажала «отправить».

Летти приехала через несколько минут.

– Так и не пришёл никто? – спросила она.

Я покачала головой, сдерживая слёзы. Летти быстро меня обняла.

– Ничего, Нарел, зато мы можем хоть что-то с этим сделать. Кто знает, вдруг Крейг и окажется решением всей проблемы, – сказала она.

– Думаешь, это он? – спросила я.

– Я знаю не больше твоего, – бросила Летти через плечо, пока я запирала лавку.

Вскоре мы уже стояли у офиса рекламного агентства. Меня вдруг накрыла волна паники.

– Ты уверена, что это хорошая идея?

Летти положила руку мне на поясницу и подтолкнула вперёд.

– Ты всегда так говоришь, Нарел.

Безупречно ухоженная женщина за стойкой администратора резко подняла глаза.

– Чем могу помочь? – Тон у неё был таким же резким, как и манеры.

Меня окатила волна дорогих французских духов.

– Нарел Майерс и Летти Смит. Мы пришли к Крейгу Куперу.

Она посмотрела на меня сверху вниз.

– У вас назначено?

– В тот вечер, когда отравили Стэна, мы были с Крейгом, – сказала Летти своим деловым тоном. – Будьте добры, сейчас же свяжитесь с Крейгом и скажите, что мы здесь.

Властный вид Летти подействовал: женщина нахмурилась, но нажала несколько кнопок на телефоне и заговорила в трубку.

– К вам тут пришли некие Нарел Майерс и Летти Смит. Вы сможете их сегодня принять? – По её лицу было видно, что ответ её разочаровал. – Можете подняться к нему в кабинет.

Летти взяла меня под руку и повела за собой.

– А ты откуда знаешь, где у него кабинет? – спросила я.

– Пока она звонила Крейгу, я посмотрела план эвакуации, – ответила она.

У кабинета Крейга не было никакой секретарши – только большая стеклянная дверь с его именем, выведенным золотыми буквами. Летти постучала, и изнутри раздалось:

– Войдите.

Когда мы вошли, Крейг указал на два стула напротив своего стола. Мы сели.

– Слушаю вас, – сказал Крейг.

Мы с Летти заранее обсудили план действий и решили сразу сказать правду.

– Я пришла поговорить об убийстве Стэна, – начала я, но Крейг меня перебил.

– Я уже говорил с полицией.

– Но мы хотим провести собственное расследование, потому что…

Он снова не дал мне договорить.

– Оставьте это полиции.

– Послушайте, Крейг, вы бизнесмен. Вы должны понять. Я пытаюсь спасти свой бизнес. Вы ведь наверняка видели моё лицо на каждой странице местной газеты?

Крейг кивнул, но, к счастью, на этот раз промолчал.

– Я пришла к вам потому, что сегодня утром у меня в лавке не было ни одного покупателя. Ни единого. А в субботу, обычно в мой самый бойкий день, были только туристы – ни одного местного. Люди думают, что это я убила Стэна, и если я очень скоро не докажу обратное, моему делу конец. Уверена, вы это понимаете. Пожалуйста, помогите мне.

Крейг отложил ручку. Откинулся на спинку кресла и, похоже, задумался.

– Ладно. Что вы хотите узнать?

– Нам поможет всё, что вы можете рассказать о Стэне, – сказала я.

– Что он был за человек? – спросила Летти.

– Ну, о мёртвых, как говорится, плохо не говорят, – сказал Крейг, а потом занялся ровно этим. – Он был совершенно беспринципным. Думаю, весь офис с огромным облегчением выдохнул, когда он объявил, что уходит на пенсию, а если честно, уверен, некоторые втайне даже рады, что он умер. – Он поднял руки. – Знаю, звучит ужасно, но я говорю как есть.

– А можете привести примеры того, что он делал? – спросила я.

– Ну, взять хотя бы меня. Я работал в агентстве уже несколько лет до его прихода, и как только он появился, мы сразу не поладили. Вообще-то он ни с кем в этом офисе не ладил. Раньше у нас был общий ключ от всех кабинетов – если что-то нужно, заходи, – но после его появления от общего ключа пришлось отказаться. Он самовольно заходил в чужие кабинеты и шпионил.

– И что конкретно он делал с этой информацией? – спросила Летти.

Крейг явно входил во вкус.

– Ну, если он натыкался на хорошие идеи, то выдавал их за свои. Он пришёл сюда вроде как на полупенсию, но начальником тут не был. Начальство у нас в Сиднее и появляется редко – обычно только на совещания или если речь идёт об очень крупном контракте. Впрочем, и совещания чаще всего проходят в Сиднее. Например, у нас тут работала одна женщина, довольно успешная – по крайней мере, до прихода Стэна. Он украл её наработки и разослал её клиентам оскорбительные письма, будто бы от её имени. Её уволили. Все знали, что это дело рук Стэна, но доказать ничего не могли. Потом он прибрал к рукам тот контракт и выдал эти идеи за свои.

– Удивительно, что она его не убила! – воскликнула Летти.

– Насколько я знаю, она уехала жить в Лондон, – сказал Крейг, – но сколько угодно людей пострадало от Стэна так же, а то и хуже. Возьмём хотя бы меня.

– А что он сделал вам? – спросила я, уже всерьёз заинтересовавшись.

По его лицу скользнуло выражение отвращения.

– Я и раньше всегда был начеку со Стэном. Я давно в этом бизнесе и прекрасно знаю, насколько здесь всё конкурентно. Мы с ним вечно грызлись, но после того, как он объявил, что уходит на пенсию, он однажды пришёл ко мне в офис и позвал в паб выпить пива. Мы неплохо посидели, выпили несколько кружек, и он извинился за всё, что натворил. Рассказал какую-то душещипательную историю про несчастное детство, и тогда я ему поверил. Можете считать меня идиотом, но рядом с ним я потерял бдительность. – Он на мгновение замолчал, глядя куда-то вдаль.

– И что было потом? – спросила я, заинтригованная.

– Он каким-то образом получил доступ к моему ноутбуку – не спрашивайте как. Наверное, это случилось в тот вечер в пабе, когда я выходил в туалет. У меня намечался крупный контракт. Для меня это были очень большие деньги. Скажем так, я бы смог выплатить солидную часть ипотеки.

Он откинулся на спинку стула и вздохнул, прежде чем продолжить:

– Стэн взял эту информацию и передал её моему прямому конкуренту из другой фирмы. А заодно отправил компании письмо с моего адреса, будто бы я увольняюсь, и ещё обозвал их там всякими мерзкими словами.

– А были доказательства, что это сделал он? – спросила Летти.

Крейг покачал головой.

– Если бы я знал тогда, то, наверное, мог бы отдать ноутбук на проверку отпечатков. Кто знает? Но к тому моменту, когда я всё понял, было уже поздно, и сделать я ничего не мог. Конечно, я высказал ему всё в лицо, а он всё напрочь отрицал. Я знал, что это он. Такие вещи Стэн проделывал со всеми. Если бы у меня в этом городе не жила семья, я бы ушёл в другое агентство в какой-нибудь из столиц, лишь бы только от него подальше.

– Это просто ужасно, – сказала я. – Какой отвратительный человек. Похоже, его хотели убить десятки людей.

Крейг кивнул.

– Это, пожалуй, даже не преувеличение.

– А что насчёт Мика Холдера? – спросила его Летти.

– Мик-деревенщина? – Крейг хрустнул костяшками пальцев. – Да, он точно действовал Стэну на нервы. Стэн хотел, чтобы его дочь вышла замуж за какого-нибудь богатого сноба.

– Но ведь Минни и Мик не собирались жениться? – спросила я.

– О нет, – поспешно добавил Крейг. – Я просто хотел сказать, что Стэну вообще не нравилось, когда Минни с кем-то встречалась, если только этот кто-то не был богатым и знаменитым.

– Так Минни и правда встречается с Миком? – спросила Летти.

Крейг пожал плечами.

– Понятия не имею, что там у Минни происходит. Но зачем ещё ей было приглашать его на вечеринку, если они не встречаются?

Я уже собиралась сказать, что Мик уверял нас в обратном, но Летти поймала мой взгляд и едва заметно покачала головой.

– А у Минни есть ещё кто-нибудь, с кем она встречается, вы не знаете? – спросила Летти.

– Не знаю. Она нечасто появлялась в офисе.

– А какие у неё были отношения с отцом? – продолжила Летти.

– Нормальные, наверное. Он её ужасно избаловал, давал ей всё, что она хотела. Она до сих пор живёт в его доме и не работает. Сидит у него на шее. Когда приезжал начальник из Сиднея, Стэн всегда устраивал у себя большой ужин для всех нас, и Минни там тоже бывала. А если вам интересно, почему мы туда ходили, – потому что там был большой босс, и нам приходилось. Дом у Стэна был роскошный. Меня всегда бесило, что он мог бы давно уйти на пенсию, но вместо этого продолжал портить жизнь всем нам, у кого не было и десятой доли его денег. Наверное, для него это всё было игрой.

– Минни – единственная наследница его денег? – спросила я.

Крейг покрутил ручку между пальцами.

– Без понятия. Может, что-то достанется Пичез. Кто знает, может, у Стэна ещё целая куча внебрачных детей, и им тоже что-нибудь перепадёт.

– Вы можете назвать кого-то конкретного, у кого был бы мотив убить Стэна? – спросила я. – Я хочу сказать, за эти годы Стэн сделал людям много ужасного, но есть ли кто-то, кто, по-вашему, больше всех тянет на главного подозреваемого?

– Ну, есть ещё экономка, Дафна, наверное, – сказал Крейг, – но она только в тот вечер узнала, что он ей изменял. У неё просто не было времени его отравить, если только вся эта сцена не была притворством. Нет, я бы скорее подумал на Пичез. У неё несколько маникюрных салонов, здесь и на побережье. В делах она разбирается, вот увидите. Может, она узнала, что он ей изменяет с Дафной, и убрала его.

– Пичез, – задумчиво сказала Летти.

– Да, Пичез. Я и полиции сказал, что думаю именно так.

– И как они отреагировали? – спросила я.

– А детективы вообще хоть на что-нибудь реагируют? – с улыбкой спросил Крейг. – Они просто поблагодарили меня за информацию.

– Это наш сигнал – пора уходить, – сказала Летти, вставая. Она протянула Крейгу руку. – Ну, и вам спасибо за информацию. Огромное спасибо, Крейг, вы нам очень помогли.

Я тоже пожала ему руку.

– Да, спасибо вам огромное.

– Пичез, – сказала Летти, как только мы вышли на улицу, поймав лишь презрительный взгляд секретарши.

– Прости, что?

– Пичез, – повторила Летти. – Ты правда думаешь, что она может быть подозреваемой?

Я вздохнула.

– Летти, дай угадаю, что ты сейчас скажешь. Нам нужно немедленно поехать к Пичез, да?

Летти улыбнулась.

– Да, но на этот раз можно использовать уловку с украшением. Уверена, упоминание дорогого украшения её очень заинтересует.

Маникюрный салон Пичез находился всего в паре дверей от офиса рекламного агентства. Между ними уютно примостилось довольно модное кафе, и я задумалась, не там ли познакомились Пичез и Стэн. На большом штендере у входа были перечислены цены на всё подряд: ногти, маникюр, педикюр, а также уход за лицом. Похоже, это был не просто маникюрный салон.

– Знаешь, надо было мне додуматься записаться на процедуру, чтобы кое-что разузнать.

Летти со мной не согласилась.

– Вряд ли есть смысл записываться на процедуры только ради этого – нас ведь может принять вовсе не Пичез.

– Но мы могли бы разузнать о ней что-нибудь у остальных, – заметила я.

Летти с воодушевлением тут же вцепилась в мою идею.

– Отличная мысль, Нарел!

– Но сегодня я записываться не буду, – сказала я. – Мне нужно вернуться в лавку. Нельзя слишком долго держать её закрытой.

Летти уже собиралась что-то сказать, но передумала.

– Ладно, за дело.

На этот раз нас встретили куда дружелюбнее, чем в рекламном агентстве.

– Здравствуйте! Чем могу помочь? – спросила бодрая молодая женщина.

– Мы хотели бы поговорить с Пичез, если она свободна, – сказала я.

Пичез услышала своё имя и подошла к нам.

– Привет. Вы были на вечеринке в пятницу вечером?

Я кивнула.

– Мы могли бы поговорить с вами наедине?

Пичез сразу провела нас в крошечную, но безукоризненно чистую заднюю комнатку с маленькой кухней и обеденным уголком. Мы втроём сели на маленькие, но удобные стулья.

– Я просто хотела сказать, как мне ужасно жаль из-за кончины Стэна, – сказала я.

– Да, нам очень жаль, – сказала Летти.

– Вы уж извините за мой вид, – печально сказала Пичез. – Я, как видите, всё время плачу с тех пор.

Я внимательно посмотрела на её лицо, но не увидела ни малейших следов слёз.

– Это вполне понятно, – сказала я, но Летти перебила меня.

– Боже мой, это у вас такое заплаканное лицо? – бестактно выпалила она. – Да вы выглядите просто потрясающе, потрясающе!

Я ожидала, что Пичез обидится, но она улыбнулась Летти.

– Спасибо. Очень мило с вашей стороны.

Пока разговор не свернул совсем не туда, я заговорила снова.

– Надеюсь, вы не против, что мы спрашиваем об этом в такой момент, но вы знаете мою шоколадную лавку «Какао-Нарел»?

Она покачала головой.

– Я не ем шоколад, – сказала она.

– Наверное, вы хотя бы проезжали мимо моей лавки?

– Да, проезжала. Очень милый магазинчик.

– Спасибо. Надеюсь, вы не против, что мы спрашиваем об этом в такой момент, но вы видели статью обо мне в местной газете в субботу утром?

Пичез смущённо кивнула.

– Да. Жаль, что на том снимке у вас было маловато макияжа. Из-за этого вы на фото совсем потерялись.

– Э-э, да, – сказала я. Я бы добавила что-нибудь ещё, но Летти уже вмешалась.

– Нарел не убивала Стэна, – заявила Летти. – Но местные думают, что это она. Правда, полиция знает, что это не так, – поспешно добавила она.

– С тех пор как вышла эта статья, ко мне не зашёл ни один клиент, – сказала я.

Пичез выглядела потрясённой.

– Какой ужас! Надеюсь, местные не начнут подозревать меня.

– Просто держитесь подальше от того мерзкого репортёра, – сказала я. – Моя проблема в том, что мне нужно как можно скорее выяснить, кто убил Стэна, иначе я разорюсь. Я уверена, что полиция рано или поздно раскроет дело, но без клиентов я столько не продержусь.

– Нет, конечно, – с явным сочувствием сказала Пичез. – В какое ужасное положение вы попали.

Я кивнула.

– В общем, мы только что разговаривали с Крейгом Купером. Вообще-то мы пришли прямо из его офиса. Он не имел ни малейшего представления, кто мог убить Стэна, но сказал, что у вас отличная деловая хватка и нам стоит спросить вас.

У Летти брови чуть не слетели с лица от моей возмутительной лжи.

– Это его ужасная экономка-врунья, – сказала Пичез. – Да я готова жизнью поклясться. Вы видели её в тот вечер? Ворвалась туда и давай врать, будто у них со Стэном роман.

– Да, сцена была ужасная – испортить ему проводы на пенсию таким образом, – сказала я, стараясь добавить в голос сочувствия. – Почему, по-вашему, она это сделала?

– Понятия не имею, что творится в голове у этой ужасной женщины. Я много раз просила Стэна её уволить, но он отказывался.

Мы с Летти переглянулись. Я уже собиралась что-то сказать, когда Пичез продолжила:

– Если я вам кое-что расскажу, это останется между нами?

Мы обе поспешили заверить её, что не скажем ни слова.

– Стэн говорил мне, что Дафна была от него без ума. Он хотел её уволить, но она его шантажировала.

– Стэн говорил, из-за чего именно она его шантажировала?

Пичез очень осторожно промокнула салфеткой кожу под глазами.

– Я знаю, Стэн тоже был не ангел. Я не дура. Я знала, что дела он вёл жёстко, но именно это мне в нём и нравилось. Я знала, что кое-какие его делишки были не совсем чистыми, и, похоже, Дафна нашла тому доказательства. Она уже какое-то время его шантажировала.

– О каких суммах вообще шла речь? – спросила Летти.

Пичез нахмурилась.

– Не думаю, что речь шла о деньгах. Она просто хотела и дальше работать у него экономкой. Потому что была от него без ума, понимаете.

– Ах да, – сказала я, как будто в её словах была железная логика. – Можете вспомнить кого-нибудь ещё, кто мог хотеть убить Стэна?

– Это сделала Дафна, – выплюнула Пичез. – Попомните мои слова: это сделала эта ужасная Дафна.

Когда мы отошли достаточно далеко, чтобы нас не услышали, Летти спросила:

– Почему ты не пустила в ход уловку с украшениями?

– Всё шло так хорошо, что и не понадобилось, – сказала я. – Ну что думаешь?

– Да, согласна. Ты точно поступила правильно. Я так и думала. А ещё сегодня утром я навела справки про Джейка.

– И что ты выяснила?

– Единственный Джейк, которого я нашла, – персональный тренер в спортзале. В смысле, в городе наверняка полно Джейков, но пока я нашла только его. И я всё устроила так, что сегодня вечером мы сможем за ним понаблюдать.

У меня внутри всё неприятно оборвалось.

– Что ты имеешь в виду, Летти? – спросила я сквозь стиснутые зубы. – Что ты натворила?

– Я ничего не сделала, – невинно сказала Летти, – но в семь вечером мы должны быть в спортзале.

– В спортзале? – в ужасе переспросила я. – Выкладывай, Летти!

Летти остановилась и нервно переступила с ноги на ногу.

– Сегодня в семь вечера мы идём на кардиотренировку в спортзал.

– Кардио? Ты шутишь, да?

Летти продолжала ёрзать.

– Я посмотрела расписание, и это занятие показалось мне самым лёгким. Там было написано, что оно для начинающих. Я решила, что всё не может быть так уж страшно, потому что в конце там ещё медитация и релаксация.

– А давай разделим?

– В смысле?

– Ну, ты сделаешь кардио, а я – медитацию и релаксацию в конце.

Летти рассмеялась.

– Ох, Нарел, ты меня уморила.

– Я не шучу, – сказала я. – Ты же знаешь, я не люблю физические упражнения.

– Ладно, убьём двух зайцев разом. Обе приведём себя в форму и заодно проверим этого Джейка.

– А если это не тот Джейк? – спросила я.

– Я почти уверена, что тот, – сказала Летти.

Я очень надеялась, что она права. Мне совсем не хотелось зря мучиться на кардио.

Через пять минут после начала занятия я уже была уверена, что сейчас умру. Летти держалась немногим лучше, но хотя бы ей не приходилось то и дело останавливаться и переводить дух, как мне.

– Попейте воды! – крикнул чересчур энергичный Джейк. – А теперь, когда вы все закончили разминку, перейдём к по-настоящему весёлой части.

– Это была всего лишь разминка? – пропищала я, ни к кому конкретно не обращаясь. Пошатываясь, я добралась до своей бутылки с водой и потянулась к ней. – Ай! – Плечо болело. Вообще-то, болело всё. – Может, уже уйдём, Летти?

Лицо у Летти было ярко-красным.

– Нет… постарайся… сосредоточиться, Нарел, – проговорила она очень медленно и мучительно. – Сейчас… скоро… будет… часть… с расслаблением… и… медитацией. – Она зашлась кашлем.

– Не так уж скоро, – пробормотала я.

Я, пошатываясь, вернулась на своё место и настороженно покосилась на Джейка. Он был здоровенный, с огромными плечами и чудовищно мускулистыми ногами. Вёл он себя довольно агрессивно, но, поскольку в спортзале я раньше никогда не бывала, не знала, нормально это или нет.

– А теперь ещё повеселимся! – заорал Джейк. Очевидно, у нас с Джейком были очень разные представления о веселье. – Старайтесь как следует! Вы обманываете не меня, а только самих себя! Нет боли – нет результата!

После этого Джейк заставил нас выполнять целую серию движений: нужно было быстро скользить через весь зал, колотя кулаками воздух, а потом так же скользить обратно, делая то же самое. Хотя это вроде как было занятие для начинающих, остальные явно знали всё назубок. Только мы с Летти совершенно не понимали, что делаем.

В какой-то момент я не совсем уловила хореографию, и женщина, двигавшаяся мне навстречу, врезала мне кулаком в живот. Я рухнула на пол и просто лежала там, наслаждаясь передышкой, пока она, склонившись надо мной, громко извинялась.

– Встать! – рявкнул Джейк. – Ты!

Я с трудом поднялась на ноги.

– Давай, давай, старайся как следует! Тебе нужно прийти в форму! – заорал он.

Он был прав – я и правда хотела прийти в форму, но мне казалось, что сердечный приступ – всё-таки не лучший способ добиться этой цели. Я задумалась, нет ли в соседней комнате реанимационной тележки, потому что, как пить дать, она мне скоро понадобится.

Я бросила взгляд на Летти, но она избегала смотреть мне в глаза – наверное, потому что на это ушло бы слишком много сил. Я дышала короткими рваными вдохами, горло горело. Это была пытка, и ничего больше. Забудьте про лишение сна, забудьте про бамбуковые щепки под ногтями. Кардио, без сомнения, было самым эффективным видом пытки на свете.

Мы с Летти выбрали место в заднем ряду, только это не помогло, потому что Джейк гонял всех во всех направлениях, а иногда ещё и кругами по залу. А значит, все могли видеть мою полную беспомощность. Впрочем, очень скоро мне стало всё равно, как я выгляжу в чужих глазах, – я просто хотела пережить это занятие. Не помогало и то, что Джейк без конца на меня рычал.

Как раз тогда, когда я решила, что сейчас отключусь, Джейк объявил, что мы только что закончили заминку. Вот она – та самая часть, которой я ждала: расслабление и медитация. Джейк заорал, чтобы мы ложились на коврики. Меня дважды просить не пришлось. Я первой растянулась на полу, а вскоре рядом улеглась и Летти.

Джейк крикнул нам расслабиться и сказал, что включит успокаивающую музыку на пять минут. К моему огромному облегчению, после этого он замолчал, и его громкий визгливый голос сменился звуками успокаивающей мелодии.

Я лежала и думала, почему у меня болят пальцы ног. Я была уверена, что у меня болят даже ногти. Мышцы, о существовании которых я раньше и не подозревала, вопили от боли после этой тренировки. Единственное, чего мне хотелось, – залезть в горячую ванну с пеной. Я пыталась представить, сколько месяцев уйдёт на восстановление.

Я не думала, что смогу медитировать или расслабиться, потому что мышцы сводило, и они ужасно болели. Ноги и руки горели, особенно трицепсы. Они просто пылали.

Я открыла глаза. Летти лежала на соседнем коврике с широко открытым ртом и издавала самый чудовищный храп, какой я только слышала в жизни.

– Время вышло, – крикнул Джейк, хотя и не так громко, как обычно. Полагаю, он считал, что это у него успокаивающий голос. – Помните: вы обманываете не меня, а только самих себя. Надеюсь увидеть вас всех здесь в следующий раз. А ты! – Он указал на Летти, которая блаженно не замечала ничего вокруг, потому что по-прежнему храпела. – Ты! Ты должна расслабляться и медитировать, а не дрыхнуть!

С этими словами он строевым шагом вышел из зала. Все остальные уже поднялись и убирали коврики. Я кое-как перекатилась на колени и проползла короткое расстояние до Летти. Я осторожно потрясла её за плечо, пока она не проснулась.

– Всё закончилось, Летти. Можно идти.

– Закончилось? – с надеждой спросила Летти. – Точно?

– Инструктор ушёл.

Летти застонала и тоже перекатилась на колени. Мы обе попытались встать, цепляясь друг за друга для опоры, но выпрямиться было очень трудно. К нам поспешили на помощь две добрые дамы с пугающе спортивным видом.

– У меня в первый раз было точно так же, – сказала одна из них, и это была настолько явная ложь, что я мысленно поблагодарила её за великодушие.

– По-моему, это не для меня, – сказала я.

– Ерунда, – ответила вторая дама. – Ты отлично справилась. – При этом она явно изо всех сил старалась не рассмеяться.

– У меня всё болит, – сказала Летти. – Я даже не уверена, что выживу.

Обе дамы громко расхохотались на её замечание.

– Этот инструктор, Джейк, – сказала я. – Остальные тоже такие?

Первая покачала головой.

– Нет, он самый жёсткий из всех инструкторов.

– Тогда зачем вы ходите именно к нему? – в недоумении спросила Летти.

– Потому что мой муж сидит с детьми только в это время вечером, а по выходным я сюда попасть не могу.

– Значит, по выходным Джейк не работает? – спросила я.

– Нет, по выходным он не работает. По пятницам вечером он ведёт занятие в семь и ещё одно – в восемь пятнадцать.

Вторая дама перебила её.

– Он работает здесь с понедельника по пятницу, но вечерние занятия у него только по пятницам.

Я кивнула.

– Одна моя знакомая сказала, что в прошлую пятницу вечером была на занятии с очень жёстким инструктором, – сказала я. – Это был Джейк?

– Да, в прошлую пятницу я была здесь на семичасовом занятии, – сказала вторая дама. – Но никого нового там не заметила.

– Может, она была на следующем занятии, – сказала я. – Джейк вёл оба?

– Я была и на следующем занятии, – сказала другая дама, – но и там никого нового не видела.

– Джейк вёл оба занятия? – спросила я. Обе кивнули. – Наверное, я что-то перепутала. Похоже, у меня уже слишком мало кислорода, чтобы ясно соображать, – добавила я.

Дамы рассмеялись и попрощались.

Летти вцепилась мне в руку.

– Ай, мне же больно! – сказала я. – По-моему, мне тут даже воздух причиняет боль.

– Я как раз хотела сказать, что ты отлично разузнала про Джейка, – слабо проговорила Летти. – Ой, смотри, Нарел. Нам пора идти.

Люди уже начинали подтягиваться на следующее занятие Джейка и странно на нас поглядывали. Мы с Летти кое-как добрались до стены, но обе с трудом наклонились за своими спортивными сумками. У меня спина просто не сгибалась так низко. Забрав сумки, мы медленно пошли к выходу, придерживаясь одной рукой за стену. В фойе я собралась сесть на мягкий диван, но Летти меня остановила.

– Нет, Нарел. Нужно идти дальше. Если сядешь, больше уже не встанешь.

Мне показалось, это дельный совет. Мы вдвоём кое-как пересекли фойе, вцепившись друг в друга. Люди смотрели на нас, будто на ненормальных, но мне уже было совершенно всё равно. К счастью, до машины Летти было недалеко, вот только залезть в неё мы обе не смогли.

– Нарел, я сначала вползу, потом перелезу на твоё сиденье, развернусь и как-нибудь заклинюсь в нужном положении, а потом уже ты вползёшь, – сказала Летти.

– Это вообще не имеет смысла, – слабо отозвалась я.

– Что ты сказала?

– У меня нет сил повторять, – сказала я. – Мне кажется, нужен энергетик. Или, может, глюкоза в вену.

– Похоже, мне придётся переночевать у тебя, пока я не приду в себя, – сказала Летти.

– А Людовик XIV не пропадёт? – спросила я.

– Да, у него в мисках полно воды и еды.

– Годится, – выдавила я. Даже говорить было тяжело. Нам потребовалось целых пять минут, чтобы забраться в машину Летти. Мне повезло больше, чем ей: я смогла отодвинуть сиденье до упора назад и почти лечь, а Летти пришлось сидеть, согнувшись над рулём. Всю дорогу до моего дома она вскрикивала «Ай!», а ещё произносила другие слова, которые я слишком вежлива, чтобы повторять.

Летти припарковалась у меня на подъездной дорожке и заглушила двигатель. Мы обе посмотрели друг на друга.

– И как нам теперь выбраться? – спросила она.

– А что, если представить, что Джейк сидит на заднем сиденье? – сказала я.

Мы обе рассмеялись, но от смеха у меня так свело мышцы живота, что по лицу покатились слёзы.

– Мне ужасно больно, – выговорила я, когда снова смогла дышать.

– Давай просто вылезем из машины, как бы больно ни было, – сказала Летти. – На счёт «пять». – Я собралась с духом. – Раз, два, три, четыре, пять…

Я выставила из машины левую ногу, потом правую и осторожно поднялась, держась за дверцу. Я подождала, пока Летти обойдёт машину и подойдёт ко мне, и мы вместе, пошатываясь, добрались до входной двери.

Оказавшись внутри, я рухнула на диван, а Летти повалилась на пол.

– Ох, как хорошо, – сказала она. – Можешь укрыть меня парой пледов, Нарел? До утра я точно не смогу шевелиться.

– Может, ты хочешь горячую ванну? – спросила я.

– Я бы безумно хотела горячую ванну, только до неё я сейчас, по-моему, не доберусь. Нам надо восполнить водный баланс.

– Хорошая мысль. Через пару минут посмотрю по самочувствию, и, может, смогу сделать нам горячий шоколад.

– Я вообще-то имела в виду скорее воду.

– А разве нам не нужен какой-нибудь спортивный напиток? Джейк же сказал, что нам надо заправиться углеводами. У меня в холодильнике полно шоколада. Если мы выпьем воды и съедим шоколад, это ведь будет почти то же самое, что спортивный напиток?

Летти только простонала.

– Зато теперь мы знаем, что Джейк не убийца, – сказала я. – У него железное алиби. Он не мог подсыпать яд в шоколадные мухоморы, потому что всё это время был в зале.

Я ждала, что Летти согласится, но она уже крепко спала, судя по жуткому храпу, доносившемуся от неё, настолько чудовищному, что он привлёк даже внимание Монгрела.

Монгрел осторожно выбрался из своей корзинки-переноски и мелко засеменил к Летти. Похоже, звук его заинтриговал. Монгрел наклонился и посмотрел ей в лицо.

Именно в этот крайне неудачный момент Летти проснулась. Полагаю, первое, что она увидела, – лицо Монгрела совсем рядом с её собственным. Она завизжала – пронзительно, душераздирающе, так, что Монгрел вылетел из комнаты с распушённым хвостом, похожим на ёршик.

– Ох, ты его напугала, бедняжку, – сказала я.

Летти перекатилась на бок и кое-как села.

– У тебя весь кислород из мозга выветрился, Нарел.

Я сползла с дивана и встала на четвереньки.

– Очень может быть, – сказала я. Я поползла к кухне, манимая мыслью о воде и шоколаде. Летти поползла следом и каким-то образом меня догнала. – Знаешь, мы выглядим очень смешно. Я бы посмеялась, только это добьёт мои мышцы живота.

Мне пришлось с этим согласиться. Нам обеим удалось добыть воду и шоколад, но, когда мы попытались сесть за стол, спины у нас свело судорогой.

– Давай просто постоим тут и съедим шоколад, а потом вернёмся и ляжем в гостиной, – сказала Летти.

Я согласилась, но вслух сказать уже не хватило сил.

После того как мы восполнили потерю жидкости и заправились углеводами в виде всякого шоколада, я снова смогла говорить.

– Знаешь, Летти, мне не нравится Джейк.

Летти грубо фыркнула, но тут же схватилась за живот.

– Ай, больно. Ещё бы! Мне он тоже не нравится.

– Я говорю это не просто потому, что он мне не нравится… мне так кажется, – добавила я. – Я знаю, у Джейка железное алиби, но что, если он действовал не один?

– Но с кем? – спросила Летти.

Я попыталась пожать плечами, но мышцы плеч тут же свело.

– Понятия не имею, – сказала я и зашлась кашлем. От этого заболели и мышцы живота, и каждое моё ребро. Кто бы мог подумать, что кости тоже могут ныть?

– Надо было ещё пораспрашивать о нём, пока мы были в зале, – сказала Летти. – Просто у нас мозги уже не работали от нехватки кислорода.

– Ничего, поспрашиваем по городу. Я больше никогда не вернусь в этот спортзал, Летти, и ты меня не заставишь.

Летти слабо подняла руку.

– И не подумаю спорить.

– Мы вытерпели это жуткое занятие в спортзале и выяснили только то, что у Джейка есть алиби, – заметила я. – Погоди-ка, разве не ты сказала, что он мог быть в сговоре с кем-то ещё?

Летти надула губы.

– По-моему, это ты сказала, Нарел. У меня память не работает с самого начала занятия.

– Минни! Если Мик был прав и Минни встречается с Джейком, и это тот самый Джейк, тогда, может, они действовали вместе.

Я подняла глаза на Летти, но её не было. Я с трудом обогнула стол и увидела её – она крепко спала на полу.

На следующее утро я проснулась на диване. Летти нигде не было видно, и я решила, что она всё ещё лежит на кухонном полу. Проверить это у меня сил не было – я бы просто не дошла так далеко. Накануне вечером я набросала на неё одеяла, подложила под голову подушку, а потом сама уползла обратно на диван.

Мышцы живота ужасно болели, как и руки, и ноги. У меня даже уши болели. Вообще-то не болела, кажется, только одна часть тела – нос. Я не могла выпрямиться, поэтому, согнувшись в три погибели, доковыляла до ванной и набрала горячую ванну.

Я высыпала в ванну целую пачку английской соли, добавила немного пены и потом осторожно опустилась в воду. Облегчение пришло сразу же: горячая вода немного уняла боль в мышцах, которые просто нещадно ныли.

Я не знала, как вообще доберусь сегодня до магазина, но, может, в этом и не было смысла. Куда полезнее было бы попытаться выйти на убийцу. Да, это было бы гораздо продуктивнее.

Который час, я не знала – телефон остался в другой комнате, – но толку от меня всё равно не было бы никакого, пока я не смогу ходить прямо. Я лежала в ванне, пока пальцы не сморщились, время от времени спуская воду и подливая новую, горячую.

Когда я выбралась из ванны, то поняла, что мышцы стали двигаться чуть лучше. И тут я вспомнила про растирку в ящике ванной тумбы. Я потянулась за ней, сняла крышку и совершила ошибку – понюхала.

– Ого! – воскликнула я, когда запах грушанкового масла чуть не опрокинул меня на спину. И всё же я щедро намазалась им с головы до ног. Облегчение пришло мгновенно – настолько, что я смогла без особых мучений надеть халат. И очень кстати, потому что едва я это сделала, как во входную дверь настойчиво постучали.

Я, пошатываясь, добрела до двери, довольная тем, что дело явно идёт на поправку. Открыв дверь, я увидела Летти: в руках у неё было два пенопластовых стаканчика с кофе, а на руке висела зелёная хозяйственная сумка.

– Не стой столбом, пусти меня, – сказала она.

Я отошла в сторону, и она вошла.

– Да ты ходишь лучше меня, – удивилась я. – Я как раз собиралась проверить, не лежишь ли ты всё ещё на кухонном полу.

– Я ушла сегодня рано утром, – сказала Летти. – Сначала пошла домой, а потом за припасами. О, ты пахнешь так же, как я. Ты тоже вся обмазалась растиркой?

Я попыталась кивнуть, но было слишком больно, так что просто сказала:

– Да.

Я осторожно опустилась на диван. Сидеть легче не стало, и я поморщилась, когда в правом плече прострелило.

Летти протянула мне стаканчик с кофе и села напротив.

– У меня тут есть и согревающие, и холодные пакеты. Не знаю, можно ли использовать и то и другое сразу. А ещё у меня отличные китайские травяные пластыри. Они самоклеящиеся, так что можно просто снять и налепить на себя. Мне очень помогает – поэтому я и хожу лучше. У меня несколько на спине.

Она встала, повернулась и задрала рубашку.

Я ахнула. Спина Летти была сплошь заклеена пластырями.

– И правда работает, – сказала она. – Я зашла к китайскому травнику и скупила у него весь запас.

Она бросила мне большую упаковку.

– На, наклей на себя. Облегчение будет сразу, а если не поможет, попробуем холодные и согревающие пакеты, но они не самоклеящиеся.

Мышцы рук болели слишком сильно, и я не могла открыть упаковку. Я схватила ручку с журнального столика и проткнула ею пакет. Появилась дырка, и дальше я уже без труда его раскрыла. Один пластырь я прилепила сбоку на шею. От него тоже пахло грушанковым маслом, хотя, может, я уже так пропиталась этой штукой, что ничего другого просто не чувствовала.

– Ну, Летти, ты была права! Уже помогает.

Я сделала несколько глотков кофе, а потом налепила травяные пластыри ещё и на икры. Я прямо чувствовала, как они действуют.

– Когда я выходила от китайского травника, я встретила почтальонку, и она сказала, что похороны Стэна Уэллингса сегодня.

– Интересно, откуда она узнала? Нам никто ничего не сказал.

– Эта женщина знает всё, что происходит в городе, – сказала Летти. – В любом случае нам надо идти.

– Я знаю, что надо, – медленно сказала я, – но как ты думаешь, к тому времени мы вообще будем в состоянии?

Летти подняла коробку с китайскими пластырями.

– Вот зачем это мне. А теперь иди собирайся, Нарел. Уже поздно.

Я взглянула на телефон.

– Ничего себе, уже столько времени? Я же ещё даже не повесила на дверь магазина табличку «Закрыто».

– Повесим по дороге на похороны, – сказала Летти. – Просто напиши: «Закрыто. Я на похоронах», и никто на тебя не обидится.

– Не думаю, что кто-то вообще придёт, – сказала я. – Я почти решила сегодня не открывать магазин. Думаю, гораздо продуктивнее будет выяснить, кто убил Стэна.

Летти вела себя как-то странно – ёрзала на стуле, и я была уверена, что дело не только в боли в мышцах.

– Что такое, Летти?

Она скорчила гримасу.

– Тебе это не понравится, Нарел.

– Что именно?

– Этот ужасный Грэм Гибсон опять напечатал статью о тебе в сегодняшней газете.

– Покажи. Я знаю, что она у тебя.

Летти вытащила из сумки газету и бросила мне через комнату. Я поймала её обеими руками и посмотрела. На первой полосе красовалась я – моя фотография занимала изрядную часть страницы. На снимке у меня было ошарашенное выражение лица. Это была фотография с матча по регбилиг, а заголовок гласил: «Полиция выходит на след подозреваемой в убийстве Нарел Майерс».

– Меня это расстраивает, Летти, – сказала я.

– Знаю, Нарел, – грустно ответила она. – Знаю.

Я медленно помахала ей одним пальцем – так было не так больно, как качать головой.

– Нет, Летти. Разве ты не понимаешь, что это значит? Это значит, что у полиции нет подозреваемого.

– Понимаю. Ты думаешь, что если бы Грэм Гибсон знал, что у полиции есть подозреваемый, он написал бы статью о нём, а не о тебе.

– Именно.

– Может, полиция просто это от него скрывает.

– А может, полиция и сама понятия не имеет – точно так же, как и мы, – сказала я Летти.

– Мы почти исключили Мурлыкателя, а Крейга Купера и Пичез вообще опустили в самый низ списка. У нас всё не так уж плохо, и на похоронах, скорее всего, всплывут ещё какие-нибудь сведения. Давай быстрее переодевайся, потом позавтракаем и поедем.

Я взяла пакет с китайскими травяными пластырями и осторожно, морщась от боли, пошла в спальню. Сняла халат и налепила на себя все пластыри, какие только были. Залепила ими всю спину, пресс, бок шеи, трицепсы, бицепсы, дельтовидные и ещё такие места, названий которых я даже не знала. Потом щедро намазала растиркой всю кожу, которая не была закрыта пластырями. Я понимала, что пластыри на шее видны, но мне было совершенно всё равно.

Больно было даже одеваться. Пришлось сесть на кровать и очень осторожно натянуть джинсы. На то, чтобы одеться, ушла целая вечность. Колени у меня будто заклинило, и я ходила как зомби или робот.

Летти была на кухне и варила ещё кофе, а Монгрел с удовольствием уплетал свой завтрак.

– Ты такая хорошая подруга, Летти. Я бы тебя обняла, только это слишком больно.

– И у меня та же история, – сказала Летти. – Ты почему так ходишь?

– Наверное, я наклеила слишком много пластырей и переборщила с растиркой, – сказала я. – У меня в ногах уже какое-то странное ощущение холода.

– Расходишься, – уверенно заявила Летти. – Давай позавтракаем, а потом поедем на похороны.

– И что мы надеемся выяснить на похоронах? – спросила я.

Летти развела руками.

– Кто его знает? Но по телевизору полиция всегда приезжает на похороны жертвы убийства, значит, на то есть причина. Они люди занятые – у них нет времени ходить на похороны просто ради развлечения.

Я не знала, что на это ответить, и поэтому съела банан.

– Впечатляет. Ты съела банан раньше шоколада.

– Банан передо мной, а шоколада нет, и у меня всё болит, – просто объяснила я.

К тому времени, как мы добрались до похорон, я уже ходила чуть лучше, но боль всё равно была сильной. К запаху грушанкового масла я уже почти привыкла, поэтому немного встревожилась, когда люди начали принюхиваться и тихо переговариваться о странном запахе.

Я вцепилась в руку Летти.

– Ай! – сказала она. – Что случилось?

– Люди как-то странно на меня смотрят и шепчутся. Наверное, узнали меня по тем ужасным газетным статьям.

– Может, просто из-за того, что у тебя вся шея в этих травяных пластырях, – сказала Летти. – Наверное, они думают, что ты бросаешь курить. Они и правда немного похожи на никотиновые пластыри.

– Ты так пытаешься меня утешить, Летти?

Она выглядела озадаченной. Мы вошли в церковь, но, к моему ужасу, прямо перед нами стоял детектив Райкер.

– Мисс Майерс, Мунро, вот уж не ожидал увидеть вас здесь.

– Если вы помните, Стэн Уэллингс ел мои шоколадные конфеты, когда умер, – сказала я и тут же подумала, что ляпнула что-то невероятно глупое.

– Мне нравится ваш новый одеколон, Мунро, – сказал Клайд. Я не поняла, язвит Клайд или нет, но Мунро явно принял это за комплимент.

Он ослепительно улыбнулся Клайду.

– Спасибо. Это грушанковое масло.

– И, похоже, вы пользуетесь тем же одеколоном, мисс Майерс, – язвительно заметил детектив Райкер.

– Мы с Летти вчера вечером тяжело позанимались в спортзале, – сказала я.

– О, кстати, детектив Клайд, – сказал Мунро кокетливым тоном, – я вчера был у Пичез, косметолога, и она сказала, что Дафна Деламар шантажировала Стэна Уэллингса. Она сказала, что у Стэна с Дафной на самом деле не было романа – хотя, по-моему, ещё как был, кто их знает, – и что Дафна раскопала доказательства его грязных делишек и шантажировала его этим. Пичез, похоже, считает, что Дафне нужны были не деньги – ей просто хотелось и дальше оставаться у него экономкой, потому что он ей нравился.

– Спасибо, Мунро, – сказал Клайд и, наверное, добавил бы что-то ещё, если бы Райкер громко не прокашлялся и не уставился на него.

Я взяла Летти под руку.

– Пойдём сядем на последнюю скамью, чтобы всё видеть.

Когда мы уселись, я повернулась к ней.

– Может, надо было взять подушки. От этих жёстких деревянных скамей у меня просто зад отваливается.

– И мне тоже, – сказала Летти. – Это единственное место, куда я не наклеила те травяные пластыри.

– Боюсь, я не смогу просидеть здесь долго, – сказала я. – И люди на меня смотрят.

– Да тебе просто кажется, Нарел.

Я не была в этом уверена.

– Как же глупо я ляпнула Райкеру, что мы ходили в спортзал. Он ведь наверняка знает, что мы ходили туда разузнать про Джейка.

Летти едва заметно покачала головой.

– Нет, если бы это было так, он бы предупредил тебя, чтобы ты туда не совалась. Не думаю, что он это сопоставил.

– В том-то и проблема, – сказала я. – Вот бы он уже всё сопоставил, кого-нибудь арестовал, и моя жизнь наконец вернулась бы в норму. О господи, Летти, это тот ужасный репортёр, Грэм Гибсон.

Я попыталась сползти ниже на скамье.

– Он прошёл вперёд, – сказала Летти. – Может, он тебя не увидит.

– Я не могу так рисковать, – сказала я. – Мне надо уйти.

Летти схватила меня за руку.

– Ты не можешь уйти, Нарел.

– Я просто схожу в туалет, а ты напиши мне, когда он уйдёт.

– Но он же останется на всю службу, – запротестовала Летти. – И мы не сможем ни с кем поговорить до её окончания.

– Ты правда думаешь, что он останется после службы и будет болтать с людьми?

Летти покачала головой.

– Нет, вряд ли. Он, скорее всего, даже не останется на всю службу. Ему это слишком скучно. Знаешь, спорю, он просто хочет сделать пару снимков того, кто будет произносить надгробное слово, и вообще выцепить что-нибудь сенсационное. Что бы ты ни делала, Нарел, не подходи к гробу, потому что он с удовольствием сфотографирует тебя там.

– Ты точно уверена, что он потом не задержится?

– Думаю, нет.

– Летти, я иду в туалет, – повторила я, на этот раз твёрже. – Напиши мне сразу, как только он уйдёт, и я вернусь.

В ответ она лишь надула губы. Служба вот-вот должна была начаться, и я боком пробралась к краю жёсткой деревянной скамьи, а потом пошла по указателям в туалет. Это было единственное место, где я была в безопасности от репортёра. Не пойдёт же он за мной туда. Туалет оказался совсем маленьким, и сесть там было негде, так что я не очень понимала, чем себя занять. Не могла же я просто стоять у стены, бессмысленно оглядываясь по сторонам, или слишком долго делать вид, будто поправляю макияж. Люди бы начали гадать, чем я там занимаюсь.

Я решилась. Пойду в одну из кабинок и почитаю книгу на телефоне. По крайней мере, так я не умру со скуки.

Мне понадобилось всего несколько минут, чтобы устроиться поудобнее. Сидеть было больно для спины, поэтому я поставила одну ногу на сиденье унитаза, другую упёрла в стену и откинулась в угол. Если бы кто-то меня увидел, это выглядело бы странно, но мне было даже довольно удобно. Я открыла приложение и выбрала книгу, которую только начала, но которая мне уже нравилась.

Прочитав несколько глав, я сменила позу. Мне стало интересно, почему Летти до сих пор не написала. Я вышла из приложения и проверила сообщения, но от неё ничего не было. Тогда я сама написала ей, спросив, там ли ещё репортёр, и она тут же ответила, что да.

– Вот же назойливый репортёр, – сказала я вслух и тут же осеклась. Впрочем, ничего страшного – я была одна, ведь не слышала, чтобы кто-то заходил.

Я прочитала ещё пять глав, прежде чем Летти наконец снова мне написала. «Скорее возвращайся. Грэм Гибсон только что ушёл, и ты ни за что не догадаешься, кто тут!»

– Кто? – спросила я у Летти, едва протиснувшись по жёсткой деревянной скамье и усевшись рядом с ней.

Она украдкой покосилась на детективов, потом кивнула в сторону передних рядов церкви.

– Твой худший кошмар.

Я вытянула шею, но видела только затылки.

– Кто? – повторила я.

– Я его не видела, потому что этот надоедливый репортёр сидел прямо за ним, но когда он ушёл, я разглядела, кто это был.

– Кто? – снова спросила я, на этот раз сквозь стиснутые зубы.

– Джейк!

При одной мысли о нём меня передёрнуло, и мышцы пресса пронзила жгучая боль, так что я даже не смогла ответить.

– Значит, он как-то связан со Стэном, – торжествующе продолжила Летти. – Я так и знала, что убийца – он!

Я похлопала Летти по руке, но она поморщилась и потёрла это место.

– Ай! – жалобно сказала она.

– То, что он нам не нравится, ещё не делает его убийцей, – заметила я. – С кем он сидит?

– Уж точно не с Минни.

Я проследила за взглядом Летти: Минни сидела на другой стороне церкви.

– Это какая-то пожилая женщина, – сказала я.

Летти кивнула.

– Ну, ты как раз к самой лучшей части похорон.

Я приподняла брови, и она продолжила:

– К концу.

Сказано это было совершенно искренне.

Священник что-то объявлял, но я расслышала только слова «пирожные» и «кофе». Летти наклонилась ко мне.

– Только не слишком радуйся – кофе будет растворимый.

Ничуть не смутившись, я выскользнула со скамьи и вслед за остальными вышла из церкви по узкой дорожке к небольшому общественному залу. Детективов я обошла по широкой дуге.

– Интересно, кто платит за эти похороны? – спросила я у Летти.

– Не знаю, и это меня тревожит. Мы слишком многого не знаем о Стэне Уэллингсе.

Тут я с ней согласилась.

– Какой у нас план действий?

– Надо выяснить, кто эта женщина рядом с Джейком. Постой-ка, как думаешь, это Дафна, экономка?

– Я пока видела её только со спины, – заметила я. – В прошлый раз на ней был фартук, и она вопила. А эта женщина даже со спины выглядит элегантной и хорошо одетой. Пока не повернётся, не пойму. По росту вроде подходит, хотя на вечеринке я не слишком-то разглядывала Дафну – я ведь тогда ещё не знала, что вот-вот случится убийство.

– Тоже верно. Давай обойдём с этой стороны и посмотрим ей в лицо.

Мы с Летти подошли к длинному белому складному столу, накрытому чем-то вроде белых простыней вместо скатерти. Я с подозрением посмотрела на пирожные.

– Я умираю с голоду, но, по-моему, тут нет ничего, что я могла бы съесть.

– И выпить, кстати, тоже нечего, – добавила Летти. – Нарел, быстро! Вон та женщина.

Я хорошенько рассмотрела её лицо.

– Да, я почти уверена, что это Дафна. А ты как думаешь?

– Мне тоже так кажется. Она что, мать Джейка?

Я нахмурилась.

– Возможно. А может, тётя? Он от неё не отходит.

В этот момент Пичез подошла к молодой паре, опасно приблизившись при этом к Дафне. Джейк взял Дафну под руку и отвёл в сторону. Похоже, она сопротивлялась, так что Джейк вывел её из зала.

– Оставайся здесь и смотри, что происходит, – шепнула я Летти. – А я пойду за ними.

Джейк и Дафна далеко не ушли – оба остановились сразу за дверью общественного зала, прямо возле увядших роз.

– Мам, я здесь, чтобы поддержать тебя, ты же знаешь, – сказал Джейк.

Я улыбнулась. Значит, всё-таки Дафна была его матерью. Я задумалась, не действовали ли они заодно. Может, Дафне всё-таки удалось отравить шоколадные конфеты, хотя я не понимала, как это вообще возможно. А у Джейка было алиби.

Джейк всё говорил:

– Не понимаю, чего ты ревёшь из-за этого двуличного идиота. Я же говорил, что от него добра не жди.

Его слова перемежались приглушёнными рыданиями Дафны.

– Ты должна радоваться, что он умер! – повысил голос Джейк. – Лучше пожалей того, кто его убил!

Когда он замолчал, я поспешила обратно к Летти и пересказала разговор.

– Ну, если Дафна его как-то и убила, то уж точно не с Джейком, – печально сказала Летти. – А я так надеялась, что убийца – Джейк.

– Он и есть убийца, – сказала я. – Убийца наших мышц.

– Нарел!

Я резко обернулась и увидела перед собой Мириам Моретон. Глаза у неё были красные и опухшие.

– Служба была чудесная, – сказала я, надеясь, что она не заметила, что почти всё время меня там не было.

Мириам шмыгнула носом.

– Да, очень. Надеюсь, Пичез и Дафна не устроят ещё одну сцену.

– Я только что видела, как Джейк вывел мать наружу, – сказала я. – По-моему, он за ней присматривает. Кстати, а Минни и Джейк когда-нибудь встречались?

Мириам пришла в ужас.

– Нет. По-моему, они друг друга совсем не выносят. Джейк хотел, чтобы Дафна уволилась и ушла от Уэллингсов. Он никогда ни одного доброго слова не сказал ни о Стэне, ни о Минни, кстати. Крайне неприятный молодой человек.

– Это уж точно, – с чувством сказала Летти.

– Вы выяснили, чьё это украшение? – спросила у меня Мириам.

На миг у меня всё вылетело из головы. Мне потребовалась секунда, чтобы сообразить: она дала мне список гостей под предлогом, будто я ищу владельца какого-то украшения.

– Нет, пока нет, – сказала я, лихорадочно думая, как бы поскорее сменить тему. – Ой, смотрите, вон Минни. Нам с Летти лучше подойти и выразить соболезнования.

Я схватила Летти за руку и утащила прочь от Мириам.

– Как думаешь, она что-нибудь подозревает? – спросила я.

Летти покачала головой.

– Ну конечно нет, Нарел. Ты слишком много переживаешь. Тебе надо научиться расслабляться.

Минни стояла одна в углу и выглядела смертельно скучающей.

– Мне очень жаль вашего отца, – сказала я ей.

Она смерила меня надменным взглядом.

– А вы кто?

– Нарел Майерс, а это моя подруга Летти Смит. Мириам Моретон попросила меня сделать шоколад для мероприятия в честь вашего отца.

Она скрестила руки на груди.

– Ну и наглость – явиться на похороны моего отца. Удивляюсь, как вас до сих пор не арестовали.

– Нарел не подозреваемая, – огрызнулась Летти. – Полиция ищет того, у кого и правда был мотив. Вы единственная наследница?

– Советую вам обеим уйти, пока я не вызвала охрану, – сказала она.

Я уже собиралась что-то ответить, но Летти взяла меня под руку и развернула к выходу.

– Ну и… – начала я, но Летти меня перебила.

– Да, ещё какая. Пошли быстрее, пока не привлекли к себе лишнего внимания.

Когда мы шли по извилистой дорожке от церковного общинного зала к парковке, я не заметила ни Джейка, ни его матери.

– Кто теперь кажется самым вероятным подозреваемым? – спросила я Летти.

– Я знаю не больше твоего, – сказала Летти. – Судя по тому, что ты подслушала, либо Дафна этого не делала, либо сделала, а сын ничего не знал.

К моему ужасу, я заметила две знакомые фигуры, целеустремлённо шагающие ко входу в церковь, – Энид Градж и её нового помощника, Бартоломью Сноудграсс-Тислботтома. Оба были одеты в траурный чёрный, хотя Бартоломью ради столь торжественного случая сменил свой планшет с зажимом на кожаный портфель для бумаг.

– О нет, – прошептала я Летти. – Только не здесь. Только не сейчас.

Но было уже поздно. Энид нас заметила и устремилась прямо к нам, а её практичные траурные туфли чётко цокали по дорожке с военной точностью.

– Мисс Майерс! Мисс Смит! – крикнула Энид, размахивая над головой конвертом из плотной жёлтой бумаги. – Какая счастливая случайность встретить вас здесь. Бартоломью, это избавляет нас от лишней поездки.

Несколько участников похорон обернулись и уставились на нас, пока этот неразлучный дуэт приближался. Я заметила, как детектив Клайд приподнял бровь по ту сторону дорожки.

– Мы вообще-то на похоронах, – тихо сказала Летти.

– Совершенно верно, – ответила Энид. – Именно поэтому мы здесь. Бартоломью, предъявите документацию.

Бартоломью шагнул вперёд с торжественностью человека, передающего государственную тайну.

– В ходе нашего расследования связи шоколада с мухомором мы обнаружили крайне тревожное нарушение.

– Какое ещё нарушение? – спросила я, хотя не была уверена, что хочу это знать.

Глаза Энид блеснули тем особым удовлетворением, которое бывает только у человека, раскрывшего бюрократическое нарушение.

– У покойного, господина Стэнли Уэллингса, на участке находилось семнадцать незарегистрированных садовых гномов. Семнадцать!

– Но он умер, – совершенно зря заметила Летти.

– Смерть, – с величайшей торжественностью объявил Бартоломью, – не освобождает от законных обязательств. Эти гномы, по нашим оценкам, нарушали требования регистрации уже четыре года и семь месяцев.

Энид серьёзно кивнула.

– Штрафы копились с начислением сложных процентов. Теперь имущество покойного задолжало муниципальному совету три тысячи четыреста шестьдесят семь долларов неоплаченных регистрационных сборов за гномов.

Я уставилась на них, не веря своим ушам.

– Вы пришли вручить покойнику бумаги насчёт гномов?

– Покойному, разумеется, вручить это напрямую невозможно, – сказал Бартоломью, заглядывая в свою кожаную папку. – Однако наследство должно отвечать по обязательствам. Нам нужно, чтобы ближайший родственник расписался в получении уведомления.

Он извлёк стопку розовых бумаг такой толщины, что ими можно было задушить крокодила.

– По-моему, это довольно неуместно, – мягко сказала я.

– Закон никого не ждёт, – провозгласила Энид. – Даже смерти. Гномы по-прежнему не зарегистрированы, и теперь их придётся оценить на предмет исторической значимости, прежде чем имущество можно будет распределить.

– Исторической значимости? – переспросила Летти.

– Оценка древности гномов, – с абсолютно серьёзным видом пояснил Бартоломью. – Форма 67-J, подраздел двенадцатый. Если хотя бы один из гномов датируется периодом до 1987 года, необходимо соблюдать дополнительные протоколы по охране наследия.

Как раз в этот момент мимо нас к парковке прошла Минни Уэллингс. Голова Энид резко повернулась, как у хищной птицы, заметившей добычу.

– Мисс Уэллингс! – окликнула Энид. – Можно вас на минуту!

Минни обернулась с раздражённым видом.

– Что ещё? У меня, вообще-то, траур.

– Да-да, но скорбь не освобождает от гражданского долга, – бодро сказала Энид. – В наследстве вашего отца имеются серьёзные нарушения по части садовых гномов. Бартоломью, будьте добры.

Бартоломью важно выступил вперёд – явно в своей стихии.

– Мисс Уэллингс, как основная наследница состояния вашего отца, вы теперь несёте юридическую ответственность за семнадцать незарегистрированных садовых гномов, задолженность по штрафам в размере три тысячи четыреста шестьдесят семь долларов, а также обязаны немедленно привести всё в соответствие с муниципальными правилами по садовым украшениям.

У Минни отвисла челюсть.

– Вы вообще в своём уме?

– Безумие, – холодно ответила Энид, – это оставлять садовых гномов в правовой неопределённости. Эти бланки требуют вашей подписи в течение сорока восьми часов, иначе последуют дополнительные санкции.

– Я ничего не собираюсь подписывать про садовых гномов! – заявила Минни так громко, что несколько скорбящих обернулись и уставились на неё.

– Тогда гномы будут изъяты, – объявил Бартоломью, делая пометку в своих бумагах. – Хранение на муниципальном складе обойдётся в двадцать три доллара за гнома в день.

Минни ушла, не сказав больше ни слова, оставив Энид и Бартоломью стоять с кипой неподписанных бланков.

– Что ж, – фыркнула Энид. – Некоторые люди совершенно не уважают установленный порядок. Бартоломью, отметьте: возможно, потребуются меры принудительного исполнения по наследственному делу.

Они удалились с той же целеустремлённостью, с какой появились, а мы с Летти молча смотрели им вслед.

– По-моему, – медленно сказала Летти, – это было самое неуместное, что я когда-либо видела.

– И всё же, – ответила я, – почему-то совершенно предсказуемо. Но вернёмся к делу. Если это сделала Дафна, значит, она действовала не одна. Вообще-то, это бы объяснило, зачем она устроила отвлекающий манёвр – чтобы её сообщник смог подложить яд в шоколад.

Летти покачала головой и нажала на брелок, открывая машину.

– Но мы снова упираемся в главный вопрос, – сказала она. – К вечеру проводов на пенсию Стэн уже получил смертельную дозу. Тот, кто его отравил, должен был это знать.

– Почему ты так решила? – спросила я, осторожно опускаясь на сиденье в машине Летти.

– Потому что никто не станет травить человека ядом, о котором ничего не знает, верно? Ну, разве что если времени совсем в обрез. Нет, тот, кто отравил Стэна бледной поганкой, знал о ней всё, что было нужно. Да, вторая доза в тот вечер добила его быстрее, но вопрос остаётся – зачем понадобилась вторая доза? Если мы это поймём, то найдём ответ на всё.

– Я уже думала об этом до головной боли, – сказала я. – Единственное, что приходит в голову: убийцы не было на вечеринке, и вторая доза на вечеринке обеспечивала ему алиби.

Летти завела машину и медленно выехала на дорогу.

– А значит, мы опять возвращаемся к вопросу о том, у кого был доступ к шоколаду. Давай пока оставим кошачьего шёпота в стороне. Шоколад делала ты, Нарел, потом мы отвезли его на праздник. Мы хоть на какое-то время оставляли коробки без присмотра?

Долго думать мне не пришлось.

– Нет, не оставляли, но и не пялились на них всё время. Знаешь, кому-то было бы совсем несложно положить на них эти ядовитые шляпки.

– Думаешь о Мириам?

Я кивнула.

– Она пришла первой и действительно подошла к шоколаду, долго его рассматривала. У неё была возможность положить сверху ядовитые шляпки. И тебе не кажется странным, что она заказала именно мухоморы? Почему я раньше об этом не подумала?

– Задним умом все крепки, – мудро заметила Летти. – Как нам снова её расспросить?

Подъехав к моей лавке, она не заглушила двигатель.

– Ты разве не зайдёшь?

Она покачала головой.

– Мне надо вернуться и заново всё переставить на моих досках, да и по работе я немного отстаю. Хочу поставить Мириам на первое место в списке подозреваемых, а Минни и Джейка опустить ниже, а может, вообще убрать с досок.

– Придумала! – воскликнула я, снова просунув голову в машину. – Давай отвезём Мириам красивую коробку шоколада ручной работы и наплетём ей что-нибудь – например, что весь шоколад забрала полиция, и мы хотели дать ей немного взамен, ну или что-то в этом духе.

– Да, будем действовать по обстоятельствам, – сказала Летти.

Я вздохнула.

– Когда это сделать? Поехать к ней домой или отвезти в офис?

Летти какое-то время обдумывала это.

– Если поедем домой, это будет уже второй раз, когда мы заявимся без приглашения, так что лучше в офис. Давай подъедем незадолго до пяти? Она будет в хорошем настроении – рабочий день ведь уже почти закончится.

– Отличная мысль. И ей к тому же наверняка захочется поскорее домой, так что она будет спешить выложить нам всё, что знает. А в спешке может и проговориться.

– Ты оптимистка, Нарел.

Я помахала и закрыла дверь. Повернулась – и тут же в кого-то врезалась.

– Ой, простите, – автоматически сказала я, а потом увидела, кто это. – Мунро! Прости, Мунро.

Мунро улыбнулся мне, и у меня тут же подкосились колени. Соберись, Нарел, мысленно сказала я себе. Ты взрослая женщина. А вслух произнесла:

– Я только что с похорон Стэна Уэллингса. Хочешь зайти ко мне в лавку? Я приготовлю нам горячий шоколад.

Мунро сказал, что с удовольствием, и пошёл за мной в лавку.

– Дела так и не пошли лучше?

– Ни души.

Я печально покачала головой.

– А на похоронах сегодня на меня ещё и странно косились. Мало того, Минни Уэллингс со мной откровенно нахамила. Она считает, что это я убила её отца.

Глаза Мунро наполнились сочувствием.

– Я знаю, сейчас тебе тяжело, но постарайся не принимать всё это слишком близко к сердцу. Рано или поздно полиция кого-нибудь арестует, и в твоей лавке всё вернётся на круги своя.

– Боюсь, к тому времени ущерб уже будет нанесён, – сказала я. – Ладно, хватит о грустном. Сейчас сделаю тебе горячий шоколад.

Вскоре мы с Мунро сидели у меня в подсобке. Когда через открытую дверь заходили покупатели, всегда звенел звонок, хотя я была почти уверена, что в ближайшее время он не зазвонит. Я предложила Мунро поднос с шоколадным ассорти. Он съел несколько, прежде чем заговорить.

– Как думаешь, когда начнёшь искать дом?

Я сразу огорчилась. Это что, деловой визит? Наверное, я слишком долго молчала, потому что Мунро снова заговорил.

– У тебя, наверное, сейчас и без того дел по горло, не до таких вещей. В любом случае можем обсудить это за ужином. Я зашёл сказать, что на ближайшие несколько дней уезжаю из города, но ты не против, если я приглашу тебя на ужин в пятницу через неделю?

Я постаралась не выглядеть слишком довольной.

– Да, с удовольствием. И дом – действительно следующий пункт в моих планах. Как только полиция кого-нибудь арестует, первым делом начну искать дом. И свой тоже выставлю на продажу – его ведь нужно будет подготовить. Сейчас я ни на чём не могу сосредоточиться, пока всё это висит надо мной.

– Ты уже сейчас можешь поручить своему юристу подготовить договор, – сказал Мунро. – Иногда это делают очень быстро – зависит от юриста, – а иногда всё тянется неделями. Ты знакома с системой в Новом Южном Уэльсе?

Я покачала головой.

– В Новом Южном Уэльсе агент по недвижимости не может выставить дом на продажу, пока не получит копию договора от юриста или специалиста по оформлению сделок, – сказал Мунро. – Потом кто-то может сделать предложение – при условии проверки на вредителей и строительной экспертизы, а возможно, ещё и при условии одобрения ипотеки. После этого стороны обмениваются договорами, и завершение сделки обычно происходит через тридцать – сорок дней.

– Я и не думала, что это такой долгий и муторный процесс, – сказала я.

– Да, в Квинсленде система гораздо лучше, – сказал Мунро. – Человек просто вписывает своё предложение в договор, и если его подписывают в ответ, то в течение четырнадцати дней должно быть одобрено финансирование, а ещё через четырнадцать дней происходит завершение сделки. Намного быстрее, чем в Новом Южном Уэльсе.

– Наверное, для меня это не так уж важно, – сказала я. – В новый дом я перееду, как только смогу по закону, а если мой будет продаваться целую вечность, это не конец света. Надеюсь, Монгрел не будет против переезда. У бедного кота и так в жизни было слишком много потрясений.

– Уверен, Монгрел будет рад переехать куда угодно, лишь бы с тобой, Нарел, – сказал Мунро с улыбкой.

У меня растаяло сердце. И шоколад тоже. Я опустила взгляд и поняла, что всё это время крепко сжимала шоколадную конфету с фундуком, и теперь шоколад сочился у меня между пальцами.

– О господи. Я и не заметила, до чего напряжена. Всё из-за этих ужасных газетных статей, – сказала я, вскакивая, чтобы вымыть руки в маленькой раковине позади себя.

– Ау-у! – донёсся от входной двери сладчайший голосок Летти ровно в тот момент, когда зазвенел звонок.

Я услышала, как она широкими шагами идёт по моему полированному полу. Она просунула голову в дверной проём.

– Ой, боже мой! Я и понятия не имела, что у тебя гости, Нарел, а то ни за что не влезла бы. Не надо было оставлять входную дверь открытой. Слава богу, вы тут оба не в раздетом виде!

У меня вспыхнули щёки.

– Летти!

Летти махнула мне рукой.

– Давай, Нарел. Выдвигаемся. Подозреваемая на горизонте!

– О чём ты вообще, Летти? – сердито спросила я, уперев руки в бока.

– Я только что увидела, как Мириам Моретон села в том кафе рядом с агентством, и сидела одна, – сказала Летти. – Хватай конфеты и пошли туда. Устроим ей перекрёстный допрос под видом дружеской беседы.

Я с сожалением оглянулась на Мунро. Надеялась, он разочарован не меньше меня. Попрощавшись с Мунро и заперев дверь, я пошла за Летти вниз по улице, в сторону кафе.

– Отличный момент, Летти.

Летти рассмеялась.

– Не то чтобы ты его больше никогда не увидишь.

Пришлось признать, что она права.

Когда я вошла в кафе, то увидела, что Мириам и правда сидит одна, в глубине зала.

– Наверное, она просто хочет побыть одна, – сказала я Летти. – Всё-таки она только что была на похоронах своего босса.

Летти меня проигнорировала и направилась прямо к Мириам.

– Можно к вам присоединиться? – Она села напротив, даже не дождавшись ответа.

– Только на минутку, – сказала я. – Мы как раз шли к вам в офис, чтобы отдать эти шоколадные конфеты, и тут увидели вас здесь. Простите, что беспокоим. – Я протянула Мириам коробку конфет. – Они ручной работы, – добавила я. – Мне было так неловко из-за того вечера, когда полиция конфисковала все конфеты, что я специально отобрала немного для вас.

Мириам слабо улыбнулась.

– Очень мило с вашей стороны. Спасибо.

К нам подошла официантка и остановилась рядом.

– Что-нибудь принести выпить, пока не сделали заказ?

Летти покачала головой.

– Нам ничего, спасибо. Мы всего на минуту.

Официантка нахмурилась и ушла. Летти снова повернулась к Мириам.

– Теперь вы останетесь без работы? – спросила она, как всегда, с поразительным отсутствием такта.

Я наступила ей на ногу.

– Ай! – вскрикнула она.

Мириам странно на неё посмотрела.

– Нет, место Стэна займёт Крейг, так что теперь я буду его личным секретарём.

Я задумалась, не стоит ли снова вернуться к Крейгу как к подозреваемому.

– Вам это понравится? – спросила я.

– О да, думаю, это будет большим облегчением.

– Почему вы так говорите? – спросила Летти.

Щёки Мириам порозовели, и она принялась вертеть в руках чашку с кофе.

– Государственная тайна? – со смешком спросила Летти.

Похоже, это замечание немного расслабило Мириам.

– Ну, если вам так уж интересно, работать на Стэна было довольно тяжело.

– Разве он плохо к вам относился? – спросила я.

– Нет, ко мне он относился очень хорошо, – сказала она. – Часто выдавал мне небольшие премии. Но всё равно это ставило меня в неловкое положение.

Я нахмурилась.

– В каком смысле?

– Скажем так: если ты личный секретарь мужчины, который встречается сразу с несколькими женщинами, обычно именно секретарю приходится следить, чтобы эти женщины не пересекались. Мне не раз приходилось его прикрывать.

До меня дошло.

– Ага, значит, вы знали и про Пичез, и про Дафну? – спросила я.

Мириам кивнула.

– Да. Мне приходилось делать так, чтобы они не узнали друг о друге.

Летти подалась вперёд.

– Как думаете, кто в тот вечер рассказал Дафне о Пичез?

– Понятия не имею. – Мириам несколько раз покрутила стакан с латте. – Но время они выбрали неудачное.

– Наоборот, по части времени всё было рассчитано очень удачно, – сказала я.

Мириам подняла на меня глаза.

– Что вы имеете в виду?

– Кто-то отравил те конфеты – конфеты с мухоморами, которые вы попросили меня сделать. Скандал Дафны послужил отвлекающим манёвром, так что убийца мог в тот момент подсыпать яд в конфеты.

Мириам задумалась.

– И Мик тоже устроил сцену.

Я кивнула.

– Вот именно. Было две крупные сцены, и обе давали кому-то возможность подмешать яд в конфеты с мухоморами, потому что все смотрели на громкую ссору.

– Мы хотели спросить у Минни, она ли пригласила Мика, но, кажется, она считает, что это я убила Стэна, – сказала я.

– Да это же просто нелепо! – воскликнула Мириам.

Я приподняла брови, удивившись её горячности.

Мириам несколько смутилась.

– Она избалованная никчёмная девчонка, уж эта-то. Я и сама не одобряла поведение Стэна – ни в личной жизни, ни в делах, если уж на то пошло, – но дочери вроде неё он точно не заслуживал. Она в жизни ни дня не работала, уж она-то. И всегда была со мной ужасно груба.

– Она когда-нибудь встречалась с Джейком, сыном Дафны? – спросила я.

– С Джейком? – Мириам выглядела озадаченной. – Насколько я знаю, нет. Зато какое-то время она встречалась с Миком, и это очень злило Стэна. О том, что она встречается с кем-то по имени Джейк, он никогда не говорил. Уверена, если бы Минни встречалась с сыном Дафны, он бы мне сказал.

Летти застонала и обхватила голову руками, поставив локти на стол.

Я решила спросить напрямую.

– Как вы думаете, кто убил Стэна?

Прежде чем ответить, Мириам допила остатки кофе.

– Этот вопрос не даёт мне спать по ночам. Полиция отвезла меня в участок и устроила настоящий допрос с пристрастием, но это было в субботу, и с тех пор, слава богу, они больше со мной не связывались. Всё из-за конфет с мухоморами.

– В каком смысле? – спросила Летти.

– Его отравили бледной поганкой, а я просила вас сделать мухоморы. Полиция решила, что это уж слишком невероятное совпадение, и заподозрила, что это я его убила. – Голос у неё дрогнул, и она на секунду замолчала, пытаясь взять себя в руки, а потом продолжила.

– Кто ещё знал, что вы просили меня сделать мухоморы? – спросила я.

– Вы прямо как полиция, – сказала она с улыбкой. – Я почти уверена, что никому об этом не говорила, но между нами была переписка по электронной почте.

– Эти письма были только на вашем рабочем компьютере? – спросила я.

Она кивнула.

– Да. Понимаю, к чему вы клоните: любой мог заглянуть в мой компьютер, когда меня не было на месте.

– И все знали, что вы устраиваете проводы Стэна на пенсию, верно? – сказала Летти.

– Верно, и я занималась этим несколько недель. Вся информация об этом была у меня в компьютере, а поскольку мой стол стоит в маленькой приёмной перед кабинетом Стэна, доступ к нему был у кого угодно. Конечно, никто не должен был трогать мои вещи, но при желании любой мог это легко сделать.

– Значит, кто-то увидел, что вы попросили меня сделать мухоморы в особый подарок Стэну, и решил подмешать к ним ядовитые грибы.

– Каким же изощрённым умом должен обладать этот убийца, – сказала Летти. – Это не похоже на работу обычного, рядового убийцы.

– А бывают обычные убийцы? – спросила я Летти, но она только пожала плечами.

– Вы чувствуете этот странный запах? – спросила меня Мириам. – Даже не знаю, как его описать, но что-то вроде сосновых иголок, только очень сильный.

– Масло грушанки, – автоматически ответила я. – Извините. Мы с Летти все намазаны растиркой.

– Да, у нас вчера было кардио, – Летти закатила глаза. – Мы обе там чуть не умерли. – Она поняла, что сказала, и рука сама метнулась ко рту. – Ой, простите. Вы, должно быть, скучаете по Стэну.

Лицо Мириам помрачнело.

– Это такой шок. А ещё больший шок – то, что его убили. Знаю, странно так говорить, но мне было бы легче это принять, если бы он просто умер от сердечного приступа. Понимаете, о чём я?

Я кивнула.

– Да, в этом есть смысл.

– Как думаете, это сделал Крейг Купер? – спросила Летти у Мириам.

Я уже собиралась одёрнуть Летти за такую прямоту, но Мириам рассмеялась.

– Боже мой, нет. Если бы он собирался убить Стэна, то сделал бы это ещё много лет назад.

Меня давно не оставляло смутное ощущение, и только сейчас я вспомнила, что именно. Как личный секретарь Стэна, Мириам была посвящена не только в его рабочие дела, но и в личную жизнь.

– Мириам, а кто унаследует состояние Стэна?

– Минни. Жаль, что он не завещал всё на благотворительность.

– То есть она единственная наследница?

– Боюсь, что да, эта неблагодарная мерзавка.

Летти тут же вмешалась.

– Вы в этом совершенно уверены?

Глаза Мириам широко раскрылись.

– Вы думаете, это она?

– Понятия не имею, кто это сделал, – честно ответила я. – Но первое, что обычно выясняют, – кому выгодна смерть жертвы. И в этом случае, похоже, это Минни.

Мириам покачала головой.

– Но это всё равно что убить курицу, несущую золотые яйца, – сказала она. – Эта девица ни в чём не знала отказа: он давал ей всё, что она хотела. У неё не было причин убивать его.

– Это просто фигура речи, или он и правда давал ей всё, что она хотела? Я имею в виду – совсем всё? – спросила я.

– Понимаю, к чему вы клоните. – Мириам медленно кивнула. – Он всё-таки отказался купить ей тот Феррари.

Летти поперхнулась.

– Да вы шутите! Феррари!

– Да, теперь вы начинаете понимать, что она за девушка на самом деле. Впрочем, если подумать, он и правда не давал ей всего, чего она хотела. Во всяком случае, с её точки зрения, если вы понимаете, о чём я.

Я переглянулась с Летти, и мы встали.

– Наслаждайтесь шоколадом, – сказала я Мириам.

Когда мы вернулись в мою лавку, я повернулась к Летти.

– Ну и что ты об этом думаешь?

Она тяжело вздохнула.

– Не знаю, Нарел. Сначала я думала, что это Крейг, но после разговора с ним решила, что он невиновен. Потом я думала на Пичез, но после разговора с ней тоже решила, что она невиновна. И то же самое с Мириам. Я её подозревала, но после разговора с ней уже не думаю, что это она. По-моему, из меня никудышный детектив, – печально сказала Летти.

Я похлопала её по плечу.

– Давай посмотрим, что мы всё-таки знаем. Мы знаем, что было две громкие публичные сцены и, скорее всего, обе нужны были для отвлечения внимания, чтобы кто-то смог подсыпать яд в шоколад. И не спрашивай, зачем понадобились два отвлекающих манёвра, потому что я понятия не имею. Но ты всё время говоришь: если мы поймём, зачем кто-то отравил Стэна во второй раз, это выведет нас на убийцу.

Летти кивнула.

– Я много об этом думала и, кажется, поняла: убийца сделал это, чтобы перевести подозрение на кого-то другого.

– На Мика? Или Дафну?

– Вообще-то то, что ты сейчас сказала, навело меня на мысль.

– На какую? – спросила я, надеясь, что она не станет тянуть с ответом, как обычно.

– Мне интересно, не хотел ли убийца подставить Мика, потому что Мик действительно какое-то время был на празднике и имел доступ к шоколаду.

– Отличная мысль! – сказала я. – И все видели, как вошла Дафна, накричала на Стэна и ушла, даже не подойдя к шоколаду. А Мик находился там гораздо дольше до того, как Стэн его заметил.

Летти почесала подбородок.

– Вот бы мои маркерные доски сейчас были здесь. Ладно, если, и это очень большое «если», кто-то хотел кого-то подставить, значит, подставить пытались Мика, а не Дафну.

– Это совершенно логично. Но тогда зачем вообще понадобилось, чтобы пришла Дафна? Зачем нужен был второй отвлекающий манёвр? Кто бы это ни сделал, он должен был знать, что Стэн устроит сцену, как только увидит Мика. – Я ещё немного подумала. – Кажется, я поняла. А что, если отвлекающим манёвром была Дафна, а Мика пригласили исключительно затем, чтобы он стал подозреваемым в убийстве Стэна? Что, если подставить хотели именно Мика? Тогда любая сцена с его участием была бы лишь побочным эффектом, потому что заранее никто не мог знать, как именно Стэн на него отреагирует. А вот тот, кто сообщил Дафне, наверняка знал, что она закатит грандиозный скандал. По-моему, мы сузили круг, Летти. Нам нужно выяснить, кто сказал Дафне, что Стэн встречается с Пичез.

– Не знаю, как ты меня на это уговорила, Летти, – сказала я, когда машина Летти вылетела из города. Мы ехали к дому Стэна Уэллингса.

– Нам нужно как можно скорее расспросить Дафну, – сказала Летти. – Вообще-то это была твоя идея, Нарел. Ты сама себя не слушала?

– Я не имела в виду, что говорить с ней надо прямо сейчас, – заметила я.

– У нас слишком много подозреваемых, так что круг надо сужать. И вообще, времени в обрез, потому что я пригласила Мурлыкателя к тебе на ужин, Нарел.

Я застонала.

– Этот день становится всё хуже и хуже, Летти. Меня весь день держала на ногах только мысль о том, что я приму чудесную долгую горячую ванну, наклею на себя ещё больше травяных пластырей и намажусь линиментом с ног до головы, а потом усну на диване под «Голос».

– Но ужин приготовлю я, – сказала Летти. – Ты же знаешь.

– Да, очень мило с твоей стороны – готовить ужин, когда ты приглашаешь кого-то ко мне домой, даже не спросив меня, – сухо сказала я, – но сама мысль о том, что мне придётся кого-то развлекать, когда я так устала и у меня всё болит…

Летти рассмеялась.

– Мы не будем его развлекать, Нарел. Мы будем его допрашивать.

– Но я думала, мы его больше не подозреваем?

– Меня всё ещё кое-что не отпускает, – серьёзно сказала Летти. – Мы так и не выяснили, зачем он приехал в город. Он очень известный человек, а это маленький городишко. Зачем бы кто-то в здравом уме сюда приехал?

– Тут ты права.

– Да, я знаю, – сказала Летти. – Вот я и собираюсь спросить его напрямую, что он вообще здесь делает. Я не то чтобы правда его подозреваю, но мне нужен ответ на этот вопрос, чтобы окончательно вычеркнуть его из списка. Согласись, очень уж подозрительно, что он случайно оказался в городе именно тогда, когда убили Стэна, да ещё и Стэн увёл у него жену.

– Мы это уже обсуждали, – напомнила я. – Он давно бы уже убил Стэна.

Летти меня проигнорировала и продолжила:

– И у него был доступ к шоколаду.

– Но Монгрелу он нравится, – сказала я.

Летти кивнула.

– Да, а как мы знаем, Монгрел отлично разбирается в людях. Только поэтому Мурлыкатель и не на первом месте в моём списке подозреваемых, потому что всё остальное сходится. Как думаешь, Монгрел просто усыпляет его бдительность?

Я уставилась на Летти.

– Ты совсем с ума сошла? – недоверчиво спросила я.

– Вполне возможно.

– Кенгуру! – завопила я.

Летти ударила по тормозам, и перед нами проскакал большой серый кенгуру.

– Сбавь скорость – его дружки могут быть прямо за ним, – предупредила я.

Летти послушалась.

– Ну, наверное, всё-таки стоит выяснить, зачем Мурлыкатель приехал в город, тогда мы точно сможем исключить его из числа подозреваемых, – признала я. – Только бы он ушёл пораньше, потому что если нет, я усну прямо у него на глазах.

– Надеюсь, у него нет аллергии на запах грушанкового масла, – сказала Летти. Она выехала из-под полога деревьев, и мы обе ахнули.

– Я даже не знала, что здесь есть такой дом, – сказала я Летти.

Она покачала головой.

– Я тоже.

Перед нами стоял роскошный двухэтажный особняк в эдвардианском стиле. Я знала, что за городом есть роскошные усадьбы; просто раньше мне ни одна не попадалась. Этот дом был просто великолепен. Красный кирпич внушительного здания контрастировал с изящным белым кружевом кованых решёток. Над фасадом возвышалась центральная пятиэтажная башня, выходившая на круглую подъездную аллею. Всё выглядело как в кино.

– Ничего себе!

– Согласна, – сказала я. – Ничего себе! Говорят, у убийства две главные причины – любовь и деньги. Здесь явно замешаны большие деньги.

– Ещё бы! – Летти медленно поехала вперёд. – Интересно, где дом Дафны?

– Только бы снова не столкнуться с Минни, – с ужасом сказала я.

Летти объехала особняк слева и свернула на грунтовую дорожку, петлявшую вдоль небольшого ручья.

– Вот.

Перед нами стоял маленький викторианский коттедж. Милый, светло-серый и очень уютный. По проволочной ограде тянулись плетистые розы, а глициния оплетала эвкалипты, обрамлявшие домик.

– Тут кто-то живёт, – сказала Летти.

– Должно быть, это дом Дафны. Знаешь, Летти, из всех, к кому мы сегодня ездили, этот визит тревожит меня больше всего. У меня дурное предчувствие.

– Но убийцей она быть не может, ты сама так сказала, – заметила Летти. – У неё не было никакого доступа к шоколаду с мухоморами.

– Ты права. Наверное, это просто от этих паров грушанкового масла у меня в голове мутится. Надеюсь, она не выставит нас за ворота.

Я подошла к входной двери Дафны с опаской. Летти всегда была не прочь действовать по обстоятельствам, а я любила иметь чёткий план. Летти постучала, и Дафна тут же открыла.

– Да? – сказала она.

Я быстро её оценила. Она не выглядела откровенно агрессивной, но во всём её облике чувствовалось, что терпеть глупости она не станет. Я протянула ей коробку шоколада, и она взяла её, похоже, машинально.

– Что это? – спросила она.

– Я Нарел Майерс, а это Летти Смит, – сказала я. – Мы подруги Мириам Моретон. – На этот раз мне не было стыдно за это преувеличение. Не знаю, хорошо это или плохо. – Мириам попросила меня сделать весь шоколад ручной работы для проводов Стэна на пенсию, а полиция всё конфисковала. Мне стало так неловко из-за этого, что я лично раздаю всем понемногу своего лучшего шоколада ручной работы.

Я задумалась, правдоподобно ли это вообще звучит – сама бы я, пожалуй, не поверила.

– Меня на праздник не приглашали, – сказала она после короткой паузы.

– Мириам сказала, что вас обязательно должны были пригласить, – снова солгала я. – Она очень переживала из-за того, что этого не произошло.

Я посмотрела на Летти, и та яростно закивала.

До сих пор Дафна смотрела на нас через сетчатую дверь. Теперь она распахнула её.

– Заходите. Чаю хотите?

– Да, пожалуйста, – в один голос ответили мы с Летти. В глубинке отказаться от предложенной чашки чая – тяжкое оскорбление, хочешь ты её или нет.

Дом Дафны был маленький и заставленный вещами, хотя при этом безупречно чистый. Она занялась чаем: насыпала заварку в большой чайник, залила кипятком и накрыла его грелкой.

– Какой потрясающе красивый особняк в эдвардианском стиле, – сказала я Дафне, пытаясь завязать разговор.

Её глаза загорелись.

– Да, правда красивый. Только Стэн и Минни живут лишь в одной его части. За всем домом слишком трудно ухаживать.

Я заметила, что о Стэне она говорит в настоящем времени, и радовалась, что она сама этого не заметила. Иначе это наверняка расстроило бы её ещё сильнее.

– Они проводят экскурсии? – спросила я.

Она покачала головой, потом загремела чем-то в буфете и вскоре достала пачку печенья.

– Стэн об этом подумывал, но Минни сказала, что не хочет, чтобы люди рылись в её вещах. Конечно, я ему сказала, что можно просто отгородить жилую часть. Я выросла в Англии, и там именно так и делают. Там не позволяют туристам совать нос в чьи-то личные комнаты.

Она продолжала рассказывать о своём детстве в Англии, но я слушала вполуха. Зато я заметила, что никакой неприязни к Минни она не испытывала. Напротив, говорила о ней с теплотой. Когда Дафна сделала паузу, чтобы перевести дух, я заговорила:

– Мне правда очень жаль, что случилось со Стэном, и я надеюсь, Минни держится.

Дафна покачала головой.

– Бедная девочка. У неё теперь совсем никого из родных не осталось, раз уж её бедный отец умер. – Она вытерла руки о фартук.

– Зато у неё есть огромный особняк, – сказала Летти.

Я бросила на неё сердитый взгляд.

– Теперь она его продаст, – сказала Дафна, бросив на Летти жёсткий взгляд. – Для одной девушки это слишком много работы.

Летти не унималась.

– И ваш дом тоже продаст?

Похоже, Дафну это совсем не тревожило.

– Да, конечно. Всё это одна территория. Вот этот дом, потом сзади старые помещения для стригалей, их отремонтировали, и ещё куча хозяйственных построек. Всё пойдёт вместе. Я дам бедной девочке ещё немного времени погоревать, а потом посоветую ей найти хорошего агента по сельской недвижимости, чтобы он устроил распродажу имущества, прежде чем выставить всё на рынок.

– Мудрый совет, – сказала я ровным тоном.

Мысленно я уже передвигала Минни на верхнюю строчку маркерной доски Летти. Возможность у неё была, и мотив – безусловно тоже. После смерти отца она станет мультимиллионершей. Она вполне сможет купить не одну «Феррари». И всё же, если убийца – она, зачем было устраивать на вечеринке те два отвлекающих манёвра?

Мне нужно было спросить Дафну, кто сказал ей, что у Стэна роман. Я не хотела её злить, а она была явно очень вспыльчивым человеком. Собственно, пример её гнева я видела буквально на днях. Да, обстоятельства тогда были исключительные, но всё равно провоцировать её мне не хотелось.

– Пожалуйста, не подумайте, что я лезу не в своё дело, – осторожно начала я, – но мне ужасно жаль всей этой истории с Пичез. Нет ничего хуже мужчины, который изменяет. Кто рассказал вам про Стэна и Пичез?

Я затаила дыхание и внимательно следила за её лицом. Наконец она заговорила.

– Мой сын, Джейк. Ему Стэн никогда не нравился. Он всё время говорил: «Брось этого неудачника – он на тебе никогда не женится». Вообще, Джейк пилил меня этим без конца, так что я даже радовалась, когда наступали выходные, потому что по выходным он всегда работал в спортзале. – Я попыталась придумать, что ответить, но она продолжила: – Но в итоге Джейк оказался прав. Стэн всё обещал, что женится на мне, но никогда открыто не признавал, что я его девушка.

– И вам это не казалось странным? – спросила её Летти.

– Задним умом всё ясно, – поспешно вставила я.

Дафна медленно кивнула.

– Надо было мне послушать Джейка. Мне и правда казалось странным, что Стэн никогда не приводил домой никого с работы, только иногда Мириам на ужин, но когда я его об этом спрашивала, он говорил, что предпочитает не смешивать работу и личную жизнь.

– Но если он собирался выйти на пенсию, как он вообще думал держать вас с Пичез порознь? – снова бестактно спросила Летти.

Дафна нахмурилась.

– Я об этом не думала. Честно говоря, понятия не имею. В последнее время на меня и так всё валится одно за другим: сначала я узнала, что Стэн крутил со мной и с другой одновременно, а потом его убили.

– Ну, будем надеяться, полиция скоро арестует убийцу и хотя бы в этом вас успокоит, – сказала я.

– Полиция! – зло выплюнула она. – Толку от них чуть! Они допрашивали меня каждый день. Меня даже заставили ехать в участок и обращались со мной как с обычной преступницей.

– Да это же просто нелепо, – сказала Летти. – Вы никак не могли такого сделать.

– Вот это полиции и скажите! – повысила голос Дафна.

В этот момент хлопнула сетчатая дверь, и в комнату вихрем ворвался Джейк.

– Зачем вы расстраиваете мою мать? – заорал он на нас.

– Они меня не расстраивают, – сказала Дафна. – Это полиция меня расстроила. Почему ты вечно создаёшь проблемы, Джейк? Ты вечно лезешь напролом как бык, даже не подумав.

Лицо Джейка стало ярко-красным.

– Полиция? А полиция тут при чём? – Он выхватил нож из стоявшей рядом подставки для ножей и принялся размахивать им у нас перед носом. – Вон отсюда! – проревел он.

Ни мне, ни Летти не пришлось просить дважды. Мы вскочили с мест и бросились к входной двери, а Дафна кричала нам вслед извинения.

Колёса у Летти пробуксовали на гравии, и она рванула вниз по подъездной дорожке с куда большей скоростью, чем ехала сюда.

– Это он, это он, – повторяла она снова и снова, постукивая одной рукой по рулю.

– Но у него было алиби, – сказала я. – Значит, он с кем-то заодно.

– С кем? – спросила Летти. – С Минни?

Я глубоко и медленно дышала, пытаясь успокоиться. Сцена с Джейком была по-настоящему жуткой.

– Мириам не думала, что Джейк и Минни встречаются, – сказала я. – Кто нам вообще это сказал? Мик, да? Думаешь, Мик и Джейк заодно?

Летти покачала головой.

– Нет, не сходится. Если бы Мик и Джейк действовали вместе, Мик бы не сказал нам, что Джейк и Минни встречаются.

– У меня от всего этого уже голова кругом, – простонала я. – Ничего не складывается. Как думаешь, Джейк и Мурлыкатель могут быть заодно?

Летти покосилась на меня.

– Знаешь, Нарел, возможно, это не так уж безумно, как звучит.

Летти свернула на боковую дорогу.

– Ты что делаешь? – спросила я.

– Мы поедем за Джейком. Я уверена, что убийца – он, Нарел. Готова на что угодно поспорить, что он действует заодно с кем-то, кто был на вечеринке в ту ночь.

– То есть ты думаешь, что в убийстве Стэна участвовали двое?

Летти кивнула.

– Да, думаю. – Она сбавила скорость, потом развернула машину в другую сторону. – Он нас отсюда не заметит, если просто проедет мимо.

Любопытная чёрно-белая корова подошла к изгороди и уставилась на нас. Летти высунулась в окно.

– Пшла! – сказала она. – Ты нас выдашь!

Я не удержалась от смеха.

– Летти, Джейк не обратит внимания на корову, которая на что-то смотрит. Коровы всегда на что-нибудь смотрят.

– Пусть коровы пялятся куда хотят, лишь бы не на меня, – надулась Летти. – Надеюсь, эта пыль скоро осядет, а то сразу видно, что по этой дороге кто-то проехал.

– Даже если Джейк заметит пыль, ему и в голову не придёт, что это мы прячемся под деревом, а на нас таращится корова, и ждём, чтобы проследить, как он поедет к сообщнику, – сказала я. – И, кстати, если Джейк замешан, вполне логично, что второй человек тоже был на той вечеринке, потому что у Джейка было алиби. Дафна сказала, что Джейк рассказал ей про роман Стэна, и это тоже сходится. Дафна пришла на вечеринку и устроила сцену, дав сообщнику Джейка возможность отравить шоколад.

– Меня беспокоит одно, – сказала Летти. – Почему на вечеринке оказался Мик?

– Настоящее приглашение отпадает: у Минни с Миком уже давно ничего не было. Значит, это была либо сама Минни, либо кто-то, у кого был доступ к её телефону. Или, возможно, кто-то подставлял Мика, чтобы свалить всё на него.

– Знаешь, – начала Летти, – все эти размышления нам на пользу не идут. У меня уже голова кругом. Давай просто поедем за Джейком, а там всё само встанет на свои места.

– Не хочу тебя разочаровывать, Летти, но что, если Джейк просто вернётся в спортзал? И как долго ты вообще собираешься за ним ехать? Ты же помнишь, что пригласила Мурлыкателя ко мне на ужин сегодня вечером?

– Я не говорила, что это будет легко, Нарел, – назидательно сказала Летти. – Путь в тысячу миль начинается с первого шага.

Я подняла руку.

– Пожалуйста, никогда больше так не говори. – Я полезла в сумочку за ещё одним китайским травяным пластырем. Сняла защитную плёнку и прилепила его сбоку на шею. – Хочешь такой, Летти?

– Ещё как, – с чувством ответила она. – Пять не найдётся?

Какое-то время мы сидели там, снимали защитную плёнку с травяных пластырей и лепили их на себя куда попало.

– Знаешь, я тут кое-что вспомнила. Помнишь, Дафна сказала, что Джейк работает по выходным?

– Да! – воскликнула Летти. – Я тоже это заметила. Даже мысленно отметила, что скажу тебе потом, но когда нас выгнали из дома с ножом, у меня всё вылетело из головы.

Я скорчила гримасу.

– У меня тоже. Значит, по выходным Джейк занимается чем-то таким, о чём его мать не знает.

– Знаешь, Джейк вообще может оказаться обычным уголовником, а вовсе не убийцей. Надеюсь, он поторопится, потому что по прогнозу обещали сильный дождь.

Я уже собиралась ответить, когда Летти схватила меня за руку.

– Это машина Джейка!

– Хорошо, что мы её заметили, когда выбежали из дома Дафны, – сказала я.

– Наверное, это единственная машина на много миль вокруг, которая не пикап, – сказала Летти. – Я прямо волнуюсь, Нарел. Он может привести нас прямиком к своему сообщнику.

– А может, прямиком в спортзал, – сказала я.

К моему облегчению, Джейк не превышал скорость. Скорость по-прежнему приводила меня в ужас, и хотя я уже лучше переносила поездки в роли пассажира, до покупки собственной машины мне было ещё очень далеко. Но всё же прогресс был, а это главное.

Я уже начала отключаться, глядя на тянущиеся одно за другим пастбища, усыпанные овцами и кое-где коровами, когда Летти ткнула меня в руку.

– Это не дорога к спортзалу! – возбуждённо сказала она.

– Наверное, просто в «Макдоналдс» или в «КФС».

Летти презрительно фыркнула.

– Джейк и близко не подойдёт ни к одной забегаловке.

– Я не буквально, – заметила я. – Просто хочу сказать, что он может ехать куда угодно. Может, за продуктами. Может, к своему поставщику стероидов. Кто его знает?

И тут дождь полил как из ведра. Летти включила фары и перевела дворники на максимум.

– Я вообще ничего не вижу, – сказала Летти, нависая над рулём. – Придётся прибавить и ехать вплотную за Джейком. В такой дождь он не поймёт, что это я, а мне нужны его огни, иначе я вообще не увижу, куда мы едем.

Машина впереди сбавила ход, без сомнения из-за ливня, и поехала по боковым улочкам на окраине городка.

– Мне это не нравится, – сказала Летти.

Я выпрямилась.

– Что такое?

– Эта дорога идёт мимо поля для гольфа. Она тупиковая. А если он нас увидит?

– В такой ливень вообще ничего не видно, – сказала я. – Не переживай. Можешь развернуться и уехать обратно, если хочешь. Может, он просто едет играть в гольф.

– Под таким дождём? – сказала Летти.

Мы доехали до конца дороги, и Летти медленно развернула машину.

– Ты что-нибудь видишь? Дождь уже слабеет. Куда он делся?

– Понятия не имею. – Я опустила стекло, чтобы выглянуть наружу, высунулась в окно – и прямо слева от меня стояла машина Джейка. Сам Джейк поднимался по ступенькам к маленькому коттеджу, а в дверях стояла Минни. Джейк обернулся и посмотрел прямо на меня.

Я нажала кнопку, подняла стекло и откинулась назад.

– Быстро, Летти, гони!

– Что случилось?

– Быстро! Уезжай! – Только когда Летти прибавила скорость, я наконец облегчённо вздохнула. – Я увидела Минни в дверях того коттеджа, а Джейк шёл к ней. Должно быть, это их любовное гнёздышко.

– Он тебя видел?

– По-моему, да. Хотя нет, я не уверена. Мне показалось, что он смотрел прямо на меня. Летти, что нам теперь делать?

– Поедем к тебе, и я приготовлю ужин, – спокойно сказала Летти. – А перед этим позвоню детективу Клайду и расскажу, что ты видела.

– Не могу поверить, что Минни могла убить собственного отца, – сказала я потрясённо. – Минни и Джейк заодно.

Летти свернула на главную дорогу.

– Мы этого пока не знаем наверняка. Но если я скажу Клайду, что мы видели их вместе, и расскажу, как Джейк вёл себя у дома своей матери, думаю, Клайд сумеет сопоставить факты.

– Теперь всё сходится, – сказала я, обдумывая это. – Мик говорил, что Минни написала ему сообщение, и сначала мы решили, что кто-то получил доступ к её телефону. А теперь выходит, что, скорее всего, это и правда была она. Она хотела, чтобы подозрения пали на него. Значит, Минни и Джейк вовсе не рассчитывали на два отвлекающих манёвра. Они хотели свалить убийство Стэна на Мика, а Джейк рассказал матери о связи Стэна с Пичез, чтобы она устроила отвлекающий манёвр. Наверное, именно тогда Минни и отравила шоколад.

Летти остановила машину у моего дома.

– О, отлично, Мурлыкатель ещё не приехал. Да, по-моему, ты права, Нарел. Как ты и сказала, всё сходится. Но это ещё не значит, что другого объяснения нет. Может, их было трое или даже больше. Состояние Стэна, должно быть, исчислялось миллионами, и даже если поделить наследство на несколько частей, всем всё равно достанется немало.

Меня передёрнуло.

– Только не говори, что ты думаешь, будто Мурлыкатель тоже с ними заодно?

– Такую возможность исключать нельзя, – торжественно сказала Летти. – Я собираюсь спросить, что он вообще делает в городе. Ладно, пошли в дом. Я позвоню Клайду и расскажу, что происходит.

– И обязательно скажи ему, что ты пригласила Питера Мурлыкателя на ужин, – сказала я. – Может, детективы знают о нём что-то, чего не знаем мы. Мне будет спокойнее, если они будут в курсе, что он у меня дома.

– Только не накручивай себя, – сказала Летти. – Не забывай, Монгрелу он нравится.

Я прикусила губу.

– А вдруг он загипнотизировал Монгрела или что-нибудь в этом роде?

Летти схватилась за живот.

– Ох, Нарел, ты меня уморила. Только не смеши меня, пока мышцы не перестанут болеть.

Мы с Летти бросились к двери, но дождь к тому времени уже почти прекратился, лишь слегка моросило. Я поспешила покормить Монгрела, а Летти тем временем позвонила Клайду. Потом я пошла в спальню и переоделась в сухую одежду. Втёрла линимент в спину, руки, ноги, плечи, шею и ступни.

– Ну вот, так-то лучше, – сказала я своему отражению в зеркале.

Когда я вышла, Летти уже хозяйничала на кухне, начав готовить ужин.

– Что сказал Клайд?

Летти обернулась.

– Сразу попала на голосовую почту. Я оставила ему сообщение и ещё написала.

Я нахмурилась. Меня немного тревожило, что Мурлыкатель вот-вот явится на ужин. И ещё тревожило, что Клайд об этом не знает, но теперь мы уже ничего не могли поделать. Я не сомневалась, что рано или поздно Клайд увидит сообщение Летти. Ну и потом, Монгрелу Мурлыкатель, похоже, действительно нравился.

Я вздрогнула от стука в дверь.

– Он уже здесь, – сказала я. – Он что, никогда не слышал о том, что можно эффектно опаздывать?

Летти схватила меня за руку.

– Сначала выгляни в окно и убедись, что это он, а не Джейк.

– Ты же не думаешь, что Джейк явится за нами? – в ужасе спросила я.

Летти покачала головой.

– Нет, но лучше перестраховаться.

Я выглянула в окно, но машины не увидела. Пульс участился, и меня бросило в холодный пот.

– Там нет машины. Это может быть Джейк.

Я подошла к входной двери и крикнула:

– Кто там?

– Это я, Питер Паттерсон, эксперт по кошкам, Мурлыкатель.

Я выглянула из-за двери – это и правда был Питер.

– Заходи, – быстро сказала я. – Я не увидела твоей машины.

– Я приехал на такси, – объяснил Питер. – Подумал, что за ужином, возможно, будет вино, а садиться за руль после вина мне не хотелось.

Я заперла за ним дверь.

– Проходи, пожалуйста. Боюсь, ужин будет не скоро. Мы с Летти сегодня днём задержались. Немного опаздываем.

Питер сел на диван и поставил рядом свою сумку для работы с кошками. Летти впорхнула в комнату и сунула ему в руки бокал игристого.

– Сырная тарелка уже скоро будет! – объявила она и снова исчезла.

Я села напротив Питера, потом подумала, что мне, наверное, тоже стоит взять бокал игристого, но прежде чем я успела встать, Летти вернулась и протянула мне один.

– Спасибо, Летти. Тебе помочь с ужином?

Летти отказалась. Я так и думала, что ей хотелось устроить, как она это называла, нормальный ужин, а это означало ужин без шоколада – точнее, основное блюдо без шоколада. Мне такое было совершенно не по душе, совсем даже наоборот, но я старалась вести более здоровый образ жизни.

Вскоре Летти вернулась с огромной сырной тарелкой. Питер взял себе сыра. Летти перешла прямо к делу.

– Ну что, Питер, как тебе живётся в этом маленьком городке? – Не дав ему ответить, она тут же продолжила: – Ты случайно не знаком с человеком по имени Джейк Деламар?

Питер покачал головой.

– Нет, не припомню, чтобы когда-либо слышал о нём. А кто это?

– А с Минни Уэллингс ты знаком?

Питер неловко поёрзал на месте.

Я начала слегка тревожиться. У меня не было времени прочитать Летти лекцию на тему «пожалуйста, хоть раз прояви такт».

Летти вздохнула.

– Видишь ли, Питер, мы с Нарел гадали, что привело тебя в этот маленький городок. Такой знаменитый заклинатель кошек, как ты, – и вдруг в таком милом городишке? Уж прости, но это как-то не вяжется. А ещё страннее то, что ты оказался здесь именно в тот момент, когда был убит твой давний враг, Стэн Уэллингс.

Питер ахнул и потянулся к своей сумке.

Мне показалось, что Питер сейчас вытащит пистолет, но, к моему огромному облегчению, он достал белый льняной платок и принялся промокать лоб.

– Летти! – одёрнула я её.

– Тебе хотелось это узнать не меньше, чем мне, Нарел, – обиженно сказала Летти. – И ты сама это знаешь!

– Я не убивал Стэна Уэллингса, если именно это вы обе думаете, – сказал Питер. – Да, он увёл у меня жену, но это было много лет назад, и брак у нас всё равно был несчастливый.

– Продолжай, – холодно сказала Летти.

– Я приехал в этот город, чтобы сбежать от всей этой шумихи. Сначала я был в восторге, когда моя карьера пошла в гору: телешоу, всё остальное, деньги. Но у меня была огромная аудитория в соцсетях.

– И что в этом плохого? – спросила Летти.

– Ты знаешь, сколько сообщений я получаю за день в Фейсбуке? – сказал Питер. – Сотни, и в большинстве спрашивают одно и то же – то, о чём я уже написал в своих книгах. Люди даже заявляют, что не могут найти там эту информацию. Вот тебе пример: одна женщина написала и спросила, как приучить кошку к лотку. Я сказал, в какой книге это есть, а она ответила, что не может найти. Там этому посвящена целая глава, глава под названием «Приучение к лотку». Может, это звучит жалко, но публика меня попросту затравила, и мне хотелось уехать туда, где меня никто не знает. Вообще-то я решил уйти на покой, но я так люблю своё дело, что не смог совсем от него отказаться.

– Ну, это понятно, – сказала я, ещё толком не успев решить, правда ли это понятно.

Питер бросил на меня благодарный взгляд.

– Я закрыл свои аккаунты в Инстаграме. Просто всего слишком много, а когда я даю людям советы, они со мной спорят или вообще их не слушают, а потом, конечно же, возвращаются и говорят, что у них по-прежнему та же проблема с кошкой. Если бы они сразу сделали, как я сказал, никакой проблемы бы не было. Это уже слишком, – повторил он.

– Значит, ты не знаешь никого по имени Джейк Деламар? – снова спросила Летти.

– Нет, никогда о нём не слышал, – сказал Питер. – Я просто хотел найти маленький городок, тихий провинциальный городок, где вообще ничего не происходит и где меня никто не заметит. Я хотел остаться анонимным.

– Если хотел остаться анонимным, надо было ехать в большой город, – сказала я. – По-моему, в маленьком провинциальном городке человек куда менее анонимен. Здесь все знают чужие дела, а если не знают, то додумают.

Летти кивнула.

– И они знают, что ты делаешь, ещё до того, как ты это сделаешь. И тут ещё есть свои кланы. Надо очень осторожно выбирать, на чью сторону становиться.

Питер выглядел озадаченным, и Летти долила ему игристого.

В этот момент Монгрел наконец заметил, что у нас гость, вышел и запрыгнул на свободный стул напротив Питера.

– Ой, какая прелесть, ты ему понравился, – сказала я. – Он выходит из своей корзинки и садится рядом только с теми, кто ему по душе.

– Не уверен, что кошкам стоит разрешать сидеть на мебели, – сказал Питер.

Я махнула рукой.

– Ну тогда скажи ему сам, что здесь сидеть нельзя.

На лице Питера мелькнул явный страх.

– Уверен, в его случае это нормально.

Он подхватил свою сумку для дрессировки кошек и поставил перед собой. Полагаю, это был защитный жест.

– Ты в полной безопасности, – сказала я. – Он нападает на людей, только если поблизости есть верёвка.

Питер поднял забинтованные руки.

– Да, я заметил.

И тут Джейк ворвался в комнату из задней части дома.

В руке он сжимал большой нож.

Летти вскрикнула. Мне тоже хотелось, но из горла не вырвалось ни звука. Монгрел спрыгнул со стула и бросился наутёк.

– Положите телефоны на стол, чтобы я их видел! – рявкнул Джейк.

Мы с Летти так и сделали, а вот Питер сунул руку в свою большую сумку. Джейк в мгновение ока оказался рядом и угрожающе поднял нож.

– Что у тебя в сумке? – резко спросил он.

Он выхватил сумку у Питера и заглянул внутрь. Вытащил телефон Питера, потом швырнул сумку обратно. Телефон он бросил на стол, к остальным.

– Значит, ты всё-таки догадалась? – сказал он мне.

Я не знала, стоит ли объяснять, что я ни при чём, или это только разозлит его ещё сильнее.

– Я сообщила в полицию, – сказала Летти. – Как ты сюда попал?

– Я умею открывать запертые двери. Задняя дверь древняя.

Джейк схватил телефон Летти и стал листать его, время от времени поглядывая на нас и размахивая ножом.

– А, и правда сообщила, – сердито сказал он. – Ничего, тогда я возьму всех вас в заложники.

– Зачем тебе заложники? – спросила я. – Полиции здесь ещё нет. Просто беги.

– Минни тут ни при чём, – сказал он. – Это я. Я отравил шоколадные конфеты.

– Но у тебя же было алиби, – сказала Летти.

Я пнула её по голени.

Похоже, Джейк это обдумывал. Я была в ужасе, но всё равно лихорадочно прокручивала всё в голове. По нашим законам нельзя нажиться на преступлении. А значит, Минни не получит наследство, если присяжные признают её виновной в отравлении собственного отца.

Казалось, Джейк нашёл выход.

– Ладно, ты сказала детективу, что видела меня у коттеджа Минни. И что с того? Если полиция сумеет доказать, что у нас с ней был роман, это одно, но до вывода, что мы вдвоём убили её отца, ещё очень далеко.

– Ты прав, – сказала я. – Никто ничего не может доказать, но то, что ты стоишь здесь и размахиваешь перед нами ножом, выглядит очень скверно.

Джейк вздохнул.

– Ладно, все мы знаем, что это мы с Минни убили Стэна, так что давайте без экивоков. Я пришёл сюда, чтобы вы не рассказали полиции, но вы уже рассказали. Теперь мне остаётся только понять, как всё это исправить.

– Это никак не исправить, – сказала я.

Джейк презрительно усмехнулся.

– Ещё как можно. Минни сейчас едет за Миком. Под каким-нибудь предлогом привезёт его сюда, а потом мы обставим всё как убийство-самоубийство.

Питер заговорил впервые.

– Что вы имеете в виду? – пропищал он.

– Мик застрелит вас всех, а потом застрелится сам. По крайней мере, именно так это будет выглядеть для полиции. – Голос у него был угрожающий. Потом он перевёл взгляд на Летти. – Но до этого я отправлю с твоего телефона сообщение полиции – что-нибудь такое, чтобы подставить Мика.

– Тебе это с рук не сойдёт.

Я пожалела о своих словах сразу же, как только их произнесла. Мне и раньше казалось, что в сериалах это звучит глупо, а теперь я убедилась, что вживую это ещё глупее.

– Заткнись. Вообще никто не должен говорить, иначе пожалеете. – Чтобы подчеркнуть свои слова, он махнул ножом в нашу сторону.

Неужели я и правда сейчас умру от руки какого-то мерзкого персонального тренера? Я только надеялась, что полиция уже едет сюда, но едва эта мысль пришла мне в голову, я её тут же отбросила. Скорее всего, Клайд бы позвонил, а не просто заявился ко мне домой.

Я уже бывала в такой ситуации. Если точнее, дважды. И в оба раза меня спасал Монгрел. У меня мелькнула смутная мысль, но сосредоточиться было трудно – я боялась за свою жизнь.

– Наверное, хорошо, что ты собираешься нас застрелить, а не вешать, – сказала я, рискнув заговорить после запрета. – Мой кот терпеть не может верёвки.

Я многозначительно посмотрела на Питера, но, к сожалению, он, похоже, ничего не понял.

– Мой кот терпеть не может верёвки, – повторила я.

– Я велел тебе заткнуться, – рявкнул Джейк.

Он подошёл к окну и чуть отодвинул занавеску.

– Питер, Джейку может понадобиться верёвка, – сказала я. – У тебя есть?

Брови Питера взлетели вверх, и он едва заметно кивнул.

То, что я продолжала говорить, явно раздражало Джейка, потому что он резко развернулся и снова двинулся ко мне с ножом в руке. Питер полез в сумку, вытащил отрезок верёвки и швырнул его в Джейка. У Джейка оказалась молниеносная реакция: он обернулся и поймал её.

– Какого?..

Это были единственные слова, которые он успел произнести.

В следующее мгновение он уже лежал на спине и вопил.

– Быстро, Летти, забери нож, – сказала я.

Летти замотала головой.

– Я и близко к этому коту не подойду.

Я шагнула к Джейку и отшвырнула нож ногой.

– Летти, немедленно звони в полицию, – сказала я.

– И в скорую, – слабым голосом добавил Питер.

Я подняла глаза и увидела, что он крепко прижал ладони к глазам. Я его не винила. Кусок верёвки, который он бросил Джейку, был немаленький.

– Ты можешь отозвать своего кота? – добавил Питер, подглядывая между пальцами.

– Не знаю как. Вообще-то ты у нас эксперт по кошкам.

Питер снова зажмурился.

Детектив Райкер и детектив Клайд приехали одновременно со скорой. Когда Джейка уводили, он всё ещё кричал.

– Итак, ваш кот снова отличился, мисс Майерс, – сказал Райкер. – Наверное, ему за это медаль дадут.

– Правда? – с восторгом спросила я.

– Нет.

Райкер посмотрел на меня так, будто я была сумасшедшей.

Клайд и Летти разговаривали в углу.

Питер Мурлыкатель сидел на диване, по-прежнему крепко прижимая ладони к глазам.

– Это Питер нас всех спас, – сказала я. – Это он бросил в Джейка верёвку.

Питер сумел слабо улыбнуться, но Райкер, похоже, не впечатлился.

– Минни мы уже задержали, – сказал Райкер. – Она была не слишком довольна, когда мы сообщили ей, что Джейк во всём признался.

– Охотно верю, – сказала я.

Я посмотрела мимо него и увидела фигуру в дверях.

– Мунро, ты что здесь делаешь?

– Я услышал сирены полицейских машин и скорой и сразу подумал о тебе.

Я не совсем поняла, как это воспринимать, поэтому просто улыбнулась и кивнула.

– Это был Джейк, – сказала я ему. – Джейк и Минни действовали вместе.

Питер наконец снова смог заговорить.

– Джейк пришёл сюда, чтобы убить нас всех, – сказал он.

Лицо Мунро побелело. Он пятью быстрыми шагами пересёк комнату и заключил меня в объятия.

На следующий вечер мы с Летти устроили для Монгрела праздник. Пришли Мунро, Питер Мурлыкатель и детектив Клайд. Детектива Райкера мы тоже пригласили, но он отказался. Зато прислал упаковку лакомств для Монгрела. Может, этот тип не так уж плох, в конце концов.

Весь день я провела в постели – с грелкой и растиркой в изрядных количествах. Ещё мне пришло несколько голосовых сообщений от того ужасного репортёра, Грэма Гибсона: он хотел взять у меня интервью о моём коте-знаменитости, как он выразился.

Монгрел сидел в гостиной на собственном стуле и выглядел очень довольным собой. Все держались от него подальше, особенно когда кто-нибудь бросал ему лакомство, а он с привычной свирепостью его заглатывал.

– Знаешь, Нарел, мы были на волосок от беды, – сказала Летти.

– Опять на волосок от беды, – добавил Клайд. – Не понимаю, как вам двоим удаётся притягивать столько неприятностей.

– Мы их не притягиваем, – запротестовала я. – Они как-то сами нас находят.

– По-моему, Клайд именно это и имеет в виду, – сказала Летти, и Клайд тепло ей улыбнулся.

Я сидела на диване. Мунро устроился рядом и обнимал меня за плечи, словно защищая. Мне это очень нравилось.

– Мне совсем не нравится, что ты впутываешься в убийства, – сказал Мунро и слегка сжал мои плечи.

– Поверь, мне тоже это совсем не нравится, – ответила я.

– Ну, надеюсь, это больше не повторится, – сказал Мунро, хотя мы с Летти переглянулись.

– Ты когда-нибудь читал ту знаменитую книгу о морфическом резонансе? – спросила Летти у Мунро, проигнорировав мой предупреждающий взгляд.

– Я о ней даже не слышал, – сказал Питер.

– Смысл в том, что если что-то случилось один раз, оно притягивает к себе похожие события. Наверное, объяснение так себе, но в двух словах это примерно так. По этой теории одна модель событий может способствовать повторению похожих событий.

Питер нахмурился.

– То есть вы с Нарел, скорее всего, ещё не раз окажетесь замешаны в убийствах?

– Конечно нет! – сказала я, метнув в Летти ещё один предупреждающий взгляд. И решила сменить тему. – Питер, ты всё ещё хочешь позаниматься с Монгрелом, чтобы помочь ему с его агрессией?

На лице Питера на миг мелькнуло выражение ужаса.

– Нет, думаю, не хочу.

Больше он ничего не сказал – никаких объяснений не добавил. Наверное, увидев, что Монгрел сделал с Джейком, он счёл это достаточной причиной.

– Врачи говорят, что через несколько дней Джейка переведут из реанимации, – любезно сообщил Клайд.

Мы все кивнули. Тут, по правде говоря, и сказать было нечего, хотя Монгрел замурлыкал.

– Что это за жуткий звук? – встревоженно спросил Клайд, озираясь по сторонам.

– Это просто Монгрел мурлычет, – сказала я.

Клайд нахмурился.

– Ты уверена? Больше похоже на гром или землетрясение.

Я покачала головой.

– Он так мурлычет, когда очень счастлив.

– Это значит, что он чувствует себя в безопасности, – сказал Питер. – Ты хорошо с ним справилась, Нарел.

Клайд недоверчиво посмотрел на него.

– Ты что, не видел, что этот кот вытворяет с людьми?

В ответ Питер поднял свои забинтованные руки.

– У спасённых кошек часто бывает посттравматическое стрессовое расстройство, – сказал он. – Монгрел реагирует так только на верёвку. А если рядом нет верёвки, то он очень счастливый, милый кот.

– По-моему, это всё-таки некоторое преувеличение, – со смехом заметил Клайд.

Мурчание Монгрела стало ещё громче – так громко, что его стул затрясся. Я была рада видеть, как далеко он продвинулся. Теперь он сидел в комнате, где было несколько человек, и совсем не боялся.

Мне самой хотелось мурлыкать. Наверное, это была та самая эйфория, которая приходит после пережитого потрясения, когда ты выжил. И рядом со мной были мои близкие: Летти, моя лучшая подруга, и Мунро, предмет моих воздыханий. Даже Монгрел, мой спасённый кот, стоял горой за меня.

А жизнь-то и правда была хороша.