Покажи, что человек внутри тебя ещё не сломленНеизвестный автор

За окном опасливо нависали тяжёлые серые тучи, грозясь в любую секунду разразиться дождём. И чем дольше вглядываться вдаль, тем синее становилось небо, тем слышнее становились будоражащие раскаты грома. Пока они ещё были далеки, но в скором времени обещали зазвучать над головой, заставляя кожу покрыться крупными мурашками.

Я судорожно вздохнула, почувствовав, как игла вновь впилась в палец, оставив после себя алую каплю крови. Глаза застилали так и непролитые слёзы, поэтому мир для меня выглядел поплывшим и будто нереальным.

Ах, если бы я выбралась за стены монастыря при других условиях, тогда бы с моего лица не сходила лучезарная улыбка и даже плотная ткань штор не смогла бы остановить моё любопытство.

Ведь всего месяц назад я мечтала, строила планы, конечно, недалеко идущие, но хоть какие-то. Я успела смириться со своим положением, с тем, что меня никто никогда не спасёт, да даже начинала подумывать о том, чтобы стать, наконец, монахиней.

Ведь об этом мне твердили практически полгода, после исполнения шестнадцати лет.

А я дура.До последнего верила, надеялась.

На что?

Да хотя бы на то, что мой отец одумается, что сможет понять и принять факт нашей родственной связи. Что, в конце концов, вина за моё появление на свет лежит сугубо на его плечах. Даже осознавая то, что этот мужчина желал моей смерти ещё в тот момент, когда я находилась в материнской утробе, всё же верила в лучшее в нём. Как видимо, очень зря.

Он действительно помог, вытащил из церковной клетки, но лишь для того, чтобы запереть в другую, куда более надёжную.

Стежки получались неровные. Руки дрожали, но я никак не могла понять от чего, то ли от неровной дороги, то ли от подступающей истерики. День, когда к воротам храма прибыл гонец, запомнился особенно чётко.

В то время я вместе с остальными любопытными послушницами толпилась в саду, кокетливо прячась за плодоносными деревьями, пытаясь разглядеть мужчину, ведь они не так уж и часто появлялись в нашей жизни. К нему навстречу тогда вышла матушка Луиза.

Говорили они недолго, и, казалось, оба остались чем-то недовольны. Тем же вечером меня обрадовали: король вызывает во дворец, чтобы я послужила на пользу роду, а именно вышла замуж за южанина.

Верить в это до конца не хотелось. Я и не верила, глупо предполагая, что это совершенно не смешная шутка. Однако в день отъезда, когда ранним утром мне приказали одеться и погрузиться в карету, стало понятно, что говорили об этом со всей серьёзностью.

Никто из послушниц даже на проводы не вышел, хотя бы потому, что им об этом было неизвестно, но у ворот меня ожидала матушка Луиза, которая нежно обняла, вознося молитвы Небесам за сохранность.

От воспоминаний отвлёк жёсткий ветер в лицо и очередной болезненный укол. Рассеянно опустив взгляд на вышивку, увидела практически завершённую композицию, состоящую сугубо из цветов гортензии. Знак нашего рода.

Холодность, безразличие, бессердечность. Все те качества, которыми я в сердцах могла наградить отца, не боясь гнева Небес. Если боги не внимали моим молитвам несколько лет подряд, то и сейчас вряд ли смогут их услышать.

Одинокая слеза всё же сорвалась с ресниц, упав на холодную щеку. И я почувствовала, как в ту же секунду мои руки аккуратно накрыли, вынудив поднять голову.

Настоятельница Елена смотрела с небывалой мягкостью во взгляде, несвойственной этой женщине. Ведь при монастыре она была одной из самых строгих и требовательных, наказывающих за любую провинность. Но сейчас я была благодарна за то, что она взялась провожать до дворца, что вообще была рядом.

Потому что страшно представить, что было бы, если бы пришлось ехать одной. Наверное, просто довела бы себя до точки невозврата.

— Моё сердце болит, когда я вижу твои метания, — призналась, сжав руку, в которой я удерживала вышивку. — Расскажи мне, что тебя так сильно гложет?

— Неизвестность, — держать в секрете это не имело смысла, особенно сейчас. Мне хотелось выговориться, объяснить, почувствовать хотя бы какое-то облегчение. — Боюсь, что не справлюсь с наложенной на меня ответственностью, ведь юг, — я замолкла, прежде чем с жаром продолжить, поддавшись вперёд. — Вам ведь известно, кто живёт на юге. Они… им неведом страх, их магия соткана из тьмы, но хуже всего их манеры. Точнее, полное их отсутствие.

Елена кивала, не спеша согласиться или опровергнуть слова, и я, почувствовав, как что-то надломилось во мне, спешно продолжила говорить, выкладывая всё то, что накопилось за эти часы поездки.

Больше всего мои размышления касались будущего среди нового народа, среди тех, кого я не принимаю за людей, потому что они и есть нелюди. Опасные твари, способные свернуть шею лошади одной рукой, не поморщившись. Они не признавали белых флагов, для них существовали лишь «победители» и «проигравшие».

— Милая моя, тихо-тихо, — шептала на ухо настоятельница, к которой я непроизвольно перебралась во время разговора, ища утешения. Она прижимала меня к груди, гладила по голове, прижавшись щекой к виску. В её руках я чувствовала себя защищённой от всего мира, послушно умолкла, поняв, что беззвучно плачу. — Небеса посылают нам только те беды, с которыми мы способны справиться. Ты должна быть сильной ради себя, прими своё предназначение и гордо неси его, невзирая ни на что.

Я отрицательно покачала головой. Не хочу такой судьбы, и такого предназначения тоже не хочу. Пусть будет кто-то другой, у короля две дочери, почему никто из них не может послужить на благо рода? Почему обо мне вспомнили лишь спустя долгие двенадцать лет, когда я стала кому-то нужна вновь? Похоже, без этого моя жизнь интересна только мне, права была матушка Луиза.

— Разве я недостойна счастья? — еле слышно поинтересовалась, почувствовав, как тело непроизвольно расслабилось, а веки потяжелели.

— Ты будешь счастлива, дитя моё, Небеса не лгут, — так же тихо ответила настоятельница Елена, прежде чем коснуться обжигающе горячими пальцами моего виска. — А теперь тебе нужно немного поспать, хорошо?

Последние слова слились в неясный поток, и я почувствовала, как лечу куда-то далеко-далеко во тьму, а на периферии сознание совсем близко гремел гром, принося с собой отвратительные известия.

Ото сна отходила долго, словно с великой неохотой, зато чувствовала себя великолепно и расслабленно. Теперь мысли о моей судьбе казались далёкими и нереальными, словно я сама себя накрутила, а после довела до истерики, впрочем, со стороны всё так и выглядело.

Молча перебралась на обратно на место и вновь взялась за вышивание, матушка не сказала ни слова, лишь задумчиво улыбнулась уголками губ, продолжая смотреть за приоткрытую штору.

Судя по витающей в воздухе свежести и насыщенности, гроза успешно миновала. А по гулу и более мягкой поступи, стало понятно, что мы въехали в столицу. По крайней мере, другие города, попадающиеся нам на пути, наши сопровождающие стремительно огибали по дуге по неизвестным причинам.

Стараясь подавить любопытство, сосредоточилась на гортензиях, надеясь успеть до приезда. Однако когда послышались крики «Принцесса Аврора!», «Она жива», «Леди Аврора жива», я невольно потянулась к противоположному окну, чтобы приоткрыть шторку, но была отдёрнута. Пришлось послушно опуститься на место и продолжить прерванное дело, хотя губы сами собой расползались в нелепой улыбке.

Последний раз король навещал меня в семилетнем возрасте. Нам тогда отвели лавочку в душистом яблоневом саду, но он так ни разу и не присел, весь разговор простояв на ногах и смотря в противоположную сторону, избегая встретиться со мной взглядом.

Отец объяснял моё положение в народе, говорил о том, что я — бастард, выродок, которого никогда никто не примет. Он делал большое одолжение, упрятав за столь надёжными стенами, как эти, ведь если я выйду в свет, меня тут же растерзают. Признаться, тогда эти слова произвели неизгладимое впечатление, оставаясь в сердце до сих пор.

Однако сейчас, вслушиваясь в эти возгласы, я понимала, насколько же жестоко мне лгали практически в лицо. Люди… они ждали, беспокоились, ведь эти крики никак нельзя было принять за гневные или яростные. В них сквозило облегчение и неимоверная радость, заставляющие душу трепетать.

По городу ехали около часа, возможно, несколько больше. За это время я успела закончить вышивать и теперь критически осматривала свою работу с изнаночной стороны. Поэтому не сразу услышала, что гул толпы остался позади, зато неизвестный металлический механизм пришёл в действие, заставив стремительно выглянуть наружу.

Любовалась огромными деревянными воротами всего секунду, но этого хватило с лихвой, чтобы насладиться их непомерным величием. Внутрь меня втащила матушка Елена, при этом смерив недовольным взглядом, как бы одним своим видом говоря, что подобное поведение не достойно принцессы. Пришлось смириться и оставшийся путь, который длился ещё около сорока минут, рассматривать свои исколотые пальцы.

Вскоре наш экипаж остановился.

Из кареты выбралась самостоятельно, полностью проигнорировав протянутую руку неизвестного мужчины. Хотелось отбежать в сторону, скинуть наброшенный покров, призванный скрывать лицо, и оглядеться. Ведь окружающая обстановка была поистине невероятной.

Подобное могло встречаться лишь на пожелтевших страницах книг, которые я читала тайком под лестницей при неровном свете практически сгоревшей свечи. Но описание и иллюстрации книг ни в какую не шли с настоящей реальностью, которая была настолько завораживающей, что невольно дыхание перехватывало.

Ах, если бы я жила в подобном месте, если бы только была чиста кровью, то всё, возможно, сложилось бы иначе.

— Аврора!

Взглянув на охранника, который за всё это время не проронил ни слова, осознала, что стою на одном месте порядком минуты. Что ж, глупое поведение, но вполне логичное.

Качнула головой, расправив плечи и приподняв передний подол юбки ровно на два сантиметра, с тоской взглянула на серое с голубыми кусочками небо, прежде чем чинно подойти к матушке Елене.

Поравнявшись с ней, поняла истинную причину недовольства. Оно изначально не распространялось на меня, потому что источник в окружении служанок стоял чуть поодаль, с холодным презрением прожигая нас взглядом.

Как только мы приблизились, я поспешила поприветствовать человека, когда-то давно спасшего мне жизнь. Настоятельница лишь коротко кивнула, не проронив ни слова. Ни для кого не было секретом, что мать нашего короля ненавидела церковь и всю её деятельность, чуть ли не в открытую говоря об их продажности и лицемерии.

Сама леди Жаннет была родом с востока, и даже выйдя замуж за старого короля, религию менять не пожелала. Несгибаемая леди. Она не принесла в страну ни новаций, ни революций, как пророчили многие. Жестокая, но практически не интересующаяся политикой, она была истинной королевой своей страны.

— Приветствую тебя, Аврора, — голос старой леди был сух и спокоен, но глаза выдавали её намерения полностью. Она была нам не рада. — И тебя, Елена, продолжаешь ли ты служить верой и правдой выбранной богине?

— Разумеется, — холодно откликнулась настоятельница, нисколько не поменявшись в лице. — Также я не забываю об обещании, которое дала вам несколько лет назад.

— Всё так же молишься, чтобы после смерти я нашла покой? — сухие губы леди Жаннет дрогнули в усмешке.

— Конечно.

— Как благородно, — и почему же мне показалось, что этим самым она сказала «как глупо»? Впрочем, развивать дальнейший разговор старая королева не стала, отвернувшись. — Дорогая моя, у нас не так много времени, чтобы привести тебя в порядок, — а это, видимо, уже мне. — Сегодня вечером намечается торжество по случаю удачного решения конфликта, а завтра ты отбываешь. Прошу за мной.

Произнеся всё это, женщина стремительно развернулась, направившись внутрь замка. Нечто оборвалось внутри, неизвестно, как я нашла в себе силы переставлять ноги и держат спину прямой. Наверное, стоит благодарить уроки хороших манер, которые вбивали нас с фанатичным подходом.

Большинство послушниц при монастыре были просто ученицы специальной школы для девушек, родители которых не имели нужных средств на городские учреждения. Выгодный обмен. Леди обучалась всему необходимому, а после около нескольких лет трудилась на благо церкви, после чего считалась полностью свободной и образованной.

Королева не шла, практически бежала вперёд, но делала это с такой непринужденной грацией, что со стороны это выглядело даже величественно, чем нелепо. И всё же, несмотря на столь быстрый темп, я успевала рассматривать коридоры, впитывая в себе их интерьер и пытаясь усвоить в голове факт того, что им уже несколько сотен лет.

После сна всё ещё ощущалась некая лёгкость, поэтому о предстоящих проблемах думать совершенно не хотелось, что было для меня несвойственно. На пути нам не встретилось никого из знати, лишь несколько слуг, которые при виде леди Жаннет спешно отходили к стенам и кланялись, давая нам проход.

Остановились лишь подле невзрачной дверью, которую служанки поспешили распахнуть. Только тогда до меня дошло, что старая королева оказала великую честь, самостоятельно проводив до покоев.

Елена позади бесшумно хмыкнула, никак не высказав своё мнение по этому поводу. Хотя казалось, что ей есть о чём поговорить с этой женщиной.

— Торжество начинается в семь, до этого времени моя прислуга приведёт тебя в подобающий вид, — несгибаемая леди брезгливо окинула моё строгое одеяние взглядом. — Я приготовила тебе платье, раз мой сын не соизволил сделать этого. Когда будешь готова, одна из служанок проводит тебя до зала.

— Спасибо, — я поспешила сделать реверанс, хотя на меня уже не смотрели. Всё внимание старой королевы было обращено к матушке.

Невольно ощутила себя меж двух огней.Жутковато.

— Не желаете ли вы поговорить за чашечкой чая в освободившееся время, — внезапно поинтересовалась Жаннет, прежде чем на распев добавить, — настоятельница?

— С радостью, — сухо произнесла Елена, но явно заметив мою напряжённость, мягко улыбнулась, коснувшись ладонью плеча. — Иди, дитя, мы встретимся с тобой позже.

Я сдержано кивнула, понимая, что совершенно не хочу оставаться наедине с кучей незнакомых девушек, но кто интересовался моим мнением? Леди Жаннет уже развернулась, и матушка поспешила за ней, напоследок кивнув мне.

Привыкай, Аврора. Теперь ты сама по себе, нужно быть храброй и верить в себя, чтобы выжить. Так как хоронить себя, даже не попытавшись бороться, не входило в планы.

Медленно выдохнув, вошла в покои, если не приняв, то на время смирившись с участью. Ведь пока ещё я нахожусь на своей территории.

— Ваше Высочество, пройдёмте, пожалуйста, у нас не так много времени.

Одна из служанок сделала шаг вперёд, поклонившись. Её рыбьи глаза не выражали никаких эмоций. Для неё я была очередной муторной работой, с которой необходимо разобраться быстро и качественно.

Раздеваться под внимательными взглядами было крайне смущающим занятием, даже с пониманием того, что в монастыре купальни были общими. Пока мне помогали избавиться от одежды, две другие девушки наполнили ванную.

Ступив в омывальню, вдохнула тяжёлый от влажности воздух, отдающийся приторно-сладким ароматом цветов. Ни на кого не оглядываясь, поспешно опустилась в воду, стараясь согреться.

Всё последующее время меня мыли, натирали какими-то кремами, которые крайне болезненно щипали, но гарантировали предотвращение роста волос, как минимум, на ближайший год точно. Вплотную занялись волосами и лицом.

Я даже представить не могла, что на свете существует такое огромное количество масок для различных частей тела. В монастыре об этом никогда не задумывались. Утром и вечером мы умывались еле тёплой водой — зимой, студёной — летом. Никаких новшеств и излишков, всё ровно столько, сколько требовалось человеку для поддержки организма в здоровом состоянии.

По ощущениям, из ванны мы всей процессией вышли через два часа. За это время я успела отмокнуть и немного расслабиться физически, но вновь нагрузить себя в моральном плане. Поэтому весь процесс одевания прошёл мимо. Лишь взглянув в огромное зеркало по окончанию работы, невольно впала в ступор, растеряв все мысли.

Платье отдавалось холодным голубым цветом. Пышная юбка, поддерживающаяся круглой фижмой, давала возможность спокойно положить сверху руки. В лифе шло сочетание двух цветов: голубого и белого. Они причудливо расползались змейками в разные стороны, образовывая орнамент.

Декольте, по сути, не было. Грудь наглухо закрывалась, платье было с плотным воротником. Меня это невольно порадовало.

Всё же послушницы, которые находились при монастыре лишь из-за учёбы, по ночам часто рассказывали об откровенных нарядах придворных леди, которые совершенно не стеснялись оголять кожу. Впрочем, северянам всё равно было далеко до южан, которые ходили практически нагими, что не раз вызывало возмущение у женщин в возрасте.

От косметики я отказалась, списав на то, что всё равно буду в тканевом покрове, который будет скрывать лицо полностью. Несколько помявшись, служанки всё же пшикнули на меня пару раз духами, прежде чем усадить в кресло и заняться волосами. Как раз в этот момент моё спокойствие полностью ушло, оставив место сомнениям.

Сегодня я могла ещё наслаждаться свободой, а что будет завтра? Ведь мне с лёгкой руки дали понять, что не желают видеть в замке долгое время. На душе стало тоскливо так, как никогда до этого. На секунду даже показалось, будто я разучилась дышать.

Я не могла. Просто не могла ехать на юг. Даже если буду успокаивать себя тем, что такова моя судьба, всё равно не могу. Слишком… слишком страшно.

Заметив моё состояние, одна из служанок обеспокоенно поинтересовалась самочувствием, но ответить ей что-либо я так и не успела. В этот самый момент входная дверь практически бесшумно отворилась, явив нашему вниманию старую королеву.

Она стремительно преодолела относительно небольшое пространство, вальяжно опустившись на заправленную кровать. Девушки, побросав все свои дела, спешно присели в реверансах, чем вызвали лишь недовольство. Я собиралась последовать их примеру, но мне достаточно жёстко остановили.

— Кланяться мне нужно было ещё тридцать лет назад, сейчас уже поздно, — леди Жаннет поморщилась, а после достала откуда-то из складок тонкую курительную трубку. Щёлкнув пальцами и создав огонёк, она закурила под моим возмущённым взглядом. — Да-да, знаю, но твоя настоятельница ведь молится за меня, поэтому можно.

— Я ничего не сказала, — смутившись, пролепетала в ответ, отвернувшись к зеркалу, чтобы позволить служанке закончить работу.

За спиной насмешливо хмыкнули.

— У тебя всё на лице написано, — шуршание платьев, причмокивание, старая королева продолжила. — С этим нужно что-то делать. Южане, конечно, ценят искренность, но они ей очень грамотно пользуются, помни об этом.

Моего ответа нужно не было.

Послушно дождавшись, когда девушка закончит с волосами, я подскочила с места. Круто развернувшись, в упор уставилась на женщину, полулежавшую на моей временной постели и пускающую в балдахин струйки душистого дыма.

— Вы… вы можете что-то сделать с этим? — несколько шагов, замираю буквально в паре метров, пытаясь совладать с собой. — Моя преданность вам будем не знать границ, если вы поспособствуете разрыву этой помолвки.

Несгибаемая леди окинула меня взглядом, прежде чем стремительно подняться, зажав трубку между сухих губ. Она была ниже, коренастее и совсем не походила на северную леди.

Когда-то жгучая рыжая кошка с раскосыми ярко-зелёными глазами, даже в столь дряблом положении она выглядела восхитительно. И, несмотря на показное спокойствие, была слишком эмоциональной. Это могла заметить даже я, проговорив с ней от силы минут двадцать.

— Глупая девчонка, — она демонстративно поморщилась, прежде чем выдохнуть струю дыма мне в лицо. — Внешность северянки, но характер. Характер не северный.

— Вы ведь спасли меня уже, так почему сейчас хотите убить? — прокашлявшись, вскрикнула я. Правда, потом поняла, на кого именно смею повышать голос, но слова забрать было уже нереально.

— Дура! — шикнули в ответ. — Я спасаю тебя. Здесь ты никто, а там… там ты будешь повелительницей. У тебя будет тот, за кого ты сможешь спрятаться в случае опасности. И это не твоя глупая настоятельница, которая способна лишь на словесные баталии, а когда доходит до дела, то она прикрывается предназначением, судьбой и своей магией внушения, — старая королева сделала шаг навстречу, встав буквально вплотную. — Здесь тебя ждёт смерть, а там будущее. Неизвестное, страшное, рискованное, но будущее.

— А если я не хочу такого будущего?

— Помнишь, что я говорила? Ты — никто, другим не интересно твоё мнение, бастард. Чем быстрее ты примешь факт того, что тобой расплатились в проигрышной войне, тем лучше, — леди Жаннет жестко усмехнулась, сделав шаг в сторону. Судорожный вздох вышел жалобным, но я лишь сильнее сжала руки в кулаки. Никак слёз, эта женщина их не дождётся. — Подайте леди Раммон накидку и покров, мы выдвигаемся.

Пока служанки цепляли накидку к плечам, я накинула сверху белоснежный покров, надёжно закрепив его в волосах. Мир перед глазами накрылся полупрозрачной дымкой.

Готовый результат старая королева оценила задумчивым хмыком, но никак не прокомментировала. Впрочем, после нашего разговора, мои тёплые отношения к этой леди несколько охладели.

Теперь окончательно ясно, что в этом дворце, кроме матушки Елены, союзников у меня нет. Впрочем, и здесь леди Жаннет попала в десятку, сказав, что настоятельница не попыталась ничего сделать, чтобы как-то освободить меня от уготованной участи.

«На всё воля Небес», — наверное, самые любимые её слова.

— Ну, что, дорогая моя, — голос старой королевы был переполнен ядом, — ни в чём себе не отказывай, ведь это твои последние деньки в этой мерзкой и холодной стране.

И даже не взглянув в мою сторону, несгибаемая леди самостоятельно распахнула дверь, прежде чем без колебаний двинуться вперёд.

Что ж, в чём-то она всё же была права. Возможно, мне действительно не стоит так сильно волноваться о своём будущем, хотя бы сегодня.

На торжество мы явились с опозданием, и, судя по лицу монарха, тот был не рад подобному своеволию. Однако леди Жаннет полностью проигнорировала недовольство отца, лишь презрительно скривив губы на моменте, когда музыка незапланировано оборвалась. На нас, казалось, посмотрели все. Нет. Не на нас, а на меня. Сотни различных глаз с неясными эмоциями в глубинах. Они изучали, сравнивали, анализировали, отчего я почувствовала себя крайне неуютно. Хотелось бежать куда подальше, спрятаться за надёжными стенами собственных покоев, но вместо этого я лишь сильнее расправила плечи и последовала к трону нынешней власти, чтобы выразить своё почтение.

Несмотря на моё специфичное место обучения, правилам этикета я знала великолепно. Придраться к моей манере было практически невозможно, чем я постоянно пользовалась, натягивая на лицо маску благородной северной леди. Реверанс вышел глубоким и полным уважения, я с интересом рассматривала пол, отмечая, что мне крайне нравится цвет и рисунок на плитке. Изумрудный неплохо сочетался с бирюзой, рождая совершенно новые оттенки. Наконец, мне дали отмашку выпрямиться.

Дорогой король сам сошёл ко мне, обняв за плечи, чем поверг в шок. Казалось, он представлял меня поданным, говорил, как сильно рад моему возвращению в родной дом и как разрывается его сердце от понимания того, что такую жемчужину придётся отдать южным варварам. Взгляд невольно заметался по залу, если отец позволил себе подобные выражения в сторону наших возможных партнёров, значит, сейчас их здесь нет. Колени невольно подогнулись, и если бы не крепкая хватка на моих плечах, то я бы тут же познакомилась с орнаментом на полу поближе.

Несмотря на мои внутренние убеждения, встречу с южными представителями мне хотелось отложить на максимальный срок. Что, собственно, и произошло. Король над моим ухом недовольно что-то прошипел, кажется, пытался воззвать к воспитанию, а после уже громче объявил, что хотел бы станцевать прощальный танец с дочерью.

Конечно же, моим мнением здесь никто не поинтересовался, мгновенно потащив в центр зала, махнув рукой музыкантам.

Грянула очередная композиция, и мне пришлось на пару долгих минут повиноваться отцу, позволив вести. Это не было неприятно. Танцевать я умела и любила, пожалуй, это было одним из немногих моих увлечений в стенах монастыря. Но, к моему огорчению, подобные занятия проходили у нас не слишком часто, так как считались неправильными и постыдными. Именно поэтому к концу двух минут монарх пожалел, что вообще вытащил меня танцевать, так как я, минимум, дважды потопталась по его драгоценным ногам. И, знаете, огорчения не испытывала.

За что мне, разумеется, было очень стыдно.

Остальная часть мероприятия прошла в дымке. Казалось, кто-то подходил ко мне знакомиться, с кем-то приходилось знакомиться уже самой. В какой-то момент я даже попала в стайку юных девиц, которые с завистью вздыхали и говорили, насколько же мне повезло. Ведь что может быть лучше, чем покинуть неприветливый Север и отправиться покорять новую страну, да ещё под ручку с мужчиной, который держал эту самую страну в железных тисках. Спорить я не хотела, поэтому лишь благосклонно кивала головой, не совсем понимая, что от меня хотят добиться. Девушки явно перечитали бульварных романов, раз действительно посчитали чужую Империю плодотворной почвой для романтического разгула юной леди в её неполные семнадцать.

Когда же милые собеседницы отвлеклись на новое действующее лицо, я благополучно постаралась слиться с толпой. Слишком уж всё здесь было насыщено и странно.

После получасовой передышки вновь танцы, от которых я благоразумно пряталась за широкими колоннами, чтобы вновь не познать этой радости, когда ты «порхаешь над полом в крепких руках». Благодарю, напорхалась. Руки моего отца нельзя назвать крепкими, поэтому по полу мы, скорее всего, неуклюже скользили, чем порхали. Старую королева я потеряла из виду в самом начале, а матушка Елена была окружена юными девушками, которые не так давно одолевали меня вопросами и завистью. Благо, длился весь этот кошмар не так долго, поэтому, когда основной поток потянулся в другой зал за закусками, меня соизволили увести прочь.

Шли мы быстро и бесшумно, словно воры в чужом доме, но мне было всё равно. Ныне неизвестные девушки в четыре руки помогли мне избавиться от одежды, переодеться в ночную сорочку и распустить волосы. Всё это заняло от силы минут сорок, поэтому без десяти десять я уже лежала на мягких подушках, укрытых одеялом, в полном одиночестве читая молитву одними губами.

Во время всего этого безумия даже волнения отошли на задний план. До конца они не растворились, всё ещё гуляя где-то на задворках, но уже не беспокоили. И я, целый вечер полагающаяся на то, что этой судьбоносной ночью буду страдать бессонницей, незаметно провалилась в глубокий сон.

Разбудили меня настойчивым стуком в дверь. Недоумённо проморгавшись, я приподнялась на локтях, не сразу поняв, что именно требовалось. И лишь после до моего сонного сознания дошло, что я должна, наверное, дать разрешение. Да-да, что-то такое говорилось в немногочисленных книгах по этикету в богатых домах, о которых мне приходилось читать.

— Войдите, — собственный голос был охрипшим, будто больным. Неимоверно захотелось пить, но вместо этого я лишь подтянулась на руках, облокачиваясь спиной о пышные подушки.

Не успела я привести себя в более презентабельный вид, как дверь распахнулась, явив моему взору настоятельницу. Женщина была бледна и скупа на эмоции, от неожиданности я попыталась вскочить на ноги, чтобы должным образом поздороваться, но была остановлена усталым мотанием головы.

Матушка величественно проплыла к кровати, а после присела рядом на самый краюшек, ободряюще положив ладонь на мои сцепленные пальцы, лежащие на коленях. Её вид мне совершенно не понравился, неужели что-то произошло? Что-то, что априори можно считать хуже уготованной мне участи? Беспокойство неукротимой волной поднялось в душе, заставив меня выпрямиться. Попытка выглядеть спокойнее, чем есть на самом деле, с треском провалилась. Сказывалась нехватка полевого опыта.

— Как бы мне хотелось сказать, что утро доброе, — поджав губы, произнесла Елена. — Через двадцать минут явится прислуга, чтобы привести тебя в порядок и проводить во внутренний двор. Но до этого момента у нас есть возможность поговорить.

Я непроизвольно застыла, почувствовав, как кровь отхлынула от лица. Превосходные новости, а главное такие скорые. Самое важной — никакой истерики. Все слёзы я выплакала ещё вчера, пока карета неумолимо везла меня в столицу, сейчас осталось лишь спокойствие, которое изредка разбавляли капли неуверенности.

— Я больше не вернусь сюда, верно? — поинтересовалась, даже не взглянув в сторону настоятельницы.

— Не в ближайший год, — покачав головой, честно признались мне. От этого стало ещё противнее. — Но не отчаивайся. Южная Империя лояльно относится к другим религиям, в столице около пяти наших храмов, два из них крупные и влиятельные.

— Вы предлагаете мне…

— Настаивай на том, что хочешь остаться при своей вере, — кивнув головой, достаточно жёстко произнесла матушка Елена. — Они не посмеют отказать, а если почувствуешь себя туго, то беги в ближайший храм и проси помощи. Настоятельница Луиза уже отправила письма, тебя примут.

— Спасибо, — тихо прошептала в ответ, до сих пор не веря в то, что это происходило со мной. А затем, ни секунды не раздумывая, кинулась в объятья женщины. — Большое спасибо, я не знаю, как могу отблагодарить вас за этот бесценный подарок.

— Будь счастлива, — улыбнувшись лишь уголками губ, попросила меня Елена, прежде чем достать из кармана юбки небольшой пузырёк с прозрачной жидкостью внутри. — Капля лечит от недомоганий, — я невольно покраснела, — три от нежелательной беременности, — теперь запылали ещё и мои уши, — более трёх яд.

Мне показалось, что на меня вылили ушат холодной воды без каких-либо сожалений. Непроизвольно поддалась назад, непонимающе округлив глаза.

— Вы… вы хотите сказать, что всё может быть настолько плохо? — поинтересовалась шепотом, боясь прикоснуться к сосуду.

— Я очень, — матушка замолкла, — очень сильно надеюсь, что до этого не дойдёт, и что ты будешь использовать это зелье лишь в первых двух случаях, но если, — вновь пауза, — если всё сложится отвратительно, что даже наши сёстра не смогут помочь, то…

Она не договорила, но здесь было ясно всё без объяснений. Мысленно собрав всю волю в кулак, я кивнула и забрала пузырёк, чтобы крепко сжать в руке. Если настоятельница действительно рассматривала подобный вариант развития событий, как возможный, то мне тоже стоило. В некоторые моменты мир бывал чересчур жестоким со своими детьми, не мне ли об этом знать.

— Наше время вышло.

— Постойте, — я рассеяно подскочила на кровати, когда поняла, что матушка хочет уйти. — Вы не выйдите меня проводить?

— Леди Жаннет распорядилась подать карету, — с явной неприязнью пояснила настоятельница. — Но не беспокойся, дитя моё, мы уже попрощались.

И не слушая более моих доводов, она поспешно покинула мои покои, мягко закрыв за собой дверь. Впрочем, остаться наедине со своими мыслями мне так и не дали. Буквально через три минуты вновь раздался вежливый стук, и то, что это прислуга, сомнений больше не оставалось. Подскочив на ноги, я спешно бросилась к своему строгому монастырскому платью, чтобы запрятать пузырёк в потаённом кармашке, который обнаружить без знания своего дела крайне сложно. Да и ни одна уважающая себя леди не посмеет чужим рукам поднять подол своего платья выше, чем на четыре сантиметра. Это просто аморально.

— Войдите, — произнесла, оправив ночную сорочку.

Служанки не заставили себя ждать. Ни одна из четырёх девушек не показалась мне знакомой, но они и не спешили представляться. Синхронно поприветствовав меня реверансами, они спешно стали выполнять свои повседневные дела. И если вчера я чувствовала некую неловкость по отношению к подобному, то сегодня решила просто отдаться в умелые руки, позволив подготовить меня к выходу.

Прохладная ванна с цветочным ароматом бодрила, волосы мне собрали высоко на голове в пучок, не позволив полностью окунуться. Я послушно терпела все процедуры, высказав своё твёрдое мнение лишь когда речь зашла о платье. Девушки явно были не довольны моим выбором, посмев настаивать на более пышном наряде, чтобы покорить южан. Нет, я, конечно, слабо разбиралась во всех нюансах езды, но была твёрдо уверена, что моё платье без каркаса и корсета знатно облегчит жизнь, чем-то, что они пытаются мне сунуть.

В общем, правда осталась на моей стороне, служанки уступили. Я даже почувствовала прилив уверенности, настаивать на своём, когда ты прав — приятное дело.

На этот раз мне вновь плели косу, но если вчера она была элегантно небрежна, то сейчас предельно строга. Волосы лентой собрали в конский хвост, чтобы после разделить на две части и перекрутить их между собой наподобие жгута, закрепив конец второй лентой чёрного цвета.

Практически привычным жестом я накинула на голову покров, позволив его закрепить меж волос, чтобы после подойти к зеркалу. От великолепной вчерашней леди не осталось и следа, перед мной вновь была обычная послушница, но это не огорчало. Наоборот, одежда была привычней, и в неё я чувствовала себя гораздо комфортнее.

Чинно сложив руки перед собой, я послушно последовала за девушками, лишь на секунду остановившись в дверном проёме. Медленный выдох и глубокий вдох, словно перед прыжком в ледяную воду. Что ж, я готова.

Погода сегодня не баловала. Выйдя из надёжных стен дворца, я почувствовала пронизывающий душу ветер, заставляющий трепетать от холода. Небо, как и вчерашним днём, было серым и неприветливым. Какое настроение, такое и утро, мысленно решила, оглядываясь по сторонам.

Не знаю, чего именно ожидала увидеть. Наверное, отряд моих южных сопровождающих, которые нетерпеливо переступали с ноги на ногу, жадно высматривая меня, чтобы быстрее уехать. Или самого будущего мужа, решившего не тратить время и по пути познакомиться с женой. Глупо, знаю, но что поделать.

Но ни одна из моих догадок не нашла подтверждения. За место этого моему взору пристала лишь небольшая группа королевских офицеров и обычная карета с гербом рода. Когда старая королева, единственная, кто из королевской семьи вышел проводить меня, двинулась к нам навстречу, я окончательно поняла плачевность ситуации.

Вразрез этого в моей душе полыхнул гнев. Эти варвары даже не посчитали достойным делом лично забрать меня из страны. Хоть я и опасалась нашей встречи до ужаса, в тот же момент была глубоко возмущена подобным пренебрежением правил. Ведь в них было ясно сказано, что если жених не способен забрать невесту самостоятельно, то он обязан предоставить ей своих проверенных людей, которые доставят девушку в целости и невредимости.

Хамы.

Гордо вскинув голову, я поспешила подойти к старой королеве, возле которой уже стоял невысокий мужчина и пожилого возраста женщина. Оба выглядели предельно спокойно, будто каждый день сопровождают принцесс в другую страну.

— Доброе утро, дорогая, — сухо прокаркала леди Жаннет, даже не дождавшись окончания реверанса. Похоже, я догадываюсь, куда она пропала вчера, едва переступив порог зала. — Позволь представить тебе леди Элионору, она будет исполнять роль твоей сопровождающей, и лорд Маркус, он переводчик, — я кивнула каждому по отдельности, за что удостоилась поклона и ответного реверанса. — Леди Элионора, лорд Маркус, это леди Раммон, до конца поездки вверяю её в ваши руки.

И вновь эти поклоны и реверансы, будто слов было мало. Старая королева устремила мимолётный взгляд в светлеющее небо, прежде чем приказать этой парочке занять свои места. Как и думалось, оба будут ехать в карете вместе со мной. Впрочем, я не спешила вслед за ними, вместо этого пошарила рукой в карманах юбки, протянув не помявшуюся вышивку, которой занималась весь вчерашний день.

— Ха, гортензии, — усмехнувшись, произнесла в ответ леди Жаннет, рассматривая носовой платок. — Отвратительные цветы, но подарок оставлю, больно хорошим вышел.

— Это мой способ поблагодарить и попрощаться.

— Попрощаться явно стоит, — кивнула старая королева, неожиданно сделав шаг ко мне, неоднозначно раскинув руки в стороны. — Ты ведь помнишь, о чём мы с тобой вчера говорили?

Разумеется, помню. Именно поэтому сделала шаг назад, чтобы выполнить реверанс, бурча себе под нос прощальный слова, а после с достоинством развернуться, двинувшись в сторону кареты. Наверное, мне это послышалось. Наверное, потому что несгибаемая леди неожиданно одобрительно рассмеялась мне вслед.

Моя вторая ошибка.

Я ждала подвоха, чуяла его нутром, пока не дождалась адекватных объяснений. Заговорил со мной лорд Маркус, неясно каким образом поняв причину моих метаний. А озвучил он то, что наша поездка займёт не более пяти часов, так как направляемся мы к одному из городских порталов, который должен перекинуть нас прямиком к общей границе.

«Представляете, леди Раммон, портал в столице самый сильный во всём королевстве, так как лишь благодаря нему можно очутиться в любом городе, который имеет при себе хотя бы какой-нибудь якорь перехода», — увлечённо вещал мужчина, даже не посмотрев в мою сторону. Складывалось впечатление, что говорил он сейчас больше сам с собой, нежели с кем-то из нас.

Впрочем, нет, изредка на его высказывания реагировала леди Элионор, поэтому лорд начинал говорить с удвоенным рвением. Примерно, таким образом, с порталов мы кратко перенеслись на простейшие магические теории, а после нам поведали о том, что когда-то давно переводчик учился в магической академии, но после неудачного стечения обстоятельств его оттуда выгнали, и он от горя поддался в языки.

И, о, Боги, нашёл своё призвание.

Покачиваясь в такт езды, я задумчиво изучала узор импровизированных штор. Было прохладно, нет, даже не так. Было крайне холодно, грубая ткань платья совершенно не спасала, но спрашивать о специальном одеяле я не спешила. Наверное, пыталась впитать в себя климат той страны, где выросла. Где провела своё детство и часть юности, пусть даже в монастыре, но всё же. У меня было всё: и шалости, и наказания, и нарушение правил, и даже первый танец на настоящем балу с настоящим королём. Если смотреть с этой стороны, то разве не об этом мечтала каждая леди? Быть представленной обществу, а после удачно выйти замуж?

Дул холодный ветер, карета мерно поскрипывала, а я беззвучно плакала, смотря куда-то сквозь штору, понимая, что это последние часы на моей земле. Даже лорд Маркус замолк, смущённо отвернувшись. Ха, верно, принцесса изволила плакать, а слёзы — слабость, поэтому нужно сделать вид, что ты этой слабости не видел. Благородно, что уж здесь говорить.

Злобно утерев мокрые дорожки с щёк, подумала, что обещала себе больше не плакать. Нельзя ведь вечно сырость разводить, честное слово. Тряхнув по привычке головой, я стремительно нагнулась, достав из-под кареты небольшой сундук, в котором нашла плед и, что удивительно, вышивку. Значит, это не просто какая-то обычная карета.

— Извините, леди Элионора, а в чьей карете мы имеем честь ехать? — осторожно поинтересовалась, доставая коробку с тканью, нитками и иглами.

— Леди Жаннет разумеется, — пресно откликнулась женщина, даже не взглянув в мою сторону.

Вот оно как. Я рассеяно перебирала разную на ощупь канву, прежде чем остановить своё внимание на изумительно белой. Удобно разместив её между пяльцев, задумчиво провела исколотыми пальцами по шерстяным нитям, прежде чем вскинуть взгляд на переводчика. Тот моё внимание, разумеется, заметил, поэтому заёрзал, но посмотрел в ответ так и не решился.

— Лорд Маркус.

— Что, да, я.

— Лорд Маркус, — вновь спокойно повторила, не отводя взгляда. — Вам известно, что изображено на гербе моего будущего мужа?

— Простите? — недоумённо поинтересовался мужчина, даже леди Элионора обернулась, явно не ожидав от меня подобного.

— Родовой герб моего мужа, — крайне медленно повторила я. Боги, какие же они непонятливые. — Рисунок, изображение… какое?

— Венок. У рода МакАлистер изображён грезский венок.

Удовлетворённо кивнув, я откинулась на обитую бархатом стену кареты. Где-то с год назад мне доводилось листать книгу по дендрологии, помню, очень долго тогда сидела над ядовитом разделе о восточных кустарников, а потом незаметно для себя перебралась на деревья. Вроде бы даже упоминания и зарисовки о грезском виде встречала.

Ладно, буду вышивать по памяти, мне простительно. Открыла глаза, взглянув вниз, чтобы выбрать тёмно-зелёную шерстяную нить. Никогда бы не подумала, что вышивка будет действовать на меня, как добротное успокоительное. Даже странно как-то, ведь я никогда не считала себя усидчивым человеком, а здесь часами могла просидеть, если наметила нужное изображение.

Мимолётно улыбнувшись и закинув озябшие ноги на оставшуюся часть скамьи, укрыв их пледом, я погрузилась в своё привычное занятие. Спокойствие сейчас для меня было бы кстати.

Приграничные земли мало чем отличилась от столичных. Можно было даже сказать, что они были практически идентичны по своему пейзажу. Очередную монетку в копилку разочарований, пожалуйста.

Магический портал и то разочаровал, эх.

Ведь стоило охране предупредить нас о скорейшем перемещении, а мне только потянуться к шторе, чтобы одним глазком взглянуть на это чудо, как леди Элионора безэмоционально сказала своё веское «не положено». А лорд Маркус пустился в наиглупейшие объяснения в моей жизни, мол, для неподготовленного человека магия в чистом виде опасна. Может пострадать ваше королевское здоровье и что-то ещё, что я не успел придумать, но это обязательно пострадает, Небесами клянусь. Короче, нельзя.

И я была даже готова возмутиться подобному поведению со стороны моих сопровождающих. Они совсем меня глупой посчитали? Думали, если я проживала в монастыре всё это время, то и книг о магии ни разу в руках не держала? Пусть сама наука мне и не давалась, но вот принцип её работы, а также множество интересных фактов были вполне доступны даже для такого дилетанта, как я.

Нет-нет, им повезло, что я быстро беру себя в руки, поэтому скандалов закатывать не стала. Хотя по виду парочки можно было смело сказать, что морально к препирательствам они были уже готовы. Я же рассудила мудро: если хотят считать меня неучёной, то так тому и быть.

И всё же пейзаж за окном огорчал намного сильнее, чем предыдущая неудача. Для той, кто практически безвылазно провёла свои лучшие годы на одном месте, удовлетворяя любопытство долгими фантазиями, это был сильный удар. Ведь здесь ничего не соответствовало моим далёким мечтам.

Разве что климат был намного теплее, но это из-за близкого нахождения к южным территориям. О тех землях вообще ходила дурная слава, они считались проклятыми, покрытыми песками и развалинами. Это ещё не говоря о различных чудовищах, которыми нас пугали сёстры в юном возрасте, когда мы не хотели ложиться спать в отведённое время.

— Леди Раммон, — внезапно произнесли буквально у меня над ухом. Пальцы дрогнули от испуга, игла вошла в нежную кожу, выпустив капельку крови. — У леди после переноса зачастую ухудшается здоровье, вплоть до ужасных головных болей, если необходимо остановиться и получить помощь медика, только скажите.

— Не стоит, офицер…

— Артур Уорский, миледи.

— Приятно познакомиться, офицер Уорский, — мягко произнесла, скосив глаза на штору. Был велик соблазн отодвинуть её и взглянуть на своего неожиданного собеседника, но я ведь благовоспитанная девушка, поэтому послушно продолжила вышивание. — Благодарю за заботу, но я прекрасно себя чувствую, не хотелось бы тормозить всю процессию ради таких пустяков.

Недоумённое молчание. Долгое недоумённое молчание, так и представляю, как мужчина по ту сторону задумчиво почёсывал затылок, подумывая, как бы развить эту деликатную тему дальше.

— Наша обязанность — это защита миледи, — очень медленно и напряжённо, — поэтому я всё же попрошу, чтобы вы сообщили о своём плохом самочувствие, если такое имеет место быть.

— Не беспокойтесь, — повторила со сталью в голосе, хотя на душе было очень приятно. Пусть я и осознавала, что это часть их работы, но всё равно. Он ведь после моего первого отказа мог бросить столь бесполезное дело, но нет. — Я попрошу об остановке сразу же, как только она мне понадобится.

— Благодарю.

Послышался короткий щелчок, и лошадь, до этого шедшая с моим окном практически вровень, явно прибавила скорости, чтобы вновь выбиться вперёд. Почему-то я была полностью уверена в том, что если достопочтенный Артур не возглавлял нашу небольшую процессию, то хотя бы ехал где-то перед каретой.

— Офицер Уорский! — окрикнула, дёрнувшись от внезапно пришедшей в голову идеи.

— Да, миледи?

А голос так близко, будто он никуда и не уезжал.

— Вам неизвестно, в каком часу мы достигнем, гм, границу?

— На дорогу отведено около двух часов... не более.

Задумчиво кивнула, прежде чем вспомнить, что меня не видно. Как же раздражало подобные меры предосторожности. С одной стороны я, конечно, понимала, что они по-настоящему полезны, но вот с другой. Раздражало! Покачала головой, поспешив отблагодарить офицера вслух.

Оставшееся время тянулось издевательски медленно. С тоской посмотрела на несколько листочков, успевших распуститься на канве. Я ведь даже сделать ничего не успеваю, причём критически так не успеваю. Хотя, если мой будущий супруг любезно отказался отправлять своих людей за мной, никак это не объяснив, то я буду совсем не удивлена, не обнаружив его в группе встречающих. Если эта группа вообще будет. Ведь пока что на их территориях я имела эфемерный статус «невесты» и не более. Может, у них и вовсе традиция такая, что супруга должна самостоятельно добраться до своего мужа. Не знаю зачем, серьёзность намерений так проверяют, что ли.

Благо, тяжесть дороги внезапно решили скрасить.

Лорд Маркус неловко завозился на месте, прежде чем вновь взять на себя роль рассказчика, на этот раз решившись затронуть тему культуры южных стран. Говорил он негромко и куда-то в сторону окна, будто и вовсе сам с собой. Однако это и было самое приятное, ведь если бы он в эту секунду взглянул на меня, то понял бы, что я жадно ловлю каждое его слово. Ведь говорил он полезные вещи, о которых я даже помыслить не могла. Подобные темы в нашем обучение ни разу не затрагивались, так как были неважны. Мы проходили другие государства лишь на уроках всеобщей истории, но конкрётно ни на каком не задерживались. Да и я в те времена не особо уделяла этому внимание, разумно полагая, что подобная чушь мне не пригодится.

А на деле оказалось очень интересно и… странно, что ли.

Так, например, на юге женщины не выполняли реверансы. Совершенно. При встрече с человеком более высокого статуса было положено сделать глубокий кивок, указывая подбородков в левую сторону, то есть в сторону сердца. Если же леди равна по статусу, то была вольна протянуть для приветствия руку, которую чинно целовали. Низшие слои общества вовсе можно было не приветствовать, а если очень сильно хотелось, то следовало либо слабо-слабо кивнуть, либо на секунду удовлетворённо прикрыть глаза, как бы выразив свою благосклонность. Странности, да и только.

С мужчинами было намного проще, чем ниже поклон, тем больше уважения к собеседнику. Также в ход шли крепкие рукопожатия и, о, ужас, объятия. И ведь как объяснил лорд Маркус, последнее дозволялось делать всем. Даже достопочтенные лорды и леди могли обниматься друг с другом, если были мало-мальски знакомы.

Звучало это дико. Для нас, детей севера, подобные вольности в поведение были чужды. Леди Элионора лишь кинула своё возмущённое «фи» и поспешила отвернуться в сторону, но даже она была несколько поражена услышанному. Для меня, сидевший чуть наискось, было прекрасно заметно, как кончики её ушей запылали, стоило ей подумать, что за ней никто из нас не наблюдает. Я спешно отвернулась, почувствовав, будто бесстыдно поглядываю.

Ни для кого не было секретом, что наша нация всегда отличалась излишней «холодностью». Лезть в чужое личное пространство считалось дурным тоном, так же, как хватать за руки, обнимать и целовать в щёки. Правда, были исключения, связанные с близкими людьми и королевской семьей. Последние свободно могли дотрагиваться до любого члена сословия, начиная от низших и заканчивая духовенством.

Учителя всеобщей истории не раз любили упоминать, что наше государство находилось чуть ли не в изоляции, практически не имея торговым отношений. Однако это практически не сказывалось на нашей экономике, ведь мы были одни из немногих стран, способных самостоятельно себя обслуживать. Перебои были с выпечкой, крупами и всякой растительной пищей, так как прорастала та только на юго-востоке и крайне выборочно. Зато у нас было много рыбы и мяса, а также огромное количество лечебных трав, которые не росли в тёплом климате.

Поэтому наши немногочисленные торговые партнёры вполне открыто называли нас «изсли». С западного «из» переводилось как «я», а «сли» — «изживать», в целом это выглядело «изживающие самих себя». Впрочем, никого из наших политиков это не смущало.

Плавно лорд Маркус переключился на праздники и традиции южан. В основном его речь шла о простых людях, проживающих за городской чертой, ведущих собственное хозяйство и ездящих в крупные центры лишь на ярмарки или для общего сбора. Под размеренный голос переводчика и покачивание кареты я вернулась к прерванному занятию, погрузившись в неутешительные мысли, изредка отвлекаясь лишь для того, чтобы задать вопросы на интересующих меня моментах.

Внезапно уютная атмосфера грела душу, и леди Элионора со своим недовольным выражением лица не могла разрушить сиё чудесное времяпровождение. Наверное, поэтому я изначально не придала значения крикам снаружи, которые смешались для меня во что-то раздражающее и неинформативное.

— Миледи!

Неловко дёрнулась, встрепенувшись. Какое странное чувство. Я поспешно подняла взгляд на переводчика, чтобы понять, что тот, похоже, уже некоторое время сидел с закрытыми глазами, посапывая. Ничего не понимаю, ведь я прекрасно слышала, что буквально несколько секунд назад он что-то говорил. Странности творились какие-то.

— Что-то случилось, офицер…

— Уорский.

— Да-да, офицер Уорский, — невольно прикрыла глаза от стыда, крайне неудобно вышло.

— Вы ведь интересовались границей, верно? — и столько нетерпения в голосе, что невольно самой захотелось поторопить собеседника, но я послушно ждала продолжения. — Так вот она, миледи, граница.

Вначале я не поняла, не поверила, не осознала. Но когда смысл сказанного всё же достиг глубин моего сознания, то даже неодобрительное «леди Раммон» не могло меня остановить. Ведь преград как таковых, по сути, больше не существовало.

Я дёрнулась штору в сторону, высунувшись из окна, невольно ослепнув от яркого солнца. Захотелось потереть закрытые веки, но любопытство требовало, нет, оно вопило о том, что я обязана взглянуть вперёд. И я сквозь слёзы взглянула, чтобы мгновенно застыть от всепоглощающего восхищения и леденящего беспокойства, прокатившегося от лопаток до копчика.

Там, вдалеке, виднелись песчаные холмы. Немыслимое множество песка, куда не посмотри. Да я столько за всю свою жизнь не видела, сколько могла рассмотреть сейчас. Дюны приковывали к себе внимание своим величием и непомерным количеством. С ними могли сравниться лишь наши горные хребты, вечно укрытые снежными шапками. Однако это было что-то совершенно иное, словно накинутая кем-то качественная иллюзия. Ведь в реальной жизни такого вовсе не могло существовать.

О, Небеса.

Но самое странное заключалось в другом. Я вдруг поняла, что меня никто не попытался отдёрнуть или указать на моё недостойное поведение. Словно время замерло, решив покинуть меня. На самом свете существовали лишь три вещи: я, песок и тишина.

Лишь когда понимание ситуации полностью охватило меня, отрезвив, я смогла, наконец, моргнуть и различить, что же меня так смущало. На фоне песчаных холмов было нечто чужеродное. Что-то, что не было сразу заметным, но маячило на периферии рассудка, как заведомо неправильное.

— Офицер Уорский, позвольте поинтересоваться, те немногочисленные точки вдалеке, это…

— Должно быть, вас ожидают, миледи, — подтвердил мои догадки мужчина, кивнув головой. До этого он ехал молча, никак не прокомментировав моё странное поведение.

— Спасибо.

Медленно кивнув, я отстранилась, вернув штору на место. Меня всё же ожидали, какая радость. Я потёрла переносицу, чуть сдвинув покров, а затем вновь взяла в руки вышивку, вытащив закрепленную иглу, хотя подходящего настроения более не наблюдалось.

Перед глазами стояли огромные дюны и маленькие чёрные точки у их подножия.

Меня ждали.

Что ж, я их тоже.

— Мы — личная стража Её Величества принцессы Раммон. Нам был отдан приказ сопровождать миледи вплоть до дворца её будущего супруга, вашего Повелителя.

— Не положено.

И примерно в таком духе шла двадцатая минута «плодотворных» переговоров между офицером Уорским и главой отряда из встречающих.

Когда мы приблизились к границе, остановившись у самой кромки песка, я почувствовала, как меня раздирали противоречивые чувства. Хотелось удовлетворить своё любопытство и выйти наружу, но в тот же момент к столь скорой встрече со своим будущим народом я была не готова, поэтому медлила. А вот лорд Маркус вылетел вон с такой скоростью, словно все эти часы мы его жестоко пытали на пару с леди Элионорой. Судя по презрительному выражению лица этой самой леди, та подумывала примерно о том же, о чём и я.

В общем, в карете мы остались вдвоём. Я трусила, мужественно делая вид, что всё ещё мучаюсь над вышивкой, а моя сопровождающая, ну, даже не знаю, наверное, решила, что какие-то там южане не способны удовлетворить её завышенные чувства прекрасного. Так и сидели в обоюдном молчании, пока где-то неподалёку не послышалась ругань. Без особого труда я поняла, что ругался мой недавний собеседник, а именно офицер Уорский. Стало любопытно, но я держалась.

Прошло где-то с десяток минут, прежде чем я окончательно поняла, что происходит нечто незапланированное. Удивительно, но мы, не сговариваясь с леди Элионорой, потянулись к дверным ручкам, правда, я ещё перед этим спешно всунула ноги в туфельки.

Снаружи было изумительно тепло. Я спустилась на одну ступеньку, непроизвольно прогнувшись в спине, прежде чем повернуть голову направо и узреть огромные песочные холмы, которые теперь грозно возвышались надо мной. Признаться, вблизи они внушали больше страха, нежели восхищения. Но сейчас не они являлись моей заботой. Спрыгнув на покрытую инеем траву, я поёжилась, спешно обогнав карету, чтобы не идти к границе без сопровождения. Всё же понимание, что я буду не одна, немного успокаивало.

Впрочем, леди не спешила что-либо предпринимать. Она всё так же сидела в экипаже с идеально прямой спиной, но уже с открытой дверью. Наши взгляды пересеклись, я недоумённо вскинула брови. Если честно, я всё ещё не до конца осознавала причину заминки. Может, леди решила, что не желает разминать ножки, поэтому решила остаться? Вряд ли, что-что, а живое любопытство, сверкающее в её глазах, с чем-то другим спутать было невозможно.

Неужели. Я непроизвольно улыбнулась, больше не взглянув в сторону спутницы. Ведь прекрасно понимала, что подобным оскорбляю достоинство компаньонки, но поделать со своим настроением всё равно ничего не могла.

— Леди Элионора, вы ведь понимаете, что руку вам сейчас никто не подаст? — учтиво поинтересовалась, склонив голову к левому плечу, смотря на неё снизу вверх.

— Понимаю, но ни одна уважающая себя леди не выйдет из экипажа, пока сопровождающий её мужчина не удостоверится, что снаружи безопасно и не поможет ей спуститься, — заучено произнесла женщина, нахмурившись. — Вам бы следовало знать об этом, леди Раммон.

Наверное, её укол должен был задеть меня, но нет. Подобное высказывание лишь заставило сильнее улыбнуться, более благосклонно, что ли. Когда мы сплетничали с девочками по вечерам о том, что придворные дамы слишком изнежены и помешаны на этикете, я не до конца верила во всю эту пустую болтовню. А здесь оказалось, что она была практически правдивой.

— Мне об этом прекрасно известно, но и вы должны понимать, что подходящие вам по статусу офицеры на данный момент ведут переговоры вместе с достопочтенным переводчиком, — об этом я, разумеется, не знала, но догадывалась. — Остальные же солдаты априори ниже вас по положению, поэтому подать руку или заговорить с вами не смогут. Вам следовало бы помнить это, леди Элионора.

Последняя шпилька вышла неосознанно, но мне было приятно наблюдать за тем, как бледное лицо женщины непроизвольно покрылось красными пятнами от негодования. Видимо, она не ожидала подобного отпора с моей стороны. Простите меня, Небеса, но полевые условия требовали незамедлительных действий.

— Но если вам будет спокойнее, то я уже удостоверилась в безопасности окружающей территории, — улыбнулась, попытавшись сгладить неудачную паузу. Всё же ссориться с этой дамой не входило в мои планы. — Помочь вас спуститься, леди?

— Не стоит.

Я послушно кивнула, сделав пару шагов в сторону, тем самым дав свободу для спуска. Ведь в отличие от меня Элионора была одета по канонам столичной моды. А именно глухое нижнее платье в тёмных тонах и распашное верхнее нежно-персикового оттенка. Благо леди хватило ума надеть узкий каркас, более пригодный для езды. От остальных моделей он отличался пружинистыми свойствами. Это я успела почувствовать самостоятельно, когда помогала женщине спуститься на землю. Всё же с таким нарядом выполнять нечто подобное без посторонней помощи затруднительно.

В общем, приблизились мы к нашим офицерам спустя долгих семь минут. И по тени, залёгшей в складках лба офицера Уорского, стало понятно, что тот был не особо рад нашему желанию прогуляться. Но я уже не обращала на него внимания, решив, что, виртуозно владеющая ораторским искусством, леди Элионора сможет ему всё объяснить. Сейчас мой взгляд был прикован к людям, стоящим под палящим солнцем на разгорячённом песке. И чем дольше я смотрела на них, тем больше понимала, что разочаровываюсь.

Большая часть людей, около десяти человек, были одеты в широкие плащи с капюшонами, полностью закрывающие их тела, начиная с ног и заканчивая подбородком. На головах была повязана ткань, надёжна прятавшая остальные участки кожи, оставляя лишь тонкую щель для глаз. Некоторые из них набросили сверху капюшоны, другие пренебрегли этим. Что примечательно, ткань у всех десяти была одной расцветки — хаки. Отличались лишь те, кто стоял ближе к нам. У двоих мягкие бежевые тона, и лишь один был одет в ткань молочно-белого оттенка.

Фрукт в моих руках был крайне странным. Он не пах и на вкус чем-то напоминал воду с сахаром. Да и вид у него был крайне занятным, в общем, если бы я была покупателем на рынке, то последнее, на что мой глаз упал, так это на нечто подобное. Хотя, нужно признаться, что жажду и голод он утолял великолепно. Пару укусов, как я перестала испытывать какой-либо дискомфорт, связанный с первыми признаками обезвоживания. Оглядевшись на наш небольшой лагерь, поняла, что его употребляло в пищу большая часть моих сопровождающих. Крайне занимательно.

Как говорил тот целитель, в полдень мы действительно встали. В тот момент я успела проснуться и проверить свои ноги, поэтому остановку почувствовала особенно чётко. Ради любопытства пришлось выглянуть наружу, чтобы понять, что весь отряд остановил своих животных своеобразным полукругом, в центре которого был наш экипаж. И я ради любопытства осталась следить, хотя духота, усилившаяся в разы с моего последнего бодрствования, так и гнала спрятаться в спасательной тени.

Южане действовали оперативно. Мне раньше не доводилось наблюдать за тем, как именно ставят лагерь, но уверенность в том, что мои сопровождающие делают это лучше остальных, с каждой минутой лишь усиливалась. Без лишнего шума и спешки они установили три широких тента, сверху накрыв плотной светлой тканью, которая спускалась до песка, делаясь полупрозрачной. Внутри устелили всё коврами. В образовавшемся центре разложили ветки, наведя костёр. Работа кипела, казалось, они не обращали внимания ни на безжалостное солнце, ни на колючий ветер. Невольно уважение вызывало.

Герберт подошёл к нам лишь в тот момент, когда всё было готово, а на огне обрабатывалось мясо без каких-либо специй, запах не ощущался, хотя мы стояли достаточно близко. Если честно, мужчину я заметила лишь тогда, когда он, облокотившись спиной об экипаж, поинтересовавшись:

— Голодны?

— Пить хочется, — честно призналась, подавив в себе порыв дёрнуться. Интересно, как давно он узнал о том, что я наблюдаю?

— Пить пока нельзя, — произнёс мужчина, чем поверг меня в ступор. — Это из-за мази, не волнуйтесь, ненадолго. Блисс вскоре уберёт её, — он замолк, внезапно отвернувшись. — Мне жаль, что я не сразу взял вас на руки.

Я вспыхнула, вспомнив данный фрагмент своей жизни. Небеса, какой стыд, и пусть это было сделано для моего блага, если на дворе узнают, то слухов не миновать. Не хотелось бы мне портить отношения с той аристократией, едва появившись на пороге дворца. Ах, что за невезение такое?

— Я приму любое наказание из ваших рук, — напряжённо добавил Герберт, явно приняв затяжное молчание на свой счёт.

— Что? Нет, никакого наказания, — я дёрнулась, чуть выпав на песок, благо плотная ткань, служившая перегородкой от внешнего мира, была закреплена достаточно надёжно. — Вам незачем себя винить, правда.

— И всё же вина на мне есть. Я не настаиваю, но буду готов загладить её спустя годы, когда на то будет ваша воля.

Он открыто посмотрел на меня, я ошарашено на него.

Нет, преданность — это замечательное качество. Оно поощрялось испокон веков, воспевалось в балладах странников, но смотрелось странно, особенно когда его выражали подобным образом. Необходимо сделать мысленную пометку, больше не получать увечья в присутствии Герберта, иначе возьмёт на свой счёт и вновь будет просить изувечить его в ответ. Мысль обо мне с оружием в руках была секундой, но яркой, чтобы я мгновенно в неё вцепилась. Не-ет, причинять боль, пусть даже заслуженную, физическим способом я не могла. Не считала себя в праве вообще делать подобное, о чём уж тут можно говорить.

— Леди Раммон.

— Да?

— Позвольте сказать, — в голосе собеседника проскользнула улыбка, я заинтересованно вскинула брови.

— У вас самый чудесный акцент, который я когда-либо слышал.

Меня словно холодной водой окатило. Я говорила на их языке! Всё время, что мы провели за беседой, я с небывалой лёгкостью изъяснялась и при этом не чувствовала никаких преград, и он это прекрасно понял. Небеса, только я могла так легко рассекретить себя, словно и не собиралась этого скрывать. Не зря мне часто говорили, что невнимательность — моя главная слабость.

— Пожалуйста, не говорите пока что не кому, — с жаром попросила, поддавшись вперёд, словно действительно собиралась вот-вот спрыгнуть на песок. — Пожалуйста.

— Я и не собирался, — обеспокоенно произнёс Герберт. — Не знаю, зачем вам понадобилось это скрывать, но если таково ваше желание, то я его исполню.

Слова благодарности застряли в горле, когда за спиной послышалось протяжное мычание. Похоже, леди Элионора решила почтить нас своим присутствием и, наконец, проснуться. Я поспешила подвинуться ближе к ней, делая видимость, будто Герберт лишь подошёл, и я только-только спешила ему что-то ответить. Что ж, мне решили подыграть.

Как оказалось на самом деле, нас звали обедать. Это и было первоначальной темой разговора для главы отряда, когда он продвигался в нашу сторону. Стало стыдно, если бы я просто молчала, игнорируя его, как следовало бы и делать истинной леди, то подобного казуса бы не произошло.

В общем, после всего этого безобразия я всё же оказалась усажена под один из тентов на подушку, а в руки мне вручили злополучный фрукт. Леди Элионора, правда, была возмущена, когда меня подхватили на руки, чтобы перенести, но быстро растаяла, когда нечто подобное повторили и с ней. Как после она мужественно сообщила мне на ухо: «Нужно терпеть и стараться быть сильной, леди Раммон. Они делают это для нашего блага». Вот будто я и сама этого не понимала. Но вразрез мыслям мудро покивала в ответ, соглашаясь.

От рассматривания фрукта меня отвлёк странный шум. Стремительно обернувшись на звуки, я замерла в оцепенении, наблюдая, как прямо на моих глазах из песка стремительно выбиралась черве подобное существо, длинной где-то метров пятнадцать в высоту, а шириной не меньше шести. Меня нестерпимо замутило, и без того не слишком привлекательная еда в моих руках утеряла даже задатки шарма.

— Столица! Леди Раммон, впереди столица!

Я резко отодвинула ткань в сторону, спрыгнув на деревянные полозья, больше не собираясь слушать докучливые речи леди Элионор. Она пыталась вбить мне в голову какие-то идеалы нашего королевства, чтобы я при встрече начала окучивать здешнего Повелителя и расширила список льгот для нашей страны. Небеса, как же болела голова от её разговоров и замечаний, которыми она одаривала меня, стоило лишь на секунду отвлечься на нечто иное. А ведь выглянуть хотелось ещё с самого утра, когда я почувствовала качку.

Качку, словно едешь в карете, которая движется на колёсах по дороге. Помню, ещё не смогла сдержать любопытства и выглянула наружу, чтобы понять, что пустыня закончилась. Полозья, на которых и передвигался наш «экипаж» всё это время, поднялись наверх, трансформируясь в своеобразные ступени, на смену им пришли колёса, увеличивая высоту. Однако поражало не это. Поля. Вокруг были поля и трава, не так много и не такая сочная, но ведь была! Правда, на тот момент любоваться мне так и не дали, леди Элионор взял шефство.

Но сейчас, чувствуя порывы ветра от быстрой езды и сочный запах цветов, я могла поклясться, что никто и ничто больше не заставит меня вернуться в эту коробку. Этот опьяняющее чувство свободы было мгновенно и рассеялось в ту же секунду, стоило нам подняться на холм. Потому что я изумлённо застыла на месте, совершенно глупо открыв рот, понимая, что влюбилась. Вот так просто и быстро, а главное без оглядки.

Впереди растиралась долина. Настолько огромная, что одним взглядом охватить её виды было нереально, но моё восхищение устремялось намного… намного дальше. Вед дальше была вода. Много голубо-синей воды, которая создавала явный контраст с золотистыми разводами на небе. Боги, это ведь море. Оно было больше, чем долина, лежавшая перед нами, больше, чем я вообще могла себе представить. А ещё я отсюда видела город и дворец. О-о-о, да, дворец отсюда не увидеть было крайне сложно.

— Леди Раммон, будьте аккуратней, — посоветовал Герберт, замедлив ход, чтобы поравняться с экипажем. Лорд Маркус с явной неохотой сделал тоже самое, ещё один любитель природы.

— Я знаю-знаю, — поспешно закивала, прежде чем восхищённо взмахнуть свободной рукой, так как второй вцепилась в проход, дабы не свалиться. — Но вы видели? Это же долина! И море, Небеса, оно ведь просто немыслимое. А горы. Горы! Вы видели горы?

— Конечно, видел, миледи, — с улыбкой произнёс собеседник.

После пересечения пустыни большинство сопровождающих осталось в своей экипировке, сняли капюшоны и ткань с голов лишь трое в светлых одеждах. Как я и думала, Герберт был мужчиной ближе к сорока со смуглой кожей, тёмными глазами и коротким ёжиком чёрных волос на голове. Отличительной чертой служил лишь белёсый шрам, начинающийся ото лба и заканчивающийся на носу, проходил как раз ровно между бровей. Как после пошутил сам мужчина, ему просто повезло, что противник попался таким ювелиром.

— А то здание зелёного цвета, это дворец, да? — поинтересовалась, для достоверности указав рукой.

— Да, — проследив за моими пальцами, покладисто согласился мужчина. — Эти камни имеют исключительную возможность менять цвет в зависимости от положения солнца на небе. И добываются они только в наших горах.

— Дорогие, наверное.

— Безумно, на всей территории Империи есть только четыре дома, построенные из этой породы: дворец, главный храм Матери и Отца, дом родителей Повелителя и центральный архив, — признался Герберт. — Другие просто не успели раскупить, добыча была запрещена.

— Почему?

— Слишком большая смертность рабочих, ведь без обработки порода токсична. Вот наш Император и запретил, сказав ограничиться тем, что и так есть.

Уже не так восхищённо взглянув на изумрудный дворец, подумала, сколько жизней полегло, чтобы воссоздать такую красоту. Любоваться расхотелось, но и забираться обратно я не планировала. Решение было простым, отодвинуть заслоняющую ткань в сторону и усесться прямо на пол, свесив ноги вниз. Оказалось, что игнорирование недовольного шипения леди Элионор, которая, вроде как, была в неглиже, приносило мне осязаемое удовольствие. Простите, Небеса, мне должно быть стыдно, но нет.

Герберт покачал головой, но говорить ничего не стал, лишь улыбнувшись краешком губ. Некоторое время мы ехали в молчании, я с любопытством осматривалась, подмечая неизвестные мне цветы, росшие на склоне. Лорд Маркус крутился неподалёку, что-то бурча себе под нос, похоже, пытался запомнить окружающую обстановку. А компаньонка послушно затихла, похоже, обидевшись на меня из-за столь наглого поведения, недостойного юной принцессы. Я же отдыхала душой, болтала ногами, приглядывалась к ездовым животным, понимая, что те всё больше и больше походили на ящеров.

— Я послал в город сообщение, нам навстречу должны выехать трое из дворцовой охраны, — внезапно произнёс Герберт, я не заинтересованно хмыкнула. — Попросил взять для вас обувь.

— Правда? — встрепенулась, изумлённо взглянув на него.

— Ваши туфельки по моей вине, гм, утонули.

— О, ничего страшного, они мне всё равно не нравились.

Мы с секундой заминкой взирали друг на друга, прежде чем рассмеяться. На нас обернулась парочка магов, ехавших чуть впереди. Ни с одним из них я так и не подружилась, но и не рассорилась. Можно сказать, что они меня… приняли. Да, именно так.

Наверное, я всё же зря переживала, когда ехала сюда. Юг был чем-то схож с моим родным Севером. Обе страны изначально казались неприветливы из-за особенностей климата, но стоит лишь привыкнуть и оглядеться, как становилось ясно, что не так всё и плохо. Изумительно красиво и завораживающе, вот что скрывалось за непереносимой духотой и колючим песком.

Какой позор!

Я шла к дверям столовой комнаты с чётким чувством того, что вся горю. Шея, щёки, кончики ушей — всё пылало краской гнева и стыда. Во-первых, в груди ещё теплилось неудачная встреча с будущим супругом. Даже в самом страшном сне я не могла себе представить подобный расклад событий, который произошёл на самом деле. Во-вторых, традиционная одежда Юга, в которую меня попыталась одеть прислуга.

Нет, она без сомнений была безумна красива и приятна на ощупь, одни из немногих платьев, на которые смотришь и думаешь: «мне было бы приятно это носить». Но здесь играл далеко не этот факт. Неприлично. Примерно так я могла охарактеризовать фасон, который мне показали. Корсета в любом виде у платьев отсутствовал. У всех поголовно. Одно дело не носить подобных конструкций, когда особенности наряда это предусматривали, другое — не носить совсем.

Благо, хоть каркас присутствовал, но был узок и тонок. Лиф не имел верха, то есть не закреплялся ничем, полностью оголяя плечи, шею и часть груди. Как сильно я была возмущена подобной деталью — сказать невозможно, но больше всего меня повергло в шок совершенно иное. Юбка была одна, подумаешь, что такого? А то, что до середины колена она была сделана из плотной ткани, но чем ниже спускалась, тем прозрачнее становилась. Несложно понять, что при таком раскладе подол у платья был лишь на словах, открывая лодыжки.

Лодыжки!

Как я не упала в культурный обморок после этого, даже не знаю.

А когда испуганная прислуга поведала мне, что наряд был выполнен по последней дворцовой моде, то я решила после бракосочетания стать затворницей и заняться благотворительностью отдалённо. В общем, платье было мной забраковано.

Гофмейстерина, следившая издалека творящимся безобразием, лишь сдавленно охнула, а потом сказала, что большинство нарядов в моём гардеробе имели столь открытый, гм, вид. Время поджимало, у меня раскалывалась голова от беготни прислуги, которые пытались придумать какой-нибудь выход из ситуации, в конечном итоге, пришлось уступить. Целеустремлённо раздвинув девушек в сторону, я вошла в гардеробную комнату и уверенно прошла до полок с платками и накидками. Там, среди пёстрого разнообразия, выбрала тёмно-изумрудную шаль и набросила на плечи.

С юбкой поступила мудро, надев туфельки неизвестной модели, которые полностью закрывали лодыжки. Гофмейстерина, казалось, потеряла дар речи, но лучше уж появиться на ужине в таком виде, чем в том, что они пытались преподнести для меня.

К дверям меня вела леди Розалио, она-то и заметила Императора раньше всех, поэтому незамедлительно склонилась в глубоком поклоне, пряча глаза. Впрочем, мужчина в её сторону даже не взглянул, с неясной усмешкой во взгляде рассматривая мой внешний вид. Внутри всё вспыхнуло от возмущения, но внешне я оставалась спокойна. То, что происходило между двумя обручёнными, должно было оставаться между ними. Поэтому, надеюсь, что на людях мы будем вести себя так, будто ничего не произошло.

Первой уступила я, сделав идеальный реверанс. Даже удивилась тому, что умею делать всё столь дотошно. Не дождавшись разрешения выпрямиться, сделала это самостоятельно, чуть не уткнувшись носом в протянутую ладонь. Негодования на моём лице скрыть было невозможно, в который раз порадовалась тому, что сейчас нахожусь в покрове. Эта деталь гардероба не раз спасала мне репутацию «северной леди» в путешествие. Да и в ванной мне посчастливилось остаться при нём.

Почему-то, руководствуясь каким-то шестом чувством, тогда решила не снимать, и оказалась права.Но вот «вы побледнели» до сих пор вызывала у меня недоумение, как он смог понять, если не видел?С достоинством подняв голову, прежде чем вложить пальчики в его ладонь, ожидая коротко поцелуя.

— Другую руку, миледи, — насмешливо пояснил Император.

Скупо поджав губы от негодования, протянула левую, не до конца понимая, что именно он собирался делать. К слову, поцелуя не последовало. Мужчина ловко переплёл наши пальцы, дёрнув меня ближе к себе, а после ловко согнул руку. Получилось так, что мы теперь стояли с ним «под локоть». Я даже возмутиться толком не успела, как мы уже входили в столовую комнату, под внимательные взгляды моих сопровождающих.

Несложно догадаться, что при подобном раскладе проявлять недовольство было бы верхом глупости.

Леди Элионора выразительно побледнела, стоило лишь ей скользнуть взглядом по моему платью. Побледнела, но высказаться побоялась, и я её отчасти понимала. Когда на тебя смотрели насмешливо тёмно-карие глаза, делать какие-либо замечания совершенно не хотелось.

Под общее молчание мы прошествовали к началу стола, будущий супруг жестом отогнал лакеев прочь, самостоятельно отодвинув мне стул, терпеливо дождался, пока я размещусь, а потом с лёгкостью задвинул, будто я вообще ничего не весила. С той же ленивой неспешностью он занял своё место, только после этого благосклонно кивнув. Мои сопровождающие практически синхронно опустились обратно на места, явно не понимая, что именно им требовалось делать в данной ситуации и как себя вести.

Панически взгляды компаньонки в мою сторону ничего не дали. Я находилась в таком же потерянном состоянии, что и она. Пальцы, не так давно находившиеся в хватке чужой ладони, покалывало. Ох, явно не так я представляла себе прибытие во дворец и первую трапезу в компании жениха. Начали подавать первое блюдо.

— С моей стороны было грубо не спросить, как вы добрались, леди, — завёл разговор будущий супруг, когда я отложила себе немного мелко нарезанного салата. — Не возникло ли на пути трудностей, которые требовали бы моего вмешательства?

— Благодарю за волнение, но оно лишнее, — сухо ответила, смотря сугубо в тарелку. — Путешествия всегда сложно переносятся людьми, которые не привыкли ездить на дальние расстояния. Это не зависит от компании или других нюансов.

Дворцовый сад так и лучился изобилием неизвестных мне ранее цветов и деревьев. Сочные краски радовали глаз, не теряя своих тонов даже для меня. Ту, которая была вынуждена смотреть на этот мир сквозь полупрозрачную ткань покрова.

Мой обед прошёл без Императора. Как объяснила гофмейстерина, у Его Императорского Величества появились важные государственные дела, которые не требовали никаких отлагательств. Конечно же, всю эту речь перевёл мне лорд Маркус, который вместе с леди Элионор решил составить мне компанию, так как искренне беспокоился о моём самочувствие. Никогда бы не подумала, что вот этот мужчина действительно волновался о моём душевном состоянии, ведь в самом начале путешествия он показался мне каким-то рассеянным, явно далёким от происходящего.

Есть не хотелось, особенно под испытывающими взглядами компаньонки, которая, похоже, так и жаждала пообщаться со мной на малоприятные темы. Именно поэтому я ради приличия поковыряла вилкой в еде, прежде чем отложить полотенце и подняться, ссылаясь на то, что не голодна. Впрочем, пришлось настоять, чтобы мои сопровождающие продолжали наслаждаться блюдами без моего присутствия. Казалось, покидая столовую, я спиной чувствовала недовольство леди.

Желание прогуляться в саду пришло внезапно, но казалось мне приемлемым. Возвращаться в покои я не хотела, уверена, стоит мне остаться наедине, как переживания вновь захлестнут. Изъясняться с гофмейстериной пришлось долго, в конце концов, она понятливо кивнула и повела меня совершенно в другую сторону, но не успела я толком возмутиться, как мы вышли.

Вышли во внутренний сад, находящийся, можно сказать, внутри дворца, словно огороженный им от внешнего мира. Но, несмотря на ограниченное пространство, на первый взгляд он всё-таки казался огромным. Наверное, такую иллюзию создавали густые деревья, посаженные по краям. Восхищённо оглядываясь по сторонам, послушно ступила на каменную тропинку, ведущую неизвестно куда.

Я не была ценителем природы.

Да, и ценитель прекрасного из меня так себе.

Но я могла с уверенностью заявить, что человек, создавший такую красоту, был гением. Несмотря на абсолютно разные породы деревьев, цветов, да даже травы, всё прекрасно сочеталось друг с другом, будто вытекая из предыдущего. Сад пестрил, но приятными цветами, не режущими чувствительные глаза. Хотелось просто ходить по этим дорожкам, наслаждаясь спокойствием и забывая обо всех проблемах.

Ведь сладкий запах так дурманил сознание.

Не знаю, как долго прибывала здесь. По ощущениям, где-то час или около того.

Приятно было то, что гофмейстерина послушно следовала чуть позади, помалкивая. Если бы она попыталась затащить меня обратно во дворец под каким-либо предлогом, то было бы грустно. Впрочем, спокойствие не могло продолжаться долго.

Дорожка вывела меня к живой беседке. Изумлённо замерла на месте, восхищённо смотря на представшую моему взгляду конструкцию. Не понимаю, каким чудом садовники добились подобного, но крыша представляла собой множества гроздей цветов нежно-оранжевого оттенка. Они росли настолько густо, что всё внутренне убранство было спрятано в надёжной тени. За всем этим великолепием я даже не сразу заметила, что внутри уже кто-то сидит. Зато заметила леди Розалио, которая мгновенно склонилась в поклоне.

Неловкое чувство того, что это уже случалось.

Император лишь лениво кивнул, сделав жест рукой, не поднявшись с места. Мышцы напряглись, я физически чувствовала, что подойти не могу, но гофмейстерина уже послушно отступила в сторону, облюбовав скамейку неподалёку. И мне пришлось послушно подняться по ступеням, прежде чем склониться в реверансе. Насколько бы мне не было страшно, я была обязана следовать правилам приличия. Вдолбленный в мою голову этикет был наилучшим выходом из ситуации.

— Вы не обязаны выполнять реверансы, — даже не взглянув в мою сторону, произнёс лорд МакАлистер. — Вы практически моя жена, достаточно лишь протянуть руку.

— Боюсь, пока мы не связаны друг с другом узами брака, я должна следовать правилам своей родины, — послушно произнесла, чувствуя, как свело спину, но и помыслить о том, чтобы выпрямиться, не пыталась. — А они утверждают, что при встрече с человеком, стоящим выше меня по статусу, я должна проявить должное уважение.

— Поднимитесь, — раздражение, промелькнувшее в голосе, скрыть было невозможно, и я, не скрывая скромной улыбки, послушно выполнила сказанное. — Что ж, раз вы так хотите, то я не смею отказывать, но с учётом на то, что кланяться подобным образом будете лишь мне и книксен.

— Простите?

— Будете выполнять книксен — это приказ.

— Как пожелаете, Ваше Величество, — на этот раз ограничилась кивком головы, опускаясь на противоположную скамью. В отличие от тех, что были расставлены по саду, данное сооружение имело плетеную спинку. — Вы подозвали меня просто так или… желаете продолжить прерванный разговор?

Мужчина не спешил с ответом, устремив задумчивый взгляд в сторону, что позволяло мне сфокусировать внимание на его профиле. Большой лоб, прямой нос, тонкие губы и волевой подбородок. Возможно, по отдельности эти черты уродовали человека, но в купе с загорелой кожей и выразительными глазами, лишь раскрывало себя с другой стороны, прибавляя неизведанного шарма.

Наверное, здесь ещё большую роль играла причёска. Ведь волосы у Его Императорского Величества были густые, чёрные и вьющиеся до плеч. Зачёсывал он их на левую сторону, полностью оголяя часть лица, что, наверное, было его любимой причёской, так как другую укладку мне видеть не довелось.

Даже без пристального осмотра у корней была заметна седина, которая тонкой паутиной тянулась практически по всей длине, отступая лишь ближе к концам. Сколько ему лет? На вид не больше тридцати, но этот цепкий взгляд, грация хищного зверя, подобное приходило лишь к годам шестидесяти, в особенности у магов, которые могли похвастаться поздним взрослением и длиной жизни, в разы превышающей человеческую.

Оставшиеся дни слились для меня в неразделимый поток. На голову свалилось чересчур много дел, которые внезапно требовали моего незамедлительного участия в их судьбе. Один портной, который пришёл ко мне в десять утра и ушёл только в восемь вечера, чего стоил. В его компании я завтракала, обедала, гуляла по парку и ужинала. Деталей в платье, как оказалось, было безумно много. У меня уточняли всё, вплоть до того, какого цвета должна быть лента, которая будет пришита к подолу.

В те редкие моменты, когда портной замолкал, чтобы сделать пробные зарисовки в своём альбоме, я умудрялась читать досье. Так, к концу второго дня на моём счету было пятнадцать отложенных в сторону кандидаток, а также примерный фасон свадебного наряда и отобранная к нему ткань.

На третий день мне представили уже полноценные зарисовки, от которых я не была в восторге. Нет, само платье выглядело великолепно. Воздушное, не стесняющее движений, имеющая чёткие очертания талии, но не стягивающее её. Длина, к слову, была также приемлема, несмотря на то, что передняя часть у платья был намного короче, открывая лодыжки. С этим я почти смирилась, попросив сделать мне туфельки, похожие на те, что я надевала вечером, когда только-только приехала.

Единственное, с чем я не могла смириться — открытая спина.

Полностью открытая спина.

Это ведь возмутительно!

С портным мы столкнулись во мнениях, я даже отложила досье, чтобы доказать свою точку зрения, но была погребена под прорвой аргументов. Конечно же, главный из них гласил о том, что у них так принято. Оставляя спину незащищённой, ты как бы показываешь своему народу, что достаточно доверяешь. Меня, к слову, это не убедило, но вспомнив слова Императора, пришлось, скрипя сердцем, смириться. Согласовались мы лишь на том, что он всё же сделает мне лёгкую накидку, чтобы я в любой момент могла прикрыться.

Несложно понять, что во всей этой беготне я забросила самостоятельные занятия с книгами и словарями. Правда, в один прекрасный момент всё же выкроила пару минут, чтобы заглянуть в библиотеку и взять тонкую книжку о правилах проведения свадебных церемоний на Юге.

Ничего особенного я там не вычитала. Пара просто должна прийти в храм, выслушать наставления священника, поклясться друг перед другом в том, что буду выполнять озвученный перечень вещей, а после надеть специальные брачные браслеты. И поцелуй. После всего аристократы обычно устраивали бал и званый ужин с гостями, средний класс делал то же самое, но в более узком виде.Ничего такого страшного, если подумать.

Кроме поцелуя.

Небеса, поцелуй. Я ведь ни с кем серьёзно не целовалась, нет, был один раз. Когда мы вышли в городской храм, я специально отбилась от группы, познакомилась с мальчиком, мы тогда проиграли целый день, а после он меня поцеловал. Так вот, это было мерзко. После этого я могла похвастаться лишь поцелуями в щёки, да и то только с девочками.

Так, стоп.

Нельзя переживать раньше времени. Леди должна выдержать уготованное ей с должным смирением, мне придётся поступить так же.

С третьего на четвёртый день я провела без сна, просто критически не успевала с досье, благо, хоть нюансы с платьем были решены. Несложно догадаться, что на завтраке я предстала не в самом лучшем расположение духа, чуть не нагрубив леди Элионор, которая с небывалым рвением стремилась уединиться со мной где-нибудь для обсуждения. Только её речей о моём долге перед родом для полного счастья мне и не хватило. Благо, хоть лорд Маркус попался понимающим, поэтому шустро отвлёк настойчивую женщину, подставившись под удар.

Страна не забудет своего героя.

К послеобеденному времени мной было отобрано тридцать шесть кандидатур, также пятеро сверху, если что-то пойдёт не по плану. Всё это я сообщила гофмейстерине, которая отвечала за женскую часть дворца. Внимательно выслушав переводчика, который вещал от моего имени, леди Розалио кивнула головой и пообещала разослать писать этим же вечером, чтобы к завтрашнему дню все девицы были в зале для совещаний.

К приёму я готовилась с холодной решительностью внешне и трусливым дрожанием внутри. Мне казалось, что я без защиты вхожу в клетку к диким животным, готовым разорвать меня за малейшую ошибку. Некстати вспомнились ещё слова Императора, которые лишь подогрели страх. Благо вместе со мной была гофмейстерина, шестеро стражников и, конечно же, лорд Маркус. С ними я, наверное, смотрелась внушительнее, чем обычно.

На разговоры убила практически ведь день, отвлеклись мы лишь на обед, но после сразу же продолжили. В конечном итоге, мной было отсеяно четыре основных кандидатуры, но и принято четыре из тех пяти, которых я выбрала на всякий случай. Не сказать, что все девушки произвели на меня лишь хорошее впечатление, но они хоть умели держать лицо и, если я им не нравилась, они этого открыто не показали. В общем, результатами я осталась довольна.

Лорд МакАлистер практически полностью пропал из вида. Мы больше не встречалась во время принятия пищи, я не видела его в саду, лишь пару раз мы пересеклись в коридоре, один раз я видела, как он вышел на свою лоджию, но не больше. И я была не против подобного расклада дел. Присутствие Императора нервировало, я никак не могла свыкнуться с мыслью о том, что меньше, чем через три дня я стану его женой, поэтому его отсутствие рядом было воспринято как дар Небес.

Увиделись мы на ужине седьмого дня, когда я успела извести себя до такой степени, что вилка в руках мелко подрагивала. Леди Элионор и лорд Маркус вели разговоры на отдалённую тему, бросив попытки втянуть в обсуждение и меня. Я бесшумно вздохнула, предельно медленно отложив вилку в сторону, опустив взгляд на подрагивающие ладони, которые я была вынуждена опустить на колени. Никогда не замечала за собой такой нервозности перед неизвестным.

Наверное, именно поэтому я чуть не пропустила приход Императора, слава Небесам, хоть отреагировала на резкую тишину и то, как мои сопровождающие вскочили с мест. Подняв взгляд, последовала их примеру, дождавшись, пока лорд подойдёт ко мне и кивнёт в знак приветствия. Выглядел он обыденно, но даже я могла заметить, с каким трудом ему даётся плавность движений и спокойный взгляд.

— Вы выглядите…

— Странно?

— Необычно, — лаконично поправил меня лорд МакАлистер, развалившись на кровати и листавший какую-то книгу, которая лежала на полке. Зачем в комнатах подобного назначения источник знаний, я не знала. — Так и будете там сидеть?

Я отвернулась обратно к окну, выглядывая наружу. Небо стремительно смеркалось, окрашиваясь в сине-золотые цвета, а если высунуть голову и попытаться взглянуть назад, то можно было увидеть первые звёзды. В помещение мы находилось не особо долго, я солгу, если скажу, что не потеряла счёт времени. Честно, мне казалось, что прошло от силы минут тридцать, но если так судить, то порядком двух часов точно минуло, странно. Может, магия?

Это ведь храм. Богиня, наверное, способна как-то воздействовать на нас, пока мы находились на её территории. Только вот, зачем ей это? Нет, это крайне глупо. Не о том думаю. Хотя, если бы я не рассуждала на такие глупые темы, то мою голову тут же заполонили бы мысли о предстоящей ночи, что вгоняло меня в священный ужас.

Ну, вот, снова.

— Если вы думаете, что сидя там, спасаете себя от консумации брака, то глубоко ошибаетесь.

Испуганно дрогнула, но не обернулась, упорно продолжая рассматривать невысокие дома, небо и редких людей, спешащих по своим делам. За моей спиной вновь послышалось шуршание страниц, похоже, лорд решил, что книга в разы интереснее меня. Так даже лучше, попыталась расслабиться, решив, что неизбежное откладывалось.

— «… достопочтенная супруга должна лежать на спине, согнув ноги в коленях, широко их расставив. Подол платья обязан прикрывать колени, также достопочтенный супруг не может опускать пальцы ниже, чем на пять сантиметров от колена. Трогать бёдра: категорически запрещено. Первое соитие длится не дольше минуты и заканчивается кровью достопочтенной супруги на простыне. Никаких предварительных ласк или поцелуев», — лорд многозначительно замолк. — Как вам? Это, между прочим, книга, написанная служащими данного храма. Нет, стоило догадаться, что здесь будет что-то интересное ещё по первой главе, — вновь шуршание страниц. — «Как жениху стоит целовать невесту после завершения брачного обряда», занимательно, не находите?

— Что это? — прошептала, чувствуя, как загорелись уши.

— Видимо, чтиво для неопытных молодожён. Хотя, не думаю, что кто-нибудь до меня догадался заглянуть на эту полку, — мужчина насмешливо хмыкнул, захлопнув книгу. — А знаете, почему я этим занимаюсь? Потому что моя жена отказывает мне в праве первой брачной ночи.

— У неё есть на это основания, — пристыжено прислонила холодные ладони к пылающим щекам, Небеса, как же мне стыдно. — Она ведь делает это не из своей прихоти.

— Ну-ну, — лениво протянул в ответ Император, к которому я боялась повернуться лицом. — Как первая брачная ночь проходит у вас? Знаете, лично у нас разрешается присутствовать лекарю и близким родственником, которые должны следить за происходящим, контролировать действий молодожён, делиться опытом.

— Прошу, хватит.

— Так, как у вас?

— В полутёмном помещении супруги располагаются на кровати, присутствовать могут лишь родители со стороны жены и мужа, другим вход в спальню закрыт, — не верю, что действительно говорю это ему. — Они и подтверждают консумацию брака.

— Удивительно, как при таком раскладе вы не воспринимаете всё происходящее, как должное. Хотя, насколько я могу судить о леди, их удел терпеть и сносить.

— Я… знаю, — произнесла, зажмурившись. — Если вы потребуете, то я так и поступлю.

А в ответ тишина, после тяжёлый вздох и характерный скрип кровати. Внутри всё обожгло холодом, я замерла, боясь пошевелиться. Неужели правда сделает? Зачем я вообще об этом сказала? Неужели не могла промолчать, просто сделав вид, что не услышала? Небеса, моя поспешность вновь играла со мной плохую шутку. Похоже, этой ночью мне всё же придётся выполнить свой долг. Точно, долг. Нужно всего лишь относиться к этому, как к должному. Нам ведь не раз читали лекции на эту тему.

Вбивали в головы то, что это нормально.

Но весь смысл сводился к тому, что я никогда не заблуждалась на этот счёт! И тем более, никогда не считала подобное нормальным.

Обжигающе горячая ладонь легла на мою голую спину аккуратно между лопаток, заставив сердце испуганно забиться в горле. Вторая ладонь подхватила под колени, а затем меня с лёгкостью оторвали от широко подоконника, подняв в воздух. Я зажмурилась, не хочу. Не хочу!

Лорд МакАлистер молча уложил меня на кровать, опустившись подле моих ног на пол. Испуганно приоткрыла глаза, пытаясь разглядеть что-то сквозь ресницы, и тут же пожалела о том, что вообще сейчас нахожусь в сознание.

Туфелька была с лёгкостью снята.

За ней с ленивой неспешностью последовала вторая.

Шершавые мозолистые ладони обхватили лодыжку, бесстыдно скользнув вверх по ноге, заставив меня закусить нижнюю губу и замереть. Икры, колено, выше на пять сантиметров, а после ещё выше. Мужчина остановился на шёлковых подвязках, грубыми пальцами аккуратно огладил нежную кожу бедра, прежде чем ловко распустить ленты, зацепив чулок, спустив его вниз. В ушах зашумело.

Похожие действия лорд проделал и со второй ногой, не упуская возможности лишний раз коснуться, прежде чем стянуть чулок, проникнув под него горячими ладонями. Теперь пылало не только лицо и уши, казалось, со стыда я пылала вся! Как… как так можно, это невозможно. О, Небеса, невозможно.

— И совсем не страшно, правда? — голос Императора звучал омерзительно довольно. — Платье поможете мне снять или я сам?

Я отрицательно помотала головой, вновь зажмурившись и для достоверности закрыв лицо руками. Лорд МакАлистер подхватил меня за талию, заставив принять вертикальное положение, а после сотворил то, отчего я была готова провалиться под землю! Он начал расшнуровывать платье, резкими, отточенными движениями, словно проделывал это далеко не в первый раз. И если я ещё смогла выдержать эту пытку, с силой сжав ладони в кулаки, то момент, когда он начал аккуратно спускать лиф, стремясь освободить мои руки от плотных рукавов, было выше моих сила.

Я задумчиво выводила пером замысловатые узоры на бумаги. Мысли были далеки от действительности, витая где угодно, но не возле необходимых тем. И ведь не сказать, что происходящее меня совершенно не волновало, просто было как-то всё равно. Волнами накатывалось несвойственное спокойствие, заставляющее меня сидеть смирно и ждать необратимого.

— Вы меня совсем не слушаете, — я скользнула рассеянным взглядом по Императору, который, впрочем, не выглядел огорчённым от этого факта.

— Что вы, слушаю, — устало возразила, пытаясь вспомнить то, о чём мы должны были говорить. К своему разочарованию, поняла, что действительно пропустила большую часть мимо, ох, Небеса, как же стыдно.

— Я говорил о коронации, — подсказал лорд МакАлистер, пряча усмешку за чашкой с чаем, прикрыв глаза.

Покорно опустила голову, бесшумно вздохнув.

Дорога от храма до дворца в моих воспоминаниях не отпечаталась, что было не удивительно. Как шептались служанки, Его Императорское Величество изволил вести свою ослабевшую после брачной ночи супругу на руках. И, наверное, хорошо, что я этого не помнила. Представляю, какой неотвратимый ужас охватил бы меня, очнись я где-нибудь по дороге. Было неимоверно неловко за утренний срыв, ведь в другое время мои нервы крепче. Похоже, на меня просто слишком много свалилось за последние сутки.

И всё же прятаться вечно в покоях я не могла. Ближе к полудню я получила официальное приглашение на поздний завтрак от Его Величества, а подобное, как известно, без последствий игнорировать нельзя. Пришлось собрать всю волю в кулак и, облачившись в закрытое платье, в сопровождение леди Розалио и шестерых охранников дойти до назначенного места. Удивительно, но эта была не лоджия. На этот раз помещение было заполнено растительностью и переполнено утренней прохладой из-за настежь открытых окон.

Завтракали мы, к моему счастью, в молчании. Церемонные приветствия и вопросы о здоровье не считались, этикет заставлял выполнять многие вещи. Главная тема всплыла лишь тогда, когда нам подали чай и оставили наедине. Я, заранее предвидя тяжесть разговора, попросила так же принести бумагу и чернильницу, рисунки успокаивали меня не хуже вышивки.

Новости о коронации не стали неожиданностью. Ещё вначале недели, когда вопросы о предстоящей свадебной церемонии не успели окончательно вскружить мне голову, Его Императорское Величество поведал, что следующим вечером после свадьбы будет проводиться коронование. Тогда меня не стали объяснять все детали, небрежно бросив, что после этого моё положение при дворе определится. Мне, правда, этого было мало, поэтому я всё же хотела прибегнуть к помощи книг, но последующие проблемы, внезапно свалившиеся сверху, вытеснили эти мысли.

Сейчас же, при упоминании об этом, меня одолевали противоречивые эмоции. Ведь мне казалось, что самое страшное я пережила ещё вчерашним днём, но в противовес этому в голове всплывали все случаи, которые когда-либо имели место быть во время подобных мероприятий, становилось жутко.

— Прошу прощения, я отвлеклась, — с неохотой произнесла, отложив подсохшее перо в сторону, чтобы чинно сложить руки на коленях. — Не могли бы вы повторить всё то, что уже успели сообщить? Конечно, если вас это не затруднит.

— Не затруднит, — протянул мужчина, — я успел сказать лишь то, что ваше платье выполнено по всем правилам нашей Империи. Вашим языком — максимально открытое, — я резко вскинула голову, казалось, перестав дышать. — Прошу, миледи, не смотрите так, у меня возникает ощущение, будто я вновь посмел тронуть какой-нибудь пункт ваших моральных устоев.

— Именно это вы и посмели сделать, — прошептала, сдерживая гневный порыв.

— Да? Какая досада, — насмешливо протянул Император, откинувшись на высокую спинку стула. — Но вам уже давно стоило от них отказаться, как… ну, знаете, от потерявших какую-либо ценность.

— Как вы смеете?!

— Со вчерашнего дня вы стали южанкой, мой дорогая, пора бы начать следовать моральным принципам нашей с вами страны, не находите? — холодно поинтересовался лорд МакАлистер, впившись в меня тяжёлым взглядом.

Невольно подобралась, готовясь привести сто и один аргумент того, что он не прав, но передумала. Почему-то была уверена, что если начну отстаивать свою точку зрения, то мы точно поссоримся, а в преддверье торжества делать мне этого не хотелось. Возможно, он был в чём-то прав, и я слишком рьяно цеплялась за родину, не желая принять действительность такой, какая она есть.

— Вы говорили что-то о коронации, — спокойно напомнила, решив перевести тему.

— Верно, — легко согласился лорд, — церемония будет проходить в приёмном зале и начнётся в шесть часов вечера. На ней будет присутствовать большой и малый совет, приближённые к короне семьи и жрицы храма бога Правосудия, именно они и возложат на вашу милую голову корону.

— Что будет потом?

— Все, находящиеся в зале, обязаны поклониться вам, как только вы подниметесь с колен и развернётесь к ним лицом, — продолжил лорд МакАлистер, отставив от себя чашку. — Тем самым они принесут вам присягу на верность, после этого вы торжественно проследуете к главной лестнице дворца через центральный вход и примете присягу у военных.

— Военных? — сипло поинтересовалась, боясь представить, с каким количеством новых лиц мне придётся сегодня столкнуться.

— Морской флот, сухопутные войска, песчаные войска, отдельно лучники, кавалерия, отряды боевых магов, а также дворцовый гарнизон, — перечислил Император. — Впрочем, после всего малому совету и совету генералов всё равно придётся вновь давать присягу, но уже в письменном виде.

— И они тоже должны… поклониться?

Рассвет я встречала на лоджии с книгой в руках и лёгким одеялом на коленях. Вчерашние потрясения болезненно ударили по моему сну, унося те жалкие крохи спокойствия, что я находила, когда закрывала глаза.

Сосредоточиться на строчках не составляло возможности, впрочем, я не особо пыталась это сделать. В голове роилась тысяча и одна мысль, которые не могли дать мне покоя. И самая главная из них была возмущённым вопросом.

Почему лорд МакАлистер не дал мне какой-нибудь артефакт раньше?

Почему меня никто не предупредил о подобной особенности?

И, в конце концов, почему о ней не пошли слухи в другие страны, ведь если это общеизвестный факт, то лорд Маркус должен был о нём знать.

От раздумий меня отвлёк легкий стук костяшками по камню. Повернув голову, я имела честь лицезреть моего супруга во всей красе. Был он, к слову, не при параде, я бы даже сказала, что в подобной одежде необходимо тренироваться или выполнять некую работу, связанную с физическим трудом.

Хотя мне ли об этом рассуждать.

После нашего вчерашнего разговора моё отношение к лорду МакАлистеру не то, чтобы изменилось, скорее выровнялось. Бессонная ночь дала свои плоды, и я решила, что сторониться человека, пусть даже такого ядовитого, как мой супруг, было бы крайне глупо. Он был моей опорой в этом неизвестном мире.

Как бы я не старалась заглушать подобного рода идеи, всё вело именно к этому. Теперь я не только супруга этого лорда, но и Императрица данного государства, мне следовало начать привыкать и осваиваться.Впрочем, это не означало, что моё мнение по поводу отвратительного характера Императора поменялось.

— Утро доброе, моя дорогая, — голос мужчины был тих и удивительно спокоен. Лёгким шагом он прошёл в метре от меня, облокотившись о перила, вглядываясь в светло-голубое небо. — Почему вам не спится в столь ранний час?

— Этой ночью сон решил обойти мои покои стороной, — сухо произнесла, непроизвольно окинув супруга взглядом.

И буквально сразу же наткнулась на ответный взгляд карих глаз, спину будто холодной водой облило.

— Прискорбно.

Я мгновенно опустила взгляд, рассеяно пробежавшись по тексту, стараясь успокоить бешено застучавшее сердце. Тихо, Аврора, тихо, ты ведь всё для себя решила. Небеса, дайте мне сил вынести свалившиеся на мою голову беды.

— Вы что-то хотели? — я сама вежливость, так, как меня учили, не посрамить лицо монастыря и моих учителей.

— Вашу руку, миледи, — без лишних разговоров чётко произнёс Император.

Тон у него был командный, подобному ослушаться невозможно, да и я не пыталась. По привычки подала левую, практически мгновенно получая на указательный палец массивный перстень-печатку. Рук мужчины на своей коже я практически не ощутила, с удивлением понимая, что он тут же вернулся на своё место, не став задерживаться.

— Это… артефакт? — поинтересовалась, заинтересованно разглядывая золотое украшение.

— Да, как видите, мужской, — сухо подтвердил лорд МакАлистер, — женский на данный момент находится у моей матери, поэтому передать вам я его не в состоянии.

— Всего лишь два артефакта на всю семью? — не поверила я, подняв голову.

— Их намного больше, но с другими я вам знакомиться пока не советую. Они крайне, — мужчина поморщился, — специфичны.

— А…

— Носить всегда, снимать можно только тогда, когда мы останемся наедине, — резко развернувшись на пятках, отчеканил Император, взирая на меня сверху вниз. — Кольцо сильно, даже я не в состоянии читать вас, к слову, снять его с вашего пальчика теперь можете либо вы, либо кто-то из императорской семьи.

— Почему вы не дали мне его раньше? — поспешно произнесла, набравшись смелости. Любопытство глушило, страх стискивал душу, но правда была мне важна как никогда.

Лорд МакАлистер промолчал, на секунду прикрыв глаза, казалось, совершенно выпав из реальности. Я уже хотела извиниться за вопрос и попросить, чтобы мы забыли эту тему, так как ситуация была крайне неприятной, но не успела. Император сделал прерывистый шаг вперёд, уперевшись своими коленями в мои, а в следующую секунду его рука сжимала спинку кресла аккуратно рядом с моей головой.

Я дрогнула. Лицо супруга было настолько близко, что я могла рассмотреть каждый изъян его кожи, сердце испуганно замерло.

— В мою страну вы приехали фактически никем, Аврора, — хрипло произнёс лорд, свободной рукой заправив выпавший локон волос за моё ушко. — А мы не привыкли доверять чужакам.

К моей щеке мимолётно прикоснулись сухие губы, обдав жаром дыхания кожу, я почувствовала, как щетина царапнула скулу, прежде чем Император вновь выпрямился, сложив руки за спиной. И на его фоне я почувствовала себя столь ничтожно и загнано, что словами передать невозможно.

— Завтрак в девять, ваша свита прибудет в восемь, — губ лорда коснулась довольная улыбка, практически мгновенно потерявшаяся в океане серьёзности. — Ведите себя достойно, моя Императрица.

И он ушёл, чеканя каждый шаг, аккуратно попадая в биение моего сердца.

Сколько я сидела в оцепенении, сказать не бралась. Казалось, вокруг меня просыпалась жизнь, начинался полноценный день, а я всё смотрела в одну точку, сжимая в руках пылающие щёки, совершенно не обращая внимания на упавшую на пол книгу.

Очнулась лишь тогда, когда заслышала вежливый, но настойчивый стук в дверь. Резко подскочила на ноги, подхватив падающее одеяло и книгу, чтобы вбежать в спальню, кинув всё это на постель. Отдёргивая юбку одной рукой и поправляя растрёпанную причёску второй, я пыталась придать себе более официальный вид, прежде чем открыть дверь.

Из знакомых лиц была только леди Розалио, остальные девицы были смутно знакомыми внешне, но не привычными.

— Ваше Величество, — шепот раздавался из ближайших кустов. — Ва-аше Вели-ичество, пс-с.

Я непонимающе подняла голову, отвлекаясь от книги, чтобы оглянуться. С момента моей коронации минула неделя. Неделя, в течение которой от меня действительно никто ничего не требовал. Как и говорил Император, в управление страны я могла не участвовать, а заниматься тем, что мне интересно.

Так что фактически все семь дней я читала, гуляла и заучивала всю информацию, которая казалась мне необходимой для дальнейшего существования. На этот промежуток времени во дворце царило относительное спокойствие, даже леди Фельида, с которой я теперь виделась лишь на ужине, не пыталась завести со мной разговор. Не знаю уж, что произошло, но меня всё устраивало.

Правда, на четвёртый день мне стало скучно, поэтому я выходила на прогулку перед дворцом, тем самым узнав, что покидать пределы имперских земель одной мне запрещено. Видите ли, указ Императора. С супругом я зареклась поговорить на эту тему, но никак не могла до него дойти, постоянно откладывая. Да, после того известия об официальной фаворитке я стала его сторониться, но это ведь вполне обоснованное поведение.

Хорошо, нет, оно просто глупое.

Я думаю, что не смогу спокойно смотреть в глаза человеку, который собирался за моей спиной делать столь, гм, мерзкие дела.

Не сказать, что я сама была образцом правдивых помыслов, но данные мной клятвы я никогда не нарушала, да и не собиралась.

Так и минула эта скучная неделя, не оставив после себя практически никаких ярких воспоминаний. Даже сейчас, восседая на скамейке с книгой в руках под бдение фрейлин, я откровенно скучала. К слову, говоря уж о фрейлинах, из тридцати шести девиц со мной осталось ровно двенадцать. Много, но уже не столько, сколько было изначально, к тому же я успела с ними познакомиться.

— Ваше Величество! — шепот стал возмущённым.

Я аккуратно обернулась, скосив взгляд в сторону голоса. На меня из кустов взирал мужчина, с которым я имела честь познакомиться перед брачной церемонией. Равен… Равен Фейнсиз, кажется.

— Вы выглядите крайне глупо, — веско заметила я, понизив голос и заслонившись книгой, чтобы не привлекать особого внимания.

— Ваши фрейлины — псы, не побоюсь этого сравнения, — пожаловался моряк. — Хотел пройти как нормальный человек, но они упёрлись, мол, Её Величество отдыхает и нельзя тревожить её покой, хоть умрите прямо здесь.

Смешок почти сорвался с моих губ, мне удалось подавить его в последний момент. В голове рисовалась крайне занимательная картина, как фрейлины доблестно встали на охрану моего уединения.

— Вы хотите поговорить? — любезно поинтересовалась, сделав вид, будто это далеко не первый наш диалог в подобном положении. Не понимаю чем, но этот мужчина изначально располагал к себе своим поведением. Пусть оно и было странным.

— Не желаете выйти в город?

Вопрос был… неожиданным. Я даже несколько опешила, недоумённо смотря на него. Город. Да, мне бы хотелось ещё раз посетить это место, ведь в тот раз поглощённая горестными мыслями и волнением, я так и не смогла оглядеться вокруг. А столица Фордейка по праву считалась одна из самых красивых столиц мира.

— Не думаю, что это хорошая идея, — с неким сомнением произнесла, нахмурившись.

Идея то заманчива, но меня запросто могут потерять. Да и какие слухи пойдут, если кто-нибудь узнает, что я сбежала из дворца в компании сомнительной личности. Уподобляться Императору и изменять, хоть и косвенно, мне не хотелось.

— Правитель дал добро, — будто прочитав мои мысли, заметил Равен, я недоумённо посмотрела на него.

— Хорошо-хорошо, признаться, мы с ним неплохие приятели, поэтому вашу жизнь он всецело доверил мне… так что? Клянусь, вас никто там не узнает.

— Я не знаю…

— Сегодня большая ярмарка на городской площади, — таинственно поведал лорд Фейнсиз, но моё лицо всё ещё выражало сомнение. — Вам самой не надоело скучать? Вы ведь так завянете, Вашество.

Я вздохнула, стиснув книгу в руках. Если сам Император разрешил… да и какой резон лгать? Насколько мне было уже известно, за недостоверный пересказ слов правителя здесь чуть ли не самое суровое наказание назначено. И всё же мне казалось, что если я соглашусь, то поступлю не очень уж правильно. Отвернулась, подняв голову и оглядев фрейлин, которые старательно делали вид, что не смотрят в мою сторону, вздохнула.

А с другой стороны Равен был прав. Рутина убивала изнутри, высасывая жизнь. Я ничего особо не делала и от этого чувствовала, как силы покидали меня. Встряхнуться было неплохой идеей. К тому же, я не раз сбегала из монастыря, чтобы прогуляться в ближайшем поселении. Конечно, меня потом ловили и наказывали, но это явно того стоило.

— Когда встречаемся? — поинтересовалась, вновь сделав вид, что увлечена чтением.

— Приятно слышать, — довольно протянул мужчина за моей спиной. — Просто встаньте и пройдите вперёд по этой тропинке, приказав фрейлинам держаться поодаль, ближе к стенам дворца есть проход, я вас там украду.

И не успела я возмутиться, как кусты зашуршали, обозначив, что мой собеседник мужественно отступил вглубь сада.

Просидев в рассеянности с минуту, я всё же поднялась на ноги, сделав в точности то, что от меня требовалось. И лишь спустя десяток минут приблизившись к договорённому месту, я увидела лорда Фейнсиза, который махал мне рукой из-за двери. Оглядевшись и удостоверившись, что девушек поблизости не видно, нырнула к нему, невольно почувствовав долю азарта.

— А теперь тихо, — приглушённо произнёс Равен, накидывая на меня плащ и натягивая на голову глубокий капюшон. — Прошу прощения за невежливое обращение, но этого того стоит. А теперь держитесь рядом и молчите, прошу.

Первое, что почувствовала — отсутствие перстня.

За эту неделю я настолько привыкла к тяжести украшения, что без него чувствовала себя беззащитной. К тому же после того, как мне в руки попала книга о фамильных украшениях рода МакАлистер, я начала лучше осознавать какую драгоценность я ношу каждый день.

Голова раскалывалась. Не способная выбраться из омута между сном и реальностью, я была в состоянии насладиться зудящей болью в полной мере.

Надо мной велся тихий диалог, но лишь стоило мне пошевелиться, как всё мгновенно стихло. С беззвучным стоном с трудом открыла глаза, щурясь от яркого света. И лишь спустя долгую минуту привыкнув к окружающей обстановке, поняла, что комната находилась во мраке, освещаемая лишь парой светящихся шаров, которые медленно плавали над головами.

Безвольно опустила взгляд, попытавшись сфокусироваться на непроницаемом лице Императора, стоящий от меня по правую руку. Что я здесь делаю? Последнее, что помню, как повздорила с супругом и решила покинуть помещение, чтобы не нагнетать и без того не превосходные отношения. Дальше же шла лишь тьма и боль.

Лорд МакАлистер взглянул прямо в мои глаза, щёки заалели, и я поспешила обратить внимание на второго человека в комнате. Им оказался лекарь из главного медштаба при дворце. Лаос Пгер был один из немногих, с кем мне довелось найти общий язык практически сразу. Хотя бы потому, что Лаос по своей натуре был спокойным человеком, чем-то напоминающий мне мою настоятельницу. Строгий, но справедливый и понимающий.

— Ваше Величество, сколько пальцев я показываю? — мгновенно поинтересовался лекарь.

— Четыре, — недоумённо ответила, вынув руки из-под одеяла, так как было слишком душно. Да и есть хотелось, несмотря на слабость и боль.

— Не советую вам этого делать, — голос Императора звучал приглушённо и непривычно.

— Почему?

— Скажем, вы не в состоянии вести разговор сидя, — прозрачно протянул лорд, — и полусидя тоже, — с опозданием добавил, скривив губы.

Недоумённо нахмурилась, а после всё же вернула одну руку обратно, нащупав на своём теле полотенце. Резко накрывшие воспоминания заставили глухо простонать от боли, но сейчас и она ушла на второй план. Ведь кроме полотенца на мне ничего не было, и как показывали ощущения, оно было не обёрнуто вокруг моего тела, я просто лежала под ним. О, Небеса!

— Ваше Величество, у вас болит голова? — спешно спросил Лаос, дёрнувшись в мою сторону, но остановленный моей взметнувшейся вверх рукой.

— Единственное, что у меня сейчас болит — гордость, — попыталась я пошутить, но вышло как-то криво, так что я тут же замолчала, попытавшись настроиться на рабочий лад. — Глухая боль в затылке, слабость и перед глазами всё плывёт, это нормально?

— После того, что было изначально, да, — хмыкнув, согласился со мной лекарь, сложив руки на груди. — Сейчас я провёл диагностику и поправил ваше здоровье настолько, насколько это возможно. День вам нужно провести в постели, увы, но это необходимо.

— День или сутки? — зачем-то уточнил супруг.

— Лучше сутки, — с заминкой признался лорд Пгер. — И ночью вас может рвать, но это нормально. Утром приготовлю вам отвар, должно стать лучше… и вам лучше позвать сиделку, в вашем положении затруднительно будет ухаживать за собой.

— Нет нужды в сиделках, я сам позабочусь о своей жене. На этом всё?

— Всё.

Я застыла, не совсем понимая, что происходит. И лишь когда лекарь покинул покои, а Император отошёл в сторону, снимая верхнюю одежду, до меня дошла вся суть происходящего. Однако должного волнения и смущения она почему-то не вызвала. Боль была неприятна, слабость одолевала, и даже моё отвратительное положение казалось сейчас таким далёким, словно всё это происходило не со мной.

Лорд МакАлистер подошёл к постели с шёлковой рубахой в руках, опустившись на край. Понимая, что именно он хочет сделать, закрыла глаза, не желая видеть происходящего. Император действовал без промедлений и лишних комментариев, аккуратно помог присесть, избавиться от одеяла и полотенца, а после натянуть рубаху, зашнуровав бока. После же он встал, но лишь для того, чтобы обнажить мои ноги и надеть штаны.

Всё это время я сидела с закрытыми глазами, стараясь не шевелиться. В голове кроме глухой боли не было ничего дельного, но оно и к лучшему.

— Можете лечь, — голос у лорда был хриплым и прозвучал над самым ухом.

Я мягко скользнула вниз, почувствовав, как тонкое одеяло укрыло мои плечи. Развернувшись набок, открыла глаза, слушая, как супруг обошёл постель, чтобы улечься с другой стороны. Матрац прогнулся, послышался щелчок пальцами, комната погрузилась во тьму.

— Если будет плохо — будите сразу же, — я промолчала, устало выдохнув. — Спокойной ночи, леди МакАлистер.

— Спокойной…

И как бы мне этого не хотелось, ночь, увы, спокойной не была.

С трудом уснув, я была вынуждена проснуться вновь из-за чувства, будто все мои внутренности вот-вот вырвутся наружу. Подскочив на месте, толкнула Императора в бок, не думая ни о чём другом. Лорд будто только и ждал чего-то подобного, за долю секунды оказавшись на ногах с моей стороны.

Ловким движением он вытянул из-под постели таз, а после помог мне нагнуться вперёд, второй руках сгребая мои волосы в ладонь на затылке. Мне было плохо и стыдно. Живот крутило, виски ловило, а позывы никак не прекращались, и даже тогда, когда желудок полностью изжил себя, моё тело продолжало содрогаться в приступах.

Небеса, я готова была умереть со стыда в эту же секунду. Ведь кроме лекарей меня в таком состоянии больше никто не видел, а здесь никто либо. Император, мой супруг! И пусть он вёл себя как обычно, никак не выражая брезгливость или же презрение, мне всё равно было не по себе.

Горячая чашка обжигала руки, но я, казалось, даже не ощущала этого. Мой взгляд был направлен поверх сада, утопающего в вечерних сумерках. В воздухе витал тяжёлый аромат цветов и неестественной сухости, словно перед грозой.

Впрочем, тёмно-синие тучи над дворцом не предвещали ничего хорошего. Резкие изменения на небе вообще никогда не влекут за собой лучшие события, как не трудно заметить.

На мои плечи опустились руки, впрочем, нисколько не удивив меня. Император в моих покоях находился вот уже минут двадцать, сосредоточенно что-то делая. Как мне попытались объесть изначально, он накладывал некие магические чары, усиливая имеющую защиту.

Похоже, недоверие к дворцовым магам его когда-либо погубит, ну, или же наоборот, спасёт жизнь.

— У вас ладони покраснели, — мягко произнёс лорд, аккуратно вытаскивая чашку из моих несопротивляющихся пальцев, чтобы отставить её на столик. — Аврора, — моё имя он выдохнул куда-то в шею. Его руки скользнули вниз по моим плечам, остановившись на локтях, — волнуетесь?

— С чего бы это? — я нахмурилась, дёрнувшись в некрепкой, на первой взгляд, хватке, однако выбраться не смогла. — Хотите, чтобы я сейчас в панике не могла уснуть, а завтра на приёме сделала бы какую-нибудь ошибку?

— Конечно, нет, — и голос такой довольный, что аж мурашки по коже бегут. — Однако не трудно было заметить, что излишнее волнение вам свойственно при любых обстоятельствах.

— Осторожнее со словами, я могу посчитать это за личное оскорбление, — вяло огрызнулась, вновь попытавшись отстраниться, и, что удивительно, у меня получилось.

Лорд МакАлистер послушно выпрямился, на секунду задержав горячие пальцы на моей шее, а после и вовсе отошёл в сторону. Над нашими головами зарокотал гром, звук был приглушён, но не стоило заблуждаться. Дождь был готов обрушиться в ближайшие несколько минут.

С моего недомогания минуло пять дней. Казалось, что на этот отрезок времени дворец превратился в гудящий пчелиный рой, так как всё было направлено на приготовления к приезду делегации дроу, а после к большой Охоте, открытие которой столь удачно выпало на следующий день.

Со всей страны стягивались представители высших аристократических родов, которые должны были открывать охоту во главе с Императором и одним представителем из делегации. Что ж, как человек, официально курирующий все празднества, проходящие на территории дворца, мне довелось следить за приездом влиятельных родов.

Говорить с ними я была не обязана, поскольку прибывали они до начала мероприятия. Да и как узналось позже, здесь были лишь те, кто проживал удаленно от столицы. Все остальные должны были прибыть непосредственно перед началом торжественного бала.

И меня это несказанно радовало. Пусть я проживала во дворце вот уже месяц, привыкнуть к своему статусу и обязанностям никак не могла. Переступить через себя оказалось в разы сложнее, чем я предполагала. Даже в те моменты, когда я была практически готова сделать это, нечто обязательно меня останавливало.

Дельного разговора с Императором за эти дни так же не вышло. Мне хотелось обсудить с ним многие моменты, расставить, так сказать, всё на свои места, чтобы иметь возможность пытаться двигаться дальше. Однако из-за обилия работы нам не доводилось видеться, можно даже сказать, что пять дней мы с ним встречались лишь за завтраком, так как обедал и ужинал Его Величество в кабинете.

И вот сейчас, когда, казалось бы, было и время, и возможности, говорить с ним мне не хотелось.

Уверенность отступила, оставив после себя сомнения и трусость. Небеса, кто бы знал, как я ненавижу эти качества в себе, но не могу перестать их подкармливать.

— Делегация прибудет завтра с утра, — внезапно произнёс лорд, нарушив нерешительную тишину.

— Что… но ведь они сообщали, что прибудут после обеда, — я встрепенулась, не готовая к столь радикальным переменам. — Как же их блюдо? После размораживания куски керского мяса портятся за час, если их не приготовить, а готовятся они несколько часов. Мы не успеем, кухня начинает свою работу с пяти.

— Значит, обойдутся без своего мяса, — пожимая плечами, с лёгкостью отозвался Император, словно речь была действительно о какой-то обычной еде, а не о традиционном любимом блюде дроу.

— Я сейчас же спущусь и дам приказ, что готовку начали на два часа раньше, — я вскочила на ноги, собираясь действительно бежать на первый этаж, но была остановлена.

— Аврора, сядьте, — голос лорда был мягок, но непреклонен. — Ничего с ними не случится.

— Действительно, всего лишь испортим отношения между нами с первых минут их пребывания здесь, — иронично произнесла, резко развернувшись на пятках, но, не рассчитав расстояния между мной и мужчиной, врезалась в его грудь.

— Аврора…

Резко подняла голову, изумлённо распахнув глаза, понимая, что спустя неделю мы впервые находимся настолько близко, буквально лицом к лицу. А ведь я успела по нему соскучиться, пусть мы и виделись, и разговаривали, этого всё равно было недостаточно.

Подумала я и невольно отшатнулась в сторону, поняв, о чём именно думаю! Как тебе ни стыдно, Аврора.

— Извините, я, мне… мне не следовало, — ещё шаг назад, переплела пальцы между собой за спиной, смотря куда угодно, но не в сторону мужчины.

— О, а вот теперь я вас узнаю, — в голосе лорда сквозила явственная улыбка.

— Простите? — нахмурившись, я непонимающе вскинула голову.

— Вы всегда такая настороженная, леди МакАлистер, а здесь само спокойствие и непосредственность, — спокойно пояснил Император, скопировав мою позу, а именно заложив руки за спину. — Я начал беспокоиться, а не больны ли вы часом.

Леди Озаро выглядела бледной и напуганной. Она неуверенно мялась в дверях, боясь сделать неправильный шаг, хотя официальное разрешение ей было получено не так давно. Даже не обладая даром эмпатии, я могла чувствовать, как неуверенность практически осязаемыми волнами исходила от неё.

Неужели я выгляжу точно так же, когда боюсь?

Конверт, лежавший перед мной на столе в запечатанном состоянии, был важен. Страшно представить, что будет, если он по той или иной причине попадёт не в те руки. Так много нужной информации, так мало людей, которым можно доверять.

До назначенного гостям времени оставалось не так уж и много. Каких-то жалких сорок минут, благо приготовления к столь знаменательному событию начались за четыре часа, поэтому мне полагалось восседать в ожидании, чтобы после величественно спуститься вниз к Императору.

Как несложно догадаться, восседать просто так не входило в мои правила.

— Присаживайтесь, леди Озаро, пожалуйста, — искренне произнесла, улыбнувшись. — Как вы видите, я распорядилась подать нам чай, надеюсь, у вас нет никаких срочных планов на ближайшие двадцать минут?

— Нет, Ваше Величество, — покаянно согласилась со мной девушка, протянув было руку к чашке, но была остановлена.

— Не так быстро, леди. Для начала мне бы хотелось у вас кое-что спросить, — я задумчиво поджала губы, — вы преданы мне?

Вопрос явно вогнал бедняжку в тупик. Признаться честно, если бы я находилась на её месте, то негодовала бы намного больше, ведь, по сути, какой глупый вопрос. Однако сейчас мне действительно было важно знать ответ на него, каким бы неприятным он не был.

— Разумеется, Ваше Величество. Я ведь ваша фрейлина, это наша обязанность быть преданной вам…

— Это вбитые в вашу голову правила, которые я и так знаю, мне же нужен сугубо ваш ответ, — я внимательно посмотрела в лицо девушки, замерев в ожидании.

— Я предана вам, Ваше Величество.

Я кивнула, борясь с желанием начать теребить ткань собственного платья. Слишком волнительный момент, слишком несвойственный для меня шаг. Но отступить уже было поздно, да и я не особо этого желала.

— Что ж, приятно слышать подобное, леди Озаро, — я улыбнулась, — но вы ведь понимаете, как бы сильно я не хотела вам верить, мне нужны доказательства вашей преданности?

Мне кивнули, дав понять, что суть вопроса ясна.

Я выпрямилась, достав из шкатулки лежавший рядом небольшой пузырёк. В нём была жидкость нежно-красного оттенка. Её было не так много, где-то чуть меньше половины, но этого должно было хватить.

— Ваше Величество, это.? — леди побледнела, подобравшись.

— Верно, — я откупорила пробку, вылив содержимое в чашку фрейлины. — Во флакончике мог быть яд, а мог и не быть, вы не узнаете, пока не попробуйте, — улыбнулась, пододвинув чай к девушке. — У вас есть выбор, я с уважением приму любой.

Леди Озаро дрогнула, с неверием в глазах взглянув на меня, а после неуверенно протянула руку к чашке, осторожно подняв её со стола. Посуда в её руках дёрнулась, пару капель скатилось по фарфору, упав вниз. Было видно, насколько сильно дрожали её пальцы.

И девушка, казалось, позабыв обо всех правилах этикета, обхватила чашку двумя руками. Её глаза стали влажными, она поднесла чай к губам, но глоток так и не сделала. Панический взгляд впился в меня, словно она ожидала, что я в эту же самую секунду скажу ей прекратить и не рисковать собой.

Но я не собиралась.

Леди зажмурилась, сделав один большой глоток, а после ещё и ещё, пока не осушила всю чашку, бесшумно опустив её на стол. Фрейлина внезапно закашляла, схватившись за горло, словно ей что-то мешало дышать.

Я невольно выдохнула.

— Ваше Величество, — просипела она, откашлявшись.

— Это был ягодный сок, — улыбнувшись, произнесла, — оспаривать и дальше вашу преданность я не имею права. Теперь же вы должны понимать, что всё, сказанное мной далее, должно остаться строго между нами.

— Разумеется, — кивнула леди Озаро, выпрямившись, похоже, страх отступил, и теперь она была готова здраво мыслить.

— Прекрасно, — я пододвинула в её сторону конверт. — Здесь хранится важная информация, отнеси её Герберту. Письмо должно попасть в его руки и ничьи более, поняла меня? И главное: ты не должна сама читать его.

— Я поняла, Ваше Величество, — леди Озаро поднялась на ноги, поклонившись, прежде чем забрать конверт, спрятав его в складках платья. — Могу ли я идти?

— Да, — кивнула, откинувшись на спинку кресла.

Фрейлина покинула мои покои со стремительной скоростью. Стоило лишь двери закрыться за ней, как я устало выдохнула, почувствовав, как кровь отхлынула от лица. Внутренне передёрнувшись, рассеяно опустила взгляд на руки, заметив, как мелко дрожат пальцы, а язык и вовсе не слушается. Казалось, сейчас я не могла ни встать, ни заговорить.

Небеса, если бы кто-нибудь всего три месяца назад сказал бы мне, что я на полном серьёзе буду блефовать, делая вид, что собираюсь травить ни в чём неповинного человека, я бы оскорбилась. Но теперь мне не до обид.

Я действительно думала о яде, пусть и знала, что его не будет, это не избавляло меня от мыслей, что если бы было нужно, я бы воспользовалась им.

Закрыв дрожащими руками лицо, я зажмурилась, глубоко вздохнув. То неприятное чувство, когда ты начинаешь ощущать, как ты прогибаешься под обстоятельствами. Как окружающие тебя люди начинают менять твоё мировоззрение, как ты больше не думаешь о беспомощности других, а начинаешь рассуждать о своей собственной.

Небеса, дайте мне сил жить здесь дальше.

Долго обдумывать эту ситуацию я себе не позволила, прекрасно понимая, что чем дольше я буду копаться в себе и своих чувствах, тем больше буду тонуть без права выбраться на поверхность. Необходимо было себя встряхнуть, ведь другая половина во мне уверенно твердила, что я поступаю правильно.

Лорд МакАлистер был на грани ярости. Чистой, всепоглощающей и, казалось бы, безудержной. Всего лишь казалось, потому что был всё же единственный человек, который лишь одним своим присутствием усмирял его раздражение, словно волна постепенно сглаживала острые грани неподъёмного камня.

Лицо его супруги было болезненно бледным, она и до этого выглядела слабой, будто в любую секунду могла сломаться, а сейчас на неё даже смотреть было страшно. Но лорд смотрел, да мало того, он мягко перебирал её волосы, задумчиво рассматривал россыпь родинок на плечах, острые ключицы.

Он не лгал, когда говорил, что северянки ему не нравятся.

Север ему сам по себе не нравился, что уж здесь говорить. И вроде бы, как Император, он прекрасно понимал, что такая необоснованная нелюбовь к определённому государству глупа, как минимум, но поделать со своей эмоциональной частью ничего не мог. Народ той страны вызывал в нём презрение.

Выросший в месте, где всё построено на эмоциях, жарких спорах и вечном языке жестов, он растерялся, впервые попав на север. Растерялся, а после и вовсе стал негодовать. Как можно быть такими скупыми? Как можно смотреть на всё с одним и те же выражением лица, при этом неукоснительно следуя правилам?

Помнится, тогда он поспешил завершить все дела в кратчайшие сроки и покинуть страну с надеждой на то, что он сюда больше не вернётся. А после случилась война. Вначале долгая и кровопролитная с дроу, потом же север вцепился им в спину.

Это было ожидаемое действие, но всё же неожиданное. Для их ослабленной Империи это был роковой удар, можно сказать, почти смертельный. Выиграли они тогда лишь чудом, и всё должно было бы идти по давно прописанным истинам, если бы не неожиданный брак.

Дариан был против, совет выступил с удивительным единодушием, прося принять условия севера. И Император уступил, потому что прекрасно осознавал, что случалось с теми, кто постоянно выступал против воли народа.

А совет ведь позиционировал себя как людской глас, и в случае неповиновения в тех или иных вопросах выставлял всё в вестниках так, будто бы государь смел пренебрегать их мнением, а, значит, мнением большинства.

К своему браку Император начал готовиться за год до начала основных событий, прекрасно понимая, что от будущей супруги ждать чего-то хорошего не придётся. Как показывала практика, что умели делать северяне достаточно хорошо — с непроницаемым лицом казнить неповинных.

Именно поэтому он поощрял леди Фельиду. Эта девушка хоть и претила ему, но оспаривать её задатки будущей Императрицы он не мог. Восхищало хотя бы то, как быстро и без колебаний она переманила весь внутренний двор на свою сторону, при этом не выказывая никаких интриг на официальном уровне. Это восхищало.

В крайнем случае, официальные фаворитки, несмотря на брачные клятвы, имели место быть в их истории. А некоторым даже доводилось править вместо Императриц.

И он решил, что готов к браку. К постоянной войне мнений, что сделает дворец не его домом, а полем битвы.

Появление леди Раммон воспринималось им, как должное. Он увидел северянку… не с северным характером. Это несколько выбивало из колеи, продуманный план поведения подкосился, а после второй встречи и вовсе рухнул.

Аврора была холодной и непреступной снаружи, что так сильно раздражало его в северянах, но внутри неё пылала непередаваемая буря эмоций. Настолько сильных и открытых, что не каждый южанин способен подобным похвастаться, и Дариан должен был признаться, что заинтересован.

Он всячески пытался вывести леди Раммон из себя, поддевая её, пытаясь поставить в безвыходные ситуации, полностью поменять её окружение, заставить гореть. Что ж, добился, только не в выгодную для себя сторону.

Стук, раздавшийся в дверь, был ожидаемым. Он с неохотой отвлёкся от девушки, чья голова покоилась на его коленах, подняв взгляд:

— Войдите.

Дверь распахнулась, внутрь втолкнули леди Озаро, одну из фрейлин Её Величества, следом за ней вошёл Герберт и Равен. Последний выглядел хмурым, отчасти недовольным. Удивительно, не часто встретишь подобное выражение лица у адмирала всея вод Фордейка.

— Что это? — лениво поинтересовался Император, окинув пренебрежительным взглядом фрейлину.

— Было установлено, что она посещала покои Её Величества за час до бала, также перед подачей кубков с вином она говорила с Императрицей, а после поспешила покинуть бальный зал, — отрапортовал Герберт. — Слуга, нёсший кубки, подтвердил, что она остановила его и подлила что-то в вино Её Величества, объяснив тем, что это был приказ.

— Ваше Величество, я ни в чём не виновата, — срывая голос, произнесла леди Озаро, испуганно оглядываясь на мужчин, словно те могли в секунду отрубить ей голову. Что ж, там и было, но пока ей знать об этом не обязательно. — Я действовала по приказу Её Величества. Перед балом она просила занести письмо лорду Герберту, а во время подачи подлить себе в кубок зелье, но она сказала, что это успокоительное. Я ничего не знала, клянусь!

— Как не посмотри, а все действовали по приказу Её Величества, — криво усмехнулся Император, запустив пальцы в белоснежную гриву волос безвольной супруги, — верно, Герберт? Письмо принёс?

— Вот, Ваше Величество.

Лорд МакАлистер хмыкнул, приняв бумагу из рук главы имперской стражи, принявшись читать. И чем дальше он изучал документ, тем больше его лицо каменело, а взгляд горел яростью. В конце он просто сжал руку, смяв письмо, но поспешил выдохнуть, отложив бумагу в сторону.

— Там приказ, пусть и расписанный, но всего лишь приказ. Без доказательств, без объяснений, просто приказ, — медленно произнёс Дариан, — у тебя это не вызвало никаких подозрений? Захват делегации дроу, ты понимаешь, что если он был проведён безосновательно, нам новой войны с их расой не избежать?

Посланники жриц прибыли утром второго дня, если отсчитывать от момента отъезда имперского отряда. Встреча прибывших тёмных эльфов легла полностью на мои плечи, но я с уверенностью могла сказать, что выполнила всё идеально. По-другому и быть не могло, ведь от меня ничего не требовалось.

Они прибыли во дворец рано утром, облачённые в нарядные одежды с каменными выражениями на лицах. Я поприветствовала их с должным почтением и получила в ответ такое же приветствие. От завтрака дроу не отказались, но ели быстро, не желая говорить. После попросили отвести их к задержанным.

А дальше всё разворачивалось стремительно. Бывшие члены делегации молча собрались и проследовали за прибывшими, задерживаться явно никто не желал. И буквально спустя три часа мы вновь стояли перед дворцом. Лишь перед самым отъездом, один из посланников попросил показать ему подарок бывшей повелительнице дроу.

Сосуд с пауком в руках он крутил недолго, но рассматривал крайне внимательно, а после сообщил, что подарок хорош, пусть и сделан не от чистого сердца. В общем, это мне так незамысловато посоветовали его оставить.

Я покивала, однозначно ничего не сказав.

На прощание прибывший отряд коротко поклонился и попросили, чтобы тень от отступников не легла на всю их расу. Мне оставалось лишь пообещать, что с нашей стороны подобного не произойдёт, ведь мы всё прекрасно осознаём. На это мне вновь кивнули, а после поспешили уехать, так и не попрощавшись окончательно.

Хотя, лгу.

Один из рыжеволосых дроу, с которым я имела честь танцевать на балу, всё же обернулся ко мне с некой робостью, несвойственной их расе. А после сделал то, что привело меня в шок. Он украдкой улыбнулся и шепнул «спасибо», прежде чем пришпорить паука и поспешить следом за отрядом.

И в тот момент я почувствовала, как плечи невольно расслабились, а на губах всплыла ответная, пусть и запоздалая улыбка. Тёмные эльфы были удивительной расой. Со своими традициями и правилами, несколько жестокие, но всё равно изумительно великолепные.

Впрочем, после их отъезда скучать не пришлось.

По отъезду мужской части аристократии из дворца во главе с моим супругом, ответственность по развлечению их жён легла на меня. Однако это не так уж и расстраивало, ведь в дворцовом этикете была прекрасная приписка именно на этот счёт, которая не могла меня не радовать.

Дело же состояло в следующем: да, благородные дамы могли находиться здесь вплоть до прибытия их супругов обратно, а это около семи дней, но это не означало, что Императрица была обязана организовывать их досуг всё это время.

Первые три дня повелительница и дамы в обязательном порядке должны были проводить вместе порядком трёх часов, как минимум. И я этому следовала: устраивала пикники, совместные чтения, игры, прогулки по саду, поездки на лошадях. К этому придраться было невозможно. Ведь развлечение юных и не очень леди я изучила досконально ещё в женском лицее.

Самое весёлое началось по истечению третьего дня, который оканчивался церемонным чаепитием. Там, поднявшись на ноги, я объявила о том, что была рада видеть и наслаждаться обществом столь разносторонних личностей, но императорские дела не ждали, поэтому разрешите откланяться.

Это была словно замаскированная команда того, что пора бы разъезжаться по поместьям. Нет-нет, я ни в коем случае их не выгоняла, ведь по правилам они могли дожидаться мужей, я даже у леди Розалио специально уточнила, как проходили предыдущие сезоны. И, правда, приезжие дамы оставались на семь дней, а то и дольше.

Вот в позапрошлом году празднества растянулись почти на две недели, так как аристократы не спешили покидать дворец, а Император просто закрывал глаза на их своеволие.

Признаться, это меня несколько удивило. Такой человек, как лорд МакАлистер, да и терпеть неповиновение практически рядом с собой, казалось, странно, но не на этом стоило акцентировать внимание. А на том, что теперь во дворце есть я, и я с ними уже попрощалась.

Пусть они меня не принимали, не желали подчиняться, пусть слушали кого-то другого, но факт оставался фактом. У них было два варианта развития событий, дождаться мужей и уехать вместе с ними, тем самым указав, что послушание им незнакомо, или же прогнуться и отступить, заполучив расположение Императрицы.

По правде, я ожидала первого исхода. Не очень верилось, что за прошедший месяц женская часть аристократии приняла меня, ведь будь я на их месте, то точно бы поступила назло. Но нет, леди стали неспешно уезжать.

То по одной, то по группам они покидали дворец, не забывая попрощаться и передать пригласительные на званые ужины перед отъездом. Так, по истечению пяти дней, дворец вновь опустел, что немало меня удивило.

Впрочем, это было мне на руку, ведь я могла перейти ко второму пункту своего коротенького плана: женская часть.

Приехав на юг, я осознала, что ничего не смыслю в их укладе дворца. Официально они говорили одно, подразумевали совершенно другое, а в книгах и вовсе писали третье. Однако за месяц мне всё же удалось немного освоиться и разобраться в происходящем, и это происходящее не слишком уж мне нравилось.

Так, на пятый день, рано утром, я с леди Озаро и леди Розалио переступила порог женской части. Впервые с того момента, как я очутилась во дворце.

И мне показалось, что в этот самый момент я ступила на настоящее поле битвы, потому что другими словами это чувство не передать.

Мне навстречу практически сразу же незаметно выскользнула леди Фельида. Шла она неспешно, гордо расправив плечи, сложив руки перед собой. На ней красовалось изумрудного цвета платье, обшитое серебряными нитями с белоснежными вставками. Два имперских цвета, что ж, не знаю, кто ей доложил о моём прибытии, но подготовилась она неплохо.

В отличие от неё я не носила родовые цвета МакАлистер. Мне они были ни к чему, я и без них ощущала себя спокойно и уверенно.